home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

...Стрелка часов неумолимо приближалась к одиннадцати. Маленькая упаковка невкусной пресной ветчины и несколько листиков салата, съеденных три часа назад, уже стали историей, не оставив Сабининому желудку никаких приятных воспоминаний. Есть снова хотелось, и хотелось безумно, но в перспективе была лишь одинокая голодная ночь.

Стало совсем тоскливо, и Сабина, встав из-за стола, подошла к темному окну. Она любила иногда вот так постоять и поглазеть на идущих внизу людей, проезжающие машины, освещенные витрины магазинов, красиво зажигающиеся окна квартир в соседних домах. Это отвлекало ее от грустных мыслей и помогало сосредоточиться.

За стенкой слышались неразборчивые голоса: не она одна сидит в столь поздний час на работе, выполняя срочные поручения руководства. Ей, между прочим, со своими еще долго придется возиться. Она совершенно не умеет планировать все эти официальные визиты и торжественные церемонии, но именно этим ей поручил заняться Тверитинов. С пометкой «Срочно!».

Через неделю должен прилететь генеральный директор немецкой фирмы для заключения какого-то эпохального контракта. Визиту придавалось огромное значение, Тверитинов потребовал, чтобы все было на самом высоком уровне.

Тверитинов, Тверитинов... Что же все-таки он за человек, какие преследует цели? И что за дела творятся в его бумажном королевстве? «Что-то здесь не так, – крутилась в ее голове назойливая тревожная мыслишка, – что-то не так».

С неизбежностью пришли думы о бандитах, потом – о международных преступных синдикатах, потом еще о чем-то мерзком... Тверитинов столь стремительно приобретал очертания жуткого монстра, что Сабина решила отогнать наваждение и прижалась лбом к прохладному стеклу. Сразу полегчало, и она решила, что еще немного постоит вот так и пойдет дорабатывать план встречи.

На улице почти никого не было, лишь владельцы собак да небольшие группки тинейджеров изредка оживляли ночной пейзаж. Правда, Сабине показалось, что фигура в темной короткой куртке, мелькнувшая сейчас рядом с их подъездом, ей уже знакома. Обладавшая прекрасной зрительной памятью, она напряглась. «Этого типа я видела, когда подошла к окну. Точно, он стоял на противоположном тротуаре, а потом быстро, как-то странно припадая на одну ногу, перешел дорогу».

Теперь она стала следить за фигурой в куртке целенаправленно: вдруг обозналась? Такое бывает, мало ли людей ходит вокруг.

Фигура тем временем скрылась за углом и пропала из вида. «Показалось! – с облегчением подумала Сабина. – Я становлюсь излишне подозрительной, так и до психозов недалеко». Но только она собралась вернуться на рабочее место, как знакомая фигура вынырнула с другой стороны дома.

«Что за бред? – Сабина затрясла головой, пытаясь развеять мираж. – Что ему здесь нужно?!» Незнакомец тем временем медленно, все так же прихрамывая, продвигался вдоль здания, то и дело вытягиваясь, словно собирался заглянуть в окна первого этажа, хотя чисто технически это было невозможно. Потом он неожиданно наклонился и стал осматривать газон перед входом. Это уже точно было подозрительно.

«Надо вызвать милицию, – лихорадочно соображала Сабина. – Пусть проверят у него документы, хотя бы его испугают. Но кто это: мелкий воришка, собирающийся украсть компьютер, или кто похуже? У нас при входе есть камера наблюдения – значит, если она включена и исправна, его засекут. Может быть, позвонить Тверитинову? Чтобы он вызвал каких-нибудь охранников». И в этот ответственный момент весело зазвонил ее мобильник.

Подозрительный тип мгновенно вылетел у Сабины из головы. Потому что она услышала голос Максима. Они некоторое время болтали, а потом он предложил:

– А давай прогуляемся? Я подъеду и...

– Извини, не получится, – с сожалением отказалась она. – У Сергея завтра выступление на семинаре, мне нужно подготовить документы. Именно мне, потому что Горьков окончательно разболелся. Сегодня его даже оставили в больнице. Ты же знаешь, что он вчера головой стукнулся?

– Да, что-то такое слышал, – неопределенно ответил Макс.

Он не хотел говорить ей, что вчерашнее происшествие – это еще цветочки. И что сегодня Боря Чагин сломал Горькову ребро. И особенно не хотел говорить, при каких обстоятельствах это произошло. Она и так считает, что их знакомство состоялось при экстремальных обстоятельствах, и это как-то повлияло на развитие их отношений. Зачем укреплять ее в этой мысли?

– Тогда, может быть, завтра? – спросил он. И сам себе возразил: – Нет, извини, завтра вечером у меня будут люди, которыми придется заниматься. Может быть, послезавтра? В пятницу.

– В пятницу? Просто великолепно, – согласилась Сабина. – Пятница – это уже почти выходной. Именины сердца. Обожаю пятницы.

Интересно, а полагаются ли ей выходные дни? Что-то она пока еще не слышала от Тверитинова такого слова – «выходной». И Петька ей ничего об этом не сказал. Тоже мне, специалист по заключению контрактов! Игрок высшей лиги... Продал ее в рабство Эмме Грушиной, поклявшись втиснуть родную и не слишком тощую сестру в сорок четвертый размер!

Вдруг у Тверитинова нет выходных? Он работает с утра до ночи и не помышляет об отдыхе? Тогда придется отпрашиваться у него на свидания, как у строгого родителя. Достаточно сказать: я ухожу по личному делу, и он тотчас обо всем догадается.

Она принялась перебирать в памяти события сегодняшнего дня. Они мелькали калейдоскопом: белокурая фея, сбросившая туфли с усталых ног, главбух с историческими бакенбардами, рабочий Семен рядом с чанами и сетками, запертая дверь в кафельную комнату, лестница, ведущая из подвала вверх, к солнечному свету, мачеха Ани Варламовой... И ее подозрения относительно Тверитинова. Когда Сабина думала о нем, ей становилось не по себе. Косвенные улики против женской интуиции. Интуиция подсказывала, что босс честен. Улик между тем становилось все больше.

Сегодня консьерж, охраняющий дверь в доме ее босса, припас на ужин бутерброд с сыром. Сыр, весь в слезах, лежал на куске бородинского хлеба, который был пропитан маслом. Из-под него торчали перышки зеленого лука.

– Швейцарский, – уверенно сказала Сабина, поглубже засунув руки в карманы плаща. Искушение схватить чужой бутерброд было таким сильным, что она едва ему не поддалась.

– Откуда вы знаете? – удивился парень. – Действительно швейцарский. Но на нем ведь не написано!

Она подарила ему улыбку старого мудрого индейца, умеющего разговаривать с духами. Голод настолько обострил ее чувства, особенно вкус и обоняние, что теперь она запросто могла бы дегустировать продукты.

А она ведь голодала! На бумаге эта диета выглядела совсем не такой зверской, какой оказалась на самом деле. Получается, что леденцы и жевательная резинка, чай на скорую руку и кусочки печенья – вовсе не такая чепуха, как ей казалось раньше. А француженки – очень сильные женщины.

Ей хотелось жареную курицу. Ароматную, сочную, со сладким мясом. Эта курица в лакированной коричневой корочке с прилепившимися к ней кусочками чеснока и иголками тмина стала ее навязчивой идеей. Она думала о ней днем и ночью. Ночью точно. Кажется, из-за этой воображаемой курицы она сегодня не заснет. Хорошо, что Тверитинов не питается дома. Иначе ее мучения утроились бы. Или удесятерились. В холодильнике у него негусто. Экономка не оставляет на плите кастрюлек с луковым супом и мясными биточками. Вероятно, он питается в ресторанах. Интересно, а когда он состоял в браке, жена готовила ему обеды? Кажется, феи не умеют готовить – только колдовать.

Прежде чем открыть замки выданными ей ключами, Сабина нажала на кнопку звонка. В последний раз Тверитинов связывался с ней несколько часов назад, ничего толком не сказал, только заметил, что был в парикмахерской и теперь так похож на Кэри Гранта, что женщины старше шестидесяти постоянно просят у него автограф.

Сабина попыталась вспомнить, показывали ли фильмы с Кэри Грантом в советские времена, и тут он сам открыл дверь. Не Кэри Грант, разумеется, а ее босс. Он не был похож на кинозвезду. Но при этом так сильно изменился, что Сабина его даже не сразу узнала. Короткая челка, сбитая на бок, делала его моложе и вообще очень ему шла. В довершение всего одет он был в ярко-желтый свитер, в каких обычно фотографируют горнолыжников. Эти снимки из глянцевых журналов стоят перед глазами каждой мечтательной девушки.

– Вот это да, – сказала Сабина. Тотчас поняла, что замечание прозвучало чудовищно фамильярно, и покраснела.

По крайней мере, ей показалось, что она покраснела, потому что кровь бросилась к щекам. Однако Тверитинову ее изумление, кажется, пришлось по душе. На его лице промелькнуло самодовольное выражение, которое тотчас сменилось обычной равнодушной миной.

– Входите, – сказал он, отступая в сторону. Не удержался и спросил: – Вас Макс привез?

– Вы имеете в виду своего директора? – невинно спросила Сабина, избавляясь от обуви.

– Директора, – подтвердил Тверитинов. – Вы с ним на «ты». И вчера он возил вас ужинать.

Сабина понятия не имела, что ответить на этот выпад. Сказать, что это не его дело? Какие-то у них неправильные отношения получаются.

– Да уж, – улыбнулась она, решив не обращать внимания на мелочи. – Это было настоящее приключение. Все складывалось на редкость неудачно, и в результате мы не съели ни кусочка.

Тверитинов неопределенно хмыкнул и спросил:

– Кстати, вы не голодны?

– Нет-нет, – поспешно возразила Сабина, испугавшись, что накаркала и экономка испекла какую-нибудь кулебяку с грибами, которой он непременно желает ее угостить. – Я совсем не хочу есть.

О своем незамысловатом ужине она позаботилась, прикупив в ближайшем магазине колбасу и зеленый салат. Салат продавали прямо в горшочке, запакованном в целлофан, и Сабина взяла одну штуку. А вот с колбасой вышла неувязка. Дело в том, что в диете, которую они с Петей так легкомысленно выбрали, не указывалось количество продуктов, которые полагалось съесть. Ветчина или вареная колбаса без жира, листовой салат. Сколько салата – два листика или пучок размером со свадебный букет? А колбаса без жира? Что, если захочется съесть целый килограмм? Может быть, количество не имеет значения, а важна только последовательность потребления продуктов?

Сабина так долго маялась перед прилавком, что продавщица в конце концов не выдержала и сообщила ей свистящим шепотом: надо взять лучше вон ту колбасу, которая лежит в самом углу. Ее только сегодня привезли. Еще она пыталась всучить Сабине лоточек с сырокопченым изыском – брауншвейгской колбасой, нарезанной продолговатыми ломтиками. Колбаса была темной, плотной и имела ни с чем не сравнимый запах, от которого Сабина испытала приступ острой жалости к себе.

Было совершенно ясно, что, если бы она села на диету по собственному желанию и через две недели не предстояло влезть в какие-то мифические платья, брауншвейгская колбаса уже оказалась бы в ее корзинке.

К реальности ее вернул голос Тверитинова. Он пристроил Сабинин плащ на вешалку и деловым тоном сообщил:

– Нам с вами еще предстоит поработать сегодня. Кстати, я рад, что вы привезли свои вещи. Не ожидал, что их так много...

Сабина недоуменно посмотрела на свою сумочку и пакет с колбасой и салатом.

– Я занес чемодан в вашу комнату.

Чемодан? Тут она вспомнила слова Эммы Грушиной о том, будто она распорядилась отвезти одежду домой к Тверитинову. А он, верно, решил, что это прибыл ее собственный гардероб.

– Э-э-э... Там только вещи на выход, – поспешно объяснила она. – Ни пижамы, ни халата я не захватила. Завтра же заеду домой и все исправлю.

– Не страшно, – бросил он. – Если вы не голодны...

– Нет-нет!

– ... Тогда жду вас в кабинете.

Она зашла в свою комнату положить вещи и заодно взглянуть на этот чемодан. Сабина представляла его большим коричневым сундуком со старомодными замками, в котором лежат несколько дорогущих платьев из парчи и шелка. Этакое приданое Наташи Ростовой. А увидела весьма современную вещь – прямоугольную бежевую сумку из нубука с длинной ручкой и на колесиках. С такими сумками молодые деловые женщины едут в аэропорт, чтобы вылететь на симпозиум в Лондон или на переговоры в Пекин. В крайнем случае их ждет короткий отпуск в Новой Зеландии. На то, чтобы проинспектировать содержимое сумки, не было времени. Впрочем, Сабина полагала, что не испытает радости, заглянув внутрь. Потому что там лежат вещи не ее размера.

Она прошла в кабинет, где не похожий на себя Тверитинов сидел на диване и что-то писал карандашом, держа папку на коленях. Грифель шелестел, летая по бумаге, и Сабина невольно затаила дыхание. Внезапно она осознала, что судьба свела ее с очень талантливым мужчиной, а очень талантливые мужчины заставляют замирать сердца женщин. Так было всегда и так всегда будет, с этим ничего не поделаешь.

Сабина подсела к столу, ожидая, когда он обратит на нее внимание. Интересно, где он раздобыл этот потрясающий свитер? И что сказал парикмахеру, когда тот взял в руки ножницы и расческу? Неужели про Кэри Гранта?

Они работали рука об руку около двух часов, после чего разошлись по своим комнатам, довольные друг другом. В тот момент Сабина даже и представить себе не могла, что через четверть часа она разругается с ним в дым. И что он будет орать на нее, и брызгать слюной, и говорить всякие гадости.

Чемодан – верх элегантности – стоял возле трюмо. Стопроцентно чужая вещь. Невозможно не обращать на это внимания. Она подошла, осторожно опустила его на пол и потянула «молнию». Сверху лежал костюм цвета топленого молока – юбка по колено и жакет, украшенный мелкими жемчужными пуговицами. Это была стильная пара, и Сабина невольно приложила к себе сначала низ, а потом верх. На вид костюм казался подходящим ей по размеру. Она быстро вылезла из собственной одежды и нырнула в юбку. Юбка пахла особым образом – ни с чем не сравнимый запах дорогих магазинов, где меряют вещи, не взглянув на ценники. Впрочем, на них и не бывает ценников. Стоимость называет продавец – почти интимным тоном, с легкой улыбкой на устах.

Сабина полагала, что юбка застрянет где-нибудь в районе груди, но нет, удалось протащить ее гораздо ниже и спустить на бедра. Ткань некрасиво натянулась, обрисовав живот. «Молния» не только не застегивалась, но и не сходилась.

– Две недели? – вслух спросила сама себя Сабина. – Невозможно.

Все-таки костюм был чертовски красивым. Хотелось прикинуть, как она могла бы в нем выглядеть, если бы не любовь к пряникам и копченым курам. Оставив юбку как есть, она влезла в жакет. Рукава слишком плотно обтянули руки, которые из-за этого стали казаться особенно толстыми. А чтобы застегнуть пуговицы, пришлось глубоко вдохнуть.

«Зря я купила столько колбасы, – в приступе раскаяния подумала Сабина, мельком взглянув на пакет с ужином. – Не стану ее есть. Сжую салат и попью кипяченой воды. И хватит с меня». Она давала обещание, которому сама не верила. Если она не поест, то не только не заснет, но и не сможет завтра работать – будет злиться из-за каждой мелочи.

Именно в тот момент, когда она застегивала последнюю пуговицу на жакете, из-за двери раздался рев Тверитинова:

– Сабина-а-а!

Сердце ее подпрыгнуло до самого горла. Она подумала, что с ним произошел несчастный случай: он вылил на себя кастрюльку кипящего масла или его ударило электрическим током, он всадил себе в ногу отвертку по самую рукоять или случилось что-нибудь не менее ужасное.

Не раздумывая ни секунды, она бросилась к двери, ударилась в нее всем телом и влетела в гостиную, обмирая от страха.

Тверитинов стоял посреди комнаты. Глаза его сузились, губы были поджаты, на щеках горели два злых алых пятна. В руке он сжимал телефонную трубку с короткой антенной, которая дрожала в его руке, потому что ей передавалась его ярость. С лету, конечно, невозможно было понять, какие чувства его обуревают.

– Что случилось? – спросила Сабина помертвевшим голосом. Страшные мысли проносились в ее голове: несчастье с Петькой... С мамой! Или с отчимом? Возможно, отец, который уехал в Африку со своей медсестрой, заболел страшной тропической болезнью? Сгорела ее квартира... – Что?!

– Это Макс, – едва не выворачиваясь наизнанку от отвращения, ответил Тверитинов. – Он не смог вам дозвониться!

Сабина протянула руку и взяла трубку – пальцы едва слушались.

– Алло?

– Привет, Сабина, это я, – услышала она приятный голос Максима Колодника. – Хотел пожелать тебе спокойной ночи, но ты не подходила к мобильному телефону. И знаешь, я заволновался. Пришлось побеспокоить Сергея. У тебя все в порядке?

Она затруднялась с ответом. В груди стало так тесно, что там не мог поместиться даже один глоток воздуха.

– Спасибо, Максим, все хорошо, – выговорила она, не чувствуя ни губ, ни языка. – Я уже ложусь. Тебе тоже спокойной ночи.

Нажала на кнопку, и рука с трубкой упала вниз. Она медленно повернулась и посмотрела на Тверитинова. Открыла рот, но не смогла ничего выговорить.

– Какого черта он звонит на мой номер? – громыхнул тот, раздув ноздри.

Сабина закрыла глаза, поклявшись, что не схватит вазу, стоящую на журнальном столике, и не стукнет его по голове.

– Это же ваш директор, – ровным голосом ответила она, не поднимая век.

– Он звонил вам! На мой номер! Я не желаю, чтобы вы обтяпывали свои делишки, пользуясь моим каналом связи! – отрезал Тверитинов.

– Я ничего не обтяпываю. – Сабина не могла понять, с какой стати он так разошелся. Несколько минут назад они расстались лучшими друзьями.

– Только что я окончательно убедился, что личную жизнь вы ставите выше работы! Вы непрофессиональны! Вам наплевать на этику, вы раздаете мои телефоны своим кавалерам!

– Это ваш двоюродный брат, – начала закипать Сабина. – Он давно знает номер вашего телефона. Он работает на вас!

– Мой двоюродный брат тут совершенно ни при чем, – отрезал Тверитинов. – Если бы вы его не поощряли звонить ночью, ему бы такое даже в голову не пришло. Я с самого начала понял, что вы свистушка!

– Я – кто?!

– Свистушка! – с выражением повторил он. – Вы даже одеваетесь вызывающе. Посмотрите на себя! Все обтянуто так, что даже стыдно смотреть. И в таком виде вы собираетесь ходить на службу?

– Какая чушь, – ответила Сабина, отступая к своей комнате. – Это очень скромный костюм.

Она сделала глубокий вдох для того, чтобы сказать еще кое-что, но пуговицы скромного костюма не выдержали такого напряжения. Раздался странный звук, после чего верхняя отскочила, ударилась в стену и, срикошетив, поскакала по журнальному столику. За ней практически сразу последовали вторая и третья. Четвертая попала Тверитинову в лоб.

Не успели они оба и глазом моргнуть, как жакет распахнулся до пояса.

– О, знакомое бельишко! – воскликнул он с кривой улыбкой. – Давненько вы мне его не демонстрировали!

Ни слова не говоря, Сабина метнулась в свою комнату, захлопнула за собой дверь и закрылась на задвижку. Стащила с себя жакет и бросила взгляд в зеркало. Щеки пылали, как у невинной девицы, которую пощекотали усами за ушком. «Вот это да! Никакой он не Барсик, – подумала Сабина. – Снежный барс как минимум. А его выходка больше всего похожа на сцену ревности».

Костюм было жалко. Оставалось надеяться, что «снежный барс» не соберет все пуговицы и не выбросит их в окно. Придется отложить поиски до завтра, ничего не попишешь. Странно, но стычка с боссом не испортила Сабине настроения. А аппетита и подавно. Она уложила пострадавший костюм обратно в чемодан, решила, что душ принимать не пойдет и вообще до утра не высунет носа из своей комнаты. Влезла в пижаму и протянула руку к припрятанному ужину. Достала горшочек с салатом, распаковала и поставила на тумбочку. На очереди был пакет с колбасой. Сабина развязала его, повела носом и ахнула.

Колбаса пахла. Нет, не просто пахла – она воняла. «Добрая» продавщица сбагрила ей лежалый товар, плотно завязав пакет, чтобы до поры до времени доверчивая дурочка не почувствовала запаха.

Сабина смотрела на скользкую колбасу и переживала чувства, которым не находилось определения. Боль, разочарование, обманутые ожидания – все связалось в один тугой узел. Ей стало так горько оттого, что ее обманули! Ее, человека, который возлагал на эту колбасу такие надежды! Она мечтала о ней всю вторую половину дня! Она баюкала мысль о том, как будет жевать и проглатывать маленькие нежные кусочки, заедая их салатными листьями. Не выдержав напряжения, Сабина упала лицом на кровать и горько разрыдалась. Даже когда Дима Буриманов высказал ей все свои претензии, так она не плакала.

Тверитинов тем временем довольно быстро пришел в себя. Некоторое время он неподвижно стоял посреди гостиной, потом присел на корточки и принялся собирать разбежавшиеся по всему полу пуговицы. Успел обозвать себя идиотом, мальчишкой, даже козлом... И тут услышал сдавленные рыдания.

Сначала он решил, что ни за что не станет извиняться. Да, он свалял дурака, но ничего особенного не сделал. Концерт продолжался. Десять минут, пятнадцать, двадцать... Через полчаса он понял, что выдержать такое ему не по силам, и принялся стучать в дверь.

– Уходите, – ответила дверь нечеловеческим голосом.

– Послушайте, я приношу свои извинения. Я сорвался. Этого больше не повторится.

Помощница не отвечала, продолжая стенать. До Тверитинова доносились душераздирающие звуки, от которых по спине у него поползли мурашки.

– Сабина, пожалуйста, откройте, – требовал Сергей снова и снова, решив, что, если она не прекратит плакать, он просто выбьет дверь ногой, оттащит ее в ванную комнату и сунет под холодный душ.

– А у вас есть колбаса? – неожиданно спросила дверь сдавленным голосом.

– Есть, – ответил Тверитинов, не понимая, в чем тут подвох.

– Какая?

– Докторская.

Он боялся сказать лишнее слово, чтобы все не началось сначала.

– А она не тухлая?

– Да нет, очень даже приличная колбаса.

Тверитинов все еще не мог поверить, что жуткий концерт закончится простым походом к холодильнику. Тем не менее он услышал, как щелкнула задвижка, скрипнули петли и на пороге появилось лохматое существо с лицом, похожим на кусок белого пластилина, который долго комкали в руках, решая, что из него вылепить. В пластилин кто– то вставил маленькие глазки и приделал к нему красный нос.

– И я могу ее съесть? – спросило существо. – Вашу колбасу?

– Легко.

Тверитинов никогда еще не видел женщин после того, как они проплакали навзрыд целых полчаса.

– Вы мне ее отдаете?

– Теперь, когда вы успокоились, я готов отдать вам все, – искренне признался он. – Даже кекс с изюмом, который я припрятал на Рождество.


* * * | Сабина на французской диете | ТРЕТИЙ ДЕНЬ