home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Понедельник, 12 октября 2009 года


– Когда Рей после выхода из тюрьмы появилась на моем пороге…

– Вообще-то, это и мой порог…

– Ну, хорошо, пусть будет на нашем, – поправляет себя Ангус. – Когда она появилась там, я с радостью пустил ее в дом. Пока она сидела в тюрьме, я изобрел идеальный тест. «Тест Хайнса на виновность», как я его называю.

Рей глазами умоляет меня: «Только не перебивай, выслушай его, каким бы чудовищным ни было то, что он скажет».

Я напоминаю себе, что в соседней комнате сидит Хьюго. Пусть и не так близко, как в большинстве домов, но тем не менее. Если я закричу, он меня услышит. Если у меня больше не будет сил это выносить, он увезет меня отсюда, от Ангуса, который – в этом больше нет сомнений – и есть убийца.

Ангус, составитель таблиц вероятности, автор квадратных карточек с цифрами. Это он прислал мне эти карточки. Я должна была догадаться, что они значат, точно так же как я должна была догадаться, зачем он прислал мне списки тех, против кого Джудит Даффи давала в суде показания. Он прислал мне две фотографии рук Хелен Ярдли. Неужели он сделал эти снимки перед тем, как ее застрелить?

Меня давно, с первой же минуты знакомства с ним, терзали нехорошие подозрения – такие, что я заперла его в своей квартире. Внутренний голос буквально исходил криком, взывая ко мне: «Он опасен!» Рей тоже какое-то время его боялась. Интересно, а сейчас боится?

– Я привел Рей в комнату, которая когда-то была нашей супружеской спальней, – говорит он. – Когда-то, много лет назад, она вылезла здесь из окна и уселась на карниз, куря сигарету. Я тогда открыл окно, схватил ее и подтащил к нему. Я вытолкнул ее головой наружу и держал так, наполовину внутри комнаты, наполовину в воздухе. Она знала, что при желании я легко могу столкнуть ее вниз. И тогда от нее осталось бы мокрое место.

– Вы говорили, что не пытались ее убить, – возражаю я как можно спокойнее.

– Так и есть. Как сказала Рей, попытайся я, и у меня получилось бы. Но мне нужно было другое: чтобы она поверила, что я способен ее убить, если она не скажет мне правду. Вот тогда я точно ее убил бы.

– И тогда вы спросили у нее, убивала ли она Марселлу и Натаниэля?

– «Тест Хайнса на виновность»: пусть жизнь женщины, которая либо виновна, либо невиновна в смерти детей, окажется под угрозой. Убеди ее, что если она не скажет правды, ее ждет смерть, однако пообещай пощадить, если она ее скажет. Какова бы ни была правда, она останется жить – так ей и скажи. Затем спроси у нее, совершала ли она убийство. Что бы она ни ответила, поставь ее ответ под сомнение. Продолжай требовать от нее правду, как если бы не поверил сказанному. Если она изменила ответ, повтори попытку. Продолжай в том же духе – требуй от нее правду. В конце концов она от страха будет не в состоянии вспомнить, каков правильный ответ. И тогда ты узнаешь от нее правду. В какой-то момент она прекратит менять показания и будет твердить одно и то же. Это и будет верная версия событий. Если же она продолжит юлить, лишая тебя возможности установить правду, убей ее, как ты и обещал.

Только не прерывай его. Не спорь с ним.

– Рей прошла тест на пятерку, – улыбается Ангус, как будто это нечто совершенно нормальное. Та в упор смотрит в камеру. – Она не юлила, не меняла версий. Она была уверена, что я ее убью, и все же ни разу не признала себя виновной. Чем доказала, что я ошибался в отношении ее.

– Как я могла сказать, что убила своих детей, если я их не убивала? – спокойно говорит Рей. – Я бы никогда так не поступила. Даже если Ангус был готов убить меня, если я не признаюсь.

– Ты сказала полиции, как он поступил с тобой?

– Нет. Это трудно понять, но… Я знала, что не Ангус открыл окно. Это был не он. Это было его горе, его боль, а не тот, настоящий Ангус, которого я знала когда-то. Кроме того, я… Наверное, вам этого не понять, но я уважала его за то, что он усомнился в моей невиновности. Его долг как отца требовал установить истину, даже если его дорогих детей, Марселлу и Натаниэля, уже было не вернуть. Тем более что их было не вернуть. Если столько разумных людей считали, что я убила их, разве мог он не считаться с их мнением, думать иначе? Это было бы сродни предательству. И…

– Что?

– Я понимала его отношение ко мне. Потому что сама чувствовала то же самое по отношению к другим женщинам. Хелен Ярдли, Саре Джаггард…

– Я спрашивала тебя, считаешь ли ты Хелен Ярдли виновной, и ты ответила «нет, не считаю».

– Я никогда не считала ее виновной. – Рей подается вперед. – Но я считала, что она могла быть виновной. То же касается и Сары Джаггард. Это не одно и то же. Я согласна с Ангусом: чем больше выносится якобы неправосудных приговоров, тем больше виновных среди их жертв, которые используют невинных женщин вроде меня как своего рода камуфляж.

Теорема вероятностей Хайнса. Я думаю про Джоанну Бью и Лорну Кист.

– Я не хотела иметь ничего общего с Хелен или Сарой, как в этом фильме, так и в жизни, потому что я не знала, что они – убийцы, – говорит Рей.

Зато ты знала, что Ангус – убийца, и все равно снова собралась за него замуж.

– Вы хотели убедиться, не так ли? – спрашиваю я его. – Ваш тест на виновность сработал в случае с Рей, и вы решили испробовать его на Хелен?

– Рей здесь ни при чем, – отвечает Ангус. – Я обсудил с ней мою теорему вероятностей, но не сказал ей, что намерен сделать.

– Вы хотели, чтобы кто-то заплатил за вашу боль и страдания, однако Рей была невиновна и потому не могла этого сделать. И даже если к тому моменту вы убедили себя, что ваши дети умерли от вакцины, кого вы могли за это наказать? Венди Уайтхед? Но ведь она была на стороне Рей, то есть против вакцины. Вам было не на кого взвалить вину за это. Куда проще с помощью теста разоблачить детоубийцу – Хелен Ярдли или Сару Джаггард. В отличие от Рей, они могли быть виноваты. Вот пусть они и заплатят.

– Я перепоручил Сару другому человеку, – произносит Ангус. – Но он все запорол. Среди бела дня набросился на нее в людном месте. Понятно, что ему помешали. Поэтому Хелен я взял на себя. Впрочем, наверное, я взял бы ее на себя в любом случае. Сара Джаггард убила – или же не убила – чужого ребенка. Мне она была менее интересна.

– И вы убили Хелен Ярдли, – говорю я, чувствуя, что меня сейчас вырвет. – Вы выстрелили ей в голову.

– Да, я ее убил.

Он это сказал. Он признался перед камерой.

– И вы убили Джудит Даффи.

– Да. Похоже, полиция ошибочно записала меня в сторонники Даффи. Я решил показать им, что они заблуждаются. Даффи требовалось преподать урок, урок правды и честности. Непредвзятости. Ибо как можно судить, не будучи непредвзятым? На совести Даффи были ужасные ошибки – так пусть же она в них признается.

Стоящая рядом с ним Рей плачет.

– Почему ты не пошла в полицию? – спрашиваю я ее. – Ты ведь наверняка догадалась, когда узнала про Хелен…

– У меня не было доказательств.

– Но ты ведь знала, что он сделал с тобой.

– Мне пришлось бы давать показания против него, – она стирает слезы. – Он бы обвинил меня во лжи. Я не хотела причинять ему новые страдания. Довольно тех, что он уже перенес. Мне хотелось другого: чтобы он рассказал все сам. Я понимала: дальше так нельзя, но… Мне хотелось, чтобы все завершилось правильно, и я думала, что смогу убедить его.

– Брак и очередной ребенок в обмен на признание, и чтобы больше никаких убийств? – спрашиваю я. Ребенок Лори Натрасса.

Мои слова задевают ее. Она морщится.

– Рей права, – говорит Ангус, беря ее за руку. Она прижимается к нему. Она все еще его любит. – Так и впрямь лучше. Я должен был морально созреть, чтобы поведать свою историю.

Так вот чем он был занят наверху, пока я разговаривала с Рей… Морально созревал?

– Джудит Даффи умерла, пока ты ждала, когда он наконец созреет, – говорю я ей.

– Я знаю, Флисс. Думаешь, мне не больно об этом думать?

– Думаю, Джудит не возражала бы, – заявляет Ангус.

Я отказываюсь верить собственным ушам.

– Не возражала бы быть убитой?

– Именно. Дети отвернулись от нее, она утратила доверие к себе как профессионал. Теперь она была никто, ее ждало полное забвение. Ради чего ей было жить? Раньше смыслом ее жизни была защита детей, воздаяние детоубийцам. Думаю, она одобрила бы «тест Хайнса на виновность».

– Флисс, послушай, – говорит Рей; в ее голосе слышится отчаяние. – Я знаю, что ты думаешь. Но теперь все будет хорошо. Больше ничего не будет. Тест Ангуса… он закончен. Он это знает и понимает. Знаю, ты считаешь, что я должна бросить его, должна его ненавидеть, но я не могу, потому что это – не он.

– Вы согласны с этим? – спрашиваю его я.

– Да, – быстро отвечает Хайнс. – Раньше я был не такой. Раньше я был Ангусом Хайнсом. Теперь… я что-то другое. Я не знаю, что именно.

У меня по спине пробегают мурашки. Как же это страшно – превратиться в нечто, в чем ты не узнаёшь самого себя, в нечто ужасное и не подвластное тебе. И при этом быть не в состоянии понять, что же это такое, и ощутить всю глубину ужаса.

– Ангус сядет в тюрьму, но он будет не одинок в этом мире, – говорит Рей. – Он, как и положено, понесет наказание за то, что сделал. Но у него будет надежда, ему будет ради чего жить – ради нашего ребенка, ради меня. Пусть мы с ним не будем вместе, я стану навещать его, писать ему, привозить ребенка…

– А что значат шестнадцать цифр? – спрашиваю я.

– То, что Хелен Ярдли солгала, – говорит Ангус. – Но если она солгала, то и Сара Джаггард тоже могла солгать. Любая из них. Как только Лори Натрасс это понял, я надеялся, что он будет более избирателен в том, чьи права защищать. Такие же надежды я питал и в отношении вас, когда узнал, что работу над фильмом передали вам. Что касается полиции, там меня вряд ли обвинят в нечестности. Убивая, я всякий раз оставлял карточку. Им оставалось лишь поднапрячь мозги. Тогда бы они поняли: человек, который пытается привлечь внимание к этим шестнадцати цифрам, – это я. Я снабдил их информацией, облегчающий поиск, – улыбается Ангус.

Он безумен. Но ведь это не он. Это его боль и страдания, а не настоящий Ангус, которого любит Рей и которому хочет помочь.

– А что за связь между вами и эти цифрами? – спрашиваю я.

– Если ты умная, то поймешь сама, – отвечает он.

– Это не главное, – шепчет Рей. – Главное, Флисс, что все кончено, и ты наконец сделаешь программу, в которой расскажешь правду о том, что было. Ты ведь сделаешь это для нас, не так ли? Для нас, нашего ребенка и для… истории?

– Да, сделаю.

Но у меня еще остается вопрос к Ангусу Хайнсу. Я тянула с ним, как могла, потому что не горю желанием услышать ответ.

– Когда вы опробовали свой «тест на виновность» на Хелен, что она сказала?

Хайнс улыбается мне.

– Бесполезно, – говорит Рей. – Он тебе не скажет.

– Она созналась в убийстве детей? Или же все то время, пока вы мучили ее, настаивала на своей невиновности, как и Рей?

– Ты уверена, что хочешь это знать?

– А ты знаешь? – спрашиваю я у Рей.

Она качает головой.

– Расскажите мне про понедельник, пятое октября, – говорю я Ангусу, как будто это новый вопрос, а не тот, что я уже задавала дважды. – Расскажите, как вы опробовали свой тест на Хелен. Не притворяйтесь, будто вам не хочется говорить об этом. Вы ведь хотите, чтобы я поняла, какой вы умный.

– Ну хорошо, – соглашается он. – Так и быть, расскажу.

Так просто?

Раздается звонок в дверь.

– Давайте не будем гадать, кто это, – говорит Ангус. – Кто-то уже звонил в дверь раньше, и вы велели ему привести полицию.

– Вообще-то, нет.

Я слышу шаги, затем открывается входная дверь. Нет, только не сейчас.

– В доме есть кто-то, кроме нас? – настороженно спрашивает Рей.

– Всё в порядке, – успокаиваю я ее. – Мы продолжаем съемку.

Дверь приоткрывается, и в дверном проеме возникает крупный потный мужчина с всклокоченными белокурыми волосами. Следом за ним – идиот Хьюго Натрасс, которому было ясно сказано: сидеть в музыкальной комнате, и чтобы ни единого звука. Что никак не предполагало открывание дверей посторонним.

– Подождите в другой комнате, – бросаю я им.

– Я детектив Колин Селл…

– Мне все равно, кто вы такой. Выйдите за дверь, закройте ее за собой и ждите! – огрызаюсь я, пока из меня не вышел запал. – Мы здесь заняты делом!

Не иначе как Селлерс увидел в моих глазах нечто такое, что убедило его, потому что, не говоря ни слова, он вышел.

– Спасибо, – говорит Рей, как только за ним закрылась дверь.

Я подвигаю камеру ближе к Ангусу, чтобы взять его лицо крупным планом.

– Как только будете готовы, начинайте – говорю я ему.


Глава 22 | Комната с белыми стенами | * * *