home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Понедельник, 12 октября 2009 года


– Оливия взяла в руки книгу, раскрыв ее посередине. – Чарли для наглядности продемонстрировала это Прусту. Саймон и Сэм наблюдали, хотя уже выслушали краткую версию этой истории. – Я сидела за столом напротив ее. Мой взгляд машинально упал на заднюю сторону обложки. Я не отдавала себе отчета в том, что смотрю на нее. Сначала я просто о чем-то замечталась, а потом вдруг задалась вопросом. «Постой! – сказала я себе. – Это что-то знакомое!»

– Любая изданная книга имеет на задней стороне обложке номер ISBN из тринадцати цифр, – пояснил Саймон. – ISBN книжки Хелен Ярдли «Только любовь» – 9780340980620. Это последние тринадцать цифр нашего квадрата. На фото, присланном Флисс Бенсон, мы видим не только карточку, но и саму книгу. Наверное, затем, чтобы ей было легче уловить связь.

– Первые три цифры на карточках – два, один и четыре – это, как нам кажется, номера страниц, – добавил Сэм.

– Думаю, да, – согласилась Чарли. – Ведь что еще это может значить?

С этими словами она положила «Только любовь» на стол, открыв ее на странице двести четырнадцать.

Голова Снеговика дернулась назад, как будто кто-то поставил перед ним тарелку со слизнями.

– Это стихотворение, – сказал он.

– Прочтите его, – попросил Саймон. – А также абзацы перед и после. В общем, всю страницу.

Сколько же времени они потратили в каждом случае, стараясь достучаться до Пруста? Проблемой была его косность. Он любил, когда ему докладывали определенным образом – неторопливо, с толком и с расстановкой, четко подчеркивая логические связи. Неудивительно, что Чарли отказывалась принимать в этом участие, как, например, сегодня.

– Ну почему ты не можешь сказать ему сам? – простонала она. – Всякий раз, когда я пытаюсь что-то ему объяснить, у меня возникает чувство, будто я прохожу прослушивание на участие в телешоу.

Пока Снеговик читал, Саймон не сводил с него глаз. Процесс этот напоминал замедленную съемку: постепенно лоб инспектора начал собираться складками, которые буквально на глазах делались резче и глубже. Всего за несколько секунд его лицо потеряло несколько сантиметров в длину.

– «И все же внутри трепещет крыльями птица, случайно залетевшая, или же дар безумной благодати, вкус чего-то сладкого… Пустое бытие, комната с белыми стенами». Мне кто-нибудь объяснит, что это значит?

– Не думаю, что смысл играет какую-то роль, – сказала Чарли. – На той же странице упоминается репортер газеты «Дейли телеграф», приезжавший в Геддам-Холл брать у Хелен Ярдли интервью. Вот это, на наш взгляд, важно…

– Так разыщите его или ее, – произнес Пруст.

– Уже разыскали, сэр, – ответил Сэм. – В Геддам-Холле ведут учет…

– Уже разыскали? Тогда почему вы молчали об этом, сержант? Какой толк от новых вскрывшихся фактов, если вы не сообщаете мне о них?

– Журналистку зовут Рахиль Юнис, сэр. Она по-прежнему работает в «Дейли телеграф». Я поговорил с ней по телефону, прочел ей страницу двести четырнадцатую книжки «Только любовь». Сначала она отказалась комментировать это. Но после уговоров сказала, что воспоминание Хелен Ярдли об интервью, которое она дала в тюремных стенах, содержит неточности. Да, у Хелен в записной книжке, или в дневнике, или что это там было, действительно имелось любимое стихотворение, но, по словам Рахили Юнис, оно было вовсе не про «комнату с белыми стенами». Она собиралась проверить старые файлы, но, по ее мнению, стихотворение, переписанное Хелен Ярдли в блокнот как якобы ее любимое, называлось «Микроб».

– Мы нашли только одно стихотворение с таким названием, – сказала Чарли. – Оно принадлежит Хилари Беллок.

– Причем даже не просто Хилари, а Хилэра, – добавил Саймон, – как в том электронном адресе [email protected].

– Вы предлагаете мне прочесть еще одно стихотворение? – недоверчиво спросил Пруст.

– Хорошо, я прочту его сама, – предложила Чарли. – «Микроб».

Наш крохотун ужасно мал,

Едва ли кто его видал.

Однако есть еще народ,

Что думает наоборот:

Мол, наш малюсенький микроб

Отлично виден в микроскоп.

И если только вам не лень,

Прищурясь просидеть весь день,

Наверняка увидит тот

Его большой зубастый рот.

Его зеленые усищи,

Его огромные глазищи,

И то ли спинку, то ли брюшко,

Как полосатая подушка,

И двадцать пар мохнатых ножек

В лилово-розовый горошек!

И пусть ни он, ни я, ни ты

Не видел этой красоты,

Не вздумай только заявить,

Мол, этого не может быть.

Ты оскорбишь ученых честь —

Те скажут: так оно и есть!

Не смей сомненью подвергать,

То, что никто не может знать![16]

Саймону стоило великих трудов не расхохотаться. Чарли прочла стишок так, как если б тот предназначался четырехлетнему ребенку. Снеговик опешил и пребывал в растерянности.

– Дайте его мне, – сказал он.

Чарли протянула ему листок бумаги. Снеговик впился в него взглядом. Губы его зашевелились, беззвучно проговаривая строчку «не смей сомненью подвергать».

– Мне понравилось, – наконец произнес он. Судя по голосу, шеф удивлялся себе самому.

– По словам Рахили Юнис, Хелен Ярдли оно тоже нравилось, – сказал Сэм. – Кстати, очень даже понятно почему. Замените «ученых» на «врачей». Похоже, они имела в виду Джудит Даффи. Последняя отнюдь не была уверена, что Морган и Роуэн были убиты, ведь их никто не убивал. Тем не менее она ни разу в этом не усомнилась.

– Мне понравилось, – Пруст кивнул и вернул стихотворение Чарли. – Это настоящее стихотворение. В отличие от первого.

– Позволю не согласиться, – возразил Саймон. – Но дело не в этом. Дело в другом. Почему Рахиль Юнис поначалу отказалась со мной разговаривать? Почему бы ей, как только Сэм прочел отрывок, сразу не сказать, что Хелен Ярдли солгала? И почему она солгала в своей книге? Почему притворилась, будто это было стихотворение Фионы Сампсон? Будто оно столь многое для нее значило, что она рассказала о нем Рахили Юнис, когда на самом деле это был «Микроб» Хилари Беллок?

Пруст молчал. Лишь его губы беззвучно повторяли «не смей сомненью подвергать».


Глава 17 | Комната с белыми стенами | * * *