home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

— Нет-нет, — Андрей Иваныч опять восседал посреди комнаты на стуле и расправлял на голове пушистую белую мочалку. — Высокий суд готов выслушать аргументы защиты, но… давайте все-таки связно и последовательно. Вы готовы?

— Вы готовы? — вновь сидя в кресле и куря сигарету, Петр Волков взглянул на скорчивщегося в углу дивана Дугина, а затем перевел взгляд на его приятеля, который чуть пошевелил руками в наручниках и негромко сказал:

— Я не вру, я правду говорю. Мне сказали, что всего-то и надо — в хату чисто войти, да помочь вот этому, — кивнул он в сторону Дугина, — лоха… я извиняюсь, журналиста какого-то прижать, чтобы он интервью ненужное уничтожил и кольцо чужое вернул. И все. А про все эти дела с мокрухами и… вообще, про все остальное… мне никто ничего не говорил. Я тут не при делах. Отвечаю. Верите?

— Высокий суд верит? — Андрей Иваныч взглянул на Петра. Волков молча кивнул.

— Высокий суд вам верит. Мужчина глубоко вздохнул.

— Заседание продолжается! — трижды хлопнул в ладоши Андрей Иваныч.

— Слушай, давай уже, телись, а? — посмотрел на Дугина Леха Прапор.

— Я? — забегал тот глазами по лицам присутствующих.

— Ты.

— Да-да… — дважды кивнул Игорь, — конечно. Только никто ее не убивал. Никто вообще никого не убивал. Нет, правда! Тут… все как-то…

— Короче, — буркнул Алексей.

— Высокий суд просит вас излагать обстоятельства дела короче, — изрек Андрей Иваныч. — И по существу.

— Да-да. Они на самом деле из ресторана вдвоем уехали. Аня совсем пьяная была. Ее пришлось на заднее сиденье уложить. Я Вадику помогал. Они уехали. Я тоже уехал. Домой. А потом, вдруг, звонок: «Игорь! Игорь! Мы разбились! Что делать?!»

— Кто звонил? — Волков стряхнул с сигареты пепел.

— Яна. Кто же еще? Я ее спрашиваю: «Вы где?» Она говорит; «На въезде в Ольгино! Вадик меня около дома захватил, мы в Комарове ехали». Я говорю: «И что? Как разбились?» Она говорит: «Вадим мертвый. А Аня, я не знаю, но вроде бы тоже». Ну… ну я ей тогда и сказал… сам не знаю почему… если, мол, кто подъедет, всем говори, что ты Анна, а я сейчас приеду.

— А почему не отправить туда, к ним, «скорую»? — спросил Андрей Иваныч. — Почему вам самому туда ехать нужно было?

— Ну как это почему… ну все правильно ваш товарищ объяснил. Если хозяин фирмы, погиб, и еще и жена его, то… это одно. А так — другое.

— Понятно, — кивнул Волков. — Далее.

— Ну что… если там на самом деле Анна… это… тоже мертвая, то… надо же срочно что-то делать? Я сразу Чике позвонил, у него ведь и с крематорием схвачено, и машина «скорая» своя есть. Не то чтобы своя, но…

— Ясно, — опять кивнул Петр.

— Ну вот. Прилетели мы туда, смотрим — Вадим на руле обвис, ну явно мертвый, Яна на земле сидит с мобильником в руке и вообще от шока ничего не соображает. А в салоне — Аня. Тоже мертвая. Она же на заднем сиденьи пьяная лежала, спала. Ну и… когда машина через крышу кувырнулась, она шею и сломала. Это сразу видно было. А у Янки — ни одной царапины, она пристегнутая спереди сидела. Я ее по щекам похлопал, спрашиваю:

«Останавливался кто-нибудь? Кто-нибудь вас видел?» А она головой мотает. «Нет, — говорит, — даже мимо никто не проезжал». Ну… короче говоря, мы Анну в «скорую» Чикину загрузили, а Яне говорим: «Вызывай немедленно всех подряд: милицию, врачей, но запомни — ты Анна. А Яны с вами не было. Поняла? Потом разберемся». Ну и улетели. Прямиком в крематорий. Только кольца у Анны на руке не оказалось. Соскочило, наверное, с пальца и где-то потерялось. Мы это только в крематории заметили. Потом с Яной всю машину перетряхнули, так и не нашли… Товарищ вот ваш нашел. А мы нет. Вот и все. А урну… ну, с… Анной мы Янке отдали, чтоб похоронила по-людски. Потом. Где-нибудь.

— А почему нельзя было тело на месте оставить? — взглянул на Дугина Гур-ский. — Ну, дескать, это вот Яна погибла, а Анна жива. Они же двойняшки?

— В том-то и дело, — тяжело вздохнул Игорь Дугин, — что двойняшки. Одна погибла, а другая нет. Кто погиб, кто выжил? Кто из них в наследство, вступает? Милиция же это все обязательно выяснять начнет. Это ж такие заморочки! Янка-то ни на что прав не имеет, по закону. Свидетелям ее еще предъявлять начнут, проверять… да ну что вы, сами, что ли, не понимаете? А так — обе живы. Вопросов нет. Одна наследует, а потом уж мы… разберемся как-нибудь. А другая уезжает. В Магадан. Поездом. И все.

— Логично, — кивнул Петр. — Поэтому, когда я во все это сунулся, меня моментально и подставили.

— А что делать? — вскинул на него глаза Игорь Дугин. — Янка и так на истерике. Она бы прокололась в шесть секунд. От милиции вроде отмазались, а тут вы… Вы когда к ней пришли, ну… как бы к Ане, на Савушкина, она тут же мне звонит: «Что делать?!»

— И?… — нехорошо взглянул на него Петр.

— А у них там, на Яхтенной, еще с тех пор, когда они в клубе работали, камера стоит.

— Зачем?

— Ну… просто так, — пожал плечами Дугин. — Они же тогда… в общем, тогда всякое бывало, но они только для себя снимали. Нравилось им потом все это смотреть… когда они вдвоем оставались. Это понятно?

— Вполне, — вздохнул Петр.

— Ну и вот. Я и предложил. Вас заснять. Другого выхода не было. Вот и все. Я все вам рассказал.

— Один вопрос, — Гурский закурил очередную сигарету и бросил пачку на стол.

— Да? — поднял на него глаза Дугин.

— Почему у Анны Заславской в доме стоит бутылка с бодяженым коньяком? Она же была женщина состоятельная, жила зажиточно.

— А… это… Видите ли, она же была алкоголичка законченная, хоть и выглядела — на все сто. Со стороны никогда не скажешь. Ничем от Янки с виду не отличалась. Может быть, с возрастом разница и проявилась бы, но пока…

— И что?

— Так Вадим ей поэтому денег наличных в последнее время почти и не давал. Она и выкручивалась. Купит что подешевле, туда и сольет. Это вы про бутылку «Хеннесси»?

— Да.

— Вадим дома вообще не пил. Только в гостях или в ресторане. Глоток шампанского, да и то… В общем, поэтому она там свое пойло и хранила.

— А вы откуда знаете?

— Вам про этих сестер все рассказать?

— Нет, — покачал головой Адашев-Гурский. — Пожалуй, не нужно.

— Ну что? — Волков раздавил в пепельнице сигарету. — У Высокого суда есть вопросы?

— Нет, — покачал головой Андрей Ива-ныч. — У Высокого суда вопросов больше нет. Суду все ясно.

— И каков будет вердикт?

— Ну-у… — Андрей сдвинул мочалку на лоб и почесал затылок. — Выслушав обе стороны и приняв… — он покосился на бутылку водки, — во внимание материалы дела. Высокий суд, посовещавшись, пришел к выводу, что…

— Что?

— Что неоспоримые доводы обвинения и предоставленные им вещественные доказательства не оставили от позиции защиты камня на камне.

— И каков вердикт?

— Обвиняемые виновны, — пожал плечами Андрей. — А у кого-то были в этом сомнения?

— Таков вердикт Высокого суда?

— Таков, — кивнул Андрей Иваныч и трижды громко хлопнул в ладоши. — Заседание закрыто.

Он стянул с головы мочалку, поднялся со стула и вышел из комнаты.

— Ну что, голуби мои? — Волков обернулся к дивану. — Что же мне с вами делать? Адашев-Гурский подошел к секретеру.

— Значит, так, — Петр обращался к «брату Коле», сидящему рядом с Дугиным. — Ты хорошо все слышал, что нам тут товарищ твой докладывал?

— Слышал, не слышал… — негромко произнес Гурский, беря с секретера репортерский диктофон, — тут-то все равно все записано.

Он нажал на кнопку, откинул крышку и вынул кассету.

— А ты что, все писал? — взглянул на него Петр.

— Ну уж откровения господина Дугина всяко. Тебе же с Дедом твоим объясняться нужно? Или как?

— А-а… — на секунду задумался Волков. — Н-ну… тогда, собственно, и все. Чего еще мусолить-то? Лешь сними с него «браслеты».

Алексей расстегнул на руках мужчины наручники и убрал их в карман.

— Вот тебе моя визитка, — Волков похлопал по пустым карманам своего спортивного костюма. — Это… Леша, у тебя есть с собой?

Алексей достал из кармана кожаной куртки портмоне, вынул из него визитную карточку Бюро и протянул мужчине.

— Там, на этой, фамилия другая, но мою запомнить очень просто. Волков моя фамилия, запомнил? — Петр хищно улыбнулся.

Мужчина кивнул и убрал визитку в карман.

— Вот и хорошо. А телефоны те же. Ты, как я понимаю, от Чики? Мужчина кивнул еще раз.

— К тебе лично у меня претензий нет, ты не от себя сюда пришел. А Чике… просто передай ему от меня привет. А если он сразу не поймет, ты ему на словах расскажи… ну, про все, что здесь видел, слышал. Про его участие в сокрытии трупа напомни, ну… и так далее. Понял? Мужчина опять кивнул.

— Вот и хорошо. Иди себе с Богом. Леша, проводи.

Алексей проводил мужчину в переднюю, выпустил из квартиры и запер дверь.

— Ну? — взглянул Волков на Дугина. — Чего пригорюнился, родное сердце? Тот боязливо отвел взгляд в сторону.

— Ты хоть понимаешь, за что я тебя побил?

— Да, — кивнул Дугин.

— Ни хера ты не понимаешь, — вздохнул Петр. — Наорать мне на все ваши заморочки с бабками, с наследованием, да и вообще на все, каким образом вы там свои «лавэ» варите. Не судья я вам в этом. Но… — прошу отметить! — лишь до той поры, пока меня — понимаешь? — лично меня в свое говно харей не тыкнете. Это ясно? Ты чего же это удумал, стервец? На меня поклепы возводить? Другого ничего не мог придумать? — Нет, — мотнул головой Дугин. — Не мог. Честное слово.

— Вот, — ткнул в его сторону пальцем Волков. — Вот за это, конкретно, и получил. А в другой раз вообще порву.

— Да и хватит с него, — вошел в комнату Адашев-Гурский со стаканом в руках. — Не все подличают по злобе, иные и по недомыслию.

— Да? — поднял глаза на друга Петр. — А ведь он сюда, в дом твой, между прочим, не в гости пришел. Они бы тебя тут с этим «братом Колей», знаешь… пока бы ты им и колечко, и дискету с интервью, и вообще… уж даже и не знаю, чего бы ты им тут не отдал, добрый ты наш.

— Ну… — шевельнул широкими плечами рослый Гурский, — это еще как посмотреть. Я же все-таки спортсмен, значкист. Просто разрухи в доме не хотелось. Проще было спрятаться. И вообще… колечко у нас, кассета с признанием тоже. Пошел бы он на хер, а?

— Думаешь?

— Да тут и думать нечего. Пусть валит. Господь ему судья. Ты же его отлупил? Отлупил,. Вот и все. Ты, главное, проследи, чтобы они старушек одиноких обижать не принялись. А то с них станется.

— Ладно, — Волков повернулся к Ду-гину. — Чтобы завтра же был у нас в Бюро вместе с Яной этой… то есть с Анной, которая теперь законная наследница фирмы. Договор подписывать будем. Понял?

— Да, — быстро кивнул тот.

— Ну, а теперь… давай, дуй отсюда крупными скачками!

— Ну что… — вошел Волков на кухню.

— Нет, ты смотри, — чертил что-то авторучкой на клочке бумаги Андрей Иваныч склонившемуся над столом Лехе Прапору, — вот это вот Москва-река, видишь? Вот тут мост. А вот мой дом, прямо на набережной. Понял?

— Ну, в принципе…

— Адрес я, короче, тут же написал, а вот и телефон. Держи.

— Спасибо.

— Да ладно тебе. Я допоздна не сплю. Звони в любое время…

— …года, — закончил за него фразу Адашев-Гурский.

— У тебя поезд, Андрей Иваныч, — взглянув на часы, напомнил Петр.

— Да? — удивился тот. — А куда?

— Домой, Андрюша, домой, — похлопал московского гостя по плечу Гурский. — Мила небось уже волнуется.

— Ну… это, наверное, да. Я даже не звонил ни разу.

— Леш, ты не очень устал? — обернулся к Алексею Петр. — А то мы тачку возьмем.

— Ну вот еще. Развезу я вас всех. Делов-то…

— У тебя чего из вещей с собой было? — взглянул на Андрея Гурский.

— О! — Андрей Иваныч поднял указательный палец. — Термос! Спасибо, что напомнил. Я без него в дороге, как без рук.

— Он там в комнате. И вроде что-то в нем еще изрядно плещется. Давай, забирай его и поехали.

— Ой как не хо-очется-а-а…

— Давай-давай. А вот ключ мой от квартиры верни.

— Так он же… погоди-ка, — Андрей подошел к входной двери, отпер ее изнутри и указал пальцем на ключ, торчащий из замка с наружной стороны. — Вот он. Я его и не вынимал. На всякий случай. Мало ли… я войду, дверь за мной захлопнется, а ребята снаружи так и останутся ни с чем.

— Все, господа, все, поехали. Опаздываем, — похлопал в ладоши Гурский.


Глава 17 | Шерше ля фам | Глава 19