Annotation

Фрейя Джоунс, скромная художница из тихого приморского городка, в отчаянии. Ее одиннадцатилетний сын тяжело болен. Единственный человек, который может помочь мальчику, – его отец, Гас Уайлдер, с которым ее когда-то связывали крепкие чувства. Вот только Гас не знает о том, что у него есть сын...

Барбара Ханней

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

* * *

Барбара Ханней
Под шепот океана

Пролог

Рассказать Гасу о ребенке будет нелегко. Фрейя знала это наверняка.

Гас был амбициозным и целеустремленным. Когда они долгими часами обсуждали будущее, он неоднократно заявлял, что не хочет иметь детей до тех пор, пока ему не исполнится по меньшей мере тридцать. Однако всю дорогу от Шугар-Бей до Брисбена она пыталась убедить себя, что, когда Гас узнает ее новость, он передумает. Как он может не захотеть ихребенка? Определенно все будет в порядке.

Путь до Брисбена на поезде занимал пять часов, так что за поеданием крекеров, которые помогали от утренней тошноты, у нее было достаточно времени, чтобы представить себе их воссоединение во всех деталях.

Она точно знала, как будет выглядеть Гас. Его бронзовый загар, бесспорно, уже начал сходить. Ведь он жил в городе, днем посещал лекции в университете, а вечерами корпел над книгами. В выходные он, очевидно, тоже занимался, поскольку до сих пор ни разу не навестил ее на побережье.

По крайней мере, его темные волосы будут такими же мягкими и шелковистыми, как и прежде. Она представила себе, как загорятся его темные глаза, когда он ее увидит.

Возможно, Гас назовет ее Русалкой. Это забавное прозвище он ей дал через несколько дней после того, как они начали встречаться. Он снова посмотрит на нее с очаровательной улыбкой и прижмет к себе так крепко, что она почувствует, как бьется его сердце. Она вдохнет запах его кожи, и в ее пошатнувшемся мире все снова вернется на свои места.

Позже она найдет в себе смелость и скажет ему о ребенке.

Тогда все будет хорошо.

Она напрасно все это время переживала. Когда Гас свыкнется с тем, что станет отцом, они вместе что-нибудь придумают, и будущее перестанет ей казаться пугающей черной дырой. Ей не нужно беспокоиться.

Глава 1

Когда в пятницу во второй половине дня в кабинете у Гаса Уайлдера зазвонил телефон, он неохотно поднял трубку.

– Босс, вас спрашивает Фрейя Джоунс из Шугар-Бей.

Фрейя Джоунс.

Услышав это имя, Гас тут же мысленно перенесся из своего офиса в отдаленном уголке Северной территории в маленький курортный городок на побережье Квинсленда. Ему снова было восемнадцать. Он стоял у кромки воды и смотрел в смеющиеся глаза цвета морской волны.

Он покинул Шугар-Бей двенадцать лет назад и все это время не видел Фрейю, но, разумеется, прекрасно помнил ее. Разве человек может забыть хрупкую магию первой любви?

С тех пор столько воды утекло. Он окончил университет, много работал за границей, накопил опыт в сердечных делах. Несомненно, Фрейя тоже изменилась. Наверняка встретила хорошего парня и вышла замуж.

Он даже предположить не мог, зачем ей понадобилось звонить ему через столько лет. Может, намечалась встреча выпускников или что-нибудь случилось с кем-то из их одноклассников?

– Босс, вы ответите на звонок? – спросила Чарли.

– Да, конечно. – Гас сглотнул, чтобы ослабить напряжение в горле. – Соедините меня с ней.

– Гас? – раздался в трубке голос Фрейи.

Его всегда поражало, как ей удавалось так мелодично произносить его односложное имя. Ее голос был таким же легким, звонким и чувственным, как раньше.

– Привет, Фрейя.

– Должно быть, ты удивился моему звонку. Столько лет прошло.

Она нервничала. Это совсем не походило на веселую, уверенную в себе девчонку, которую помнил Гас. У него возникло множество вопросов, но он решил перейти прямо к делу:

– Чем я могу тебе помочь, Фрейя?

Она еле слышно рассмеялась:

– Боюсь, об этом мне будет трудно рассказать по телефону. Но это важно, Гас. Очень важно. Мне бы хотелось с тобой встретиться, если это возможно.

Ее просьба застала его врасплох.

– Конечно, – ответил он после длительной паузы. – Только сейчас я занят. Когда ты хочешь со мной встретиться?

– Как можно скорее.

Очевидно, дело было не во встрече выпускников. Гас посмотрел в окно на густые заросли кустарников, тянущиеся до рыжих утесов на горизонте.

– Знаешь, я сейчас в Арнхем-Ленд.

– Да, мне сказали, что ты руководишь проектом по строительству жилья для общины аборигенов.

– Точно. – Этот проект был очень важным для Гаса и требовал от него предельной концентрации. – Поэтому сейчас я не могу отсюда уехать.

– Я могла бы приехать к тебе.

Ее ответ привел его в замешательство. Зачем Фрейе приезжать к нему через столько лет. Что за важное дело у нее так внезапно к нему возникло?

Гас задумался, но не смог даже предположить. Тогда он представил ее себе такой, какой помнил. С длинными золотистыми волосами и загорелыми ногами, она была похожа на морскую нимфу. Появись Фрейя здесь, его парни на строительной площадке забыли бы о работе.

– Это было бы затруднительно, – сказал он. – Я нахожусь в отдаленном уголке штата.

– Разве туда не летают самолеты?

– Летают, но не регулярно.

– О. – Ее ответ был кратким, но он услышал в нем разочарование.

Поморщившись, Гас потер подбородок:

– Ты сказала, что дело очень важное.

– Да. – После небольшой паузы Фрейя добавила тихим испуганным голосом: – Это вопрос жизни и смерти.

Они договорились встретиться в Дарвине, столице Северной территории. Место для воссоединения было идиллическим, тем более что был субботний вечер в конце мягкой тропической зимы. Лучи садящегося солнца окрашивали небо над гаванью в розовые и золотистые тона, и они отражались в спокойной воде. Пальмы на берегу представляли собой дрожащие темные силуэты.

Фрейя была слишком взволнована, чтобы любоваться красивым видом. Она рано пришла на балкон отеля. Гаса еще не было, поэтому она села за ближайший из свободных столиков и начала теребить ручки своей сумочки.

Она нервничала и ненавидела себя за это. Выросшая в свободной общине хиппи на побережье, она гордилась своим спокойствием, которое обрела благодаря ежедневным занятиям йогой и медитацией.

Это спокойствие покинуло ее в тот день, когда она больше всего в нем нуждалась. Когда доктор вынес свой страшный вердикт. С тех пор ее не покидал страх, и она едва сохраняла самообладание.

Закрыв глаза, Фрейя глубоко вдохнула и подумала о сыне, которого оставила дома со своей матерью Поппи. Ник сейчас либо бегает по пляжу с их собакой Урчином, либо играет на ковре в гостиной с космическим кораблем на батарейках. Поппи, скорее всего, на кухне, готовит ему на ужин полезные овощи.

Фрейя уже соскучилась по своему мальчику. Она никогда еще так далеко от него не уезжала. При мысли о нем и о том, что ей предстояло для него сделать, на глазах выступили слезы. Она быстро вытерла их кончиками пальцев. Сейчас ей нельзя раскисать. Она должна оставаться сильной.

«Ты можешь это сделать. Ты должна. Ради Ника».

Ради Ника она сделает все, что угодно, даже скажет Гасу Уайлдеру правду, которую скрывала от него все это время.

Эта мысль вызвала у нее новый приступ страха. Разыскать Ника и позвонить ему было самой легкой частью плана. Самое сложное впереди. Гас еще не знал, для чего так срочно ей понадобился.

Мимо Фрейи прошел высокий красивый официант с подносом.

– Не желаете чего-нибудь выпить, мэм? – произнес он с обезоруживающей улыбкой.

– Нет, спасибо, я жду...

Фрейя не договорила, потому что в этот момент в широком дверном проеме показался высокий темноволосый мужчина атлетического телосложения.

Гас.

Белая рубашка изумительно контрастировала с его загорелой кожей. Возможно, он был немного худее, чем раньше, но сохранил свою мужественную красоту, которая заставляла женщин оборачиваться ему вслед.

Но каким человеком он был сейчас? Насколько широка была пропасть, разделявшая их? Как он отреагирует на ее новость?

Пока Гас шел к ней, лавируя между столиками, перед ее внутренним взором одна за другой представали картины прошлого. Шестнадцатилетний Гас в первый день своего появления в средней школе Шугар-Бей, всячески пытающийся скрыть, что до этого он учился в престижной гимназии в крупном городе. Гас на поле для регби, ликующий после того, как забросил победный мяч в ворота противника. Гас, кружащий ее в вальсе на выпускном вечере.

Они вдвоем, гуляющие, держась за руки, под луной. Сладость их первого поцелуя...

Внезапно Гас оказался рядом с ней и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Рад тебя видеть, Фрейя, – сказал он.

От него пахло свежестью, как будто он только что принял душ.

От прикосновения его губ ее кожу начало покалывать. К горлу неожиданно подкатился комок.

– Я тоже рада нашей встрече, Гас. – Фрейя прищурилась. Сейчас не время для ностальгии. Она должна оставаться спокойной и сосредоточенной. – Спасибо, что пришел.

Выдвинув стул напротив нее, он сел, положил ногу на ногу и откинулся на спинку, словно хотел всем своим видом продемонстрировать ей, что абсолютно спокоен. Его улыбка была немного осторожной, темные глаза смотрели на Фрейю тепло и с нескрываемым удивлением.

– Как ты? – Не дав ей ответить, Гас добавил: – Отлично выглядишь.

Его комплимент доставил Фрейе удовольствие, но она никак на него не отреагировала и просто сказала:

– У меня все хорошо, спасибо. А как у тебя дела? Как работа?

– И то и другое на высшем уровне. – На его лице снова появилась улыбка, но при этом он сглотнул, выдав свое напряжение. – Я так понимаю, ты по-прежнему живешь в Шугар-Бей.

– Да. – Застенчиво улыбаясь, Фрейя откинула назад свои длинные золотистые волосы. – Я по-прежнему девочка с пляжа.

– Это тебе подходит.

Облизав губы, Фрейя начала готовиться к самой важной части их разговора.

– Как дела у твоей матери? – поинтересовался Гас.

– Хорошо. Она все еще живет в своем старом покосившемся домике на пляже. По-прежнему ведет образ жизни хиппи.

Его взгляд скользнул по ней, и у нее сдавило грудь. Его темные глаза остались такими же выразительными, как раньше.

Она вдруг осознала, что ей не хватало Гаса Уайлдера. Его не было в ее жизни целых двенадцать лет. Фрейя знала, что он работал в Африке. Ей хотелось узнать о нем больше. Где именно он был? Что интересного видел? Кого любил?

– Ты сказала, что тебе нужно обсудить со мной кое-что важное, но, может, сначала что-нибудь выпьем? – Не дожидаясь ее ответа, он сделал знак официанту.

– Что вам принести? – спросил молодой человек, который уже не так ослепительно улыбался.

– Коктейль с лимоном и лаймом, пожалуйста, – сказала Фрейя.

– А мне пиво средней крепости.

– Хорошо, сэр.

После того как официант удалился, между Фрейей и Гасом установилось неловкое молчание. Фрейя знала, что должна заговорить первой. Если она как можно скорее не перейдет к делу, то может потерять решимость. Глубоко вдохнув, Фрейя аккуратно сложила руки на коленях.

– Я действительно очень благодарна тебе за то, что ты приехал сюда, Гас. Понимаю, ты, наверное, сейчас в полном недоумении, но я надеюсь, что ты сможешь мне помочь.

– Ты сказала, что это вопрос жизни и смерти.

Фрейя кивнула.

– Я надеялся, что ты драматизируешь.

– К сожалению, нет.

Посерьезнев, Гас взял ее за руку:

– Фрейя, что случилось?

Его прикосновение было таким нежным, он выглядел таким обеспокоенным, что ей пришлось закрыть глаза. Ей не хватило духа сказать ему о ребенке двенадцать лет назад. Сейчас это будет сделать в тысячу раз труднее. От волнения ее пульс участился.

– Гас, перед тем, как я все тебе расскажу, мне нужно задать тебе один вопрос. Ты женат?

Как назло, именно в этот момент вернулся официант с их напитками. Фрейя открыла сумочку, чтобы достать деньги, но Гас ее опередил.

– Я заплачу, – сказал он.

– Но ведь это я попросила тебя о встрече. Я перед тобой в долгу.

Гас уже протягивал деньги официанту, и она не нашла в себе сил продолжать спор. Вместо этого она поблагодарила Гаса и помешала свой напиток черной трубочкой, отчего кубики льда в ее бокале зазвенели.

Нахмурившись, Гас взял свой запотевший стакан с пивом.

– Позволь полюбопытствовать, какое отношение к твоей проблеме имеет мое семейное положение.

Фрейя почувствовала, как у нее загорелись щеки.

– Это могло бы все осложнить, – неловко произнесла она. – Если ты женат, твоя супруга, возможно, не захочет, чтобы ты мне помогал.

Сбитый с толку, Гас посмотрел на ее левую руку:

– А как насчет тебя? Ты замужем?

– Нет, по-прежнему одна.

Его глаза расширились.

– Я удивлен. Думал, что тебя давно уже окольцевал какой-нибудь везунчик.

«Я никогда не давала мужчинам шанса», – подумала Фрейя.

Поставив стакан, Гас пристально посмотрел на нее:

– Я был женат три года назад. – Его кадык дернулся. – Моя жена умерла.

– О, – только и смогла пролепетать Фрейя. Ее раздирали противоречивые чувства. Она сочувствовала Гасу и завидовала женщине, завладевшей его сердцем. – Гас, мне так жаль. Как долго вы были женаты?

– Чуть больше года. Мы встретились в Африке. Моник, моя жена, была француженкой. Она работала в организации «Врачи без границ».

Значит, его жена была умной, смелой, целеустремленной и полной высоких идей. Другими словами, такой же, как Гас. Она прекрасно ему подходила.

– Как грустно. – К своему стыду, Фрейя испытывала не только сострадание к Гасу, но и облегчение от того, что препятствие было устранено.

– Полагаю, ты наконец можешь мне сказать, в чем заключается твоя проблема, – произнес Гас.

Ее сердце подпрыгнуло.

– На самом деле проблемы не у меня, а у моего сына.

– Твоего сына? – повторил Гас, потрясенный ее признанием.

Страхи и тревоги, которые Фрейя все это время сдерживала внутри себя, грозили вырваться наружу. Ее губы дрожали, но она заставила себя немного успокоиться.

– Значит, ты мать-одиночка?

Не в силах произнести ни слова, Фрейя кивнула.

– Как твоя мать, – заметил он.

В его тоне не было осуждения, и она была ему за это благодарна. В отличие от своего отца Гас никогда не был снобом. Никогда не смотрел сверху вниз на хиппи из пляжной общины.

Тем не менее он точно подметил, что Фрейя пошла по стопам своей матери. Поппи активно поддержала решение дочери стать матерью-одиночкой.

Вместе мы сможем вырастить этого ребенка, дорогая. Я же смогла тебя воспитать. У нас все будет хорошо. Мы с тобой похожи. Нам предназначено судьбой быть независимыми. Тебе не нужен мужчина, дорогая.

К несчастью, Поппи ошиблась. Настал ужасный день, когда они обе оказались бессильны помочь Нику, и у Фрейи не осталось другого выбора, кроме как обратиться к его отцу.

Гас внимательно на нее смотрел. Его лицо выражало смущение и сочувствие.

– Ты все еще поддерживаешь отношения с отцом мальчика?

На глаза Фрейи навернулись слезы. Она слишком долго ждала, чтобы все ему рассказать. Целых двенадцать лет. Сейчас ей придется нанести ему страшный удар. Ей не хотелось бы причинять ему боль, но у нее нет выбора.

Цепляясь за остатки самообладания, Фрейя отвернулась и сосредоточила свое внимание на море, в котором отражались удивительные краски заката. У нее саднило в горле, словно она проглотила осколок стекла.

На балкон пришла компания веселых молодых людей. Они сдвинули столики вместе и заказали себе напитки. Подобные сцены Фрейя видела много раз в пабе в Шугар-Бей. Когда-то они с Гасом были частью такой компании.

Испугавшись, что может расплакаться на людях и причинить неудобство Гасу, она спросила его:

– Не возражаешь, если мы поговорим об этом где-нибудь в другом месте? Мы могли бы прогуляться.

– Конечно.

Встав из-за стола, они спустились на эспланаду, огибающую гавань. В воздухе витал солоноватый запах кораллов, смешанный с ароматом цветов франгипани. Легкий бриз надувал яркие треугольные паруса яхт, покачивающихся на мелководье. Он растрепал волосы Фрейи, но она не стала их поправлять. Гас шел рядом с ней, засунув руки в карманы светлых брюк.

– Ты в порядке, Фрейя? – спросил он.

– Вроде как. – Она сделала глубокий вдох, понимая, что больше не может тянуть с объяснениями. – Ты поинтересовался, поддерживаю ли я отношения с отцом своего сына.

– И?...

– Нет, не поддерживаю, Гас.

Фрейя украдкой посмотрела на него. Похоже, он обо всем догадался. Его лицо резко побледнело, глаза расширились. Остановившись, он пристально посмотрел на нее и спросил:

– Сколько лет твоему сыну?

Сердце Фрейи застучало так громко, что она испугалась за свои барабанные перепонки.

– Одиннадцать. Точнее, почти одиннадцать с половиной, – ответила она.

Гас покачал головой:

– Этого не может быть.

В его взгляде были гнев и недоверие, словно он уже отрицал то, что она собиралась сказать дальше.

Глава 2

Уайлдер отчаянно пытался убедить себя в ошибочности своей догадки, но внутренний голос кричал правду, которую Фрейя еще не сказала вслух.

У него есть одиннадцатилетний сын.

– Гас, мне так жаль.

Фрейя стояла напротив него, сжимая и разжимая руки. По ее щекам текли слезы.

Он перенесся мыслями в то последнее лето, которое он провел в Шугар-Бей. Три безмятежных месяца между окончанием школы и началом занятий в университете они с Фрейей были неразлучны.

С тех пор прошло двенадцать лет. Сейчас, когда Гас узнал о сыне, это время казалось ему вечностью.

– Скажи, Фрейя, это мой сын, не так ли?

Подняв голову, она встретилась с ним взглядом.

– Да, Гас, ты отец Ника.

– Ника?

– Да. Его зовут Николас Ангус.

У Гаса сдавило горло. Затем на него обрушился шквал эмоций, в котором смешались гнев, сожаление и чувство одиночества. Он отвернулся от Фрейи, чтобы взять себя в руки.

Глубоко дыша, он попытался представить себе своего сына, которого никогда не видел. Его плоть и кровь.

У него это в голове не укладывалось. Каждому ребенку нужен отец. Какое право имела Фрейя скрывать от него, что у него есть сын?

Знал ли Ник о его существовании? Вряд ли.

Гас снова повернулся лицом к Фрейе:

– Почему ты ничего мне не сказала, черт побери? – В его голосе слышалась горечь, но ему было все равно. – Потому что сама не знала своего отца? В твоей семье это традиция?

– Конечно нет.

Ее возражение было неубедительным.

– Почему в таком случае ты не сказала, что у меня есть сын?

– Я думала... – Фрейя беспомощно всплеснула руками, затем разочарованно застонала. – Я пыталась, Гас. Я правда пыталась все тебе рассказать.

– Когда? – раздраженно бросил он.

– Когда приезжала повидать тебя в университете.

В его голове пронеслись воспоминания о том дне. Его бросило в жар, и он испытал неприятное чувство, похожее на угрызения совести.

Все эти годы Гас старался забыть о неожиданном появлении Фрейи на территории его университета, но так и не смог. Всякий раз, когда он о нем думал, его охватывало чувство неловкости.

Сейчас Фрейя, покинув эспланаду, быстро шла через зеленую лужайку к скалам. Когда Гас догнал ее, она уже вытерла слезы носовым платком.

– Мы должны об этом поговорить, – сказал он.

– Да, конечно. Именно поэтому мы сюда и пришли, – спокойно ответила Фрейя.

Он нашли большой плоский валун и уселись на него рядом друг с другом лицом к морю. Это так походило на старые добрые времена, только здесь, в отличие от Шугар-Бей, море было спокойным. Они смотрели на запад, где алое солнце повисло над горизонтом, подобно огромному воздушному шару.

Фрейя убрала платок в сумочку и вздохнула. Несмотря на гнев и разочарование, Гас не мог не заметить, как она красива.

Она посмотрела на него своими аквамариновыми глазами, обрамленными темными ресницами:

– Ты помнишь тот день, когда я приехала к тебе в университет?

– Конечно.

– В тот день я планировала сказать тебе о своей беременности.

– Но ты ничего мне не сказала. Ни слова. – Гас с трудом сохранял самообладание. – Почему?

Фрейя опустила глаза.

– Сейчас по прошествии стольких лет это трудно объяснить. Я только знаю, что тогда была молодой и незрелой. Университетская атмосфера напугала меня.

Ветер растрепал ей волосы, и она убрала за уши упавшие на лицо пряди.

– Путь до Брисбена оказался для меня настоящим испытанием. До этого я никогда не уезжала так далеко от дома. Мне пришлось встать в четыре утра. Я страдала от утренней тошноты. В поезде из-за тряски она усилилась. Потом я ехала на автобусе. Когда я добралась до университета, и он показался мне... э-э...

– Устрашающим?

– Да. Таким большим и величественным. Все эти огромные здания из песчаника с колоннами словно давили на меня.

Гас кивнул. Он мог себе представить, что почувствовала девчонка из тихого прибрежного городка, впервые оказавшись в крупном городе. Сейчас, оглядываясь назад, он также понимал, что, вполне возможно, был недостаточно чутким по отношению к ней.

Фрейя надула губы.

– Я предупредила тебя заранее о своем приезде, поэтому думала, что ты пропустишь лекцию, чтобы со мной встретиться. Но мне пришлось ждать целую вечность, когда ты выйдешь из аудитории. Когда ты наконец появился, тебя окружала толпа поклонниц.

При воспоминании об этом Гас покраснел:

– Насчет толпы ты, конечно, преувеличиваешь. Кроме меня, там были и другие парни.

В ответ на это Фрейя издала резкий смешок:

– Полагаю, я была наивной, но для меня было большим потрясением обнаружить, что ты так сильно изменился за столь короткое время. В конце концов, мы не виделись всего шесть недель.

– Но ведь я определенно не мог измениться за такой короткий срок.

Она подняла руки ладонями вверх:

– Поверь мне, Гас, ты был совсем другим. Таким важным. Ты был в восторге от университетской жизни. Без умолку болтал о лекциях, преподавателях и своих планах на будущее. Каких-то шесть недель, и ты уже был готов в одиночку броситься на помощь странам третьего мира.

Понимая, что она права, Гас тяжело сглотнул.

– Твои однокашницы были такими высокомерными. В модных джинсах, увешанные дорогими украшениями, с безупречными волосами и макияжем. Меня возмутило то, с каким пренебрежением они на меня смотрели.

– Уверен, что все было не так.

Фрейя раздраженно закатила глаза:

– Они ясно дали мне понять, что я не имею права находиться рядом с тобой.

Гас помнил, что в тот день она выглядела как хиппи семидесятых годов. На ней был свободный сарафан из батика, коричневые кожаные сандалии и ножной браслет с бубенчиками.

Тогда ему понравился ее внешний вид. В конце концов, это была Фрейя. Но ему следовало догадаться, как неловко она себя чувствовала рядом со всеми этими модно одетыми городскими девушками. Несомненно, они могли посылать ей скрытые сигналы, которые мужчина был неспособен уловить.

Почему он не был к ней внимательнее? Не защитил свою подругу?

Сейчас все это уже не имело смысла. Он был перед ней виноват. И все же ей следовало сказать ему о ребенке.

– Как ты смогла забеременеть? Мы же с тобой предохранялись.

Одна ее бровь изогнулась дугой.

– Если помнишь, ты не был специалистом по использованию предохраняющих средств.

Гас выругался себе под нос. Его щеки загорелись, и он уставился на горизонт, где остатки солнечного света растворялись в темнеющей воде.

– Если бы ты мне сказала, Фрейя, если бы дала мне шанс, я бы исполнил свой долг.

– Я в этом не сомневаюсь. – Ее пальцы начали теребить плененные ручки сумочки. – Но ты мне говорил, что в ближайшие лет десять-пятнадцать не хочешь иметь детей.

– Это не означало... – Поморщившись, Гас покачал головой.

– Я не хотела, чтобы ты относился к нам с ребенком как к своей ответственности. Я хотела, чтобы мы были для тебя чем-то большим, Гас, но, увидев тебя в тот день, потеряла всю свою уверенность. Я знала, на какие жертвы тебе пришлось бы пойти ради ребенка. Твой отец возлагал на тебя большие надежды. У тебя было много планов, и появление ребенка нарушило бы их все.

– Я бы что-нибудь придумал.

Фрейя заглянула ему в глаза:

– Будь честным с самим собой. Твои родители специально вернулись в Брисбен, чтобы поддерживать тебя во время обучения в университете. Ты их старший сын, их гордость, они прочили тебе блестящее будущее. Они бы никогда тебя не простили, откажись ты от этого будущего ради меня и ребенка. Что бы чувствовал ты сам, если бы тебе пришлось бросить учебу, чтобы содержать семью?

– Я не знаю, – мрачно произнес Гас. – Мне не дали возможности это выяснить.

Прошло много времени, прежде чем Фрейя мягко сказала:

– Хорошо. Полагаю, мы договорились, что я тогда приняла неверное решение. – Она опустила голову, но Гас раньше заметил слезы, выступившие на ее глазах. – Я уже говорила, что мне жаль. Иногда мы совершаем ошибки, исходя из лучших побуждений.

Тяжело вздохнув, Гас подумал, было ли это решение отчасти продиктовано страхом перед его властными родителями. По иронии судьбы, окончив университет, он отказался от руководящей должности, которую приготовил для него отец, и, движимый высокими идеями, отправился в Африку помогать нуждающимся.

Следующие девять лет он работал на благо людей из стран третьего мира. Подумать только, все это время у него в родной Австралии был сын, который в нем нуждался.

При мысли об этом ему хотелось кричать от гнева, отчаяния и жалости к самому себе. Что стоят все его попытки спасти мир, если он ничего не сделал ради благополучия своего собственного сына?

Ужаснее всего было то, что Фрейя пыталась сказать ему о ребенке. Она обратилась к нему за помощью в трудную минуту, а он, вместо того чтобы стать ее рыцарем в сверкающих доспехах, подвел ее.

В тот день Гас устоял перед искушением затащить Фрейю в свою комнату в общежитии и заняться с ней любовью. Вместо этого он пригласил ее в дорогой ресторан с видом на Брисбен-Ривер. Во время обеда она была напряжена.

Сейчас, оглядываясь назад, он видел, что был слишком опьянен университетской жизнью и без умолку говорил о своих впечатлениях, не дав Фрейе возможности вставить хотя бы слово. Как ему ни стыдно было это признавать, он испытывал чувство облегчения, когда сажал ее на поезд до Шугар-Бей.

Гас слишком поздно понял, что разочаровал ее. Но если бы он тогда узнал о ребенке, смог бы он все бросить и быть рядом с Фрейей? Не сожалел бы о своем решении?

Разумеется, он ее любил. Лето, проведенное вместе с Фрейей, было самым счастливым временем в его жизни. Однако во время первого семестра он предпочитал, чтобы Фрейя ждала его в Шугар-Бей, нежели вторгалась в его новую жизнь.

Гас долго смотрел на море, погруженный в свои мысли, после чего сказал:

– Ты перестала отвечать на мои письма.

– Мы решили, что так будет проще со всем покончить.

– Мы? – На мгновение ему показалось, что она имеет в виду другого бойфренда. Затем он вспомнил о Поппи, которая была для Фрейи не только матерью, но и лучшей подругой. – Полагаю, Поппи в этом тоже участвовала. Она говорила, что тебя нет, когда я звонил.

– Она была настоящим оплотом силы.

«Кто бы сомневался», – мрачно подумал Гас. Поппи была в своей стихии. Она никогда не была сторонницей долгосрочных отношений. Гас не сомневался, что это она убедила Фрейю порвать с ним и растить ребенка одной.

Постепенно Гас с Фрейей отдалились друг от друга. Она не отвечала на его звонки, и он, увлеченный новыми интересами, просто ее отпустил.

Другими словами, они с Фрейей двенадцать лет назад приняли решение и теперь за него расплачивались.

Точнее, расплачивался их сын Ник.

Посмотрев в темно-синее, почти черное небо, Гас увидел первую звезду, похожую на мерцающий бриллиант. Вдруг у него внутри все оборвалось. Черт побери, как он мог думать о прошлых ошибках, когда Фрейя сказала ему, что у их сына проблемы?

Это вопрос жизни и смерти.

– Ты все еще не сказала, почему обратилась ко мне за помощью, – произнес он с деланным спокойствием.

Фрейя съежилась в комочек, словно силы и уверенность внезапно покинули ее. Он хотел прижать ее к себе, но его рука замерла в нескольких дюймах от нее.

– В чем дело? Что случилось?

Из ее горла вырвался тихий стон, и она закрыла лицо руками.

Гаса словно кипятком обдало. На мгновение ему захотелось убежать, чтобы не слышать плохие новости. Напряжение было невыносимым.

– Мальчик... болен? – заставил произнести себя он.

Фрейя кивнула, и его грудь словно сковали стальные обручи.

Вопрос жизни и смерти. Его сын умирает?

Почувствовав, как напрягся Гас, Фрейя подняла голову. Она должна быть сильной. Назад дороги нет. Она не может подвести своего сына.

Глубоко вздохнув, Фрейя сказала:

– У Ника отказывают почки, и он нуждается в трансплантации.

Было темно, но Фрейя видела реакцию Гаса. Тот словно окаменел. Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил. Его голос был глухим и безжизненным.

– Полагаю, ты ищешь донора. Ведь ты поэтому мне позвонила, не так ли?

Фрейя попыталась ему ответить, но когда открыла рот, из него донеслось только всхлипывание. Открыв сумочку, она снова достала оттуда носовой платок.

– Мне так жаль, – пролепетала она. – Понимаю, это не лучший способ узнать о том, что у тебя есть сын.

– Правильно понимаешь. – Его тон по-прежнему был безжизненным и невыразительным. – Полагаю, ты не подошла в качестве донора.

Фрейя покачала головой.

– Мы с Поппи обе хотели помочь, но у нас другая группа крови, нежели у Ника. – Подул холодный ветер, и она вздрогнула. – У нас обеих третья группа крови, а у него четвертая, следовательно, у тебя тоже должна быть четвертая. Людям с третьей группой можно пересаживать органы от людей с четвертой, но тем, у кого четвертая группа, подойдет донор только с четвертой.

Гас поднялся с камня и отошел в сторону. Фрейя хотела последовать за ним, но он сделал ей знак оставаться на месте:

– Дай мне немного времени. Мне нужно все это переварить.

– Конечно.

Засунув руки в карманы, Гас принялся ходить туда-сюда, затем резко застыл на месте и уставился на море.

Фрейе хотелось его успокоить, но она не знала, что сказать. Она знала, что внутри его сейчас бушует ураган противоречивых эмоций. Оставалось только молиться, что он, несмотря ни на что, захочет помочь Нику.

Внезапно Гас повернулся к ней лицом. Он был бледен, глаза неистово сверкали, руки были сжаты в кулаки.

– Гас, ты в порядке?

Его реакцией на этот вопрос был резкий циничный смех.

– Ты, наверное, шутишь. – Он подошел ближе. Его тело было напряжено, как у хищника, готовящегося броситься на жертву, лицо напоминало зловещую маску. – Разумеется, я не в порядке. Я безумно зол, Фрейя. На тебя. На Поппи. На жестокий безумный мир, в котором такое могло произойти с моим ребенком. С любым ребенком.

Фрейя подтянула к себе колени и обхватила их руками. Ей хотелось сжаться в комок. Она никогда не видела Гаса таким.

– Я не осуждаю тебя за то, что ты на меня злишься.

– Если бы этого не произошло, ты никогда бы мне не сказала, что у меня есть сын, правда? Ты связалась со мной только потому, что других вариантов не осталось?

Что могла сказать Фрейя? Это была абсолютная правда.

– Черт побери, Фрейя, если бы ты или Поппи смогли помочь Нику, я бы никогда не узнал о его существовании.

Она покачала головой, но Гас уже отвернулся. За один вечер он пережил несколько потрясений и сейчас испытывал сильную боль.

Ей было жаль, что она заставила его страдать. На его долю и так выпало достаточно испытаний. Смерть жены, работа в суровых условиях Африки. Наверняка было еще что-то, о чем она не знала. Последним ударом стали ее новости о Нике.

Фрейя никогда не забудет, что почувствовала в тот момент, когда доктор сообщил ей диагноз Ника. Полная отчаяния, она долго брела вдоль берега и даже не заметила, что обгорела. Несмотря на чудовищную усталость, той ночью она не смогла уснуть. Все эти два месяца ей снились кошмары, в которых она теряла Ника. Но еще более жестокими были сны, в которых ее сын выздоравливал, потому что, просыпаясь, она сталкивалась с отрезвляющей реальностью. Страх стал ее постоянным спутником.

Гас снова подошел к ней. Его лицо по-прежнему было мрачным, но в то же время оно выражало решимость. По рукам Фрейи пробежала нервная дрожь, внутри все сжалось, но она постаралась расслабить мышцы. Ей не хотелось, чтобы Гас видел, как сильно она напугана.

К ее удивлению, он протянул ей руку и помог слезть с камня.

Она задержала дыхание.

– Успокойся, Фрейя. Я готов помочь Нику, если это в моих силах.

Фрейя испытала огромное облегчение. Ей следовало кричать и прыгать от радости, но она смогла лишь пролепетать «спасибо».

– Ты вся дрожишь, – сказал Гас.

Он все еще держал ее за руку, и на мгновение ей показалось, что он собирается заключить ее в объятия.

О боже, как же ей хотелось почувствовать на себе его сильные руки, зарыться лицом в его плечо, вдохнуть запах его кожи, смешанный с ароматами тропической ночи!

Но разумеется, у Гаса не было ни малейшего намерения ее обнимать. Как она могла об этом мечтать, когда сама от него отказалась много лет назад?

– Ты замерзла, – добавил он. – Твои пальцы холодные, как ледышки. – Он взял ее ладонь в свои и потер. Это напомнило ей о том, как он ее согревал, когда они были подростками. – Ты слишком легко одета. Тебе лучше вернуться в помещение.

– Я не думала, что в Дарвине когда-нибудь бывает холодно.

– Сегодня один из тех трех дней в году, когда жители Дарвина вынуждены надевать куртки.

Гас пошутил. Это хороший знак.

Он отпустил ее руку, и они пошли по лужайке к освещенной бетонной дорожке, ведущей к отелю.

– Итак, – начал Гас, – полагаю, тебе следует рассказать все, что ты знаешь о болезни Ника. Я хочу быть в курсе.

Он это заслуживал. За эти два месяца она научилась говорить о болезни почти так же бесстрастно, как доктора. Прятать свою боль за медицинскими терминами.

– Все началось с тяжелого желудочного гриппа с высокой температурой и приступами тошноты. Поняв, что у Ника происходит обезвоживание организма, я отвела его к нашему местному педиатру. Тот осмотрел его и вызвал «скорую». Ника положили в больницу. – Фрейя не смогла сдержать дрожь. – От гриппа его быстро вылечили, но повторный анализ крови показал, что у него возникли более серьезные проблемы. – Она вздохнула. – Мы повезли его в Брисбен к специалисту. Тот диагностировал глобальный гломерулосклероз.

– Прямо скороговорка какая-то.

– У меня большая практика в произнесении этих слов. Ник называет свою болезнь «моя глобальная тревога».

Гас печально улыбнулся:

– Только очень смелый человек может шутить по поводу своей болезни.

– Да, он очень храбрый. – Фрейя едва сдерживала слезы. – Поначалу я день и ночь плакала, потому что боялась. Затем увидела, как мужественно держится Ник, и поняла, что должна быть сильной ради него. – Сглотнув, она продолжила: – Почки Ника наполняются соединительной тканью. В конце концов они откажут.

Фрейя остановилась. Они уже были рядом с отелем. Из бара доносились музыка и смех.

– Все эти два месяца Ник принимает лекарства, – сказала она. – Они ему помогают. Он чувствует себя хорошо, но, к сожалению, они будут эффективны только в течение ограниченного периода. – Подняв глаза, она встретилась взглядом с Гасом. – Именно поэтому ему необходима трансплантация.

– Бедный ребенок. – Его кадык дернулся. – Он понимает, насколько все серьезно?

Фрейя кивнула и, несмотря на свое напряжение, улыбнулась:

– С виду Ник довольно спокоен. Он не нуждается в диализе, и это большой плюс. Лекарства позволяют ему вести нормальную жизнь. Он может плавать, заниматься спортом, играть со своей собакой.

– У него есть собака?

– Да, маленькая. Смесь терьера с бог знает еще кем. Мы взяли его из приюта для бездомных животных. Его зовут Урчин. Ник его обожает и проводит с ним каждую свободную минуту. Они лучшие друзья.

Взгляд Гаса затуманился. Фрейя была почти уверена, что он представляет себе мальчика, бегающего с собакой по пляжу в Шугар-Бей. В его глазах была нежность, и к ее горлу подкатил комок.

В следующее мгновение Гас моргнул, и его лицо снова стало бесстрастным.

– Значит, он понимает, что ему нужна трансплантация?

– Да. – Она небрежно пожала плечами, как обычно делал Ник. – Но он об этом не думает.

– Полагаю, это потому, что он ребенок и не осознает до конца всю серьезность своего положения. – Гас опустил глаза и вздохнул.

– Мы не говорим о том, что может произойти, – мягко сказала Фрейя. – Я обещала ему, что найду донора.

– Ты уже пыталась искать, Фрейя?

Она отвернулась.

– Мы в списке очередников, но доктор сказал, что наш лучший шанс – это ты, Гас.

Он мрачно кивнул.

– Сколько времени еще есть?

– Чем скорее будет произведена трансплантация, тем лучше.

– Надеюсь, я смогу помочь.

– Это было бы... – Губы Фрейи дрожали. Ей хотелось осыпать Гаса словами благодарности, но она знала, что ему это не понравится. Он по-прежнему на нее злился. Все же она понимала, что должна что-то сказать. – Мне жаль, что я так неожиданно все это на тебя вывалила. Я знаю, что доставляю тебе лишнее беспокойство...

Гас поднял руку, заставив ее замолчать.

– Это не лишнее беспокойство, – произнес он с едва скрываемым гневом. – Я отец мальчика.

Фрейя послушно кивнула. Именно такой реакции она и ожидала от Гаса. Он согласился помочь своему сыну. Это самое главное. Было бы несправедливо ждать от него, чтобы он простил ей ее молчание.

– Возможно, сегодня для Ника удачный день, – добавил Гас более мягким тоном.

К большому удивлению Фрейи, он улыбнулся. Это была печальная улыбка, но она вдруг обнаружила, что уголки ее губ тоже поднимаются.

– Я очень на это надеюсь, – ответила она.

– Дело тут ведь не только в совпадении групп крови, правда?

– Это первоочередное условие. Насколько я знаю, нужно сделать УЗИ внутренних органов. Насчет остального я не уверена, поскольку меня отбраковали сразу.

Вдруг Фрейя поняла, что должна отблагодарить Ника за его участие.

– Ты остановился в этом же отеле? – спросила она.

– Да.

Неожиданно ее щеки вспыхнули.

– У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер?

– Помимо встречи с тобой никаких.

– Может... э-э... хочешь поужинать?

На его лице промелькнуло удивление.

– Мне определенно нужно поесть, – сухо ответил Гас.

Он нарочно сделал вид, что не понял ее? Фрейя пришла в замешательство. Все же ей не давало покоя чувство вины перед ним, и ей хотелось протянуть ему оливковую ветвь.

Облизав высохшие от волнения губы, она попыталась снова:

– Позволь мне угостить тебя ужином, Гас. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Гас слегка прищурился, и у нее перехватило дыхание. Она вдруг поняла, что не хочет сейчас с ним расставаться. Им о стольком еще нужно поговорить.

– Спасибо, но давай лучше в другой раз, – спокойно ответил Гас, достав из кармана рубашки ключ и посмотрев на брелок. – Я в номере шестьсот семь. Можешь утром позвонить мне и рассказать, как мне связаться с доктором.

– Да, конечно.

– В таком случае пока, Фрейя.

– Пока, Гас, – попрощалась она, подавляя разочарование.

Их встреча закончилась. Ни поцелуя в щеку, ни даже рукопожатия. Сегодня им не удастся навести мосты.

Возможно, никогда.

Вежливо кивнув, Гас повернулся и решительной поступью поднялся по лестнице, после чего скрылся за дверью.

Глава 3

Заказав ужин в ресторане отеля, Гас налил себе стакан скотча из мини-бара и залпом его осушил. Вскоре ему принесли лапшу по-сингапурски. Он ел ее, лежа на диване и смотря регби по спортивному каналу. Обычно он не пропускал ни одного матча Национальной лиги, но сейчас был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на игре. Не прошло и половины первого тайма, как он выключил телевизор, поставил тарелку с недоеденной лапшой на столик и вышел на балкон.

Глядя на темную мерцающую воду, он запретил себе злиться на Фрейю. Гневом Нику не поможешь, а он очень хотел ему помочь. С этой мыслью Гас заставил себя сосредоточиться на позитивных моментах. Он здоров, крепок физически, имеет подходящую группу крови, следовательно, может спокойно отдать мальчику одну почку. Насколько ему было известно, в большинстве случае после подобных операций люди могут вести нормальную жизнь.

Он хотел перестать испытывать боль всякий раз, когда думал об этих двенадцати годах. Ему казалось, что все это время он жил чужой жизнью. Он женился на другой женщине и провел много лет в Африке, прилагая все усилия, чтобы помочь местным жителям. И все это время у него был сын, для которого он ничего не сделал.

Он не сомневался, что Ник его сын. Иначе Фрейя просто не стала бы его беспокоить. Ему было так трудно свыкнуться с тем, что она не рассказала ему о ребенке. Но самую сильную боль ему причинял тот факт, что, если бы не болезнь Ника, он, скорее всего, так никогда бы и не узнал о его существовании.

Переведя взгляд на лунную дорожку, Гас вдруг в мыслях вернулся в Эритрею в один из многочисленных вечеров, когда он вместе со своей женой Моник ужинал на веранде их домика и любовался этой же самой луной.

Интересно, что бы подумала Моник о его нынешней ситуации, будь она жива?

Он знал, как бы она отреагировала на новость о ребенке. Будучи хорошим специалистом, на счету которого были десятки спасенных жизней, Моник, безусловно, поддержала бы его решение стать донором для сына. Ее бы не смутило, что это ребенок девушки, с которой он расстался много лет назад. Жизнь мальчика была бы для нее важнее собственных переживаний. Она была реалисткой и смотрела на все с практической стороны. Полной противоположностью Фрейи, романтичной художницы, которая, руководствуясь чувствами, двенадцать лет назад в одиночку приняла решение за них двоих.

Тяжело вздохнув, он уставился на скалы, у которых недавно был с Фрейей.

Фрейя. Русалка.

Похоже, эта женщина до сих пор имела на него магическое влияние. Сегодня, сидя с ней у моря и слушая ее мелодичный голос, он почти поддался снова ее чарам. Он был очарован ее естественной красотой, какую нельзя обрести с помощью макияжа и модной одежды. Это была красота морской нимфы, мифического существа.

Она по-прежнему не красила свои длинные золотисто-русые волосы и одевалась так же мило и просто, как раньше. Сегодня на ней было зеленовато-голубое платье-футляр без рукавов. Оно очень подходило к ее глазам цвета морской волны. Ее единственным украшением был ножной браслет из бусин голубых и зеленых оттенков.

Сегодня вечером, несмотря на гнев и потрясение, Гас, к своему ужасу, обнаружил, что по-прежнему желает Фрейю. Более того, в глубине ее глаз он тоже видел желание, которое заставляло его сердце учащенно биться.

Глядя на луну, мерцавшую сквозь тонкое кружево облака, Гас принял решение. Он сделает все возможное, чтобы помочь своему сыну, но при этом будет стараться держать эмоциональную дистанцию с его матерью. Мальчику меньше всего сейчас нужны лишние переживания. Общение с Фрейей будет для него сладостной пыткой, но она была его единственным связующим звеном с Ником, поэтому ему придется иметь с ней дело. И перестать смотреть на нее как на объект вожделения.

Он, как любой человек, ошибался, но никогда не совершал одну и ту же ошибку дважды.

Обычно Фрейя ничего не имела против того, чтобы ужинать в одиночестве. Она привыкла появляться в общественных местах без сопровождения. Это было нелепо, но сейчас ей казалось, что все в зале знают, что она пригласила мужчину на ужин, а он отказался.

По правде говоря, она не могла разобраться, что вызвал у нее отказ Гаса – облегчение или разочарование.

Она знала, что ей следует испытывать облегчение. Гас согласился ей помочь, но предпочел держаться от нее на расстоянии, чтобы избежать ненужных сложностей. Это был наилучший результат из всех возможных, тем более что их встреча пробудила чувства и желания, дремавшие внутри ее все эти годы. Она до сих пор помнила его глубокий низкий голос, чувственный изгиб его рта, тепло его рук...

Она должна запретить себе думать о таких вещах. Снова влюбиться в Гаса было бы безумием. Она совершенно ему не подходит. Сегодня он сказал ей, что был женат на женщине, которая работала в организации «Врачи без границ». Наверняка она была такой же храброй и самоотверженной, как Гас. Ей, Фрейе Джоунс, романтичной художнице из тихого приморского городка, никогда не приблизиться к его идеалу.

Ей ничего не оставалось, кроме как похоронить эти воспоминания в самом дальнем уголке своего сердца.

Подошла официантка, чтобы принять ее заказ, но Фрейя была так погружена в свои мысли, что забыла посмотреть меню. Быстро в него заглянув, она выбрала жаренную на гриле форель, овощной салат и бокал рислинга, чтобы расслабиться.

Снова оставшись одна, она достала из сумочки мобильный телефон и отправила Нику текстовое сообщение, в котором говорилось, что завтра вечером она будет дома.

Собираясь в Дарвин, Фрейя объяснила ему, что встречается с потенциальным донором. Пока она не знала, как сказать ему об отце.

Если бы только она могла это сделать, не вселив в сына ложную надежду. Она на своем горьком опыте знала, какой катастрофой может обернуться встреча с отцом.

Когда следующим утром Фрейя разговаривала по телефону с Гасом, она была спокойна и сосредоточенна.

– Я приготовила для тебя телефоны и адреса докторов.

– Спасибо, – вежливо ответил он. – Предлагаю встретиться в баре отеля.

– В таком случае увидимся в пять.

Фрейя прибралась в своем номере на случай, если Гас планировал к ней заглянуть. Все же она была согласна с ним насчет того, что бар – более подходящее место для их встречи.

Она знала, что ей не следовало обращать внимание на свой внешний вид, но все же замаскировала с помощью тонального крема тени под глазами и подкрасила губы.

Когда они встретились с Гасом, она заметила темные круги у него под глазами и складки возле рта, которых не было вчера. Очевидно, он так же, как и она, не спал прошлой ночью.

Гас не стал тратить время на пустую болтовню. Когда им принесли кофе, он перешел прямо к делу:

– Что там насчет контактных данных докторов?

Фрейя открыла сумочку и достала из нее листок бумаги, на который вчера записала всю необходимую информацию.

Быстро просмотрев записи, Гас сложил листок пополам и убрал в бумажник. Когда он поднял голову, Фрейя с удивлением обнаружила, что его карие глаза смотрят на нее с теплотой.

– Твой почерк не изменился. Буквы такие же округлые и петлеобразные, как раньше.

Фрейя улыбнулась:

– Я художница. Чего еще от меня можно ожидать?

– Здорово. Я часто спрашивал себя, поступила ли ты в художественный колледж, как собиралась.

При слове «часто» сердце Фрейи затрепетало. Неужели Гас действительно часто о ней думал?

Она заставила себя выбросить эту мысль из головы.

– Я училась в колледже на заочном отделении.

– Должно быть, тебе было нелегко учиться и воспитывать ребенка.

– Я справилась. Я до сих пор рисую.

Принесли их кофе – капучино для Фрейи и черный для Гаса.

Взяв свою чашку, Гас спросил:

– У Ника есть способности к какому-либо из искусств?

– Нет. – Нервно улыбнувшись, Фрейя надорвала пакетик с сахаром и высыпала половину содержимого себе в чашку. – Ник очень умный и любит заниматься спортом. – Увидев вспышку интереса в глазах Гаса, она опустила взгляд и принялась помешивать ложечкой кофе. – Он делает успехи в математике и спорте. – Ее щеки вспыхнули. – Прямо как ты.

Фрейя подняла голову и тут же об этом пожалела. В глазах Ника она увидела столько боли, что у нее защемило сердце.

«Не смотри на меня так, Гас».

Лежа прошлой ночью без сна, она заверяла себя, что сможет через все это пройти, не привязавшись к нему эмоционально. Видимо, она себя обманывала. Гас задал ей простой вопрос, а она едва сдержала слезы. Он, кажется, тоже.

Их ситуация сложная и деликатная. У них есть сын, жизнь которого находится в опасности. В прошлом их связывали чувства, воспоминания о которых до сих пор сохранились у обоих. Фрейя думала, что за двенадцать лет ее раны зарубцевались, но вчера выяснилось, что это не так. Из-за нее вчера у Гаса появились новые болезненные раны.

– Э-э... насчет медицинского обследования, – быстро произнесла Фрейя, почувствовав острую необходимость перевести их разговор в более безопасное русло. – Уверена, ты можешь пройти его в Дарвине. Оттуда результаты направят в Брисбен, так что тебе не придется надолго отвлекаться от твоего проекта.

Гас небрежно махнул рукой, затем, нахмурившись, спросил:

– Что ты рассказывала Нику обо... о его отце?

– Что мы познакомились, когда учились в школе.

– Он знает мое имя?

Фрейя покачала головой.

– Я говорила ему, что ты... э-э... хороший человек, что много времени проводишь за границей. – Ее пальцы теребили пакетик с остатками сахара. – Однажды задолго до своей болезни Ник спросил меня, встретится ли он когда-нибудь со своим отцом. Я сказала ему, что лучше подождать, пока он немного подрастет.

– Ради бога, Фрейя, почему?

Не в силах видеть горечь в его глазах, она отвернулась:

– Ты был в Африке. Не могла же я туда за тобой отправиться. Все... все было так сложно.

Гас выглядел потрясенным.

Фрейя пожала плечами:

– Думаю, я... я ждала подходящего времени. Кроме того, мы пережили возвращение моего отца. Это была настоящая катастрофа.

– Что произошло?

– Скажем, мы все испытали сильное разочарование.

Гас тяжело вздохнул:

– Хорошо. Я так понимаю, Ник не знает, что ты сейчас со мной встречаешься?

Она покачала головой.

Его лицевые мускулы напряглись.

– У тебя есть его фотография? – спросил он.

– Фотография? О... э-э... я... – смущенно лепетала Фрейя.

– Я бы хотел знать, как выглядит мой сын.

Ну почему же она не догадалась взять фото Ника?

Фрейя почти никогда не расставалась с сыном. Его школа находилась за углом галереи, в которой она работала. Она очень редко покидала Шугар-Бей, поэтому не видела необходимости носить в бумажнике его фото. Отправляясь в Дарвин на встречу с Ником, она слишком переживала, чтобы думать о подобных вещах. Все ее мысли были о спасении Ника.

Гас холодно посмотрел на нее поверх ободка кофейной чашки:

– У тебя нет с собой его фотографии?

– Нет... прости. – Ну как она могла упустить это из виду? – Ты получишь фотографии Ника, Гас. Они должны у тебя быть. Сразу, как только вернусь домой, я отсканирую целый альбом и отправлю тебе по электронной почте.

– Когда ты собираешься лететь назад?

– Сегодня днем.

Осторожно поставив чашку на блюдце, Гас слегка наклонился вперед. Его сложенные руки лежали на столе, отчего плечи казались еще шире. Губы сжались в твердую линию.

– Я бы тоже хотел поехать, – заявил он.

Внутри у Фрейи все оборвалось. Она совсем это не планировала. Не сегодня. Не так скоро.

– Уверен, ты понимаешь, что я хочу встретиться со своим сыном, – произнес Гас решительным тоном.

– То есть ты хочешь сегодня лететь со мной в Шугар-Бей?

– Почему нет?

«Мы не готовы. Я не готова».

– Я... я думала, что ты сейчас работаешь над важным проектом.

– Это так, но мое постоянное присутствие больше не требуется. Чертежи и макеты закончены, материалы заказаны, так что строительными работами может какое-то время руководить другой инженер. Я уже позвонил на объект и обо всем договорился.

– О, понятно.

Фрейя с самого начала знала, что Гас захочет встретиться к Ником, но даже представить себе не могла, что так скоро. Ей нужно время, чтобы подготовить Ника, все ему объяснить.

Сейчас она не могла не вспомнить о встрече с Шоном Хики, своим отцом, которая произошла четыре года назад. Она очень жалела о его приезде. В возрасте семи лет Ник узнал, что воссоединение семьи может быть настоящим бедствием.

Разумеется, Гас полная противоположность Шона, но все же...

– Возможно, в самолете не будет свободных мест, – сказала она, цепляясь за последнюю соломинку.

– Места есть. – Гас улыбнулся, и в уголках его глаз появились лучики морщинок, отчего он стал еще привлекательнее.

– Ты уже забронировал билет? – удивилась Фрейя.

Он достал из кармана мобильный телефон.

– Полагаю, ты сделал это через Интернет? – спросила она.

– Да. Это очень просто.

Другими словами, Гас был на пять шагов впереди нее.

– З-замечательно, – произнесла Фрейя с притворным энтузиазмом.

По правде говоря, она не совсем притворялась. Было время, когда она мечтала о возвращении Гаса в Шугар-Бей. Однако в тех мечтах ему был нужен не только Ник, но и она. Он был заботливым и понимающим и не упрекал ее в том, что она скрывала от него правду.

Он влюбился в нее снова, и они втроем стали настоящей семьей.

Сейчас эта мечта казалась ей несбыточной. Слава богу, она вовремя образумилась.

Гас нахмурился:

– Ты ведь не против, чтобы я встретился с Ником, правда?

– Нет, конечно нет. – Что еще она могла ему ответить?

Прищурившись, он пристально посмотрел на нее:

– Но ты выглядишь встревоженной. Думаешь, могут возникнуть какие-то проблемы?

Фрейя покачала головой:

– Нет, если мы будем осторожны.

– Я хочу помочь Нику всем, чем смогу. – Немного помедлив, он тихо добавил: – Обещаю, что не буду спешить.

Разумеется, не будет. Она ему не позволит.

Глава 4

После полудня Фрейя и Гас приземлились в Дирранвейле, местечке неподалеку от Шугар-Бей. Забрав с парковки аэропорта машину Фрейи, они поехали на побережье по дороге, идущей через поля сахарного тростника.

Здесь все осталось таким же, как раньше, – волнообразный рельеф местности, рыжая земля, бескрайнее море пушистых розовато-лиловых метелок, колышущихся на высоких стеблях тростника. Неожиданно Гаса охватила ностальгия.

Он вспомнил, как в возрасте шестнадцати лет впервые ехал по этой дороге на заднем сиденье родительского автомобиля вместе со своей сестрой. Они оба тогда злились на отца за то, что он решил переехать из Брисбена в Шугар-Бей. Им не хотелось менять школу и расставаться с друзьями.

Всю дорогу они ссорились из-за пустяков и недовольно ворчали... до тех пор, пока не преодолели последний подъем и Шугар-Бей не предстал перед ними во всей своей красе.

При мысли о первом впечатлении, которое произвел на него прибрежный городок, ставший на два чудесных года его домом, Гас почувствовал приятное волнение. Он с нетерпением ждал, когда его ноздри уловят соленый запах океана, когда ноги ступят на мягкую теплую землю и солнце обожжет плечи.

Ему казалось, что он уже слышит шум прибоя. Впервые за долгое время он вспомнил, какое удовольствие ему раньше доставляло катание по волнам на доске.

Когда-то он очень любил это место. Непонятно, почему он так долго сюда не приезжал.

Гас повернулся к Фрейе:

– Наверное, Нику нравится здесь жить.

– О да. В этом нет никаких сомнений.

Большую часть ее лица скрывали темные очки, но дернувшийся уголок рта выдал ее волнение. Очевидно, она нервничала еще больше, чем он.

В самолете они мало разговаривали, потому что пожилая женщина, сидевшая рядом с ними, пыталась встрять в каждый их разговор.

Все же ему удалось узнать, что Фрейя с Ником жили в квартире, примыкающей к галерее, где она работала, но на время ее отъезда он перебрался в домик Поппи. Они договорились, что Гас остановится в гостинице.

– Полагаю, ты предупредила Поппи о моем приезде? – спросил он.

– Нет. – Ответ Фрейи удивил его. – Я пока ничего ей не говорила. – Она закусила губу.

– Этому есть какая-то причина? Она все еще на меня злится?

Фрейя покачала головой:

– Моя мать не умеет держать язык за зубами. Она бы все рассказала Нику. Зачем ему лишнее волнение?

Гас был вполне удовлетворен этим объяснением.

– Когда ты собираешься привести меня к ним? Мне следует поехать в отель и ждать, пока ты меня не позовешь?

Они подъезжали к перекрестку, и Фрейя перестроилась в крайний ряд и сосредоточилась на дороге. Она ответила на вопрос Гаса только после того, как повернула.

– Сегодня у Ника матч. Я подумала, что было бы хорошей идеей взять тебя с собой. – Она быстро добавила: – Вы с ним смогли бы пообщаться в непринужденной обстановке.

Гас был слишком удивлен, чтобы ответить сразу. Весь день он пытался себе представить свою первую встречу с Ником. Он думал, что его знакомство с сыном произойдет в четырех стенах под неусыпным контролем Фрейи и Поппи, поэтому предложение встретиться с ним в общественном месте в непринужденной обстановке показалось ему заманчивым.

– Это отличная идея, – сказал он ей. – В какую игру играет Ник?

– В регби.

Гас тяжело сглотнул. Когда-то эта игра была его любимым занятием.

– Как он может это делать в его состоянии? Регби ведь такая жесткая игра.

– Я знаю. – Фрейя пожала плечами. – Я думала, что доктора запретят ему играть, но они сказали, что он может продолжать заниматься спортом, пока лекарства ему помогают.

– Удивительно.

– Да, но я тебе уже говорила, что со временем эти лекарства перестанут быть эффективными.

Гас сдвинул брови:

– Итак, когда ты ему скажешь, кто я и зачем приехал?

– Не думаю, что мы сможем говорить о подобных вещах на стадионе. Мой дом для этого больше подойдет.

Еедом.

Гас вдруг почувствовал себя посторонним. У Фрейи и Ника был дом, где они жили все эти годы. Без него.

Только в этот момент он понял, что они уже поднялись на последний холм и внизу перед ними открывается панорама Шугар-Бей, еще более красивая, чем он помнил. У него защемило сердце.

Словно прочитав его мысли, Фрейя остановила машину, чтобы он смог полюбоваться живописным видом. Маленький городок огибал песчаный берег бухты в форме полумесяца, зеленые рога которого глубоко вдавались в бирюзовую гладь океана.

– Ничего себе! – Гас даже не надеялся, что Шугар-Бей до сих пор оставался тихим уютным уголком, который он любил. – Он не изменился.

– Да, почти не изменился.

– Я боялся, что берег застроили отелями и он кишмя кишит туристами.

– К счастью, нет, но домов стало больше. – Фрейя указала ему на группу зданий неподалеку от набережной, возвышающихся среди остальных построек. – Местные власти строги в этом вопросе. Они не позволяют строить здания выше шести этажей.

– Мудрое решение.

Перед его мысленным взором пронеслись яркие образы прошлого. Вот они вместе с Фрейей сидят на берегу и, любуясь солнечными бликами на воде, едят рыбные палочки и чипсы из бумажных пакетов. Вот он плывет на доске по волнам, находясь в гармонии с самими собой, с силами природы, со всем миром.

То было их с Фрейей последнее лето.

Фрейя снова привела машину в движение, и по дороге он увидел дом, в котором когда-то жил со своими родителями. Ниже располагались улицы, где когда-то жили многие его друзья. Затем показалась его школа, на территории которой возвели новый корпус из кирпича.

Не разговаривая, они проехали еще два квартала и очутились рядом с полем для регби, окруженным старыми индийскими смоковницами.

У Гаса еще сильнее защемило сердце, когда он увидел между деревьями зеленый газон, белые ворота, мальчиков в яркой форме и болельщиков, собравшихся вокруг поля.

В течение двух счастливых лет это был его мир.

Сейчас это мир его сына.

Его взор затуманился, и он часто заморгал, чтобы прогнать непрошеные слезы.

Фрейя заглушила мотор.

– Как ты? – спросил он ее.

– Мне немного не по себе, – призналась она.

Гас кивнул. Он чувствовал себя точно так же. Через считаные минуты в его жизни произойдет важное событие. Такое же по значимости, как вступление в брак или рождение ребенка.

С двенадцатилетним опозданием он станет отцом!

Когда они выбрались из машины, толпа болельщиков громко закричала. Фрейя бросила взгляд на поле.

– Похоже, команда противника забила гол. – Она изобразила на лице притворное отчаяние.

– Откуда противник?

– Из Дирранвейла. Они у нас обычно выигрывают.

– В таком случае ничего не изменилось.

Гас улыбнулся ей и был поражен, когда Фрейя сделала то же самое. Хотя большая часть ее лица была скрыта за темными очками, улыбка изменила ее. Она превратилась в беззаботную девчонку из его прошлого, и его сердце учащенно забилось.

Под влиянием сиюминутного порыва Гас обхватил ее рукой за плечи, собираясь притянуть ее к себе и поцеловать в губы. Но он вовремя вспомнил, что Фрейя выгнала его из своей жизни, и подавил этот импульс.

Он сделал правильно. Фрейя рассердилась бы на него за этот поцелуй. Даже его объятие расстроило ее. Она резко отстранилась и направилась к полю. Ее улыбка исчезла, губы дрожали.

«Вот идиот!» Засунув руки в карманы, Гас пошел за ней. Он приехал сюда, чтобы встретиться с Ником, спасти ему жизнь. Ничто не должно его от этого отвлекать. К тому же он обещал Фрейе, что будет осторожен. Его сыну не нужны лишние переживания.

Фрейя присоединилась к группе зрителей. Некоторые из них поприветствовали ее. Когда Гас подошел к ней, они начали с любопытством его разглядывать. Ему было на это наплевать. Он тут же сосредоточил все свое внимание на мальчиках в желто-синей форме, играющих за команду Шугар-Бей.

Один из этих мальчиков – его сын.

Сейчас они стояли и беспомощно наблюдали за тем, как игрок команды противника ударом ноги отправляет мяч через перекладину их ворот. Раздался свисток судьи. Команда Дирранвейла заработала еще два очка, затем обе команды перегруппировались и продолжили игру.

– Где Ник? – тихо спросил Гас у Фрейи. – Он на поле?

Она кивнула:

– Готова поспорить, ты его узнаешь.

Гас почувствовал приступ паники. Он должен сразу узнать сына? Это своего рода проверка?

Фрейя по-прежнему была в темных очках, и он не мог видеть направление ее взгляда. Его сердце бешено колотилось, когда он рассматривал мальчиков в желто-синей форме. Их было тринадцать. Он понятия не имел, в кого пошел Ник, в Уайлдеров или Джоунсов. У него светлые волосы или темные?

Следует ли ему искать хрупкого мальчика с бледным лицом или его сын, наоборот, плотный и розовощекий?

Команда Шугар-Бей завладела мячом, и болельщики начали наперебой давать им указания. Мальчики бежали к чужим воротам, передавая друг другу мяч и уворачиваясь от соперников. Гас заметил, что все они выглядят бодрыми и энергичными. Было трудно предположить, что один из них серьезно болен.

Внезапно игрок под номером семь, владеющий мячом, вырвался вперед. У него были густые темные волосы. Что-то в лице мальчика показалось Гасу знакомым, и его словно током ударило.

Зов крови?

– Это ведь он, не так ли? – услышал он собственный сдавленный от волнения голос. – Номер семь?

– Да, это Ник! – воскликнула Фрейя и обхватила себя руками.

Ник. Его сын. Николас Ангус.С бешено колотящимся сердцем он пристально смотрел на мальчика и пытался понять, почему тот показался ему знакомым.

Кроме цвета волос, у них вроде бы не было ничего общего.

И все же Гас что-то видел или, точнее, чувствовал.

Он не сводил взгляда с Ника, который ловко обошел соперника и ударил по мячу.

Фрейя не преувеличивала. Ник действительно хорош.

Мальчик еще ускорился, чтобы снова завладеть мячом. Гас вдруг испытал чувство гордости.

Его сын быстро бегает. Он полузащитник. Это ключевая позиция во многих играх. Чтобы ее занять, нужно быстро бегать и хорошо владеть техникой ведения мяча. Она требует от человека живого ума и быстрой реакции, а не грубой физической силы.

Ник снова завладел мячом и за долю секунды до того, как соперник успел ему помешать, сделал пас товарищу по команде.

Гас толкнул Фрейю в бок:

– Ты права. Он действительно отлично играет.

Она улыбнулась в ответ. В этой улыбке были одновременно радость и печаль.

Внезапно Гаса охватило сильное волнение. Отвернувшись, он уставился на крону одного из старых деревьев и приказал себе успокоиться. Когда матч закончится, он встретится с Ником, и ему нужно будет держать себя в руках.

Но разве мог он быть спокойным после такого сильного потрясения? Внутри его бушевал ураган эмоций. Радость и гордость в нем смешивались с обидой на Фрейю, яростью и страхом.

«Увидь я его на улице, я прошел бы мимо, не обратив на него внимания».

Теперь, когда он знает правду, все изменилось.

Но ему столько всего еще хотелось узнать. Смогут ли они с Ником построить мост через пропасть потерянных лет?

* * *

Фрейе казалось, что она вот-вот взорвется от напряжения.

Она надеялась, что присутствие Гаса на матче даст ему возможность хорошо подготовиться к знакомству с Ником, но с каждой уходящей секундой нервничала все сильнее.

Она много раз видела, как Ник играет в регби, но при этом болтала с другими матерями и лишь краем глаза наблюдала за игрой. Сегодня она не могла оторвать взгляд от своего сына. Пыталась смотреть на него глазами Гаса.

Возможно, она пристрастна, но Ник с его густыми темными волосами и умными серыми глазами – самый красивый из всех мальчиков на поле. Она даже представить себе не могла, что почувствовал Гас, впервые увидев своего сына.

Фрейя помнила свое знакомство с Ником. Благодаря регулярным занятиям йогой, роды прошли довольно легко. Она произвела на свет здорового темноволосого малыша весом восемь с половиной фунтов. Он был красивый и громко кричал, словно заявляя о себе всему миру.

Тогда она тоже расплакалась. Из-за Гаса. Ей безумно его не хватало.

Погруженная в свои мысли, она осознала, что матч закончился, только когда мальчики на поле стали пожимать друг другу руки и пить воду из бутылок. Судя по их жестам и выражениям лиц, команда Шугар-Бей проиграла.

Фрейя украдкой посмотрела на Гаса. Его поза тоже о многом говорила. Он был напряжен, как часовой на посту.

Мел Крейн, тренер Ника, похлопал ее сына по спине. Повернувшись, Ник заметил Фрейю, улыбнулся и помахал ей, после чего что-то сказал товарищам по команде и побежал к ней через поле.

Ник уже проделал полпути, когда увидел рядом с ней Гаса и сбавил темп. Сердце Фрейи, напротив, забилось чаще. Сделав глубокий вдох, она подавила в себе желание взять Гаса за руку. Это было бы безумием. Гас приехал сюда только ради Ника.

Нельзя допускать, чтобы Ник думал, будто их с Гасом что-то связывает.

Неожиданно Гас наклонился и прошептал ей на ухо:

– Я буду четко следовать твоим указаниям.

Фрейя улыбнулась и кивнула, хотя в учебниках по этикету не говорилось, как вести себя в подобной ситуации.

Ник не бросился ей в объятия, как делал всего несколько лет назад, но позволил ей себя поцеловать. От него пахло потом и пылью. Это был обычный запах здорового мальчишки, занимающегося спортом.

– Ты отлично играл, – похвалила она его. – В следующий раз вы обязательно их обыграете.

В ответ на это Ник улыбнулся и небрежно пожал плечами. Затем он повернул голову и с любопытством посмотрел на Гаса.

– Ник, это Гас Уайлдер, – поспешно начала Фрейя. – Он приехал вместе со мной из Дарвина.

Темные глаза Ника расширились.

– Привет, – сказал он.

– Привет, Ник. Рад с тобой познакомиться, – тепло произнес Гас, пожимая мальчику руку.

При виде этой сцены у Фрейи сдавило горло.

– Ты играл лучше всех из твоей команды.

– Спасибо.

Ник просиял: похвала Гаса доставила ему удовольствие. Затем он пристально посмотрел на Фрейю и, понизив голос, спросил:

– Мистер Уалдер будет моим донором?

– Можешь называть его Гас, Ник. Он друг. – Помня о том, что они находятся в общественном месте, Фрейя тщательно подбирала слова. – Он очень надеется, что подойдет тебе.

– Правда? – Ник еще шире заулыбался и сияющими глазами посмотрел на Гаса. – Вот здорово.

Глаза Гаса тоже блестели, улыбка была немного нервной.

– Как ты нашла?...

– Гас, это ты? – послышался у них за спиной мужской голос. – Гас Уайлдер? – Мел Крейн, тренер Ника и школьный приятель Гаса, приветливо улыбаясь, похлопал его по плечу. – Рад тебя видеть, дружище.

– Я тебя тоже. Как дела, Мел?

– Неплохо. Что заставило тебя вернуться в Шугар-Бей? Ты к нам надолго?

– Нет, не очень, – ответил Гас с осторожной улыбкой.

Голубые глаза Мела заблестели от любопытства, и Фрейя забеспокоилась. Мел Крейн был одним из тех немногих людей, который знал о болезни Ника. Он также знал, что Гас и Фрейя были когда-то влюблены друг в друга. Ему не понадобится много времени, чтобы собрать все факты воедино.

– Ник, ты сегодня здорово играл. – Мел взъерошил волосы мальчика. – Знаешь, Гас тоже когда-то был отличным регбистом. – Он снова похлопал Гаса по плечу. – К счастью для меня, он так же хорошо разбирался в математике и давал мне списывать домашнюю работу.

Ник рассмеялся, и Фрейя поняла, что Гас вмиг стал для ее сына героем.

– Откуда ты знаешь мою маму и моего тренера? – спросил Ник Гаса. – Ты когда-то здесь жил?

– Много лет назад, – ответил тот, уклоняясь от взгляда Фрейи. – Но я прожил здесь всего два года. Это были последние два года моего обучения в школе.

Пока Мел не сболтнул чего-нибудь лишнего, она сказала:

– Боюсь, что нам сейчас придется увести Гаса, Мел. Мы хотим показать ему некоторые места, пока не стемнело.

– Да, конечно, – ответил Мел. – Если у тебя будет свободное время, Гас, загляни ко мне в гараж.

– Тот, что находится в конце набережной?

– Да, отец отдал его нам с братом.

Гас пожал Мелу руку:

– Я остановился в отеле. Я как-нибудь зайду.

– Ладно, нам пора. Пока, Мел, – попрощалась Фрейя.

Чтобы ее больше никто не задержал, она быстро направилась к своей машине.

Самое сложное еще впереди.

Сидя в машине вместе с Фрейей и Ником, Гас чувствовал себя так, словно все это происходит не с ним. Он чувствовал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

– Какие места ты хочешь осмотреть, Гас? – спросил Ник, наклонившись вперед.

Гас вопросительно посмотрел на Фрейю.

– Думаю, нам следует поехать прямо домой, – ответила она.

– Но ты сказала мистеру Крейну...

– Я знаю, что я сказала мистеру Крейну, Ник, но мне нужен был предлог, чтобы поскорее вас увести. Нам втроем нужно обсудить один очень важный вопрос.

– Это касается моей почки?

– Да.

Ник откинулся на спинку сиденья и притих. Бросив взгляд через плечо, Гас обнаружил, что мальчик с интересом на него смотрит. Он с улыбкой подмигнул ему. В ответ Ник застенчиво улыбнулся, и сердце Гаса наполнилось теплом.

Фрейя свернула на дорогу, проходящую вдоль набережной. Тени от зданий падали на песчаный пляж. Купальщики уже расходились, но в воде еще несколько человек катались на досках. Гас с ностальгией смотрел на этих молодых людей. Когда-то он, несмотря на запреты матери, не выходил из воды до наступления темноты.

К своему удивлению, он обнаружил, что Фрейя свернула на одну из подъездных аллей и остановила машину. В переднем саду он увидел вывеску с коричневой надписью: «Дрифтвуд Гэллери».

– Привет, Урчин! – Как только Ник выбрался из машины, к нему, радостно лая и виляя хвостом, подбежала смешная собачонка. Потрепав ее по голове, мальчик обратился к матери: – Я умираю с голоду.

– Как всегда, – ответила Фрейя, притворно закатив глаза.

Пока она отпирала дверь, Гас достал из багажника их вещи. Проследовав за ней в дом, он оказался в квартире с открытой планировкой.

– Здесь красиво, – похвалил он, оглядевшись по сторонам.

– Правда, неплохо? – Она положила сумочку и ключи на столик. – Я управляю галереей. Проживание в этой квартире – одно из преимуществ моей работы. Пожалуйста, садись, я приготовлю кофе. Растворимый тебя устроит?

– Да, конечно, спасибо.

Гас продолжал стоять на месте, изучая кремово-белые стены, светлые деревянные полы и большие венецианские окна с видом на пляж.

Близость к океану, скромный интерьер в пастельных тонах с вкраплениями бирюзового и персикового цветов. Эти цвета повторялись в акварелях, висящих на стенах. Глядя на эти морские пейзажи, настраивающие на глубокие раздумья, Гас не сомневался, что их автор Фрейя.

Ник достал из холодильника пакет сока и, налив себе стакан, спросил:

– Мам, что я могу поесть?

– Сейчас сделаю тебе бутерброд, – ответила Фрейя. Она уже поставила на плиту чайник и достала все необходимое для бутербродов. – Надеюсь, ты нас извинишь, – обратилась она к Гасу.

– Конечно. Главное, накормить будущего чемпиона.

Улыбнувшись ему, Ник подошел к стойке и, взяв из пакетика несколько ломтиков сыра, положил их на кусок хлеба, который Фрейя только что намазала маслом.

– Надеюсь, ты вымыл руки.

– Да, мама.

– Тебе дать помидор?

Покачав головой, мальчик взял еще один ломтик сыра.

Наблюдая за этой непринужденной сценой, Гас чувствовал себя лишним. Это причиняло ему почти физическую боль. В доме своего сына он был чужим.

– Ты голоден, Гас? – спросила его Фрейя. – Может, хочешь бутерброд?

Он улыбнулся:

– Нет, спасибо. Кофе вполне достаточно.

Прислонившись к стойке, Ник ел свой бутерброд. На нем по-прежнему была спортивная форма с пятнами от травы, на колене алела царапина.

«Черт побери, как может этот мальчик быть серьезно болен? Он выглядит абсолютно здоровым».

– Значит, мама рассказала тебе о моей глобальной тревоге? – неожиданно спросил его Ник.

Внутри у Гаса все упало.

– Да, – признался он. – Тебе не повезло, приятель, но я уверен, что вместе мы справимся.

Фрейя, достающая с полки кружки, замерла с поднятыми руками.

– Круто, – сказал Ник. – Значит, у тебя тоже четвертая группа крови, как и у меня?

– Да.

– Но Гас должен еще пройти обследование, чтобы доктора убедились, что он полностью подходит, – уточнила Фрейя.

Кивнув, Ник продолжил задумчиво жевать бутерброд.

В напряженном молчании Гас встретился взглядом с Фрейей. Она нервно улыбнулась:

– Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты мне помог накрыть на стол.

– Конечно. – Гас тут же подошел к ней, и они отнесли на низенький столик кружки, кофейник, молочник, сахарницу и тарелку с печеньем.

– Вы хотите, чтобы я остался? – спросил Ник.

Фрейя сглотнула:

– Да, конечно, дорогой. Нам нужно с тобой поговорить.

Подойдя к ним, со стаканом сока в одной руке и остатками бутерброда в другой, он сел на подлокотник одного из кресел и задумчиво посмотрел на свою мать, которая держала в руках кофейник.

– Значит, вы знали друг друга, когда Гас здесь жил?

– Да. – В голосе Фрейи слышалось напряжение.

Ник перевел взгляд с нее на Гаса, затем снова на нее:

– Вы ведь не собираетесь сообщить мне что-то невероятное? Например, что Гас – мой отец?

Глава 5

Фрейя уронила кофейник, и он ударился о столик.

– Ты не обожглась? – забеспокоился Гас.

Она покачала головой. Она была слишком потрясена, чтобы обращать внимание на жжение на внутренней стороне запястья. Отчаянно пыталась найти подходящие слова, чтобы все объяснить Нику и защитить Гаса.

Когда Фрейя открыла рот, оттуда не донеслось ни звука. Она беспомощно посмотрела на Ника, который, плотно сжав губы, наблюдал за ней и Гасом. В его взгляде было сожаление, словно он хотел взять назад свои слова.

«Я должна ему ответить».

Пока она подбирала слова, в напряженной тишине послышался голос Гаса.

– Это правда, Ник, – спокойно произнес он. – Я приехал сюда, потому что я твой отец и очень хочу тебе помочь.

«Вот и все. Спасибо тебе, Гас».

Фрейя испытала чувство облегчения, но к нему примешивалось недовольство самой собой. Ей следовало быть готовой к такому повороту событий. Ее сын умен и проницателен.

– Гас действительно хочет тебе помочь, дорогой, – наконец сказала она. – Он твой самый большой шанс на максимальную совместимость.

Шея и щеки Ника покраснели, глаза блестели от слез. Он взволнованно посмотрел на Фрейю:

– Если вы не против, я пойду приму душ и переоденусь.

Этого она никак не ожидала. Ее сын никогда не изъявлял желание принимать душ. Обычно Фрейе приходилось чуть ли не силой затаскивать его в ванную.

Взрослые молча сидели, слушая, как кроссовки Ника поскрипывают на полированном полу. Когда в конце коридора хлопнула дверь его спальни, Фрейя застонала. Она чувствовала себя виноватой перед Гасом.

– Прости, Гас. Такого я не ожидала.

– Хочешь я пойду поговорю с ним?

– Не знаю, – растерянно пробормотала она. – Не уверена, что это поможет. Лучше я сама попробую.

Пройдя по коридору, она постучала в дверь спальни сына:

– Ник?

– Я переодеваюсь.

– Не хочешь поговорить?

– Позже. Я собираюсь мыться.

– Хорошо.

Когда она вернулась в гостиную, Гас пожал плечами:

– Мальчик испытал сильное потрясение.

– Но ты прилетел сюда специально для того, чтобы с ним встретиться.

К ее удивлению, Гас совсем не злился.

– Не торопись, – спокойно произнес он. – Нику нужно время, чтобы свыкнуться с тем, что он узнал.

Разумеется, Гас знал, что сейчас чувствует Ник. Меньше суток назад он сам испытал подобное потрясение.

Улыбнувшись, Фрейя взяла кофейник:

– Ты все еще хочешь кофе?

Нахмурившись, Гас посмотрел на ее руку:

– Ты обожглась.

Подняв руку, она увидела красное пятно на запястье.

– Ожог нужно обработать. У тебя есть специальная мазь? – спросил он.

– Нет. Зато у меня на кухне в горшке растет алоэ. Оно помогает при ожогах.

Поднявшись, Гас последовал за ней на кухню. Там она оторвала мясистый листок от растения.

– Позволь мне, – попросил Гас, взяв у нее листок. – Тебе будет неудобно делать это самой.

Прежде чем она успела возразить, он взял ее руку, раздавил листок и начал осторожно водить им по ее ожогу.

От его прикосновений по ее телу пробежала приятная дрожь. Она вдруг вспомнила, как однажды поранила ногу о коралл, а Гас обработал ей рану.

«Он очень заботливый. Именно поэтому он здесь. Именно поэтому он столько лет работал в Африке. Ты не должна воображать то, чего нет».

– Спасибо, – произнесла она энергичным тоном, когда он закончил. – Уже почти не жжет. Итак, как насчет кофе?

Гас все еще держал ее за руку. Когда Фрейя заглянула в его глаза, она увидела в них то же, что и много лет назад.

Боль желания, охватившая ее, была такой сильной, что она чуть не бросилась в его объятия.

Отпустив ее руку. Гас ответил:

– Я с удовольствием выпью кофе.

Чары рассеялись, и Фрейя вернулась к реальности. Все произошло так быстро, что она подумала, будто это ей только показалось.

Вернувшись к столику, она наполнила кружки и протянула одну Гасу.

Сев в кресло, он сделал глоток и одобрительно кивнул:

– Ты всегда готовила отличный кофе.

Улыбнувшись, Фрейя села напротив и, не притрагиваясь к кофе, продолжила думать о Нике и Гасе. О том, что могло бы быть, если бы двенадцать лет назад она не...

Из конца коридора послышался шум льющейся воды. Фрейя и Гас тревожно переглянулись.

– Я хотела его предупредить, подготовить к встрече с тобой, – сказала Фрейя, словно оправдываясь. – Но ты настоял на том, чтобы увидеться с ним сегодня.

Как-то странно посмотрев на нее, Гас выпил еще немного кофе.

– Ты говорила, что вы испытали разочарование, когда вернулся твой отец.

– Да.

– Не хочешь рассказать, что произошло?

Она медленно выдохнула:

– Мой отец появился здесь за несколько недель до Рождества. Он причалил к берегу на красивой маленькой яхте под названием «Поппи». – Она закатила глаза. – Наверное, ты можешь себе все это представить. Белая яхта под белыми парусами.

– Прямо романтическая фантазия.

– Точно.

– Как зовут твоего отца?

– Шон Хики. – Сделав пару глотков кофе, Фрейя откинулась на спинку кресла, готовясь к долгому рассказу. – Он так привлекательно выглядел. Загорелое обветренное лицо, волнистые светлые волосы и голубые глаза. Плюс очаровательный ирландский акцент.

– Как отреагировала Поппи, когда его увидела?

– Она встретила его с распростертыми объятиями и за те несколько недель словно помолодела лет на десять. Ник, разумеется, тоже пришел от него в восторг. Ему тогда было семь. Шон казался идеальным дедушкой – добрым, веселым, энергичным. Он много играл с Ником.

– А ты как отнеслась к возвращению Шона? – спросил Гас.

– Я тоже очень обрадовалась. Ведь у меня наконец появился отец, да еще такой замечательный. Он хвалил мои картины, а я ему верила. Он даже рассказывал, что у меня есть бабушка-художница, которая живет в графстве Корк в Ирландии.

Гас улыбнулся:

– Значит, вот от кого ты унаследовала свой талант?

– Я в этом не уверена. – Фрейя пожала плечами. – Он научил Ника управлять яхтой. Мы втроем плавали на острова, устраивали замечательные пикники. Он даже покрасил дом Поппи. – Она закатила глаза. – Ты помнишь, как выглядел мамин дом?

– Еще бы. Он был раскрашен во все цвета радуги. Одна из достопримечательностей Шугар-Бей.

– Ты его не узнаешь, когда увидишь.

– Почему? Что с ним сделал Шон?

– Покрасил его в белый цвет.

– Весь дом?

Она кивнула:

– Белый с бледно-голубыми наличниками. Чистенький и аккуратный, как его яхта.

– О боже. Слова «чистота» и «аккуратность» у меня никак не ассоциируются с Поппи. Должно быть, она пришла в ужас.

– Она делала вид, что ей понравилось. Чувства, которые она к нему испытывала, мешали ей здраво мыслить.

– Я так понимаю, в конце концов твой папаша совершил какой-то бесчестный поступок?

– Да. За неделю до Рождества Шон показал свое истинное лицо. Он и его маленькая яхта исчезли. Растворились в безбрежном голубом просторе. – Фрейя выдержала паузу. – Вместе со всеми сбережениями Поппи.

Лицо Гаса вытянулось.

– Как ему это удалось?

– Ты же знаешь Поппи. Она не доверяла банкам, да и деньги ее никогда особенно не интересовали. Свои сбережения она хранила дома в жестяной коробке из-под печенья. – Фрейя вздохнула. – Это было самое мрачное Рождество в нашей жизни. Мы старались быть веселыми ради Ника, но, боюсь, у нас это плохо получалось.

Наклонившись вперед, она поставила кружку с кофе на столик.

– Позднее я узнала от одного местного рыбака, что Шон отправился в Гладстоун. Он переименовал свою яхту в «Кэролайн» и сейчас живет со вдовой по фамилии Кин. Кэролайн Кин, разумеется. И у него больше нет ирландского акцента.

– Выходит, он мошенник.

– Самый настоящий. Позже Поппи призналась, что он всегда был авантюристом. Она это знала, но все равно поддалась на его чары.

Тяжело вздохнув, Гас поднялся, подошел к окну и стал смотреть на океан.

– Теперь я понимаю, почему отцов в вашей семье не жалуют.

Фрейя тоже поднялась и подошла к нему.

– Я знаю, что ты не такой, как Шон, Гас. Точнее, ты его полная противоположность. Ты приехал сюда, чтобы давать, а не брать.

– Да, таков мой план, – ответил он, не оборачиваясь.

За окном начало темнеть, и небо окрасилось в перламутрово-серый цвет.

– Я знаю, что ты понравился Нику с самого начала, – сказала Фрейя. – Он просто...

– Испугался.

– Да.

«Мы оба испугались».

Проблема заключалась в том, что, хотя Гас не был мошенником, он обладал опасным шармом. Если он войдет в их жизнь хотя бы на короткое время, а затем снова исчезнет, в ней останется огромная зияющая дыра.

Гас отвернулся от окна.

– Думаю, мне сейчас следует уйти. Тебе нужно поговорить с Ником, а мне забронировать номер в отеле.

– Можешь остаться здесь. – Фрейя понятия не имела, почему это сказала. Она была уверена, что Гас хотел остановиться в отеле, чтобы соблюдать эмоциональную дистанцию. Жалея, что не может взять назад свои слова, она затаила дыхание в ожидании его ответа.

К ее удивлению, его губы слегка изогнулись в улыбке.

– Тебе не кажется, что нужно посоветоваться с Ником, прежде чем делать такие поспешные предложения? Он не бросился мне в объятия.

– Но ты собираешься сделать для нас замечательную вещь, и мы у тебя в долгу. Что, если я сейчас пойду и поговорю с ним? Наверное, он уже успокоился.

– Не надо, Фрейя. – Внезапно Гас посерьезнел. – Для нас всех будет лучше, если я остановлюсь в отеле.

Испытывать разочарование было глупо. Фрейя изо всех сил пыталась изобразить на лице улыбку, когда Гас удивил ее, снова взяв за руку.

– Пока я не ушел, позволь мне еще раз осмотреть ожог. Не уверен, что тебе следует доверять домашним средствам.

– Не беспокойся, все в порядке.

Действительно, алое начало действовать, и ожог уже побледнел.

Все же его пальцы по-прежнему лежали на тыльной стороне ее запястья. Даже на фоне ее загара они казались темными. Неожиданно он провел большим пальцем по ее ладони. Так нежно, что она не смогла сдержать стон. Она подняла глаза и поймала его горящий взгляд, от которого в ее жилах забурлила кровь. Не в силах это вынести, она отвернулась.

– Утром я свяжусь с доктором Ника, – сказал Гас.

– Если я тебе понадоблюсь, я весь день буду в галерее, – еле слышно ответила Фрейя.

– Хорошо. Я тебе позвоню.

Не сказав больше ни слова, Гас поднял с пола свою сумку и вышел из квартиры.

Фрейя резала грибы для пиццы, когда в кухню вошел Ник. Его волосы были мокрыми после душа, лицо выражало смущение.

– Где Гас? – спросил он.

– Поехал в отель.

– Покупать вино или еще что-нибудь к ужину?

– Нет, Ник. Чтобы забронировать номер.

– Почему? Разве ты не предложила ему остаться здесь?

Отложив нож, Фрейя грустно улыбнулась сыну:

– Гас решил, что так будет лучше. Сказал, что тебе нужно время, чтобы отойти от потрясения.

– О.

– Он хороший человек, Ник. Не такой, как Шон. Он действительно хочет тебе помочь.

Мальчик уставился на ингредиенты для пиццы.

– Ты положишь бекон?

– Конечно.

– Много?

– Столько, сколько нужно. Ты же знаешь, что доктор Кингстон велел тебе есть побольше овощей и поменьше соленого.

Ник театрально вздохнул, и Фрейя решила, что он больше не будет спрашивать ее о Гасе. Но, к сожалению, ошиблась.

Опершись локтями о стойку, ее сын сказал:

– Я не понимаю. Правда, не понимаю. Если Гас такой хороший, почему он не живет с нами?

Сердце Фрейи учащенно забилось. Она принялась отчаянно искать нужные слова, чтобы все ему объяснить. Это очень важный момент. От него многое зависит.

Очевидно, Ник думал, что она слишком долго тянет с ответом, и продолжил засыпать ее вопросами:

– Почему он уехал от нас? Что с нами не так? – Из его глаз потекли слезы, он тут же принялся их вытирать. – Что не так со всей нашей странной семьей?

– О дорогой. – Перестав искать нужные слова, Фрейя обошла кухонную стойку и крепко обняла сына.

В понедельник утром Гас смотрел в окно на голубое небо и накатывающие на берег волны. Он провел без сна еще одну ночь в раздумьях и воспоминаниях.

Побрившись и приняв душ, он спустился в ресторан отеля завтракать. Яичница, кофе и свежие фрукты немного его взбодрили.

Когда он покинул ресторан и оказался в фойе, его сердце замерло. У стойки администратора стоял Ник.

На мальчике была бело-голубая рубашка-поло, серые шорты и кроссовки. На плече у него висела школьная сумка, и он, разговаривая с женщиной за стойкой, нервно теребил замочек «молнии».

– Ник, что ты здесь делаешь? – спросил Гас, подойдя к нему.

Мальчик обернулся. Его глаза расширились, губы слегка растянулись в нервной улыбке. Затем он снова обратился к женщине:

– Не нужно звонить в номер. Я его нашел.

Я его нашел.

Эти слова показались Гасу прекрасной музыкой. Его сын искал его.

– Рад тебя видеть, – сказал он Нику.

Мальчик кивнул:

– Я надеялся найти тебя здесь.

– Ты завтракал? – Гас улыбнулся, чтобы его сын перестал волноваться.

– Да, спасибо. – Ник сглотнул. – Мама меня сюда не посылала. Я сказал ей, что мне нужно идти сегодня в школу раньше. Я просто хотел тебя увидеть... поговорить с тобой.

– Здорово. Поднимемся ко мне в номер или... – В большие окна проникал яркий солнечный свет. – Мы можем прогуляться. – Гас снова улыбнулся. – Я бы предпочел свежий воздух, а ты?

– Тоже.

Они вышли на улицу. На набережной им попадались школьники, серферы с досками и домашние хозяйки с сумками. Гас и Ник спустились вниз к океану и сели на скамейку под соснами.

– Знаешь, тебе очень повезло, что ты здесь живешь, – произнес Гас, указывая на пенистые волны, лижущие песчаный берег.

– Да. – Ник робко улыбнулся. – Но когда сидишь на уроках, океан и солнце тебя только раздражают.

– Насколько я помню, после занятий в школе прилив еще есть.

– Да, я знаю. Здесь действительно хорошо жить. Вот только большинство людей приезжают сюда ненадолго. – Он искоса посмотрел на Гаса. – Как ты.

Стараясь изо всех сил казаться непринужденным и расслабленным, Гас откинулся на спинку скамейки и закинул ногу на ногу.

– Здесь мало рабочих мест. Именно поэтому люди отсюда и уезжают. Я учился в университете в Брисбене, а потом много лет работал за границей.

– Да, мама мне рассказывала. – Ник уставился на сумку, лежащую у него на коленях. – Как я уже говорил, мама меня сюда не посылала. Она не знает, что я к тебе пошел.

Честность мальчика доставила Гасу удовольствие.

– Думаю, тебе следует сказать ей о нашей встрече.

– Да. – Ник пнул ногой сосновую шишку. – Вчера вечером мы говорили о тебе. Мама рассказала мне, что случилось.

– Случилось... когда?

– Когда вы разошлись. Она сказала, что ты нас не бросал. Что ты даже не знал о моем существовании.

– Да. Это правда.

– Еще она сказала, что сама решила не рассказывать тебе обо мне.

– Она не объяснила почему? – не удержавшись, спросил Гас.

Ник пожал плечами:

– Она объясняла, но я ничего не понял.

«Здесь ты не одинок», – подумал Гас. Он не до конца понимал мотивы Фрейи, и ему до сих пор было больно из-за ее молчания. Однако он решил, что должен попытаться все объяснить мальчику.

– Иногда решения, которые нам кажутся правильными в момент их принятия, со временем начинают нам казаться ошибочными.

– Особенно в моей странной семье.

– Поверь мне, Ник, каждая семья по-своему странная.

Ветер трепал волосы мальчика, пока он сидел, задумавшись.

– Мама сказала, что была недостаточно хороша для тебя, – наконец произнес Ник.

Гас напрягся:

– Фрейя тебе это сказала?

– Ну, не слово в слово.

– Может, она сказала, что не вписывалась в мою четко распланированную жизнь?

– Что-то в этом роде. Меня это все равно не убедило.

Гас тяжело вздохнул. Разве Ник мог понять, что они с Фрейей были очень молоды, что в молодости люди часто совершают ошибки, за которые им потом приходится жестоко расплачиваться. Нику одиннадцать, и он не поймет, что восемнадцать лет – это очень мало.

– Но хорошо, что твоя мама нашла меня сейчас, – сказал Гас.

– Да. Спасибо, что приехал и предложил свою помощь. – Ник снова застенчиво улыбнулся. – Именно это я и хотел тебе сказать.

Гас широко улыбнулся в ответ. Он уже успел полюбить своего сына. Ему очень хотелось обнять мальчика за худенькие плечи и прижать к себе, но он сдержался. Для этого еще слишком рано.

– У меня есть лишняя почка, и я готов ею с тобой поделиться. Но сначала мне придется пройти обследование.

– Вчера вечером я отправил электронное письмо доктору Кингстону.

– Что ты сделал? – удивился Гас.

– Написал ему по электронной почте, – пояснил Ник.

– Ну ты даешь.

– Мой доктор очень классный. Он ответил, что рад, что мы тебя нашли. Что ты можешь пройти обследование в больнице в Дирранвейле, если хочешь.

– Звучит здорово.

Серые глаза Ника, обрамленные густыми темными ресницами, неожиданно заблестели.

– Если ты собрался в Дирранвейл, я должен кое о чем тебя предупредить.

– О чем?

– Одна их медсестра вампир.

Первым побуждением Гаса было рассмеяться, но он увидел в глазах сына озорные огоньки и сдержался.

– Настоящий вампир? Ты не шутишь? – произнес он с притворным удивлением.

– Думаю, когда она берет у больных кровь, часть она оставляет себе.

– Не может быть! – Гас сделал вид, что испугался. – Опиши ее, чтобы я знал, кого мне следует остерегаться.

– Ее трудно с кем-то перепутать. У нее длинные черные волосы и очень бледная кожа.

– А клыки есть?

Ник захихикал:

– Нет. Она довольно красивая.

– Точно. Внешне вампиры часто бывают красивыми. Именно поэтому они так опасны. Мне следует сказать ей, что мы раскрыли ее страшную тайну.

Улыбка Ника стала менее уверенной.

– Я не прошу тебя воткнуть осиновый кол ей в сердце или сделать что-то в этом роде.

– Какое облегчение. – Гас рассмеялся. – Значит, ты решил ее спасти. Это означает, что она тебе нравится?

– Нет. – Мальчик покраснел.

Издалека донесся звон школьного звонка. Ник нехотя поднялся со скамейки и повесил на плечо сумку.

– Иди быстрее, а то опоздаешь в школу.

– Да, думаю, мне правда пора.

– Тогда беги, – сказал Гас. – Но будь осторожен, когда будешь переходить дорогу.

– Хорошо.

– Спасибо, что предупредил насчет вампира.

– Удачи!

Улыбнувшись ему на прощание, Ник побежал по траве. Его темные волосы колыхались на ветру, сумка ударялась о его ногу. На мгновение Гасу показалось, что он знал Ника всегда.

Затем на него обрушилась реальность. Одиннадцать с половиной лет, в течение которых он был лишен возможности общаться с сыном, уже никогда не вернутся.

Фрейя не могла сосредоточиться на работе. Утром ей позвонил Гас и сказал, что взял напрокат машину и отправился в Дирранвейл на обследование. Хотя она отвечала на звонки, просматривала электронную почту и улыбалась посетителям, душой она была в больнице.

Она разрывалась между надеждой и отчаянием. Сегодня утром Ник был так воодушевлен. Он верил, что его отец совершит чудо и спасет его.

Хотя Нику не угрожала непосредственная опасность, его занесли в список очередников, и их заверили, что среди доноров-альтруистов обязательно найдется подходящий. Но она знала, что все они, включая Гаса, хотели, чтобы донором стал именно он. Главным условием была хорошая тканевая совместимость.

Должно быть, сегодня она уже тысячу раз мысленно пожелала Гасу удачи. Когда она это не делала, она вспоминала, как он вчера к ней прикасался. Как блестели при этом его глаза. Он часто так на нее смотрел в лето их любви...

Фрейя мысленно перенеслась в тот день, когда он предложил ей стать ее кавалером на выпускном вечере.

Она помнила тот день в мельчайших подробностях.

По средам последним уроком у них была история, один из немногих предметов, на которых оба их класса присутствовали одновременно. Когда после уроков Фрейя увидела Гаса снаружи у школьных ворот, она поняла, что он ждет именно ее, и ее сердце бешено заколотилось.

Она была безнадежно в него влюблена с того самого дня, когда он пришел в их школу два года назад. За все это время они едва перебросились парой фраз, поскольку, оказываясь рядом, оба сильно робели. Они много улыбались друг другу, но Гас был слишком занят учебой, серфингом и регби и ни разу не пригласил ее на свидание. Фрейя знала, что он не встречался с другими девушками, несмотря на то что желающих было хоть отбавляй.

В тот особенный день он все же набрался смелости и заговорил с ней:

– Привет, Фрейя.

– Привет. – Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Я хотел узнать, тебе есть с кем пойти на выпускной?

– Э-э... нет. – О боже. Ее колени дрожали. – Пока нет.

Мимо них прошел Мел Крейн и многозначительно улыбнулся. Гас бросил на него сердитый взгляд, затем робко улыбнулся Фрейе:

– Ты не хотела бы пойти на выпускной со мной?

– Э-э... – Ее язык внезапно словно отнялся. «Ну отвечай же, идиотка!» – Да, – наконец вымолвила она.

– Да? – Гас казался еще менее уверенным в себе, чем она. Это придало ей смелости.

– Да, Гас. Мне бы действительно хотелось пойти на выпускной с тобой.

– Здорово. – Его лицо просияло. – Я очень рад. До выпускного еще больше месяца, так что я пока не знаю, во сколько за тобой зайду.

– Не беспокойся. У нас еще много времени. – Она ослепительно улыбнулась ему. – Спасибо за приглашение, Гас.

Затем он прошел вместе с ней три квартала. Ей казалось, что ее ступни не касаются земли. Они говорили об учителе истории, общих друзьях, серфинге. Затем они попрощались. Их дома находились в противоположных концах поселка.

Фрейя со всех ног бросилась домой, чтобы поделиться с Поппи радостной новостью.

И неожиданно для себя наткнулась на первое препятствие. Поппи пришлось не по душе, что ее дочь собралась на выпускной с регбистом. Она считала всех их развязными и самоуверенными. Она бы предпочла, чтобы Фрейя выбрала более утонченного юношу, интересующегося искусством.

Естественно, Фрейя убедила мать, что Гас – достойный парень. Он не только хорошо играл в регби, но и был одним из лучших учеников в своем классе. Она заявила, что либо пойдет с ним, либо вообще никуда не пойдет.

Когда Поппи скрепя сердце согласилась, они перешли к обсуждению будущего наряда Фрейи.

– С помощью швейной машинки и краски я могу делать неплохие вещи, – сказала Поппи.

Фрейя пришла в ужас. Она любила свою мать, но наотрез отказалась идти на выпускной, одетая как хиппи.

– Другие девчонки будут покупать себе наряды в салоне Мими в Дирранвейле. Фиби с матерью поедут за платьем в Брисбен.

– Мать этой девочки никогда не отличалась благоразумием, – сердито пробурчала Поппи. – Кроме того, мы не можем себе позволить купить в этом салоне даже носовой платок.

– Это не проблема. Я заработаю необходимую сумму.

– Каким образом?

– Буду изготавливать ароматические свечи и продавать на рынках.

Поппи закатила глаза. Она уже прошла «рыночную фазу». Когда-то она делала мыло, свечи и украшения и зарабатывала на этом неплохие деньги, но ей приходилось много трудиться и постоянно пополнять запасы материалов. В конце концов она бросила это занятие и устроилась на работу в местный садовый питомник.

Фрейя, однако, была настроена решительно. Она поехала в Дирранвейл вместе со своей лучшей подругой Джейн и ее матерью. В салоне Мими ей очень понравилось одно платье, и она попросила отложить его на время. Затем она заглянула на рынок и купила там сырье для изготовления свечей. Вечерами она плавила воск, добавляла туда эфирные масла и вставляла фитили, расписывала баночки со свечами причудливыми орнаментами.

Потом она в течение месяца каждый выходной объезжала ремесленные рынки в соседних прибрежных городках. В конце каждого дня она падала с ног от усталости, но ложилась спать далеко за полночь, потому что ей нужно было делать уроки.

Но все ее старания не пропали даром. Она выручила достаточно денег, чтобы купить не только платье и туфли, но и сделать прическу и французский маникюр.

И вот наконец долгожданный день настал. Фрейя надела шифоновое бирюзовое платье и почувствовала себя прекрасной принцессой.

Гас пришел к ней с букетиком для корсажа. Он был так красив в своем черном смокинге, что Фрейе показалось, будто все это происходит в волшебном сне.

А ведь это было еще до того, как они впервые прикоснулись друг к другу...

Глава 6

Когда Гас вошел в здание галереи и увидел в углу за письменным столом Фрейю, его пульс участился. На ней были джинсы и серый вязаный топ, мягко облегающий фигуру. Она сидела к нему спиной, ее золотистые волосы упали вперед, обнажив нежную кожу шеи. Внезапно он начал вспоминать чудесные мгновения того лета, когда влюбился во Фрейю Джоунс.

Ихлета.

К своему разочарованию, он обнаружил, что его глаза начинает покалывать от слез.

Когда Гас подошел к Фрейе и она подняла на него свои глаза цвета морской волны, он увидел в них печаль, и воспоминания о прошлом рассыпались, подобно сломанному пазлу.

– Привет, – произнес он, сглотнув. У Фрейи были такие грустные глаза, что он решил немного ее развеселить. – Я наконец вырвался из когтей коварного вампира.

– Какого еще вампира? – Фрейя нахмурилась.

«Вот идиот!» Гас поморщился.

– Я думала, что ты ездил в больницу.

– Я был в больнице, – заверил ее он. – Врачи просканировали каждый мой жизненно важный орган и взяли у меня большое количество крови.

– Значит, вот о каких вампирах идет речь.

– Да. Это плохая шутка. Ее придумал Ник. Сегодня утром по дороге в школу он зашел ко мне в отель и рассказал мне о медсестре-вампире.

– Правда? – пролепетала Фрейя, поднимаясь из-за стола.

– Я рад, что Ник пришел меня повидать. Он поблагодарил меня, и это много для меня значит. Он чудесный ребенок. Ты должна им гордиться.

Фрейя словно не слышала его слова. Она терла висок, как будто у нее вдруг заболела голова.

– Ник не говорил мне, что собирался тебя навестить.

– Думаю, ему было неловко за свое вчерашнее поведение. Кроме того, он имеет полное право со мной встречаться. В конце концов, я его отец.

– Да, конечно. – Фрейя по-прежнему хмурилась и не смотрела на него.

Гас напрягся. Если она намерена помешать ему видеться с сыном, он этого так не оставит.

– Что ты будешь делать теперь, когда прошел обследование? – поинтересовалась она. – Вернешься в Северную территорию?

– Тебе не терпится от меня избавиться? – произнес Гас ледяным тоном.

– Вовсе нет. Просто у тебя там важный проект.

– Я никуда не уеду до тех пор, пока не узнаю Ника лучше, – заявил он.

Фрейя задумчиво посмотрела на него:

– Но ведь ты знаешь, что результаты обследования будут готовы не раньше чем через неделю.

– Неделю, Фрейя? Что такое неделя, когда я не видел Ника целых одиннадцать лет? Неужели ты не понимаешь, что мне нужно поближе с ним познакомиться?

– Разумеется, я это понимаю. Прости. – Она выглядела так, словно вот-вот расплачется.

– Доктора решили уделить случаю Ника особое внимание, поэтому обещали поторопиться.

– Это хорошая новость.

Гас посмотрел на часы:

– Скоро у Ника закончатся уроки. Я подумал, мы могли бы с ним немного поплавать.

– О.

– Я не задержу его надолго. Я знаю, что ему нужно делать уроки. – Он нахмурился. – Ник ведь умеет плавать, не так ли?

– Да, конечно. Он обожает воду так же, как и я.

– Ты можешь пойти с нами, если хочешь.

– Я... я не могу. Мне нужно работать.

Окинув взглядом пустую галерею, Гас поднял бровь.

– Да, сейчас посетителей нет, – произнесла Фрейя, прочитав его мысли. – Но в любой момент кто-нибудь может прийти. Я не могу закрыть галерею по собственной прихоти.

– Жаль. – Он посмотрел на одну из стен. – У тебя здесь есть несколько выдающихся работ.

– Да, мне повезло. – Пройдя в центр зала, Фрейя с довольным видом огляделась по сторонам. – Мне удалось вызвать интерес к этой галерее, и теперь сюда приезжают люди со всей Австралии. Сейчас известные художники просят меня выставить здесь их работы. Раньше все было наоборот.

– Это большое достижение, – искренне сказал Гас.

Фрейя кивнула и довольно улыбнулась.

– В галерее есть твои работы?

– Да. – Она подняла руку, собираясь их показать.

– Подожди, – остановил ее Гас. – Давай посмотрим, смогу ли я их найти.

Это будет проще, чем отыскать Ника в толпе одинаково одетых игроков на поле.

Смутно помня эскизы, которые она делала двенадцать лет назад, Гас начал ходить по залам и рассматривать пейзажи, марины, натюрморты из тропических фруктов и цветов, портреты, абстракции...

Фрейя наблюдала за ним с самодовольным выражением лица. Уголки ее губ поднялись, глаза словно говорили: «То же мне знаток живописи».

Скоро Гас был вынужден признать свое поражение. Он виновато посмотрел на Фрейю:

– Я сдаюсь. Мне все здесь нравится, но я не могу определить, какие из работ твои. – Он сделал охватывающий жест рукой. – Должен сказать, если что-то из этого написала ты, то со времен школы ты здорово прогрессировала.

– Очень на это надеюсь. – Она встала перед ним, сложив руки на груди. – Скажи ради интереса, какие картины тебе больше всего нравятся.

Должно быть, у него был растерянный вид, потому что Фрейя рассмеялась.

– В этом вопросе нет никакого подвоха, Гас. Я не стану с горя резать себе вены, если ты не выберешь мои работы. Мне просто любопытно.

– Я не эксперт в живописи.

– Я знаю.

Его взгляд скользнул по натюрморту с фруктами и цветами, ярком пейзаже с песком и пальмами, ненадолго задержался на более реалистичной марине с бьющимися о скалы волнами. Затем он остановился у акварели, которая, по сути, представляла собой коллаж из бумаги различных текстур. Картина была красивой и очень оригинальной. Такую он купил бы в подарок женщине.

Вдруг его внимание привлекла абстракция с полосами в желто-коричневых тонах и темно-серыми и малиновыми пятнами.

– Если бы я выбирал что-то для себя, я бы купил вот эту, – произнес он, указывая на абстракцию.

Фрейя кивнула.

– Это Карл Бэрроу. – Она улыбнулась. – У тебя хороший вкус. Это самая дорогая картина в галерее.

– Правда? – Он указал ей на коллаж. – А как насчет этой? Она удивительная.

– Она моя. – Щеки Фрейи порозовели.

– Ничего себе. – Приятно удивленный, он подошел ближе. – Мне нравятся композиция и сочетание цветов. Замысловато, но без нагромождений. Радует глаз. – Он улыбнулся. – Ты очень талантлива, Фрейя.

– Спасибо, сэр.

Она очаровательно краснела, глаза ее блестели от удовольствия. Гасу вдруг так сильно захотелось ее поцеловать, что у него перехватило дыхание.

Вместо этого он сказал:

– Почему бы тебе не пойти с нами на пляж? Ты могла бы повесить на дверь табличку «Закрыто. Извините за неудобство».

Фрейя нахмурилась и слегка поджала губы, словно взвешивая все за и против.

– Думаю, я могла бы отлучиться на часок, – наконец сказала она.

Гас ослепительно улыбнулся ей. Фрейя сделала то же самое. Их взгляды встретились, и между ними внезапно проскочила искра желания.

– Привет, мам.

Голос Ника заставил их обоих вздрогнуть. Мальчик стоял в дверях со школьной сумкой на плече и смотрел на них с удивлением.

– О, Ник, ты вовремя. – Голос Фрейи прозвучал выше, чем обычно, румянец на щеках стал еще ярче. – Гас только что сказал мне, что хотел бы с тобой искупаться.

Лицо Ника мгновенно просветлело.

– Вот здорово! А ты, мам, пойдешь с нами?

– Да. Мне не помешает немного освежиться.

– Класс!

«Это безумие», – думала Фрейя, надевая купальник. Закрыть в понедельник днем галерею ради того, чтобы поплавать с Гасом, было верхом легкомыслия.

Она прекрасно понимала, что ей следовало отпустить Ника и Гаса одних, но ей помешали две вещи. Во-первых, она уже начала ревновать Ника к его отцу и не хотела, чтобы ее сбрасывали со счетов. Во-вторых, несколько минут, проведенных в галерее с Гасом, доставили ей огромное удовольствие. Она знала, что эти мгновения хрупки, как мыльные пузыри, и могли привести только к страданиям, но все же ей хотелось, чтобы их было побольше.

Какая же она идиотка!

Фрейя опустилась на край кровати. Она должна как следует все обдумать, пока не совершила серьезную ошибку.

Определенно она не настолько эгоистична, чтобы ревновать Ника к Гасу после того, как мальчик принадлежал ей одной целых одиннадцать с половиной лет. Гас не станет настраивать сына против нее и тем более его похищать.

Истинной причиной ее глупого поведения было удовольствие, которое она испытала, когда Гас похвалил ее картину. В тот момент, когда он заглянул ей в глаза, она осознала, что никогда не переставала его любить. Что будет использовать любую возможность, чтобы провести с ним время. Дорожить каждым мгновением.

Но из коротких мгновений счастья нельзя было сложить целую жизнь. Почему она постоянно забывала, что они с Гасом живут в разных мирах?

Когда он захочет жениться, он выберет себе женщину, которая будет полной ее противоположностью.

Почему она не могла запомнить, что Гас приехал сюда только для того, чтобы помочь Нику?

– Мам!

В дверях ее спальни стоял Ник в плавках. На шее у него висело полотенце. Лицо его было намазано кремом для загара.

– Ты готова? Гас уже вернулся и ждет нас.

– Я буду готова через минуту.

Сердце Фрейи подпрыгнуло, и она начала рассматривать себя в зеркале. В последний раз Гас видел ее в купальнике, когда она была юной девчонкой. Что он подумает о ней сейчас? Она выбрала свой любимый желтый купальник, который придавал сияние ее коже. Но не был ли он слишком открытым? Не слишком ли большие у нее ягодицы?

– Мам? – снова позвал ее Ник.

Она должна идти.

Фрейя надела длинную рубашку и шлепанцы, взяла пляжную сумку и шляпу и вышла из комнаты. Ник весело скакал впереди нее.

В переднее окно Фрейя увидела Гаса, ждущего их на тропинке, и еще сильнее занервничала.

– Круто! – воскликнул Ник. – Я иду на пляж с мамой и папой!

О боже!

– Ник, – позвала сына Фрейя.

Мальчик повернулся и, увидев в ее глазах предупреждение, посерьезнел:

– В чем дело?

– Ты не должен строить себе иллюзии, – произнесла она, глядя в глаза сына. Было бы жестоко позволять ему мечтать о несбыточном. – Я говорю о Гасе... и обо мне. Он... я... Мы не... – Она поморщилась, злясь на себя за неспособность подобрать нужные слова. – Твой отец приехал сюда для того, чтобы тебе помочь, дорогой. Но тебе не следует надеяться на то, что мы с ним снова будем вместе.

Сейчас Ник был слишком возбужден, чтобы расстраиваться из-за чего бы то ни было. Он просто улыбнулся и ответил:

– Ладно. Давай быстрее. Гас нас уже заждался.

Ну как ей все ему объяснить?

– Ник!

Ее сын обернулся. Его глаза блестели, и ей не хватило духа испортить ему настроение.

– Не заплывай далеко, хорошо?

Он закатил глаза:

– Ну ма-а-м!

Когда они оставили полотенца на теплом песке и побежали к воде, Гас почувствовал себя так, словно вернулся на двенадцать лет назад.

Прилив был великолепный. Он уже забыл, какое удовольствие испытываешь, когда волна тебя подхватывает, как щепку, и стремительно несет вперед, а затем выбрасывает на отмель.

Тем более он не думал, что это удовольствие может усилиться в компании ребенка. Все это время Ник был рядом с ним. Он то смеялся и визжал, хватал Гаса за руку и даже садился на него верхом, когда они ныряли под гребень волны, то бесстрашно ловил волны, демонстрируя ему свою смелость.

Прилив был довольно сильный, и Гасу нужно было постоянно следить за Ником. Он ничего не имел против. Это помогало ему не таращиться постоянно на Фрейю в соблазнительном желтом купальнике. Ее гладкая кожа мерцала, с длинными мокрыми волосами она походила на русалку. Если бы не присутствие Ника, он, возможно, нашел бы предлог, чтобы коснуться ее.

Но Фрейя была умнее его. Она держалась на расстоянии. Когда бретелька ее купальника упала с плеча, она вернула ее на место быстрее, чем сделала бы это в юности. И никаких кокетливых улыбок и томных взглядов.

Поэтому он искренне радовался, что Ник постоянно его отвлекал, не позволял ему совершить какую-нибудь глупость. Когда мальчику надоело купаться и они, мокрые и обессиленные, вышли на берег и увидели Поппи Джоунс, Гасу было уже не до прелестей Фрейи.

Поппи ждала их, сидя на песке рядом с их полотенцами. Она выглядела, как всегда, очень эффектно в длинном одеянии, похожем на восточный халат, и седыми волосами, убранными под шиньон.

Ник поздоровался с ней первым:

– Привет, Поппи. Представляешь, мой папа здесь!

– Я вижу. – Поппи тепло улыбнулась Фрейе и внуку и как-то неуверенно посмотрела на Гаса.

«Ну вот опять двадцать пять», – подумал тот. Двенадцать лет назад Поппи была от него не в восторге, и он понятия не имел, как она примет его сейчас. Он не был уверен в том, насколько серьезную роль она сыграла в их с Фрейей расставании.

Одно было очевидно: Гас предпочел бы, чтобы при встрече с матерью Фрейи на нем было больше одежды. Ведь эта женщина всегда считала его сыном снобов, не подходящим для ее дочери.

Гас натянуто улыбнулся:

– Как дела, Поппи?

– Спасибо, у меня все хорошо, Гас.

Поднявшись, Поппи взяла полотенце Ника, завернула в него мальчика и крепко прижала к себе.

К большому удивлению Гаса, Ник нисколько этому не противился.

– Гас целый день провел в больнице, – сообщила Фрейя матери.

Не отпуская Ника, Поппи обратилась к Гасу:

– Фрейя сказала, что ты вернулся, чтобы помочь нашему мальчику.

– Надеюсь, мне это удастся, – кивнув, ответил Гас.

На этот раз улыбка Поппи была теплой и искренней.

– Это замечательные новости. Мы все очень тебе признательны. – Начав сушить внуку волосы, она добавила: – Фрейя и Ник всегда ужинают у меня по понедельникам. Не хочешь сегодня вечером составить нам компанию, Гас?

– Да! – воскликнул Ник, торжествующе вскинув вверх руку, сжатую в кулак.

Гас почувствовал, как напряглась Фрейя.

– Спокойствие, Ник, – произнесла она предупреждающим тоном. – Не забывай о том, что я тебе говорила. У Гаса могут быть другие планы.

Фрейя красноречиво смотрела на Гаса. Она явно не хотела, чтобы он присутствовал на их семейном ужине.

– Я собираюсь готовить карри, – сказала ему Поппи. – Хватит на всех, так что приходи.

Мать Фрейи никогда раньше не приглашала его на ужин, но сейчас, когда ее внуку угрожала смертельная опасность, этот барьер наконец был преодолен.

Гаса это обрадовало, но разве он не обещал себе соблюдать эмоциональную дистанцию? Если он согласится, Ник может начать питать ложные надежды. Но, несмотря на это, Гасу хотелось принять приглашение. Он слишком долго чувствовал себя чужаком.

Три пары глаз наблюдали за ним в ожидании его ответа. Поппи выглядела приятно удивленной, Фрейя была напряжена, как спортсмен перед стартом, а Ник смотрел на него с мольбой.

Именно эта мольба повлияла на решение Гаса. В конце концов, он приехал сюда из-за своего сына.

– Спасибо за приглашение, Поппи, – сказал он. – Я с удовольствием приду, но сначала мне нужно заскочить в отель переодеться.

Ник запрыгал от радости.

– Нам тоже нужно переодеться, – сказала Фрейя. Удивительно, но его ответ, похоже, принес ей чувство облегчения. – Ник еще должен сделать домашнюю работу.

Поппи тепло улыбнулась:

– Ужин будет готов к семи часам.

Оказавшись в маленькой уютной кухне Поппи, Гас почувствовал себя частью счастливой семьи. В интерьере кухни преобладал сверкающий белый цвет, несмотря на то что остальная часть дома была такой же яркой и экзотической, как наряды его хозяйки.

Когда Ник открыл ему входную дверь, до него донесся аромат карри, смешанный с ароматом жасмина.

При виде бутылки вина и букета цветов в его руках глаза Ника округлились.

– Это для моей мамы?

Мальчик пришел в такой восторг, что Гас внутренне содрогнулся.

– Нет, для твоей бабушки. Поппи – хозяйка до ма, – пояснил он. – Она старалась, готовила для нас ужин.

Ник пожал плечами. Его лицо словно говорило, что он никогда не поймет взрослых.

Когда Гас очутился в кухне, его вниманием сразу же завладела Фрейя, которая накрывала на стол. На ней были джинсы и легкий топ в бежевых, розовых и коричневых тонах. Волосы она собрала в высокий узел, в мочки ушей вдела золотые серьги в виде колец. Увидев Гаса, она улыбнулась, и у него захватило дух. Она словно светилась изнутри, и одному богу известно, как долго Гас стоял бы и таращился на нее, если бы голос Ника не разрушил чары:

– Поппи, Гас принес тебе подарки.

Придя в себя, Гас передал Поппи вино и цветы. Пожилая женщина покраснела, словно юная девушка, и порывисто обняла его:

– Не могу вспомнить, когда последний раз мужчина дарил мне цветы.

– Какая отличная идея, Гас, – сказала Фрейя.

Она была так красива, что Гас не удержался и поцеловал ее в щеку.

Поппи тем временем поставила цветы в вазу на розовом комоде.

– Фрейя, дорогая, достань бокалы и штопор. Он в ящике рядом с раковиной. Ты откупоришь бутылку, Гас? Для тебя, Ник, в холодильнике есть лимонад. Угощайся, дорогой.

В течение нескольких минут, пока на стол подавались блюда с едой и напитки, в кухне царила суета. Когда все заняли свои места, воцарившуюся тишину нарушал только плеск волн.

– Я забыл, что такое жить рядом с океаном и постоянно его слышать, – сказал Гас.

– А я, наверное, уже не смогла бы жить вдалеке от океана, – произнесла Поппи. – Его шум для меня все равно что стук сердца близкого человека.

– Когда я ночую у Поппи, он поет мне колыбельные, – радостно добавил Ник.

– Да... – Гас прекрасно помнил ночь, которую провел с Фрейей в этом домике у океана. То была лучшая ночь в его жизни.

Где была Фрейя, когда Ник оставался на ночь у своей бабушки? Ходила на свидания? Гас решил, что не хочет размышлять над этим вопросом.

– Запах карри напоминает мне об Африке.

Разумеется, после этих слов они начали засыпать его вопросами, и когда Поппи наполнила его тарелку рисом и ароматным мясом, рассказал им о стране Эритрее на Африканском роге.

– Где находится Африканский рог? – спросил Ник.

– Принеси из гостиной глобус. Гас тебе покажет, – сказала ему Поппи.

Ник вышел из кухни и мгновение спустя вернулся с огромным старым глобусом. Протянув его Гасу, он встал у него за спиной и положил руку ему на плечо. Его дыхание согревало Гасу шею.

– С тех пор как этот глобус был сделан, названия многих стран поменялись, – пояснил ему Гас. – Эритрея вот здесь, рядом с Эфиопией, – произнес он, обведя пальцем границы страны. – А это Красное море, которое образует естественную границу.

– Кажется, столица Эритреи называется Асмэра, – предположила Фрейя.

– Ты права.

Когда Ник вернулся на свое место и они принялись за еду, Гас начал рассказывать им о прекрасной архитектуре в итальянском колониальном стиле, об островах и рифах в Красном море и пустынях Данкалии на юге.

– Ты видел много слонов? – поинтересовался Ник.

Гас покачал головой:

– Боюсь, что совсем немного. В Эритрее осталось всего около сотни слонов.

– Что случилось с остальными?

– Большинство из них были убиты во время войны.

– Какой войны? – На лице Ника было потрясение.

– Долгой войны с Эфиопией. Народ Эритреи много лет боролся за свою независимость. Это были тяжелые времена как для людей, так и для животных. Кроме войны, были еще засухи и эпидемии разных болезней.

Гас перевел взгляд с Фрейи на Поппи:

– Простите, это не самая приятная тема для обсуждения за ужином.

Фрейя улыбнулась:

– Мы к подобному привыкли. Бывает, что Ник задает за столом вопросы и похуже. – Она повернулась к сыну: – Именно из-за войны и засухи Гас отправился в Африку. Он помогал людям.

Глаза Ника расширились. Слова матери произвели на него сильное впечатление.

– Как ты им помогал?

– В основном боролся с засухой. Рыл вместе с ними колодцы, строил дамбы, искал сельскохозяйственные культуры, устойчивые к засухе.

– А твоя жена? Она им тоже помогала?

В этот момент Фрейя пристально посмотрела на Гаса, и под ее испытующим взглядом он смог заговорить только через несколько секунд.

– Моник преподавала в школе медсестер при госпитале, – ответил он. – Учила людей оказывать медицинскую помощь тем, кто в ней нуждался.

Глаза Ника стали огромными, как блюдца.

– Как она умерла?

– Ник! – В голосе Фрейи предупреждение смешивалось с паникой.

Глава 7

Тасу удалось изобразить на лице улыбку. Он знал, что Фрейя расстроилась, но не хотел, чтобы она ругала Ника. Мальчик был смышленым и знал, что его жизнь находится в опасности. Тема смерти волновала его сильнее, чем он это показывал. Он заслуживал честного ответа.

Раньше, когда он говорил о смерти Моник, его охватывал пронизывающий холод. За два года он привык к этому ощущению.

– Моя жена погибла в результате взрыва, – сказал он им. – Она повернула не туда, и ее грузовик наехал на фугас, оставшийся в земле со времен войны.

– О боже, – прошептала Поппи.

– Мне так жаль. – Лицо Фрейи побледнело от ужаса.

В кухне установилось напряженное молчание, и Гас почувствовал необходимость разрядить обстановку.

– Война – это один из самых жутких кошмаров, но сейчас, когда она закончилась, эритрейцы вернулись к нормальной жизни. Фрейя, ты видела образцы современного африканского искусства? Думаю, они бы тебе понравились.

Фрейя заметно повеселела:

– На самом деле мне повезло, и я видела их на выставке в Канберре. Меня поразило, насколько оптимистичными и жизнеутверждающими были все работы. Наибольшее впечатление на меня произвели скульптуры.

Она продолжила рассказывать Гасу о заинтересовавших ее произведениях, и, к большому облегчению взрослых, Ник нашел эту тему скучной и перестал задавать вопросы.

Он оставил их на потом. На тот момент, когда они вернулись домой и Фрейя, уложив его в постель, пожелала ему спокойной ночи.

– Мам, тебе нравится Гас? – прозвучал в темноте голос Ника.

Его вопрос подействовал на Фрейю как электрический разряд. У нее задрожали колени, и ей пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы не упасть.

– Конечно, нравится.

– Я имею в виду, по-настоящему.

О боже. Она думала, что все ему объяснила раз и навсегда. После ужина она помогла Поппи убрать со стола. Затем Гас пошел провожать их с Ником домой. Всю дорогу мальчик оживленно болтал, держа их обоих за руки. Когда они прощались с Гасом у ворот, Ник крепко сжал его в объятиях.

При воспоминании о той душещипательной сцене глаза Фрейи начало покалывать от слез. Она подошла к кровати Ника и села на край:

– Ник, ты ведь не забыл, что я тебе говорила, правда? Ты прекрасно понимаешь, что мы с Гасом больше никогда не будем вместе.

– Но это же глупо. Почему?

Фрейя вздохнула:

– Ты же знаешь, что Гас приехал сюда из-за тебя.

– Но он также хочет быть и с тобой. Он все время на тебя смотрит. Думаю, ты ему нравишься.

Он все время на тебя смотрит.Фрейя проигнорировала волнение, которое вызвали у нее эти слова.

– Ну... я нравлюсь Гасу как старая подруга, но это все. Дорогой, пойми, это не означает, что мы снова собираемся стать парой.

В щель между шторами проникал свет луны, и Фрейя увидела, что глаза ее сына блестят от слез.

– О, Ники. – Она обняла его. – Не грусти. Теперь, когда Гас знает о твоем существовании, он захочет постоянно поддерживать с тобой отношения. Уверена, вы будете часто видеться. Он так тобой гордится.

– Но что, если он снова исчезнет?

– Не исчезнет, Ник.

– Но дедушка же исчез.

– О, дорогой. – Фрейя обняла его. – Я тебе уже говорила, что Гас совсем не такой, как твой дедушка. Он очень рад, что у него есть такой сын, как ты. Я знаю, что он уже успел тебя полюбить. – Она погладила Ника по голове. – Сейчас, когда вы встретились и он знает, какой ты замечательный, он не захочет терять с тобой связь.

Мальчик вытер глаза с помощью уголка простыни.

– Полагаю, если Гас отдаст мне свою почку, он должен часто приезжать, чтобы убедиться, что я хорошо о ней забочусь.

– Он обязательно будет тебя навещать, – заверила его Фрейя. – Все будет хорошо.

Ее сын радостно заулыбался.

«Все будет хорошо», – повторила она про себя, покидая его спальню.

Но удастся ли ей сохранять душевное спокойствие во время всех этих исчезновений и возвращений Гаса? Определенно ей бы это удалось, не будь она безнадежно в него влюблена.

Ожидание результатов обследования было для Гаса своеобразной пыткой. Он старался всячески себя занять. С помощью телефона и Интернета он контролировал строительные работы на своем объекте, на взятом напрокат автомобиле совершал экскурсии по давно забытым местам. Во второй половине дня он встречался с Ником. Они купались или играли на пляже с Урчином.

Фрейя прислала ему по электронной почте целый альбом фотографий Ника, и он подолгу рассматривал эти снимки, наблюдая за постепенными превращениями сына из младенца в школьника. Иногда Ник напоминал ему его самого в детстве.

К своему большому удивлению, Гас обнаружил, что больше не испытывает разочарования из-за потерянных одиннадцати лет. Он знал Ника сейчас, и это важнее всего.

Прошлое осталось в прошлом. У них с сыном есть настоящее. И будущее, если он подойдет в качестве донора и хирурги хорошо сделают свою работу.

Сейчас, когда он ближе познакомился с сыном, Гас знал наверняка, что продолжил бы принимать участие в жизни Ника, даже если бы жил на другом конце земного шара. Даже несмотря на то, что его отношения с матерью мальчика были такими хрупкими.

Он не раз подумывал пригласить Фрейю на ланч, но до сих пор этого не сделал. Она ясно дала ему понять, что не хочет с ним сближаться. Главным для нее был сын. Сейчас он, как никогда, нуждался в ее любви и внимании. Зачем ей тратить время на бывшего бойфренда?

Гас прекрасно это понимал, но все равно ему было необычайно трудно держаться на расстоянии от Фрейи. Он видел ее каждый день, и с каждым днем она казалась ему все красивее. Она по-прежнему походила на морскую нимфу, и находиться рядом с ней было еще мучительнее, чем ждать результатов обследования.

Он обнаружил, что помнит во всех подробностях, как влюбился в нее. Для него стало удивительным открытием, что скромная, застенчивая девушка, по которой он тайно вздыхал два года, тоже была к нему неравнодушна. Несмотря на родительские запреты, они с Фрейей с каждым днем становились ближе друг другу.

Они впервые занимались любовью в маленькой уединенной бухте, находящейся в двух часах ходьбы от Шугар-Бей.

Гас все еще помнил головокружительный аромат ее волос, солоноватый вкус ее гладкой загорелой кожи, ее нежность и смелость.

И она не смеялась над его робостью.

Когда они занимались любовью в следующий раз, он был более раскрепощен и уверен в себе. Это произошло в домике Поппи.

Мать Фрейи редко покидала Шугар-Бей. В тот раз ее пригласила на день рождения подруга из Гимпи.

Фрейя позвонила Гасу:

– У меня отличные новости. Мама уехала, и в нашем распоряжении будут все выходные.

– Вот черт.

– Ты не рад?

– Я должен помочь Мелу в гараже.

– Ты не можешь попросить кого-нибудь из ребят заменить тебя?

Разве он мог ей отказать? В конце концов Гас уговорил Фреда Баррета, пообещав дать ему на две недели свою доску для серфинга.

Когда он пришел к Фрейе, она встретила его в дверях. На ней был только розовый саронг. Она зажгла ароматизированные свечи и украсила свою постель цветками франгипани.

Они занялись любовью, потом пошли купаться, а вернувшись домой, поужинали и продолжили доставлять друг другу наслаждение нежными ласками и поцелуями. Утомившись, они долго лежали в обнимку и разговаривали обо всем на свете, как лучшие друзья.

Черт побери, как он мог об этом забыть? Как он мог позволить ей ускользнуть от него? Неужели он находился под действием чар, которые рассеялись, как только он покинул Шугар-Бей?

Одно Гас знал наверняка: мучая себя постоянными «что было бы, если бы», он может сойти с ума.

После трех дней бесконечных раздумий и томительного ожидания он решил немного отвлечься и заглянуть в гараж Мела. Там вовсю кипела работа.

Мел высунул голову из-под капота кремового «ситроена»:

– Прости, дружище, я не могу сейчас уделить тебе время. Внучка Билла Никсона в эту субботу выходит замуж, и он попросил меня перебрать мотор. Не хочет, чтобы машина подвела его в такой ответственный день. Так что я буду занят до вечера. Как ты смотришь на то, чтобы в полседьмого выпить холодного пива?

Итак, вечером два старых друга сидели на высоких стульях в баре, пили пиво из высоких стаканов и жевали соленый арахис. Мел всегда был отличным рассказчиком, и Гас с удовольствием слушал новости о семье Мела, об их школьных друзьях. Но в конце концов разговор неизбежно переключился на Фрейю и Ника.

Когда Гас принес еще два стакана пива, Мел без всяких предисловий сказал:

– Сын Фрейи чудесный мальчик.

Несмотря на то что сердце Гаса бешено колотилось, он спокойно кивнул и сделал глоток пива.

– Я говорю не только о его спортивном таланте, – добавил Мел. – Ник знает о своей тяжелой болезни, но так мужественно держится. Он не ноет, не ведет себя так, чтобы другие его жалели. Просто продолжает жить.

От захлестнувших его эмоций у Гаса сдавило горло, и он не смог ничего на это ответить.

Мел пронзил его взглядом:

– Можешь заткнуть меня, если я вмешиваюсь не в свое дело, но мне кажется, что Ник очень похож на своего отца.

Внутри у Гаса все замерло.

– На какого еще отца?

Мел небрежно пожал плечами:

– Возможно, на того, который сейчас сидит передо мной.

Отрицать правду не было смысла. Гас медленно выдохнул:

– Полагаю, уже весь город знает правду?

– Ну, может, и не весь город. Максимум три четверти.

– Это означает, что все жители узнали о том, что я – отец Ника, всего через день-два после того, как узнал я? – Гас почувствовал, что гнев и обида, которые он все это время подавлял, готовы вырваться наружу.

– Ты ничего не знал? Ты, наверное, шутишь. – Изумленно покачав головой, Мел выпил немного пива. – Вот это да! – Сделав еще глоток, он поставил стакан на столик и задумчиво посмотрел на Гаса. – То есть Фрейя никогда не рассказывала тебе о том, что у тебя есть сын?

– Я понятия не имел, – холодно ответил Гас.

Он думал, что уже свыкся с этим, но разговор с Мелом вскрыл только что затянувшуюся рану.

– Вот это потрясение. Двенадцать лет назад мы все считали вас с Фрейей такой парой...

– Какой парой?

Мел поморщился:

– Ну не знаю. Одной из тех, которые создаются раз и на всю жизнь.

Гас так сильно стиснул зубы, что удивился, как они не сломались. Он знал, что Мел не преувеличивает. В то лето они с Фрейей были неразлучны.

Сейчас, оглядываясь назад, он не мог точно сказать, в какой момент изменился, но, должно быть, это началось сразу, как только он уехал в Брисбен. Как он мог после шести коротких недель так легко отпустить Фрейю?

Восемнадцать лет – время амбиций, планов, поиска новых впечатлений.

Но разве это может служить оправданием?

Ужаснее всего было то, что он изменился так быстро и радикально, что отпугнул Фрейю. Но он не собирался признаваться Мелу Крейну, что она пыталась сообщить ему о своей беременности.

– Знаю, это не мое дело, – произнес Мел, осторожно глядя на Гаса, – но все это время здесь никто не знал, что ты отец Ника. Один-два человека предполагали это, но Фрейя и Поппи на несколько месяцев уезжали на север. Когда они вернулись, Фрейя была беременна, но никому ничего не рассказала.

– Думаю, Поппи увезла ее, чтобы сбить всех с толку, – мрачно заметил Гас.

– Да. – Неожиданно лицо Мела просветлело. – Могу сказать тебе одну вещь, Гас. Фрейя прекрасная мать. Работая детским тренером по регби, я имею дело с разными семьями. В моей команде есть мальчики, которые воспитываются в неполной семье. Есть такие, чьи родители никогда не приходят на матчи. Некоторые родители орут на своих детей или на рефери во время матча. – Мел внимательно посмотрел на него поверх ободка стакана. – Безусловно, твое появление в жизни Ника – большой плюс для мальчика, но должен сказать, что Фрейя в одиночку проделала отличную работу. Она разрешила Нику играть в игру, которая ей самой не нравится, и я ее за это уважаю. Уверен, она бы предпочла, чтобы он играл в теннис.

В ответ на это Гас улыбнулся.

– Моей жене Шелли нравится Фрейя, – продолжил Мел. – Она также нравится и ее замужним подругам. В общем, здесь все хорошо к ней относятся.

Глядя в свой стакан, Гас произнес:

– Меня удивляет, что она до сих пор не замужем.

– Точно. Знай: это вовсе не из-за того, что у нее не было возможности. Многие холостяки в нашем городе пытались за ней ухаживать. – Мел хотел рассмеяться, но, очевидно, передумал. – Итак, приятель, что там с Ником? Он поправится?

– Я готов сделать для этого все возможное.

– Даже отдать ему свою почку?

– Да. Я уже прошел обследование, и мы ждем результатов. – Как только Гас это произнес, у него в кармане зазвонил мобильный телефон. – Извини.

Когда он достал его и увидел номер, у него сдавило грудь.

– Надо же, какое совпадение. Это из больницы. Я лучше поговорю на улице.

Пульс Гаса отзывался эхом в ушах, пока он направлялся к выходу.

– Алло? – произнес он в трубку, оказавшись на улице.

– Мистер Уайлдер? У меня для вас сообщение от доктора Кингстона.

Его сердце оборвалось.

– Да?

– Результаты вашего обследования готовы, и он хочет назначить вам встречу.

– Конечно. Когда?

– Как можно скорее. – Вы сможете приехать в Брисбен завтра утром?

– Обязательно приеду.

– Хорошо. Я записываю вас на одиннадцать часов.

Неделю спустя Гас снова отправился в Брисбен, на этот раз с Фрейей и Ником. Всю дорогу Фрейя была как на иголках. Надежда в ее душе боролась со страхом и отчаянием.

После того как они узнали, что Гас идеально подходит Нику в качестве донора, целая неделя прошла в суматохе приготовлений. Если все пройдет хорошо, Ник сможет дожить до преклонного возраста.

Но если нет...

Фрейе не хотелось думать о возможной неудаче. Все же, несмотря на положительный настрой, она никак не могла избавиться от страха.

Сейчас она боялась не только за Ника, но и за Гаса. Для него операция будет простой, но любое хирургическое вмешательство было сопряжено с риском.

Два человека, которых она любила, находились перед лицом опасности...

– Не нужно так переживать, – сказал ей Гас, когда они заглянули в придорожное кафе.

– Хорошо, не буду. – Она знала, что ради сына должна сохранять спокойствие и думать только о хорошем.

Когда они стояли в очереди у прилавка, чтобы заказать себе чай, Гас наклонился и прошептал Фрейе на ухо:

– Все будет хорошо.

Повернув голову, она увидела тепло и уверенность в его глазах и поверила ему. Когда он нежно коснулся губами ее щеки, ей захотелось закрыть глаза, прижаться к его сильному плечу и забыть на время о своих тревогах.

Если бы рядом с ними сейчас не было Ника, она бы непременно это сделала.

В Брисбене они остановились в ближайшем к больнице отеле и сняли соседние номера. Несмотря на возражения Фрейи, Гас настоял на том, что оплатит их проживание.

– До сих пор я не потратил ни цента на воспитание Ника, – сказал он.

Встреча с доктором Ли, координатором, была назначена на три часа. Пока они сидели в комнате ожидания, Ник читал свои любимые комиксы о космических приключениях, а Фрейя рассеянно листала глянцевый журнал.

Гас взял ее руку и слегка сжал. В ответ она храбро ему улыбнулась. Его прикосновение придало ей сил и уверенности.

Наконец их пригласили в кабинет. Доктор Ли тепло их поприветствовал, после чего подробно рассказал, что будет происходить в течение трех следующих дней. Завтра Ник с Гасом должны будут рано утром приехать в больницу, чтобы сделать электрокардиограмму и сдать контрольный анализ крови. После этого Ник начнет принимать иммуноподавляющие препараты, чтобы впоследствии предотвратить отторжение донорской почки.

Доктор спокойно все им объяснил, словно операция по трансплантации была такой же рутинной и неопасной для жизни, как удаление миндалин. Фрейя украдкой наблюдала за Ником и Гасом, которые обменивались друг с другом теплыми, почти радостными улыбками. Ее переполняли любовь, гордость и восхищение. Они оба были такими сильными. Ради них она должна сохранять спокойствие и надеяться на лучшее.

Это единственный способ выдержать следующие несколько дней.

После больницы они поужинали в любимой пиццерии Ника и вернулись в отель. Уложив мальчика спать пораньше, Гас и Фрейя вышли на балкон и долго разговаривали. Главным образом о Нике. Фрейя подробно рассказала Гасу о событиях в жизни их сына. О том, как он учился ходить, говорить, как разодрал себе коленку, спрыгнув с крыльца Поппи. О том, как в три года он убежал из дома и как она места себе не находила до тех пор, пока не нашла его в магазине за углом.

– Он нашел десять центов и решил купить корм для рыб, – пояснила она, улыбаясь. – Он хотел покормить мальков, которых видел на отмели.

Они оба посмеялись над этим. Фрейя обнаружила, что ей безумно нравится вот так непринужденно болтать с Гасом, пока их сын спит в комнате рядом. Она почти могла притвориться, будто они так делают уже много лет. Что они с Гасом обычные супруги, которые счастливо живут под одной крышей.

На одно короткое мгновение Фрейя дала волю своей фантазии. Она представила себе, как они с Гасом вместе ходят за покупками, пьют вино, уютно устроившись на диване, спят в одной постели...

Она была так рада, что в жизни Ника появился Гас. Он такой добрый, заботливый, любящий. Более того, ради сына он готов пойти на большую жертву. Неудивительно, что мальчик обожает его и восхищается им.

Если бы только...

Нет, жалеть о своем прошлом решении не имело смысла. На тот момент оно казалось ей правильным, и она не должна мучить себя догадками и предположениями.

– Ник рассказал мне о твоем отце, – внезапно произнес Гас, нарушив ход ее мыслей. – Ты права. Этот старый плут принес мальчику сплошное разочарование, поколебал его веру в людей.

– То было самое ужасное Рождество в нашей жизни. – Вспомнив, что произошло, она покачала головой. – Бедняжка Ник. Он пел в детском хоре на пляже рождественские гимны и думал, что его дедушка находится в толпе зрителей и слушает его. Шон был там, но внезапно исчез. Это была такая отвратительная выходка с его стороны.

– Ник до сих пор беспокоится, что я тоже собираюсь исчезнуть.

– Я всячески пытаюсь убедить его в обратном.

– Я тоже. Я сказал ему, что, когда он поправится, мне нужно будет вернуться в Северную территорию, но я собираюсь регулярно с ним видеться. Я не лгу, Фрейя. Я действительно намерен приезжать к нему как можно чаще.

К счастью, ее вздох облегчения прозвучал едва слышно. Она знала, что ей не следует сильно радоваться. Гас будет приезжать к сыну, а не к ней. Возможно, он время от времени даже захочет забирать Ника с собой. Ей придется научить себя расставаться с ними обоими.

От этих мыслей ее настроение начало ухудшаться, поэтому она заставила себя улыбнуться:

– Ник заявил, что тебе придется приезжать сюда, чтобы узнавать, хорошо ли он заботится о твоей почке.

– Да. – Гас попытался рассмеяться, но вместо этого издал какой-то непонятный сдавленный звук. Он прокашлялся. – Ник такой смелый. – Выражение его лица смягчилось, и он тупо уставился в темноту, затем вздохнул. – На самом деле, – спокойно продолжил он, – я воспользовался этой возможностью, чтобы сказать Нику, что у него есть еще один дедушка. И еще одна бабушка.

– О... Да, конечно. – Почувствовав укол совести, Фрейя поморщилась. – Прости, Гас. Мне следовало спросить об этом раньше. Как поживают твои родители?

– Спасибо, у них обоих все хорошо. Сейчас они живут в Перте. Моя сестра переехала туда, когда вышла замуж. Сейчас у нее ребенок. Чтобы быть рядом с внуком, мои родители перебрались на противоположное побережье.

Впервые за много лет Фрейя вспомнила о Билле и Дейдре Уайлдер. Когда они жили в Шугар-Бей, отец Гаса был самым влиятельным банковским управляющим в городе. Они с женой, будучи представителями среднего класса, считали ниже своего достоинства общаться с общиной хиппи из другого конца бухты. Они не одобряли отношений Гаса с Фрейей, но, надо отдать им должное, никогда не оскорбляли ее.

– Ты рассказал своим родителям о Нике?

Гас кивнул:

– Да, я звонил им несколько дней назад.

– Должно быть, тебе было нелегко все им рассказать.

– Да, это был не самый простой разговор в моей жизни.

Фрейя уставилась на свои крепко сжатые руки, лежащие на коленях. В голосе Гаса не было осуждения, но она понимала, что его родители тоже пострадали от ее молчания.

– Они потрясены?

– Конечно. И еще очень обеспокоены. – Посмотрев на нее, он сказал: – Они собираются прилететь сюда и познакомиться с Ником.

– Это было бы замечательно. – Фрейя заставила себя сохранять спокойствие. – Полагаю, они уже отошли от потрясения?

– Да, причем на удивление быстро. Мама сразу мне перезвонила, чтобы заверить меня в этом.

Только родителей Ника ей здесь сейчас не хватало! Все же она улыбнулась и начала подыскивать более безопасную тему для разговора. К ее удивлению, Гас внезапно нахмурился и выпятил подбородок. Прямо как Ник, когда готовился ей возразить. Его темные глаза заблестели.

– Должен признаться, я очень удивлен, что ты до сих пор не замужем.

Эти слова были для нее как снег на голову.

– Не з-замужем? – тупо повторила она.

– Ты красивая женщина, Фрейя, и я знаю, что у тебя было много поклонников.

– Кто тебе это сказал?

– Мел.

– О. – Фрейя небрежно пожала плечами. – Ты же знаешь, Мел всегда любил посплетничать.

Гас ничего не ответил. Откинувшись на спинку стула, он, слегка нахмурившись, пристально смотрел на нее.

Если бы любой другой мужчина спросил ее о бывших бойфрендах, она бы сказала ему, что он лезет не в свое дело. Но это был Гас, отец ее сына. Он спрашивал ее не из ревности и не потому, что имел на нее какие-то виды. Его интересовало, почему она не нашла мужчину, с которого Ник смог бы брать пример.

– Мел прав, – наконец призналась она. – У меня были бойфренды. Главным образом местные парни. С ними было весело проводить время. – Она пожала плечами. – Несколько лет назад я познакомилась с хорошим мужчиной из Мельбурна. Он пришел ко мне в галерею.

Фрейя остановилась, не желая добавлять, что этот человек был умным и интересным. Что он подружился с Ником и хотел построить с ней серьезные отношения.

Гас нахмурился:

– Продолжай. Почему у вас ничего не вышло?

Неужели он не догадывался?

Губы Фрейи изогнулись в печальной улыбке.

– Меня не тянуло к нему.

– Совсем?

– Если только чуть-чуть, но это быстро прошло.

Фрейя испугалась, что правильность Джейсона в конце концов ей наскучит, но она не собиралась говорить об этом Гасу.

Ее щеки вспыхнули, и она отвернулась, не дожидаясь его реакции. Он промолчал, и они долго сидели, глядя на бесконечные ряды движущихся огней внизу на шоссе.

В эти минуты Фрейя думала о женщинах, которые были в его жизни. Главным образом о его жене. В конце концов она не выдержала. Если Гас мог расспрашивать ее о личной жизни, почему она не может задать ему вопросы, не дававшие ей покоя по ночам?

– Расскажи мне о Моник, Гас. – Она заметила, как напряглись его лицевые мышцы. – Если, конечно, тебе это не причинит боль.

– Все нормально, – сухо произнес он. – Что бы ты хотела узнать?

Ничего. Все...

– О, я не знаю. Может, как вы встретились?

Гас поерзал на стуле:

– Все очень просто. Мы оба оказались по работе в одной отдаленной деревне. Мы там были единственными приезжими среди африканцев, поэтому держались вместе.

Судя по его словам, это скорее походило на дружбу, нежели на романтические отношения. Но он все равно, наверное, любил Моник. Фрейя видела Гаса влюбленным и знала, каким страстным и нежным он мог быть.

– Ты ее привозил в Австралию? Вы поженились здесь?

– Нет, мы поженились в Африке. Наши родители приезжали к нам на свадьбу.

Свадьба.Почему-то это слово причинило Фрейе боль. Она представила себе восторженные лица родителей Гаса. Разве они не красивая пара? Они так подходят друг другу.

«Моник была красивая?» – хотела спросить Фрейя, но вместо этого произнесла:

– Как выглядела Моник?

Гас нахмурился, но затем на его лице появилась слабая улыбка.

– Как истинная француженка. Темные глаза. Прямые черные волосы. Французский нос.

– Как выглядит французский нос?

Гас улыбнулся шире:

– У него острый кончик.

Фрейя услышала в его голосе нежность и попыталась убедить себя, что ей все равно. Она улыбнулась ему в ответ.

Внезапно он тяжело вздохнул, наклонился вперед и оперся локтями о колени.

– Гас, прости. Я прямо как Ник. Задаю слишком много дурацких вопросов.

– Все в порядке. Дело не в твоих вопросах.

– Но воспоминания, должно быть, до сих пор причиняют тебе боль.

Гас поднял голову:

– Да, но не совсем в том смысле, который ты имеешь в виду.

Пока Фрейя размышляла над его словами, он поднялся и подошел к перилам. Какое-то время он смотрел на огни внизу, затем повернулся. Лицо его было мрачным.

– В действительности меня больше мучит чувство вины, чем что-либо другое.

– Чувство вины?

«Что он может иметь в виду?»

– Моник была готова покинуть Эритрею, – сказал Гас. – Но я убедил ее задержаться еще на полгода до тех пор, пока я не закончу проект дамбы.

«И именно в это время Моник подорвалась на мине», – подумала Фрейя. От сострадания к нему ее сердце болезненно сжалось.

– Гас, ты не должен себя винить. – Не дождавшись его ответа, она продолжила: – Думаю, я тебя понимаю. Когда с кем-нибудь, кого ты любишь, случается что-то плохое, легко убедить себя, что это твоя вина.

Нахмурившись, Гас встретился с ней взглядом:

– Не хочешь ли ты сказать, что считаешь себя виноватой в болезни Ника?

Она кивнула:

– Иногда я думаю, что, возможно, что-то не так сделала. Или не сделала то, что следовало. Иногда я корю себя за то, что не отвела его к доктору раньше...

Лицо Гаса неожиданно просветлело, глаза наполнились нежностью.

– Фрейя, судя по тому, что я о тебе слышал, ты замечательная мать. Даже можно сказать, идеальная.

Она, конечно, была далека от идеала, но, безусловно, ей было очень приятно услышать такие слова от Гаса.

– Думаю, я такая же, как большинство матерей. Я делаю все, что могу, для своего ребенка.

Пока Гас не задал ей вопрос, как, по ее мнению, все сложилось бы, если бы они растили Ника вместе, она посмотрела на часы и сказала:

– Больше не буду тебя задерживать. Завтра у тебя контрольное обследование, и ты должен быть в лучшей форме.

Очевидно. Гас был с ней полностью согласен, потому что сразу удалился. После его ухода Фрейя приготовила себе чай и выпила его, сидя в постели. Затем она выключила свет, но сон к ней долго не шел.

Как странно, теперь, когда подходящий донор для Ника был найден, с ее плеч свалился тяжелый груз. Ей следовало расслабиться и уснуть, а не ворочаться с боку на бок и не сомневаться в правильности решения, которое она приняла много лет назад.

До появления Гаса она была абсолютно уверена, что сделала лучше для них обоих, но сейчас...

Чем больше времени она проводила с этим заботливым, очаровательным и сексуальным мужчиной, тем чаще вспоминала, как любила его двенадцать лет назад. Во время той роковой поездки в университет она решила, что Гас сильно изменился. Но он совсем не изменился. Он был таким же добрым, внимательным и чутким, как раньше. И очень привлекательным...

Застонав, Фрейя зарылась лицом в подушку, но ей не удалось подавить воспоминания. О боже... Она помнила, как тепло и уютно ей было в объятиях Гаса. Ее губы словно до сих пор хранили вкус его поцелуев. Она помнила нежность его ласк, запах моря на его коже.

Нет, она больше не должна так себя мучить, иначе сойдет с ума. С этой мыслью Фрейя поднялась с кровати, приготовила себе еще одну чашку чая и взяла журнал.

Глава 8

Доктор Ли вошел в комнату ожидания с широкой улыбкой и поднятым вверх большим пальцем:

– У меня для вас отличные новости. Результаты обследования хорошие. Операция состоится завтра в девять утра.

У Фрейи засосало под ложечкой одновременно от радости и страха. С позволения доктора они с Гасом повели Ника в кинотеатр смотреть фантастический боевик со счастливым концом. После этого они отвели его обратно в больницу, где он должен был остаться на ночь, чтобы уже начать принимать иммуноподавляющие препараты.

Сидя на больничной койке в новенькой пижаме с изображениями космических кораблей, Ник улыбнулся Гасу:

– Завтра к этому времени внутри меня уже будет твоя почка.

– Для меня большая честь поделиться ею с тобой. – Голос Гаса дрожал от эмоций.

– И больше никакого глобального предупреждения.

Ник слова улыбнулся, но Фрейя увидела за этой напускной храбростью страх, и ей захотелось плакать.

– Завтра утром я сразу приеду к тебе, – сказала она сыну, когда они с Гасом собрались уходить.

– А Гаса с собой возьмешь?

– Да, дорогой, конечно. – Обнимая Ника, она едва сдержала слезы.

– Знаешь, я проверил всех медсестер, но не заметил среди них ни одного вампира, а ты? – спросил его Гас.

Ник захихикал и покачал головой.

– Но на всякий случай я принес тебе оружие против них. – Гас запустил руку в карман брюк и достал оттуда небольшую головку чеснока.

Где он его раздобыл?

– Теперь даже самые кровожадные вампиры будут держаться от тебя подальше, – заявил Гас. – Они ведь есть во всех больницах. Притворяются обычными людьми.

Ник рассмеялся:

– Спасибо за предупреждение. – Он обвел взглядом скудно обставленную палату. – Где мне это хранить? Под подушкой?

– Чеснок сильно пахнет, – осторожно заметила Фрейя, не желая портить их игру.

– Думаю, нам следует положить его сюда, – сказал Гас, выдвигая ящик тумбочки рядом с кроватью и кладя туда оружие против вампиров. – Ты сможешь досюда достать?

– Легко, – ответил Ник, продемонстрировав это. – Круто. А я-то думал, что мне делать, если здесь среди ночи появится вампир.

– Ночью здесь повсюду будут дежурить медсестры, – объяснила ему Фрейя.

– Да, мам, я знаю.

Ник подмигнул Гасу, и на мгновение Фрейя почувствовала себя лишней, но тут же подавила это чувство. Ее восхищало, что отец и сын так хорошо ладили друг с другом.

Она была очень рада присутствию рядом с ней Гаса, когда шла по длинному больничному коридору. Ей не хотелось покидать Ника, хотя он заверял ее, что уже не маленький и не испугается без мамочки. Все же они ушли, только когда он заснул.

– У тебя завтра тоже важный день, – сказала она Гасу, когда они спустились в вестибюль.

Он мягко улыбнулся ей:

– Но нам обоим нужно поесть. Я бы хотел пригласить тебя на ужин.

– О...

– Это означает «да» или «нет»? – В его глазах плясали огоньки веселья.

Рассмеявшись, Фрейя указала ему на свои джинсы и футболку.

– Да. Вот только мне кажется, что в таком виде меня никуда не пустят.

– Мы найдем какое-нибудь местечко, где не нужно соблюдать дресс-код.

Ей показалось, что она услышала в его голосе нотки разочарования. Она прекрасно понимала, почему он хотел насладиться этим вечером.

Неожиданно она вспомнила, что взяла с собой черные брюки и пару шелковых блузок, которые вполне могли сойти за вечерний наряд.

– Думаю, у меня есть кое-что более презентабельное из повседневных вещей.

– Замечательно. Тогда мы пойдем в хороший ресторан.

Фрейя надела черные брюки, шелковую кремовую блузку и босоножки. Чтобы согреться, она взяла черную шерстяную шаль. Волосы она собрала в узел, в уши вдела черные серьги-кольца.

– Ничего себе! – воскликнул Гас, когда увидел ее. – Если это повседневная одежда, напомни мне, чтобы я как-нибудь попросил тебя принарядиться.

Она вдруг осознала, что Гас никогда не видел ее в нарядной одежде, если не считать выпускного, который был так давно, что он, наверное, уже о нем забыл.

Сам он выглядел очень элегантно в бежевых брюках, белой рубашке и пиджаке.

– Наверное, мне следовало надеть галстук, – произнес он.

– Ты выглядишь... – Фрейя не могла сказать «сексуально». – Ты отлично выглядишь.

– Я зарезервировал столик в ресторане у реки. Внизу нас уже ждет такси. Я решил не садиться за руль сам, чтобы не тратить времени на поиски парковки.

Он положил руку ей сзади на талию, и его прикосновение обожгло ей кожу даже через ткань блузки.

– Пойдем.

В ресторан они прибыли в девятом часу. У Фрейи создалось впечатление, будто все места заняты, но метрдотель проводил их к свободному столику у окна с видом на реку.

– Как тебе удалось так поздно зарезервировать такой хороший столик? – спросила она Гаса, когда они остались одни.

Он самодовольно улыбнулся и, глядя ей в глаза, ответил:

– Когда нужно, я могу быть очень убедительным.

Чувствуя, что начинает краснеть, Фрейя взяла меню. К счастью, оно оказалось довольно простым, и она смогла за ним спрятаться. Последнее, чего ей хотелось, – это чтобы Гас Уайлдер прочитал ее мысли. Ей не нужно было напоминать, каким убедительным он мог быть.

Еда была превосходная. В качестве закуски Фрейя выбрала салат из кальмаров, а Гас – ассорти из морепродуктов. Как главное блюдо они оба заказали жареную рыбу под соусом из манго и авокадо, а также приготовленного на пару краба с соусом чили.

Фрейе давно уже не было так хорошо. Она сидела напротив Гаса и могла смотреть в его темные глаза, когда хотела. На какое-то время она почти перестала беспокоиться о Нике. Почти смогла поверить в то, что они с Гасом влюбленная пара.

Чтобы отвлечь ее от переживаний, он рассказывал ей о забавных случаях, произошедших с ним в Африке, о замечательных людях, с которыми он там познакомился. О старейшинах аборигенов, работающих вместе с ним над его последним проектом в Северной территории.

– Смысл этого проекта в том, чтобы при строительстве исходить главным образом из потребностей аборигенов, соблюдать их права, – пояснил он, видя ее искренний интерес. – Раньше им навязывали типовое жилье – многоквартирные дома-коробки. Мой проект разработан непосредственно при их участии. Люди сами решили, какое жилье им нужно и где оно должно быть построено. Надеюсь, нам удастся избежать проблемы культурных противоречий, которую совершали наши предшественники.

– Ты используешь ту же модель, что и в Эритрее? – спросила Фрейя.

– Да, и она хорошо работает. Аборигены сами принимают участие в строительстве, получают практические знания. Таким образом, молодежь приобретает различные специальности, которые всегда пользуются спросом на рынке труда. Кроме того, община становится собственником жилья и сама решает коммунальные вопросы.

Фрейя видела, как важен этот проект для Гаса.

– Полагаю, тебе не терпится вернуться и узнать, как продвигаются дела, – сказала она.

– Я не могу подвести людей, – уклончиво ответил он.

– Значит, ты собираешься туда вернуться сразу, как только окрепнешь?

– Да, таковы мои планы.

Гас прищурился, словно пытаясь прочитать ее мысли. Фрейя поспешно изобразила на лице улыбку, надеясь, что она получилась не слишком натянутой.

После ужина они гуляли по дорожке вдоль реки. Обстановка была такой романтической, что им следовало взяться за руки, но они не сделали этого. Все же они шли близко друг к другу, и всякий раз, когда рукав его пиджака задевал рукав ее блузки, нервные окончания в ее руке начинали звенеть от напряжения.

Прохладный бриз создавал легкую рябь на воде, заставляя отражающиеся в ней огни танцевать. Фрейя знала, что ей следует наслаждаться чудесным вечером, но, как только они вышли из ресторана, ее мысли сразу вернулись к Нику.

– Интересно, как он там, – пробормотала она.

– Не сомневаюсь, он сейчас крепко спит, – заверил ее Гас.

– Может, мне позвонить дежурной медсестре и узнать, все ли в порядке?

– У них есть номер твоего мобильного. Сестра обещала позвонить, если Ник проснется и расстроится, не увидев тебя рядом.

Фрейя знала, что Гас прав. Если бы что-то было не так, ей бы позвонили.

Она стала наблюдать за потоком машин, едущих по Виктория-Бридж. Вереницы их огней напоминали рождественские гирлянды.

– Нику понравилось твое оружие против вампиров, – сказала она. – Оно помогло ему отвлечься. – Фрейя остановилась и глубоко вдохнула.

Гас тоже остановился и улыбнулся ей:

– Ты помнишь, когда мы последний раз гуляли вдоль этой реки?

– Двенадцать лет назад. Ты пригласил меня на обед, а потом провожал пешком до станции. Мы проходили мимо этой реки.

Еще до той прогулки она приняла решение не рассказывать Гасу о ребенке.

Почему?

После сегодняшнего ужина и замечательной недели, за которую Гас стал для Ника настоящим отцом, было легко забыть, что она чувствовала в тот момент, когда решила навсегда расстаться с Гасом.

Она сделала глубокий вдох:

– Гас, пока мы не сели в такси, я хочу кое-что тебе сказать. Я знаю, ты сердишься на меня за то, что я не рассказала тебе о Нике раньше. Мне жаль. Очень жаль. Я... – У нее сдавило горло, и она сглотнула и попыталась снова: – Я хочу поблагодарить тебя за все хорошее, что ты для нас сделал.

Он ничего не ответил. Его лицо было в тени, поэтому она не могла видеть его реакцию.

А чего она ожидала? Что он ее простит?

Гас помогает Нику. Разве этого не достаточно?

– Я также хочу поблагодарить тебя за то, что ты согласился стать донором. – Ее голос дрожал. – Я не знала, как ты отреагируешь на мою новость через столько лет.

– Любой отец сделал бы то же самое. Я люблю Ника, Фрейя.

– Да, я знаю.

– Кроме того, у меня две абсолютно здоровые почки, но я вполне могу обойтись одной. Я привык помогать другим. Ник обязательно поправится, вот увидишь.

– Да.

Он говорил так, словно спасение Ника было очередным его проектом.

«Перестань, – приказала она себе. – Будь благодарна ему за то, что он делает. Ты не можешь надеяться на большее».

Теперь, когда он снова появился в ее жизни, она поняла, как много потеряла. Двенадцать лет назад она отвергла не только образ жизни Гаса, но и самого Гаса – единственного мужчину, который когда-либо мог сделать ее счастливой.

«Я слишком жадная. Его помощи Нику достаточно. Я не должна желать большего».

Как часто она себе это говорила? Когда до нее, наконец, дойдет?

Расположившись на заднем сиденье такси рядом с Фрейей, Гас наблюдал за тем, как тени скользят по ее лицу, чувствуя, как рушатся барьеры, которые он так старательно возводил вокруг своего сердца.

Он снова оказался под действием чар Фрейи Джоунс и больше не хотел этому сопротивляться. Но у него совсем не осталось времени. Эта ночь вряд ли подходила для того, чтобы ее соблазнить.

Когда такси остановилось у отеля, Фрейя быстро выбралась из него и, пока он расплачивался с шофером, достала свой мобильный.

– Я должна позвонить в больницу, Гас. У меня какое-то неприятное чувство. Я так боюсь, что что-нибудь пойдет не так.

Ее серьезный тон лишь подтвердил то, что он уже знал. Между ними не может быть романтических отношений. Черт побери, как он может думать о подобных вещах, когда Фрейя так переживает из-за Ника?

Между ее бровей залегла складка. Набирая номер больницы, она покусывала нижнюю губу.

– Алло? Это Фрейя Джоунс. Я просто хотела узнать, все ли в порядке.

Она выглядела такой красивой и ранимой. Гас был готов сделать все возможное, чтобы избавить ее от боли.

– Да, – ответила она, выслушав своего собеседника. – Да, это хорошая новость. – Неожиданно ее лицо озарила улыбка. – Спасибо. – Убрав телефон, она, не переставая улыбаться, обратилась к Гасу: – Ты был прав. Ник крепко спит. С ним все в порядке.

Затем она подошла к Гасу, и он под влиянием внутреннего порыва заключил ее в объятия.

Ее шелковистые волосы коснулись его щеки, ее мягкая грудь прижалась к его груди. Он чувствовал, как бьется ее сердце.

Последних двенадцати лет как будто не было.

В объятиях Гаса Фрейя испытывала настоящее блаженство. Он подарил ей уверенность и надежду. Она чувствовала себя защищенной. Ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно, но все же она нашла в себе силы отстраниться.

– Спасибо, – произнесла она спокойным, ровным тоном.

Его глаза блестели.

– Всегда к твоим услугам.

– Мне сегодня нужно было отвлечься, – сказала Фрейя, когда Гас открыл стеклянную дверь отеля. – Ужин прошел великолепно. Я так долго была напряжена. Завтра у нас всех будет такой... такой... – Она содрогнулась. – Я, наверное, сошла бы с ума, если бы провела сегодняшний вечер в одиночестве.

Гас положил руку ей на плечо, когда они пересекали вестибюль. Консьерж улыбнулся им. Должно быть, подумал, что они влюбленная пара. Фрейя не возражала. Сегодня ей самой хотелось в это верить.

Гас вызвал лифт, и двери сразу открылись. Как истинный джентльмен, он пропустил Фрейю вперед, но она бы предпочла, чтобы его рука оставалась на ее плече.

– Как ты? – спросила она его.

К ее удивлению, он неловко улыбнулся, словно на ее вопрос было трудно ответить.

– Нервничаешь перед завтрашним днем?

– О! – Он рассмеялся. – Да. У меня от страха аж поджилки трясутся.

Снова улыбнувшись, Гас взял ее за руку.

Фрейя знала, что он заигрывает с ней в шутку и ей не следует придавать этому значение.

Или все же следует?

Фрейя украдкой посмотрела на Гаса, и от того, что она прочитала в его глазах, внутри у нее разлилось приятное тепло. Когда лифт остановился на их этаже и двери открылись, она испугалась, что у нее подкосятся колени. К счастью, ей удалось дотащиться до своего номера.

– Спасибо за отличный вечер, Гас, – искренне сказала Фрейя. Ей хотелось пригласить его на чашку кофе, но он не был ни ее любовником, ни старым добрым другом, поэтому это выглядело бы неприлично.

Неожиданно Гас поднял руку и нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. От его прикосновения ее кожу начало покалывать.

– Ты ведь не собираешься всю ночь лежать без сна, переживая из-за того, что будет завтра?

– Я... Надеюсь, что нет.

– Возможно, тебе не следует проводить эту ночь одной, Фрейя.

При мысли о том, чтобы провести эту ночь с ним, ее охватило сильное волнение, но он, скорее всего, шутил. Или?...

Фрейя снова заглянула в его глаза. Они улыбались, но в них читалось серьезное намерение. О боже... Он не шутил.

Затем его пальцы скользнули вниз по ее шее, и она не смогла найти ни одной причины, по которой ей следовало отказать Гасу. В конце концов, она не смогла забыть этого мужчину за двенадцать лет.

Ее разум отказывался работать. Единственное, о чем она могла сейчас думать, – это о том, что сегодняшняя ночь их последний шанс побыть вдвоем.

От волнения у нее закружилась голова, и ей пришлось прислониться к двери.

– Я... я не думаю, что хочу быть одна, Гас.

Его глаза расширились, и внизу ее живота словно разгорелся огромный костер. Все же она не могла до конца поверить в происходящее. Ее пальцы так дрожали, что она не смогла вставить ключ в замок.

– Давай я попробую, – мягко произнес Гас и, взяв ключ, с первого раза попал им в замочную скважину.

Когда он открыл дверь, Фрейя шагнула в темноту, и ее ступни утонули в мягком ворсе ковра. Гас проследовал за ней, щелкнул выключателем, и комната наполнилась мягким приглушенным светом.

– Не хочешь выпить кофе или чего-нибудь покрепче? – спросила его Фрейя.

– Нет, спасибо. – Сняв пиджак, он бросил его на кресло, затем подошел к ней и, взяв у нее сумочку, аккуратно положил ее на стеклянный столик.

Гас наклонил голову. Ее сердце бешено заколотилось, и она закрыла глаза.

Их губы соединились. Наконец-то.

Его вкус и запах были такими же, какими их помнила Фрейя. Прильнув к нему всем телом, она упивалась его волнующей близостью. После стольких лет Гас так отчаянно ее целовал и обнимал, словно больше не собирался отпускать.

Фрейя думала, что будет испытывать неловкость, но ошиблась. Она чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгих странствий.

Они сами не заметили, как добрались до кровати и опустились на золотистое покрывало. Какое-то время они просто лежали рядом, глядя друг другу в глаза, как восемнадцатилетние подростки, впервые оставшиеся наедине в домике Поппи.

Гас убрал с ее лица прядь волос.

– У тебя глаза цвета моря. Их оттенок меняется в зависимости от твоего настроения.

– А твои глаза не меняются, – заметила она, глядя в их темные глубины. – Но мне все равно они нравятся. Их цвет всегда остается одинаковым, и это делает тебя очень...

– Предсказуемым?

– Я бы сказала, надежным.

Гас очаровательно ей улыбнулся, и Фрейя почувствовала себя, как никогда, счастливой.

– Какого цвета сейчас мои глаза? – спросила она.

– Серовато-зеленые. Как море в шторм.

– Наверное. – Она плотнее прижалась к нему, и ее захлестнула новая волна желания. – Я сейчас готова к небольшому шторму.

– Я тоже.

Некоторое время они неспешно покрывали поцелуями лица друг друга. Затем, почувствовав нетерпение, Фрейя слегка приподнялась и стала дрожащими пальцами расстегивать пуговицы на своей блузке. Гас последовал ее примеру и тоже начал раздеваться. Они стремительно избавлялись от одежды, а вместе с ней от своих обид, запретов и предрассудков.

Когда Фрейя снова опустилась на кровать, ее кожа горела. Гас был так прекрасен, и она жаждала его прикосновений. Наконец он склонился над ней и начал ласкать губами ее шею и грудь.

Вдруг она почувствовала жжение в глазах. Ей не хотелось плакать в такой момент, но ее радость омрачало осознание того, как много она потеряла, расставшись с Гасом.

– Фрейя, – еле слышно произнес он, но она услышала в его голосе нотки отчаяния. – Как я только мог тебя отпустить?

Это было слишком. Ее сердце наполнилось до краев, и она зарылась лицом в его плечо, чтобы Гас не увидел ее слез. Но очевидно, он их почувствовал. Немного отстранившись, он начал целовать ее мокрые веки, щеки, дрожащие губы. Затем она почувствовала соль своих слез на его губах, и их поцелуи приняли более страстный характер.

Гас выключил свет и, притянув Фрейю к себе, уткнулся носом в ямку над ее ключицей и вдохнул аромат ее кожи. Он ошибался или от нее действительно пахло цветами франгипани?

– Гас? – сонно протянула она.

– М-м-м?

– О чем ты думаешь?

– О страсти, – ответил он.

– О нашей?

Улыбнувшись в темноте, он поцеловал ее в шею.

– Мне кажется, с этим у нас проблем нет.

– Мне почему-то кажется, что ты прав.

Перевернувшись на спину, она взяла его руку и начала поочередно целовать пальцы. Эта простая ласка согрела его сердце, и он почувствовал необходимость сказать Фрейе правду, не дававшую ему покоя весь вечер.

– Знаешь, у нас с Моник все было совсем не так.

Губы Фрейи застыли на его руке.

Он немного помедлил, затем, набравшись смелости, продолжил:

– Дело в том, что наш брак нельзя было назвать счастливым. – Ему было тяжело в этом признаваться, но он хотел, чтобы Фрейя все знала. – Думаю, нас обоих подтолкнули к нему обстоятельства.

– Правда? – Она приподнялась на локте. – Почему?

– О... нам обоим в то время это показалось хорошей идеей. Молодые мужчина и женщина, живущие в чужой стране, имеющие одинаковые цели и... э-э... здоровые потребности.

– Вы не были влюблены?

– Нет. Мы нравились друг другу, но это нельзя было назвать любовью.

– В таком случае зачем вам было вступать в брак? Почему вы не могли просто жить вместе?

Гас снова улыбнулся. Фрейя была дочерью своей матери.

– Возможно, это прозвучит нелепо, но мы с Моник должны были подавать всем хороший пример. Мы, как представители неправительственных организаций, имели большую социальную ответственность и пользовались уважением. Нам нужно было поддерживать свой имидж, поэтому мы и решили пожениться.

Хотя в комнате было темно, Гас закрыл глаза, словно это могло помочь ему сделать признание.

– Наш брак был ошибкой. – Он поморщился, не желая произносить вслух дальнейшие слова, но назад дороги не было. – Именно поэтому Моник и хотела покинуть Эритрею.

– То есть она хотела тебя бросить?

– Она сказала, что нам нужно какое-то время пожить отдельно. – Он тяжело вздохнул. – Но тут в дело вмешалась моя дурацкая гордость. Я никогда не любил проигрывать.

– Твои родители, наверное, очень расстроились бы, если бы вы разошлись.

– Расстроились – это мягко сказано, – произнес он сдавленным голосом. – Я руководил строительством дамбы и уговорил Моник задержаться еще на полгода, пока не истечет срок моего контракта.

– Но она погибла.

– Да, – еле слышно вымолвил он.

– Какое тяжелое испытание для тебя!

Гас услышал дрожь в ее голосе и мысленно отругал себя. Зачем он вообще начал этот разговор? Зачем стал делиться с ней своими переживаниями и расстроил ее, когда должен был ее утешить? Утром им обоим рано вставать, но они вряд ли смогут уснуть.

Фрейя села в постели.

– Перевернись на живот, Гас.

– На живот?

– Да. Ты расстроен. Твои плечи напряжены. Я хочу сделать тебе массаж.

– Но это я должен помочь тебе расслабиться.

– Поверь, ты мне очень помог. – Она легонько тряхнула его за плечо. – А теперь сделай, как я сказала.

Улыбнувшись, он послушно перевернулся на живот.

– Не помню, когда мне последний раз делали массаж.

– Именно поэтому он тебе и нужен.

Ее руки начали разминать мышцы его плеч и спины, и они постепенно стали расслабляться. Он и сам не заметил, как погрузился в сон.

Утро наступило слишком быстро.

Услышав пиканье будильника в своем мобильном телефоне, Фрейя протянула руку, чтобы его выключить. Затем она открыла глаза и увидела, что в окно проникают первые лучи рассвета. Впервые за последние несколько месяцев она так хорошо спала.

Затем она все вспомнила. Ник. Трансплантация. Гас. Они должны ехать в больницу.

Ее охватил леденящий ужас.

– Доброе утро, соня.

Через открытую дверь ванной она увидела Гаса, стоящего у раковины в черных трусах-шортах. Одна его щека была гладко выбрита, другая покрыта белой пеной.

При виде его непринужденной улыбки ее тревоги немного отступили. Она вспомнила, что должна быть смелой и уверенной в себе.

Даже несмотря на свои страхи, она не могла не отметить, как ей было приятно, проснувшись, увидеть его. Не могла не восхититься его широкими плечами и четко обозначенными мышцами живота. Его загорелая кожа слегка поблескивала, и каждая клеточка в теле Фрейи зазвенела, когда она подумала о прошлой ночи. Их с Гасом близость была незабываемой.

М-м-м... Неудивительно, что после нее она так хорошо спала.

Но сегодня его красивое сильное тело потеряет свое совершенство. Ради спасения их сына.

Ее захлестнули эмоции, и она, накинув халат, подбежала к Гасу и крепко его обняла. Он мягко рассмеялся. Его руки сомкнулись вокруг нее, и на мгновение она почувствовала себя счастливой.

Затем ее ладонь скользнула вниз по его боку и задержалась на том месте, куда через несколько часов вонзится скальпель хирурга.

Ее сердце болезненно сжалось.

Она любит Гаса. Убежать от этой правды невозможно. Она всегда его любила и рядом с ним чувствовала себя сильной и защищенной.

Загнав свой страх поглубже, Фрейя смело улыбнулась ему и, не обращая внимания на пену для бритья, поцеловала его.

Глава 9

Уверенность покинула Фрейю, когда они с Гасом подошли к больничной регистрационной стойке.

– Я сам заполню все бланки, – мягко сказал ей Гас. – Ступай лучше к Нику. Ты ему сейчас больше нужна.

– Я попробую заглянуть к тебе до того, как тебя увезут в операционную.

– Останься с Ником, Фрейя. Со мной все будет в порядке.

Внутри ее все разрывалось на части. Она очень хотела увидеть Ника, но ей было так трудно оставить сейчас Гаса.

– Если я не вернусь до того, как тебя увезут... – Фрейя помедлила, чтобы сдержать непрошеные слезы. Она хотела сказать Гасу, что любит его, но они сейчас были не одни. К тому же он мог подумать, что она сделала поспешные выводы после одной-единственной ночи страсти.

– Удачи тебе, Гас. Ни пуха ни пера, – сказала она ему.

Тихо застонав, он крепко ее обнял.

– Спасибо, – прошептала она, уткнувшись лицом в его рубашку. – Еще одно твое объятие поможет мне все это пережить.

– Мне тоже. – Гас поцеловал Фрейю в щеку и, отпустив ее, подмигнул ей. – Ступай к Нику. Передай ему привет от меня. И не забудь позавтракать. То, что мы с Ником сегодня должны голодать, не означает, что ты тоже должна.

Позавтракать? Да у нее кусок в горло не полезет до тех пор, пока она не убедится, что с ними обоими все в порядке.

Как только Фрейя оставила Гаса, ее прежние страхи и сомнения вернулись. Что, если что-нибудь пойдет не так? Сможет ли она это вынести?

У палаты Ника она остановилась и глубоко вдохнула. Нельзя, чтобы ее волнение передалось сыну. Растянув губы в улыбке, Фрейя открыла дверь и вошла в палату.

– Привет, мам! – Лицо Ника сияло. – Посмотри, кто здесь.

Ее улыбка улетучилась, когда она увидела пожилую пару, стоящую рядом с кроватью Ника. На мужчине был серый костюм, на женщине – темно-синий, белая блузка и украшения из жемчуга. Они оба поседели, но Фрейя сразу их узнала.

Родители Гаса.

Сердце Фрейи застучало с бешеной скоростью, и она прижала ладонь к груди. Разумеется, она понимала, что однажды ей придется встретиться лицом к лицу с Биллом и Дейдре, но она не ожидала увидеть их сегодня утром.

– Мои бабушка с дедушкой приехали меня навестить, – гордо сообщил ей Ник. – Они родители Гаса и прилетели сюда из Западной Австралии.

Вымученно улыбнувшись, Фрейя протянула им руку и сказала:

– Мистер и миссис Уайлдер, рада снова вас видеть.

Родители Гаса кивнули.

– Взаимно, Фрейя, – холодно вежливо сказал Билл.

Дейдре сурово посмотрела на нее темно-карими, как у Гаса, глазами.

– Здравствуй, Фрейя, – произнесла она без ответной улыбки.

По крайней мере, они обменялись с ней рукопожатием.

– Как замечательно, что вам удалось так быстро сюда добраться! – Фрейя старалась говорить мягким дружелюбным тоном. – Должно быть, вы всю ночь провели в самолете.

Рот Дейдре Уайлдер искривился, и она разгладила несуществующую складку на своем элегантном пиджаке.

– На самом деле мы прибыли сюда ночью. Мы звонили Ангусу в его номер в отеле, но он не брал трубку.

Фрейя уловила в ее тоне обвинение.

– С Гасом все в порядке? – спросил его отец.

– О да. – Фрейя сглотнула. – Сейчас он заполняет документы в регистратуре.

Она надеялась, что не выглядит виноватой. Несомненно, Уайлдеры считали ее распутницей, которая соблазнила их сына и украла у них внука. Похоже, они догадывались, что Гас провел прошлую ночь в ее постели.

Чтобы нарушить неловкое молчание, Фрейя добавила:

– Вы даже не представляете, как мы с Ником благодарны Гасу. Если бы не он...

Чувствуя, что к глазам подступают слезы, она остановилась. Разумеется, она понимала, что родители Гаса переживают сейчас не меньше ее.

Сделав глубокий вдох, она наклонилась, чтобы поцеловать Ника и погладить его по голове.

– Как ты себя чувствуешь, дорогой?

– Голоден как волк. Доктор не разрешил мне позавтракать.

Фрейя улыбнулась:

– Гас тоже сегодня не может ничего есть.

– Ник так похож на Ангуса, – произнесла Дейдре сдавленным голосом.

– Поппи говорит, что у меня ее глаза, – сказал мальчик.

– Да, глаза у тебя серые. – Миссис Уайлдер нежно улыбнулась ему, затем обратилась к Фрейе, и ее черты снова посуровели. – Твоя мать здесь, Фрейя?

Это прозвучало так, будто она сомневалась в том, что Поппи Джоунс любит своего внука.

– Она уже в дороге, – ответила Фрейя, глядя на Ника. – Ты ее увидишь, когда придешь в себя.

По правде говоря, она была удивлена тем, что ее мать не поехала в Брисбен вместе с ними.

– Вам втроем нужно побыть вместе, – заявила Поппи. – Я пока присмотрю за Урчином, а потом его заберет Джейми. Утром в день операции я сяду на поезд. Когда Ник очнется, я буду рядом.

Очевидно, ее мать, которая двенадцать лет назад убедила Фрейю, что ей не нужен мужчина и они смогут одни вырастить ее ребенка, поняла свою ошибку и хотела ее исправить.

Какими бы ни были мотивы ее матери, Фрейя была благодарна ей за то, что она позволила им с Гасом немного побыть наедине. Она даже мечтать не могла о том, что за такое короткое время они с Гасом так сблизятся.

За дверью послышался звук шагов. Мгновение спустя в палату вошла медсестра:

– Доброе утро, Ник. Я пришла, чтобы вымыть тебя специальным мылом и одеть в этот наряд. – Она с улыбкой продемонстрировала ему зеленое больничное одеяние, похожее на просторное платье. – Ну как тебе последняя мода?

Ник подозрительно посмотрел на него:

– Моему отцу тоже такое дадут?

Медсестра кивнула:

– Возможно, он сейчас как раз его надевает. И без вопросов.

Дейдре напряглась и обратилась к мужу:

– Если мы хотим повидать Ангуса перед операцией, нам нужно поспешить.

Они поцеловали Ника, пожелали ему удачи и быстро удалились.

Когда медсестра начала расстегивать Нику пижаму, он довольно улыбнулся Фрейе:

– Теперь у меня есть папа, две бабушки и два дедушки. Прямо как у Джейми Гэллоуэя.

При виде его блестящих глаз у нее сдавило горло. У Джейми, лучшего друга Ника, была большая дружная семья. Его бабушки и дедушки как с отцовской, так и с материнской стороны жили неподалеку от Шугар-Бей. Обе семьи имели собственные фермы, где выращивали сахарный тростник. По праздникам они собирались вместе, и Ник считал, что Джейми крупно повезло.

Фрейя не представляла себе Джоунсов и Уайлдеров сидящими вместе за праздничным столом, но она не могла сейчас сказать об этом Нику.

– На самом деле мне повезло даже больше, чем Джейми, – сказал он. – Его отец не отдал ему свою почку.

Боже упаси! Слова сына привели Фрейю в ужас, но она заставила себя ему улыбнуться.

Как только медсестра вымыла и переодела Ника, в палату вошел молодой анестезиолог, чтобы вставить ему в руку трубку для внутривенного вливания.

– По ней во время операции будет идти лекарство, – объяснил мальчику доктор.

Увидев иглу, Ник побледнел:

– У моего отца тоже будет такая штука?

– Я только что ему ее вставил.

Это успокоило Ника, и он не стал задавать дальнейших вопросов. Фрейе хотелось побежать к Гасу и сказать ему, что Ник держится молодцом, но она не могла оставить сына одного. К тому же с Гасом сейчас были его родители.

Пока Гаса оперировали, Фрейя сидела в палате Ника и пыталась читать журнал. Ей так и не удалось сконцентрироваться на фотографиях знаменитостей, отдыхающих на Лазурном Берегу Франции. Ник играл в гейм-бой. Хотя он энергично нажимал на кнопки, его лицо не выражало удовольствия, которое он обычно получал от битвы с виртуальными пришельцами.

Когда через некоторое время к ним заглянула медсестра и сообщила, что операция Гаса прошла хорошо, Фрейя испытала огромное облегчение. Но тут же появились два медбрата с каталкой, и у нее засосало под ложечкой.

Настал момент, которого Фрейя боялась больше всего, но она понимала, что должна быть смелой ради Ника. Она сказала себе, что в операционной ее сына ждет бесценный подарок от Гаса, получив который он снова будет здоров и проживет долгую счастливую жизнь.

Но когда Ника положили на каталку, он показался ей маленьким и беззащитным, и на ее глаза навернулись слезы. Держась из последних сил, она склонилась над ним, поцеловала его и прошептала:

– Ну все, пока, дорогой. Мы с Поппи будем рядом, когда ты проснешься.

Ник слабо улыбнулся, но, когда его вывезли из палаты, его лицо побледнело.

Оставшись одна, Фрейя, не в состоянии сидеть на месте, стала ходить по коридорам. Проходя мимо фонтана, она поняла, что за все утро у нее не было во рту ни капли жидкости. Тогда она подошла к одному из кулеров и налила себе стакан воды. Выпив половину, она сказала себе, что Ник и Гас в хороших руках и с ними все будет в порядке, но страх не покидал ее.

Разговор с Поппи подействовал бы на нее успокаивающе, но она не смогла до нее дозвониться. Ее мать ненавидела современную технику и редко включала свой мобильный. Отправив ей текстовое сообщение, Фрейя продолжила измерять шагами коридоры. Чтобы отвлечься, она начала думать о будущем. Представила себе, как Ник окончит сначала школу, затем университет, найдет себе хорошую работу, женится, заведет детей. Она позволит ему самому принимать решения. Конечно, она будет ему помогать, но постарается не вмешиваться в его дела.

А вот будущее Гаса она почему-то не смогла себе вообразить. Всякий раз, когда она пыталась это сделать, ее мозг словно замирал. Могла ли она на что-то надеяться или ей следовало оставить эти глупости?

Она жалела, что не поговорила с ним о будущем прошлой ночью, когда у нее была такая возможность. Но той ночью она впервые за долгие годы почувствовала себя по-настоящему счастливой, и ей не хотелось возвращаться с небес на землю.

Ей лишь было известно, что Гас собирается вернуться в Северную территорию сразу, как только окрепнет.

Строительные работы на его объекте сейчас идут полным ходом, так что он не скоро освободится. К тому же его родители будут всячески настраивать его против нее.

Фрейя неохотно переключила свои мысли на Дейдре и Билла, которые, несомненно, спокойно сидят в комнате ожидания и вместе с родственниками других больных ждут новостей.

«Какого черта я их избегаю и слоняюсь по коридорам?»

Негодуя на себя, Фрейя быстро пошла назад. Она два раза сворачивала не туда, но в конце концов нашла комнату ожидания.

Родителей Гаса там не оказалось.

Глава 10

Когда Фрейя вошла в комнату ожидания, группа людей, сидящих в углу, повернулась.

– Простите за беспокойство, – сказала она. – Вы, случайно, не видели здесь пожилую пару?

– Их сына недавно закончили оперировать, – сообщила ей молодая женщина. – Они пошли к нему в палату.

– О... – От волнения у нее застучало в висках. – Спасибо.

На дрожащих ногах она добрела до стойки дежурной медсестры и спросила, в какой палате находится Гас.

Поплутав еще немного по больничным коридорам, Фрейя наконец нашла дверь с нужным номером. Открыв ее, она увидела Гаса, неподвижно лежащего на кровати. К нему была прикреплена масса трубочек. Рядом с ним сидели его родители. Увидев ее, Дейдре Уайлдер быстро поднялась и, прижав палец к губам, подошла к ней.

– Ангусу сейчас нужен покой, – прошептала она.

– Как он? – спросила Фрейя.

– Операцию он перенес хорошо, но пока не отошел от наркоза. Медсестра предупредила нас, что в ближайшее время ему понадобится сильное обезболивающее и он от него будет сонным.

– Бедный Гас.

– Точно, – отрезала Дейдре.

Вдруг Фрейя заметила, что глаза Гаса приоткрылись.

– Я могу войти? Всего на минуточку? – спросила она.

– Думаю, сейчас Ангусу никто не сможет помочь лучше нас с его отцом.

– Я просто хотела...

– Когда ему станет лучше, он сможет принимать посетителей. – Мать Гаса холодно посмотрела на нее. – На короткое время.

Смысл ее слов был очевиден. Мы семья Гаса, а ты ему чужая. От тебя сплошь одни неприятности.

– Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания, – сказала Фрейя, хотя сомневалась, что ее просьба будет выполнена.

Она отправилась назад, боясь, что не выдержит и взорвется от напряжения. К счастью, в комнате ожидания была Поппи в ее привычной яркой одежде. Оказавшись в ее объятиях, Фрейя почувствовала радость и прилив сил.

Теперь ожидание уже не было столь томительным. Поппи привезла с собой термос с чаем и песочное печенье, приготовленное матерью одного из школьных друзей Ника. Она говорила о замечательной погоде в Шугар-Бей, о бесконечных звонках с пожеланиями Нику скорейшего выздоровления, о том, как скучает по нему Урчин.

За разговором им удалось скоротать оставшиеся часы. Наконец в дверях появился доктор Ли. Фрейя вскочила на ноги:

– Как он?

– Операция прошла успешно, – ответил доктор. – Почка работает. – Он улыбнулся. – Ник уже помочился на столе.

– Огромное спасибо вам, доктор! – Фрейя порывисто обняла его. – А как насчет Гаса? Он уже знает хорошие новости?

Доктор Ли покачал головой:

– Пока нет.

– В таком случае прошу меня извинить. Я должна ему сказать.

С этими словами она выбежала в коридор.

Гас проснулся от боли. Он не ожидал, что она будет настолько сильной. Открыв глаза, он увидел свою мать, сидящую рядом с его кроватью.

– Как Ник? – первым делом спросил он.

– Мы пока еще ничего не знаем, дорогой.

Гас снова закрыл глаза и призвал на помощь все свое самообладание, чтобы не застонать от боли. Из-за лекарств ему все время хотелось спать. Когда он проснулся в очередной раз, ему показалось, что он слышит голос Фрейи. Его мать стояла у двери, затем вернулась к его постели.

– Это была Фрейя? – спросил он.

– Да, дорогой. Она пришла сообщить, что операция Ника прошла успешно. Он пока в детской реанимации, но у него все хорошо.

– О... это замечательная новость. – Гас попытался улыбнуться. – Я так рад. Но почему Фрейя не зашла сюда?

– Тебе нужен покой, сынок.

– Это означает, что ты ее не пустила? – Гас попытался приподняться, но острая боль в левом боку помешала ему.

– Ты еще не готов к приему посетителей, – ответила его мать.

Гас хотел ей возразить, но на него нахлынула волна усталости, и ему не хватило сил.

– Дейдре Уалдер всегда была настоящей мегерой, – сказала Поппи Фрейе.

– А я всегда считала, что она похожа на ротвейлера.

Мать и дочь обменялись печальными улыбками, сидя за столиком в итальянском ресторане. Ника переведут в палату только утром, и они не видели смысла оставаться на ночь в больнице. Он пришел в себя после операции, и им разрешили немного с ним побыть. Затем он под действием обезболивающего снова погрузился в сон. Доктор убедил их, что он крепко проспит всю ночь.

Они заказали себе пасту с сыром горгонзола, которая, по мнению Поппи, была отличным средством для поднятия настроения.

Фрейя ела впервые за целый день. В больнице она выпила только чаю, а к печенью не притронулась. Немного поев, она почувствовала, что действительно расслабляется. Возможно, именно поэтому ей захотелось пожаловаться Поппи на мать Гаса.

– Она не подпустит меня к нему. Она охраняет вход в его палату, как бдительный страж.

Поппи небрежно махнула рукой, и ее серебряные браслеты зазвенели.

– Когда Гас немного окрепнет, она больше не сможет мешать вам видеться.

– Я бы не была в этом так уверена.

– Тебе следует быть оптимисткой.

Фрейя вздохнула. То, чего она так боялась, уже осталось позади. Конечно, существовала угроза отторжения организмом Ника новой почки, но пока все показатели были отличными. Почему она не радуется? Через пару недель Гас и Ник смогут вернуться к нормальной жизни.

В этом-то вся и проблема, не так ли? Гас уедет, и ей будет его не хватать. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что не смогла сегодня его увидеть. Сказать ему лично, что с Ником все в порядке, и еще раз поблагодарить. Убедиться, что он нуждается в ней.

– Не переживай, дочка, все будет хорошо.

– Думаю, я просто очень устала. – Фрейя накрыла руку матери своей и легонько сжала. – Как ты любишь говорить, утро вечера мудренее. Мне нужно хорошенько выспаться. Завтра я буду как новенькая.

Следующим утром Гас улучил момент, когда остался один в палате, и поднялся с постели. Ему не терпелось повидать Ника. Боль в левом боку была достаточно сильной, но черта с два он сядет в инвалидное кресло, за которым отправилась его мать.

Когда он вошел в палату Ника, там была Поппи.

– Ник, ты только посмотри, кто к нам пришел! Гас, как хорошо, что ты уже можешь вставать, – сказала она, помогая ему усесться на стул рядом с кроватью Ника. – Молодые люди, я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поболтать.

Ослепительно улыбнувшись обоим, Поппи взяла свою сумку и удалилась.

Гас заметил, что у его сына здоровый цвет лица и ясные глаза.

– Ник, ты отлично выглядишь.

– Это потому, что я отлично себя чувствую. Доктор Ли сказал, что моя новая почка работает лучше, чем две его. – Немного помедлив, он мягко добавил: – Спасибо, папа. Благодаря тебе я снова буду здоров.

Гас, к ужасу своему, обнаружил, что глаза его начинает покалывать. Черт побери, он так любил этого мальчика и так боялся, что трансплантация могла оказаться неудачной.

Он заставил себя улыбнуться.

– Это самая хорошая новость, которую я когда-либо слышал.

Глаза мальчика засияли.

– Доктор сказал мне, что скоро я смогу вставать.

– Здорово.

Внезапно Ник посерьезнел:

– Но есть одна плохая новость.

– Какая? – встревожился Гас.

– Я больше не смогу играть в регби.

Проблема оказалась столь несущественной, что он едва не рассмеялся от облегчения. Но он помнил, как в возрасте Ника мечтал играть за «Австралийских кенгуру», поэтому потрепал сына по плечу в знак утешения.

– Это действительно плохая новость, но у нее есть и обратная сторона.

Ник нахмурился:

– Какая?

– У тебя теперь будет больше времени на плавание, серфинг, общение с девочками.

При упоминании о девочках Ник захихикал.

– Кстати, о девочках, – как бы невзначай произнес Гас, – где твоя мама?

– Пошла сделать несколько звонков. Это касается галереи. – Мальчик бросил на него испытующий взгляд.

– Чего ты так на меня смотришь?

– Я думаю, что тебе до сих пор нравится мама.

Гас почувствовал, как у него горят уши.

– Конечно, нравится.

– Это значит... – Ник неловко уставился на свои пальцы, теребящие угол простыни. – Это значит, что ты хочешь на ней жениться?

Гаса словно обухом по голове ударили. Последнее, чего он ожидал, – это что его сын будет думать о таких вещах, едва придя в себя после операции. Все же ему удалось рассмеяться и скрыть свое волнение.

– Ты слишком торопишься, сынок.

Гас потер подбородок. Ему самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Он все время думал о Фрейе. Ночь, которую он провел с ней, была удивительной, но одной ночи ему недостаточно.

Им обоим нужно время, чтобы понять, куда их может завести эта заново вспыхнувшая страсть. Он не хотел тешить сына ложными надеждами. Нику нужно выздороветь, вернуться домой, наверстать пропущенное в школе, выбрать для себя новый вид спорта.

Похоже, его сын хотел получить развернутый ответ. Ник продолжал сверлить его взглядом, который напоминал ему одновременно о Шерлоке Холмсе и Зигмунде Фрейде.

– С тех пор как мы с твоей мамой встретились в Дарвине, все наши разговоры были только о тебе и твоем здоровье. Все свободное время я проводил с тобой, чтобы лучше тебя узнать. У меня не было времени думать о таких вещах, как любовь и брак.

– Но сейчас оно у тебя появилось, не так ли?

– Нет, Ник. Мне нужно как можно скорее вернуться в Северную территорию. Я строю дома для общины коренных жителей. Они на меня надеются, и я не могу их подвести.

Лицо Ника погрустнело, и Гас поспешно добавил:

– Но я буду поддерживать связь с тобой и... твоей мамой.

Мальчик медленно кивнул, словно обдумывая это.

– Ты все еще сердишься на маму за то, что она не рассказала тебе обо мне? – неожиданно спросил он.

Гас вздохнул и ответил после небольшой паузы:

– Нет, больше не сержусь. Я перестал сразу, как только познакомился с тобой.

Ник робко улыбнулся.

– Но тебе не следует переживать из-за таких вещей, сынок. – Гас взъерошил ему волосы.

– Я почти и не переживаю.

– Хорошо.

– Просто мне кажется, что я понял, почему вы расстались с мамой и она не сказала тебе обо мне.

– Ты не шутишь? – Чем больше Гас узнавал своего сына, тем больше тот его удивлял. – Может, поделишься со мной своими мыслями?

– В общем, у меня кое-что случилось в школе. – Ник опустил взор. – Все знали, что я ложусь в больницу и мне будут делать операцию. В последний день эта девочка из моего класса... – Он снова посмотрел на Гаса. – Она скромная и серьезная.

– Обычно такие девочки самые лучшие, – сказал Гас, едва сдержав улыбку.

– В общем, когда я шел домой после уроков, она догнала меня и пожелала мне удачи.

– Похоже, она правда хорошая.

– Да. – Рот мальчика искривился. – Но я повел себя странно. Сделал вид, будто не слышу ее. Мне хотелось сказать ей в ответ что-нибудь, но я словно язык проглотил и пошел дальше с опущенной головой.

– А теперь жалеешь об этом?

Его сын кивнул.

– Не беспокойся. Ты обязательно скажешь ей что-нибудь приятное, когда вернешься, – утешил его Гас.

– Если мне хватит смелости.

– Ты смелый мальчик. Даже не сомневайся в этом. – Гас улыбнулся. – Значит, думаешь, что в юности я совершил ошибку и не сказал нужных слов твоей маме?

– Возможно.

Устами младенца глаголет истина.Вздохнув, Гас вспомнил тот день, когда провожал ее до станции. Вспомнил, какое потрясение испытал, когда увидел в окне отъезжающего поезда ее заплаканное лицо.

Если бы он только знал причину ее слез.

Возможно, его жизнь сложилась бы по-другому.

Возможно, он не окончил бы университет. Не поехал бы в Африку, не женился бы на Моник, не принял бы участие в многочисленных интересных проектах, не помог бы сотням людей...

Жизнь Фрейи тоже была бы совсем другой. Она столько лет в одиночку боролась с трудностями.

О господи...Его вдруг поразила догадка, и он посмотрел на ее молчание с новой, совсем неожиданной стороны.

Сам того не сознавая, он отнял у Фрейи будущее, о котором она мечтала. Не сказав ему о беременности, она подарила ему его будущее.

Гас печально улыбнулся Нику:

– Наверное, ты прав. Наверное, это у нас наследственное.

Ник улыбнулся ему, затем его внимание привлек кто-то у двери.

– Привет, мам.

Гас повернулся и поморщился, когда его левый бок пронзила боль. Судя по выражению лица Фрейи, она слышала часть их разговора. Она вошла в палату с неловкой улыбкой. На ней были джинсы и мягкий серый кардиган – весьма скучный наряд, но Фрейя выглядела в нем сексуально.

– Рада, что вы оба так быстро пошли на поправку.

Она села на край кровати Ника. На ее щеках играл румянец.

– В другом конце коридора я наткнулась на твою маму и Поппи, – обратилась она к Гасу. – Они спорят из-за инвалидной коляски.

Гас застонал:

– Ох уж эти мне мамаши! Моя намерена усадить меня в эту штуковину и катать как маленького ребенка. – Он состроил гримасу, и Ник рассмеялся. – Ты не могла бы отвести меня обратно в палату? – обратился он к Фрейе. – С тобой я буду в безопасности. Не думаю, что моя мать подерется с тобой, чтобы усадить меня в эту дурацкую коляску.

Несколько секунд она растерянно смотрела на него, затем ответила:

– Конечно. Я с радостью тебе помогу.

Помогая Гасу подняться со стула, Фрейя чувствовала, как горят ее щеки. Он был немного бледным и двигался неуклюже, на нем была полосатая пижама и халат, но все это не умаляло его привлекательности и не ослабляло его воздействия на нее. Ведя его под руку, она наслаждалась теплом его тела, ароматом его одеколона. После того как она подслушала часть их с Ником разговора, ее ни на секунду не покидало волнение. Утром она проснулась абсолютно спокойная, а сейчас каждая нервная клеточка в ее теле звенела от напряжения.

В коридоре они встретили Поппи. Она была одна.

– Тебе повезло, Гас. Медсестре в конце концов удалось убедить твою мать, что здоровым пациентам вроде тебя нужно как можно скорее возвращаться к активной жизни, и она повезла коляску обратно.

– Благослови Господь эту добрую душу, – сказал Гас.

Поппи рассмеялась:

– Это я ее позвала, когда начала понимать, что самой мне с ней не справиться.

Она довольно улыбнулась Фрейе, но та оставила это без внимания. Ее мать не меньше Ника хотела, чтобы они с Гасом были вместе. Фрейя сейчас находилась в полной растерянности. Она наслаждалась каждой минутой, проведенной с Гасом, и в то же время боялась своих чувств. Сейчас, когда операция была уже позади, она не знала, как ей следует с ним держаться. Не была уверена, может ли на что-то рассчитывать после одной-единственной ночи страсти. Боялась разрешить себе надеяться, потому что это могло обернуться горьким разочарованием.

Впрочем, сейчас Гас не представляет для нее особой опасности. Он едва передвигается, и ему явно не до романтических отношений.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказала Фрейя, когда они вошли в его палату и она помогла ему сесть на кровать.

– Я в порядке. – Гас взял ее за руку. – Пожалуйста, не уходи. Мне нужно с тобой поговорить. – Он похлопал по матрацу. – Садись.

Она подчинилась, хотя и понимала, что ему нужно отдохнуть. Им представилась редкая возможность побыть друг с другом наедине, и ее нельзя упускать. Ее сердце учащенно билось. Она не знала, о чем он собирается с ней говорить.

Его пальцы нежно коснулись тыльной стороны ее кисти.

– Знаешь, я буду по тебе скучать.

Эти слова доставили Фрейе удовольствие, и в то же время ей было грустно из-за того, что он уже начал думать о своем отъезде.

– Ты ведь останешься здесь еще на какое-то время, правда?

– Вообще-то я собираюсь вернуться к работе уже на следующей неделе.

– Так скоро?

– Доктора тоже это не одобряют, родители настаивают на том, чтобы я провел неделю с ними на Золотом берегу. Но я уверен, что через несколько дней буду в порядке. Я должен вернуться.

Фрейя кивнула и попыталась улыбнуться.

– Понимаешь, эти люди мне доверяют. Политики подвели их в прошлом, но я намерен сдержать свое слово. Мы не можем себе позволить тянуть время. Нам нужно завершить все работы до начала сезона дождей.

Разумеется, он прав. Фрейя с самого начала знала, что отрывает его от важной работы. Он уже много ей дал, и она не имела права испытывать разочарование.

– Нам с Ником придется задержаться в Брисбене на несколько недель, – сказала она. – Он должен будет каждый день сдавать кровь на анализ, пока существует угроза отторжения.

– Он не посмеет отторгнуть мою почку.

– Я очень на это надеюсь.

Гас улыбнулся и нежно провел пальцами по ее щеке:

– Не беспокойся, Русалка.

Русалка. Ее старое прозвище. Ей было приятно, что он его помнил. Его ладонь легла на ее щеку, и она закрыла глаза от наслаждения.

– По правде говоря, я уже устала беспокоиться, – ответила она. – Отныне я буду думать только о хорошем и надеяться, что благодаря твоему бесценному подарку Ник проживет долгую счастливую жизнь.

– Я уже обещал ему, что буду постоянно поддерживать с ним связь.

– Это обещание много для него значит. Смотри не подведи его.

– Если не возникнет никаких затруднений, все работы будут завершены к Рождеству.

Через шесть недель. Фрейя знала, что эти полтора месяца покажутся ей вечностью. Что она будет считать дни до его возвращения. Впрочем, у нее не было никакой уверенности, что он приедет в Шугар-Бей сразу, как только освободится.

– Полагаю, твои родные захотят, чтобы ты провел Рождество с ними. – Она старалась говорить спокойно.

– Возможно. – Гас обвел пальцем контур ее уха. – Но в таком случае мне придется их разочаровать. Один очень важный член моей семьи живет в Шугар-Бей.

Разумеется, он говорил о Нике.

– Думаю, тебе не следует ничего обещать Нику относительно Рождества, – сказала ему Фрейя. – Вдруг ты не сможешь приехать.

– Ты беспокоишься, что я разочарую его так же, как твой отец.

– Нам определенно не нужна еще одна катастрофа на Рождество.

– Обещаю, что не подведу нашего сына, Фрейя. – Ладонь Гаса скользнула ей на затылок. – И не подведу тебя.

Что означают его слова?

Прежде чем Фрейя смогла спросить его об этом, он притянул ее лицо к своему. Его глаза были полны нежности и страсти, и сердце затанцевало у нее в груди.

Гас улыбнулся ей:

– Придвинься поближе, иначе я не смогу тебя поцеловать.

– У тебя болит бок?

– Немного.

– Может, тебе не следует напрягаться? – спросила Фрейя, но все равно придвинулась к нему.

– Думаю, столь приятное напряжение только пойдет мне на пользу.

Их носы соприкоснулись, и Фрейю бросило в жар.

– Почему я должна позволить тебе себя поцеловать? – поддразнила она Гаса.

– О боже! – раздался у них за спиной пронзительный женский голос. – Гас, что ты делаешь? У тебя же разойдутся швы!

Фрейя вздрогнула и услышала разочарованный стон Гаса. Его мать ворвалась в комнату, подобно боевому кораблю.

Фрейе тоже хотелось застонать. Сама того не желая, она только что подтвердила худшие опасения Дейдре Уайлдер.

– Не могу поверить... – начала Дейдре.

– Мама, прошу тебя. Мы уже не дети, – твердо произнес Гас, и его мать замолчала, недовольно поджав губы.

Воспользовавшись этим, Фрейя поднялась с постели и встретилась взглядом с Гасом:

– Как я уже сказала, тебе нужно отдохнуть.

– Не беспокойся. Именно это я сейчас и планирую сделать.

– В таком случае я пойду. – Она вежливо улыбнулась его матери: – Доброе утро, миссис Уайлдер.

Не дождавшись ответа, Фрейя спокойно вышла из комнаты.

Оказавшись в коридоре, она закрыла глаза и с наслаждением вспомнила в деталях драгоценные минуты, проведенные наедине с Гасом.

Ее губы растянулись в улыбке, и она почувствовала себя счастливой.

Глава 11

Шесть недель оказались очень долгим сроком.

После двенадцати лет разлуки с Фрейей эти полтора месяца должны были пролететь незаметно, но для Гаса никогда еще время не тянулось так медленно. Он считал дни и часы до Рождества.

Конечно, проект в Арнхем-Ленд по-прежнему оставался для него важным и интересным, но сердце его было с двумя людьми, находящимися на другом конце Австралии. Он не мог взять себе несколько выходных и навестить их, поскольку приближался сезон дождей и нужно было завершить все работы в срок.

Гас постоянно думал о Нике. Удивительно, но, даже несмотря на их короткое знакомство, он чувствовал с ним связь. Каждый телефонный разговор с сыном, каждое электронное письмо были для него важным событием.

Что же касается Фрейи, о ней он слишком много думал. Главным образом его мысли были связаны с удивительной ночью, которую они провели вместе. Он помнил каждый ее взгляд, каждую улыбку, каждое прикосновение.

– Я вернусь за несколько дней до Рождества, – сказал он ей, когда они прощались в аэропорту Брисбена.

Несмотря на огромное количество работы, Гас собирался сдержать свое обещание. Он любил Фрейю и не подведет ее во второй раз.

* * *

– Я не надену эти дурацкие рога! – воскликнул Ник, отшвырнув в сторону красную бархатную шапку с картонными рогами.

– Ради бога! – воскликнула Фрейя. – Что на тебя нашло, Ник? Подними сейчас же!

– Зачем их поднимать? – Сложив руки на груди, мальчик сердито посмотрел на нее. – Они мне не нужны. Я не собираюсь петь дурацкие гимны. Я ненавижу Рождество.

– Я знаю, что на самом деле ты так не думаешь.

– Думаю!

Фрейе казалось, что Ник вот-вот расплачется, но он мужественно держался. Ее сердце болело за него. Он так ждал приезда своего отца.

Черт бы побрал Гаса Уайлдера с его пустыми обещаниями.

Ей хотелось что-нибудь разбить. Как Гас мог так обойтись со своим сыном? Последние несколько лет Ник перед Рождеством становился нервным и раздражительным. Его посещали болезненные воспоминания. В праздничную ночь, когда исчез его дед, он тоже пел гимны.

В этом году будет намного хуже. Ник начал готовиться к Рождеству за несколько недель. Он очень ждал отца и пребывал в радостном возбуждении.

Гас обещал приехать еще четыре дня назад, но до сих пор даже не позвонил. Фрейю переполняла ярость.

А еще обида, смущение и разочарование. Как она могла думать, что Гас испытывает к ней глубокие чувства? Их связывала всего одна ночь страсти. Два взрослых человека, которых много лет назад связывали романтические отношения, потянулись друг к другу в момент сильного эмоционального напряжения. Конечно, их еще объединяла любовь к сыну, но разве этого было достаточно, чтобы построить совместное будущее?

Гас привык работать в отдаленных уголках земного шара и не сможет жить в тихом приморском городке. Возить всюду с собой жену и ребенка он вряд ли захочет.

И все же она до сегодняшнего дня надеялась, что он приедет.

Тяжело вздохнув, Фрейя обвела глазами гостиную. Ее взгляд задержался на рождественской елке. Неделю назад во время прилива они с Ником ходили за ветками, выброшенными на берег. Выбрав самые пушистые, они принесли их домой, поставили в ведро с песком, украсили гирляндой из лампочек, мишурой и игрушками, которые они вместе мастерили перед каждым Рождеством.

Под елкой лежал красный сверток, перевязанный зеленой ленточкой, к которой была прикреплена карточка с надписью «папа». В нем была книга легенд о вампирах. Ник очень гордился тем, что нашел ее в интернет-магазине.

Фрейя готовилась к празднику не меньше Ника. Она сходила в парикмахерскую и сделала себе модное мелирование, а также купила нарядное платье и туфли на высоком каблуке.

И все для того, чтобы произвести впечатление на Гаса Уайлдера.

У нее не хватило духа заставить Ника идти петь гимны. Хор справится и без него.

– Полагаю, мне лучше позвонить Марии и предупредить ее, что ты сегодня не будешь петь, – сказала ему она. – Вместо этого мы могли бы, например, посмотреть, как черепахи строят гнезда.

К ее удивлению, Ник не поспешил принять ее приглашение. Нахмурившись, он поднял с пола рога и, теребя их, ответил:

– Но я подведу хор, если не приду.

– Э-э... думаю, ты прав.

Фрейя изумленно подняла бровь, но Ник, похоже, не собирался ей объяснять, почему так внезапно передумал.

– В таком случае нам пора, – сказала она тогда. – Если ты хочешь петь, тебе нельзя опаздывать.

Ей показалось или его глаза действительно загорелись, когда он поднимал с пола рога и направлялся с ними к двери?

Пляж был окутан мягким розовато-лиловым светом сумерек. Дневная жара спала, и с океана дул прохладный бриз. Жители Шугар-Бей расстилали на зеленой лужайке рядом с пляжем коврики для пикника и устраивались на них.

Поппи тоже была там. Она помогала раздавать свечи. В конце лужайки была установлена сцена, рядом с которой выстроились в ряд дети в красных шапочках с рогами.

– Ступай, – сказала Фрейя Нику, и он побежал к ним.

Затем она бросила на траву диванную подушку и опустилась на нее. Она знала большинство людей и обычно подсаживалась к кому-нибудь, чтобы поболтать, но сегодня была не в настроении. Она сидела, обхватив руками колени, и наблюдала за сыном, который заговорил с красивой темноволосой девочкой.

Была ли Милла Матесон истинной причиной, по которой он все же решил прийти сюда?

Скоро ее маленький мальчик станет взрослым.

Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

«Черт бы тебя побрал, Гас».

Сумерки быстро сгущались, и собравшиеся начали зажигать свечи. За несколько минут лужайка превратилась в море дрожащих огоньков. Участники хора начали один за другим подниматься на сцену.

И все это происходило под убаюкивающий шепот волн.

Все вокруг выглядели такими счастливыми, но на глаза Фрейи навернулись слезы. Она дрожала и знала, что расплачется в тот момент, когда дети начнут петь. Видя, как они стараются доставить удовольствие своим родным, она обычно не могла оставаться спокойной. Сегодня она наплачет целую лужу.

Положив подбородок на колени, она продолжила наблюдать за Ником, стоящим в заднем ряду. Один его картонный рог немного погнулся.

«Мне так повезло, что он жив и здоров. У меня нет причин грустить», – сказала она себе.

Зато у нее были все причины злиться.

На сцену поднялась Мария Картер, дирижер хора. На ней был красный сарафан в белый горошек, подчеркивающий ее загар. Проверив микрофон, она поприветствовала собравшихся.

Фрейя не сводила глаз с Ника. Обычно перед тем, как начать петь, он улыбался ей, но сейчас его взгляд сначала задержался на Милле Матесон, стоящей в переднем ряду, затем устремился вдаль. Он словно высматривал кого-то в толпе.

«Не надо, Ник. Не ищи Гаса. Ты только причинишь себе боль. И мне».

Мария подняла дирижерскую палочку. В этот момент лицо Ника расплылось в улыбке.

«Сконцентрируйся, сынок».

Мария взмахнула палочкой, и хор затянул австралийскую версию «Бубенцы звенят». Ник не пел вместе со всеми. Он широко улыбался и махал кому-то в толпе.

Фрейю хватило негодование, и ей расхотелось плакать. С каких это пор ее сын начал вести себя так, как ему вздумается? Она обернулась, чтобы посмотреть, кто его отвлек. Ее взгляд скользил по толпе, но в темноте было трудно кого-то узнать.

Вдруг у нее перехватило дыхание.

В конце толпы у фонаря стояла Поппи. Рядом с ней был высокий мужчина.

Гас.

Фрейе казалось, что ее сердце выпрыгнет из груди.

Поппи махнула рукой в ее сторону. Гас приложил руку козырьком ко лбу, вгляделся в толпу и кивнул. В следующий момент он начал пробираться между группами сидящих людей.

Фрейя попыталась встать, но ее ноги словно налились свинцом. Словно зачарованная, она смотрела на белую рубашку Гаса, светящуюся в темноте.

Неудивительно, что Ник забыл про пение. Взглянув на свои старые джинсы и футболку, Фрейя пожалела, что не надела новое платье.

Она снова попыталась встать, и на этот раз у нее получилось. Спотыкаясь и извиняясь, она шла ему навстречу. Когда она приблизилась к нему, Гас заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. Она почувствовала его тепло и силу, вдохнула аромат его одеколона и поняла, что ее надежды не были напрасными.

«Бубенцы» закончились, раздались аплодисменты, и только в паузе между песнями, Фрейя вспомнила, что должна злиться на Гаса.

– Где ты был? Ты обещал приехать за несколько дней до Рождества.

– Я знаю. Прости.

Разве можно было на него злиться после того, как он нежно погладил ее по волосам и поцеловал в лоб?

– Сезон дождей начался раньше, чем ожидалось, – сказал он. – Первые муссонные ливни застигли нас врасплох. Взлетную полосу затопило, и мне пришлось ехать на другую. Большинство рек вышло из берегов, поэтому на дорогах были заторы. – Один уголок его рта поднялся в улыбке. – Я сражался с ливнями и крокодилами, чтобы сюда добраться.

Его оправдания показались Фрейе убедительными.

– Ты не мог нас предупредить по телефону?

Гас покачал головой:

– Все стационарные телефонные линии вышли из строя, а в большей части Арнхем-Ленд мобильной связи просто нет. Я знал, что Ник расстроится, но ничего не мог поделать.

– Да, он очень расстроился.

– К тому времени, когда я добрался до Дарвина, у моего мобильного села батарейка. Я мог бы позвонить из автомата, но мне нужно было успеть на самолет. Я хотел позвонить вам из Дирранвейла, но передумал. Решил сделать Нику сюрприз.

– Он будет в восторге, – с улыбкой ответила Фрейя. Вряд ли Ник сможет так же сильно обрадоваться, как она.

– Ник хорошо выглядит.

– Да. И все благодаря тебе.

Хор запел новый гимн. Гас развернул Фрейю в своих объятиях и прижал ее спину к своей груди. Они смотрели на своего сына и слушали гимн. В темно-синем небе начали загораться звезды.

Фрейя была бы абсолютно счастлива, если бы не вопрос, который все эти полтора месяца не давал ей покоя. Была ли она так же важна для Гаса, как Ник?

Когда второй гимн закончился, он прошептал ей на ухо:

– Как долго они еще будут петь?

– Примерно полчаса. Затем Мел Крейн, одетый в костюм Санта-Клауса, приедет сюда на тракторе и будет раздавать детям мороженое. – Она повернулась лицом к Гасу. – Почему ты спрашиваешь? Тебе уже это наскучило?

– Нет, не наскучило. – Его губы нежно коснулись ее уха. – Просто мне не терпится побыть с тобой наедине.

Сквозь все ее тело словно прошел электрический разряд. Хорошо, что в этот момент хор затянул песню о шестерых белых кенгуру, которые тащили сани Санта-Клауса по австралийским просторам.

«Не слишком радуйся», – сказала она себе. Неудивительно, что холостяк, который провел столько времени в глуши, захотел побыть наедине с женщиной. В ее напряженном теле продолжал бушевать неистовый огонь желания, и она продолжала держаться из последних сил.

Наконец дети закончили петь и поклонились зрителям, которые громко им аплодировали. Гас взял Фрейю за руку, и они направились в сторону сцены.

– Папа! – закричал Ник, бросаясь в объятия Гаса.

При виде счастливых улыбок на их лицах сердце Фрейи наполнилось радостью.

Гас сказал Нику, что ему очень понравилось пение хора, затем объяснил, почему не приехал раньше. Но мальчику, похоже, было все равно. Главное, что его отец сдержал свое обещание и приехал.

Мимо них прошла хорошенькая Милла Матесон и очаровательно улыбнулась Нику. Он помахал ей, затем встал на цыпочки и что-то прошептал на ухо Гасу.

Повернувшись, Гас оценивающе посмотрел на девочку, затем улыбнулся и одобрительно кивнул Нику.

– О чем вы там шепчетесь? – спросила Фрейя.

Ник покраснел, а Гас рассмеялся и сказал:

– Это тайные мужские дела. – Он положил руку на плечо мальчику. – Ник просто показал мне красивую и умную девочку из его класса.

– О, – только и удалось вымолвить Фрейе. Когда Гас был так близко, она могла думать только о нем и о желании, которое он в ней пробуждал.

К ним подошла Поппи.

– Вы пели как ангелы! – воскликнула она, стиснув внука в объятиях, отчего его картонные рога закачались. Поппи обратилась к Фрейе и Гасу: – Разве дети не замечательно пели?

Они с ней согласились.

– А сейчас начнут раздавать мороженое. – Поппи бросила красноречивый взгляд на Гаса.

– Да. – Гас взял Фрейю за руку. – Думаю, пока Ник будет стоять в очереди за мороженым, я смогу прогуляться с его мамой.

– Я могу пойти с вами? – спросил Ник.

– Разве ты не хочешь мороженое?

Мальчик пожал плечами.

– Дело в том, что мне нужно сказать кое-что важное твоей маме, – произнес Гас, и сердце Фрейи подпрыгнуло. – Но я обещаю, что мы надолго не задержимся.

– Не нужно торопиться, – сказала им Поппи. – Мы с Ником с радостью вас подождем, правда, дорогой?

– Конечно. – Мальчик неожиданно согласился и улыбнулся. – Можете гулять столько, сколько хотите.

– Знаешь, похоже, эти двое делают поспешные выводы, – сказала Фрейя Гасу, когда он повел ее в сторону океана.

В ответ он заглянул ей в глаза и улыбнулся, отчего ее бросило в жар.

– Э-э... если мы пойдем по песку, думаю, нам лучше разуться, – произнесла Фрейя, не придумав ничего лучше.

– Хорошая идея.

Оставив свою обувь рядом с грудой камней, они побрели к воде. Поверхность океана была практи чески гладкой, над горизонтом поднималась желтая луна.

Фрейя глубоко вдыхала свежий воздух, надеясь, что это поможет ей успокоиться.

Гас положил руку ей на плечо.

– Как же все-таки хорошо вернуться сюда! – сказал он. – Здесь так красиво, так спокойно. В этом месте я всегда чувствую умиротворение.

– Именно поэтому Шугар-Бей пользуется такой популярностью у отдыхающих.

Гас резко остановился, и сердце Фрейи замерло в груди.

– Что такое? – спросила она.

– Я несу чушь. Это не место приносит мне умиротворение. Я был во многих красивых и спокойных уголках планеты, но нигде мне не было так хорошо, как рядом с тобой, Фрейя. – Он взял обе ее руки в свои. – Даже в Брисбене, несмотря на всю медицинскую драму, с тобой я чувствовал себя...

– Умиротворенным?

В свете луны она увидела его улыбку.

– Я бы так не сказал. Большую часть времени я сходил с ума от желания, но я был счастлив. Как моряк, который после долгого плавания наконец причалил к родному берегу.

Гас взял ее ладони и прижал к своей груди. Она почувствовала, как бьется его сердце.

– Я... я надеялся, что ты, возможно, тоже...

– Да, – прошептала Фрейя. – Я очень счастлива с тобой, где бы мы ни находились.

– О моя русалка. – С этими словами он притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Потом они долго брели по кромке воды, взявшись за руки. От тревог Фрейи не осталось и следа. Она была абсолютно счастлива.

– Мы всегда были предназначены друг для друга, – произнес Гас. – Ты это знаешь, правда?

– Но я совершила ужасную ошибку, не сказала тебе о ребенке.

– Я был виноват не меньше. Я вел себя как настоящий эгоист, говорил только о себе и не дал тебе возможности все мне объяснить. Но это уже в прошлом. Сейчас мы должны думать только о будущем.

– Ты хочешь сказать?..

– Да. – Гас обвел пальцем контур ее уха. – Я хочу сказать, что люблю тебя, Фрейя. Последние шесть недель я ни о чем другом не мог думать. Мне не терпелось приехать сюда и попросить тебя стать моей женой.

Женой.

От волнения ноги Фрейи подкосились, и она начала оседать на песок.

Застигнутый врасплох, Гас попытался ее поддержать, но она вцепилась в его рубашку, и они вместе рухнули на мокрый песок. В следующую секунду их захлестнула волна.

– Ты в порядке? – забеспокоился Гас.

– В полном, – смеясь, ответила Фрейя, несмотря на то что промокла до нитки.

Их снова захлестнула волна. Хихикая, как подростки, они, не размыкая объятий, отползли подальше от берега.

– Я не хотел тебя шокировать. – Гас убрал с ее лица мокрую прядь волос.

– Все в порядке. Предложение руки и сердца – это самое приятное потрясение для женщины.

– Но ты мне до сих пор не дала ответ.

– Разве? – Фрейя поцеловала его, и ей доставил удовольствие вкус соли на его губах. – В таком случае я говорю «да». Я с удовольствием выйду за тебя замуж, Гас Уайлдер.

После еще одного страстного поцелуя она сказала:

– Но как это произойдет? У тебя уже есть какие-то планы?

– Разве это имеет значение? Для меня сейчас самое главное, чтобы мы трое были одной семьей.

– Я с тобой полностью согласна. Я буду счастлива с тобой где угодно.

– М-м-м... – простонал Гас, покрывая поцелуями ее шею. – Я всегда считал тебя своей сексуальной русалкой. – Неожиданно он перестал ее целовать и отстранился. – Черт побери. – Тихо выругавшись, он начал хлопать по своим карманам.

Фрейя приподнялась:

– Что произошло? Ты что-то потерял?

– Надеюсь, что нет.

Его лицо было мрачным, пока он расстегивал мокрый карман рубашки. Наконец он запустил туда руку и облегченно вздохнул:

– Слава богу. Я уж испугался, что его вымыло водой.

– Что? Кошелек? Телефон?

– Вот это. – Гас взял ее руку и надел ей на палец кольцо.

При виде большого темного камня, обрамленного бриллиантами, Фрейя ахнула от восхищения.

– Сейчас темно, и ты, наверное, не видишь, но в центре сапфир цвета морской волны. Я специально подбирал его под цвет твоих глаз.

– Гас, я была бы рада, даже если бы это кольцо было сделано из проволоки, – ответила она, целуя его.

– Что с вами, черт побери, произошло? – пожурила их Поппи, когда они наконец вернулись с пляжа мокрые и в песке. – Вы похожи на двух нашкодивших подростков.

– Я чуть не утонул, пока просил Фрейю выйти за меня замуж, – ответил Гас, довольно улыбаясь.

Его слова были встречены радостным визгом Поппи и Ника.

Через неделю после самого счастливого в их жизни Рождества Гас рассказал Фрейе о сюрпризе его родителей.

Они, как обычно, вечером гуляли по пляжу, наслаждаясь обществом друг другу и все еще не веря, что счастье бывает таким полным. Чуть впереди них их сын играл с Урчином.

– Видишь вон тот участок земли? – Гас указал ей в сторону устья реки, впадающей в океан.

– Думаю, это лучший нетронутый участок, который остался в Шугар-Бей.

– Мой отец купил его, когда мы здесь жили. Он, как банковский управляющий, всегда знал толк в выгодных инвестициях.

Глаза Фрейи расширились.

– Надеюсь, он его не продал. Сейчас этот участок, наверное, стоит целое состояние.

– Нет, не продал, – спокойно ответил Гас, затем улыбнулся. – Мои родители хотят подарить нам его на свадьбу.

От потрясения Фрейя потеряла дар речи. Прошло много времени, прежде чем она снова заговорила:

– Это такой щедрый подарок. Но... – Она задумчиво посмотрела на волны океана, освещенные лучами вечернего солнца. – Но захочешь ли ты построить здесь дом? Не будет ли тебе скучно в Шугар-Бей? Чем ты собираешься здесь заниматься?

– С тех пор как отец позвонил мне на Рождество, меня не покидает одна идея, – ответил Гас, испытывая сильный душевный подъем. – Мне бы хотелось построить здесь несколько домов для семей с тяжелобольными детьми. Дети смогли бы здесь набираться сил после серьезной операции или химиотерапии, а родители расслабляться после нервного напряжения.

Фрейя покачала головой.

– Тебе не нравится моя идея?

– Нравится. Просто это очень ответственное дело.

– Я знаю, что делаю, Фрейя. У меня есть опыт и связи.

– И мы оба знаем, что такое иметь тяжелобольного ребенка.

– Значит, я могу рассчитывать на твою поддержку?

Ее глаза сияли.

– Полностью.

– В таком случае мы могли бы остаться здесь по крайней мере до тех пор, пока Ник не окончит школу. Ты бы продолжала работать в галерее. Я бы учредил благотворительный фонд и занялся строительством коттеджей. Мы могли бы вместе создать собственный веб-сайт, чтобы через него к нам обращались семьи, нуждающиеся в помощи, а также волонтеры и спонсоры.

– Звучит здорово. – Фрейя крепко его обняла. – Гас, я не могу себе представить ничего лучше.

– А я могу. – Он коснулся губами ее обнаженного плеча.

– И что же, по-твоему, может быть лучше, чем это? – прошептала она.

– Прожить всю жизнь с тобой.

Затем он снова ее поцеловал под радостный крик мальчика, лай собаки и шепот океана.