home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Вечером двадцать третьего декабря все участники концерта, включая сирот из приходской школы, были приглашены в дом Рэдволлов на последнюю репетицию представления, за которой должен был последовать ужин. Для того чтобы настроить участников на нужный лад, детей послушали первыми. Гимн в их исполнении звучал нежно и трогательно, а мисс Форест в роли дирижера превзошла самое себя. Получив заслуженные аплодисменты, детишки в сопровождении стесняющегося учителя и пунцовой от гордости и смущения мисс Форест отбыли в малую столовую подкрепиться, а оставшиеся члены компании небольшими группками разошлись по комнатам, чтобы прорепетировать сначала отдельные сцены, а после ужина – пьесу целиком.

Дженни Браун, отыграв еще раз все этюды, долженствующие сопровождать ход спектакля, распрощалась и отправилась навестить Сару Долни. Мисс Сара сильно простыла и вот уже три дня лежала в постели, заливаясь слезами, так как болезнь практически лишала ее шансов увидеть триумф своего жениха на подмостках сцены. Добросердечная Дженни в который раз собиралась утешать подругу и обещать после спектакля немедленно явиться к ней и во всех подробностях рассказать о происходившем.

В большой гостиной молодая графиня Рэдволл, будучи не в настроении от того, что ей приходилось находиться в одном доме с миссис Браун и ее дочерьми, которых она не выносила, сидя за столиком у окна, торопливо подписывала приглашения тем из вновь прибывших к ее соседям гостей, кого считала достойными чести быть приглашенными в ее элегантный дом. Граф Рэдволл спрятался от суеты и шума в курительной комнате, где играл в шахматы с мистером Бродвиком. Последний безнадежно проигрывал, но тем не менее изображал из себя знатока.

Старая графиня вспоминала развлечения своей молодости, по мере сил помогая Алисон доделывать костюм Полли и не без злорадства наблюдая, как кривятся лица миссис Пич и миссис Хорсмен, когда она употребляла выражения, несовместимые в глазах общества со словом «леди».

Коротко говоря, каждый был занят своим делом до того момента, как был подан сигнал к ужину, и молодежь потянулась в гостиную, чтобы затем направиться в большую столовую, чинно и благопристойно, следом за молодой графиней, которая очень тщательно следила за соблюдением подобных ритуалов. Присутствие старой графини сегодня лишало ее возможности главенствовать за столом, но порядок должен был соблюдаться неукоснительно. Вскорости в комнате собрались почти все участники представления, и в этот момент мисс Марч спросила, обращаясь ко всем сразу:

– А где мистер Рэдволл?

Томас Притчард поспешил ответить на этот вопрос, так как участники компании начали озираться, пытаясь определить, все ли собрались – задержка могла вызвать неудовольствие графини.

– Они с мисс Браун отправились репетировать в библиотеку, у них не очень получается одна сцена, и мисс Полли просила позвать их, когда будет пора садиться за стол, – исчерпывающее объяснение юноши вызвало ревнивую досаду на лицах миссис Теодоры Рэдволл и мисс Корделии, но они не успели каким-либо образом выразить свое отношение к этому факту.

– Ну что ж, библиотека как раз на пути в столовую, мы позовем их по дороге, а сейчас самое время отправляться, иначе кое у кого заурчит в животе, – высказывание старой графини вызвало одновременно веселые смешки и неодобрительное перешептывание в обществе.

Тем не менее, пропустив вперед хозяек дома, гости парами и тройками высыпали в широкий коридор, ведущий в открытую по случаю сборища большую столовую. Проходя мимо библиотеки, Розамонд Рэдволл небрежно распахнула дверь с намерением позвать внука и Полли, и той части компании, которая следовала сразу за старой дамой, открылась сцена, способная во все времена привести в сильнейшее волнение родственников молодого человека и юной девушки.

Два томика Шекспира лежали рядышком на полу, а парочка, сидя на ковре перед камином и точно так же прильнув друг к другу, самозабвенно целовалась, являя пример полного погружения в выбранное занятие, ибо шум растворившейся двери никоим образом не дошел до органов их чувств.

Старая графиня хмыкнула, выражая таким образом заинтересованность в происходящем, ее невестка же, схватившись за сердце, истерично выкрикнула:

– Марк!

Шедшей следом Алисон показалось, что пол под ней скакнул в сторону, и она ухватилась за дверной косяк, чувствуя, как напирает сзади толпа любопытствующих гостей, уже сообразившая, что вызвано какой-то серьезной причиной. Кто-то, мисс Мэй или мисс Марч, громко ахнул, и молодые люди наконец прервали свое увлекательное занятие. Повернувшись к толпе в дверях, Марк улыбнулся и слегка укоризненно заметил:

– Надо было постучать.

Полли скромно потупила взгляд, однако Алисон успела заметить на ее лице полное отсутствие какого-либо смущения.

– Что ты делаешь, Марк?! – еще более визгливо выкрикнула графиня, с трепетом опираясь на руку подоспевшей миссис Бродвик.

– Матушка, бабушка, дорогие гости! – самым торжественным тоном начал молодой Рэдволл, и только хорошо знавшие его могли уловить веселье в голосе юноши. – Мои чувства к мисс Полли Браун возобладали над благоразумием, и я, почтительно призывая всех вас в свидетели, прошу ее стать моей женой.

Вот так Полли Браун получила предложение руки и сердца, сидя на ковре в библиотеке графа Рэдволла.

С торжествующей улыбкой Полли вложила пухлую ручку в руку Марка и согласно наклонила голову:

– Я признательна вам за предложение, мистер Рэдволл, и с радостью приму его.

Никогда еще она не выражалась так правильно и учтиво, и мы осмелимся предположить, что это был первый и последний пример хороших манер, продемонстрированный Полли за всю ее жизнь, прошлую и будущую.

Чувствуя, что должна что-то сказать, вне себя от ужаса, смятения и даже гнева, Алисон воскликнула, отлипая от косяка:

– Мигрень на оба ваши дома!

Потом она и сама не могла понять, почему именно эта фраза была ее первой реакцией на замужество дочери. Вероятно, Шекспир, владевший последние две недели умами всей округи, оказал и на нее свое благотворное влияние, и только недостаточное знание предмета не позволило ей произнести свою реплику без ошибок.

– Наши дома, моя дорогая Алисон, поскольку теперь, как я понимаю, мы с вами станем родственниками, – не замедлила ответить старая графиня.

– Нет, Марк, нет, ты не можешь говорить это серьезно! – продолжала истерику молодая графиня, уже смутно чувствовавшая, что непоправимое случилось.

Марк тем временем поднялся на ноги и помог встать Полли, проявившей неожиданную для всех грацию движений, какая бывает у толстых людей, только если они совершенно здоровы и полны жизни.

– Я джентльмен, мама, и не беру обратно своего слова. Разумеется, я говорю совершенно серьезно, и я женюсь на мисс Браун, с вашего благословения или без оного.

Графиня вовремя вспомнила, что за ее спиной волнуется не менее дюжины зрителей, а значит, необходимо выдержать удар с достоинством, поэтому только обессиленно кивнула, сдаваясь на милость горькой судьбы.

Полли подошла к старой графине, обойдя по пути молодую, и, почтительно склонившись перед нею, произнесла:

– Вы позволите теперь называть вас бабушкой?

Пожилая дама ласково привлекла к себе девушку и одобрительно сказала:

– Ну конечно же, дорогая моя девочка. Лучшей внучки я для себя и не пожелала бы. Но, ах, какие же вы шельмецы оба! Так умело все скрывать! Не застань мы вас врасплох, когда мы бы узнали о вашей новости?

По лукавому блеску сияющих глазок над плечом бабушки Алисон внезапно ясно поняла, что вся сцена была тщательно спланирована Полли, по крайней мере, уж ее-то никто не застал врасплох. Она бы не поручилась, что Марк принимал участие в этой затее, но Полли явно не случайно попросила мистера Притчарда зайти за ними в библиотеку, хотя там хорошо был слышен гонг, призывающий к столу.

На этот вопрос молодые люди предпочли не отвечать, что добавило Алисон уверенности – Полли ловко подтолкнула молодого человека к действиям, заставив его скомпрометировать себя подобным образом.

Гости принялись хором поздравлять парочку, Марк по очереди обнимал мать и бабушку, а Полли подошла к матери:

– Я сдержала свое обещание найти жениха до Рождества, матушка. Но ты, кажется, не рада за меня?

– Дорогая моя, я просто очень сильно удивлена таким поворотом событий. Конечно же, я поздравляю тебя с обретенным счастьем, но как мы скажем об этом Дженни?

К чести миссис Браун, это была главная мысль, занимающая ее последние пять минут и отодвинувшая на задний план ожидаемую радость от будущего счастья и богатства младшей дочери перед лицом непоправимого горя старшей.

– Как, разве Дженни не будет рада за нас? – недоумение на лице Полли сказало старой графине, прислушивавшейся к разговору, что Полли не знала о влюбленности сестры, а именно это единственно и смущало бабушку в отношении к будущей внучке.

Пожилая дама не хотела верить, что девушка хладнокровно игнорировала чувство сестры ради собственного благополучия, но, похоже, Дженни не была открытой книгой для людей, знавших ее не так долго, как родители и старые друзья. Однако Розамонд Рэдволл про себя от души посочувствовала старшей мисс Браун и этим ограничилась, так как ее сейчас занимали заботы собственной семьи. Не дав Алисон времени ответить дочери, она провозгласила:

– Нечего стоять тут как стадо баранов! Отправимся немедля в столовую и выпьем за помолвку моего единственного внука! Все обсуждения можно оставить на потом.

Ее речь была принята аплодисментами со стороны молодежи, публика постарше сгрудилась вокруг графини Теодоры, поддерживая и ободряя ее, и Алисон ничего не оставалось, как поздравить будущего зятя и под руку с ним направиться в столовую.

Граф Рэдволл был извлечен из курительной, где они с мистером Бродвиком задремали над шахматной доской, чтобы благословить молодых и выпить бокал шампанского. Убедившись, что мать его одобряет решение Марка, граф с облегчением произнес положенные слова, и вся компания наконец уселась за стол.

Аппетита лишились только молодая графиня и мисс Марч, вздыхавшие над полными тарелками, а все остальные радостно произносили тосты за молодых, не забывая обильно закусывать. Пример подавала старая графиня, дамы из попечительского совета, несмотря на полное неодобрение случившегося всеми, кроме миссис Пич, от нее не отставали, и молодежи оставалось только следовать за старшим поколением.

О репетиции после ужина речи уже не шло, так как мисс Марч сослалась на головную боль и гордо удалилась в сопровождении мистера и миссис Бродвик. Следом и мисс Мэй с кислым видом поздравила Полли и также отправилась домой, намереваясь по дороге заскочить к нескольким соседям, не желая упускать возможность стать вестницей поразительной новости. В этом стремлении от нее не собирались отставать миссис Хорсмен и миссис Пич, да и молодые люди тоже, так что вскоре и оставшаяся часть гостей покинула гостеприимный дом, радуясь, что вечер, от которого они ждали только веселой репетиции, превзошел все их ожидания и принес с собой столько интересного.

Будущие родственники остались наконец в одиночестве в огромном холле, и Марк, придерживая под руку невесту, повернулся к Алисон:

– Я думаю, мы в полной мере выполнили долг перед соседями, боюсь, даже наш спектакль не превзойдет по силе произведенного впечатления сегодняшний вечер. А теперь пора уже обрадовать Дженни, ведь больше всего я хочу поделиться своим счастьем с ней, да и Полли, я думаю, тоже. Она всегда была мне ближе, чем родные сестры, а теперь станет ею по праву.

Молодая графиня Рэдволл скорчила злорадную гримасу, словно страдания Дженни хотя бы в малой степени должны были пролить бальзам на ее рану, старая графиня сочувственно покачала головой, но на этот раз у нее не нашлось слов. Алисон повернулась к молодым людям и медленно произнесла:

– Прежде чем мы отправимся домой, я хотела бы поговорить с вами обоими.

– Что-то случилось, матушка? Мне показалось, что ты весь вечер только делала вид, что довольна нашей помолвкой. – Полли была бы уже обижена на равнодушие матери, если бы не тревожилась из-за ее озабоченного выражения лица.

– Думаю, вам надо пойти и выслушать вашу матушку, дитя мое. Если позволите, Алисон, я бы хотела поприсутствовать при вашей беседе, – вмешалась пожилая дама.

– Вы очень обяжете меня, миссис Рэдволл, если поддержите во время этого нелегкого разговора. Должна признаться, я в полной растерянности.

– Ах, полноте, миссис Браун! Вы давно поняли, что ваша старшая дочь не прельстит моего сына, и решили подсунуть ему младшую! – Молодая графиня сдерживалась весь вечер, но больше терпеть она не могла.

– Что-о?! – хором воскликнули Марк и Полли.

Старой графине и Алисон оставалось только беспомощно развести руками. Если обе они и хотели тактично рассказать Марку о давней влюбленности в него бедняжки Дженни, то после слов леди Рэдволл об этом можно было забыть. Теперь надо было говорить прямо, но пожилая женщина не собиралась спускать невестке такой грубости в отношении своих друзей:

– Теодора, я бы попросила вас уважать выбор вашего сына. В отличие от вас, он живет сердцем, и это самый правильный путь. Посмотрите наконец, куда завела вас ваша чопорность и мнимое благонравие! Ваш муж избегает вас, ваши дочери несчастливы с мужьями, которых вы выбрали им, вокруг вас собралось общество ханжей и лизоблюдов! Нет уж, покалечить еще и жизнь моего внука я вам не позволю! А теперь оставьте нас, все, что вы могли испортить, вы уже испортили! Сайлас, не стой столбом и проводи свою жену в ее комнаты!

Присутствующие были шокированы. Старая графиня время от времени резко отзывалась о поступках и характере своей невестки, но никогда она не была столь уничтожающе откровенна. Сын ее, так и не научившийся подавать голос в семейных делах, послушно подхватил под руку задыхающуюся от рыданий жену, с извиняющимся видом поклонился Алисон и повлек супругу в сторону лестницы. Теодора не могла выдавить из себя ни одного внятного слова, ее губы шевелились, как бывает у выброшенной на берег камбалы, но оттуда вырывались только неясные звуки, не могущие, впрочем, обмануть присутствующих относительно их смысла.

На лице Марка и Алисон отражались неловкость и сожаление, и только Полли, будущая графиня Рэдволл, и Розамонд, графиня бывшая, были вполне удовлетворены посрамлением нынешней обладательницы титула.

– Ну что ж, теперь никто не помешает нам обсудить ситуацию, – пожилая дама направилась в библиотеку, и остальные послушно потянулись за ней.

После того как все расселись вокруг большого стола, купленного бог знает каким по счету графом Рэдволлом, Алисон, понимая необходимость начать откровенный разговор первой, медленно произнесла:

– Полли, есть одно обстоятельство в жизни твоей сестры, о котором мы тебе не рассказали. Она – в силу своей стеснительности, я – потому что не хотела обсуждать эту тему. Виной всему мое молчание, но теперь уже слишком поздно пытаться что-либо исправить, поэтому нам остается только поддержать Дженни и уповать на то, что она скоро утешится.

Движением руки прервав попытки Полли что-либо спросить, Алисон продолжила:

– Потерпи, Полли, я закончила вступление. Секрет Дженни состоит в том, что она уже много лет безответно влюблена в мистера Рэдволла, и тот факт, что он этого действительно не замечал и видел в ней только сестру, не смягчит ее горя. Я буду переносить ее утрату вместе с ней, и, вероятнее всего, нам лучше куда-нибудь уехать на время. Вид вашего счастья помешает ей вернуть душевное равновесие.

Молодые люди были поражены известием – откуда угодно они могли ожидать препятствий, но не со стороны Дженни.

– Бабушка, неужели ты знала об этом? – с мукой в голосе вскричал молодой человек, перед взором которого, вероятно, проносились картины его признаний Дженни в своих многочисленных увлечениях.

– Разумеется, мой дорогой, это мог узнать каждый, кто дал бы себе труд присмотреться повнимательнее к Дженни, когда ты находишься рядом с ней. Возможно, мне следовало раскрыть тебе глаза и спросить о твоих планах, раз этого не хотела делать твоя мать, но я думала, ты сам все поймешь со временем, и только твоя молодость и беспечность пока мешают тебе. Кто же знал, что все так изменится и тебе по сердцу придется Полли…

– О, матушка! Тебе надо было рассказать мне, – от искреннего огорчения лицо Полли враз побледнело и осунулось.

– Разве это что-нибудь изменило бы? – Алисон пристально вглядывалась в глаза дочери, пытаясь понять, насколько сильна ее привязанность к жениху.

– Конечно, нет. – Ей показалось или небольшая заминка в ответе все же была?

На этот вопрос Алисон так и не смогла найти ответа. Обычно искренняя, Полли оказалась весьма сдержанной в описании развития своего романа с Марком Рэдволлом. Молодой человек был более откровенен, но на его суждения она привыкла смотреть с иронией и не принимать его бесконечные влюбленности всерьез.

Однако на сей раз дело дошло до помолвки, и юноша, похоже, был настроен решительно. То, что Полли смогла настолько увлечь его, никак не укладывалось в голове Алисон, и только много позже она осознала простой факт – мужчина обычно ищет жену, походящую на его идеал женщины. Чаще всего это бывает мать, но в данном случае воплощением всех необходимых достоинств являлась бабушка, а Марку вряд ли суждено было встретить еще какую-либо девушку, так напоминающую Розамонд Рэдволл, как Полли.

Сейчас же миссис Браун оставалось признать, что сказанного и сделанного уже не изменить, и надо теперь постараться смягчить удар для Дженни.

– Оставайтесь здесь, я сама попробую переговорить с дочерью. Полли, возможно, тебе не надо пока являться перед ней, а твоему жениху и тем более. Пусть она немного успокоится, и вы поговорите как сестры. Что касается мистера Рэдволла, думаю, ему не стоит показывать Дженни, что он знает о ее привязанности. Хотя бы самолюбие ее не будет страдать от унижения.

Миссис Рэдволл одобрила решение Алисон и предложила ей не откладывать неизбежное:

– Поспешите к ней, моя дорогая. Наши соседи мгновенно разнесут новость на тридцать миль в округе, и гораздо хуже будет, если Дженни узнает обо всем от чужих людей. Она может не сдержать эмоций и потом до конца жизни мучиться от стыда. А с вами, молодые люди, мне есть о чем поговорить.

Алисон почувствовала страх при мысли о миссис Хорсмен или миссис Бродвик, которые могли причинить ее девочке излишнюю боль, и немедленно отправилась домой. Марк же и Полли остались отвечать на вопросы пожилой графини, которая непременно хотела знать, как это им удалось так долго всех обманывать.


предыдущая глава | Под пологом семейного счастья | cледующая глава