home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 24


Чтобы помочь Майки освоиться на новом месте, я решил, что пробуду в доме еще немного. Я даже обещал дяде, что возьму мальчика с собой на работу – если, конечно, он захочет. Майки как раз доедал овсянку, когда в кухню, протирая глаза, вошла Томми. Достав из холодильника картонку с апельсиновым соком, она налила себе полный стакан и села за стол рядом со мной. Подмигнув Майки, Томми положила голову мне на плечо.

– Мне понравилась Мэнди, – сообщила она, не глядя на меня, потом выпрямилась и закинула ногу на ногу. Лицо у нее раскраснелось словно от ж'aра, да и глаза поблескивали как-то неестественно. Машинально я положил ладонь ей на лоб. Томми сразу отстранилась, но я успел почувствовать, какая горячая у нее кожа.

– Как ты себя чувствуешь?

В ответ Томми небрежно пожала плечами.

– Сегодня мне нужно в город, и я хотела взять тебя с собой. Как насчет того, чтобы вместе пообедать?

– Ты не ответила на мой вопрос, и не надо делать вид, будто ты меня не слышала.

– Так ты пообедаешь со мной, или мне пригласить на свидание Человека-паука?

Майки, который внимательно прислушивался к нашему разговору, посмотрел на меня и вопросительно приподнял брови. По-видимому, ему тоже хотелось узнать, что я отвечу.

– Ты любишь жареное мясо? – спросил я его. – Бифштексы, барбекю и прочее?

Майки перевел взгляд на Томми. Она чуть заметно кивнула, потом нацарапала на салфетке несколько слов и передала ему. Майки прочел записку, кивнул в ответ и, придвинув салфетку ко мне, постучал по ней кончиком пальца.

Чт'o там было написано, я знал, даже не читая. Мы с Томми обедали в «Свином рае» с тех самых пор, когда начали сами возить друг друга в школу и научились ценить вкус зажаренной на рашпере свинины.

Допив кофе, я спросил Майки:

– Ты когда-нибудь бывал в «Свином рае»?

Он перевел взгляд на салфетку и снова постучал по ней пальцем.

– О’кей, о’кей, я понял.

Мальчик откинулся на спинку стула и вздохнул, словно строгий учитель, которому удалось добиться правильного ответа от самого тупого ученика в классе. Томми хихикнула и подмигнула ему еще раз, и мальчик горделиво выпрямился: если бы самооценку можно было измерять как рост, я сказал бы, что за эти минуты Майки прибавил не меньше двух дюймов.

Мы уже направлялись к выходу, когда в кухне откуда ни возьмись появился дядя.

– Эй, вы куда собрались?

Майки поднял голову и повернулся к нему.

– У меня есть кое-какая работа, и я думал – ты мне поможешь, – сообщил дядя.

Мальчик загадочно посмотрел на меня. С одной стороны, он спрашивал разрешения остаться, а с другой – ему хотелось знать, возьму ли я его в «Свиной рай» в следующий раз (так, во всяком случае, я истолковал его вопросительный взгляд).

– О’кей. – Я улыбнулся. – Помоги дяде, а в ресторан съездим завтра.

Дядя положил руку на плечо Майки и посмотрел на нас с Томми.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Пусть эти двое поговорят о своих взрослых делах, а «Свиной рай» никуда не убежит.


* * *


Ресторан, в который мы направлялись, находился на северной стороне дамбы, которая соединяет Брансуик и Сент-Саймонс. Он был широко известен своей отборной свининой, зажаренной на рашпере или прямо на углях, и французской картошкой фри в сухарях. Приехав на место, мы заняли уютный полукабинет в глубине. Томми сидела лицом к залу и не сняла темных очков даже после того, как официантка принесла чай со льдом.

– Сняла бы ты свои очки, – заметил я, слегка наклоняясь вперед. – Здесь не так уж светло.

– Гм-гм… – неопределенно отозвалась Томми, и я решил оставить ее в покое.

Только после того, как мы сделали заказ, я заметил пятерых молодых мужчин в белых рубашках, которые, сидя за столиком почти в центре зала, о чем-то шептались, то и дело поглядывая в нашу сторону. Время от времени то один, то другой разражались громким, издевательским смехом. Пару минут спустя самый рослый и громоздкий из них поднялся и, подойдя к нам, без приглашения уселся на скамью рядом с Томми, слегка задев ее плечом. Вместо того чтобы представиться, он бросил на стол несколько своих визиток. Держался парень уверенно, но, когда он заговорил, голос его выдал. Он явно нервничал, но я не сразу догадался – почему.

– Мы тут с друзьями поспорили… – начал он. – На кругленькую сумму. По уговору я должен подойти к вам, сказать, что видел почти все ваши фильмы, и предложить сняться еще в одном… вместе со мной.

Сдвинув очки на кончик носа, Томми слегка повернулась к нахалу, демонстративно задержав взгляд на его руке, на которой блестело обручальное кольцо. Несмотря на то что она была в теплой толстовке, со стороны могло показаться, будто она мерзнет, да и темные тени у нее под глазами обозначились резче.

– Когда-то давно я могла бы принять подобные слова за комплимент, – медленно, почти лениво проговорила Томми. Смотрела она на меня, но обращалась к парню, который так и норовил теснее прижаться к ее плечу. – И это только лишний раз доказывает, как низко я себя ценила и как плохо о себе думала. – Кончиком ногтя Томми указала на обручальное кольцо. – Ступай домой к своей Нэнси или как ее там, а диски с моими фильмами – сожги.

– Ух ты!.. – делано восхитился парень и, бросив взгляд на своих товарищей, которые одобрительно захохотали, снова повернулся к Томми. – Поговори со мной еще немного, детка. Я люблю непристойности… – С этими словами он опустил руку на бедро Томми.

Не дрогнув, она поднесла к глазам одну из его визиток и в свою очередь посмотрела на столик, где корчились от смеха его приятели.

– Вот что я тебе скажу, Роберт… У тебя… у вас, ребята, много денег?

– А то как же! – Парень швырнул на стол кошелек с зажимом, в котором была довольно толстая пачка купюр. На верхней красовался портрет Томаса Джефферсона[46].

– Отлично. – Томми поглядела на парковку за окном. – А машина у тебя есть?

– Разумеется.

Она положила руку ему на плечо.

– Что ж, пойдем. Ты будешь первым, а остальные как хотят. – Она сдвинула очки на лоб и повернулась ко мне. – Не беспокойся, я быстро.

Роберт сиял так, словно только что выиграл первый приз в лотерею. Поднявшись, он неуклюже взмахнул рукой, пропуская Томми вперед – пародия на настоящего южанина-джентльмена. Она тоже встала и, взяв со стола ключи от моей машины, протянула мне очки:

– Подержи…

– Слушай, Томми, ты уверена…

Она отмахнулась.

– Я знаю, что делаю.

Зажав в кулаке ключ от зажигания, так что он на целый дюйм выступал между ее указательным и средним пальцами, Томми улыбнулась заученно-широкой улыбкой и… резким движением вонзила ключ в шею Роберта чуть ниже «адамова яблока». Задохнувшись, парень машинально схватился за горло и не сумел увернуться от последовавшего удара коленом. Держась одной рукой за шею, а другой – за пах, Роберт согнулся пополам и повалился на пол. Четверо его товарищей вскочили, опрокидывая стулья, но Томми, по-ковбойски усевшись верхом на поверженного врага, обеими руками схватила его за яйца и сжала, глубоко погрузив в мягкую ткань брюк длинные ногти больших пальцев. К этому времени официантки подняли крик, но визг Роберта звучал еще громче – и на тон выше.

Когда бедняга ненадолго замолчал, чтобы набрать воздуха для следующего вопля, Томми наклонилась к нему и произнесла раздельно и громко – так чтобы слышали люди за ближайшими столиками:

– Да, говнюк, я снялась в двух сотнях фильмов, и теперь я жалею… о каждом… из… них. Мне наплевать, какие из них ты смотрел, о чем ты при этом мечтал и чем занимался, но если и есть на свете кто-то, кто был бы хуже меня, это – ты!!!

При этих последних словах Томми с силой потянула промежность врага на себя, отчего Роберта начало гейзерообразно тошнить.

– Может быть, хоть это заставит вас задуматься, – сквозь стиснутые зубы продолжала Томми, обращаясь к приятелям Роберта (сам Роберт, я думаю, вряд ли что-нибудь соображал). – Вы считали меня продажной дрянью, но сами вы еще отвратительнее, – добавила она, и я вдруг понял, что Томми с трудом сдерживает слезы – слезы, которым она уже много лет не позволяла пролиться. – Вы больны, и ваша болезнь еще хуже, чем моя. – Томми вскинула голову и повернулась к окну. Теперь она говорила так, словно обращалась к болотам, к океану, к солнечному голубому небу. – Я не ангел, но вы – просто грязь! – повторила она и, встав во весь рост, обвела глазами зал, словно только сейчас осознав, сколько человек смотрят на нее с изумлением и чуть ли не со страхом. Ловко пнув ногой успевшего подняться на колени Роберта (отчего тот, поскользнувшись в собственной блевотине, снова свалился), Томми вернулась к нашему столу. Взяв со столешницы очки, она надела их на себя и, сев на прежнее место, привалилась спиной к стене, закрыв глаза. Дыхание ее было тяжелым и частым, побелевшее лицо блестело от пота, а губы, наоборот, запеклись и приобрели тревожный сероватый оттенок.

Роберт тем временем не без труда отлепился от пола и на четвереньках вернулся к своему столу. Там уже стояли двое поваров с длинными ножами, которые вежливо осведомились у его приятелей, уйдут ли они сами или им помочь. Ворча вполголоса, шутники удалились и уволокли Роберта, а еще через минуту официантка принесла нам наш заказ.

– За счет заведения, – пояснила она, ставя тарелки на стол.

Прошло довольно много времени, прежде чем я сумел наконец сопоставить все, чт'o выкрикивала Томми, пока колотила Роберта, с ее странной худобой, с ее постоянным ознобом, с темными кругами под глазами и герпетическими корочками на губах. Сейчас все встало на свои места, однако мое открытие меня ничуть не обрадовало. Я не знал даже, что ей сказать, да и нужно ли что-то говорить? Никаких подходящих слов у меня не было, оставалось только смотреть на нее и молчать.

Между тем остальные посетители ресторана нет-нет да и поглядывали в нашу сторону. Под этими многочисленными взглядами нам было не слишком уютно – казалось, будто нас здесь едва терпят, поэтому Томми подозвала официантку и попросила упаковать наш заказ в коробки, чтобы мы могли забрать еду с собой. Через пару минут мы уже садились в «Викки», но только когда мы добрались до Сент-Саймонс и, петляя по улочкам, подъехали к маяку, первые слезы выкатились из-под моих очков и упали на грудь, расплываясь на белой футболке серыми пятнами.

Томми сидела, откинувшись на спинку сиденья как человек, который очень устал. Ее дыхание было неглубоким, но мерным. Увидев, что я плачу, она повернулась ко мне и вытерла мою щеку тыльной стороной ладони.

– Эй! – проговорила она, легко коснувшись моего подбородка. – Все люди умирают… рано или поздно. А я… я только… – Она покачала головой и не стала продолжать.

Мы вышли из машины и, обогнув маяк, оказались на дорожке, которая тянулась вдоль подпорной стены в том месте, где Алтамаха впадала в океан. На волнах плясали солнечные блики, а ярдах в тридцати от нас лучеперые каранксы с разгона атаковали поднявшийся к самой поверхности косяк кефалей. Сев на парковую скамейку, мы долго смотрели, как под ударами плавников и хвостов бурлит и покрывается розоватой пеной темная океанская вода. Наконец я спросил:

– Как… как тебя угораздило?

Томми рассмеялась и, откинувшись на спинку скамьи, положила голову мне на плечо.

– Ты хочешь, чтобы я сказала правду или?.. – Она вгляделась в мое лицо и кивнула. – Ладно, попробуем начать с правды… – Она сложила руки на груди, и я впервые услышал влажное сипение и приглушенные хрипы, сопровождавшие каждый ее вдох и выдох. – На самом деле все очень просто. Если спишь не с теми парнями и колешь не те наркотики не теми иглами, добром это не кончается… В конце концов ты неизбежно получаешь то, что заслуживаешь. Да я, кажется, уже это говорила…

– Говорила – не говорила… – Я покачал головой. – Не важно, чт'o ты говорила. В конце концов, мало ли кто с кем спит?!.. Мне и в голову не могло прийти, что ты… что у тебя…

– Я собиралась тебе все рассказать, но…

– И когда ты собиралась?

Томми рассмеялась, но совсем невесело.

– Сегодня. Для этого я и пригласила тебя в ресторан. Не могла же я предвидеть, что… что нам помешают.

Прошло еще довольно много времени, прежде чем я набрался мужества спросить:

– А что, собственно, с тобой такое?

Последовала еще одна долгая пауза, наконец она сказала:

– Да все вместе. Три разновидности вируса ВИЧ плюс гепатиты А, В и С. Ну и еще кое-что по мелочи… ВИЧ и гепатит – самое главное.

– И давно ты… заболела?

Томми рассмеялась.

– Так давно, что уже должна была несколько раз умереть.

– А что говорят врачи? Может быть, есть какой-то способ…

Она покачала головой.

– Я слишком долго мешкала.

– Но ведь сейчас ты здесь, с нами, и мы могли бы…

– Нет, Чейз. Вирус, или, точнее – вирусы, которые находятся внутри меня, слишком сильны. В какой-то степени они даже мешают друг другу, но если начать лечить что-то одно, остальные станут развиваться быстрее, и тогда… А мне бы не хотелось ускорить конец. Несмотря ни на что.

– Но я думал…

– Тс-с… – Она прижала палец к моим губам.

– Но почему ты так поступила?

– Когда я только приехала в Лос-Анджелес, мне показалось, будто я нашла место, где меня будут ценить и уважать. Конечно, в таком уважении есть что-то неправильное, можно даже сказать – извращенное, и все же там мне не нужно было скрывать мое… не нужно было прятаться, скрывать, какова я на самом деле.

– Но…

Томми обняла меня обеими руками за шею и закинула ноги мне на колени.

– Людям с изъяном очень неуютно среди нормальных людей, – негромко проговорила она. – Вот они и ищут таких, как они. Когда одна ущербная душа находит другую такую же душу, они начинают… сосуществовать. Там, в Лос-Анджелесе нас было много, и мы… и каждый из нас старался в меру сил облегчить чужую боль, заполнить зияющую дыру в душе ближнего. Там я обрела семью, настоящую семью… вот только, чтобы она не распалась, приходилось снова и снова колоть себе сильнодействующие препараты.

Еще одна слезинка сбежала по моей щеке.

– Постарайся меня понять, Чейз… – Томми задумчиво провела кончиками пальцев по набухшим венам у себя на руке. – На самом деле то, что со мной случилось, это… это дар. Дар и благословение свыше.

Я покачал головой.

– Только не для меня.

– Я больше не буду убегать, Чейз. С меня хватит. – Она повернулась и посмотрела куда-то в сторону северной оконечности острова. – И он  больше не сможет сделать мне больно. Девушки, которую ты когда-то знал, больше нет. Я рассталась с ней много лет назад на съемках фильма, название которого я уже не помню и не хочу помнить. Мне приходилось делать вещи, которые… – Она решительно тряхнула головой. – Нет, не хочу вспоминать, не хочу снова становиться той, кем я была. Прежней Томми больше нет.

– Мне следовало приехать и забрать тебя. Я бы сделал это, если бы знал, клянусь!

Томми поцеловала меня в мокрую от слез щеку.

– Я знаю.

– Тогда почему ты не…

Томми долго не отвечала. Наконец она взяла мое лицо в ладони, повернула к себе.

– Наверное, мне следовало это сделать, но… Я вернулась домой к тебе, Чейз. И ради  тебя. Мне бы не хотелось уйти, испытывая сожаления и угрызения совести. Уйти, не повидавшись с тобой.

Отражавшееся от воды солнце сверкало и до боли резало глаза.

Томми соскочила на землю и потянула меня за руку.

– А теперь покатай меня немного на твоей машине!..



Глава 23 | Ловец огней на звездном поле | Глава 25