Annotation

Вновь обрести душевное спокойствие после тяжелых испытаний — это все, что нужно владельцу ранчо Дэниелу Рентою. Но внезапно в его жизни появляется юная красавица Лили Холлидей, которая сделает все, чтобы завоевать его доверие и любовь. Она уверена — за такого мужчину, как Дэниел, стоит побороться.

ХАННЕЙ Барбара

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ

ХАННЕЙ Барбара
ДИТЯ ЦВЕТОВ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В Квинсленде было нестерпимо жарко. Казалось, будто природа застыла в ожидании. Беспощадно палило солнце, его блики отражались и в листьях пальм, и в речной воде.

Дэниел Рентой нырнул в прохладную водную гладь, он скользил вниз, пока не достиг песчаного дна, покрытого пушистыми водорослями. Сделав кувырок и резко оттолкнувшись, он вынырнул на поверхность. Над ним простиралось безоблачное голубое небо. Дэниел поплыл к противоположному берегу, он двигался свободно и легко, как будто вода была его родной стихией. Все его мускулистое тело, вплоть до кончиков пальцев, радовалось свежести и прохладе чистейшей воды.

Если бы только тоска, поселившаяся в душе, могла постепенно исчезнуть так же, как эти крути на поверхности, думал Дэниел, энергично рассекая руками волны.

Река манила его каждый день, она помогала забыться, хотя бы ненадолго избавиться от черных мыслей, которые неотступно следовали за ним по пятам, словно хищные звери, вот-вот готовые наброситься и разорвать на куски. Дэниел плавал с неистовой силой и энергией, словно дикарь. Казалось, он наверстывает упущенное в неволе время и никак не может насладиться ощущением свободы. Так происходило каждый день с тех пор, как Дэниел вернулся домой, на свое огромное ранчо в австралийской провинции в отдаленном районе штата Квинсленд.

Городские жители свысока относились к фермерам, а прекрасные плодородные земли считали настоящим захолустьем, забытым богом уголком страны, но Дэниела никогда не тревожило подобное мнение. Он родился и вырос на севере штата — на фоне дикой, величественной природы. Ему было абсолютно наплевать на то, что его родину считают краем мира. Долгие годы Дэниел провел в деревушке Айронбарк-Стейшен. Все вокруг было родным и любимым с детства: старые пальмы и кассии, красочный ковер роскошных полевых цветов и эта сонная река и знойный воздух, лишь к вечеру даривший долгожданную прохладу. И, конечно же, он обожал свое родное ранчо, раскинувшееся на много миль: с широкими пастбищами, на которых мирно паслись коровы, с загонами для скота, с многочисленными хозяйственными постройками. Дэниел всегда был доволен жизнью здесь и не мечтал о другой.

Но его покой был жестоко нарушен более двух лет назад, когда ему предъявили ложные обвинения и несправедливо лишили свободы, той безграничной свободы, к которой он привык с детства и без которой не мог дышать. А теперь Дэниел получил возможность вернуться к привычной жизни. Он вышел из тюрьмы, но в душе все еще чувствовал себя заключенным.

Дэниел не мог понять свои чувства, они сплелись в странный клубок противоречий, распутать его было непросто. У кого просить помощи? Он никогда не имел такой привычки, ему хотелось во всем разобраться самому. Может быть, время все расставит на свои места, возвратит ему способность радоваться жизни… А еще река… Но сонная река не могла дать ему все, чего он хотел. Вода, конечно, избавила от пыли, пота и грязи, которыми покрылось его тело во время утренней работы, но река не смогла очистить душу. Дэниел сомневался в том, что это вообще когда-нибудь произойдет.

На ранчо так много дел, что глаза разбегались, и хоть Дэниел Рентой был выносливым и сильным мужчиной, полдня работы окончательно его вымотали, но еще больше он устал от гложущих его мыслей.

Проклятье!

Наконец-то он вышел из мест лишения свободы, но месяцы, проведенные в тюрьме, казалось, оставили несмываемый след в его душе, и никакие водные процедуры не могли это исправить. Как позабыть о кошмаре? Как пережить ужасную, жестокую несправедливость? Как перестать вспоминать вынесенный ему приговор?

Дэниел перевернулся на спину и теперь медленно плыл, глядя в небо. Ему казалось, будто река остановилась. Как всегда в очень жаркий день, птицы покинули верхушки деревьев. Даже легкий ветерок не колебал поверхность воды. Дэниелу хотелось полностью раствориться в окружающем его пейзаже, чтобы отступила душевная боль и гнев. Он расслабил напряженные мускулы плеч и закрыл глаза, но вдруг вздрогнул.

— Эй, простите!

Взорвавший тишину голос испугал Дэниела. Он резко перевернулся на живот и посмотрел на берег. На фоне акаций стояла девушка в соломенной шляпе и отчаянно махала руками, пытаясь привлечь его внимание.

— Простите за беспокойство, — проговорила она.

Дэниел уставился на незнакомку.

Кто она, черт побери?

Вряд ли кто-нибудь в округе знал, что он вернулся. Появление незнакомой девушки вызвало у Дэниела шок. Подплыв к берегу, он прикрыл глаза от солнца ладонью. Молодая женщина стояла у самой кромки воды и смотрела на него. На ней был белый топик, голубые шорты в цветочек и сандалии. На плече висела соломенная сумка. Окинув незнакомку взглядом, Дэниел понял, что она не местная, скорей всего туристка.

Он не жаловал незнакомцев, но, по крайней мере, с ними теперь легче иметь дело, чем с кем-то, кто хорошо знал его раньше. Дэниел не хотел общаться с кем-либо из соседей. Он избегал людей, боялся любого вторжения в свою жизнь и не желал, чтобы кто-то лез в его душу и расспрашивал о прошлом.

Нет, ничего не может быть хуже!

Местные жители очень любопытны и подозрительны, а Дэниел сейчас не готов отвечать на вопросы.

— Что вы делаете на моей земле? — прорычал он.

— Боюсь, у меня проблема с машиной, — ответила девушка в соломенной шляпе.

Отлично! У городской девицы проблемы с машиной. Этого только мне сейчас не хватало!

Дэниел устало вздохнул. Придется ей помочь, скрепя сердце решил он. В другой, прошлой жизни он воспринял бы случайную встречу с девушкой как приятную неожиданность. Но те дни, когда он старался произвести хорошее впечатление на представительниц прекрасного пола, прошли. Теперь ему ничего не хотелось, все желания, радости и потребности как будто исчезли, растаяли без следа. Тюрьма сильно изменила Дэниела. Теперь он мечтал об одиночестве, полном уединении, добровольной изоляции от общества. В этот период жизни ему просто необходимо побыть одному!

Сказались полтора года заключения, которые отучили его от внезапных порывов доброты. Отбывание срока на тюремной ферме почти лишило его желания просыпаться по утрам. Зачем?

— Простите, не могли бы вы мне помочь? — попросила девушка.

Она так низко склонилась над водой, что Дэниелу показалось, будто сейчас она нырнет в реку и поплывет к нему.

— Подождите! — довольно грубо прокричал он. В конце концов, это скотоводческая ферма, а не пункт помощи пострадавшим в дороге, подумал он со злостью. Тем не менее, Дэниел поплыл к берегу. Когда стало прощупываться дно, он встал.

Хотя огромная соломенная шляпа почти скрывала лицо незнакомки, Дэниел заметил выбившуюся из прически светлую прядь. Несмотря на легкомысленные шорты в цветочек, девушка была похожа на учительницу. Она казалась серьезной и встревоженной. Дэниел почувствовал на себе ее изучающий, скорее даже любопытный взгляд. Рассматривая его обнаженный торс, она чуть приоткрыла рот.

— Что у вас случилось? — спросил он, все сильнее раздражаясь.

Она пробормотала:

— Боюсь, у меня закончился бензин. — И тут же ее щеки залились краской смущения. — Я знаю, с моей стороны довольно глупо не взять с собой запасную канистру. Теперь я ума не приложу, что делать. Я пробовала дозвониться до единственной здешней знакомой, но никого не оказалось дома, хотя меня должны были ждать. Мне удалось протянуть до побережья, а потом машина заглохла. Я увидела ваши ворота и почтовый ящик, поэтому завернула сюда. Рядом с домом стоял грузовик, вот я и решила обратиться за помощью. Быть может, вы могли бы…

— Вот так дела, — воскликнул Дэниел, не дав ей договорить. — Я все понял, вам нужен бензин, чтобы доехать до города.

— Да. — Ее лицо озарила прекрасная улыбка. Девушка расцвела так, как будто ей только что предложили личный самолет до Сиднея. — Будет просто чудесно, если вы одолжите мне немного бензина. Вы очень добры.

Я очень добр? Да неужели?

Дэниел грустно улыбнулся. Давно его не называли добрым, особенно девушки, и давно они не смотрели на него с таким явным интересом. Она не двигалась с места, жадно разглядывая мускулистое тело Дэниела.

Да прекрати ты таращиться на меня, подумал он, поражаясь смелости этой смазливой особы.

— Мы оба очень смутимся, если вы не отвернетесь, пока я не выйду из воды и не оденусь, — недовольным тоном произнес Дэниел.

— Отвернуться? Ах да, конечно. Простите, — пробормотала девушка. Однако в ее голосе отчетливо звучали озорные нотки. Она, очевидно, не испытывала ни капли смущения, понимая, что перед ней находится абсолютно обнаженный мужчина. Казалось, вся эта ситуация ее забавляет. Незнакомка нехотя оторвала взгляд от Дэниела и очень медленно отвернулась. — Теперь вы в безопасности, — сказала она шутливо. — Обещаю не смотреть, пока вы не скажете.

Дэниел, слегка удивившись тому, что она не поспешила укрыться в ближайшем кустарнике, быстро выскочил из реки и, не вытираясь, натянул джинсы.

— Все, — проворчал он.

Она сняла шляпу и, улыбаясь, повернулась к нему. Дэниел мотал головой, смахивая капли с густых темных волос. У девушки перехватило дыхание, давненько ей не случалось встречать такого красавца. Мускулистое тело, черные как смоль волосы. Он был невероятно сексуальным и агрессивным. Почему он так суров? Неужели ему неприятна мысль о том, что придется помочь симпатичной девушке?

— Еще раз извините меня за беспокойство, — сказала она, ощущая вину за то, что нарушила его покой и уединение.

— У меня был перерыв в работе. Но свободного времени у меня мало, — проговорил, он, вкратце обрисовывая ситуацию.

Дэниел достал часы из кармана небесно-голубой хлопчатобумажной рубашки. Было как раз время обедать, в животе урчало. После утренней работы на ранчо и купания в реке он ощущал сильный голод.

— Где ваша машина? — поинтересовался Дэниел.

— Там, у дороги, — сказала девушка, показывая рукой.

— Вы оставили машину на трассе? — удивился он.

— Нет, я не настолько глупа. Я оставила ее под деревом, где-то в пятидесяти пяти метрах от ваших ворот.

— Какая у вас марка машины?

— «Королла».

— Итак, вам нужен бензин?

— Ну, да. Я же говорила.

Дэниел состроил недовольную гримасу.

— Это невозможно? — тревожно спросила незнакомка.

— Я использую только дизель, — пояснил он.

— А-а-а, — разочарованно протянула девушка.

— Думаю, мне придется подвести вас до Джиджи-Спрингс, — наконец сказал Дэниел.

Он решил, что поможет этой городской фифе. А что делать? Не бросать же ее на произвол судьбы!

Свалилась на мою голову!

Конечно, ему следовало с большим энтузиазмом предложить ей помощь. Но Дэниелу уж очень не хотелось совершать эту поездку. Ведь девица не имеет ни малейшего представления обо всем происходившем с ним в последнее время и не знает, каково ему сейчас, когда он узнал, что ему придется рискнуть встретиться с кем-нибудь из старых знакомых. Поездка в близлежащий населенный пункт означала для Дэниела только одно: местные жители будут с любопытством его разглядывать. Кошмар! А если начнутся расспросы? Как ему себя вести, что отвечать?

— Мне не хочется доставить вам неудобства, — проговорила незнакомка, чувствуя его настроение. — Если у вас есть телефонный справочник, я могу позвонить на станцию обслуживания в Джиджи-Спрингс, чтобы мне прислали канистру бензина.

— В воскресенье? Вы шутите, — усмехнулся Дэниел. — Я вас подвезу. Но вам придется немного подождать, мне надо перекусить.

— Несомненно. Вы должны поесть, — сказала девушка, узнав, что ее проблема решится.

Надев сапоги для верховой езды, Дэниел направился к месту, где стояла его машина. Он шел так быстро, что девушка за ним едва успевала.

— Кстати, меня зовут Лили Холлидей, — представилась она.

— Дэниел, — сказал он.

— Дэниел Рентой?

— Да. — Он резко остановился и задумчиво уставился на нее. — Откуда вы знаете мое имя?

— Оно написано на почтовом ящике. «Дэниел Рентой. Айронбарк-Стейшен».

Ну да, конечно. Дэниел облегченно вздохнул. Он вышел из тюрьмы совсем недавно, поэтому постоянно был настороже. Он разучился доверять людям. И не знал, сможет ли опять привыкнуть к нормальной жизни: к своему имени на почтовом ящике, поездкам в город за продуктами, к дружелюбной улыбке незнакомки…

Они подошли к ржавому грузовику. Дэниел хотел открыть для Лили дверь, но девушка ринулась вперед.

— Не надо мне прислуживать. — Без церемоний она сама распахнула дверь и запрыгнула на пассажирское сиденье.

Пока Дэниел садился за руль, Лили развязала голубую шелковую ленточку, стягивающую волосы. Они были длинными, густыми и шелковистыми, насыщенного медового цвета. Локоны волнами спадали на плечи и переливались на солнце. Девушка несколько раз провела пальцами, приглаживая пряди, затем собрала их в пучок. Дэниел зачарованно наблюдал за этим ритуалом. По непонятной ему причине он не мог оторвать от нее взгляд.

Она заметила, что Дэниел смотрит на нее. Их глаза встретились. Казалось, будто между ними пробежала искра. Они оба затаили дыхание.

Что-то произошло. Какое-то чудо, наваждение.

Что-то в тумане серо-голубых глаз Лили глубоко тронуло Дэниела. Его ошеломило внезапное ощущение близости. Подобные эмоции стали для него полной неожиданностью.

Черт!

Лили вздохнула.

О боже!

О… боже… Ее реакция на Дэниела Рентоя была настоящим безумием. Она уже опозорилась там, на берегу реки, когда уставилась на его голые плечи и грудь, а ведь она выросла в коммуне хиппи в Шугар-Бей, где купание голышом являлось обычным делом. Но как можно было не восхититься, ведь в сравнении с фигурой Дэниела, его широкими плечами, плоским животом и стройными бедрами, даже Давид Микеланджело выглядел довольно посредственно.

А сейчас, в узкой кабине грузовика, в нескольких сантиметрах от его лица — голубых глаз, черных бровей и двухдневной щетины — Лили трудно было дышать. Никогда в жизни она не встречала такого мужчину. Он излучал силу и решительность.

Девушка чувствовала себя на грани обморока. Раньше с ней не случалось ничего подобного. В присутствии Дэниела она словно лишилась силы воли и способности трезво мыслить и оценивать свои поступки. И это с первых минут их знакомства!

Такого не бывает! Что за черт! Кажется, я попала под его чары. И боюсь потерять контроль над собой. Нет, надо взять себя в руки! Но как это сделать, когда он так близко?

Лили никогда не приходилось встречать настоящего мачо, хотя она столько слышала об этом загадочном типе мужчин. Видимо, теперь пришло ее время убедиться в его неотразимости.

Дэниел Рентой был воплощением мужественности. И, честно говоря, в его облике сквозило нечто опасное. По спине Лили пробежал холодок. Почему он на берегу реки так смотрел на нее — недоверчиво или даже агрессивно? Будто не хотел, чтобы она узнала какую-то страшную тайну. Он что-то скрывает!

Да. Это точно!

Господи! Она что, с ума сошла? Запрыгнуть в грузовик к незнакомцу! Лили так нужно было заправить машину, что она ухватилась за первую возможность. А если это ошибка? Может быть, ей следует выпрыгнуть из грузовика прямо сейчас и попытать удачу на дороге? Или все это только ее воображение, и она зря волнуется? И Дэниел — типичный представитель местного населения, сдержанный и замкнутый, а вовсе не жестокий преступник?

Лили закрыла руками обнаженный живот, но взгляд Дэниела был направлен не на него. Казалось, его заинтересовало лицо девушки. Лили критично относилась к своей внешности, возможно, слишком. Она считала, что в ее чертах нет ничего примечательного. Девушка не была красавицей, скорее просто симпатичной, поэтому она удивилась заинтересованному взгляду Дэниела.

Непонятно, что он во мне нашел, почему так пристально смотрит на меня?

Ее лицо было круглым, весьма далеким от идеального овала. Черты не отличались утонченностью. Кроме того, на носу и щеках рассыпаны веснушки. Глаза имели неопределенный цвет: то ли голубые, то ли серые. Оттенок менялся в зависимости от освещения. Чуть раньше Дэниел пялился на ее волосы, будто никогда раньше не видел длинных вьющихся локонов. В них тоже нет ничего примечательного. Лили не блондинка, не брюнетка: ее волосы песочно-золотистого оттенка, можно назвать их медовыми, или цвета спелой ржи.

Дэниел поднял руку, и Лили подпрыгнула от неожиданности. На секунду у нее от страха перехватило дыхание. Ей показалось, что он собирается коснуться ее волос.

Но еще больше девушку испугала ее собственная реакция — возбуждение и любопытство.

Что я почувствую, если этот мужчина дотронется до меня? Господи, что со мной происходит? Наверно, я рехнулась!

Мучительное мгновение прошло. Дэниел опустил руку на руль, Лили облегченно вздохнула, а на скулах мужчины заходили желваки. Он нахмурился и отвел глаза. Казалось, он внезапно погрустнел. Лили тоже.

Девушка погрузилась в свои мысли. Если бы тогда, проносясь мимо маленьких городков, она заправила бак, ничего этого бы не случилось. Она понадеялась, что впереди будут еще поселки с автозаправочными станциями. Ах, как она ошибалась!

Ее мысли вернулись к Ферн — ее матери.

Прости, мам. Я застряла.

Она с тревогой вспомнила выражение лица и глаза Ферн, когда они прощались этим утром. Мать отважно улыбалась. Она всегда скрывала боль, не хотела расстраивать дочку. Это ее жизненная позиция — никогда не перекладывать свои тревоги и заботы на плечи других людей. Все, даже самые серьезные проблемы Ферн всегда решала сама.

Лили дала себе слово сделать все, чтобы ее мать не села в инвалидное кресло. А до этого, к сожалению, оставалось совсем мало времени. Угроза была реальной. Для того чтобы ее предотвратить, Лили и поехала в Джиджи-Спрингс.

Девушка выработала план: встретиться с Одри Холлидей, вдовой отца, женщиной, на которой Маркус Холлидей женился после того, как бросил Ферн. Лили собиралась умолять ее одолжить деньги на операцию. Она сделает все возможное и невозможное, но получит необходимую сумму, потому что помощь Одри — это единственный шанс собрать немалые деньги.

Но теперь миссия милосердия оказалась под угрозой. Если бы только этот странный, суровый и молчаливый мужчина помог ей! Пока Лили размышляла, Дэниел завел грузовик и резко тронулся с места. Не удержавшись, девушка завалилась на бок и прижалась щекой к мужскому плечу. Она попыталась сесть прямо, и ее рука случайно коснулась его бедра.

Сквозь тонкую ткань, еще сырую после купания, Лили почувствовала стальные мускулы.

— Извините, — промямлила она, поспешно, словно обжегшись, отдергивая руку.

Он пробормотал что-то. Сердце Лили бешено колотилось. Девушка села прямо и пристегнулась. Не отрывая взгляда от узкой дороги, Дэниел сбавил скорость. Обочина была неровной, длинная трава царапала дно грузовика. Местами густой кустарник почти полностью перекрывал проезд.

— Видимо, тут очень давно никто не ездил, — сказала Лили.

— Так было не всегда, — ответил Дэниел, — я долго отсутствовал.

— Путешествовали? — спросила девушка.

— Не совсем. Просто… Просто работал в других краях. — Он пожал плечами. Ей показалось, что эта тема ему неприятна.

— И я тоже, — радостно проговорила Лили. — Я работала в Шри-Ланке.

Он покосился на нее с интересом и недоверием.

— Это было удивительно, — сказала девушка. — Мне там очень понравилось. Я целый год проработала волонтером в прибрежной деревне. Помогала беднякам.

Дэниел неотрывно смотрел на дорогу.

— Вернувшись в Австралию, — продолжила Лили, — я не смогла, как раньше, спокойно жить в Сиднее. Светская жизнь меня больше не устраивала, и я поехала в Шугар-Бей к маме.

— Шугар-Бей? Это там несколько лет назад селились хиппи?

— Да, — ответила Лили, почувствовав в вопросе скрытую насмешку.

Она не стала дальше развивать тему и тем более не хотела рассказывать о том, что случилось с ее матерью. Ферн превратилась в беспомощного инвалида и нуждалась в операции. Она долго молчала, не хотела рассказывать дочери о своей болезни, потому что знала, что та сразу же примчится из Шри-Ланки, где ей очень нравилось.

Самое ужасное состояло в том, что у матери не было страховки и денег на операцию. К несчастью, Лили тоже оказалась на мели. Все свои сбережения она потратила в Шри-Ланке.

У Ферн оставался единственный выход. Нужно встать в очередь на операцию и ждать. Но проблема состояла в том, что ждать было уже нельзя. Болезнь развивалась со стремительной скоростью. Операция нужна срочно, вот почему у Лили не оказалось другого выхода, кроме как встретиться с женщиной, которая унаследовала немалое состояние ее отца.

Лили тяжело вздохнула. Всегда, когда она вспоминала об отце, ее сердце начинало ныть. Время не сгладило боль. Этот груз девушка несла с пяти лет. С тех пор как Маркус Холлидей, ее отец, бросил семью ради другой женщины — Одри.

Дэниел все молчал. Лили поняла, что они едут к горам, отдаляясь от центральной дороги. Ей снова стало страшно. Куда он ее везет? Где его дом? А что, если он все-таки маньяк-убийца?

Она даже не представляла, есть ли у Дэниела семья. Воображение рисовало жуткие картины. Как она сможет сбежать отсюда, из этой глухомани, если он окажется бандитом?

Быстрей бы добраться до телефона! Только бы Одри оказалась дома!

Паника все нарастала.

— Когда мы приедем?

— Скоро, — проворчал Дэниел и повернул направо.

На фоне холмов Лили увидела белый дом с красной крышей и верандой. Девушка сразу почувствовала облегчение. Словно камень с души свалился.

Дом окружали высокие старые пальмы, дарящие прохладу даже в послеполуденную жару. Справа в тени огромной кассии, покрытой розовыми цветами, находились гаражи, мастерские и хозяйственные постройки.

— Вы здесь живете? — спросила Лили.

— Да, — коротко ответил Дэниел.

— Красиво, — восхитилась она.

Дом Дэниела, хоть и не отличался шикарным современным дизайном, казался очень милым. Вдали виднелись зеленые холмы. Красная крыша нависала над тенистыми верандами. Кольцо из пальм и прекрасная кассия дополняли романтическую картину. Такое очарование никого бы не оставило равнодушным.

Лили опять вспомнила про отца. Он заработал состояние благодаря тому, что его картины хорошо продавались. В основном он рисовал пейзажи, подобные этому. Девушка грустно улыбнулась. В любом случае она была очарована домом Дэниела, и по непонятной причине он казался ей родным.

Странно, как будто я уже здесь бывала.

— Наверно, вы очень счастливы, ведь после долгих странствий вы вернулись в такое чудесное место! — прошептала она.

Дэниел покраснел:

— Дом только издали выглядит красивым и ухоженным, а на самом деле он очень стар, как и все ранчо.

— Вы долго отсутствовали? — спросила Лили.

Он промолчал. Очевидно, он не хочет рассказывать о себе. Конечно, девушка чувствовала бы себя гораздо уверенней, если бы Дэниел поговорил с ней. А с другой стороны, зачем ему отвечать на ее вопросы, ведь они не собираются становиться друзьями? Скоро он высадит ее в Джиджи-Спрингс, и они никогда больше не встретятся.

— Скот был на выгоне, — произнес Дэниел.

Лили поняла, что его мысли заняты чем-то другим. Он смотрел на коров, пасущихся на лугу.

— Мне их вернули на прошлой неделе. — Он указал на корову с заметно распухшим брюхом и выменем. Она стояла в стороне от стада. Ее спина выгнулась, а хвост был поднят.

Дэниел остановил грузовик.

— Скоро мне нужно будет за ней понаблюдать, — сказал он.

— Она беременна? — спросила Лили.

— Вот-вот должна отелиться. Я присматриваю за ней с утра.

Он нахмурился.

— Обычно вмешиваться не стоит, но это ее первый отел, — озабоченно пробормотал мужчина.

Он подошел к забору, одной рукой поднял проволоку и перешагнул через нее.

Лили наблюдала за ним. Не может человек, так заботящийся о корове, быть опасным. Ах, если бы Дэниел оказался не только чертовски привлекательным, но и добрым и отзывчивым!

Мужчина быстро вернулся.

— Думаю, все в порядке, — произнес он, заводя мотор. — Точнее пока сказать трудно.

Они проехали последний отрезок пути к дому. Дэниел заглушил двигатель.

— Боюсь, на обед есть только бутерброды с сыром, — предупредил он.

— О, я и не рассчитывала на ленч, — скромно сказала Лили.

— Почему вы отказываетесь, уже поели? — удивился Дэниел.

— Нет, — ответила она.

Он нетерпеливо кивнул, не желая принимать ее возражения.

— Тогда пойдемте. Я собираюсь поесть. Вы тоже перекусите.

— Спасибо, — проговорила девушка.

Ее лицо озарила соблазнительная улыбка. Но, кажется, на Дэниела она не произвела никакого впечатления. Он по-прежнему был напряжен.

Через пару секунд он сказал, смягчившись:

— Не могу же я, в конце концов, относиться к вам как к нарушителю границ.

Дэниел впервые улыбнулся. И произошло чудо. Из ворчливого злюки он превратился в прекрасного принца. Его лицо преобразилось. Лили, как зачарованная, любовалась его улыбкой.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Они подошли к крыльцу, и девушка поняла, что Дэниел прав. Дом не отличался ухоженностью.

На длинной веранде валялись листья, в углах пылились старые газеты, по полу раскидана солома. На белых стенах висела паутина, окна давно не мыли.

Дэниел повторил:

— Я же предупреждал.

Лили ответила:

— Я видела такое и раньше.

— По крайней мере, кухня уже вполне обитаема, — отодвигая ширму, проговорил он.

Кухня оказалась большой и чистой. Здесь царил уют. Мебель была старинной, но в этом и состоял шарм интерьера. Посередине кухни стоял стол из сосны, у стены — застекленный буфет с желто-голубым фарфором.

Где же обычный кухонный беспорядок: банки с кормом для домашних животных, настенный календарь с подчеркнутыми датами, старые записки или рецепты, прикрепленные магнитом к холодильнику?

Конечно, если Дэниел долго отсутствовал; у него не было времени завести домашних питомцев и накопить всяческий хлам.

— Вы живете один? — спросила она.

— Да. — Его лицо помрачнело.

Дэниел повернулся к раковине и включил воду. Обернувшись, он кивком указал на дверь.

— Если вам захочется искупаться, ванная там.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. Ванная была простенькой, но чистой. На стене висели зеленые пушистые полотенца, в бутылке из-под вина стоял подсолнух. Учитывая то, что в доме не было женщин, цветок казался несколько неуместным. Лили удивилась.

Выйдя в коридор, она увидела, что двери во все комнаты, кроме спальни, плотно закрыты.

Скорее всего, Дэниел успел обустроить для себя лишь одну комнату. Лили хотелось узнать о его семье: есть ли у него девушка или даже жена? Почему дом и все огромное фермерское хозяйство пришли в такое запустение? Если бы эта скотоводческая ферма не была такой запущенной, Дэниела можно было бы назвать обладателем огромного состояния. Раз он вернулся домой, почему не восстанавливает ранчо?

Только одно не вызывало сомнений: Дэниел был загадкой. В других обстоятельствах Лили захотелось бы ее разгадать, но сейчас девушку интересовало только здоровье матери. Ничто не должно отвлекать ее от самого главного. Кроме того, если Дэниел и обратится когда-нибудь за помощью, то уж точно не к Лили Холлидей. А жаль.

За столом разговор не клеился.

— Передайте, пожалуйста, соль. Спасибо.

— Не за что.

Лили опять испытывала неловкость. Подобное чувство прежде посещало ее довольно редко. Девушка всегда гордилась своим умением общаться с разными людьми, поддерживать разговор на всевозможные темы. Но Дэниел, несмотря на предложение помочь ей и совместный ленч, все еще оставался замкнутым. Он не отвечал на ее вполне безобидные расспросы о прошлом. Странно! Жители глубинки всегда славились своим дружелюбием и открытостью.

— Вам срочно надо в Джиджи-Спрингс? — спросил он.

Лили вздрогнула от неожиданности.

— Извините, я задумалась, — сказала она.

— Я спросил, торопитесь ли вы попасть в Джиджи-Спрингс, — повторил свой вопрос Дэниел.

— А что?

— Я беспокоюсь о корове, — сказал он. — Мне бы хотелось убедиться, что с ней все в порядке.

— Мне нужно успеть до темноты, — ответила Лили.

— Я обещаю довезти вас до города прежде, чем наступят сумерки, — твердо пообещал Дэниел.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила девушка.

Повернувшись к окну, из которого открывался вид на пастбище, он проговорил:

— Ну, тогда я пойду. Вы можете побыть здесь.

— Нет, спасибо, — быстро сказала Лили. Ей почему-то не хотелось оставаться одной среди запертых комнат. — Я пойду вместе с вами. Никогда не видела, как телится корова.

— Вам вряд ли понравится, — предупредил Дэниел.

— Я не брезглива, — усмехнулась Лили.

— Ну, тогда пойдемте, — сказал он, внимательно взглянув в глаза девушки, будто прикидывая, не помешает ли она.

Идя следом за ним, Лили вспоминала беременных женщин, которые приходили в их с матерью крохотный домик в Шугар-Бее. В то время она была ребенком, и ей казалось, что все они выглядят совершенно одинаково. Когда приходило время рожать, Ферн помогала им. Обычно Лили забирали в дом друзей, но иногда она оставалась с матерью. Девушка выросла в полной уверенности, что дети рождаются при свете свечей под нежные звуки флейты. Конечно, теперь она знала об этом намного больше. Но Ферн помогла десяткам женщин родить в домашних условиях. И они всегда благодарили ее. Чаще всего женщины приносили в дар свежие яйца, овощи, фрукты, варенье. Кто-то нес мыло, кто-то вязаную шаль…

Теперь в помощи нуждалась сама Ферн, но почти все ее друзья разъехались кто куда. Разбрелись по свету.

* * *

Когда Лили и Дэниел подошли к загону, корова лежала на боку. Дэниел достал из грузовика длинную веревку. Девушка не знала, зачем, но спрашивать не стала. Дэниел ногой примял проволоку и протянул руку Лили. Оказавшись по другую сторону ограды, девушка пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за его протянутую ладонь. Потом упала ее шляпа, и Дэниел ее поднял. Лили на секунду показалось, что он сам наденет головной убор на ее голову, но он замешкался, улыбнулся и просто отдал шляпу ей. Его робкая улыбка была очаровательной. Девушка не понимала, почему вокруг него не вьются толпы женщин и не предлагают свою помощь в обустройстве ранчо.

Но, как только Дэниел повернулся к корове, его улыбка исчезла так же стремительно, как и появилась. Бока у несчастной раздулись и уже показались копытца теленка. Дэниел успокаивал корову, нежно шепча ей что-то на ухо. Лили не могла расслышать, что. Потом он обвязал копыта теленка веревкой.

— Все так, как я и думал. Теленок слишком крупный, — проговорил он.

— Бедняжка, — сказала Лили с тревогой.

— Но думаю, если ей немного помочь, все должно получиться.

Воздух на пастбище был жарким и неподвижным. Лили мысленно поблагодарила свою шляпу за спасение от палящего солнца. Неподалеку мирно паслись другие коровы. Они щипали траву, как будто рядом с ними ничего не происходило.

А потом раздалось громкое надрывное мычание.

Лили видела, как напряглись мускулы Дэниела, когда он натянул веревку. Девушка затаила дыхание, а потом увидела, как показалось туловище и голова теленка. У малыша была такая же, как у матери, темно-красная, но только с белыми пятнышками на лбу, мордочка. Он такой трогательный! А потом он моргнул. Боже! У Лили перехватило дыхание.

— Молодец, хорошая девочка, — ворковал Дэниел.

Девушка смахнула слезу. Напряжение спало. Она не могла отвести взгляд от новорожденного. Теленок лежал очень тихо: его грудь не вздымалась, а глаза были закрыты.

Неужели он умер? Господи, ведь всего мгновенье назад он так забавно моргал!

— Он не дышит, — прошептала Лили.

Не сказав ни слова, Дэниел склонился над неподвижным тельцем малыша. Он сорвал травинку и пощекотал нос теленка. Лили не могла не восхититься его сильными, натруженными, но все же такими нежными руками. Теленок слабо замычал, а потом поднял голову. Лили восторженно вскрикнула, а корова-мама с трудом встала на ноги и принялась облизывать свое чадо.

Дэниел все еще стоял на коленях, его лицо сияло от счастья. Видимо, радостные события в его жизни происходили редко. Нежный ветерок шевелил его темные волосы.

— Это было великолепно, — со слезами на глазах смеялась Лили.

Они смотрели друг на друга и улыбались.

Девушка почувствовала удивительную молчаливую связь с этим мужчиной, взаимопонимание без слов. Внезапно ее охватило волнение. В это мгновение Лили испытала какое-то невероятное счастье, она сама не могла себя понять. Дэниел отвел глаза и проговорил:

— Нам пора ехать.

Добро пожаловать в Джиджи-Спрингс!

До этой вывески, а, следовательно, до центра городка, оставалось еще около ста метров, но Дэниел дальше ехать не собирался. Он остановил грузовик. Лили в полном недоумении повернулась к нему, в ее глазах застыл немой вопрос. Дэниел не мог не почувствовать возникшее напряжение.

— Джиджи-Спрингс там, — сказал он, кивая в сторону маленьких домишек.

— Я вижу, — сказала девушка, но не расстегнула ремень безопасности.

Должен же он, в конце концов, довести меня до места!

Дэниел вздохнул.

Ну что за упрямая девица?!

— Лучше выйти здесь, а не в самом центре города. Поверьте мне, — проговорил он.

Прежде чем задать вопрос, Лили выдержала паузу.

— Вы не хотите, чтобы нас увидели вдвоем?

Дэниел попытался скрыть смущение и разозлился. Лили интуитивно попала в его самое больное место. И ему это вовсе не понравилось.

— Послушайте, я выполнил вашу просьбу. До гаража рукой подать. Там вы сможете получить нужный вам бензин. — В его голос прозвучало раздражение.

Дэниелу стало стыдно за свою грубость, но она была необходима. Так он считал и ничего не собирался объяснять Лили. Рассказать за несколько минут всю свою жизнь нереально. Да и зачем незнакомке знать о его темном прошлом и безрадостном настоящем? Девушка ведь даже не предполагала, что о ней подумают люди, если увидят ее вместе с ним. Дэниел не знал причину ее приезда сюда, но был абсолютно уверен, что может только помешать ее планам.

— Джим поможет вам. Многие будут рады подвести вас до места, где осталась ваша машина, — сказал он, пытаясь оправдать свой совершенно непонятный для Лили поступок.

— Я надеюсь. Ведь должны же хоть где-то быть вежливые люди, — с обидой в голосе проговорила девушка.

Он видел ее разочарование, хотя она пыталась его скрыть. Ну что ж, очень жаль! Тем хуже для нее! Дэниелу не в первый раз довелось вызвать у женщины такие чувства. Переживет, решил он.

Лили гордо открыла дверь и произнесла с натянутой улыбкой:

— Спасибо, что накормили и подвезли.

Сначала она выбросила на обочину сумку и шляпу, а потом сама спрыгнула с подножки грузовика. Гордо выпрямив спину, девушка, ни разу не оглянувшись, двинулась по направлению к городу.

Дэниел коротко кивнул ей вслед и надавил на газ. Ему хотелось проводить ее взглядом, но он испугался собственного желания. Он боялся потерять контроль над собой, выпрыгнуть из грузовика, догнать Лили, крепко прижать к себе и больше никогда не отпускать. Всего хорошего, Лили.

К удивлению Лили, до оставленной машины ее вызвался подвести молодой сержант полиции, которого звали Хэт Дрейтон.

— Кто вас довез до города? — спросил он.

— Дэниел Рентой, — ответила девушка.

— Дэниел? Правда? — Он не скрывал своего удивления.

Лили почему-то подозревала, что ее ответ вызовет именно такую реакцию.

— Жаль, что мы разминулась. Я слышал, он вернулся и хотел с ним пообщаться. — Сержант казался расстроенным.

— Он очень спешил вернуться назад, на свое ранчо, — пояснила Лили.

Хэт молча кивнул. Он серьезно над чем-то задумался. На время разговор прекратился. Они ехали молча, каждый размышлял о своем.

Девушка почувствовала раздражение. Что же это за тайна такая — Дэниел Рентой? Она смотрела на проносящиеся мимо луга и пальмовые рощи и думала о том, что это, пожалуй, к лучшему, что они с сержантом не стали говорить о Дэниеле.

Во время краткого общения с Дэниелом Лили испытала дикую смесь чувств: любопытство, страх, симпатию и непреодолимое влечение.

Он показался ей опасно привлекательным. Еще ни к одному мужчине со времен бурного романа с Джошем она не испытывала ничего подобного.

Джош. О боже!

Джош Бриджес, загорелый красавец блондин, был первой любовью Лили. Как водится, безумной, горячей, необузданной и, конечно же, несчастной. Рана в душе девушки до сих пор кровоточила. Лили отдала той любви всю себя без остатка, по-другому она любить не умела. Лили вложила в отношения с Джошем всю свою душу, а он поступил с ней так же, как ее отец, — бросил. С тех пор сердце Лили было на замке.

Кроме того, теперь девушке просто некогда отвлекаться на мужчин. От нее зависит жизнь матери. Впрочем, Лили хотелось поговорить о Дэниеле, особенно с кем-то, кто его знал. И ее любопытство одержало верх над рассудком.

— Дэниел рассказывал, что он долго отсутствовал дома и вернулся совсем недавно, — произнесла она. — Он не распространялся о месте своего пребывания, но интуиция мне подсказывает, что там ему было не до развлечений.

— Это точно, — подтвердил ее предположение Хэт.

— Я так и подумала, — сказала Лили.

— Продолжайте, что еще вы о нем думаете? — Сержант выжидающе посмотрел на девушку.

— Очень трудно сказать. Но мне показалось, что Дэниел ранимый человек. И еще очень грустный, — ответила она.

Лили глубоко вздохнула, она сама удивилась своим словам. Ну да, грусть. Вот что это было. А грубость — только маска, которая скрывает глубокую печаль. Только сейчас девушка догадалась об этом.

Полицейский пристально смотрел на нее. Внезапно его глаза озорно блеснули.

— Итак, Дэниелу удалось затронуть ваш материнский инстинкт? — спросил он.

— Вовсе нет. С чего вы взяли? — с негодованием возразила Лили. Но она тут же пожалела о своем ответе, потому что всегда терпеть не могла ложь. К тому же Дэниел был достоин того, чтобы о нем говорили честно. — Беру свои слова обратно. Я не уверена, что он вызвал во мне именно материнские чувства. Скорее, симпатию.

Полицейский нахмурился. Лили не могла понять, почему. Потом он расслабился, и девушка почувствовала, что Хэт только что принял какое-то решение.

— Дэниел заслуживает доброго отношения, — уверенно произнес он.

Лили вспомнила, что Дэниел не объяснил причину своего отказа подвезти ее дальше. Вспомнила и о том, как она повела себя с ним. Почти по-хамски. И теперь девушка чувствовала вину и непреодолимое любопытство.

— Почему? — нетерпеливо спросила она. — Что с ним произошло?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Закат окрасил дальние холмы. Сидя на крыльце, Дэниел медленно потягивал пиво и наслаждался сумерками. На фоне темного неба были хорошо видны белые какаду, перелетающие с дерева на дерево, из кустарника на большой луг вышли осмелевшие кенгуру.

Дэниел напрасно старался не думать о Лили. Воспоминания об их встрече не оставляли его. Сейчас она наверняка сидит в баре Джиджи-Спрингс, а завтра навсегда уедет из города.

У него и без Лили есть о чем беспокоиться. Работа на ранчо не переводилась. Нужно поднимать хозяйство практически с нуля.

Дэниел понимал причину своего интереса к этой девушке. Уже очень много времени рядом с ним не было женщины. Он успел забыть, что такое любовь, женская ласка и забота, нормальные, человеческие отношения.

Он вспоминал длинные вьющиеся волосы Лили, голубые шорты в цветочек, стройные ноги, мягкую кожу и добрые серо-голубые глаза, похожие на небо, отраженное в Стар-Ривер.

Тот факт, что все эти детали застряли у Дэниела в голове, доказывал лишь одно: он как никогда нуждается в любви и заботе. Именно это, и только это, объясняло, почему его преследует улыбка девушки, почему он помнит ее взгляд и его сердце так отчаянно бьется.

Но ему надо немедленно забыть о ней!

В тюрьме он научился забывать. Это было необходимо, иначе бы он просто сошел с ума. Дэниел приобрел умение стирать из памяти мучающие его образы любимых людей. И теперь он так же сотрет образ Лили. Но как же трудно забыть ее прекрасные добрые глаза и то, как она на него смотрела!

Дэниел понимал, что все ужасы тюрьмы остались в прошлом, что он вернулся домой, на свою землю, которая требует ухода. Если вкалывать каждый день до седьмого пота, возможно, со временем он восстановит пришедшее в упадок хозяйство и обретет долгожданный покой.

Внезапно внимание Дэниела привлек свет фар. Чья-то машина приближалась к его дому. Ему сейчас абсолютно не хотелось принимать гостей, но было уже поздно выключать свет на веранде и притворяться, что дома никого нет. Возможно, приехал кто-то из немногочисленных знакомых, с которыми он раньше общался. Но еще у него есть враги.

Машина приблизилась, это был подходящий для разъездов по городу седан, а не типичный для местных жителей грузовик. Дэниел спустился с крыльца и подошел к автомобилю. Лишь теперь он разглядел марку машины — «королла».

— Привет! — закричала Лили, открывая дверцу. Волосы девушки мягкими волнами струились по плечам. Она выглядела как принцесса. У Дэниела пересохло в горле.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Я приехала, чтобы сказать «спасибо». Вы мне очень помогли сегодня днем. — Лили быстро открыла заднюю дверь. — А еще я привезла вам продукты.

— У меня все есть, — проговорил он, забыв о вежливости. Приезд девушки привел Дэниела в замешательство.

— У вас только хлеб, сыр и чай. — Она крепко прижимала к груди пакеты.

— Я люблю хлеб, сыр и чай. К тому же у меня есть говядина, которая как раз сейчас находится в духовке, — сказал он.

Лили протянула ему бутылку красного вина.

— А вот это очень к ней подойдет, — сказала она с озорством.

— Лили, это какое-то безумие! Вы не должны были приезжать!

Она обезоруживающе улыбнулась и взбежала по ступенькам на веранду. Дэниел еле расслышал ее голос:

— Я же сказала, это мой способ отблагодарить вас за то, что вы сегодня меня спасли.

— Но мне не нужны благодарности. — Дэниел одним прыжком оказался на веранде и бросился за Лили в кухню.

Она уже выкладывала на стол продукты.

— Да не пугайтесь вы так, Дэниел, — успокоила она его.

Девушка понесла землянику и мороженое к холодильнику. Дэниел преградил ей дорогу.

— Стой, — прорычал он.

Лили сжала губы и на секунду отвернулась, потом, тяжело вздохнув, нежно и серьезно посмотрела на Дэниела. У него перехватило дыхание. Она была так близко, что он прекрасно видел ее безупречную кожу и розовые губы и чувствовал легкий аромат ее духов.

— Не паникуйте, Дэниел. Я ненадолго нарушу ваш покой, — пообещала она.

— Тогда вам пора. — Ему не терпелось выпроводить Лили за дверь.

— Конечно, — вздохнула девушка. — Сержант Дрейтон предупреждал меня, что с вами будет трудно.

— Хэт Дрейтон? — поразился Дэниел. — Вы с ним разговаривали?

Она кивнула.

— Он подвез меня к моей машине.

Если Лили все знает, зачем она приехала? Что, черт возьми, происходит?

И вдруг его осенило: она просто пожалела его, ведь эта замечательная девушка просто соткана из добрых намерений! Она приехала к нему с провизией по той же причине, что и к беднякам в Шри-Ланку.

— Я для вас объект для благотворительности, — проговорил он.

Лили густо покраснела.

— Нет, вы ошибаетесь, — не согласилась она.

— Ну, признайтесь же, Лили. Жалость — единственная причина вашего приезда сюда, — не сдавался Дэниел.

— Нет, — ответила девушка. — Я на самом деле хочу вас отблагодарить. Я обидела вас в Джиджи-Спрингс. Посмотрите, у меня уже рука от холода посинела, можно мне положить мороженое в холодильник?

Дэниел молча отошел, и Лили тут же кинула в морозильник клубнику и мороженое.

— Ну вот. Я уже ухожу, — проговорила она. Девушка гордо подошла к двери. — Я только хотела узнать…

— Что?

— В двух километрах отсюда есть бесхозная земля. Там безопасно? Я собираюсь там переночевать.

— Зачем вам это? В городе есть гостиница, — удивился Дэниел.

— Там нет свободных номеров, — сказала Лили расстроено. — Надо было бронировать заранее. Но я и представить себе не могла, что в Джиджи-Спрингс так много туристов.

— Ах, да. Я совсем забыл. В это время каждый год проходит родео. Люди съезжаются отовсюду, — вспомнил Дэниел.

— Вот я и подумала, что переночую под открытым небом. Спать буду в машине. Правда, хорошая идея? — спросила Лили.

Привлекательная молодая женщина будет спать на улице? Без палатки и самого необходимого снаряжения? Нет. Это неправильно.

— В Шри-Ланке тоже были самые примитивные условия, — проговорила девушка. — Так что необходимый опыт у меня имеется.

— Нет, вы не должны ночевать одна в незнакомой местности, — покачал головой Дэниел.

— Но я не одна. У меня есть собака, — гордо заявила Лили.

— Собака? — он был потрясен. — Не хотите ли вы сказать, что все это время прятали ее в машине?

Девушка закатила глаза:

— Конечно, нет. Боже, Дэниел, почему вы так плохо обо мне думаете?

— А что мне еще может прийти в голову? Не могли же вы успеть приобрести животное, пока находились в городе? — удивился он.

— А вот и успела! Она в машине. Пойдемте, посмотрим, — предложила Лили.

Дэниел нехотя пошел к ее машине. Девушка открыла заднюю дверцу и вытащила худую собачонку.

— Это дворняжка, — объяснила она. — Она неделю бродила около гостиницы. Портье уже собирался звонить в службу отлова бродячих собак, а я решила забрать ее себе.

Собачка жалобно посмотрела на Дэниела.

— Должна признаться, я подумала, что песик вам подойдет, — застенчиво проговорила Лили.

— Мне? — поразился Дэниел.

Он снова взглянул на собаку. Она дрожала и жалобно скулила. Дэниел почувствовал, что сдается. Как же Лили догадалась о его слабости — любви к животным?

— Вы с такой добротой относитесь к зверям! Я видела. И у вас нет собаки, но зато есть огромное ранчо. Вам положено иметь хотя бы одну собаку, — девушка тараторила, как в рекламе. — Она такая милая, хоть и робкая. Но я ни на чем не настаиваю. Если не захотите ее взять, то она посторожит меня этой ночью.

— Вы не должны ночевать на улице, — тоном, не терпящим возражений, сказал Дэниел.

Она заботится обо мне: привезла продукты, поблагодарила за помощь. А еще извинилась за свое поведение. Хотя это я был не прав, высадив ее на окраине города. И еще она привезла собаку. Нет, я не могу снова выгнать ее и оставить ночевать на обочине дороги.

— Вы можете переночевать у меня, — предложил он.

— Правда? — Лили внимательно на него взглянула.

— Если вас устроит моя кухня. В остальных комнатах беспорядок.

— Нет проблем. Кухня вполне подойдет. Спасибо вам большое, — поблагодарила девушка.

Дэниел сел на корточки, чтобы поближе рассмотреть собачку.

— Эй, как дела, девочка? — он щелкнул пальцами. — Иди сюда, поздоровайся.

Она попятилась, но Дэниел был готов к такой реакции. Он сидел с протянутой рукой и что-то шептал. Наконец песик сделал шаг в его сторону.

— Хорошая девочка, — тихо сказал Дэниел. Лили затаила дыхание, будто это был самый главный в ее жизни момент.

Собачка медленно подошла совсем близко и разрешила себя погладить.

— Похоже, вы подружились, — пробормотала девушка.

— Спасибо, что привезли ее. Моя собака умерла, пока я… я отсутствовал. — Дэниел хотел сказать еще что-то, но не смог. В горле встал комок. Его снова охватило странное волнение. И это чувство близости, как будто он уже много лет знаком с этой необыкновенной девушкой.

Собака терлась мордой о ногу Дэниела, но он не мог отвести глаз от Лили. В желтом свете ламп ее волосы, глаза и губы как будто сияли. Глубокий вырез ее футболки подчеркивал линию груди. Сердце Дэниела защемило.

—У нее есть имя? — спросил он.

— В гостинице ее называли Сиротой, — ответила Лили.

— Сирота? Ну и имечко, — проговорил Дэниел.

— Она обожает яичницу, — девушка говорила серьезно, но ее глаза смеялись.

— Яичницу? — переспросил он.

— Да, — повторила Лили.

— Правда?

— Я привезла яйца, — она кивком указала на кухню. — Они в одной из сумок.

— Кажется, вы все продумали, — наконец заулыбался Дэниел.

Досадно, но Лили не пришлось отведать купленных продуктов. На ужин были ростбифы. В разговоре Дэниел не касался личных тем. Они обсуждали Сироту и других собак, всех, которых им довелось повидать в жизни: красивых и не очень, умных и глупых. Потом Лили мыла посуду, а Дэниел ставил принесенную из кладовки раскладушку. Постельное белье он вытащил из шкафа в ванной. А потом, хотя было еще довольно рано, он пожелал своей гостье спокойной ночи и удалился в спальню. Сирота последовала за ним.

Лили сомневалась, что сможет заснуть. Раскладушка оказалась вполне удобной, но девушка была слишком взволнована. В ее голове проносились разные мысли. Она вспоминала мать и события прошедших недель. Сегодня Лили дозвонилась до дома Одри. Домработница сказала, что хозяйка уехала за покупками и вернется только в пятницу.

В пятницу? Ждать оставалось почти неделю. Сколько времени она потеряет зря! Это ужасно! Лили не могла представить, что вернется к Ферн с пустыми руками. Нет, этого ни за что нельзя допустить! Конечно, мать все равно ничего не узнает, ведь ей неизвестна истинная причина отъезда дочери. Но тут дело в другом. Лили была уверена, что достанет деньги. Ей хотелось сделать маме сюрприз. Но ждать целую неделю!..

Одни только беспокойные мысли о матери могли гарантировать бессонницу, но после полуночи Лили вспомнила свой разговор с сержантом полиции о Дэниеле Рентое. Он все никак не выходил у нее из головы, а то, что она узнала от Хэта, повергло девушку в шок.

— Если вы здесь останетесь, то рано или поздно все равно узнаете. Дэниел сидел в тюрьме. Он недавно освободился, — посвятил ее в подробности сержант.

Сидел в тюрьме? О боже! Какой ужас! Теперь понятно, почему он такой замкнутый и печальный.

Но подробности полицейский рассказывать не стал.

— В одном можете не сомневаться. Они осудили не того парня. — В его голосе прозвучала абсолютная уверенность.

Это утверждение вызвало у Лили только еще больше вопросов. Но кто все прояснит? Кто поставит точку в череде бесконечных сомнений и загадок? Она чувствовала себя человеком, заблудившимся в лабиринте. Девушка не знала, что и думать.

Бедный, несчастный Дэниел! Как ужасно, что ему вынесли несправедливый приговор! Одна мысль о тюрьме приводила Лили в ужас. В ее воображении тут же возникали страшные и мрачные картины: узкие камеры убийственно-серого цвета, шеренги озлобленных, опустившихся людей, мучимых совестью.

А с другой стороны, девушка испытала гордость за свою интуицию. Не зря Дэниел показался ей каким-то озабоченным, тревожным человеком, глубоко погруженным в себя. Вот на преступника он точно не был похож. Что же с ним все-таки произошло? Лили мучилась этим вопросом, но не находила ответа. Разговор с сержантом полиции окончательно выбил ее из колеи, девушка потеряла покой.

— Боюсь, Дэниелу еще долго будет нелегко, — сказал Хэт. Он с волнением смотрел на Лили. — Ему нужно время, чтобы вернуться к нормальной жизни, начать все сначала. Время — лучший лекарь. Дэниелу надо будет решить множество психологических проблем, преодолеть барьеры на пути к обычной жизни.

Сержант как-то странно смотрел на Лили. Девушке это было неприятно. Может быть, он ждет, что она возьмет на себя ответственность за дальнейшую судьбу Дэниела?

— Но я здесь ни при чем. Я не имею никакого отношения к тому, что происходит с Дэниелом Рентоем, — запротестовала Лили, чувствуя пристальный взгляд Хэта.

Сержант Дрейтон промолчал и уставился на дорогу. После паузы он угрюмо пробормотал:

— Очень жаль.

Почему Хэту Дрейтону было жаль, Лили не знала. Заснуть не получалось.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда на следующее утро Дэниел заглянул на кухню, Лили еще спала. Она лежала на спине, волосы рассыпались по подушке. Он не мог оторвать от нее глаз. Красота и свежесть девушки тронули его сердце. Дэниел был очарован Лили: ее идеальной грудью, слегка приоткрытыми губами, румянцем на щеках, сиянием ее золотистых волос в лучах утреннего солнца. Внезапно его охватило необузданное желание прикоснуться к ее губам, припасть головой к груди, прижаться к ее стройному телу. Страсть захлестнула Дэниела.

Проклятье! Я теряю контроль. Что на меня нашло?

Он резко повернулся и вышел из кухни. Завтрак подождет.

А пять минут спустя он уже сидел за рулем трактора, пытаясь выбросить из головы все мысли о Лили. Дэниел стал думать о Джессике — своей одиннадцатилетней дочери. Она жила в Сиднее с его бывшей тещей — Сьюзен Мейнвэринг. Мысли о Джессике только усугубляли одиночество Дэниела. Воспоминания больно ранили. Он представлял, как одетая в бело-голубую форму дочурка каждое утро, пританцовывая, заходит на кухню.

Иногда на завтрак были сосиски и жареные бобы, но чаще — яйца всмятку. Джессика их обожала. Еще она любила молоко и апельсиновый сок. Зимой обычно ела овсяную кашу с сахаром, а по субботам они всей семьей жарили блины. Еда для малышки всегда много значила, ведь девочка находилась в постоянном движении. Джессика была голубоглазой худышкой с темными, как у отца, волосами. Она вообще казалась копией Дэниела. А какой она была нежной и веселой! Как смеялась, обнималась, хихикала! Как любила отца! И как они были счастливы вдвоем!

Слезы душили Дэниела. Жизнь без дочери была похожа на ад.

Он вспомнил о вчерашнем завтраке, состоящем из тоста и чая. Одному есть не хотелось. Дэниел прочитал где-то, что отсутствие аппетита — признак депрессии. Возможно, в его случае это так и есть. Да только как тут в нее не впасть, если долгожданная свобода означает возвращение на неухоженную ферму со сломанными заборами, переросшими сорняками и с сокращенным поголовьем скота. А главное — пустой дом, в котором больше нет звонкого дочкиного голоса. Дом без Джессики лишился жизни.

Дэниел почти потерял надежду вырвать дочь из цепких рук тещи.

— Теперь ты не вправе рассчитывать на то, что девочка будет жить с тобой, — убийственно спокойным голосом сказала по телефону Сьюзен. — Ей столько пришлось пережить, пока ты сидел в тюрьме! Она только сейчас начала немного успокаиваться. Кроме того, ты вряд ли сможешь заботиться об одиннадцатилетнем подростке. У Джессики трудный возраст.

Ну, конечно, Сьюзен. А ты сможешь. Хорошо же ты воспитала свою дочь!

Когда около восьми утра Дэниел решился зайти на кухню, Лили уже успела проснуться и собрать раскладушку. Девушка стояла у плиты и жарила не только бекон, но и грибы, яйца и помидоры. Лили повернулась в его сторону и сказала:

— Я услышала трактор.

— Вы купили все это вчера в городе? — удивленно спросил Дэниел.

— Естественно. В холодильнике сок. Еще у меня есть кофе, — добавила она.

— Отлично, — одобрил Дэниел. Внезапно он понял, что голоден.

За завтраком Лили боялась только одного: что разговор опять не состоится. Как было бы замечательно, если бы Дэниел был общительнее и поинтересовался ее планами, с ним бы она поделилась своими горестями. Ей хотелось, чтобы он проявил интерес к ее жизни.

Но Дэниел снова витал в облаках. Тело было рядом, а душа далеко.

Полтора года провести в тюрьме. Быть лишенным самой главной в жизни ценности — свободы. Сколько же ему пришлось пережить!

Лили испытывала к Дэниелу острое чувство жалости. Она не представляла, как можно забыть обо всем, случившемся с ним. Тем более что приговор был несправедливым. Его обвинили по ошибке. Просто чудовищно, думала Лили. Сержант полиции Хэт Дрейтон сразу же на это намекнул, а он хорошо знал Дэниела.

— Значит, вы уезжаете сегодня? — спросил он. Вопрос застал Лили врасплох.

Зачем лгать? Придется открыть ему всю правду. Выхода нет.

— Вообще-то меня должна была приютить моя знакомая, но она уехала из города, и теперь я не знаю, что мне делать, — объяснила она извиняющимся тоном.

Дэниел нахмурился. Казалось, он не был доволен таким ответом. Но Лили почему-то совсем не обиделась. Наоборот, ей стало его жаль. Внезапно у нее возникло глупое желание подойти к нему, обнять, приободрить, сказать, что жизнь — хорошая штука. Но вместо этого она нервно произнесла:

— Послушайте, Дэниел, я непременно оставлю вас в покое, но могу я помочь вам с уборкой в доме?

Он был шокирован ее предложением:

— Зачем вам это?

— Ну, во-первых, в гостинице нет свободных мест, а ночевать на природе вы мне отсоветовали. А во-вторых, у вас самого дел по горло: надо заботиться о скоте, заниматься обустройством фермы, ремонтировать гаражи и хозяйственные постройки. К тому же я сейчас на мели и мне надо где-то остановиться.

Лили пыталась доказать Дэниелу, что ее присутствие в доме будет ему только на руку. Но если честно, ее влекло к нему, словно мотылька на свет — непреодолимо, с самой первой встречи. Но, узнав о его прошлом, девушка окончательно запуталась в своих и без того сложных чувствах.

Каждый раз, когда Лили смотрела на Дэниела, она испытывала необъяснимый трепет. Это было нечто большее, чем просто жалость или примитивное сексуальное влечение. Никогда раньше с ней не происходило ничего похожего. Да, сейчас она действовала опрометчиво, но у нее не оставалось другого выхода. Лили не могла вернуться домой с пустыми руками, деньги на операцию были необходимы.

— У меня нет никакой бытовой техники для уборки, — сказал Дэниел.

Боже! Неужели он согласился? Лили была вне себя от радости. Ей не верилось, что все происходит на самом деле.

— Я могу купить ее в городе, — проговорила она, довольно улыбаясь.

— Если люди узнают, что вы на меня работаете, вам придется несладко, — мрачно сказал Дэниел.

— Еще посмотрим. — Лили протянула к нему руку, но не коснулась. — Дэниел, я не знаю, почему вас посадили в тюрьму. Сержант Дрейтон уверял, что по ошибке. Я ему верю, и мне наплевать на все остальное.

Он совсем не был настроен на откровенность и, борясь со своими противоречивыми чувствами, смотрел на Сироту. Собачка сидела у его ног.

— У меня только пылесос, — наконец сказал он. — Вот и все.

У Лили перехватило дыхание.

— Чудесно. А я куплю веник и разные чистящие средства. Что вы на это скажете? — спросила она.

Девушка очень боялась недовольства Дэниела, но, к ее удивлению, он улыбнулся.

— Я скажу только одно — вам придется попотеть, — проговорил он.

Лили расцвела.

— А я обожаю трудную работу, — уверенно произнесла она.

* * *

Я обожаю трудную работу? Да уж, конечно! Уборка — это мое призвание.

В полдень Лили стояла в коридоре, перед ней высилась гора чистящих средств для уборки. Девушке следовало быть честнее и собой и с Дэниелом. Живя в Сиднее, она оплачивала еженедельную уборку своей крохотной квартирки приходящей горничной. У нее самой находились дела поинтересней, чем мытье полов, окон, чистка ковров или вытирание пыли с мебели. Лили вела насыщенную светскую жизнь. Она постоянно ходила на вечеринки и в ночные клубы, где веселилась ночи напролет. Еще девушка часто посещала кинотеатры, выставки, концерты, всевозможные шоу-программы. В общем, была в курсе всех новостей большого города.

Поездка в Шри-Ланку кардинально ее изменила. Задолго до решения отправиться в путешествие, Лили стала постепенно уставать от гедонизма и бессмысленной жизни в большом городе, от всей этой пафосной суеты. После года работы в бедных деревнях Шри-Ланки девушка поняла, какую ни с чем не сравнимую радость можно испытывать от бескорыстной помощи страждущим.

Но в Шри-Ланке Лили работала не уборщицей, а мелким чиновником в администрации. Она писала письма с просьбами о материальной поддержке, делала заказы на необходимое оборудование и распределяла продовольствие для бедняков. И теперь девушка чувствовала себя виноватой. Не за свое неумение включать пылесос, а за вторжение в дом Дэниела. Он так явно не хотел рассказывать о себе и своем прошлом, а она станет заглядывать в его комнаты, переставлять с места на место вещи и, возможно, узнает о том, что он так тщательно скрывает.

Лили нервничала, когда входила в первую комнату. Ее первоначальный план был таков: сразу открыть все двери, чтобы получить общее представление о доме Дэниела. Но потом она передумала и решила открывать их по одной.

Когда пришло время ленча, девушка услышала шаги Дэниела. К этому часу ей удалось убраться только в одной из пяти комнат. Чтобы он не заметил ее медлительность, она быстро поинтересовалась, как себя чувствует на новом месте Сирота.

— Она в восторге. А как ты? — спросил Дэниел.

— Боюсь, я убираюсь не слишком быстро. Я собиралась закончить с этой комнатой, но решила, что еще надо протереть каждую книгу, — оправдываясь, пояснила Лили.

— Результат налицо. Я уже забыл, как любил эту комнату. Все очень красиво, Лили, — похвалил он ее работу.

— Я сняла шторы. Кажется, очередной химчистки они не выдержат, — сказала она.

Окна были тщательно вымыты, из них открывался потрясающий вид на лужайку, розовые цветы кассии и голубое небо.

— Я бы предпочел, вообще не вешать шторы, — сказал Дэниел.

— Но какая-нибудь завеса от солнца все же нужна, иначе на экране телевизора появятся блики, — предположила Лили.

— Может быть, — его лицо омрачилась. — Я не смотрю телевизор. Я еще не готов впустить сюда внешний мир.

В горле у девушки встал комок. Дэниел впервые за все время их знакомства признался в своих чувствах.

Он прошел по комнате, его взгляд остановился на телевизоре и DVD.

Лили поняла, что Дэниел погрузился в воспоминания о том, как когда-то с кем-то любимым смотрел фильм или шоу, а на столике был попкорн или два бокала с вином.

Сирота что-то учуяла в углу, за стулом.

— Ты меня выдаешь. Там я еще не убиралась. Что ты нашла — дохлую мышь? — весело спросила Лили. Девушка наклонилась, чтобы посмотреть, что заинтересовало собаку. — Это засохшая лягушка. Должно быть, она сюда запрыгнула и не смогла выбраться, — решила Лили.

— Не дай Сироте ее съесть. Возможно, это камышовая жаба, они могут быть ядовитыми, — предупредил Дэниел.

— Все нормально. Я завернула ее в тряпку.

Девушка гладила собаку, а сама смотрела на кое-что другое, пылившееся в том же углу.

— Там еще рамка для фотографий.

— Ее надо выбросить в мусорное ведро, — голос Дэниела прозвучал довольно резко.

Но Лили не удержалась от любопытства и перевернула рамку. Это была свадебная фотография. На ней были молодожены: Дэниел и его невеста. Он буквально сиял от счастья. А девушка была на редкость хороша — очаровательная стройная брюнетка в великолепном итальянском свадебном платье.

Где же она сейчас? Что с ней стало?

— Дай сюда, я выброшу, — проворчал Дэниел.

— Хорошо. — Она отдала ему рамку с фотографией. — Не порежься, стекло разбито.

Дэниел зло посмотрел сначала на девушку, потом на фотографию. Что Лили могла сказать?

— Очень красивая невеста.

— Она мертва, — сказал он.

Эти два слова резанули ее по сердцу.

Она мертва? О боже!

Девушку парализовала страшная мысль. А не смерть ли этой женщины привела Дэниела в тюрьму?

Воображение рисовало ужасные картины: ссора, может быть, любовный треугольник и убийство.

Лили побледнела.

— Мне очень жаль, — чуть слышно пробормотала она.

— Не надо меня жалеть, — мрачно произнес Дэниел.

К девушке вернулись все прежние опасения. Ну, зачем же она ввязалась в эту историю?

— Я не знала, — мягко сказала она. — Я имею в виду, что я совсем ничего о тебе не знаю. Мне надо было…

— Ты думаешь, это я убил Кару? — хриплым шепотом спросил он.

— Я — нет… — Лили собиралась сказать «непреднамеренно», но стальной блеск его глаз остановил ее.

После паузы Дэниел произнес:

— Между смертью моей жены и моим заключением нет никакой связи. Кара умерла шесть лет назад, а за год до этого она меня бросила.

— А… Понятно, — с облегчением прошептала девушка.

Дэниел резко отвернулся и посмотрел в окно.

— Вот чего я боялся! Что незнакомый человек начнет рыться в моем прошлом и лезть ко мне в душу.

— Прости. Я не хотела лезть в твое прошлое, я просто хотела помочь. Но если я заставляю тебя вспоминать плохие события, вновь переживать душевную боль… — прошептала Лили.

— Прошу тебя, перестань меня жалеть. Поверь, я могу без слез говорить о своей семейной жизни. Все давно закончилось. Мой брак с самого начала был обречен, только понял я это слишком поздно, — прервал ее Дэниел. Повернувшись к девушке, он проговорил уже мягче: — Кара ушла к агенту по недвижимости из Сиднея, самовлюбленному богатенькому снобу. Он мог покупать ей дорогие шмотки, обеспечивать ее высокие запросы, а главное — нравился ее матери. — Дэниел бросил фотографию в пластиковый мешок, который Лили приспособила для мусора. — Но когда этот расчудесный парень, возвращаясь как-то утром с очередной вечеринки, врезался на своем BMW в скалу, моя бывшая теща изменила мнение. В машине была ее дочь.

Повисла неловкая пауза. Девушка не знала, что сказать. Завеса над прошлым Дэниела приподнялась. На мгновение Лили показалось, что теперь он расскажет о себе все, но он молчал.

— Боюсь, я нарушила твой покой, воскресила призраков прошлого, — грустно прошептала она.

— Наверно, по мне это плохо заметно, но я очень ценю твою помощь, Лили. И еще мне нравится твоя компания, — улыбаясь, произнес Дэниел.

— Ну что ж. Тогда, думаю, нам пора поесть, я умираю от голода.

Работа, которую Дэниел запланировал на этот день, заняла времени меньше, чем он предполагал, и теперь он сидел на ступеньках веранды, почесывал Сироту за ухом и слушал звук пылесоса в доме. Собачка все еще немного нервничала, но уже привыкла к новому хозяину. Дэниел умел расположить к себе животных.

Пылесос затих. Весь день Дэниел думал о Лили и ничего не мог с этим поделать. Сегодня она будет спать в свободной комнате. Они вместе пообедают, а на следующий день вместе позавтракают.

Он считал, что Лили должна узнать правду. Она живет в его доме, наводит порядок, создает уют и ничего не знает о его жизни. Но ему было бы легче разговаривать о том, что с ним случилось, с кем угодно, только не с Лили. До вчерашнего дня Дэниел вообще не был расположен обсуждать свое прошлое, и его удивляло, что девушка так быстро смогла войти в его жизнь. Еще Дэниелу было интересно узнать, почему она осталась здесь. И вдруг его осенило — ведь он сам ничего о ней не знает!

Позади раздались шаги Лили.

— Все закончила? — спросил он.

— Да. Я приготовила свободную спальню, — ответила она.

— Сирота, кажется, совсем освоилась, — сообщил Дэниел.

— Ты и дальше будешь называть собаку этим именем? — поинтересовалась девушка.

— Может быть. Ведь это имя хорошо подходит для такой грустной собачки, — ответил он.

— Ты думаешь, она грустная? — Лили почесала Сироту за ухом. — Ты слышала, что он говорит о тебе, красавица?

Дэниела бросило в жар. Он представил себе, что Лили дотрагивается до него так же свободно и нежно. Что это с ним происходит? После жаркого дня, полного забот, девушка выглядела уставшей. На ней была старая футболка и джинсы. Казалось бы, в эту минуту Лили не должна выглядеть привлекательно, но Дэниел думал иначе.

— Наверное, мы тебя переименуем, — сказала она собачке. — Надо тебе придумать более радостное имя.

— Например? — спросил Дэниел.

— Сейчас подумаю, — ответила девушка. — Может быть, Рада? — предложила она.

— Хорошо, — согласился он.

— А как насчет имени Фелиция? Оно переводится как «счастье», — сказала Лили.

— Не представляю, как можно подзывать собаку таким именем.

— В каких еще именах звучит слово «счастье?» — тем временем размышляла девушка. — Хилари?

— У собаки должно быть звучное имя, чтобы она его слышала на расстоянии в три или четыре пастбища, — объяснил Дэниел.

Лили удивилась.

— А разве нельзя просто посвистеть, чтобы позвать ее? — спросила она.

— Можно. Но все равно у собаки должно быть звучное имя, — сказал он.

— Это легко проверить, есть специальный тест на звучность имен, — Лили озорно улыбнулась. — Рада! — закричала она, выбежав на середину пастбища.

От громкого звука собака напряглась и навострила уши.

— Неплохо, — одобрил Дэниел. — Попробуй Санни.

— Санни? — переспросила Лили. — Ладно. — Девушка прокричала новое имя. — Смайли тоже было бы неплохо. Ну, давай, Дэниел, не будь занудой! Попробуй сам позвать собаку, — предложила она.

Он тоже вышел на середину пастбища и громко закричал.

— Смайли звучит лучше всех, — обрадовалась Лили.

Выражая согласие, собачка завертела хвостом.

— Итак, ты назовешь ее Смайли? — уточнила девушка.

— Именно так, — подтвердил Дэниел.

— Ура! — Лили запрыгала и замахала руками. Внезапно Дэниел почувствовал переполняющую его радость. Он обнял и поцеловал Лили. На мгновение он испугался, что она оттолкнет его, но девушка не сделала этого. Он медленно целовал ее, наслаждаясь каждой секундой блаженства. Дэниел хотел бы, чтобы поцелуй никогда не кончался, чтобы он длился вечно. Больше ничто не имело значения, кроме этого счастья. Вместе с Лили он справится с тоской, поселившейся в его сердце, если девушка останется в его жизни.

Тяжело дыша, Дэниел оторвался от Лили. В ее глазах стоял вопрос.

— Это была благодарность за прекрасную собачью кличку «Смайли», — сказал он, смутившись, и добавил: — Мне надо еще кое-чем заняться, я, пожалуй, пойду.

Глаза девушки заблестели.

— Рада помочь, — быстро проговорила она. Дэниел не знал, куда деться, его щеки пылали от стыда. Он понимал, что не имел никакого права так вести себя с Лили, она ведь всего лишь хотела ему помочь, а он воспользовался ситуацией. Что теперь Лили подумает обо мне?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лили со злостью бросила на кровать свой рюкзак. Поцелуй Дэниела словно разбудил ее ото сна, вывел из оцепенения и… напугал. Он явился для нее совершенной неожиданностью, как гром среди ясного неба. Но каким он был прекрасным и страстным!

О боже!

А потом он, бормоча что-то о ремонте ветряной мельницы, ушел вместе со Смайли, как будто пожалел, что поцеловал ее.

Как он посмел?

Слезы обиды жгли глаза Лили. Она сердилась не только на Дэниела, но и на себя. Как она могла растаять от какого-то поцелуя, так настрадавшись от мужчин? До этого момента Лили гордилась своим самоконтролем. Она в совершенстве овладела искусством заводить короткие, приятные, ни к чему не обязывающие романы. Так проще, решила она. Проще не любить, а развлекаться. Тогда и боли не будет.

После расставания с Джошем девушка надела маску беззаботной кокетки и забыла, что это только маска. Лили, как бабочка, летала от одного кавалера к другому. Ее целовали многие мужчины, но ни один из поцелуев не вызвал подобного взрыва чувств. Дэниел сорвал с нее маску притворства, подобрал ключик к замку от ее сердца. Лили непреодолимо тянуло к этому мужчине. Она потеряла контроль над собой и своими желаниями. А самое интересное, что он ничего специально не делал для того, чтобы соблазнить ее.

Но тогда почему он меня поцеловал и почему так странно повел себя потом?

Что с ними происходит? Они оба ведут себя, словно неопытные подростки.

Лили прыгнула на кровать, и лежащий на краю рюкзак свалился на пол. Из него выпала сумочка. Лили открыла ее и вынула три круглых речных камня, выкрашенных яркими красками. На них были нарисованы мама, папа и дочка. Маркус Холлидей подарил их дочери, когда той было четыре года. Как же она их любила! Всюду брала с собой и бесконечно играла с этой каменной семейкой. С тех пор как отец ушел из семьи, этот подарок стал единственным напоминанием о нем. Лили берегла камни.

— Я раскрасил их специально для тебя, — сказал Маркус много лет назад.

В детстве Лили обожала отца. Он являлся для нее олицетворением силы, безопасности, нежности и любви. У девушки остались лишь обрывочные воспоминания о нем: то, как они играли в прятки, и он искал ее за креслом, то, как она сидела у него на коленях, и он разрешал ей щелкать его серебряной зажигалкой.

Но следом за счастливыми воспоминаниями неизменно приходила жгучая боль…

Внезапно раздался стук в дверь. В дверях спальни стоял Дэниел, Он с волнением посмотрел на смущенную его появлением Лили. Ее щеки были мокрыми от слез.

— Ты расстроена, — сказал он. — Я расстроил тебя.

Еще больше смутившись оттого, что он увидел ее слезы, девушка не смогла ответить сразу. Она быстро спрятала камни в сумочку.

— Я в порядке, — сказала Лили с напускным спокойствием. Девушка бросила сумочку в рюкзак и закрыла его. — Просто я вспомнила кое-что неприятное. К тебе это не имеет никакого отношения. Просто воспоминания прошлого, от которых уже давно надо было избавиться.

— Мне не следовало целовать тебя, — произнес Дэниел тихим, извиняющимся голосом.

— Да перестань, Дэниел. Ты уже дал мне понять, что считаешь этот поцелуй большой ошибкой, — вздохнула Лили.

— Я надеюсь, ты извинишь меня. Я потерял контроль. Но не волнуйся, теперь я взял себя в руки. Тебе не придется вешать на дверь замок, — продолжил он.

Ну, когда же он прекратит извиняться за то, что поцеловал меня? Это невыносимо!

— Да хватит тебе! Я же сказала, что расстроилась по другой причине. Пойми, Дэниел, это правда, — девушка раздражалась все сильнее.

Не могу больше слышать его извинения!

Он согласно кивнул, как будто, наконец, поверил, что она права.

Лили не могла больше сдерживаться, она решила, что пришло время получить ответ на самый главный вопрос.

— Я считаю, для нас обоих будет лучше, если мы поговорим о том, что с тобой случилось, — справляясь с волнением, сказала она. — Я помню, я говорила, будто не хочу знать обо всех деталях, но разве нам не стало бы легче общаться, если бы я поняла, через что тебе пришлось пройти?

Дэниел застыл.

— Я сомневаюсь, — сказал он сухо.

— Я понимаю, об этом трудно говорить, — спокойно проговорила девушка.

Он весь напрягся. Лицо окаменело, в глазах появился ледяной блеск.

— Мне не сладко пришлось, Лили. Тюрьма не курорт. Но меня не избивали охранники и не калечили сокамерники, — проворчал он.

— Но заключение оставило на тебе свой отпечаток, Дэниел, — осторожно начала Лили.

— Я не собираюсь обсуждать это! — он уже срывался на крик. — Зачем? Даже если я тебе все расскажу, ты ничего не поймешь.

Девушка молчала, видя его гнев. Она услышала, как, прикрыв лицо руками, Дэниел застонал. Лили чувствовала себя ужасно. В горле стоял ком. Девушка еле сдерживала слезы.

— Прости меня, Дэниел, — сказала она. — Ты абсолютно прав. Я бы не смогла ничего понять, даже если бы ты мне рассказал. Это не мое дело. Забудь. Можно мне принять душ? А потом, если хочешь, я приготовлю ужин.

Он молча кивнул и ушел.

Дэниел принимал душ. Лили готовила спагетти и салат.

Она была абсолютно измотана и физически, и морально и решила отныне вести себя с Дэниелом более деликатно и осторожно. Какой же дурой она была, пытаясь проявить свою заботу, стать ему ближе, завоевать его доверие! Он хочет соблюдать дистанцию? Что ж, пусть так и будет. Лили решила как можно быстрее покинуть его дом. Возможно, в гостинице уже появились свободные номера. Она сможет оплатить несколько дней. Девушка позвонила матери, чтобы узнать, как та себя чувствует.

— Все чудесно, — уверяла Ферн.

Но она всегда так говорила и, несмотря на боль, никогда не жаловалась. Мать пожелала дочери хорошо отдохнуть.

— Спасибо. Я так и сделаю, — пообещала Лили. Ферн всегда считала, что деньги не важны, земля прокормит.

Как-нибудь проживем!

Поэтому Лили планировала рассказать ей о том, где она достала деньги, только если все задуманное осуществится. Девушка уговорит мать принять деньги от Одри. Ведь, в конце концов, это сбережения, оставшиеся от отца.

В кухню вошел Дэниел.

— Я только что позвонила домой, маме, — сказала Лили. — На обед спагетти по-болонски.

— Пахнет вкусно, — довольно проговорил он. За столом чувствовалось сильное напряжение.

Девушке хотелось хоть как-то его разрядись, поэтому она включила радио. Уж лучше грустные песни, чем грустная тишина, подумала она.

— В морозильнике есть мороженое, — напомнила Лили.

— Боюсь, я поддамся этому искушению, — улыбнулся Дэниел.

Лили обрадовалась тому, что у него хорошее настроение и положила ему огромную порцию.

— Я вымою посуду, — сказал Дэниел.

— Может, мне уйти? — спросила девушка.

— Нет. Я и так слишком долго был один, — смущенно произнес он.

Их глаза встретились.

«Я и так слишком долго был один». Значит, я нужна ему?

От слов Дэниела сердце Лили бешено забилось. Может быть, он сбросил маску недоверия и замкнутости? Во всяком случае, он нуждался в Лили и не скрывал этого. Ей захотелось обнять Дэниела, рассказать ему, что мир прекрасен, но она удержалась от этого порыва нежности, который охватывал ее уже не в первый раз.

Надо себя сдерживать и не торопить события.

Поспешность может только все испортить. Все, в чем Дэниел сейчас нуждается, это ее дружба и участие.

* * *

За окном кухни, где Лили и Дэниел мыли посуду, стояла кромешная тьма.

— Соседи живут далеко отсюда? — спросила она.

— Не очень, — ответил он. — Раньше, пока не разросся кустарник, был виден свет из дома старика Флинна.

— Он живет один? — спросила Лили.

— Сейчас он вообще живет в городе, — ответил Дэниел.

— А ты беспокоился о нем, когда он жил здесь? — спросила она.

— Ты приготовила ловушку для меня, да, Лили?

Девушка в недоумении посмотрела на него.

— Ловушку? О чем ты говоришь? — спросила она.

Он глубоко вздохнул.

— Рано или поздно, но мне бы все равно пришлось тебе все рассказать. Момент настал, пора покончить с этими тайнами, — решительно сказал Дэниел.

Лили хотела открыть рот, чтобы сказать, что он не должен ей ничего рассказывать, но он опередил ее вопросом:

— Где твой чудесный кофе?

— В шкафу, — ответила девушка.

— Ты сваришь? А я расскажу свою историю. Ты права, я должен облегчить душу, — признался он.

— Хорошо, — проговорила девушка, наполняя кофейник.

Дэниел пристально посмотрел на Лили. Его взгляд, полный невыразимой печали, будто предупреждал, что предстоящий рассказ может ее расстроить. А потом он начал говорить.

— Старик Флинн был больным, одиноким пенсионером. Еле сводил концы с концами. Его семья к нему не приезжала, но родственники часто звонили из города и уговаривали его переехать к ним. Флинн не поддавался.

Лили заливала молотый кофе горячей водой и, затаив дыхание, слушала рассказ Дэниела.

Ферн такая же упрямая, как этот старик Флинн, думала девушка. На все уговоры переехать в большой город мать неизменно отвечала отказом. Она даже слышать об этом не хотела, потому что не представляла себя за пределами родного, единственно любимого приморского городка.

«Я покину Шугар-Бей только в гробу!»

Дэниел продолжал говорить, опустив глаза в пол. Было видно, что страшные воспоминания о прошлом причиняют ему острую душевную боль.

— Я присматривал за бедным стариком: заходил к нему в гости несколько раз в неделю, узнавал, как у него дела, помогал по хозяйству, чинил заборы. И однажды увидел, что местный головорез Бриггз околачивается поблизости и пугает Флинна. Позже он стал угрожать старику и вымогать немногочисленный скот. — На лицо Дэниела легла черная тень. Что это было: злость, презрение, ужас? Лили не знала, в горле стоял комок. — Бриггз был ублюдком, — сказал Дэниел после паузы. — Его уже не раз забирала полиция. Полагаю, не надо объяснять, что произошло потом?

— Ты подрался с Бриггзом, вступившись за Флинна, — проговорила девушка.

— Именно так и произошло, — мрачно подтвердил он.

Дэниел сказал это с таким сожалением, с такой печалью в голосе, что Лили, не в силах больше сдерживать эмоции, прослезилась.

Она подала ему чашку кофе. Он сделал глоток.

— Превосходный кофе, — поблагодарил Дэниел. Лили села за стол, и Дэниел продолжил свой рассказ.

— В первый раз, когда мы сцепились между собой, я только синяк ему поставил, а потом Бриггз подкрался ко мне сзади с монтировкой. Он бы убил меня. Мне ничего не оставалось, кроме как защищаться, и я его ударил, — он посмотрел на Лили и сделал многозначительную паузу, словно подготавливая ее к самому страшному моменту своего рассказа. — Бриггз упал на металлическую трубу и разбил себе голову.

— О нет, — в ужасе прошептала девушка.

— Это был несчастный случай, — сквозь зубы прошипел Дэниел.

О боже! Так вот что произошло. Он убил человека!

Этого она и представить себе не могла.

Дэниел замолчал. Он неподвижно сидел на табуретке и смотрел в одну точку.

Сердце Лили разрывалось. В ее голове роились сотни вопросов.

— Я не понимаю, — наконец проговорила она. — Не понимаю, почему тебя осудили, ведь при самозащите разрешено применять силу. Ведь так?

— В большинстве случаев — да, — согласился Дэниел. — Но у меня не было свидетелей, Флинн уехал. Неожиданно появился отец Бриггза. Во всей этой суматохе куда-то бесследно исчезла монтировка, которой Бриггз собирался меня ударить. Понимаешь? — Его лицо выражало отчаяние. — Полиция всюду искала, но не смогла ее найти, — еле слышно прошептал Дэниел.

Лили все никак не могла смириться с такой несправедливостью. В ней кипел гнев.

— Но ведь сержант полиции Хэт Дрейтон поверил в твою версию. Мы же с ним разговаривали! Он, кажется, уверен в твоей невиновности, — в ее голосе отчетливо слышалось волнение.

Дэниел согласно кивнул и отпил глоток кофе.

— Однако, к величайшему сожалению, он ничем не смог мне помочь, — сказал он.

— Значит, в суде твое слово было против слова отца этого ублюдка Бриггза? — уточнила девушка.

— Я не смог объяснить, почему я применил силу против Бриггза во второй раз. Предмет, с которым он на меня напал, не был найден. Кроме того, все случилось в неподходящий для меня момент. Мне повезло как утопленнику, — Дэниел горько усмехнулся. — Как раз в то время проходила предвыборная кампания, и генеральный прокурор поднял в прессе шумиху о необходимости ужесточения приговоров. Местная полиция отговаривала обвинителя от вынесения приговора за убийство, но судья решил последовать новым указаниям сверху, чтобы угодить начальству, и впаял мне на всю катушку.

— Сколько тебе дали? — спросила Лили. Голос ее дрожал.

— Три года за убийство, — мрачно сказал он.

— Три года? — закричала девушка. — Господи, Дэниел! Какая несправедливость!

— Через полтора года меня выпустили за хорошее поведение.

— Как же ты все это пережил? — спросила она.

— Не очень хорошо, — ему не хотелось вдаваться в подробности.

Что еще Лили могла сказать? Она пыталась понять, каково было Дэниелу, когда ему вынесли несправедливый приговор, пыталась представить его жизнь в заключении, но не могла. Ее воображение было ограничено собственным безопасным мирком, в котором, к счастью, не происходило ничего, что могло бы по своей трагичности сравниться с судьбой этого мужчины.

Она отодвинула чашку, подошла к Дэниелу и положила руку ему на плечо.

— Дэниел, все закончилось, теперь все в прошлом, — пытаясь хоть как-то успокоить и приободрить его, нежно сказала она.

— Да, конечно, все кончилось. Все уже в прошлом. Я повторяю это себе каждый день и однажды, наверное, поверю, что так и есть на самом деле, — с тоской сказал он. — Очень надеюсь на это. — Дэниел побледнел. Он выглядел измученным и смертельно уставшим, как будто рассказ о самых горьких событиях его жизни забрал у него все оставшиеся силы. — Я пойду спать, — сказал он тихо.

В дверях Дэниел оглянулся и с вымученной улыбкой произнес:

— Спасибо, Лили.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Вечером следующего дня Лили решила, что на сегодня свою миссию домработницы она выполнила.

Гостиная сияла чистотой. Девушка все пропылесосила, вымыла стены, протерла пыль, постирала шторы, теперь от них исходил аромат солнца, лимона и свежего воздуха. Точь-в-точь, как в рекламе.

Еще Лили подмела веранду и даже съездила в город за покупками. Когда вошел Дэниел, она жарила курицу.

— Пахнет вкусно, — сказал он.

В его голосе была радость, и сердце девушки запрыгало от счастья.

Целый день она пыталась выкинуть из головы воспоминания об их поцелуе, но безуспешно. Если бы не состоялось откровенного разговора о прошлом Дэниела, возможно, ей бы это удалось. Лили не знала, что происходит в его душе в данный момент, они весь день не общались, он работал на дальней границе ранчо.

— Тогда я вымою руки и начну накрывать на стол, — улыбнулась Лили и отправилась в ванную комнату. Заглянув в зеркало, она увидела свое отражение: щеки были пунцовыми.

Боже! Какая я дурочка!

Она быстро причесалась и открыла дверь. Там стоял Дэниел. На нем была рабочая одежда: грязная рубашка и потертые джинсы, но все равно у Лили от него дух захватывало.

— Можешь заходить, ванная свободна, — сообщила она, скрывая волнение.

Он продолжал стоять, пожирая девушку глазами.

— Позволь пройти, — еле выдохнула она. Он очень медленно отошел в сторону.

— Надеюсь, ты не планировал на обед что-то особенное? — спросила Лили.

— Ничего, что бы пахло вкуснее твоего блюда, — ответил он.

— Я решила избавить тебя от проблем с готовкой, — сказала она.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — улыбнулся Дэниел.

Весь ужас состоял в том, что Лили казалось, будто все ее мысли написаны на ее лице. Причем думала она далеко не о еде.

— Обед будет готов через двадцать минут, — пообещала девушка.

Девушка подумала, что сегодня лучше послушать не радио, а музыкальные диски Дэниела. Она уже знала о его коллекции. Довольно любопытная смесь: от тяжелого металла до фольклорных групп 60-х годов и даже оперы. Лили выбрала лирическую музыку.

— Ты накрыла стол здесь? — спросил Дэниел. Он вышел из ванной тщательно выбритым, в свежей белой рубашке и джинсах и выглядел божественно. Сладкая боль пронзила девушку, ноги стали ватными. Она почувствовала слабость и, чтобы не упасть, облокотилась о раковину.

Боже! Я в него влюбилась!

Дэниел смотрел на желто-голубой фарфор.

— Что-то не так? — спросила Лили, задыхаясь.

— Я считаю, что этот обед достоин веранды, — торжественно провозгласил он и улыбнулся.

Девушка почувствовала, что его настроение коренным образом изменилось. Неужели вчерашнее признание помогло забыть о несчастном прошлом? — накрывая на стол, думала она.

Дэниел ушел в гостиную и вернулся с белой скатертью и самой красивой в доме посудой: серебряными столовыми приборами и белыми, с золотом, фарфоровыми тарелками.

— Вот это да! Еще нужны свечи и цветы! — восторженно воскликнула Лили.

— Думаю, что свечи есть. — Он задумчиво почесал затылок.

— Я видела в шкафу в гостиной, — сказала она. Пока Дэниел искал свечи, Лили сорвала в саду три кремовых гардении.

— Идеально, — произнес он, восхищенно глядя на цветы в хрустальной вазе, которую девушка поставила на стол между двумя подсвечниками.

— Теперь нам нужны только еда и вино, — улыбнулась Лили.

— А потом закат и лунный свет, — добавил Дэниел.

— Да, — еле слышно ответила она.

От его слов сердце Лили чуть не выпрыгнуло из груди. Девушка не могла понять, был ли это обычный обед или нечто большее. Все выглядело так романтично! Они сели за стол, и Дэниел разлил вино по бокалам.

— Долгие месяцы я мечтал о таком прекрасном ужине на веранде, — проговорил он.

— За счастливое будущее, — сказала Лили. Они чокнулись.

— Со мной было не сладко, — признался он.

— Ни о чем не беспокойся, это все объяснимо, — успокоила его девушка.

Откровенность Дэниела тронула ее. Потом они заговорили об Айронбарк-Стейшен. Лили узнала, что здесь жили три поколения семьи Дэниела. Сейчас его родители обитают в столице штата — Брисбене — вместе с его старшим братом.

— А почему твоя семья не позаботилась о ранчо в твое отсутствие? — спросила она.

— Отец с матерью уже слишком пожилые для тяжелого фермерского труда, а брат не хочет жить на ранчо. Он предлагал продать землю и вложить деньги в акции. Но если все здесь восстановить, то прибыли будут выше, чем от любых акций, — произнес Дэниел.

— Кем работает твой брат? — поинтересовалась Лили.

— Он зубной врач, — ответил он.

— Правда? А вырос он здесь? — девушка продолжала задавать вопросы.

— Да. И жил здесь до того, как уехал учиться в интернат. А потом он просто влюбился в пригород и всегда мечтал о маленьком, аккуратном кирпичном домике, о такой же миленькой женушке и детках.

Лили посмотрела на пурпурные холмы и пастбища.

— Он променял такую красоту на возможность созерцать рты и сверлить зубы? — пошутила она.

Дэниел улыбнулся.

— А теперь твоя очередь. Расскажи, сколько лет ты жила в Шугар-Бей? — спросил он.

— Я там родилась, провела детство, ходила в школу. А в восемнадцать лет уехала в Сидней, — ответила Лили.

— Почему? Это же так далеко от дома? — удивился Дэниел.

— В юности кажется, что чем дальше, тем лучше. Кроме того, я знала парня, который туда переехал.

— Бойфренд? — уточнил Дэниел.

— Да, — подтвердила она.

К своему удивлению, Лили смогла говорить о Джоше без привычного волнения.

— Как ты привыкала к жизни в большом городе? — спросил Дэниел.

— Мне там сразу очень понравилось, — откровенно ответила девушка. — Я жила в маленькой квартирке недалеко от пляжа. Джош помог мне найти первую работу, в видеосалоне. Потом я перешла на радиостанцию, посещала курсы фотографии, подрабатывала в пригородной газете. Два года спустя меня пригласили в модный журнал.

— В качестве фотографа? — спросил он. Лили кивнула и отпила глоток вина.

— А что произошло с твоим бойфрендом, когда ты уехала в Шри-Ланку? — поинтересовался Дэниел.

Девушка пожала плечами.

— Тогда он уже стал историей, — ответила она.

— А как же твоя работа? — спросил он.

— Я уволилась.

— Круто, — произнес Дэниел.

— Вовсе нет. Для девушки из Шугар-Бей. Узнав о страшном стихийном бедствии в юго-восточной Азии, я не раздумывала долго, — продолжила Лили.

Дэниел был поражен.

— Но ведь не многие, даже сочувствующие чужой беде, способны бросить престижную стабильную работу и помчаться на помощь чужим людям в незнакомую страну, — проговорил он.

— Но другим не на кого было равняться. Моя мама, Ферн, всю жизнь помогала людям: принимала роды, кормила больных, давала кров бездомным.

— Значит, это ее вина? — весело спросил Дэниел.

— Какая? — не поняла Лили.

— Мой чисто убранный дом, — объяснил он.

— Ну да, можешь во всем винить мою маму. Если бы не она, меня бы здесь не было. И твой дом не превратился бы в образец редкой, безупречной красоты, — задорно улыбнулась она.

Они оба рассмеялись.

— Вы с матерью очень близки? — спросил Дэниел.

Лили кивнула. Вспомнив, что в их последнюю встречу Ферн еле ходила, девушка вздохнула.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Мама больна. Конечно, она настаивает, что здорова. У нее больное бедро. Угрозы для жизни нет, но мама испытывает сильную боль. Боюсь, скоро понадобится инвалидное кресло. Еще проблема в жилье: в пляжном домике крохотные комнаты, неровные дорожки и неправильные дверные проемы. В общем, дом для нее непригоден. Но мама ни за что не хочет переезжать, — в голосе девушки звучала горечь.

— Дилемма, да?

— Поможет только операция, именно поэтому я здесь. В пятницу я кое с кем встречаюсь, этот человек может помочь, — сказала Лили.

— С кем-то из местных? — Дэниел не мог скрыть удивления.

— С Одри Холлидей. На ней был женат мой отец, его звали Маркус Холлидей, — ответила она.

— Художник, который жил в большом доме с видом на реку? — уточнил он.

— Не знаю, мне не приходилось там бывать, но по описанию дом вполне в его вкусе. Маркус умер месяц назад. Но сегодня я не хочу говорить об этом, мы же празднуем, — сказала Лили.

— Именно так, — согласился с ней Дэниел. Когда ужин подошел к концу, уже стемнело.

Умолкли птичьи голоса, закончился музыкальный диск. Слышно было лишь, как в траве жужжали насекомые и махала хвостом Смайли.

Девушка больше не могла сдерживаться и задала вопрос, мучивший ее уже второй день.

— Дэниел, ты правда считаешь, что, поцеловав меня, совершил ошибку? — робко спросила она.

Как только вопрос прозвучал, Лили поняла, насколько он глуп.

Поцелуй был ошибкой? Сколько мне лет — двенадцать?

Она принялась убирать со стола.

— Что ты делаешь? — удивился Дэниел.

— Освобождаю стол для десерта, — тихо ответила девушка.

— Но разве ты не хочешь услышать ответ на свой вопрос? — спросил он.

Дэниел взял ее за руку. От неожиданности Лили чуть не упала.

— Совершил ли я ошибку, поцеловав тебя? — проговорил он.

Его голос был слаще меда. Она растаяла.

Знает ли он, как я отношусь к нему?

Дэниел поднял другую руку и дотронулся до мочки ее уха. Все мысли сразу же испарились из головы Лили. Девушка почувствовала, что отрывается от земли. Но потом он опустил руки, отвернулся от Лили и уставился в темноту.

Нет, Дэниел, не останавливайся!

— Я вел себя как эгоист, Лили. Я был не прав, позволив себе такую вольность, — сказал он.

Как же быстро Дэниел потерял уверенность и снова замкнулся в себе, подумала девушка. Опять? Но когда же это кончится?

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась она.

— Я поцеловал тебя, потому что просто не смог сдержаться. Ты сводишь меня с ума: то, как ты поправляешь волосы, как смотришь, — наконец признался он.

— Дэниел, не сожалей ни о чем. У меня нет привычки допрашивать парней после поцелуя, а если бы была, то более приятного ответа я бы не ожидала, — проговорила Лили.

Он повернулся к ней. Лили взяла его руки в свои.

— Если тебя тянет ко мне, я хочу, чтобы ты снова меня поцеловал, — нежно прошептала она.

— Ты вся горишь, — дотронувшись до ее щеки, сказал Дэниел.

Конечно, девушка сгорала в предчувствии его поцелуя. Дэниел находился так близко, что у нее кружилась голова. Но, к ее разочарованию, он снова отпустил ее. Дэниел смотрел на свои руки и дрожал. В глазах отражалась мучительная боль.

Что же происходит? Почему он так нерешителен? Лили не находила ответа.

— Ты знаешь, что сделали эти руки, — еле слышно пробормотал он.

Понятно. Его мучают сомнения.

— Твои руки, Дэниел, защищали слабого, вот что они сделали, — уверенно сказала Лили.

Девушка наклонила голову и нежно посмотрела в его глаза. Она увидела в них такую печаль и безнадежность, что задохнулась. По его щекам катились слезы. Лили опустилась на колени, крепко сжала ладони Дэниела и стала осыпать их поцелуями.

— У тебя очень красивые руки, Дэниел: сильные и нежные. Я хочу, чтобы сейчас они ласкали мое тело, — страстно прошептала она.

Дэниел колебался лишь мгновение. Он не мог больше бороться со своими чувствами, которые так неожиданно пробудила в нем эта необыкновенная, самая добрая, заботливая, красивая и нежная женщина на свете. Лили была так близко, что Дэниел ощущал ее всем телом и душой. Он нежно притянул ее к себе, страстно обнял и жадно впился в ее полные мягкие губы. Они слились в блаженном поцелуе, который вознес их до небес. Боль и горечь воспоминаний прошлого, печаль и тревога за будущее, которые еще секунду назад преследовали Дэниела, теперь отступили. Волшебная, исцеляющая сила обыкновенной земной любви победила несчастье и воскресила его к новой жизни.

Они долго и страстно занимались любовью. Лили знала — как бы ни сложилась впоследствии ее жизнь, она никогда не забудет эту восхитительную ночь.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующее утро Лили открыла последнюю запертую дверь в доме Дэниела. До этого она побывала в его кабинете. Там находился письменный стол с компьютером, телефон, факс и полки, на которых стояли документы. Но девушка решила ничего не трогать, не посоветовавшись с хозяином. Поэтому она пошла дальше — в оставшуюся комнату.

Это была детская. Все говорило о том, что она принадлежала девочке. Комната казалась очень уютной и жизнерадостной. Нежно-розовые обои на стенах, на шторах рисунок, изображающий какую-то детскую сказку. На кукольной кроватке сидели игрушки: куклы, плюшевые медведи, собаки и другие мягкие звери. На шкафу висели грамоты за победы, одержанные в соревнованиях, проходивших в пони-клубе. На тумбочке лежали всевозможные яркие заколки, шпильки и ленточки для волос. Все, что нужно маленькой кокетке.

Лили заглянула в книжный шкаф. Названия большинства книг касались следующих тем: балета, пони и собак. Кроме них девушка обнаружила целую коллекцию книг о прекрасных принцессах, благородных принцах и злых драконах. Немудрено, девочки обожают красивые сказки, подумала она.

У окна стоял маленький деревянный столик бледно-зеленого цвета. Лили сделала вывод, что, вероятно, он служил партой. Над ним висели дощечки с изображением пони. На одной из них было выбито имя «Кузнечик». Еще девушка обнаружила фотографию, с которой улыбались пять маленьких девочек. Им было лет по восемь-девять. Девочки сфотографировались на веранде, они расположились вокруг плетеного столика, за которым Лили и Дэниел вчера ужинали, в центре него стоял огромный, очень красивый торт, покрытый розовой глазурью. Его украшали цветы из желтого крема и буквы — из голубого. Горели свечи, но Лили не смогла их сосчитать, потому что они стояли слишком близко друг к другу. Девочки на фотографии выглядели очень довольными. Особенно веселой казалась худенькая симпатичная девочка с темными, до плеч, волосами и блестящими голубыми глазами. Она была просто копией Дэниела.

Это же его дочь!

Лили испытала шок. Она оглядела всю комнату в надежде найти подтверждение своей догадке. Девушка наобум взяла с полки одну книгу и на форзаце прочитала слова, написанные детской рукой:

«Джессика Рентой. Айронбарк-Стейшен. Джиджи-Спрингс. Северный Квинсленд. Австралия. Планета Земля».

Сердце Лили сжалось, она отложила эту книгу, взяла вторую, третью… Все подписаны Джессикой! А потом Лили нашла книгу с такими словами:

«Любимой Джесс на девятый день рождения.

С бесконечной любовью от папочки».

Поздравление датировалось мартом. Это было два года назад. Лили стало не по себе, и она присела на край кровати.

Милая веселая девчушка — дочь Дэниела. Если это так, то где она находилась, пока он сидел в тюрьме? И где девочка сейчас? Почему, когда его освободили, он тут же не помчался за ней? Почему он ничего мне не рассказал?

От всего увиденного в этой комнате у Лили голова пошла кругом. Она представляла, как Дэниел до тюрьмы жил вместе с дочкой. Девочка ходила в школу, училась плавать в реке, по субботам каталась на пони в клубе. Отец и дочь скорей всего были счастливы вместе. В этом Лили не сомневалась.

В то время, когда Дэниел отбывал срок, будучи несправедливо обвиненным, кто-то наверняка заботился о малышке: родственники или государстве органы опеки. Но теперь он дома, почему он не с Джесс? Не мог же он бросить ее? Нет, исключено! Лили не могла в это поверить.

Дэниел плавал в реке и впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. У него словно камень с души свалился. Его переполняли восторг и радость жизни не только из-за того, что прошлая ночь любви была такой прекрасной. Да, они занимались любовью, их тела соединялись воедино, но Лили отдала ему гораздо больше, чем свое тело.

Свободен! Наконец я свободен от ужасного прошлого, от всех тягот, которые пришлось пережить. Впереди только счастье!

Черная пелена начала рассеиваться, и за это Дэниел должен был благодарить только одного человека — Лили.

Какая несправедливость, что я не встретился с ней раньше! Еще недавно я совсем ничего о ней не знал, не был знаком с этой нежной, открытой, щедрой, самой прекрасной женщиной на свете!

Она ворвалась в его жизнь как гром среди ясного неба. А он, дуралей, чуть не оттолкнул ее, чуть не прозевал собственное, выстраданное и заслуженное счастье. Спасибо небесам, что Лили оказалась такой настойчивой!

Дэниел доплыл до другого берега и поплыл обратно. Он думал о проблемах, которые сейчас волновали его любимую женщину. Дэниел знал, что она очень переживает за мать и, как только решит денежный вопрос, собирается к ней вернуться. Но может ли так случиться, что через несколько месяцев Лили захочет снова приехать сюда — на ранчо, в глухой уголок страны, в деревню? Дэниел волновался, думая об этом.

Он вспомнил свою бывшую жену Кару. В голове всплыла типичная сцена их совместной жизни на ранчо — очередной безобразный скандал.

— Уедем отсюда, Дэниел, — кричала Кара.

— Куда и зачем? Здесь наш дом, наше хозяйство, — в сотый раз отвечал он.

— Хозяйство, скот, коровы, проклятое ранчо! Да я слышать больше не могу про эту глушь, про это богом забытое захолустье! — Кара была в ярости.

— Ты знала, за кого выходишь замуж, и где мы будем жить, Кара, — говорил Дэниел.

— Да. Но я надеялась, что ты одумаешься, и мы переедем в город.

— Так вот на что ты надеешься! Этого никогда не произойдет! Я не уеду из своего дома, здесь моя родина, и мне не нужны никакие города!

Кара ненавидела жизнь в Айронбарк-Стейшен. Ее манили огни больших городов и всевозможные развлечения.

Но ведь Лили совсем другой человек, разве нет?

Он вышел из воды и нагнулся, чтобы погладить Смайли, которая в ответ лизнула его в плечо.

— Спасибо, подруга, — нежно сказал Дэниел.

Пару дней назад он думал, что ему больше ничего не нужно от жизни, только дом и собака, которая станет его лучшим другом. Будущего он не планировал, боялся, ведь ему казалось, что впереди ждут только долгие, беспросветные дни и годы полного одиночества. А теперь Дэниел с уверенностью смотрел вперед. Впервые за долгое время он задумался о том, как будет жить дальше, осмелился мечтать о счастливой любви, о долгих отношениях с любимой женщиной — Лили. И даже о том, чтобы снова быть вместе с Джессикой, своей милой доченькой. Как же долго они не виделись! Разлука была невыносимой!

Нет, глупо загадывать! Не так скоро! Все не так просто.

Дэниел не хотел строить далеко идущие планы, боясь, как бы их не постигла судьба замков на песке.

Он подошел к одежде, оставленной на берегу, и остолбенел, вдруг увидев Лили, сидящую в тени акации.

— А ты что здесь делаешь? — удивился он.

— Тебя жду, — тихо ответила девушка. У нее был грустный голос.

— Как ты сюда добралась? — спросил Дэниел.

— Пешком пришла, — ответила она.

— Ты шла пять километров? Но, Лили, как ты узнала, что я здесь? — не унимался он.

— Догадалась, — кратко ответила она. Лили хотела улыбнуться, но у нее не получалось. Она очень сильно нервничала. Тема дочерей, брошенных отцами, была для нее самой больной, ведь она сама так страдала из-за того, что ее отец ушел из семьи. Девушка понимала, Дэниел вернется только вечером, а она не могла дожидаться, ей не терпелось выяснить, почему Джессика больше не живет с ним. — Я принесла ленч. Бутерброды, яйца, чай в термосе. И лимонный пирог, — стараясь скрыть волнение, говорила Лили.

— Правда? — обрадовался Дэниел.

— Это греческий рецепт, я нашла его в журнале, — сказала девушка.

— Что-то случилось? — спросил он. Дэниел видел, что с Лили что-то не так.

— Надеюсь, нет. Но утром я кое-что нашла, — ответила она.

— Что?

— Я была в детской, Дэниел, — призналась, наконец, девушка.

— Ах да, это комната Джессики. Я хотел тебе рассказать, но просто не успел, — произнес он.

— Она твоя дочь? — спросила Лили.

— Да, — подтвердил Дэниел.

— Где она, Дэниел?

— Она сейчас живет в Сиднее, со своей бабушкой, — ответил он.

— Но почему? — спросила девушка.

— Разве не понятно? Ты же знаешь, где я был полтора года! — Дэниел начал выходить из себя.

— Но почему ты сразу же не привез ее домой? — удивилась Лили.

— Ей лучше с бабушкой. — Он вскочил на ноги. — Да что на тебя нашло? Что ты можешь в этом понимать?

Девушка расплакалась. Она и так слишком долго сдерживалась.

— Я знаю, что чувствует Джесс, — сквозь слезы еле прошептала Лили.

Дэниел подошел к ней и нежно обнял за плечи.

— Извини, — произнесла девушка. — Я уже говорила тебе об эмоциональном грузе, который давит мне на сердце. Он напоминает о себе в самые неожиданные моменты.

— Расскажи, — попросил он.

— Это касается моего отца. Он бросил нас с мамой, когда мне было пять лет. Я его обожала, и так и не смогла пережить его предательство. Я его не простила, — сказала Лили.

— Ты до сих пор не можешь забыть? — поразился Дэниел. — Ты не смогла пережить, что твой отец ушел от вас к другой женщине? Но разве вы с матерью не достаточно близки?

— Да, но мои чувства к ней не такие сложные и глубокие, как к отцу. Возможно, из-за того, что, в отличие от Маркуса, она никогда не была для меня загадкой. Маркус казался мне самым сильным и мудрым, а еще он всегда рассказывал потрясающие сказки! А однажды он раскрасил для меня камушки, получилась маленькая семейка, я храню ее до сих пор. Знаю, что эти две ситуации — твою и мою — нельзя сравнивать.

— Абсолютно верно, Лили. Я решил, что Джессике будет лучше с бабушкой. Я хотел защитить ее, — убежденный в своей правоте, проговорил он.

— От чего защитить, Дэниел? — спросила девушка, не понимая, что он хотел этим сказать.

— От позора иметь отца-преступника, — ответил он.

— Дэниел, но ты им никогда не был, — возразила Лили.

— Все равно. Какая разница, если все считают меня таковым? Кто будет разбираться, виновен я или нет? У Джессики Рентой отец сидел в тюрьме — это факт.

Девушка почувствовала, он хочет сказать что-то еще. Дэниел с грустью продолжил:

— Но я не знаю, что обо всем этом думает Джессика. Она не пришла в суд, бабка не позволила. Сьюзен убедила ее, что в Сиднее ей будет лучше.

— А что чувствует Джессика? Ты знаешь об этом, Дэниел? — спросила Лили.

— Не знаю, — ответил он.

— Ты ей звонил? — продолжала она задавать вопросы.

Дэниел покачал головой.

— Вы ведь прекрасно ладили, пока жили вместе, я права, Дэниел? — заглядывая ему в глаза, спросила девушка.

— Да. Мы были лучшими друзьями, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Ты скучаешь по ней?

— Очень, — прошептал Дэниел. — Но месяцы тюрьмы сильно подорвали мою веру в. себя, мне стало казаться, что у меня нет никаких прав на дочь, и уж тем более нет права портить ей жизнь.

На его лице отражалась боль.

— Как бы там ни было, я уверена, Джессика ужасно по тебе скучает. Ты только посмотри на себя! Конечно, для девочки не важно, что ее папа просто красавец, но даже если бы ты им не был, ты бы оставался прекрасным человеком. И я уверена, лучшим на свете отцом, — произнесла Лили.

— Спустись с небес, — сказал Дэниел.

— Это правда. Могу поспорить, Джессика верит в тебя, что бы с тобой ни происходило. Самое главное для нее — это услышать о твоей любви к ней, — не унималась девушка.

— Наверно, ты права, — сказал он с грустью. Дэниел еле сдерживал слезы. Лили поцеловала его.

— Лили, как же ты мне нужна! — прошептал он, прижимая ее к своей широкой груди.

Она не могла устоять.

— Что с нами будет?

Услышав этот вопрос, Лили похолодела. После обеда они лежали на диване в гостиной и обнимались.

— А что бы ты хотел, чтобы с нами случилось? — спросила она.

— Я бы хотел, чтобы каждый день был таким, как сегодня, — сказал Дэниел и томно улыбнулся.

Они рассмеялись, вспомнив, как занимались любовью на берегу, а потом страшно проголодались и проглотили все, что Лили принесла. А потом она захотела купаться, но не как Дэниел, который ежедневно плавал от одного берега до другого. Девушке хотелось нырять, как дельфины, веселиться и заниматься в реке любовью. А потом на закате они вместе вернулись домой, вместе приняли душ и вместе поужинали.

Никогда Дэниел не встречал женщину, которая находилась бы в такой гармонии с собой, с ним и со всем миром. Лили вернула ему радость жизни, но теперь настал момент поговорить о будущем и что-то решить.

— Ты скоро уезжаешь, — сказал он печально.

— Да. В пятницу. Я долго тебя не увижу, — ответила девушка.

Скрывая разочарование, Дэниел кивнул.

— Итак, ты собираешься встретиться со второй женой отца? — спросил он.

— Да, с Одри Холлидей, — ответила Лили.

— Ты надеешься, что она даст денег на операцию? — удивился Дэниел.

— Да. Но даже если мне очень повезет, я найду деньги, и операция скоро состоится, мне надо будет убедиться, что с мамой все в порядке. Я поживу с ней какое-то время, ни на шаг не отойду! А если денег получить не удастся… Мне придется срочно искать работу, — тяжело вздыхая, сказала девушка.

Он сжал ее руку, стараясь успокоить, вселить веру в то, что все будет хорошо.

— Ты умеешь убеждать людей, Лили. Шансы, что тебе удастся раздобыть деньги, довольно велики, поверь мне, — произнес он.

— Надеюсь, ты прав. А ты поедешь в Сидней? — спросила она.

— Да. Если надо, то я поборюсь со Сьюзен. Я очень хочу, чтобы Джессика была со мной. Я надеюсь, она захочет вернуться на ранчо, — сказал Дэниел.

— Обязательно захочет, Дэниел, — уверила его Лили.

После паузы он произнес:

— И я хочу сделать еще кое-что. Я собираюсь нанести визит Мику Бриггзу.

— Тому, кто спрятал монтировку, отцу того головореза? — девушка была в полном недоумении.

— Да, — ответил Дэниел.

— Зачем ты хочешь пойти к нему? Он лжесвидетельствовал! Из-за него ты попал в тюрьму! — говорила Лили, волнуясь.

Тюрьма, лжесвидетель… В глазах Дэниела потемнело, на мгновение он вспомнил весь пережитый ужас.

— Я хочу поставить точку во всем этом кошмаре, — сказал он.

— Сомневаюсь, что Мик Бриггз будет рад тебе, — предупредила Лили.

— Это точно. Но я не могу больше откладывать свое решение, Лили, оно пришло сегодня, когда мы говорили с тобой об отцах и детях. Я понял чувства Бриггза и подумал о том, что бы почувствовал я сам, если бы кто-то забрал жизнь Джессики, даже если бы это произошло случайно или она сделала нечто ужасное. И я… — Дэниел замолчал.

— Эта мысль невыносима, — сказала Лили.

— Да. В суде я выразил сожаление о своем поступке, но этого недостаточно. Мне нужно поговорить с отцом Бриггза с глазу на глаз. Я должен это сделать, чтобы убрать камень с души, — вздохнул он.

— Ты удивительный человек, — прошептала девушка.

— Возможно, мне надо поехать в Сидней на этой неделе. Или завтра? Тогда ты еще будешь здесь и увидишь Джессику, — предложил Дэниел.

Лили задумалась. В глазах появилась грусть. И он пожалел о своих словах. Речь зашла о долгих отношениях. А они еще ничего не обсуждали.

— Ты понравишься Джессике, — сказал Дэниел, слегка изменив тему.

— А может, и нет, — неуверенно произнесла Лили.

— Конечно, понравишься, — настаивал он.

— Она может увидеть во мне соперницу. Будет лучше, если я уеду, когда Джессика вернется. Ей и так придется привыкать к новой жизни, а тут еще незнакомка, смотрящая на ее папу любящими глазами, — сказала девушка.

— И спящая с ним в одной постели, — улыбаясь, добавил Дэниел.

— Именно так, — подтвердила Лили.

Они снова слились в объятиях и поцеловались неторопливо и чувственно. Их поцелуй был похож на жаркий летний день. Дэниел все еще не мог поверить в свое счастье, в то, что его любит эта прекрасная женщина. Его рука утопала в ее шелковистых волосах. Он старался убедить себя в том, что после отъезда Лили все будет хорошо, он станет воспитывать дочь, жизнь возвратится в привычное русло. Но только Лили не будет с ними.

— Не грусти, — успокаивала его девушка.

— Я не могу потерять тебя так скоро! Мы так недолго были вдвоем, любимая, — прошептал Дэниел.

— Но ты не потеряешь меня, я вернусь. Если вы еще не заметили, мистер Рентой, я к вам прикипела, — озорно улыбнулась Лили. — Вообще, правильнее было бы сказать: я вами повержена. Наверное, я влюбилась, — она впервые призналась Дэниелу в своих чувствах и тут же пожалела о том, что не смогла их скрыть.

Любовь. От этого слова у него перехватило дыхание, по всему телу разлилось тепло, его охватил невероятный восторг. От признания Лили Дэниел взлетел на небеса, но потом испугался, ведь его любили раньше, у него была семья.

— Забудь, — сказала девушка.

— Почему? — спросил он.

— Мне не следовало произносить это слово, — ответила она.

— Но оно же не ругательное, — улыбнулся Дэниел.

— Все равно. Должна признаться, что после неудачной попытки замужества моя вера в вечную любовь ослабла. В любом случае разве разлука не укрепляет чувства? — сказала Лили, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

— Так говорят, — грустно произнес он.

— Итак, нам есть чего ждать, — проговорила Лили. — А пока…

— А пока у нас есть еще целая неделя, — прошептал Дэниел, прижимая девушку к себе.

Утром в пятницу они прощались на веранде. Дождь лил как из ведра. Погода соответствует моменту. Им было нестерпимо больно расставаться друг с другом, оба еле сдерживали слезы.

— Удачи тебе в Сиднее, Дэниел, — сказала Лили, пряча глаза, чтобы не разрыдаться. — Ты знаешь мой номер телефона и адрес, дай мне знать, как дела у вас с Джессикой.

— Конечно. — Голос не слушался Дэниела. — И тебе удачи.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

Он держал руки в карманах. Намеренно, потому что боялся, что, обняв Лили, не сможет ее отпустить, потеряет над собой контроль.

— Может, подождешь, пока закончится ливень? — Дэниел словно цеплялся за соломинку.

— Нет. Я не могу, Дэниел, я и так ждала целую неделю. Ты же знаешь, что нужно как можно скорее достать деньги на операцию, медлить нельзя ни в коем случае. Надо, наконец, покончить с этим. Одри ждет моего визита, и я больше не могу его откладывать, — сказала Лили.

Она попросила Дэниела протянуть руку и вложила ему в ладонь три камушка.

— Это и есть твои каменные человечки? — грустно улыбаясь, спросил он.

— Да. Я хочу оставить их для Джессики, — ответила она.

— Уверена? — уточнил Дэниел.

— Абсолютно. Если они ей не понравятся, можешь их выбросить.

— Обещаю, я этого никогда не сделаю. У членов этой семейки есть имена? — спросил он.

— Я их называла Маркусом, Ферн и Лили — ответила девушка, но потом спохватилась и нервно сказала: — Ах, нет, я уже сказала, что мне все равно. Мне они больше не нужны.

Дэниел понял символичность поступка Лили. Она как бы сбрасывала с себя груз прошлого, как и он. В ее глазах заблестели слезы.

— Ну, все. Я пошла, — еле произнесла девушка.

Настал момент для поцелуев и нежных прощаний, но ни один из них не сделал ни шага навстречу другому.

— Увидимся, когда увидимся, — сказала Лили.

— Удачи, Лили, — ответил Дэниел.

— И тебе тоже. Если будут новости, я позвоню.

Девушка помахала Дэниелу рукой и под дождем побежала к своей машине. Села в нее и ни разу больше не оглянулась.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Дэниел, боже мой! Как неожиданно! — Сьюзен Мейнвэринг стояла на пороге своего роскошного дома и взволнованно перебирала жемчужины ожерелья. — Что привело тебя в Сидней?

— Догадайся с трех раз, — кратко бросил он.

— Тебе надо было мне позвонить перед приездом, — рот Сьюзен недовольно скривился.

— Я боялся, что ты найдешь причину меня остановить, — сказал Дэниел.

— Полагаю, ты хочешь повидать Джессику? — спросила она.

— Непременно, — согласился он.

— Она сейчас в школе, — проговорила Сьюзен.

— Уже пятый час, она скоро вернется? — Дэниел посмотрел на свои часы.

— Не сегодня. По вторникам у Джессики тренировки по хоккею, — произнесла женщина с триумфом.

— Сегодня среда, — уточнил он.

— Я это и имела в виду, — замялась она.

— Ничего, у меня куча времени, Сьюзен, я ее подожду. Я так долго ее не видел! Тем более, что нам с тобой надо поговорить наедине, — улыбнулся Дэниел

— Поговорить? Нам надо поговорить? О чем, Дэниел? — встревожилась Сьюзен Мейнвэринг.

— Уверен, нам есть, что обсудить перед тем, как я заберу Джессику с собой, — твердо сказал он.

— Дэниел, ради бога, будь благоразумен, — взмолилась женщина.

— Ты не считаешь, что нам лучше поговорить обо всем в доме? Ты не можешь меня выставить, Сьюзен, — предупредил Дэниел.

— Проходи в дом, Дэниел, — нехотя сказала его бывшая теща.

Он ждал в холле, так велела Сьюзен. Сама же она в это время отдавала какие-то распоряжения прислуге. Вдруг в огромном зеркале, висящем на противоположной стене холла, промелькнуло чье-то отражение.

— У тебя гость? — спросил Дэниел у Сьюзен.

— Нет, — ответила она грубым голосом.

— Кто там, бабушка? — раздался голос Джессики.

У Дэниела сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ах ты, коварная лгунья! Тебе не удалось обмануть меня!

— Джессика здесь, — прошипел он сквозь зубы. Он был взбешен наглой ложью бывшей тещи.

Сьюзен Мейнвэринг закрыла рот ладонью. Внезапно за ее спиной показалась Джессика. С тех пор как они виделись в последний раз, девочка повзрослела и заметно подросла, но она осталась все той же Джессикой, его дочерью, его любимой малышкой.

— Папа! — закричала она и побежала к отцу. Они долго обнимались и плакали, не в силах сдерживать свои эмоции. Разлука была такой невыносимо долгой, почти бесконечной, но, наконец, она закончилась, и они снова вместе, как раньше. Как в то время, когда все было хорошо.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Я так скучала, папочка! — Джессика захлебывалась слезами.

— Знаю, малышка, я тоже очень скучал по тебе каждый день, — шептал Дэниел.

— Бабушка говорила, что ты не приедешь. Но я ей не верила, — продолжала девочка.

— Мы едем домой, малышка, — сказал он.

— Ты не шутишь? Мы поедем в Айронбарк-Стейшен? Вот класс! — она безумно обрадовалась этой новости. — Я так скучала по дому, по Кузнечику, по моим друзьям, — говорила она.

Сьюзен заплакала.

— Что с тобой, бабушка? — удивилась Джесс.

— Я не хочу с тобой расставаться, — ответила та. Дэниел знал, что Сьюзен искренне любит внучку, и Джессика ее тоже. Ей трудно сделать выбор. Сейчас девочка просто разрывалась между двумя самыми близкими и любимыми людьми: бабушкой и папой. Дэниел понимал, что она сейчас чувствует.

Бедняжка!

Но теперь он был уверен в правильности своего поступка. Дэниел обрел веру в себя и счастливое будущее. Да, ему пришлось пережить страшную несправедливость, позор и трагедию, но все это осталось в прошлом и больше никогда не повторится. В мире, в котором царит справедливость, отец и дочь никогда бы не разлучились, и понять это ему помогла Лили.

— Джессика, мы с бабушкой еще как следует не поговорили об этом. Не могла бы ты нас оставить на пару минут? — попросил он дочь.

— Хорошо. А я пока заварю чай, — предложила девочка.

Дэниел удивился, что его дочурка умеет заваривать чай.

Какие еще сюрпризы преподнесет мне моя малышка?

— Спасибо, — ответил он.

Джессика встала на цыпочки, поцеловала Дэниела в подбородок, а бабушку в щеку и пошла на кухню. В дверях она повернулась.

— Пап?

— Что, Джессика?

— Как дома? — неожиданно спросила она.

— Айронбарк не изменился. Река все так же полна воды, а на земле выросло столько сорняков, что у меня забот невпроворот. Друг помог мне убраться в доме, там теперь красиво. Еще у меня новая собака, — сказал он.

— Какая? — просияла Джесс.

— Просто дворняжка — смесь овчарки и колли. Мы назвали ее Смайли.

— Мы? С тобой еще кто-то живет? — удивилась малышка.

— Сейчас нет, но была женщина… Подруга, та, которая помогала. Она уехала домой. — Он не знал, что сказать.

Джессика промолчала, улыбнулась и ушла. Дэниел и Сьюзен сели за журнальный столик.

— Ты прекрасно заботилась о Джессике, я очень благодарен тебе, Сьюзен, — начал он разговор.

— Она очень дорога мне, — грустно прошептала женщина.

— И мне. Я знаю, ты любишь ее, но пойми одно, я — ее отец, и теперь моя дочь будет жить со мной, — сказал он твердо.

— Тебе надо кое-что знать, Дэниел. Джесс здесь счастлива, она привыкла к школе, подружилась с ребятами, — говорила Сьюзен.

— Признаю, что переход в другую школу — дело непростое, но до старших классов еще год. Она привыкнет, — проговорил он.

Женщина внимательно посмотрела на Дэниела.

— Ты изменился, Дэниел, — сказала она, прищурив глаза.

— Думаю, да, ты права, Сьюзен, — он с благодарностью и радостью вспомнил Лили, это она изменила его, вселила в его душу уверенность в себе, в своих поступках, в счастливом будущем.

Лили совершила чудо!

— Здесь постаралась женщина, — проницательно заметила бывшая теща.

Дэниел замер. Вот это неожиданность! Неужели изменения во мне так бросаются в глаза?

— Я права, не так ли? На твоем горизонте возникла женщина? Ты с кем-то встречаешься, Дэниел, признайся же! — не унималась Сьюзен.

Внутри него закипал гнев. Дэниел почти не дышал и с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить.

Только бы этот разговор не превратился в жуткий скандал!

В конце концов, она сказала:

— Я думаю, ты заслуживаешь счастье.

Дэниел испытал еще один шок. Он не ожидал услышать это от Сьюзен, которая, всю жизнь ненавидя его, разрушила их с Карой брак.

— Ты порядочный человек, Дэниел. С тобой поступили очень несправедливо, — сказала она.

— Спасибо на добром слове, — ответил он.

— Конечно, ты знаешь, я была против вашей с Карой свадьбы, — еле сдерживая слезы, говорила Сьюзен. — Мне всегда хотелось, чтобы ее жизнь была яркой, и у нее было все, о чем только можно мечтать. Я боялась, что она загубит свою жизнь в захолустье, на ранчо, почти на краю света, но должна признать, ты хорошо к ней относился. Я до сих пор не могу себя простить за то, что вмешивалась в ваши отношения. Если бы не я, Кара осталась бы жива, — прошептала Сьюзен. — А у Джессики была бы мама. — Вдруг она резко встала, будто приняла окончательное решение. — Дэниел, ты прав, ты должен забрать Джессику с собой, — сказала она.

Он вскочил.

— Спасибо, — улыбнулся он, не веря, что они так быстро договорились.

— Конечно, я буду ужасно скучать по моей малышке, — призналась Сьюзен.

— Я знаю, ты очень любишь ее… Но вы будете часто встречаться, — успокоил ее Дэниел.

Она посмотрела на него и грустно улыбнулась.

— Может быть, Джессика могла бы приезжать ко мне на каникулы.

— Конечно, она будет приезжать к тебе, Сьюзен, — ответил он.

— И напоминай ей писать мне письма, хорошо, Дэниел? — попросила она.

— Обязательно, — пообещал Дэниел.

Повисла неловкая пауза. Ему захотелось побыстрее уйти, пока Сьюзен не передумала или не выдвинула новые требования. Услышав голос Джессики, Дэниел испытал облегчение.

— Вы поговорили? — спросила девочка. Взгляды Сьюзен и Дэниела еще раз встретились, в этот раз в них не было враждебности.

— Да, — ответил он.

— Значит, я еду домой? — с тревогой в голосе спросила Джессика.

— Конечно, милая, — улыбнулась бабушка.

— Классно, — просияла малышка. — Кто попробует мой чай?

В Шугар-Бей стояла великолепная погода. На небе не было ни облачка, с залива дул легкий ветерок. Лили сидела на нагретых солнцем камнях за своим домиком и смотрела на море. Перед ней открывался чудесный вид на залив с белыми чайками, парящими над сверкающей водой, и лодками, вальсирующими среди зеленоватых волн. Но сегодня девушка не замечала всю эту красоту, потому что ее мысли витали в других краях.

Она думала о родине Дэниела — о ранчо Айронбарк-Стейшен с его прохладной, сонной рекой Стар-Ривер, широкими зелеными пастбищами, на которых мирно паслись коровы. Она вспоминала о белом, уютном, ставшем уже таким родным доме с его красной крышей и длинными террасами. Старые пальмы, дарившие тень в самые жаркие дни, роскошные цветы кассии в саду рядом с домом, безоблачное небо над ранчо — эти картины всплывали в памяти Лили непроизвольно.

Потом девушка вспомнила о комнатах, в которых она создала настоящий уют, но особенно в ее память врезалось воспоминание о комнате дочери Дэниела. В детской, в которой раньше жила Джессика, Лили наводила чистоту с особой нежностью и заботой. Вернется ли в нее прежняя маленькая хозяйка?

Наверняка Дэниел уже приехал из Сиднея. Привез ли он с собой дочку?

Вечером девушка собиралась позвонить ему. С момента ее приезда в Шугар-Бей они созванивались только один раз, когда она сообщила хорошие новости о том, что Одри дала деньги на операцию для Ферн.

Но ее мать отреагировала негативно на преподнесенный ей дочерью сюрприз. Впрочем, этого следовало ожидать. Лили не удивилась реакции Ферн, она знала, как будет нелегко все ей объяснить. С ее-то гордостью и принципами, с пренебрежительным отношениям к деньгам!

— Присядь, мам, — попросила тогда девушка. Они стояли в саду перед своим крохотным домиком с видом на пляж. — Только не расстраивайся.

— Я в порядке, дорогая. Но скажи, что мне делать с этими деньгами? — спрашивала Ферн.

— Мама, ты же и так это прекрасно знаешь, — негодовала девушка.

— Ах, ты, наверное, имеешь в виду операцию, да, дочка? — спросила мать.

— Конечно, эти деньги нужны на операцию! Теперь доктор Пил из Брисбена занесет тебя в свой список, — терпеливо объясняла Лили. Ей надо было обязательно уговорить мать на операцию.

Ферн молча смотрела на море. В ее глазах застыла грусть.

— Ферн Муни, ты не будешь глупой и не откажешься от операции! Я и слышать об этом не хочу! — настаивала Лили.

— Я буду обязана этой женщине по гроб жизни, — сказала мать, нахмурившись.

— Нет, ты никому не будешь обязана, мама. Ни Одри, ни отцу. Нам по праву принадлежат деньги. Отцу надо было дать тебе их много лет назад. Ты это знаешь, и Одри тоже знает. В любом случае она унаследовала миллионы, оставшиеся от Маркуса. Для нее подобная сумма — не такая уж большая потеря.

— Так, значит, ты ездила на запад, чтобы просить милостыню? — спросила Ферн у дочери.

— Нет, не милостыню. Я хотела любым способом раздобыть деньги, необходимые тебе на операцию. Ведь я знала, что у нас их попросту нет, — терпеливо объясняла Лили. — Я бы никогда ничего подобного не сделала для себя, ни у кого бы ничего не попросила. Клянусь тебе, мам! Я это сделала только ради тебя, потому что ты сама никогда не думала о деньгах. Ты — уникальный человек. В молодости, когда есть здоровье, можно себе позволить быть святым, всем помогать, тратить свое здоровье на других. Но сейчас тебе действительно нужны деньги.

Если б только Ферн проявила здоровый эгоизм! Хоть раз!

Недавно девушку осенила догадка: Маркус бросил Ферн, потому что в один прекрасный момент их представления о жизненных ценностях и о будущем резко разошлись. Отец оказался противоположностью матери, он был амбициозным, честолюбивым, стремился к славе, богатству, успеху. А мама хотела простой тихой жизни, она всегда была счастлива в своем крохотном городке, в маленьком домике и почти без денег. И уж тем более без славы. Смыслом ее жизни являлась помощь другим людям, самопожертвование, она ненавидела быть в центре внимания. Поэтому Ферн просто отошла в сторону и пропустила Маркуса вперед, когда он захотел двигаться дальше и добиваться большего.

— Ты всегда поступала импульсивно, — вздохнула мать.

— Прошу тебя, подумай хорошенько, мам. Доктор Пил уверяет, что после операции ты станешь другим человеком, — настаивала Лили.

— Эта операция всегда была важнее для тебя, чем для меня, — не сдавалась Ферн.

— Но ты же ее сделаешь? Подумай о страшной альтернативе — стать калекой, прикованной к постели. А эта боль, которую ты испытываешь! Со временем она станет только сильнее, ты это понимаешь? — девушка уже начала злиться по-настоящему.

О,х и трудно же убедить упрямицу Ферн сделать что-то хорошее для себя! Ферн покачала головой.

— Не хочешь думать о себе, подумай обо мне и о своих внуках! — молила Лили.

— О внуках? — поразилась мать.

— О возможных, теоретических, потенциальных внуках, — слегка покраснев, поправила себя девушка.

Ферн улыбнулась, ее глаза заблестели от радости.

— Какой чудесный стимул! А у тебя уже есть возможный, потенциальный отец для возможных, потенциальных детей? — спросила она весело.

— Только в теории, — покраснела Лили. — Но не отвлекайся от темы. Ты ляжешь на операцию или нет? — она затаила дыхание.

— Признаюсь, перспектива оказаться в инвалидном кресле меня напугала, — сказала Ферн.

— Только представь, мам, ты опять вернешься к активной, счастливой жизни, сможешь подолгу копаться в саду, гулять по пляжу, плавать в океане.

— Ты ради меня совершила смелый и добрый поступок, доченька, а я веду себя как неблагодарная ворчунья, да? — спросила мать, сдаваясь.

— Точно, ты иногда умеешь быть самокритичной, мам. — Лили повеселела. — Хватит ворчать, Ферн Муни! Теперь ты будешь благоразумна, не так ли?

— Хорошо, буду, — заулыбалась Ферн. Девушка счастливо улыбнулась в ответ. Ну, наконец-то!

Она обняла мать.

Ферн еле дошла до забора, отделяющего сад от пляжа. Она тяжело опиралась на костыль. Лили понимала, что каждый шаг дается матери через сильную боль. Слава богу, доктор Пил сдержал слово и назначил операцию на следующую среду!

Все будет хорошо, доктор обещал.

— Тебе звонили! — крикнула мать.

Девушка поднялась с камней и поспешила на пляж.

— Кто? — удивилась она.

— Дэниел Рентой, — ответила Ферн.

— Что он сказал? — спросила Лили.

— Он хочет поговорить с тобой. Я обещала ему позвать тебя, но сказала, что я медленно хожу, поэтому он перезвонит через десять минут, — ответила мать.

— Хорошо, — девушка старалась не выдать своего волнения.

У Лили бешено забилось сердце, десять минут показались вечностью. Она помогла матери зайти в дом и поставила чайник.

— Я ведь не встречалась с Дэниелем Рентоем? — спросила Ферн.

— Нет. Я познакомилась с ним в Джиджи-Спрингс, — сказала девушка.

— Кажется, он сказал что-то о человеке по имени Джессика, — произнесла мать.

— Джессика? Это его дочь. Он сказал, что она приехала с ним? — спросила Лили.

— Я не уверена, дорогая, но я думаю, тебе надо забыть о чае и немедленно ему позвонить. Полагаю, у тебя есть его номер? — спросила Ферн.

— Да, конечно, — ответила Лили.

— Ну, тогда иди, — сказала мать.

— Хорошо.

Трубку взяла Джессика. Лили занервничала и тут же устыдилась: испугаться одиннадцатилетнюю девочку!

Что это со мной? Откуда это волнение?

— Это Джессика? — спросила девушка.

— Да. А как вас представить? — тут же спросила дочь Дэниела.

— Это Лили, подруга Дэниела. Могу я с ним поговорить? — спросила она.

— Подождите, я его позову, — ответила Джессика.

Через несколько секунд она вернулась к телефону.

— Папа ответит вам из кабинета, — сказала девочка.

Лили отметила, что энтузиазма в голосе девочки явно поубавилось.

— Привет, Лили, — произнес Дэниел.

— Привет, Дэниел.

— Так приятно слышать твой голос! Как дела? — спросил он.

— Прекрасно. Я так рада, что Джессика дома! Как все прошло?

— Как ни странно, чудесно. Мне нужно так много тебе рассказать, — говорил Дэниел с радостью.

— Я слушаю, выкладывай, — улыбнулась девушка.

Удобно устроившись на кровати, Лили слушала его рассказ о поездке в Сидней и возвращении домой с дочерью.

— Она очень рада, что вернулась. Они со Смайли подружились, — говорил Дэниел. — Эта пара создана друг для друга.

— Здорово, — девушка разделяла его радость.

— Ты не поверишь, как изменилась собака, — рассказывал Дэниел.

— Она больше не нервничает? — спросила Лили.

— Она стала озорной и веселой, как щенок, это просто чудо! — ответил он.

— И Джессика счастлива? — спросила она.

— Да. Она опять выгуливает своего пони, а в понедельник пойдет в школу.

— Ты поговорил с учительницей? — поинтересовалась Лили.

— Я встречусь с ней в понедельник утром, — ответил Дэниел.

— Теперь тебе надо будет работать на ферме и одновременно выполнять обязанности отца, трудно тебе придется, Дэниел, — улыбнулась девушка.

— Да, это верно, — усмехнулся он. — Раньше у меня была сказочная домработница, но она уехала, бросив меня в беде.

— Глупая женщина, — сказала Лили, стараясь придать голосу беззаботность. — Может, тебе найти другую домработницу?

— Пусть пока ее место остается вакантным. У прежней был такой потенциал, что я надеюсь заманить ее обратно, — весело сказал Дэниел.

— Возможно, она вернется, если ты очень попросишь, — сказала девушка, улыбаясь.

— Надо подумать, — весело произнес он.

Они оба засмеялись, и Лили почувствовала, что их влечение друг к другу только крепнет.

— Перед поездкой в Сидней я ходил к Бриггзу, — более серьезным голосом проговорил Дэниел.

— Правда? — девушка в волнении сжала трубку. — Как все прошло? Наверняка твой приход его ошарашил.

— Так и было. Он не хотел впускать меня в дом: выкрикивал оскорбления, угрожал ружьем, — рассказывал Дэниел.

— Дэниел, ради всего святого, что он сделал? — с тревогой спросила она.

— В конце концов, Бриггз понял, что я не уйду, пока все не скажу, — продолжил Дэниел.

— И это сработало? Он выслушал тебя? — спросила Лили.

— Да. Я знал, что он смутится, когда я начну просить прощения.

Дэниел замолк, пытаясь совладать с эмоциями. Он продолжил говорить после паузы.

— Потом Мика прорвало. Вероятно, он долго находился под грузом вины, и в конце сам просил у меня прощения.

— Ах, Дэниел! — девушка едва не расплакалась. — Это великолепно! Это именно то, что я и хотела услышать!

Они еще поговорили о разных мелочах, важных лишь для влюбленных, а потом о предстоящей операции Ферн, которая должна состояться в Брисбене. Затем Лили и Дэниел распрощались.

* * *

Когда Дэниел вошел в кухню, Джессика даже не взглянула на него. Она ела бутерброды, а его тарелка была накрыта чистым кухонным полотенцем.

— Я не смогла дождаться тебя. Я долго ждала, папа, — упрекнула она отца.

— Ничего, — сказал он, улыбаясь. После разговора с Лили у него было хорошее настроение. — Спасибо, что сделала для меня бутерброды.

— Они, наверное, засохли и зачерствели, — сказала Джессика и угрюмо посмотрела на отца. — Ты висел на телефоне целую вечность.

— Ты преувеличиваешь, милая, — улыбнулся Дэниел.

Девочка показала пальцем на настенные часы.

— Посмотри, — сказала она угрюмо.

— Мы с Лили должны были многое обсудить, накопилось столько новостей! — проговорил он, откусив первый бутерброд, чтобы избежать дальнейших вопросов.

— Это та Лили, которая оставила здесь каменных человечков? — уточнила Джессика.

— Да, она оставила их для тебя, — ответил Дэниел.

Джессика театрально вскинула брови, дав понять, что щедрость Лили не впечатлила ее.

— Еще Лили убралась в нашем доме, — сказал он, отложив бутерброд.

Уж за это Джессика на нее не обидится?

— А фотографию, на которой ты с мамой женишься, выбросила в мусорное ведро тоже она, эта Лили? — спросила девочка, пристально глядя на отца.

Дэниел не ожидал подобного вопроса и не знал, что сказать.

— Тут нет вины Лили. Рамка с фотографией не подлежала ремонту, ее оставалось только выбросить, — оправдывался он.

— Неправда! Только стекло разбито, — с обидой в голосе проговорила Джессика.

— Ты уверена? — спросил Дэниел.

— Да, — гордо сказала она. — Я вынула фотографию из рамки.

— Это было опасно, ты могла пораниться!

— Но я не поранилась — сказала девочка с триумфом.

Он был в замешательстве и не знал, как переключиться на более безопасную тему. Этот разговор мог привести куда угодно. Дэниел уставился на бутерброд, потом встал из-за стола и достал перечницу, сел за стол и поперчил бутерброд.

— Извини, — сказала Джессика.

— Да, хорошо. Я надеюсь, что в следующий раз ты будешь осторожней, — сказал он.

— Я извинилась за то, что не поперчила помидоры на твоих бутербродах.

— Нет проблем, я могу сам это сделать, — ответил Дэниел.

Чтобы разрядить обстановку, он дотронулся до руки дочери.

— Вообще-то, дорогая, я не прошу, чтобы ты готовила ленч. В воскресенье ты можешь заняться чем-то более интересным: пойти погулять с подружками, покататься на своем любимом пони, — нежным голосом предложил он.

— Но я хочу готовить для тебя, — уверенно сказала Джессика.

— Ты прекрасно готовишь бутерброды. Теперь ты совсем взрослая, — похвалил ее Дэниел.

Девочка выглядела довольной. Какое-то время она наблюдала, как он ест.

— А Лили готовила тебе, когда была здесь? — неожиданно спросила она отца.

— Да, иногда готовила, — застенчиво ответил он.

Дэниел вспомнил тот необыкновенно счастливый день, когда они с Лили бесконечно долго занимались любовью на пляже, а потом проголодались как волки и ели бутерброды. Улыбка озарила его лицо.

— Почему ты смеешься? — спросила Джессика, глядя на отца.

— Я вспомнил кое-что, — сказал он.

— Ты вспомнил о ней? — уточнила девочка недовольным голосом.

— Ее имя — Лили, — серьезно и строго сказал Дэниел.

— Тебе она правда нравится? — спросила Джессика тревожно.

Это был вызов. Он не знал, как ответить на заданный дочерью вопрос.

— Да. Мне нравится Лили. — Дэниел решил быть честным.

— Правда нравится? — не унималась Джессика. Она пристально следила за выражением его лица.

— Да. Лили мне правда нравится, — сказал он.

— Она будет жить здесь? — удивилась малышка.

Дэниел почувствовал себя неуютно, потому что не знал, что ответить. Они с Лили не строили совместных планов. Вопрос о будущем еще не поднимался.

— Я в этом не уверен. Сейчас Лили заботится о матери, которая скоро ложится в больницу на операцию, — ответил он.

— Она должна остаться со своей матерью, — сказала девочка. — Нам она не нужна, я буду сама за тобой ухаживать, папочка, я умею делать бутерброды, заваривать чай и обязательно научусь готовить обед и убираться, — в голосе Джессики прозвучала мольба. Она вдруг снова стала ребенком: ранимым и испуганным. Ее подбородок задрожал.

Дэниел все понял.

— Иди ко мне, малышка, — сказал он, сев рядом. Девочка упала в его объятия, прижавшись к его груди.

Как же летит время! Кажется, еще недавно Джессика сидела в коляске, а теперь она почти взрослая. Почти.

— Не волнуйся, малышка, — нежно прошептал Дэниел. — Я знаю, тебе пришлось нелегко. Обещаю, что в ближайшем будущем ничего здесь не изменится.

— Я только что тебя вернула, — бормотала девочка сквозь слезы, все теснее прижимаясь к отцу.

— Да, милая, и я тоже только что вернул тебя, — успокаивал ее он.

— Нам хорошо вместе, правда, папочка? — спросила она.

— Нам просто прекрасно вместе, Джессика, — сказал Дэниел.

— Так было с тех пор, как мне исполнилось четыре года, мы всегда жили вместе, и я хочу, чтобы так и продолжалось. Чтобы мы оставались вдвоем, нет, втроем со Смайли, — улыбнулась Джессика.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Это она, — сказала девочка, отложив телефонную трубку. — Лили.

Беря трубку, Дэниел старался скрыть радость. Они с Лили договорились созваниваться поздно вечером, когда Джессика ложится спать, поэтому он удивился раннему звонку.

— Извини, Дэниел, — сказала она взволнованно. — Но сейчас маму увезли.

— На операцию? — спросил он.

— Да, — ответила девушка.

— Все будет хорошо, Лили, ее оперируют хорошие специалисты. Не о чем беспокоиться, — утешал ее Дэниел.

— Я знаю, но ведь при любой операции есть риск, что что-то пойдет не так. Не так, как надо, — прошептала она.

У него чуть не вырвалась фраза, что это не операция на сердце, но он вовремя сдержался.

— Эй, взбодрись! Это на тебя не похоже. Ты же девушка, которая на все смотрит с оптимизмом, — сказал Дэниел.

— Да, правда? — удивилась Лили.

— Всегда, — улыбнулся он.

Она вздохнула.

— Просто я всегда убеждаю людей сделать то, что, по моему мнению, для них лучше, — проговорила девушка.

— Я уверен, ты все сделала правильно. Операция пройдет успешно, Лили, — продолжал ее успокаивать Дэниел.

— Если бы я дала Ферн волю поступать так, как она считает нужным, никакой операции бы не было, — сказала Лили.

— Но ведь у нее сильные боли в бедре, ей трудно ходить, — удивился он.

— Да, это так, — ответила девушка. — Но она предпочитает унимать большие лекарственными средствами и уж тем более не путем операции. Мама устроила бы крутую пляжную вечеринку с вином в обществе хиппи.

— Лили, твоя мама будет тебе очень благодарна, когда все кончится, и она выздоровеет, — уверял ее Дэниел.

— Ах, я надеюсь на это, — вздохнула Лили.

Из окна он видел Джессику и Смайли. Девочка стояла у забора и бросала что-то на луг. Сначала ему показалось, что она бросает палку собаке, но потом увидел, что это маленький камень.

— Я заставила тебя привезти Джессику, — продолжила Лили. — И все прекрасно получилось.

— Ты права, — согласился Дэниел. Джессика бросила второй камень и повернулась к окну. Она с вызовом посмотрела на отца и достала из кармана третий камень. Дэниел понял, что это каменные человечки Лили. Маленькая лисичка выбрасывала их, чтобы наказать его.

— Прекрати, Джессика! — закричал он из открытого окна, но было поздно, третий камень улетел на пастбище.

— Что случилось? — спросил голос Лили в трубке.

— Извини, я отвлекся на мгновение, — сказал Дэниел.

— Я знаю, что позвонила не вовремя. Мы договаривались на вечер, а сейчас ты, должно быть, собираешь Джессику в школу, — извинилась девушка.

— Вообще-то, да, — признался он, увидев, что Джессика со Смайли идут к дому. — Мы можем поговорить позже? Я желаю твоей маме выздоровления. И я буду думать о тебе, Лили.

— Я скучаю по тебе, — отозвалась она.

В кухню вошла Джессика. Не взглянув на отца, она собрала грязную посуду и принялась ее мыть, как будто ничего не произошло.

Дэниел стоял за ее спиной.

— Не могу поверить, что ты так поступила, — сказал он.

— О чем ты? — девочка прикинулась невинной овечкой.

— Ты выбросила каменных человечков Лили, я видел это из окна, Джессика, — строго сказал Дэниел.

Дочь выглядела немного виноватой. Она молчала.

— Зачем ты это сделала?

Она пожала плечами.

— Они мне не нравятся, — ответила Джессика.

— Каменные человечки или то, что я общаюсь с Лили? — спросил он, внимательно глядя на девочку.

Она не ответила.

— Ты представляешь, сколько они стоят? — Дэниел решил применить хитрый ход.

— Нет, — Джессика задумалась.

— Отец Лили, Маркус Холлидей, художник, разрисовавший эти камни, был очень известным. Все, что он нарисовал, включая эту каменную семейку, стоит кучу денег, — проговорил он.

— Я не знала. Тебе надо было сразу мне об этом рассказать, — проговорила девочка.

Дэниел считал, что Джессика вряд ли сможет понять истинную причину, по которой каменные человечки были дороги Лили.

— А я говорю сейчас, — сказал он. — И еще я прошу, чтобы после школы ты пошла на то пастбище и нашла камни. Все три.

У Дэниела возникло неприятное ощущение: в его жизни снова наступили трудные времена. А как хорошо все начиналось! Сьюзен без проволочек отдала девочку отцу. Они обошлись без скандалов и ссор. И в Айронбарк-Стейшен все складывалось удачно. Джессика вернулась в школу. Скоро привыкнет к новой обстановке, новым учителям и одноклассникам. На выходных в гости придут ее подруги — Джейн и Сьюзи, их родители не против отпустить своих дочерей в дом Дэниела Рентоя.

А я, дурачок, сторонился людей! Напридумывал себе черт знает что! Боялся показаться им на глаза, превратился в затворника, потерял смысл жизни, не знал, как общаться с соседями, был уверен, что родной и любимой доченьке лучше без меня!

Его недавние опасения оказались напрасными.

Соседи поддерживали его, прежние друзья были ему рады. Жизнь приходила в норму, все возвращалось на круги своя.

А теперь опять все пошло не так, и самое ужасное то, что удар ему нанесла дочь. Джессика невзлюбила Лили, причем заочно, но Дэниел не мог ее ни в чем винить, ведь девочке пришлось пережить смерть матери и долгую разлуку с отцом. Он впервые задумался, хватит ли в его жизни места и для Лили, и для Джессики.

— Мы дома! — кричала Лили в трубку десять дней спустя. — Ферн безумно рада вернуться домой после больницы.

— Прекрасные новости. А как ты? — спросил Дэниел.

— Я так счастлива, что, прощаясь с доктором, чуть не задушила его в объятиях, — ответила девушка.

Он усмехнулся.

— Бедняга, наверно, он испугался.

— Ах, Дэниел, ты единственный мужчина, которого я хочу обнимать, — прошептала Лили и тяжело вздохнула. — Как же я по тебе соскучилась! Ты не представляешь, любимый, как я хочу тебя видеть! У телефонной связи столько ограничений!

— Да. Например, она не позволяет обниматься, — улыбнулся Дэниел.

Девушка вздохнула. Она переживала разлуку гораздо сильнее, чем раньше могла себе это представить. Лили так хотелось узнать, что же чувствует Дэниел, скучает ли он по ней так же сильно, как она по нему, но спросить у него об этом она, конечно же, не решилась, гордость не позволила. Девушка не могла избавиться от мыслей о нем, она снова и снова вспоминала неделю, которую они провели вместе. Это было настоящим безумием. Наваждение какое-то, думала Лили. Она постоянно вспоминала Айронбарк, тосковала по Дэниелу и его дому.

— Где ты сейчас, милый? В какой комнате? — спросила девушка.

— Я в кабинете, — ответил Дэниел.

— Ты, наверное, сидишь на том большом коричневом кожаном стуле с высокой спинкой, — предположила она.

— Да, — удивился мужчина.

— Я представляю позу, которой ты сейчас находишься, — весело сказала Лили.

— Ну-ка!

— Ты сидишь, вытянув и скрестив ноги, — засмеялась она.

Он рассмеялся в ответ.

— Я права? — спросила девушка с нетерпением.

— Не могу поверить, что я так предсказуем, — ответил Дэниел.

— А я не могу поверить, что досконально изучила все твои привычки всего за неделю, — прошептала Лили.

— Это было удивительное время, — мечтательно произнес он.

Она вдруг испугалась, ей показалось, что в его голосе прозвучала тоска по прошлому.

Что происходит? Почему он так сказал?

— Я не смогу покинуть маму до ее полного восстановления, но, может быть, вы с Джессикой приедете к нам в гости? — спросила девушка, пытаясь отогнать плохие мысли.

— Да, твое предложение звучит весьма заманчиво, — одобрил ее Дэниел.

— От твоего дома до Шугар-Бей можно доехать на машине всего за полдня, — продолжала Лили. — Здесь чудесная погода, залив просто великолепен. Я уверена, что Джессике обязательно понравится наш пляж, он очень красивый. Давай назначим день, и вы приедете, — говорила Лили, в ее голосе звучал энтузиазм, ей так хотелось как можно скорее снова увидеться с Дэниелом!

— Может быть… — ответил он неуверенно.

У нее внутри все похолодело. В горле встал комок.

— Как только Ферн станет лучше, мы приедем к вам, — сказала девушка и после паузы добавила: — Что ты скажешь на это, Дэниел?

— Нам нужно немного времени, — ответил он.

— Понимаю, — медленно проговорила Лили. — Значит, ты не хочешь назначить конкретный день нашей встречи?

Ему трудно это говорить, но другого выхода нет.

— Я буду честен, Лили. Я думаю, Джессика еще не готова принять наши с тобой отношения, ей нужно время, чтобы все осознать. Понимаешь?

Девушка застыла с трубкой в руке. Она была не в состоянии говорить.

Ну вот, опять! Неужели все повторяется? Как только я по-настоящему влюбляюсь и начинаю строить планы на будущее, отношения заканчиваются. Ну почему со мной всегда так? Что за невезение, что за злой рок преследует меня? Боже мой, в чем моя вина? Что я делаю не так? Неужели я не достойна любить и быть любимой? Что за несправедливость!

Лили парализовала страшная мысль о том, что для Дэниела их короткий роман ничего не значил. Отношения, которые она считала настоящей любовью, для него не имели продолжения. Да, это, безусловно, была лишь приятная интрижка, он и не думал, что, возможно, в будущем она может перерасти во что-то более серьезное. Он собирается расстаться со мной, решила Лили.

Вот именно это он сейчас и хочет мне сказать, но пытается смягчить удар.

Девушка не знала, сможет ли пережить это. Она закрыла глаза, по ее щекам текли слезы.

— Лили, ты на связи? — спросил Дэниел.

— Да, — ответила она, молясь про себя, чтобы он не понял, что она плачет.

— С Джессикой сейчас нелегко, ей ко многому надо привыкнуть. Например, к образу жизни, свойственному Айронбарк-Стейшен, а еще — к новой школе, новым ребятам. Она долго жила в Сиднее, а Сидней — это большой город, там все по-другому, — объяснял он.

— Да, я понимаю, — еле слышно прошептала Лили. Внезапно она почувствовала смертельную усталость, у нее больше не осталась сил продолжать этот разговор. Хуже всего было то, что она хорошо понимала чувства Джессики. Лили помнила себя в ее возрасте. И в похожей ситуации она могла себя представить. Лили, как никто, могла понять Джессику, ее ревность к отцу, нежелание делить его с другой женщиной, страх потерять его любовь, стать ему ненужной.

— Я тебя предупреждала, — сказала она устало. — Сейчас Джессика не хочет делить тебя с другими людьми, особенно с незнакомой женщиной.

— Хорошо, что ты все понимаешь, — обрадовался Дэниел.

— А ты сам? Что ты чувствуешь, Дэниел? — девушка, наконец, решилась задать этот вопрос.

— Ситуация непростая, — нехотя ответил он. Лили чуть не заплакала навзрыд. Как же ей больно!

— Сейчас мне надо быть очень тактичным, деликатным и осторожным. Я должен показать Джессике, как сильно я ее люблю, чтобы она поняла, что теперь мы никогда не расстанемся. Я обещал Джесс, что ее жизнь станет такой же, как до отъезда в Сидней. Тогда мы жили вдвоем. Я пока не знаю, сможет ли она привыкнуть к другому положению вещей, к другому человеку в нашем с ней доме, в нашей жизни, — говорил Дэниел.

Его слова прозвучали для Лили как приговор.

— Я — я понимаю, — ей с трудом удалось говорить ровным голосом.

Она испытывала ужас оттого, что все рушится, все заканчивается, едва начавшись. Внезапно девушка разозлилась, ей захотелось сказать, что она подождет, пока Джессика вырастет и уйдет из дома, но она промолчала. Горький опыт прежней несчастливой любви научил ее быть гордой. Незачем унижаться, хвататься за соломинку, пытаться склеить разбитую чашку. Любовь прошла. Да, ей сейчас нестерпимо горько, больно и обидно, жить не хочется, земля уходит из-под ног, сердце разрывается от тоски. Но что тут поделаешь, если она любит, а он нет?

Девушка абсолютно точно знала, что не сможет говорить о разлуке и о будущих встречах не сорвавшись, не поддавшись искренним эмоциям, потому что все это она уже проходила со своим бывшим возлюбленным — Джошем. Лили вела с ним унизительные переговоры, до самого конца не верила в расставание. Тогда она считала, что все образуется, она сможет уговорить Джоша не бросать ее, но он ушел. И никакие уговоры не помогли его остановить.

Все, теперь я никогда не буду так себя вести! Хватит! Значит, для Дэниела наш короткий роман, наша зарождающаяся любовь была лишь мимолетным увлечением, забавным сексуальным приключением с женщиной, ветром судьбы занесенной в глухую деревню на севере Квинсленда? А я, дурочка, влюбилась, восприняла эту историю слишком серьезно. Когда же я, в конце концов, поумнею?!

Лили разозлилась на себя, на свои неуправляемые разумом чувства.

Этот мужчина стал моим наказанием, моим наваждением]

— Я считаю, что пока надо закрыть эту тему, иначе мы начнем обсуждать события, которые все равно никогда не произойдут. Нет смысла продолжать агонию, — сказала она Дэниелу.

— Лили, я… — Он хотел что-то сказать, но она не дала ему такой возможности.

— Извини, Дэниел, меня, кажется, зовет мама. Я должна идти. До свидания. — Лили повесила трубку.

Не могу поверить, что я сделал это. Что же я натворил? Какой я идиот! Я обидел и прогнал любимую женщину!

Дэниел сидел перед телефоном, обхватив голову руками. Он был в шоке оттого, что Лили не захотела продолжить разговор.

Но как же трудно ей было все это выслушивать!

Каждый раз, когда она звонила или Дэниел вспоминал о ней, его сердце от радости выпрыгивало из груди. Лили Холлидей — самая лучшая женщина на свете, добрая и любящая. Она бескорыстная, нежная, заботливая, жизнерадостная, веселая, сексуальная — та, которую он должен холить и лелеять. Таких женщин надо на руках носить, из-за таких женщин, как Лили, в старину вызывали на дуэль. Она достойна настоящей любви, нежности и ласки. Дэниел знал наверняка, что никогда не найдет никого лучше, чем она. Но как можно продолжать их отношения, если Джессика против?

Да, он не назначил день их новой встречи. Лили, безусловно, очень обиделась, но он просто не мог этого сделать. Если бы Дэниел решил поехать в Шугар-Бей, ему пришлось бы как-то объяснить это Джессике. Если бы он оставил дочь с няней, она бы обиделась, что папа бросил ее, а сам уехал в гости, а возьми он Джессику с собой, к Лили, было бы еще хуже. Дэниел мог представить эту безрадостную картину во всех подробностях, для этого не надо обладать способностями ясновидящего, он слишком хорошо знал свою дочь.

Дэниел представлял, как Джессика все время ходила бы угрюмой, даже не пытаясь скрыть свои негативные эмоции. Он бы начал на нее сердиться, Лили, конечно, расстроилась бы, подумав, что все это из-за нее, и почувствовала вину. В общем, это могло стать не веселой поездкой к морю, а настоящей катастрофой. И, конечно же, Дэниел не мог ни в чем винить дочку. Она не виновата в том, что чувствует. Бедняжке пришлось столько пережить: отец полтора года сидел в тюрьме, мать сначала сбежала от них, а потом погибла. Он не имел права создавать ей новые проблемы. Только не сейчас, когда они снова вместе.

Черт, черт, черт! Тупик какой-то! Неужели из этой ситуации нет никакого выхода?

Дэниелу было больно сознаться себе, но, наверное, Лили оказалась права, решив порвать с ним. Она, молодая и красивая, без труда найдет любовь. Как он мог подумать, что она станет ждать, пока они с Джессикой отпустят прошлое, разберутся с настоящим и станут жить, с надеждой смотря в будущее?

Не знаю, как я смогла отпустить его.

Лили сидела на кровати, обхватив колени руками.

Как я могла это сделать?

Расстаться с Дэниелем — мужчиной, в которого она была по уши влюблена! А он? Разве он не знал об этом?

Но его дочь Джессика тоже его любит, и она больше, чем я, заслуживает быть с ним.

Лили сама долгие годы страдала из-за того, что их с матерью бросил отец. Она, как никто, понимала, почему Джессика сейчас ревнует к ней, но, несмотря на это, девушке казалось, что с ней поступают несправедливо. Ведь Лили не собиралась портить отношения Дэниела с его дочерью или разлучать Джессику с ее любимым папочкой. Вовсе нет, она просто тоже хотела находиться рядом с Дэниелом: любить его и быть любимой. Вот и все. Отчаяние росло в душе Лили, она мысленно обращалась к Джессике.

Ирония в том, что это я уговорила твоего папу вернуть тебя, я хотела, чтобы вы снова жили вместе. Ты считаешь меня злой женщиной, мечтающей заполучить твоего папу и заставить его позабыть о том, что у него есть родная дочка. Ты думаешь, что я хочу стать злой мачехой, как в сказках, но я не такая. Я не собираюсь разлучать тебя с отцом, Джессика. Я понимаю твои чувства, поверь мне.

Если бы только Лили могла бороться за Дэниела! Она очень этого хотела, ведь нет любви сильнее, чем та любовь, которую она испытывает к нему.

Лили была уверена, что смогла бы отвоевать его у любой женщины, но только не у Джессики. Она не могла бороться с дочерью возлюбленного, это запрещенный прием. Но в то же время девушка четко понимала, что не сможет жить без Дэниела, без его любви.

Как же я быстро привыкла к нему!

В голове Лили возникла странная уверенность в том, что она никогда не сможет забыть о Дэниеле и тех волшебных днях, которые они провели вместе на ранчо в Айронбарк-Стейшен. Ей стало страшно, она поняла, что не может контролировать свои мысли, чувства, унять душевную боль и невыносимую тоску, не может растоптать любовь, поселившуюся в ее сердце после встречи с этим мужчиной. Девушка упала на кровать и дала волю слезам, которые так долго сдерживала. Лили казалось, что она теряет последний шанс быть счастливой.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда Дэниел и Джессика возвращались домой со скотного двора, уже стемнело. Они не спешили, наслаждаясь каждым мгновением этого чудесного вечера: огненным закатом, окрасившим дальние холмы, и наступившей прохладой. Смайли бежала рядом.

— Давай сегодня закажем пиццу, — попросила Джессика.

— Давай, я все равно не в состоянии готовить, — согласился с дочерью Дэниел. — Скажи, а ты скучаешь по Сиднею? — неожиданно спросил он.

Джессика отрицательно покачала головой и улыбнулась.

— Нет, если только по пицце и кино.

— Что ж, думаю, мы сможем это устроить. На выходные закажем пиццу из супермаркета, а фильм возьмем из видеопроката. — Подойдя к веранде, Дэниел внезапно вспомнил: — Думаю, Лили оставила пиццу… — он осекся, — в морозильнике.

Джессика ничего не сказала. Однако она не стала возражать, когда отец подогрел пиццу в духовке. Кухня наполнилась ароматом помидоров, сыра и пряностей. Дэниел сидел за столом и потягивал пиво, расслабляясь после очередного, полного забот, дня на ранчо.

Джессика наполнила едой миску Смайли, а себе налила апельсинового сока, потом села на другой край стола и приступила к домашнему заданию.

Дэниел подумал, что это и есть счастье. Только одного человека катастрофически не хватало — Лили!

Стоп! Хватит! Остановись немедленно!

Он уже давно запрещал себе думать о Лили. Как только появлялись мысли о ней, Дэниел изо всех сил гнал их прочь, но без особого успеха. Так было тысячи раз на дню. К сожалению, чувства не подвластны разуму, они подобны стихии, которая неожиданно обрушивается на людей и также внезапно отступает. Ему не удавалось укротить, подавить, обуздать свою страсть к Лили.

Что за черт! Лили запала мне в душу. Я просто с ума схожу по этой женщине! Что со мной творится? Мы ведь так мало были вместе!

Дэниел не понимал своих чувств. Он ощущал боль от потери любимой так же, как ощущал бы физическую боль.

Я должен забыть Лили, выбросить ее из головы. Было и прошло. Она внезапно ворвалась в мою жизнь и так же внезапно исчезла из нее.

— Пап, могу я тебя о чем-то спросить? — сказала Джессика, подняв на отца глаза.

— Конечно, выкладывай, — ответил он.

— Как было в тюрьме? Что ты чувствовал? — спросила дочь.

— Почему ты спрашиваешь? — Дэниел был шокирован.

— Потому что ты там был очень долго, и мне важно знать, что ты чувствовал тогда. Когда я жила с бабушкой, ты присылал мне письма, они были прекрасными, но ты не писал, чем ты занимаешься и как живешь, — продолжила Джессика.

— Прости, но я не думал, что тебе будет интересно, — смущенно проговорил он.

— Мне очень интересно, — настаивала девочка.

— Ну, веселого во всем этом мало, — осторожно сказал Дэниел.

— Что было самым плохим? — спросила она.

Он не хотел вспоминать тюрьму. Он старался оградить Джессику от этой стороны жизни.

Дочь смотрела на отца широко открытыми глазами. Он боялся, что она под влиянием всевозможных сплетен представляет себе какие-то ужасные образы и сцены.

Наверное, я все же обязан рассказать ей правду.

— Пожалуй, самым плохим было отсутствие права на личную жизнь, — тихо произнес он. — Полный контроль за тем, какую одежду ты носишь, какие продукты ешь, сколько спишь. Еще я не мог выбирать людей, с которыми хотел общаться.

— А другие люди были ужасными? — поинтересовалась Джессика.

— Не все. Но мне стало намного легче, когда меня перевели на тюремную ферму, — признался Дэниел. Он не хотел вдаваться в подробности и рассказывать дочери о сокамерниках.

— А ты там был счастлив? — спросила она.

— Нет, не могу этого сказать, — ответил Дэниел. Сначала он собирался солгать, но передумал. — Наверно, мне стоило найти способ быть счастливым, но я его не искал. Я просто ждал, когда все кончится.

— А сейчас? Ты счастлив? — спросила дочка. Дэниел не знал, как реагировать на ее вопрос.

Джессика поставила его в тупик. Что еще малышка захочет узнать? — думал он.

— Конечно, я счастлив, — пробормотал Дэниел.

— Правда счастлив? — не унималась девочка.

— Посмотри на меня и решай сама. У меня самая красивая в Австралии дочь, недавно у нас появился новый приплод телят, забавная собака, а еще нас ждет вкусная пицца в духовке, и ты еще сомневаешься в моем счастье? — весело ответил он.

— Ты не выглядишь очень счастливым, — сказала Джессика, нахмурившись.

— Да неужели? — удивился Дэниел.

— Не таким счастливым, как в первый день, когда мы приехали из Сиднея. Тем не менее, сейчас ты не совсем грустный. — Она пристально вглядывалась в лицо отца. — У тебя душевная рана.

От удивления он открыл рот.

— Душевная рана? — воскликнул Дэниел. Во-первых, он был поражен, что его дочь использует подобные выражения, а во-вторых, что она так точно описала его нынешнее состояние.

Да, Джесс права, у меня и правда душевная рана.

— Что ты знаешь о душевных ранах? — спросил Дэниел.

— Я прочитала в журнале, что одну актрису бросил ее парень, — сказала Джессика, покраснев. — Она говорила в интервью, что переживает сильнейшую психологическую травму и что ее душевная рана никак не может зажить.

Он смутился.

Ну и взрослая у меня дочь! Когда же она успела так вырасти?

Дэниел был рад переключить внимание девочки на пиццу.

— Налегай! Разве ты не голодна? Давай, Джессика! Где тарелки и салфетки? — спросил он. Дэниел разрезал пиццу, положил одну порцию себе, другую — дочери, но Джессика откусила лишь кусочек. — Что-то не так? Ведь ты обожаешь ветчину и ананасы, — поразился он.

Вместо ответа Джессика достала из оставленной на стуле школьной сумки мешочек и положила его на стол.

— Я нашла их все, — сказала она. — У меня это заняло кучу времени. — На стол вывалились три разрисованных камушка.

— Вот это да! Прекрасно! — Дэниел не мог оторвать взгляда от каменных человечков Лили.

— А ты даже не спрашивал меня о них, — упрекнула его Джессика. В ее голосе прозвучала обида.

— Наверное, просто забыл. Я рад, что они снова здесь. А теперь ешь свою пиццу, — сказал он, пытаясь скрыть грусть.

— Я не голодна, — ответила Джессика.

— Не может этого быть! Ты что, заболела? — забеспокоился Дэниел.

— Я переживаю, — ответила она.

— Почему, милая? Что-нибудь случилось в школе? — спросил Он.

Девочка снова покачала головой. На этот раз Дэниелу показалось, что она сейчас заплачет.

— Расскажи мне, что случилось. — Он волновался все больше, но говорил спокойно и нежно.

— Почему ты больше не разговариваешь с Лили по телефону? — вдруг спросила Джессика. Для Дэниела ее вопрос был подобен взрыву.

— Мы оба очень заняты, — неуверенно ответил он.

— Неправда.

— А почему тебя это волнует? Тебе же не нравилось, когда мы разговаривали, — удивился Дэниел.

— Но тебе-то нравилось, — горячо прошептала Джессика. — Тебе нравилась Лили! Ты не должен был прекращать звонить ей только потому, что это не нравилось мне, особенно если теперь ты так грустишь.

Он в шоке уставился на дочь. Что спровоцировало подобную реакцию, ведь он не показывал, как сильно переживает из-за Лили? Все эмоции держал в себе. Ради Джессики.

— Когда я жила в Сиднее, я старалась вести себя так, чтобы все думали, что я счастлива, — произнесла девочка. — Но я притворялась. Все время — и в школе, и дома — я грустила и очень скучала по тебе.

— Бедная девочка, — прошептал Дэниел.

— Я, правда, очень не хочу, чтобы ты чувствовал то же самое, папочка, — сказала Джессика и заплакала.

Лили собиралась идти на пляж. Она была в ужасном состоянии, но старалась не показать матери, что творится у нее в душе, ведь Ферн недавно перенесла операцию, ей нельзя волноваться.

Собрав все необходимое — очки, шляпу, зонтик от солнца, книжку, — Лили вошла на кухню, где ее уже ждала мама.

— Готова? — спросила Лили. Ферн сегодня собиралась в гости к подруге, живущей на другом берегу залива.

— Абсолютно, — ответила мать и без труда встала со стула, продемонстрировав свое прекрасное самочувствие. — Лили, ты выглядишь усталой.

— Правда? — спросила девушка.

— Да, к сожалению, это так, милая, — грустно сказала Ферн, с беспокойством глядя на дочь. — Я-то почти выздоровела, а ты, бедняжка, совершенно измотана.

— Я в порядке, мам, не волнуйся. В любом случае я собираюсь провести великолепный день на пляже, — ответила она.

— А это поможет? — Ферн внимательно посмотрела на дочь. — Ведь дело не в физическом состоянии, не в усталости, не так ли?

— Идем, хватит разговаривать, — сказала Лили нетерпеливо. Она подошла к стене и сняла с крючка ключи от машины. Девушка не хотела отвечать на вопрос матери.

— Подожди, Лили, я хочу выяснить одну вещь, — настаивала та.

— Какую? — Лили начала раздражаться.

— Скажу без лишних предисловий, — начала Ферн. — Ты же знаешь, Лили, что я — человек прямолинейный. После возвращения из Джиджи-Спрингс ты была такой счастливой, глаза горели, ты вся светилась от радости, даже говорила мне о будущих внуках и о «теоретическом отце» для своих детей. Знаю, мы просто шутили, но тебе постоянно звонил какой-то мужчина, и ты вся сияла. А потом все кончилось. Что произошло?

Наступила пауза. Лили не могла ничего сказать. Ферн обняла дочь за плечи и посмотрела ей в лицо.

— Мне не хватает блеска в твоих глазах. Что случилось, дорогая? — спросила она с нежностью.

— Он просто очень занят сейчас. Он вдовец, один воспитывает одиннадцатилетнюю дочку, восстанавливает свою скотоводческую ферму. Дел невпроворот, понимаешь? — объяснила девушка.

— Так занят, что не может найти минутку, чтобы позвонить? — удивилась Ферн.

Лили заморгала и закрыла глаза, чтобы не расплакаться.

Хорошо, я скажу правду.

— Так и быть, сдаюсь, — тихо прошептала она. — Ты победила. Мы расстались.

Мы расстались…

Два простых слова, но таких невыносимо грустных! В них столько безысходности!

— Моя бедная Лили, — прошептала Ферн. — Мне так жаль! Что пошло не так?

— Я не хочу говорить об этом, — ответила девушка.

— Но мне тяжело видеть тебя в таком состоянии, дочка, — мать продолжила разговор. — Ты ведь до сих пор влюблена в него, правда?

— Настолько, что не могу этого вынести, — призналась Лили. В ее голосе звучала боль.

— Лили, расскажи мне, как это случилось. Почему ты его отпустила? — спросила Ферн.

Я иду по твоим следам, беру с тебя пример. Ты же отпустила отца!

— Так лучше, — сказала она, решив не высказывать свою мысль вслух.

— Для кого? — спросила мать, с тоской вглядываясь в лицо Лили.

— Для дочки Дэниела и для него самого, — ответила она.

— А для тебя, Лили? Это лучше для тебя? — не унималась Ферн.

На этот вопрос ответа не было. Расставание с Дэниелом стало самым ужасным несчастьем, произошедшим в жизни девушки, для нее это даже тяжелее, чем потеря отца и Джоша.

— Все, хватит, — сказала она резко. — Я знаю, ты желаешь мне добра, но с меня хватит этого допроса! — Лили пошла к выходу. — Мы едем к Линде. Бери вещи и пойдем.

Обхватив колени руками, Лили сидела на пляже и смотрела на море. Детектив был отложен в сторону. Лили не могла сосредоточиться на чтении, потому что в голове крутились мамины вопросы.

«Ты ведь до сих пор влюблена в этого мужчину? Почему ты его отпустила? Кому от вашего расставания стало лучше»

Она снова вспоминала тот ужасный, оказавшийся последним, телефонный разговор с Дэниелом. Лили корила себя за то, что предложила ему больше не встречаться, и повесила трубку. После этого она много раз хотела позвонить, чтобы извиниться или хотя бы узнать, как дела, но все не решалась.

Не может быть, что я оказалась такой трусихой! Что со мной? Как будто какой-то злой колдун лишил меня воли!

Что с ней случилось? Что стало с той женщиной, которая решилась одна поехать в далекую провинцию, в глушь страны на встречу с Одри Холлидей и, несмотря на всевозможные препятствия, ворвалась в жизнь Дэниела? Как можно быть такой смелой и трусливой одновременно? Вопросы все крутились в голове, и внезапно появился ответ. Девушка все поняла, к ней пришло озарение.

К Одри Лили обратилась, потому что деньги были нужны маме, а не ей лично. А по отношению к Дэниелу она вела себя довольно навязчиво, потому что знала, что ему нужна ее помощь. А потом Лили рассталась с ним, потому что такой поворот событий устраивал Джессику.

Я проявляю смелость характера, становлюсь отважной и бесстрашной только ради других. А когда речь заходит о собственных интересах, я отступаю, сдаюсь и не борюсь за свое счастье. Как странно и нелогично!

Лили любит Дэниела так сильно, что в нем нуждается каждая клеточка ее тела. Но что она сделала ради своего счастья?

Радостно крича, девушка побежала к воде и нырнула в соленую волну. Решение было принято. Лили собиралась вернуться в Айронбарк-Стейшен, чтобы встретиться с Дэниелом и завоевать любовь его дочери. Если надо, она будет сражаться за право быть с ними, но очень умело, тонко и дипломатично. Девушка поспешила выйти на берег, но вдруг ее ноги подкосились, и она чуть не упала в воду.

Неужели это Дэниел? Боже мой, не может быть!

Лили увидела мужчину в красно-белых гавайских шортах, который шел по пляжу. На секунду ей показалось, что это он. Широкие плечи, узкая талия, темные густые волосы, уверенная походка.

О боже!

Это и был Дэниел! А вместе с ним шла темноволосая, худенькая девочка, одетая в раздельный купальник зеленого цвета. Девочка смеялась. Отец и дочь весело болтали, пока раскладывали на песке полотенца и сумку. И вдруг, щурясь от солнца, Дэниел посмотрел в сторону Лили.

Что он здесь делает? Узнает ли он меня, ведь сейчас с мокрыми волосами и в ярком купальнике в цветочек я ничем не отличаюсь от прочих девушек на пляже?

Но Дэниел, улыбаясь, шел к ней. Лили задрожала. Казалось, никогда раньше она так не волновалась. Да и он сильно нервничал. Они поздоровались.

— Вот так сюрприз, — сказала девушка, задыхаясь.

— Я знаю, нам надо было предупредить о приезде, но все вышло спонтанно, — сказал Дэниел.

Лили хотела спросить, зачем они приехали, но сдержалась.

— А почему Джессика не в школе в будний день?

— Джесс, иди поздоровайся с Лили, — позвал он дочь, стоящую поодаль и наблюдавшую за всем происходящим с нескрываемым любопытством. — Раз в жизни занятия пропустить не страшно.

Глаза Дэниела беспокойно оглядывали Лили с ног до головы. Он смотрел на ее мокрые, прилипшие к лицу волосы, яркий купальник в цветочек, на темный загар.

Лили вспомнила их последнюю ночь и смутилась.

— Так приятно снова видеть тебя! — сказал Дэниел.

— И мне тебя, — ответила она.

Подошла Джессика, они познакомились. Девочка застенчиво улыбалась. Они поговорили немного о купании, прекрасной погоде, красоте пляжа, залива и кораллов на маленьком рифе у скал. Но Лили все время мучил один вопрос: зачем они приехали? Но спрашивать она не стала.

— Когда вы приехали? — задала вопрос девушка.

— Недавно. Сначала мы заходили к тебе домой, но там никого не оказалось. Тогда мы решили пойти к заливу и искупаться, а потом опять собирались к тебе, — сказал Дэниел.

— Значит, вы приехали, чтобы увидеться со мной? — наконец спросила Лили.

— Конечно. — Его глаза загорелись. — А зачем же еще?

— Мама сейчас в гостях у своей подруги, мне надо будет ее забрать. Но мы скоро вернемся домой и тогда — милости просим. Добро пожаловать в Шугар-Бей, — улыбнулась девушка.

— Мы придем, как только Джессика искупается, — пообещал Дэниел, не отводя от Лили взгляда, полного страсти.

— Ну, тогда до скорого. — Странно, но она все не могла справиться с волнением. — Желаю хорошо провести время. Пока.

Ферн не выразила ни малейшего удивления, узнав о приезде Дэниела. Всю дорогу домой она молчала, будто знала все заранее и успела сделать определенные выводы. Когда у двери дома они обнаружили огромный букет белых лилий и корзину с папоротником, мать восприняла это как должное.

— Наверное, их принес Дэниел, — сказала Лили.

— Конечно, он, дорогая. Разве цветы не прекрасны? Как здорово он придумал: лилии в твою честь, а папоротник — в мою. — Ферн едва сдерживала радость.

— Мам, хочу предупредить, я не знаю, зачем он приехал, — сказала девушка.

— Да знаешь ты все! Поверь, эти чудесные дары — хороший знак, — пошутила мать.

Корзину с папоротником они поставили на маленький столик под окном в кухне, а лилии — в огромный стеклянный кувшин на кофейный столик в прихожей. Их нежный аромат наполнил дом.

— Я пригласила Дэниела и Джессику на обед, — проговорила Лили, открыв холодильник. — Я приготовлю цыпленка.

— Думаю, в этом нет необходимости, Дэниел пригласит тебя в ресторан, а мы с Джессикой пообедаем дома: поедим макароны с сыром.

— Даже не рассчитывай, — сказала девушка.

— Этот мужчина за тобой ухаживает, дочка, — улыбнулась Ферн.

— Но ты не все понимаешь, мам. Джессика не хочет, чтобы мы жили вместе, поэтому мы и расстались. Я не знаю, что сейчас происходит, неведение убивает меня, — вздохнула она.

— Ах, дорогая, все будет хорошо, — успокоила ее мать.

— Откуда ты знаешь? — удивилась такой уверенности Лили.

— Это моя материнская интуиция, доченька, она говорит мне, что все будет просто замечательно, — радостно и мечтательно говорила Ферн. — Ты заботилась обо мне, словно ангел: А это тебе дар небес. К тому же сегодня за завтраком я гадала на твоих чайных листьях.

— Ах, мама, я пойду приму ванну, — сказала девушка.

— Хорошая мысль, — одобрила ее мать.

— Повернись, папа, — попросила Джессика, когда они уходили из мотеля.

— Мы опоздаем, — нервничал Дэниел.

— Просто повернись, я хочу убедиться, что ты прекрасно выглядишь, — настаивала она.

— Я не хочу выглядеть уж слишком наряженным, — сказал он, заметно нервничая.

Девочка посмотрела на отца. Он был одет в белую рубашку, голубые джинсы, гладко выбрит и причесан.

— Выглядишь шикарно, пап. Лили в тебя влюбится, — уверила его Джессика.

— Пойдем, — улыбнулся Дэниел.

Лили надела пышное нежно-голубое платье на бретельках. Оно было сшито из легкого шифона, из-под длинной юбки виднелись тонкие щиколотки. Дэниел еще ни разу не видел ее в этом платье. Из обуви Лили выбрала сандалии на плоской подошве. Крупные золотые серьги послужили дополнением к ее наряду.

— Я не выгляжу слишком разряженной? — то и дело спрашивала она мать.

Ферн старалась ее успокоить.

— Ты выглядишь идеально.

— Правда? Спасибо, — улыбнулась Лили.

— Мне открыть дверь? — спросила мать.

— Нет, мам, я сама открою.

Подходя к дому Лили, Джессика вспомнила, что они забыли в машине шоколад и вино.

— Черт, — воскликнул Дэниел и повернулся, чтобы идти назад, но услышал шаги за дверью.

— Я схожу, — сказала дочь. — Дай мне ключи.

У него перехватило дыхание, когда он увидел Лили.

— Привет еще раз, — прошептал он.

— Привет, — сказала она. Девушка улыбалась, ее глаза сияли.

Он наклонился, чтобы поцеловать Лили в щеку.

— Я думала, Джессика будет с тобой, — удивилась девушка.

— Она сейчас вернется, — ответил Дэниел.

— Мы забыли вот это! — закричала Джессика, размахивая на бегу коробкой конфет и бутылкой красного вина. Она вручила их Лили. — Они, конечно, от папы.

— Чудесно! Спасибо, — заулыбалась девушка. — Очень рада видеть тебя, Джессика.

Девочка застенчиво улыбнулась.

— Спасибо. У вас красивый дом, — сказала она, когда они вошли.

Вначале Лили подумала, что Джессика, как воспитанная девочка, просто старается быть вежливой, но потом, взглянув ей в лицо, она увидела неподдельный восторг. И действительно, здесь есть чем восхититься. Снаружи маленький деревянный домик казался старым и совсем простеньким, но внутри, благодаря врожденному художественному таланту и вкусу Ферн, он был просто очаровательным. Все выкрашено яркими красками: стены, потолки, подоконники, оконные рамы. Везде стоят разноцветные горшки с комнатными растениями, на подоконнике красуется коллекция подсвечников.

— Они такие красивые, — сказала Джессика, и глаза ее загорелись.

— Я покажу, как их делать, — ответила Ферн.

— Правда? — девочка искренне обрадовалась.

— Лили тоже умеет их делать, — заметила женщина.

— Вот это да! — воскликнула Джессика и посмотрела на Лили с уважением. Потом она, улыбаясь, взглянула на отца. — Идите, я побуду здесь, — сказала она.

— Твоя дочь права, Дэниел, — Ферн подхватила идею девочки. — Вам с Лили надо прогуляться, а мы с Джессикой хотим поближе познакомиться. Правда, Джессика?

— Конечно, — согласилась та без колебаний. Лили удивилась: когда же Ферн и Джессика успели стать друзьями? Она посмотрела на Дэниела — в их с мамой крохотном домике он казался великаном.

— Не хотелось бы вот так сбегать, мне есть, что рассказать о вашей прекрасной дочери, — сказал он, обращаясь к Ферн.

— Было бы чудесно, Дэниел. — Она прослезилась. — Но боюсь впасть в сентиментальность.

— Мам! — воскликнула Лили.

— Ну, идите же! А я тем временем покажу Джессике свою коллекцию браслетов из бисера, — проговорила Ферн.

— Хочешь прогуляться? — Дэниел повернулся к Лили.

— Да, с удовольствием, — ответила она. А что еще она могла ответить?

Он взял ее за руку, и они пошли по дорожке сада, ведущей на пляж. Был прекрасный вечер. Они гуляли по еще теплому песку, легкий ветерок с моря играл их волосами.

— Твой внезапный приезд несколько шокировал меня, — сказала девушка.

— Я прошу прощения, — произнес Дэниел. — Но я больше не хотел звонить, чтобы не получилось, как в тот раз. Мне надо было увидеть тебя.

— По телефону трудно выяснять отношения, — проговорила Лили.

— Ты права, — и он сильнее сжал ее руку. — Я не знаю, каковы твои планы теперь, когда мама идет на поправку, и я хотел узнать… У меня плохо получается. Лили, я забыл сказать тебе, как я скучал и как счастлив снова видеть тебя. Я не знаю, как пережил эти дни, мне было даже хуже, чем в тюрьме.

— Мне тоже было ужасно плохо, — сказала девушка.

— Ты подумаешь над тем, чтобы вернуться? — молил Дэниел, с надеждой и тревогой смотря ей в глаза.

— Вернуться, чтобы жить с вами? — затаив дыхание, спросила Лили.

— Да, — ответил он.

* * *

Джессика и Ферн сидели за столом. Ферн учила девочку вышивать бисером.

— Вы считаете, что мой папа и Лили влюблены друг в друга? — спросила девочка.

— Да, дорогая. А ты не будешь против, если Лили и твой папа захотят жить вместе?

— Теперь не буду, я все поняла, — ответила Джессика.

— Что именно ты поняла, милая? — удивилась Ферн.

— Что папа не мог не влюбиться в Лили, она идеально ему подходит. Я увидела, как они смотрят друг на друга, и у меня внутри что-то щелкнуло. Это похоже на шутку, — сказала девочка.

— На шутку?

— Знаете, так бывает, люди либо понимают шутку, либо нет. Или это происходит сразу, или не происходит вообще. Я поняла, что они подходят друг другу, — улыбнулась Джессика.

— Я тоже поняла это, Джесс, — сказала Ферн и, улыбнувшись, дотронулась до ее руки.

— Я думала, Джессика настроена против нас, — проговорила Лили.

— Мы с ней все выяснили, — объяснил Дэниел.

— Как? Ты уверен? Все наладилось? — спросила девушка.

— Джессика увидела, как я страдаю без тебя. Она неглупая девочка и почти взрослая. Она поняла, что я без тебя пропаду. Я рассказал ей, как много ты для меня значишь. — Он обнял Лили за плечи. — Я рассказал, как сильно я люблю тебя, Лили, и что ты спасла меня.

— Спасла? — переспросила она.

— Конечно! Если бы у тебя тогда не кончился бензин и ты не застряла в Айронбарке рядом с моими воротами и рекой, в которой я купался, то я никогда не смог бы снова стать счастливым. Не смог забыть время, проведенное в тюрьме. Никогда не решился бы забрать Джессику от Сьюзен. Я бы не смог справиться с пустотой в душе, она никак не хотела меня покидать, пока не появилась ты, любимая. Я обязан тебе всем, — горячо говорил Дэниел.

— Ах, Дэниел! А как отреагировала Джессика, когда ты все это ей рассказал? — спросила Лили.

— Она гнала меня сюда. Я люблю тебя, Лили, — он впервые признался в своих чувствах.

— Я знаю. И я люблю тебя, — ответила девушка. Они нежно обнялись и поцеловались.

— Я бы приехал еще вчера, но не мог, потому что купил новых телят. Честно говоря, сейчас я должен быть дома и следить за ними, — сказал Дэниел.

— Ах, ранчо, ранчо! И эти маленькие радости деревенской жизни, — усмехнулась Лили.

— Лили, есть ли хоть малейшая надежда на то, что ты захочешь разделить со мной жизнь? — он глубоко вздохнул.

Ответь же «да», любимая!

— Неужели ты не догадался, что я мечтаю о жизни с тобой, Дэниел Рентой? — спросила она, улыбаясь. — Ты необыкновенный человек.

— Ты хочешь сказать, что у меня не было ни единого шанса на спасение от твоей любви? — Дэниел радостно засмеялся.

— Ни единого, — ответила девушка.

— Это самый счастливый день в моей жизни, — сказал он с улыбкой.

— И в моей.

Они опять слились в нежном поцелуе.

— Мы должны вернуться на обед? — спросил Дэниел, оторвавшись от нежных полных губ Лили.

— Вообще-то нет. Предполагается, что ты поведешь меня на романтический ужин в ресторан, — засмеялась она.

— Уверена? А Ферн не будет против такого поворота событий? — заволновался он.

— Вовсе нет, тем более что чайные листья сегодня утром предсказали, что Ферн и Джессика будут есть макароны с сыром, пока мы станем пить вино и есть деликатесы в ресторане твоего мотеля, — проговорила Лили.

— Не знал, что ты гадаешь по чайным листьям, — удивился Дэниел.

— Я нет, а Ферн в этом специалист, — ответила девушка.

— Тогда доверимся ей, — весело подмигнул он.

ЭПИЛОГ

Дэниел и Лили снова были на ранчо. Они занимались вакцинацией молодых бычков. Как всегда, Дэниел работал очень быстро, спокойно и профессионально.

Должно быть, он почувствовал на себе ее взгляд. Их глаза встретились, и он улыбнулся. Лили улыбнулась в ответ. Дэниел устал, вспотел, его одежда испачкалась, но для Лили он был самым сильным, стройным и великолепным мужчиной на свете — ее мужем и возлюбленным.

— Следующий! — закричал Дэниел. Боже!

Лили была не готова, она замечталась. Последний бычок нервничал, и девушка с трудом подвела его к Дэниелу. Спустя несколько минут закончился еще один рабочий день на ранчо. Новое поголовье мирно пощипывало сено в загоне.

Лили, Дэниел и Смайли шли домой.

— У меня есть новости, — проговорила Лили, не в силах больше сдерживаться.

— Какие? — спросил он, сжав ее руку.

— Вчера я ездила в Джиджи-Спрингс к доктору Барнсу, — начала она осторожно.

Дэниел напрягся.

— Это хорошие новости, — улыбнулась Лили.

— Так расскажи! — сказал он встревоженно.

— Я беременна, — прошептала она.

Дэниел остановился и уставился на Лили. Он нахмурился и покачал головой, на лице появилась улыбка, но лишь на мгновение, скорее он выглядел расстроенным.

— Ты ведь не против? — испугалась девушка.

— Ты сказала, что узнала об этом вчера? — строго спросил он.

— Да, — ответила Лили.

— А почему ты не рассказала мне вчера?

— Я подумала, что ты не разрешишь мне сегодня помогать тебе со скотом, — ответила она.

— Ты права. — Дэниел обнял Лили.

— Ничего не произошло, я в порядке.

— Не в этом дело, — прошептал он.

— Прости, — проговорила девушка. — Я не думала, что ты расстроишься. Ты же знаешь, что я люблю помогать тебе со скотом. Я не первая беременная жена скотовода, которая помогает по хозяйству.

Дэниел отвел глаза.

— Дэниел, ты злишься, потому что я не сказала тебе о своей беременности? Или ты просто не хочешь ребенка? — Лили не смогла скрыть нотки страха в голосе.

— Ах, любимая, конечно же, я очень хочу нашего ребенка, — успокоил он жену и нежно прижал ее к своей груди. — У нас будет ребенок! — воскликнул он, будто только что понял смысл ее слов.

— Да, я так и сказала, — подтвердила Лили.

— Ты беременна! Я снова стану отцом! — лицо Дэниела озарилось радостью, и он издал ликующий крик.

— Значит, ты доволен? — спросила она.

— Доволен? Ты шутишь, Лили? Я в восторге! Я на седьмом небе от счастья! Но учти, теперь никакой работы на скотном дворе, — сказал он.

— Хорошо. — Лили было приятно, что Дэниел так заботится о ней. — Не могу дождаться, когда расскажу об этом Джессике.

— Она тоже будет в восторге, — улыбнулся он. Вдруг Дэниел отпустил Лили и побежал на середину пастбища.

— Люси! Дженифер! — кричал он.

— Что ты делаешь? — удивилась девушка.

— Я провожу уникальный тест на звучность имен для нашего ребенка.

— Подожди, — сказала Лили, идя к нему навстречу. — Это же женские имена, а я хочу мальчика.

— Правда? — Глаза Дэниела засветились от счастья.

— Да, — ответила она и закричала: — Питер! Эндрю!

— Думаю, что не буду возражать против сына. — Лукаво улыбнувшись, Дэниел громко прокричал: — Бенджамен!

— Уже лучше, — усмехнулась Лили. — Но думаю, что если родится девочка, то это тоже будет замечательно. — И, встав напротив заходящего солнца, она закричала: — София!

Долго еще Лили и Дэниел стояли в центре огромного пастбища, обнимаясь и целуясь, не в силах оторваться друг от друга. Солнце спряталось за дальние холмы. Влюбленные позвали Смайли и вместе направились к дому. Впереди их ждало счастье, такое же безмятежное и безграничное, как небо над их головами.