home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Дорогие читатели, хочу обратить ваше внимание на то, что данная книга раньше носила название «Дитя демона огня».

Я не могла дышать. Звон в ушах с каждой секундой становился все сильнее. Перед глазами вспыхивали яркие пятна, а желание вдохнуть становилось нестерпимым. Я уже не чувствовала отвратительного запаха от руки, которой меня душили. И тем более мне было откровенно плевать на вес тела навалившегося на меня человека. Да и чужая рука под моей одеждой сейчас мало волновала — не до того уже было. Я всем своим существом желала лишь глотнуть воздуха. Горло царапало, а в висках пульсировала кровь. Понимание того, что еще немного, и я попросту задохнусь, раскалённой иглой впилось в мозг.

Как бы мне ни хотелось оторвать руку насильника от своего лица, я всё-таки отпустила её и принялась целенаправленно искать на земле хоть что-нибудь. Когда я почти отчаялась, то мои пальцы наткнулись, судя по всему, на камень. Тут же схватила его и, размахнувшись, ударила. Потом еще раз и еще. Била ли я прицельно? Совсем нет. Я лишь хаотично махала своим «оружием», надеясь, что куда-нибудь да попаду.

Сколько раз мне пришлось ударить до того, как я всё-таки куда-то попала, не знаю. В какой-то момент, когда я уже почти ослабла и едва не потеряла сознание от недостатка кислорода, мне это удалось. Мужчина странно крякнул, дёрнулся и повалился на меня. Для надёжности еще несколько раз приложила его. Почти сразу сдернула его руку с лица и жадно глотнула воздух, тут же принимаясь кашлять. Было больно. И тяжело. А еще страшно. Только сейчас поняла, как мне было страшно.

Немного отдышавшись, кое-как выползла из-под него. Встала сначала на четвереньки. В голове шумело, горло болело, а перед глазами плавали круги.

Когда немного успокоилась, встала. Ноги дрожали. Ругнувшись, стерла рукавом кровь с лица — своим первым ударом он рассек мне губу. Только после этого заметила, что до сих пор зажимаю в руке «оружие». Повернувшись, прищурилась, морщась от боли.

— Сволочь, — прошипела, зло плюнув прямо на него.

В районе виска у мужчины была видна кровь, но он явно всё еще жив, только без сознания. Бросив камень рядом с телом, накинула капюшон на голову и поплелась к выходу из проулка. Меня шатало и тошнило. Стиснув зубы, положила руку на бок — сюда пришёлся второй удар. Надеюсь, рёбра не сломаны. Я хоть и не неженка, но получить от громилы кулаком по рёбрам не самое приятное в жизни.

Время перевалило за полдень. Стояла жара, хотя мне это было всё равно. Не знаю, что с моим телом не так, но я не ощущала дискомфорта, даже тогда, когда температура поднималась плюс пятьдесят и выше. Это я в градусах по Цельсию, тут другая система исчисления, но смысл тот же. Плюс сорок или пятьдесят для этого мира вполне нормальная температура. Хотя по ночам прохладно, но и холод меня никогда сильно не волновал.

Людей в это время на улицах крайне мало, все сидят по домам, прячась от яркого света местной звезды. У неё даже название есть — Алькор. Этим же именем назвали и сам мир. Мне удобней всё-таки называть звезду солнцем, так что не обессудьте.

Если и есть в этом мире что-то еще кроме пустыни, то я об этом не знаю. Сколько бы ни спрашивала, никто ничего не знает. Я отлично помню, что в мире должны быть моря, океаны, реки, горы, леса, но никто тут даже слов таких не знает. Видимо, Алькор — это бескрайняя пустыня, которая мне за двадцать два года жизни здесь уже поперёк горла стоит.

Мне казалось, что тошнота и головокружение прошли, но в какой-то момент меня отчаянно потянуло сесть. Голова пошла кругом. Видно, хорошо мне мозги встряхнуло ударом об стену.

Оперевшись рукой о каменную стену, наклонилась, пытаясь отдышаться. Перед глазами плыли мушки, а тошнота волнами то накатывала, то отступала. Голова гудела, а ноги всё еще дрожали. Вокруг рта всё щипало, отчего хотелось прямо сейчас умыться. Тереть было бесполезно — пробовала. Зло скривилась — надо было прикончить гада.

— Ты в порядке?

Вопрос меня изрядно удивил. Это кто у нас такой заботливый? Здесь, насколько я успела усвоить, будешь умирать посреди улицы, к тебе никто не подойдёт. Потом обдерут, забрав всё, что есть, а тело выкинут за пределы города. Там много желающих добраться до мяса, пусть даже и несвежего. Быстро ничего не останется. Поэтому вопрос меня и удивил, и немного насмешил. Мне вдруг резко стало любопытно — откуда взялся такой доброхот?

Подняв голову, чуть сдвинула назад капюшон, щурясь от яркого солнца.

Высокий. Хотя тут многие выше меня. Лет двадцать семь или двадцать восемь. Глаза карие. Знаете, карие глаза разными бывают. С зеленым оттенком, светлые, почти желтые, а иногда встречаются едва не черные. Вот у него последний вариант. А еще немного раскосые. И в них я на мгновение уловила растерянность и удивление. Чего это он? Ох, наверное, удивился цвету моих глаз. Блин, опять свечусь, не думая.

Если описывать его дальше, то надо сказать, что на голове у него был капюшон, но видно — брюнет. Нос ровный, губы тонкие и бледные. Высокие скулы и острый подбородок. Но всё это ерунда, главное, что меня поразило, — это цвет кожи.

Когда почти весь год на небе сияет солнце, а вокруг тебя бескрайние пески, с редкими оазисами и каменными городами, то сложно сохранить белоснежную кожу. Кажется, солнечные лучи способны позолотить тело даже сквозь одежду. Здесь многие кутаются в светлые ткани, пытаясь хоть как-то защититься от солнца, но всё равно хотя бы немного, да загорают.

И вот сейчас надо мной склонялся мужчина, кожа которого буквально светилась белизной. Первое, что приходит на ум, — какой-нибудь местный богач, который случайно заблудился в городе. Вот только эти толстосумы никогда не высовываются дальше центра и в таком месте делать им совершенно нечего. А если уж они и бывают в подобных местах, то только в закрытых паланкинах и с кучей охраны. Да и в доброте они замечены не были. А тут подошёл, справляется о моём самочувствии. Кажется, даже в прошлом моём мире такое было редкостью, а тут так и вовсе нечто из области фантастики.

Я даже оглянулась, но кроме нас на улице было только хромоногое животное, очень похожее на собаку. Да и оно быстро скрылось в ближайшей подворотне.

— Все нормально, — выпрямилась, снова рассматривая человека. И как он тут оказался вообще? Потерялся, что ли? — А ты сам… что тут делаешь? — не удержала я своего любопытства. Увы, но эта моя черта нет-нет, да выползает наружу.

— Ищу место, где можно поесть и снять номер. Не подскажешь?

Все страннее и интереснее. Насколько я знаю, последний караван пришел в город с месяц назад. И он не знает, где можно остановиться? Не хочет же он мне сказать, что в одиночку шатался по пустыне? Не, на это способен только сумасшедший или я. Выжившим из ума он не выглядел. По крайне мере, на первый взгляд. Тогда, получается, что он всё-таки из местной знати? Думаю, именно так. Они тоже вряд ли бы знали, где тут в городе таверны.

— Хм, — бросила на него еще один короткий взгляд и вздохнула. — Пойдём, я как раз туда иду. Только держись подальше.

Мужчина кивнул.

Я убрала руку от стены и выпрямилась. Ребра еще болят, но не так уж сильно. Только если вдохнуть глубже, но лучше не надо. Может показаться странным, что я вот так просто после почти изнасилования спокойно согласилась помочь другому мужчине. Вот только за свои двадцать с лишним лет жизни в этом мире я уже научилась понимать, что постоянно страшиться нельзя. Если бояться быть изнасилованной или убитой, то лучше вообще из дома не выходить. Хотя здесь это совершенно не гарант, что на город не нападет какая-нибудь банда и не вырежет весь город, предварительно хорошо повеселившись с местными женщинами и девушками.

— Попала в переплёт? — спросил незнакомец, когда мы прошли метров сто.

— С чего взял? — поинтересовалась, размышляя, что нужно уходить из города. Иначе можно и проблем на свою шею наловить. Вздохнув, скривилась — бок прострелило болью. И дернул меня черт пойти после обеда в лавку с лекарствами. Наверное, когда ела, то привлекла внимание громилы, вот он и поплёлся за мной. Если бы поднялась к себе сразу, может, ничего и не было. Всегда было интересно, из чего местные лекари делают свои отвары, но мне так и не удалось узнать этот хорошо охраняемый секрет. Я бы поняла, что из растений, но проблема в том, что вокруг их почти нет. Даже знакомых мне кактусов тут очень мало.

— Рана на лице, да и видно же, что идти тебе больно.

— Не обращай внимания. Жить буду — это главное, — хмыкнула я, слизывая с разбитой губы каплю крови. Рана уже засохла. Регенерация у меня в этом мире тоже будь здоров. Уже завтра от боли в боку не останется и следа. А разбитая губа затянется к вечеру. За другими я такой тяги к здоровью не наблюдала.

Наверное, именно благодаря этой способности я до сих пор жива. Все мои годы здесь прошли под одним девизом — выжить во что бы то ни стало! Шансов на это у меня было весьма мало. Начать хотя бы с того, что своих родителей я в глаза не видела. Никто толком ничего о них мне сказать не мог. Слышала лишь, что еще малышкой я самостоятельно пришла в город. А спустя некоторое время недалеко нашли круг из остекленевшего песка. Там явно что-то сильно горело. Даже не знаю почему, но местные в том городе связали эти два случая вместе. Якобы кто-то что-то там видел. Вот только мне так и не удалось узнать, что там произошло и откуда я взялась вообще. При мне не было никаких вещей или же ценностей. Росла я в борделе. В десять лет сбежала из него, так как мамочка решила, что я уже созрела для работы. И нет, не той, где надо полы мыть или же тарелки на кухне драить. А той самой, в горизонтальной плоскости. Позже я узнала, что местный богач присмотрел меня для себя и велел мамочке растить, подкидывая изредка денег на кормежку. Мне надо было сказать ему спасибо. Если бы не он, меня бы «употребили по назначению» еще раньше, а так было время немного повзрослеть.

После этого я скиталась по этому миру. Из города в город. Преимущественно в одиночку, избегая больших групп и караванов. Работала там, где придётся, старалась сильно не светить своим лицом. Почему? Просто здесь есть некий стандарт внешности. И если ты выбиваешься из него, то тут же привлекаешь к себе нездоровое внимание. Почти все люди Алькора смуглые, темноволосые, с карими глазами. Я лишь однажды видела девушку, у которой были зеленые глаза. В борделе видела. Она пользовалась большим спросом, сама того не желая.

У меня тоже смуглая кожа, а еще голубые глаза. Хорошо хоть, не блондинка, а шатенка, но, поверьте, здесь этого достаточно, чтобы привлечь ненужное внимание. Хозяйка борделя меня очень берегла, надеясь продать как можно дороже тому самому толстосуму. Я была категорически не согласна с этим, поэтому сбежала. Пришлось, правда, потратить всё, что на тот момент у меня было. Я имею в виду местные деньги. Понятия не имею, как я такая получилась. Это дало мне надежду, что кроме бескрайнего песка всё-таки есть еще страны в этом мире. И я хочу их найти. Я понимаю, что там может и не быть хорошо, но жить без цели… В этом мире лучше уж и вовсе тогда не жить.

— Пришли, — сказала, открывая входную дверь. Внутри, как обычно, толклись немногочисленные люди, которым не хотелось сидеть в жару дома или же в своём номере. — Удачи. И мой тебе совет — не надо быть таким добреньким. Не знаю, как там у вас наверху принято и кто тебя таким воспитал, но тут тебя попросту съедят и не заметят.

Бросив последний взгляд на мужчину, который смотрел на меня немного удивлённо, пошла в свой номер. Надо отлежаться, чтобы раны зажили, а запасы лекарств, которые мне редко, но всё-таки требовались, можно пополнить и позже. Если поначалу странный мужчина и вызвал у меня интерес, то он быстро угас. Влезешь — можно поплатиться головой. Это я давно и хорошо усвоила. А незнакомец не выглядел обычным жителем этого мира. Не надо быть умником, чтобы понять — рядом с ним точно будут проблемы.

Удивляет, что я постоянно упоминаю «этот мир»? Всё очень просто. С самого детства я понемногу вспоминала свою прошлую жизнь. Техногенный мир, машины, бетонные высотки, квартира, семья и всё в таком духе. Воспоминания могли настигнуть меня в любое время. Крохотными кусочками они возвращались ко мне, будто растерянные во времени песчинки. Конечно, всего я не помню, но и того, что уже знаю, достаточно, чтобы быть полностью уверенной — Алькор не тот мир, в котором я жила ранее. Я даже имя своё вспомнила — Кира. Здесь у меня имени не было, поэтому адаптировала своё прежнее для этого мира. Теперь меня зовут Кэри. Кира на местный лад почему-то коверкается именно так. Ну, Кэри мне тоже понравилось, поэтому оставила так.

Как так вышло? Ну, думаю, что всё дело в реинкарнации. Помнится, идея о перерождении была в том мире весьма актуальна и не нова. А почему я вспомнила о прошлой жизни? Вот тут можно поставить вопрос. Сама не знаю. У меня на данный момент только одно объяснение. Душа после смерти в любом случае как-то очищается, ведь обычно мы ничего из прошлого не знаем. Если вспомнить, что под гипнозом люди начинают рассказывать о своих прошлых жизнях, то можно сделать любопытный вывод. Память либо прячется в глубине души, либо от неё остаются кусочки, которые и вспоминают те люди. Но что, если в какой-то момент этих воспоминаний или кусочков накапливается так много, что человек просто начинает вспоминать? Думаю, именно это со мной и случилось. Об этом можно рассуждать очень долго, а вот времени подумать в этом мире часто не так много, как мне того хотелось бы.

В номере я тщательно закрыла дверь. Подпереть её было нечем, так как кроме кошмы на полу и подушки в комнате не было больше ничего. Дерево здесь, по понятным причинам, было весьма ценным. И никто бы не стал тратить его на всякие излишества. Кроме богатеев, естественно. Здесь все каменное, а посуда из глины. Хотя если вспомнить, то внизу столы были каменными, а вот стулья и лавки из древесины. Вот еще одна загадка. Дерева нет, а двери и стулья ведь из него. Откуда берут древесину? В Алькоре, вообще, много странного. Поначалу я не обращала внимания, но потом стала осознавать, что дело нечисто. Взять хотя бы этот трактир. Не думаю, что богачи, берегущие свои небольшие рощи как зеницу ока, станут рубить их на мебель в каком-то третьесортном трактире. Значит, где-то всё-таки растут деревья в достаточном количестве, чтобы изделия из них могли позволить себе не только те, у кого от денег карманы по земле волочатся. Осталось выяснить, где это место.

Скинув плащ, развязала пояс и подняла рубашку. На боку красовался синяк. Понажимала, проверяя, нет ли перелома. Мало ли, вдруг я просто не чувствую. Шок там и все такое. Перелома не было, но того, что мне было больно, никто не отменял. Опустив рубашку, легла на кошму, накрывшись плащом с головой. Перед этим достала из голенища сапога кинжал и положила его под подушку. Во время той потасовки в подворотне я просто не успела достать. Только сегодня утром положила его туда, за что и поплатилась.

Подушка была жесткой, как и кошма. Спать не хотелось совершенно. Немного поворочавшись, встала, вздыхая.

— Есть охота, — недовольно буркнула.

Это все регенерация. Когда раны заживают, то всегда есть сильно хочется. Вообще, это странно. Я не видела в этом мире никакой магии или чего-то подобного. Откуда тогда у меня такая способность к восстановлению? У других я такого не замечала. Ответа не было. Надеюсь, что это только пока.

Посидев немного, снова набросила плащ, застегнула его, а после приладила кинжал к поясу. Надо пойти перекусить, иначе у меня желудок сам себя переварит.

Спустившись, быстрым взглядом окинула помещение. Здоровяк вернулся. Живой. Сидит и пьет, отбиваясь от насмешек со стороны своих дружков. Меня тут же заметил, но ничего предпринимать не стал. Оно и понятно — кто будет во всеуслышание кричать, что не смог справиться с девушкой? Вот и здоровяк не хотел такой славы. В другом конце трактира обнаружился знакомый незнакомец. Сидел, мирно поглощая жареное мясо. Все на него то и дело поглядывали, а ему хоть бы хны. Это он зря. Даже капюшон скинул, выставляя на всеобщее обозрение свою необычную внешность. Думаю, немало найдётся тех, кто захочет проверить — водятся ли монетки у белоликого?

Из свободных был только один стол, поэтому я тут же направилась к нему, выбрасывая из головы проблемы беспечного незнакомца. Ко мне тут же подошла служанка.

— Мясо, больше ничего нет, — сказала она, смотря на белоликого и накручивая на палец прядь, естественно, черных волос. Стандартную рубаху девушка подвязала в районе талии. В волосах виднелись разноцветные косички, а в ушах крупные серьги из каких-то стекляшек и висюлек. Пояс тоже был весь украшен яркими камнями. Понятно дело, что недрагоценными.

Надо пояснить, что и мужчины и женщины здесь по причине высокой температуры носят что-то вроде длинных, просторных рубах. Мужчины носят разной длины, чаще до середины бедра. Женщины выбирают почти всегда длиной до пола. Кто-то опоясывается, кто-то нет — это по желанию. И те и другие носят под рубашками просторные штаны на завязках. На ноги надевают легкие сапоги из кожи местного варана. В них ноги не нагреваются и песок не так сильно раздражает. Иногда носят что-то вроде сандалий, но это если не рассчитываешь отправляться в пустыню. На улицу никто не выходит днём без легкого плаща с капюшоном или же специальной накидки, которая закрывает голову и шею. Просто солнце тут на самом деле жаркое.

— Сойдёт. Ещё воды и лепешку.

Девушка мимолётно глянула на меня и кивнула, уходя. Минут черед пять на стол опустилась тарелка с жареным мясом и глиняная кружка с водой. По другую сторону стола кто-то сел. Подтянув к себе свою тарелку, глянула на незваного гостя. Им оказался белоликий.

Разговаривать с ним не собиралась, тут же принимаясь за еду. Лепешка была черствой, но мясо ничего так, вполне съедобным. От воды ощутимо несло уксусом. Дорогое удовольствие, но необходимое.

Скосив взгляд на стол, за которым сидела компания здоровяка, принялась жевать шустрее. Что-то подсказывает мне, что этим товарищам не терпится с кем-нибудь подраться.

— Хотел спросить, — начал белоликий, склоняя голову набок.

— Лучше не стоит, — сказала, тревожно осматриваясь по сторонам и рассчитывая, куда мне отойти, чтобы можно было спокойно доесть.

— Почему? — удивился мужчина. Сразу видно, что чужак он тут. Слишком свободно себя ведет, смотрит только вперёд. По сторонам не глядит. А здесь так нельзя. Если не смотреть по сторонам, то можно нечаянно умереть.

— Мне проблемы не нужны, а от тебя ими несёт издали. И еще, — я взяла тарелку с кружкой, вставая и отходя в угол. — Иногда надо оглядываться.

Белоликий тут же повернулся. Понятия не имею, как ему удалось избежать удара, но он это сделал, кубарем свалившись на пол. Здоровяку явно хотелось сегодня кому-нибудь навалять. Настроение ему я явно испортила. Видимо, он решил, что мы с белоликим друзья-товарищи.

Закинув в рот последний кусок мяса, облизнулась и швырнула тарелку прямо в лицо мужику, который с чего-то решил, что ко мне можно тянуть свои руки. Тот вскрикнул и схватился за нос. В трактирной драке главное что? Правильно. Главное — свалить вовремя, чтобы не платить за погром.

Я всего лишь несколько раз уклонилась да бросила пару тарелок, а в помещении уже было не разобрать кто, что, зачем и почему. Все друг друга месили, довольные, что, наконец-то, хоть какое-то развлечение.

Быстро добежав до лестницы на второй этаж, хотела уже подняться, как что-то сбило меня с ног ударом в спину. Упав на колени, тут же отскочила в сторону. «Снарядом», прилетевшим мне в спину, оказался белоликий, которого кто-то удачно отправил в полёт. Сама не знаю зачем, но схватила его за рукав и потянула за собой. Сейчас тут не до нас, сами справятся. А мне так и вовсе желательно быть отсюда подальше, когда начнётся подсчёт ущерба. Денег у меня кот наплакал.

На втором этаже остановилась и прислушалась. Снизу доносились крики, ругань, шум. Усмехнулась. Какой трактир без драки? И совсем неважно, что до вечера еще далеко и посетители вроде как относительно трезвые. Людям скучно, вот и выплёскивают свою скуку на других.

Отпустив рукав белоликого, повернулась. И зачем я его с собой потащила? Осмотрела его, замечая, что с левой стороны у него уже начинает наливаться фингал. Значит, всё-таки попали.

— Приложи, — я подняла руку и показала себе на левый глаз пальцем, — что-нибудь холодное. Иначе завтра глаз не откроешь.

Понятия не имею, где он тут сейчас возьмёт холодное, но это как-то не мои проблемы. Холодильников тут, ясное дело, нет. Да и электричества тоже. До этого тут еще не дошли.

Развернувшись к своей двери, вошла в комнату и перед тем, как закрыть дверь, еще раз глянула на мужчину. Он стоял и прислушивался к тому, что творилось внизу. Заметив, что я собралась уходить, глянул на меня и встрепенулся.

— Подожди, — сказал он, придерживая мою дверь. — Скажи, как мне попасть на окраину пустыни? Туда ходят караваны?

Я же говорю, странный малый. Откуда он такой взялся только.

— Караваны ходят, — ответила, улыбаясь. — Следующий через месяц будет. Вот только вряд ли он дойдёт до самого края.

— Почему? В другое место идёт? — спросил он крайне заинтересованно. Прищурившись, он смотрел выжидающе и, как мне кажется, слегка нетерпеливо.

— Если у этой пустыни и есть конец, то я о нём не слышала, — ответила, спихивая руку белоликого с двери.

— Как это? — спросил удивлённо, убирая руку и выпрямляясь. При этом он как-то странно глянул на мою руку, которую я уже спрятала под плащом.

— Понятия не имею, почему ты не знаешь, но Алькор — это бесконечная пустыня, — сказав, закрыла дверь, тут же запираясь. — Хотя сама я в это не верю, — закончила шёпотом, опираясь спиной о деревянную поверхность.


Пленники песчаного рая | Пленники песчаного рая | Глава 2