home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Часы показывали только половину четвертого, но на улице уже темнело. Я шла к метро, осторожно переставляя ноги, чтобы не поскользнуться на обледенелом тротуаре, и переваривала полученную информацию.

Хм, а ведь Ирина Львовна так и не спросила меня, каково это – быть убийцей. Она вообще не вспомнила про корпоратив, мою пламенную речь на сцене и труп в раздевалке. Впрочем, ничего удивительного. Насколько я успела узнать бывшую начальницу, ей плевать на всех и вся, кроме собственной шкуры. Разве, увольняя сотрудников из редакции, она задумывалась об их детях и больных родителях? Терзали ли ее муки совести, плакала ли она по ночам? Нет, Антонова-Овсеенко хладнокровно вычеркнула из списка одиноких и многодетных матерей, главное для нее было – чтобы они с сестрицей остались «у кормушки»… Вот и теперь возможность на халяву урвать элитного щенка волнует ее больше, чем смерть владелицы издательства. А и правда, директрисе уже ничем не поможешь, а своя рубашка, как ни крути, ближе к телу!

Я не сомневалась, что Антонова-Овсеенко издательство обкрадывала. Но так же твердо я теперь знала: убить Елену Михайловну она не могла. Во-первых, если мать семейства сядет в тюрьму, кто же будет содержать всю эту голодную ораву? А во-вторых, убивать директрису ей не имело смысла, ведь Кириллова простила воровку и не собиралась ей мстить.

Зато Николай Свиягин был весьма заинтересован в физическом устранении конкурентки. И воплотить коварный план в жизнь ему помог, скорее всего, шпион и стукач Александр Ветерков. Предавший единожды, кто тебе поверит?

Я задумалась: а что я, собственно, знаю о Ветеркове? Практически ничего. Как всякий здравомыслящий рядовой сотрудник, я всегда старалась держаться от руководства подальше. Как там сказал классик? «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Вот именно. Лично я опытным путем установила такой закон: чем чаще ты попадаешься на глаза начальству, тем больше тебя будут загружать работой. Так что о Ветеркове у меня было мало информации. Могу сказать только одно: человек он скользкий, мутный. Общаться с таким все равно что садиться играть в карты на вокзале со случайной компанией: обдурят в две секунды.

На вид Ветеркову тридцать два-тридцать четыре года. Невысокого роста, большая круглая голова и маленькие ручки, похожие на куриные лапки… У него то ли диатез, то ли экзема, кисти покрыты красными цыпками, довольно неприятными на вид и усиливающими сходство с курицей. Ветерков всегда преувеличенно бодр, глаза горят энтузиазмом, и похож он на резко повзрослевшего пионера.

Между прочим, должность «руководитель проектов» прямо-таки создана для стукачества. Каких именно проектов? А черт их знает. Зато Ветерков в каждой бочке затычка: то тусуется в редакции, то сидит у рекламщиков, то мелькнет в бухгалтерии… Круг его обязанностей весьма расплывчат, но начальники отделов обязаны ему подчиняться и докладывать обстановку. Так что для Ветеркова добыть любые секретные сведения проще пареной репы.

Не дойдя до подземки метров сто, я резко затормозила: а ведь мне тоже следует раздобыть о Ветеркове кое-какие сведения! В частности, нужно узнать его адрес.

Сначала я набрала его мобильный номер, но абонент оказался вне зоны доступа. Пришлось звонить на домашний.

Трубку взяла женщина.

– Мосводоканал беспокоит, – отчеканила я. – Завтра с восьми до четырнадцати часов обеспечьте доступ мастера к водопроводным трубам в вашей квартире.

– Зачем? – опешила женщина.

– Будем отключать воду за неуплату.

– Завтра же воскресенье…

– Мы работаем и по выходным. Слишком много должников развелось, все хотят на халяву помыться. Не выйдет! Значит, имейте в виду: завтра отрежем вас от стояка.

– Стойте! – опомнилась собеседница. – Как это «отрежем»? Почему? Мы исправно платим за коммунальные услуги!

– Компьютер показывает, что за вашей квартирой числится долг в двести тысяч кубометров горячей воды и триста тысяч – холодной. Мосводоканал высылал вам письмо с предложением погасить долг, однако вы его проигнорировали. Теперь мы вынуждены пойти на крайние меры.

– Это какая-то ошибка! Никаких писем не приходило! И в платежке долг не значится! Подождите, я сейчас подниму квитанции…

В трубке послышалось шуршание, после чего собеседница нервно доложила:

– Вот, квитанция за ноябрь оплачена восьмого декабря, и никакого долга за нами не числится.

– Хм, странно, в компьютере другие данные… Боюсь, вам придется подъехать в наш офис и показать квитанцию.

– Но… – запротестовала дама.

– Впрочем, – охотно пошла я навстречу, – можно просто продиктовать реквизиты по телефону.

Собеседница принялась долго и нудно называть цифры.

– Уточните ваш адрес, пожалуйста, – попросила я.

– Госпитальный Вал, восемнадцать дробь два, двадцать четыре, – скороговоркой проговорила она, я едва успела разобрать.

– Ой!

– Что такое?

– Кажется, я не туда попала… За вашей квартирой долг действительно не числится.

Вместо того чтобы обрадоваться, дама возмутилась:

– Безобразие! Вводите людей в заблуждение! Я буду жаловаться вашему начальству! – И она швырнула трубку.

Итак, адрес мне известен. Улица Госпитальный Вал находится между метро «Бауманская» и «Семеновская», но слишком далеко от обеих станций, чтобы идти пешком. Очередь на посадку в трамвай заняла больше времени, чем сама дорога. Трясясь в холодном вагоне, я угрюмо думала: тому, кто придумал поставить турникеты в наземном транспорте, следует оторвать руки. Или голову, на выбор.

Совпадение это или нет, но Ветерков тоже обитал в новостройке. Панельная многоэтажка, облицованная оранжевой плиткой под кирпич, каким-то чудом втиснулась между сталинскими домами. Должно быть, раньше на этом месте находился сквер, во дворе сохранилось несколько старых деревьев с огромными, метр в обхвате, стволами.

Дверь в подъезд была открыта, таджики шустро разгружали мешки с какой-то строительной смесью и таскали их до лифта. Я беспрепятственно проникла в дом.

Дверь двадцать четвертой квартиры открыла полноватая женщина чуть старше сорока лет. Ятерялась в догадках, кем она может приходиться Ветеркову: для жены слишком стара, для матери – молода.

– Могу я видеть Александра?

– Они уехали на дачу.

По голосу я поняла, что это она разговаривала со мной по телефону. Я поразилась, как уважительно эта женщина величает Ветеркова – «они». Должно быть, домработница.

– А когда он вернется?

– Обещали быть завтра к вечеру.

Во мне шевельнулась зависть. Я не являюсь ярой поклонницей царского режима, но, должно быть, приятно, когда горничная в белом накрахмаленном фартуке и кружевной наколке встречает твоих гостей словами:

– Людмила Анатольевна сейчас обедают. Не изволите ли подождать в гостиной? Я подам кофе.

У Ветеркова такая горничная уже имелась. А я, увы, никогда не могла позволить себе держать прислугу. Когда я ютилась в одиннадцатиметровой комнате, в этом не было смысла. Обзаведясь большой квартирой, я собиралась нанять приходящую домработницу для уборки, но руки не дошли. А теперь, когда меня из милости пустили на раскладушку в коммуналке, надобность в домашнем персонале автоматически сошла на нет.

Между тем женщина явно вознамерилась закрыть перед моим носом дверь.

– Подождите, – воскликнула я, – где находится дача?

Домработница ощетинилась:

– Зачем вам? Я не скажу. Не имею права.

Я понимающе закивала:

– Да, да, конечно, но сейчас исключительные обстоятельства. Если я не поговорю с Александром, он потеряет деньги. Много денег.

Женщина насторожилась. Очевидно, мой случайный выстрел попал в цель: как большинство предателей, Ветерков жаден до умопомрачения. И если он потеряет деньги, то может не заплатить и ей.

– Попробуйте ему позвонить, – неуверенным тоном предложила она.

Я напирала:

– Его мобильник недоступен. И потом, это конфиденциальный разговор, телефон могут прослушивать, нам необходимо переговорить с глазу на глаз.

Женщина все еще колебалась, и я припечатала:

– Если разговор не состоится, ваш хозяин придет в ярость, понимаете? Боюсь, он захочет как-то компенсировать материальные потери. Увас большая зарплата?

Судя по тому, с какой поспешностью она ответила, зарплата была маленькой:

– Дача в поселке Балабаново, это по Киевскому направлению. Вы на машине поедете или на электричке?

Узнав, что на электричке, домработница нарисовала схему, как пройти от станции до поселка, и обнадежила:

– Их дом любая собака знает. Спросите, где Ветерковы живут, вам покажут. Они как раз всей семьей и поехали…

До меня запоздало дошло, что в третьем лице множественного числа домработница именует нескольких человек. В точном соответствии с правилами русского языка.

Когда я добралась до Балабанова, на улице было уже совсем темно. Нужный дом мне показал мужик с собакой, на удивление спокойной и молчаливой лайкой. Он рассказал, что когда-то Балабаново было деревней, потом дома потихоньку выкупили состоятельные москвичи и построили на их месте настоящие дворцы. А другие, которые используют как летние дачи, остались деревянными развалюхами.

Дом Ветерковых был из новых дворцов – красный кирпич, натуральная черепица, каминная труба. Хозяева расчистили пространство перед домом от посадок, замостили землю тротуарной плиткой и поставили декоративные фонари. Получилось красиво, во французском стиле. Чувствовалось, что в обустройство вбухано немало денег. Со всем этим великолепием абсолютно не вязался старый деревянный сарай на заднем плане и покосившийся забор вокруг участка.

Сквозь дыру в заборе я заметила во дворе какое-то оживление. Кажется, хозяин задумал жарить шашлыки. Рядом с мангалом, в котором уже дымились угли, крутились ребенок и белый кот.

Я подошла к калитке, приоткрыла ее и позвала:

– Эй! Гостей принимаете?

Широко улыбаясь, мужчина шагнул ко мне. При ближайшем рассмотрении это оказался Ветерков собственной персоной, в руках его был шампур. Очевидно, успешный руководитель проектов тоже меня узнал, потому что выражение его лица резко изменилось.

– Это ты? Ты одна?

Я мгновенно вскипела: чего это Ветерков мне тыкает? Мы вместе кур не воровали.

– Нет, я с другом Макаровым, – прошептала я.

– Каким еще Макаровым? – дернулся он.

– Пистолетом системы «Макаров», знаешь такой?

Страх тенью промелькнул по его лицу. А вот пусть попробует не рассказать мне правду – мигом познакомится с моим приятелем!

Я зашла во двор, ухмыльнулась и нагло заявила:

– Вот что, Ветерков, поговорить надо.

Он поднял вверх шампур, словно защищаясь:

– О чем?

– Об убийстве Елены Михайловны.

– Ты хочешь покаяться?

Мне стало смешно:

– О нет, дружок, это тебе надо покаяться. Явсе знаю про «Зарплату» и собираюсь заявить на тебя.

Ветерков опустил шампур и деловито поинтересовался:

– Сколько ты хочешь за молчание?..


Глава 13 | А кому сейчас легко? | Глава 15