home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Суббота 16 июля 2005 года выдалась неправдоподобно жаркой. С самого утра народ, не веря своим глазам, обалдело пялился на термометры, но затем, понимая, что это не сон, спешно собирал манатки и мчался на природу – поближе к водоемам и шашлыкам. Грех было упускать такой денек – не так уж их много за все лето в Питере и бывает. А уж про остальные времена года просто скромно умолчим.

Проснувшийся в десятом часу Паша Козырев природную аномалию также отметил и оценил, однако пути его и остального народа на этом разошлись. Сегодня, в день годовщины гибели Гурьева, Паша собирался поехать на кладбище. К поездке он готовился заранее и даже специально подкорректировал свой рабочий график так, чтобы на этой неделе один из выходных пришелся именно на шестнадцатое число.

От Лиговки до Южного кладбища Паша добирался около часа. По дороге он заскочил в магазин и очень долго выбирал алкоголь, потому что по такой жаре один вид стеклянной посуды со спиртосодержащей жидкостью вызывал легкий приступ тошноты. В конце концов Козырев остановил свой выбор на маленькой (0,25) фляжке «Флагмана», подкупившей не слишком запредельной ценой, а главное – холодными, запотевшими стеночками.

Как и следовало ожидать, людей на кладбище было совсем немного. По такой жаре, когда плавятся мозги и асфальт, сам тезис «любви к отеческим гробам» невольно становится малость расплывчатым. От центральных ворот до могилы Антона, рядом с которым закопали и бригадира, ходьбы было минут двадцать – Южное кладбище печально славится запредельно-гигантским размахом территории, на которой сейчас запросто могли бы разместиться несколько деревень, причем вместе с нарезанными для каждой сельхозугодьями. Запутавшись во всех этих «вишневых», «березовых», «ольховых» и прочих аллеях (есть все-таки какая-то нездоровая насмешка в подобных кладбищенских названиях!), Козырев дал солидного крюка и вышел к месту новых захоронений совсем с другой стороны.

Людей, пришедших на могилу, он приметил издалека. Ну, конечно! Можно было бы и догадаться, что две семейные пары – Ладонины и Лямины, тоже не забыли про этот день и сегодня придут навестить своего друга. Паша инстинктивно пригнулся и, словно нашкодивший ребенок, шмыгнул за ближайшую оградку, спрятавшись от бывших собратьев по оружию за массивной стелой из черного камня. Разведчики некогда знаменитого «семь-три-пятого» экипажа уже очень давно не собирались вместе. В последние месяцы они даже и перезванивались-то редко, но все равно – именно сегодня Козыреву как раз очень не хотелось этого общения. Тем более, что с ребятами в данный момент был Игорь Ладонин, к которому Паша испытывал очень сложные чувства – эдакая, знаете ли, гремучая смесь уважения и раздражения.

«Эк меня угораздило! К братку в гости заглянул», – усмехнулся Козырев, изучив надпись на памятнике, за которым он обрел временное убежище. Памятник был могуч и кичливо помпезен. А выбитая на нем золотыми буквами эпитафия подкупала своей умилительной трогательностью, а главное, была выполнена, пусть и в наивных, но стихах, кратко описывающих обстоятельства гибели покойного:

Ура! Я умер наконец!

Всю жизнь, как раб, на баб батрачил.

Теперь на этот ливерный рубец

я больше ни копейки не потрачу.

Кинул последние в жизни две палки,

и меня увезли на катафалке.

Выпьем за всех за нас,

ведь скоро опустится занавес![36]

Паша присел на могильную плиту, отвинтил пробку, опрокинул пятьдесят грамм «за всех за нас» и за нескорый «занавес», закусил это дело предусмотрительно захваченным из дома огурчиком и закурил.

Дожидаясь ухода ребят, в своей импровизированной засаде он провел минут двадцать и, убедившись, что те наконец ушли, поднялся и пошел к Антону.

Могилы Гурьева и Нестерова смотрелись довольно скромно, особенно на контрасте с той, на которой Паша «гостил» только что. Однако при более пристальном рассмотрении становилось ясно, что «скромность» эта стоила Ладонину немалых денег. Почему именно Игорю? Так ведь родное управление на такие вещи денег не выделяет в принципе, потому как их и на живых-то вечно не хватает.

Небольшое ухоженное пространство было выложено светлым гранитом и обнесено аккуратной стенкой, внутри которой стояли два скромных камня с выбитыми датами. За ними пышно раскинулся дикий розовый куст, рядом с которым трогательно примостилась маленькая (и, заметьте – до сих пор не украденная!) металлическая скамеечка.

Паша вошел за оградку, по-хозяйски осмотрелся и обратил внимание, что в траве под скамейкой что-то краснеет. Он подошел, наклонился и… зашелся в приступе неудержимого хохота.

Это было служебное удостоверение Лямина, заботливо загнанное в пластиковую обложку и, как это и положено, с «защитой от дурака» – то бишь, металлической цепочкой.

На этот раз защита не спасла, а Ваня Лямин, за прошедшие полгода, как видно, ничуть не изменился.

Козырев сунул ксиву в карман, потянулся было за мобильником, но вспомнил, что денег на счету все равно нет. «Ничего, спохватится – сам прибежит», – подумал Паша, доставая из сумки фляжку и огурцы.

Так оно и случилось.

Минут через пять запыхавшийся и явно расстроенный Лямка вернулся. Видимо, так уж было угодно кому-то и где-то свыше, чтобы именно сегодня бывшие соратники все-таки встретились.

– Пашка?! Здорово! Сколько зим, сколько лет!

– Привет! Не так уж и много – всего лишь одна зима, а лето еще не кончилось. Рад тебя видеть.

– Я тоже. Слушай, как это мы с тобой разминулись? Мы же здесь были, буквально полчаса назад все были – и Полина, и Игорь, и Ирка моя.

– Да, жаль, – слукавил Паша. – Как детеныш-то ваш?

– Сашка? (Родившегося в конце мая первенца Лямины, не сговариваясь, решили назвать в честь бригадира.) Нормально. Нас поначалу все пугали, мол, семимесячные, они все такие болезненные, худосочные и убогие. На самом деле все это фигня. Знаешь, как он жрет? За троих! Короче, ест, спит, толстеет и какает. Не жизнь, а сплошная лафа. Не то что у его отца.

– А у отца-бедолаги, выходит, никакой жизни?

– Зря смеешься. Знаешь, сколько у меня в обслуге по управлению персоналок? Пятьдесят четыре. Плюс к этому мне еще Ладонин халтуру предложил – я теперь по выходным с Николаем (помнишь такого?) у них в офисе подрабатываю, программы пишу.

– А как у них?

– С Полиной? Да хорошо все. Вот тоже давно хотят ребенка завести, только пока не получается. Полина моей Ирке рассказывала, что осенью собирается в какую-то клинику в Швейцарию ехать… По этим… по женским делам.

Лямка делился новостями, а сам между делом растерянно озирался по сторонам.

– Потерял чего? – насмешливо спросил Паша.

– Да так, ерунда, – смутился Иван. – Думал, здесь… Но, похоже, где-то в другом месте…

– А эта твоя «ерунда», случайно, не красного цвета и на цепочке?

– Ты нашел? Уф-ф, здорово. А то я уже подумал – все, в городе посеял. Вот тогда была бы полная жопа. Представляешь?

– Держи свое сокровище. Видишь, как оно получается – нам в «грузчиках» ксивы на постоянку не дают, так мы и горя не знаем. Не то что вы – особы, приближенные к императорам.

– Да брось ты! Какие на фиг приближенные? Так, рядовые работники отвертки.

– Ладно, работник отвертки, давай, что ли, выпьем. За Антона, а заодно и за встречу.

Они выпили, похрустели огурцами. Козырев полез в карман за сигареткой и, к немалому его удивлению, Лямка попросил тоже.

– Ты чего это, курить начал?

– Ага. У нас без этого нельзя. Если не будешь на перекуры ходить, так весь день перед экраном, не отрывая задницы, и просидишь. А надо же хоть иногда подвигаться.

– Да, на свете счастья нет.

– Это как?

– Помнится, когда ты на линии бегал, то все об одном мечтал – хоть бы объект из адреса подольше не выходил, чтобы можно было наконец присесть и балду часок-другой попинать.

– Точно, было такое. Слушай, а как у тебя на службе?

– Да нормально. Помнишь, как Антоха Гурьев говорил: «Если по вашему кораблю спокойно бродят целые футбольные команды крыс – значит, вы еще не тонете»… Я сейчас у Эдика Каргина в экипаже.

– Ты же, вроде, у Пасечника на руле сидел?

– Григорьич еще весной на пенсию ушел. Каргин поначалу вместе с ним собирался, но потом у него место уплыло. В общем, решил теперь подполковника дождаться и уж потом… Трудно, конечно – такая бестолковая молодежь в «наружку» пришла. Еще хуже, чем мы с тобой по первогодке были.

В этот момент у Лямки зазвенел мобильник.

– Да, Ир… Ага, нашел, на могиле, как ты и говорила… Да, все, бегу…

Иван убрал трубку и виновато посмотрел на Козырева:

– Паш, ты извини, Ирка торопит Беспокоится, скоро Сашку кормить надо. И Ладонины тоже куда-то опаздывают, а они обещали нас по дороге домой закинуть.

– Да не извиняйся ты – все нормально. Тем более что я и сам собирался уходить, – успокоил его Паша, которого невольно резануло произнесенное Лямкой – «Ладонины». Он все никак не мог привыкнуть, что Игоря и Полину уже давно объединяет такое вот незатейливое, но единое целое.

Козырев плеснул остатки водки на могилу. Друзья поднялись, пару секунд каждый о своем помолчали и направились к выходу.

– Надо бы как-то съездить и бригадира навестить.

– Мы только что тоже об этом говорили. Кстати, я на этой неделе тебе звонил, как раз хотел предложить поехать вместе с нами на Южное, но у тебя телефон не отвечал. Ты что, номер сменил?

– Да нет, просто деньги кончились. С получки кину.

– Я бы тебе одолжил, честное слово. Но у меня сейчас, правда, нет.

– Так ведь я вроде как у тебя и не прошу, – рассмеялся Паша. – А вообще, мир, похоже, действительно перевернулся. Когда такое было, чтоб Лямка и без денег?

– Я же теперь все Ирке отдаю. А все эти памперсы, смеси, пеленки, знаешь, какие дорогущие?

– Не знаю, но догадываюсь. А ты молодец – настоящий, заботливый супруг!

– Издеваешься?

– И не думаю.

– Тогда спасибо.

Они вышли на площадь перед центральным входом. В отдалении, над рядком припаркованных машин, возвышалась громадина ладонинского «Лэнд Крузера». Странно, что Паша не заметил его сразу, еще по приезде на кладбище.

«Блин, вроде как разведчиком прозываюсь, а тачку знакомую срисовать не смог», – тут же укорил себя Козырев.

– Ну, все, Ванька. Держи пять. Я побежал – вон как раз моя маршрутка стоит.

– Да ты что?! Ты разве не с нами поедешь? Я специально по телефону Ирке не сказал, что тебя встретил. Чтобы сюрприз был. И для нее, и для Полины с Игорем.

– Нет, Лямка, не сегодня. Ты же знаешь, не люблю я сюрпризов. И вообще… Забыл сказать, мне же сегодня в вечернюю смену заступать, – соврал Козырев на экспромте.

Получилось неуклюже, и даже обычно доверчивый Ваня Лямин эту его фишку просек сразу.

– Ты это из-за Полины, да?… Ты… Ты все еще ее любишь?

– Знаешь, Лямка, старайся по возможности не произносить вслух слово «любовь»! Любовь – штука сокровенная, – сказал Паша и тут же сам на себя разозлился, вспомнив, что эту самую фразу в свое время он прочувствовал, а потом и позаимствовал от Ладонина.

– Ну все, счастливо. Жене и сыну приветы передавай.

– Паш?!

– Что?

– Не пропадай надолго, ладно?

– Конечно. Как говорил д'Артаньян: «Мы еще встретимся, мы обязательно встретимся!»

– Но только не десять лет спустя, ладно?

– Договорились…

Маршрутка зафырчала с явным намерением отчалить, и Козырев, торопливо пожав Лямке руку, бросился к ней, отчаянно сигнализируя: дескать, «постой, паровоз, не стучите колеса»…

Уже у самого поворота на Московское шоссе с маршрутным такси поравнялся «Лэнд Крузер» и огласил окрестности затяжным десятисекундным ревуном, довольно похоже отыграв военно-морской сигнал: «К подъему флага – смирно!»

Пассажиры маршрутки как по команде повернули головы вправо.

– Во, буржуи развлекаются! – прокомментировал тщедушный старичок и неодобрительно покачал головой. – Эх, Сталина на них нет!

Между тем водитель «танка на колесах», явно не успокоившись, издал новую трель, значения которой сидевший у окна Паша Козырев уже не знал. Тогда он просто улыбнулся и помахал «Крузеру» рукой. В ответ удовлетворенный «Крузер» подмигнул ему фарами и только теперь, легко и непринужденно, ушел в отрыв.

Конечно же, они еще встретятся. И не раз. Потому что… Да хотя бы потому, что они просто обязаны встретиться. Иначе там, на небе, и Антон, и бригадир этого просто не поймут, и станет им там, на небе, малость неуютно и некомфортно.

Но будущая встреча наших героев – это уже совсем другая история…

Август 2005 года


* * * | Ребус. Расшифровка | Вместо послесловия