home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава девятнадцатая

Лахлан сидел на кровати, опершись на подушки. Он находился в комнате, которую занимала леди Эмма в гостинице «Винная бочка». Когда она поднесла к его рту ложку с бульоном, он отмахнулся от нее.

— Я не при смерти, мама, — сказал он, стараясь не показывать своего раздражения. — Меня просто немного помяли.

В этот момент в комнату вошел Рори и направился прямо к кровати.

— Черт побери, Лахлан, эти парни едва не прикончили тебя, — сказал он. — У тебя два ребра сломаны и огромные шишки на голове. Если бы она не была такой дубовой, ты бы отдал богу душу. А теперь, сделай милость, сядь ровненько и позволь своей мамочке поухаживать за тобой.

Лахлан осторожно прикоснулся к затылку и поморщился от боли.

— Где Франсин? — спросил он.

— Леди Уолсингхем скоро придет, — сердито буркнул его брат.

— Я хочу ее видеть сейчас, — настаивал он. — Я должен убедиться, что она не пострадала.

Рори сурово сдвинул брови. Судя по всему, он начинал терять терпение. Придвинув к кровати стул, он сел на него.

— Как только ты пришел в себя, я сказал тебе, что эта леди жива и невредима, — сказал он. — Она, черт возьми, почти всю ночь просидела возле твоей кровати. Она была рядом, когда ты очнулся в первый раз, разговаривала с тобой. Ты просто не помнишь этого. Она не хотела уходить до тех пор, пока мы не убедили ее, что ты будешь спать всю ночь и мы по очереди будем дежурить у тебя до самого утра.

Рори посмотрел на мать, которая стояла по другую сторону кровати.

— Мама, я хотел бы поговорить со своим братом наедине, — сказал он.

Леди Эмма поставила тарелку с ложкой на прикроватный столик и улыбнулась, посмотрев на своих сыновей.

— Только не кричите друг на друга, — попросила она с присущими ей спокойствием и невозмутимостью и посмотрела на Лахлана своими выразительными зелеными глазами. Это был серьезный, строгий взгляд. — Мы все очень огорчены из-за того, что тебя избили. А больше всех огорчен Рори. Он, как старший брат, чувствует себя в ответе за тебя и Кейра. Прислушайся к тому, что он скажет тебе, дорогой.

Она вышла из комнаты, шурша шелковыми юбками.

Скрестив на груди руки, Рори посмотрел на брата внимательным, изучающим взглядом.

— Неужели эта женщина стоит того? — спросил он. — Стоит того, чтобы постоянно терпеть из-за нее жестокие побои?

— О да, она этого стоит, — ответил Лахлан. — Она носит под сердцем моего ребенка, и я собираюсь жениться на ней.

— Наша мать сказала нам, что она беременна. — Рори удивленно выгнул бровь, всем своим видом показывая, что сомневается. — Ты уверен, что она носит именно твоего ребенка?

— Абсолютно уверен, — ответил Лахлан. — До того, как мы с Франсин стали любовниками, она была девственницей.

Рори изумленно уставился на брата.

— А… как же ее дочь? — растерянно пробормотал он, пытаясь оправиться от потрясения.

— Я расскажу тебе, но сначала дай мне слово, что сохранишь все в строжайшей тайне, — сказал Лахлан. — Анжелика — дочь ее покойной сестры.

— А кто отец ребенка?

— Неизвестно.

Встав со стула, Рори принялся расхаживать по комнате. Повернувшись, он снова посмотрел на брата.

— Как такое может быть?

— Сестра Франсин никогда не упоминала имени своего женатого любовника. Сесилия умерла во время родов в Неаполе, унеся эту тайну с собой в могилу.

В этот момент кто-то тихо постучал в дверь, прервав их разговор. В комнату осторожно заглянула леди Эмма.

— Лахлан, к тебе пришли, — сказала она. — Леди Уолсингхем очень хочет видеть тебя.

Она открыла дверь, и в комнату вбежала Франсин. Женщина переоделась, сменив рубашку и килт на желтое шелковое платье. Ее золотистые волосы свободными локонами падали на плечи. Она подошла к кровати, с тревогой глядя на Лахлана. В ее карих глазах стояли слезы.

— Умоляю, Кинрат, прости меня, — произнесла она дрожащим от волнения голосом. — Это из-за меня тебя избили. Эллиот предупреждал, чтобы я держалась от тебя подальше, а я не послушала его.

— Ты здесь ни при чем, любимая, — заверил ее Лахлан и протянул руку. — Во всем виноват Личестер.

— О нет! — протестующе воскликнула Франсин. — Это моя вина. Я не поверила ему, хотя прекрасно знала, на что способен этот злобный и мстительный человек, — объяснила она, посмотрев на Рори и его мать.

— Подойди сюда, Фрэнси, — потребовал Лахлан. — Возьми меня за руку, a ghaolaich.

Покачав головой, она попыталась утереть слезы.

— Я пришла только для того, чтобы сказать тебе, что очень сожалею о случившемся. А теперь мне нужно идти.

Разозлившись, Лахлан посмотрел на мать и брата, которые, стоя в стороне, с интересом слушали их разговор.

— Мы хотели бы поговорить наедине, — сердито рявкнул он.

Кинрат злился, а они довольно усмехались, совершенно не стыдясь того, что подслушивали. Тем не менее они моментально вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Фрэнси, если ты сейчас же не подойдешь и не сядешь на этот стул, я встану и притащу тебя силой, — заявил он, сурово сдвинув брови.

Франсин подбежала к нему и плюхнулась на стул, стоявший возле кровати.

— У тебя сломаны два ребра и еще бог знает сколько синяков и шишек, — строго сдвинув брови и забыв о том, что всего минуту назад горько плакала, возмущенно воскликнула она. — Тебе повезло, что другие кости остались целы. Ты вообще чудом выжил. Поэтому не смей подниматься с кровати до тех пор, пока доктор тебе не позволит.

Поймав руку Франсин, Лахлан поднес ее к губам.

— Обещаю, что буду лежать в постели весь день, если ты будешь сидеть рядом со мной, — сказал он. — Рори и Кейр перебинтовали мне грудь, а мама проследила за тем, чтобы они все сделали правильно. Мне кажется, что даже купцы, завязывая мешки с серебром, не перематывают их так туго, как перемотали меня. — Он похлопал по матрасу, многозначительно посмотрев на нее. — Почему бы тебе, дорогая, не залезть под одеяло и не составить мне компанию?

Услышав столь возмутительное предложение, она расхохоталась.

— Ты не забыл, что за дверью стоят твои родственники? Нет уж, уволь. Кроме того, я не могу здесь долго сидеть. Меня ждет Анжелика.

Сокрушенно вздохнув, Лахлан погладил Франсин по щеке.

— Мне очень жаль, что Мерлин погиб при пожаре. И твои лошади тоже, — сказал он. — И принцесса Маргарет лишилась своих лучших лошадей. Это для нее невосполнимая потеря.

Держа его руку в своих ладонях, Франсин грустно вздохнула и сказала:

— Эллиот поступил подло и мерзко.

Кинрат сжал ее пальцы, выражая сочувствие.

— Личестер приказал своим слугам избить меня, но он никогда бы не оставил тебя в конюшне, понимая, что ты можешь сгореть заживо. Я в этом ничуть не сомневаюсь, — сказал он.

Услышав столь странное умозаключение, Франсин удивленно посмотрела на Лахлана.

— Тогда кто же это сделал?

— Тот, кто нанял бандитов, которые устроили засаду на дороге, когда мы ехали из Йорка. Если бы наши с тобой тела нашли на пепелище, то они сказали бы, что это я, обезумев от ревности, устроил поджог, который привел к таким трагическим последствиям.

— Значит, они по-прежнему хотят убить нас, чтобы расстроить свадьбу принцессы и разорвать мирный договор между нашими странами, — сказала она. — Я думала, что нам с тобой уже нечего бояться. Однако, судя по всему, я ошиблась.

— Мы сможем вздохнуть спокойно только после свадьбы Маргарет и Джеймса. Как только я смогу двигаться, мы с братьями перевезем всю нашу семью в Эдинбург. Ты вместе с Анжеликой и со всеми своими слугами тоже поедешь с нами. У меня и у Рори есть дома в Эдинбурге. Его детей, которые сейчас живут в его доме, охраняют люди из клана Мак-Линов.

— Но если я поселюсь в твоем городском доме, то сразу поползут сплетни, — возразила она. — Все подумают, что мы с тобой…

Прижав палец к губам Франсин, Кинрат заставил ее замолчать.

— Фрэнси, весь английский двор знает о том, что я сплю в твоей комнате с тех пор, как мы приехали в Грентам. Пусть люди думают что хотят. Леди Эмма согласилась пожить вместе с нами. Чтобы, так сказать, не нарушать правила приличия. Хотя сейчас меня, честно говоря, беспокоит только одно: я хочу, чтобы ты и твоя дочь были в безопасности.


Наутро после пожара король Джеймс примчался в замок Далкейт, чтобы утешить принцессу Маргарет. Она лишилась всех своих скаковых лошадей, которые везли ее от самого Колливестона. Казалось, оборвалась последняя нить, связывавшая ее с прошлым, и поэтому принцесса искренне горевала. Ее охватила тоска по родине. Зимой она лишилась матери, а летом ей пришлось расстаться со всеми остальными родственниками. Она понимала, что, скорее всего, больше никогда не увидит отца, брата и сестру. Да и в Англию она уже не сможет вернуться.

Пытаясь утешить свою невесту, шотландский король приказал перевезти ее и всех фрейлин в другую резиденцию. Они переехали в замок Ньюботтл, который находился всего в одной миле от Далкейта. Там стали устраивать званые вечера, балы и карточные игры, чтобы повеселить гостей и отвлечь принцесс от грустных мыслей. Всем хотелось, чтобы она как можно быстрее забыла о страшном пожаре в конюшне Далкейта.

Несмотря на свои личные потери, Франсин вместе с леди Джоанной и леди Эммой принимала участие во всех увеселительных мероприятиях. Обе шотландские дамы, познакомившись с леди Пемброк, были очарованы ею. Они весело смеялись, слушая, как она отпускает колкие и весьма оскорбительные замечания по поводу представителей противоположного пола. Из их числа, конечно же, был исключен Колин Мак-Рат.

Трое единокровных братьев — Рори, Лахлан и Кейр — и их дядя Дункан Огюарт, второй граф Эппин, собравшись вместе, потягивали шотландский виски, наслаждаясь крепким напитком. Казалось, что страшное прозвище, которое дали братьям, совершенно не подходит этим добродушным парням.

Франсин тряхнула головой, не веря своим глазам. Ведь перед ней стояли, весело смеясь и подшучивая друг над другом, те, кого называли «Шотландским Цербером». Если она, вернувшись в Англию, расскажет об этом, ей не поверит ни одна живая душа.

Король Джеймс играл на клавикордах и лютне, демонстрируя свое мастерство принцессе и ее фрейлинам. По его просьбе Лахлан спел для них несколько баллад. Слушая его, дамы томно вздыхали, так как уже почти все успели влюбиться в него. Придворный поэт Уильям Данбар прочитал свадебную оду, которую сочинил по случаю королевской свадьбы.

На следующий день все благородное общество отправилось во двор замка, чтобы полюбоваться на горячих, норовистых лошадей, которых король Джеймс подарил Маргарет взамен сгоревших во время пожара.


Замок Крейгмиллар

Эдинбург, Шотландия


— Тысяча чертей! — воскликнул Нортумберленд. — Ведь наш план почти удался! — Уперев руки в боки, он расхаживал по гостиной в своих апартаментах.

Он вместе с графом Арджиллом гостил в замке, принадлежавшем семейству Престонов — феодальных баронов, которые необычайно возвысились, приобретя огромное влияние и власть за годы политического хаоса, царившего в Шотландии до того, как на престол взошел нынешний король.

В город съехалось много народу, чтобы посмотреть на королевскую свадьбу. В гостиницах и на постоялых дворах не было свободных мест, и приезжим приходилось останавливаться у друзей и знакомых.

После недавнего провала их плана Арчибальд Кемпбелл пребывал в необычайно мрачном расположении духа. Посмотрев на молодого и энергичного Гарри Перси, герцога Нортумберленда, он сказал:

— Еще не все потеряно.

Повернувшись, англичанин взглянул на него. Его лицо было красным от злости.

— Что вы такое говорите, Арджилл? После этого пожара Кинрат ни на шаг не отпускает от себя леди Уолсингхем, — сказал он. — Мы уже никогда не сможем добраться до этой чертовой бабы.

— Значит, нам нужно выкрасть ее ребенка, — ответил Арджилл. — Я думаю, с самого начала следовало действовать именно в этом направлении.

Нетерпеливый и вспыльчивый Нортумберленд недовольно фыркнул, услышав слова своего сообщника — человека весьма неискушенного в таком деле, как интриги и политические игры.

— Если мы сейчас украдем малышку, то что нам это даст? Мы уже не сможем расстроить королевский брак. Ведь свадьба назначена на завтра.

Арджилл положил свою изуродованную подагрой ногу на стоявший перед ним стул. Большой палец ноги дрожал, как гнилой зуб.

— Да, мы не сможем расстроить королевский брак, — согласился он. — Однако мы можем разорвать Договор о вечном мире. Так что еще не все потеряно.

Усевшись в кресло, Перси положил ногу на ногу. Он уже облачился в охотничий костюм, и поэтому ему не терпелось поскорее закончить беседу.

— Что конкретно вы предлагаете? — спросил он.

— Если мы похитим ребенка, мать сразу же побежит за своей малышкой. А Кинрат последует за ней, — сказал Арчибальд, щелкнув пальцами. — И мы одним неводом поймаем сразу трех рыбок.

Английский герцог кивнул, погрузившись в размышления.

— А как же его братья? Мне рассказывали леденящие душу истории о том времени, когда они плавали по морям, занимаясь пиратством.

— Да, скажу я вам, эти мерзкие ублюдки упрямы как ослы. К тому же обладают невероятно буйным нравом, — согласился Арджилл. — Рори Мак-Лин однажды в одиночку убил восьмерых моих парней. Однако даже если все три брата соберутся вместе, то все равно не смогут справиться с отрядом опытных и хорошо обученных солдат. Кроме того, мы сыграем этот раунд на нашей территории.

— Где именно?

— В замке Лористон, это рядом с Эдинбургом. Там сейчас никто не живет, так как после последнего нашествия англичан замок сильно пострадал и его еще не отремонтировали. Задний фасад замка выходит прямо на залив Ферт-оф-Форт, поэтому до него можно добраться только по одной-единственной дороге. И наши наемники вместе с ребенком будут ждать именно там.

Нортумберленд почесал подбородок, обдумывая предложенный план. Он понимал, что им обоим придется положить головы на плаху, если их коварный замысел будет раскрыт.

— Как мы сможем выкрасть девочку, если у нее так же, как и у ее матери, очень хорошая охрана? — спросил он.

— Я не собираюсь этим заниматься. Это сделает ваш кузен Личестер. Мы скажем ему, что он сможет использовать малышку, чтобы заставить ее мать вступить с ним в законный брак, и Личестер с радостью согласится нам помочь. Насколько я понимаю, он не знает о том, что пожар в конюшне устроили мы с вами?

— Нет, Эллиот даже не догадывается об этом, — сказал Нортумберленд. Наклонившись вперед, он снова задумался. — Это можно сделать во время свадебной церемонии короля Джеймса. Пока все будут в церкви, мой кузен похитит девочку и спрячет ее в замке Лористон. Мы с вами тоже будем на свадьбе, поэтому никто не заподозрит нас в причастности к ее похищению.

— А что будет с Личестером? — спросил Арджилл, не зная, как Гарри Перси отнесется к тому, что для осуществления их коварного замысла ему придется использовать своего кузена, что называется, «вслепую».

Нортумберленд довольно усмехнулся.

— Всем известно, что Эллиот сходит с ума от ревности из-за того, что между Франсин Гренвилль и Кинратом завязалась любовная интрижка, — сказал он. — Если он правильно разыграет свои карты, то сможет сказать, что убил Кинрата на дуэли, защищая свою честь. А мать и дочь погибли в результате трагической случайности. Правда, здесь есть определенный риск: Личестера могут казнить, обвинив в убийстве.

— Значит, вы согласны? — спросил Арджилл.

— Надеюсь, что Господь нам поможет, — ответил Нортумберленд и, встав с кресла, надел перчатки. — Потому что, если что-то пойдет не так, по обвинению в измене казнят не только моего кузена.


Принцесса Маргарет прибыла в Эдинбург за день до свадьбы. Она въехала в город на великолепном коне. Впереди скакал ее жених, король Джеймс. Горожане встречали свою новую королеву громкими, радостными криками. Тысячи людей выстроились вдоль вымощенных булыжником улиц самого большого города Шотландии, когда по ним проезжала королевская чета в сопровождении двухсот шотландских рыцарей. За ними, разбившись по парам, ехали благородные английские дамы и шотландские джентльмены.

За день до этого граф Кинрат вместе со своими братьями перевез свою семью из гостиницы «Винная бочка» в Эдинбург, поселив родственников в двух городских домах на улице Ройал Майл.

В день свадьбы над городом с самого утра висел легкий туман. Однако этого никто не заметил, потому что лорды и леди в своих великолепных нарядах, украшенных драгоценными камнями, сверкали ярче солнца.

На Франсин было платье из золотой парчи. Леди Эмма и леди Джоанна облачились в алый и черный бархат, а леди Диана блистала в голубом шелковом наряде, украшенном серебряным шитьем.

Они собрались в личных покоях принцессы Маргарет во дворце Холирудхаус и засыпали юную невесту восторженными комплиментами.

На Маргарет Тюдор было белое атласное платье, отороченное алым бархатом. На ее голове красовалась золотая корона, украшенная жемчугом, рубинами, бриллиантами и сапфирами. Каштановые волосы свисали на спину красивыми локонами. Принцесса казалась спокойной и безмятежной. Она ждала, когда за ней приедут благородные джентльмены из свиты короля, чтобы сопроводить ее в церковь.

Пока высокородные дамы ожидали прибытия почетного эскорта, леди Эмма, улучив момент, отвела Франсин в сторону.

— Вы себя хорошо чувствуете? — участливо поинтересовалась она.

Над верхней губой Франсин выступили капельки пота, а ладони стали влажными и холодными, и было понятно, почему дама так беспокоится.

— Надеюсь, что я смогу выстоять всю службу, — сказала она. — Однако должна признаться, что утром меня снова тошнило. Из-за этого я даже не смогла позавтракать.

— Я уже предупредила сына, что по утрам вас, возможно, будут мучить приступы тошноты. Лахлан сказал, что во время церемонии будет стоять рядом с вами, и если вы потеряете сознание, то он сможет подхватить вас.

— Он знает, что я беременна? — испуганно спросила Франсин.

Леди Эмма улыбнулась, сочувственно посмотрев на нее своими зелеными, необыкновенно красивыми глазами.

— Дорогая моя, такую новость невозможно долго держать в секрете, — сказала она.

Граф Кинрат, облаченный в великолепный шотландский костюм — красный жилет, красно-черный килт и башмаки с пряжками, — пришел вместе с другими благородными лордами за невестой. Увидев Франсин, он улыбнулся.

— Ты выглядишь просто великолепно, — прошептал граф.

— Ты тоже, — сказала она.

Не было нужды спрашивать, что он думает по поводу того, что скоро станет отцом: его глаза буквально светились от счастья.

Фрейлины принцессы Маргарет проследовали за ней в церковь.

Король Джеймс вошел через северный неф и направился прямо к алтарю. Его сопровождал брат, архиепископ собора Святого Эндрю. Царственный жених был одет в белый костюм из дамасской парчи, отороченный алым атласом. Его наряд как нельзя лучше подходил к платью невесты.

Английские и шотландские леди, выстроившись по четыре в ряд, пошли по проходу. Такую расстановку предложила Франсин, чтобы не возникло споров и ссор по поводу того, кто и за кем должен идти.

Пройдя в центр собора, фрейлины присоединились к благородным лордам, стоявшим возле деревянных перил, которыми был огорожен алтарь. Франсин облегченно вздохнула и улыбнулась, когда Лахлан подошел к ней и подставил свой локоть. Их взгляды встретились. Им не нужны были слова. Посмотрев ему в глаза, она поняла, что он будет стоять рядом с ней до конца церемонии. Если она потеряет сознание, он точно не позволит ей упасть.

Леди Диана проявила завидную настойчивость, требуя, чтобы ее поставили в пару с Колином Мак-Ратом. Эти двое сейчас стояли рядом с Франсин. Посмотрев на подругу, Диана торжествующе улыбнулась. Престарелый и наполовину ослепший супруг этой упрямой и своевольной брюнетки был где-то в толпе придворных, заполнивших церковный неф.

Архиепископ Йоркский и граф Суррей вели Маргарет Тюдор к алтарю, а графиня Суррей вместе с несколькими слугами, одетыми в пышные ливреи, несла шлейф ее платья.

Торжественную мессу отслужили архиепископы Глазго и Йорка. После этого под громкие звуки фанфар король Джеймс и королева Маргарет преклонили колени и опустились на золотые подушки, лежавшие у алтаря. Хор запел величественный хорал «Kyrie eleison», и начался обряд бракосочетания.

Звонили все городские колокола, разнося радостную весть, а в Эдинбургском замке, который находился на скалистом утесе, возвышавшемся над заливом Ферт-оф-Форт, громко палили пушки, салютуя новобрачным. У Шотландии появилась новая королева.


Эллиот Броум осторожно вошел в дом Мак-Рата, который находился на улице Ройал Майл. Он слышал отдаленный шум, доносившийся из гостиниц и таверн, расположенных в старом городе. Простой люд праздновал по случаю свадьбы короля и королевы. В огромном городском доме, который был обставлен дорогой мебелью, было тихо.

Эллиот посмотрел на двух своих оруженосцев и подал знак, чтобы они следовали за ним, стараясь идти как можно тише. Вместе они поднялись по лестнице сначала на второй этаж, потом на третий, везде натыкаясь на дремлющих обитателей дома. Некоторые из них спали, сидя на стульях и положив головы на стол. Некоторые растянулись прямо на полу. Эллиот довольно улыбнулся: его план удался на славу.

Днем он отправил бутылки с вином слугам и охранникам, приложив к ним записку, в которой говорилось, что это подарок от графа Кинрата с пожеланием своим людям весело отпраздновать королевскую свадьбу. Эллиот послал соплеменникам Мак-Рата столько вина, что им можно было напоить небольшую армию.

Он выкрадет малышку и оставит записку для Франсин, уведомив, что если она не согласится выйти за него замуж, то больше никогда не увидит свою маленькую дочь. Сам бы он не додумался до такого. Спасибо кузену Гарри, который подкинул ему эту идею.

Они переступили через широкоплечего охранника, который лежал на полу перед закрытой дверью. Осторожно открыв ее, Эллиот увидел, что Анжелика спокойно спит в своей кроватке.

Остроносая нянька сидела на стуле рядом. Черные глаза этой старой карги были широко открыты. Она охраняла свою воспитанницу.

— Diavolo! Diavolo! — закричала синьора Грациоли, когда он вошел в комнату. Девочка проснулась и заплакала.

— Заткнись, мерзкая ведьма! — шикнул Эллиот на итальянку и пошел к Анжелике. Однако женщина вскочила и преградила ему дорогу.

— Не трогай ребенка! — крикнула она на ломаном английском, схватив Эллиота за руку.

Он отшвырнул ее в сторону и грязно выругался. Нянька упала на пол, ударившись головой об угол шкафа.

Эллиот повернулся к Анжелике. Та стояла в кроватке, испуганно глядя на него. К груди она прижимала куклу, которую он ей подарил. По ее щечкам ручьями текли слезы. Посмотрев на ее золотые кудряшки и огромные карие глаза, Личестер невольно вздрогнул. Она была чертовски похожа на свою мать, когда Франсин была такой же маленькой девочкой. Маркиз даже усмотрел в этом что-то мистическое.

— Не бойся меня, Анжелика, — стал успокаивать он ее. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Твоя мама хочет, чтобы я привез тебя к ней. Она послала меня за тобой.

Девочка покачала головой.

— Мама сказала мне, что, когда вернется домой, разрешит мне спать с ней в ее постели, — сказала она. — Поэтому я должна дождаться ее.

— Нет, мама хочет, чтобы ты пошла вместе со мной. — Сдернув одеяло с кровати, Эллиот завернул в него отчаянно сопротивляющегося ребенка.

— Уходим отсюда! — крикнул он своим охранникам, которые ждали его возле лестницы, и усмехнулся. Все оказалось намного легче, чем он предполагал.

Когда он понес Анжелику к двери, синьора Грациоли пришла в себя и, протянув руку, схватила его за ногу.

— Стой! — закричала она. — Не трогай нашу малышку! Стой, я тебе говорю! Нужно быть последним негодяем, чтобы обижать собственную дочь!

Эллиот выдернул ногу из цепких рук старой итальянки. Поставив Анжелику на пол, он наклонился к няньке, вспомнив, что она приехала из Неаполя вместе с семьей Уолсингхем.

— Что ты имеешь в виду, старая ведьма? — прошептал он.

Но женщина снова потеряла сознание.

Маркиз поднялся и взял на руки девочку. Завернутая в одеяло малышка громко кричала, захлебываясь от рыданий.

«Господь всемогущий, Отец наш небесный!» Он и подумать не мог, что отцом Анжелики может быть другой мужчина, а не граф Уолсингхем. Ведь она так похожа на Франсин!

Когда все семейство вернулось из Италии, он часто встречал в церкви престарелого Уолсингхема. Граф держал на руках круглолицую, золотоволосую малышку. Эллиот тогда буквально сгорал от ненависти и зависти. А старый граф выглядел таким довольным и гордым рядом со своей юной женой.

И вот выясняется, что Франсин не родная мать Анжелики…

Ее сестра Сесилия забеременела после того, как Эллиот изнасиловал ее.

Он улыбнулся, радуясь такому неожиданному повороту событий. Франсин никогда бы добровольно не согласилась выйти за него замуж. Теперь же совершенно не важно, хочет она этого или нет. У него наконец-то появился серьезный аргумент, рычаг воздействия, который поможет ему увезти их обеих обратно в Англию.


— Я так понимаю, что ребенок уже в утробе матери. Я так рада за тебя!

Повернувшись, Франсин увидела прелестную светловолосую женщину, которая подошла к их компании вместе со своим семейством. Эта дама направилась прямо к Лахлану и, здороваясь с ним, без всякого стеснения поцеловала его в щеку.

— Ты правильно понимаешь, — сказал он, радостно улыбнулся и повернулся к Франсин. — Дорогая, это леди Нина Кемерон и ее замечательный брат, лейрд Алекс Кемерон. А это Рейн, дочь Нины.

Мужчина средних лет взял руку Франсин и поцеловал ее. Его светло-карие глаза буквально сияли радостью.

— Поздравляю! — сказал он, пожимая руку Лахлана. — Мы были безмерно счастливы, когда услышали эту чудесную новость.

Родственники Кинрата были не единственными людьми в тронном зале дворца Холирудхаус, которых окружали сливки английской и шотландской аристократии.

После брачной церемонии был грандиозный банкет. Гости вместе с королевской четой наслаждались фаршированными кабаньими головами, нежной ветчиной и прочими деликатесами. После банкета состоялся бал.

Леди Нина взяла Франсин за руку. Она так радовалась тому, что Франсин носит под сердцем ребенка, что из ее темно-голубых глаз не исчезал восторг. Волосы цвета спелого абрикоса и нежно-кремовая кожа делали женщину похожей на ангела, сошедшего с облака.

— Мы были безмерно рады, узнав, что в жизни Лахлан произошла такая чудесная перемена. У меня просто нет слов, чтобы выразить свое счастье.

К ней подошла ее дочь. Леди Рейн была намного выше своей изящной, почти воздушной матери. У нее были черные волосы и темные задумчивые глаза.

— Как тебе наши замечательные новости? — спросил Лахлан у этой юной леди.

— Я очень рада за вас обоих, — сказала леди Рейн, улыбнувшись. Это была спокойная, безмятежная улыбка, что, учитывая ее юный возраст, казалось довольно странным. — Я верю, что Господь трижды благословит вашу любовь.

Повернувшись, Франсин удивленно посмотрела на Лахлана. То же самое им сказала и цыганка-предсказательница. Похоже, он забыл об этом.

— Сюда, сюда! — крикнул Рори Мак-Лин и помахал слуге, который нес бокалы с вином для их тесной компании. — У меня есть тост. Предлагаю выпить за моего везунчика брата.

Леди Эмма буквально светилась от гордости.

— За малыша! — воскликнула она.

— Да, — сказал Кейр Мак-Нейл, восхищенно улыбаясь. — За моего ловкого и сообразительного брата и его прекрасную леди!

Все родственники и друзья Кинрата подняли бокалы. Франсин ни разу не приходилось видеть, чтобы люди так бурно радовались тому, что на свет вскоре появится еще один малыш. Эта их радость была похожа на всеобщее безумие.

— И когда же будет свадьба? — спросил Алекс Кемерон, похлопав Лахлана по спине. — Такое событие я ни за что не пропущу.

Лахлан посмотрел на Франсин. Увидев ее изумленное лицо, он усмехнулся.

— Я предложил этой леди стать моей женой, но она пока не дала своего согласия, — сказал он.

Франсин посмотрела на стоявших вокруг нее людей. На их лицах она увидела удивление, граничащее с потрясением, и осуждение. Они осуждали ее не за то, что она была беременной и незамужней, а за то, что она отказала их любимому Лахлану.

Нервно глотнув, графиня гордо вскинула голову.

— Я — подданная английского короля, — сказала она. Ее возмущало то, что приходится давать объяснения. — Король Генрих хочет, чтобы после свадьбы принцессы я вернулась в Лондон.

— Ты уговаривал ее, когда просил выйти за тебя? Женщин нужно уговаривать, ласково и очень нежно. Неужели ты этого не знаешь, болван безмозглый? — спросил Кейр. Он, похоже, считал, что во всем виноват именно его брат.

Лахлан посмотрел на него испепеляющим взглядом.

Кейр сделал вид, что не заметил этого.

— Что ж, если ты ей безразличен, то я женюсь на ней, — заявил он.

Все родственники возмущено загудели.

— Ты придурок, Кейр, — прошипел Лахлан, стиснув от злости зубы.

Его брат обиженно посмотрел на своих родных.

— Я женюсь на ней для того, чтобы ребенок остался в нашей семье. Ведь вы этого хотите, не так ли? — спросил он. — Эта леди, похоже, все-таки испытывает какие-то нежные чувства к Лахлану. Но когда она познакомится со мной поближе, то поймет, что я намного лучше него. А мне все равно на ком жениться. Главное, чтобы девчонка была красивой. А леди Уолсингхем — настоящая красотка.

— Кейр, ты просто наивный дурак, — пожурил брата Рори, но не смог сдержаться и улыбнулся. — Ты смущаешь Франсин.

— Вот идиот! — воскликнула Рейн. Однако никто не понял, к кому конкретно она обращается.

В огромном зале неожиданно воцарилась мертвая тишина. Все присутствующие с нескрываемым отвращением смотрели на маркиза Личестера, который шествовал по залу в костюме для верховой езды, пыльном плаще и сапогах. Злобно прищурившись и громко топая ногами, Личестер направился прямо туда, где стоял граф Кинрат. Родственники Кинрата не видели его и заметили, только когда он оказался в центре их небольшой компании.

— Я все знаю! — воскликнул маркиз. — Я все знаю!

Он подошел прямо к Франсин. Его черные глаза полыхали гневом.

Лахлан встал между ними и, упершись рукой в грудь Личестера, оттолкнул его.

— Что все это значит, черт побери? Вы несете какой-то бред, — сказал он.

Пристально глядя на Франсин, Личестер злобно оскалился.

— Я спрятал Анжелику в надежном месте, — сказал он. — Если ты сейчас не поедешь со мной, то больше никогда не увидишь ее.

— Где она? — пробормотала Франсин охрипшим от страха голосом. — Что ты сделал с моей девочкой?

— Она моя дочь! — рявкнул он. — Моя!

В зале поднялся невообразимый шум. Все возмущенно переговаривались, осуждая скандалистов, которые устроили безобразную сцену на глазах у царственных особ.

Король Джеймс и королева Маргарет сидели на возвышении в дальнем конце зала. Они о чем-то тихо беседовали, наблюдая за танцующими парами. Джеймс сделал знак своим охранникам, чтобы те привели к нему нарушителей спокойствия.

— Родди охраняет лошадей, — сказал Лахлан, положив руку на плечо Колина. — Возьми с собой Дункана и Алекса, поезжайте в наш городской дом и узнайте, что случилось с Уолли, Берти и остальными парнями, которых мы оставили охранять ребенка и няню. И захвати с собой придворного врача. Если они живы, то, скорее всего, ранены. Иначе Личестеру не удалось бы вырваться от них живым и невредимым.

Колин кивнул. Наклонившись, он сказал несколько утешительных слов леди Диане, которая весь день ходила за ним как пришитая, и в сопровождении Дункана Стюарта и Алекса Кемерона быстро вышел из зала.

Франсин, Лахлан, все его родственники и друзья прошли в противоположный конец тронного зала. За ними с перекошенным от злости лицом шел Личестер, сжимая рукоять своего меча.

— Подойдите ко мне, — сказал король Джеймс, кивком головы указав на английского маркиза. Он говорил спокойным, бесстрастным голосом, в котором слышались нотки недовольства. — Объясните, почему вы ворвались сюда, нарушив наше свадебное торжество.

Личестер неподвижно стоял перед королем, с презрением и злобой взирая на окружающих.

— Когда мы вернемся в Англию, леди Уолсингхем станет моей женой, — сказал он. Его голос дрожал от гнева и одновременно торжества. — Леди Анжелика, которую все считали ее дочерью, на самом деле является дочерью ее сестры Сесилии, которая умерла во время родов в Неаполе. Так как все мы — подданные английской короны, то я требую, чтобы это дело передали на рассмотрение в суд Нортумберленда или лично королю Англии.

— Это правда? — спросил король Джеймс, посмотрев на Франсин.

— Нет, — ответила она, чувствуя, как лихорадочно бьется ее сердце. Женщина сцепила руки в замок, чтобы они не дрожали, и пыталась сдержать слезы, которые застилали ей глаза. — Анжелика — моя дочь. Мы с маркизом не помолвлены. Я не давала ему никаких обещаний.

— Я прошу позвать моего кузена, герцога Нортумберленда, чтобы он подтвердил, что я говорю чистую правду, — сказал Эллиот Броум. Его голос разнесся звонким эхом в переполненном людьми зале.

Король Джеймс посмотрел на лорда Гарри Перси, который подошел к своему кузену, стоявшему возле тронного возвышения.

— Что вы скажете, ваша светлость? — спросил король. — Кто здесь говорит правду, а кто лжет?

— Я думаю, что это чисто английское дело, и его нельзя рассматривать, руководствуясь шотландскими законами, — ответил Нортумберленд. — Законность претензий маркиза Личестера должен установить суд магистрата Северного Йоркшира.

— Подождите! — крикнул Лахлан. — В этом споре участвуют не только английские подданные.

— Как такое может быть? — удивленно спросил король.

Лорды и леди наклонили головы, чтобы не пропустить ни одного слова из того, что скажет Кинрат.

— Леди Уолсингхем беременна. Это мой ребенок, а значит, он — шотландский подданный, — сказал Лахлан. — До тех пор, пока не родится младенец, леди Уолсингхем должна оставаться в Шотландии. Только так я смогу защитить свои права и права моего ребенка. Гак как маркиз не может доказать законность своих притязаний на леди Анжелику, то девочка должна остаться с матерью. Мать и дочь очень похожи, это видно с первого взгляда.

Король Джеймс постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Он снова посмотрел на английского маркиза.

— Какие доказательства вы можете представить в подтверждение того, что эта девочка — ваша дочь? — спросил он.

Лицо Личестера, покрытое густой черной бородой, побагровело от злости.

— Ее няня сказала мне об этом. Она присутствовала при рождении ребенка, — сказал он.

— Тогда приведите сюда эту женщину, чтобы она подтвердила ваши слова, — сказал король, откинувшись на спинку кресла.

Взбешенный Личестер крепко стиснул кулаки.

— Синьора Грациоли недавно умерла, — сказал он. — Произошел несчастный случай. Она упала и ударилась головой.

Франсин тихо вскрикнула.

— О боже! Эллиот, ты убил Люсию?! На глазах у Анжелики?!

Повернувшись к Франсин, Личестер посмотрел на нее глазами, полными раскаяния.

— Я не хотел этого. Ты же знаешь, Фрэнси, что я никогда не смог бы намеренно ударить няню на глазах у девочки.

Король Джеймс снова посмотрел на Нортумберленда.

— Вам об этом что-нибудь известно, ваша светлость?

Гарри Перси посмотрел на трех великанов-братьев, которые стояли плечом к плечу, положив руки на эфесы своих мечей. Потом перевел взгляд на своего кузена, который, сгорая от нетерпения, ждал помощи от своего могущественного родственника.

— Ничего, — резко сказал герцог Нортумберленд. — Я ничего не знаю об этом деле.

— В таком случае будем считать, что мы решили этот спор, — объявил Джеймс. — Так как двое из тех, кто имеет непосредственное отношение к этому делу, являются нашими подданными, а именно, младенец, находящийся в утробе матери, и его отец, то этот спор должен быть решен в соответствии с законами Шотландии. Леди Уолсингхем и ее дочь останутся в Шотландии до тех пор, пока не родится ребенок, после чего он будет передан его настоящему отцу, лейрду Кинрату.

— Подождите! — крикнул Личестер. — Я английский дворянин и поэтому имею право вызвать своего оппонента на поединок.

Король Джеймс посмотрел на Лахлана.

— Что скажете, лейрд Кинрат? — спросил он. — Вы согласны решить это дело с помощью оружия?

— Согласен, — ответил Лахлан, не раздумывая.

— Замечательно! — воскликнул король Джеймс. — Я объявляю дуэль между маркизом Личестером и графом Кинратом. Драться они будут на мечах. Поединок начнется немедленно. Победитель заберет леди Уолсингхем и ее дочь, леди Анжелику, в свой дом. Эта дама станет его женой перед Богом и людьми после того, как над ними совершат обряд венчания, а девочка — его законной дочерью.

— Ты не можешь драться, — прошептала Франсин, схватив Лахлана за рукав. В ее глазах застыл ужас. — Ты серьезно ранен.

Обняв любимую за плечи, тот привлек ее к себе.

— Послушай меня, — тихо сказал он. — Я обязательно буду драться. Я смогу победить. Я хочу, чтобы во время поединка ты стояла рядом с леди Эммой. Я не знаю, чем закончится этот бой — всякое, конечно, может случиться, — но мои братья смогут защитить тебя.

— Нет! — закричала она, побледнев как полотно. — Я тебя не пущу. Ты ранен. Твои ребра еще не срослись. Они опять могут сломаться и проткнуть тебе легкие. — Графиня расплакалась. — Он убьет тебя. Я… я уеду вместе с Эллиотом. Ты должен отпустить меня с ним.

Лахлан поцеловал ее в лоб.

— Дорогая моя девочка, — нежно сказал он и сделал знак своей матери, чтобы та увела Франсин.

Когда леди Эмма подошла к ней, Франсин, резко повернувшись, схватила Рори за рукав.

— Может быть, вы выйдете на поединок с Личестером вместо него? Или ваш брат, — взмолилась она.

— Конечно, могу, — спокойно ответил Рори. — Однако Лахлан хочет сам уладить это дело. И я с ним согласен. Драться должен именно он.

Франсин посмотрела на короля.

— Ваше Величество, я не хочу, чтобы меня защищал граф Кинрат. Я, как дама, из-за которой разгорелся этот спор, имею право выбрать рыцаря, который будет драться за меня.

Посмотрев на нее, король Джеймс задумался.

Дама, чью честь опорочили, действительно имела право выбрать себе защитника, но, с другой стороны, было совершенно ясно, что в этом деле честь и достоинство дамы не являлись предметом конфликта. Он с любопытством посмотрел на джентльменов, стоявших возле зачинщиков спора.

— Среди вас есть рыцарь, который готов встать на защиту этой леди? — спросил король.

Несколько английских рыцарей и шотландских лейрдов вышли вперед. Среди них был и Кейр Мак-Нейл.

— Эта леди носит под сердцем моего ребенка, — сказал Лахлан, и его голос прогремел в тронном зале дворца Холирудхаус. — Поэтому я должен ответить на вызов этого англичанишки.

В зале сразу стало тихо. Король Джеймс, повернувшись, посмотрел на Маргарет, которая во время этой перебранки молча сидела в кресле.

— Пусть наша новая королева решит, кто будет защищать леди Уолсингхем, — сказал он.

Королева Маргарет поднялась и подошла к своему мужу.

— Во время нашего путешествия из Колливестона лейрд Кинрат вел себя, как настоящий рыцарь, — сказала она. — Я также заметила, что он искренне полюбил леди Уолсингхем и леди Анжелику. — Она улыбнулась Лахлану, восхищенно глядя на него своими светло-карими глазами. — Я заявляю, что граф Кинрат должен отстаивать свои права на ребенка, находящегося в утробе матери, в честном поединке.

Франсин открыла рот, собираясь возразить, но леди Эмма обняла ее за плечи.

— Тише, дорогая, — сказала она. — Вам нельзя волноваться. Это вредно для ребенка. Не бойтесь, Лахлан сможет защитить вас и вашу дочь от этого Личестера.

Король Джеймс, поднявшись с кресла, взял за руку свою королеву.

— Предлагаю всем пройти во внутренний двор, — сказал он и, спустившись с помоста, сделал знак Лахлану, чтобы тот подошел к нему.

— Постарайся сделать так, чтобы этот парень не отдал Богу душу, — сказал Джеймс, понизив голос. — Я не хочу понапрасну огорчать своего нового тестя. Если в день нашей свадьбы убьют кузена герцога Нортумберленда, то королю Генриху это вряд ли понравится.

— Я постараюсь, — мрачно ответил Лахлан.


Глава восемнадцатая | Навеки твоя | Глава двадцатая