home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 9.

После череды празднеств жизнь в кочевье Яхсай несколько затихла с уходом молодых воинов на охоту, которая не предвещала быть скоротечной. Кара-Кумуч повел своих молодцев на поиски табунов диких тарпанов, которые своим буйным нравом в последнее время сильно досаждали людям, уводя за собой домашних кобылиц и жеребят, топча посевы и уничтожая запасы сена. Ай-наазы вновь заскучала. Тревожные вести о сказаниях кама Берке быстро расползлись по всему стану и не давали ей покоя. Чтобы как-то скоротать время, Ай-наазы решила немного развеяться. Она незаметно покинула границу стойбища и в одиночестве углубилась в степь, держа путь к высокому кургану, рассуждая по дороге на тему нежелательного замужества.

– За что Тэнгри наказывает меня? Все так ужасно, – пронеслась в ее голове мысль, – неужели я заслуживаю такой участи, которой по воле судьбы мне никак не избежать? Неужели отец и брат не оградят меня от этого нежелательного брака? Неужели двусмысленным предсказаниям Берке суждено сбыться в ближайшее время? Умоляю тебя, о Тэнгри, ну что я сделала в своей жизни ужасного, что ты решил покарать меня так жестоко?

Она посылала молитвы к Тэнгри, чтобы каким-то чудным образом избавиться от нежелательного суженного, но Тэнгри был нем к ее позывам. С этими нелегкими мыслями Ай-наазы обогнула древний курган и направилась к редкому лесу, который простирался за курганом вдоль берегов небольшой речушки, чтобы там, на берегу, под журчание воды текущей на дне оврага, поразмыслить о своем нерадужном будущем. Не успела Ай-наазы пройти и половины пути, как заросли кустарника с треском раздвинулись и к ней наперерез устремились трое всадников.

Страх ледяной волной охватил молодую девушку. Она едва успела разглядеть напугавших ее людей и сделать вывод, что это воины чужого рода, как ее страх перерос в панический ужас.

– Эти земли принадлежат моему отцу, и встретить здесь воинов другого рода с дурными намереньями просто невозможно. Отец и брат никогда не допускали такого, а значит, и бояться нечего, – быстро пронеслось у нее в голове.

В ту же минуту трое всадников, попридержав коней, закружили, вокруг нее, угрожающе гикая. Ай-наазы закрыла ладонями глаза, надеясь, что это обман зрения и мираж сам по себе исчезнет, но не тут-то было, всадники, кружась почти в плотную, загородили ей путь к отступлению. Предводитель спрыгнул с лошади и встал перед ней, загораживая солнце. Это был необыкновенно высокий мускулистый мужчина, бронзовый от загара. Его голубые глаза, глубокие словно омут, не мигая, смотрели, не отрываясь на Ай-наазы. Мгновения летели, наполняя душу ужасом, но Ай-наазы не закричала и не проронила ни единого звука. Ей каким-то чудным образом удалось удержаться от истерики.

– Если мне суждено умереть, я умру, как положено женщине нашего рода, защищаясь до конца, а не как покорной овце на заклании, – подумала она.

Как ни была напугана Ай-наазы, она все же вспомнила о маленьком кинжале, висевшем у нее на поясе. Она с неимоверной быстротой выхватила его из ножен, крепко зажала в правой руке и размахивая им, нацелила свое оружие в грудь предводителя. Тот рассмеялся, широко раскрыв рот, невольно демонстрируя наполовину отрезанный язык и гнилые зубы, издал что-то нечленораздельное гортанным голосом и быстро перехватил ее запястье с нацеленным на него кинжалом. Девушка вскрикнула от сильной боли, железная хватка немого предводителя едва не сломала ей руку. Она закричала, отчаянно вырываясь, да так, что свалила с ног потерявшего равновесие воина. Немой потянул ее за собой, и теперь они оба барахтались в сухой траве, поднимая клубы пыли.

Взгляд Ай-наазы привлек большой нож, висевший на поясе кумана. Неожиданно для себя самой, ловким движением она выхватила его и попыталась воткнуть его в горло похитителя, но и на этот раз ему удалось увернуться и перехватить ее руку. Сильно сдавив запястье нежной руки, он подмял под себя девушку. Лежа на ней, разведя ее руки в стороны, он с силой ударил ими об землю. Ай-наазы сдавленно вскрикнула и выронила оружие. Под тяжестью его тела хрупкая девушка не могла сопротивляться. От безысходности и жалости к себе на ее глазах выступили слезы, но это были слезы ярости.

– Гнусный негодяй! Слезь с меня и оставь меня в покое! Что вам от меня нужно?

Ее вопрос и отчаянная брань остались без ответа.

– Если он оставит меня в покое, что тогда? – вновь задалась вопросом Ай-наазы, – те двое других всего в нескольких шагов от нас, они внимательно наблюдают за мной и вряд ли мне удастся вырваться на волю. Как бы то ни было? они все равно бросятся в погоню, поймают меня, обесчестят и бросят умирать на съедение диким зверям.

– Сын плешивой собаки! – яростно прошипела Ай-наазы, пытаясь плюнуть в морду удерживающего ее воина, – Негодяй! – снова вскрикнула она, продолжая извиваться всем телом, – какие же вы мужчины, раз втроем напали на одинокую беззащитную девушку! Должно быть, вас родили не женщины рода куманов, а матерями вашими были самки шакалов!

Ай-наазы продолжала все громче кричать, но это была не истерика, а скорее яростные вопли женщины, доведенной до отчаяния.

– Грязные вонючие скоты, вот вы кто! Все вы сдохните, как только мой брат узнает об этом! Умирать вы будете медленно и в муках, это я обещаю вам! Немедленно освободите меня, я дочь хана!

Похитители, молча, без эмоций, взирали на нее, не причиняя ей вреда. Возмущенные крики Ай-наазы делали свое дело и ее пока не трогали.

– Тэнгри покарает вас! Клянусь вам, моя душа вернется из нижнего или верхнего мира, чтобы наказать вас!

Девушка вновь набрала в легкие побольше воздуха, дабы и далее продолжить свою гневную речь, но в эту минуту сильный удар по голове заставил ее замолчать. Сознание на миг помутнело, от безысходности она едва справилась со слезами, которые в самый неподходящий момент навернулись на глазах и уже грозили политься по щекам.

– Убейте меня или оставьте в покое, – устало произнесла она.

Как ни странно, но все же ее речь произвела впечатление на похитителей. Удерживающий ее немой предводитель ослабил хватку и переместил тяжесть своего тела в сторону. Каким-то немыслимым усилием, Ай-наазы, удалось высвободить правую руку? и она с остервенением вцепилась этой рукой ему в лицо, оставляя на смуглой коже щеки кровавые следы от острых ногтей.

Пронзительный гортанный рев немого предводителя разрезал тишину степи. Он невольно от боли вскочил на ноги, двое других его помощников схватили Ай-наазы и поволокли за собой по земле. Она пыталась лягать их ногами, но все было тщетно, сильные руки крепко удерживали ее. Волочась по земле, Ай-наазы пыталась ухватиться за корни степных трав, но только зря разодрала руки и, прежде, чем она успела подумать об этом, похитители подняли ее над землей, перебросили ее поперек седла могучего рыжего жеребца, так, что она оказалась на коленях вожака похитителей, стянули руки сзади веревкой и пустились вскачь.

От быстрой езды голова невольно болталась по сторонам. Из-под копыт коня, клубы пыли волнами окутывали лицо. Ай-наазы заерзала поперек седла, но удар плетью по мягкому месту остановил ее попытку к спасению.

– Нет, пожалуй, сейчас не стоит ничего предпринимать. Упасть вниз головой под копыта коня не лучший выход, – пронеслось у нее в мозгу, – нужно ждать, момент обязательно подвернется и тогда, Тэнгри укажет мне дорогу к спасению.

Длинные тяжелые косы волочились по земле вслед за конем. Цепляясь за степную траву, они расплелись. Чудные шелковистые волосы, которыми так гордилась Ай-наазы, рассыпались тяжелой волной, впитывая в себя дорожную пыль и собирая степные колючки. Временами, когда похитивший ее всадник резко менял направление движения своего коня, волосы больно хлестали ее по лицу. Ай-наазы мотала головой, пытаясь откинуть пропитавшиеся пылью пряди. Она вновь попыталась выпрямиться. Сильные руки снова приподняли ее вверх и бросили поперек седла. Дикий воин-куман еще сильнее подхлестнул своего коня, и животное понеслось вскачь с новой силой.

Тучи пыли, и куски сухой грязи поднимались вверх от выжженной солнцем степи. Ай-наазы задыхалась от кашля. Она боялась что-либо предпринять, так как перспектива быть затоптанной на каком-нибудь резком повороте никак не входила в ее планы. В бешеном ритме скачки, Ай-наазы совершенно потеряла счет времени. Солнце уже садилось за горизонт, освещая землю последними лучами, когда похитители резко остановились и сбросили пленницу на землю. Ай-наазы попыталась подняться на ноги, но это у нее не получилось. Все тело страшно затекло и словно одеревенело.

– Еще бы, – подумала она, – столько времени трястись в одном положении да еще животом вниз.

Девушка огляделась вокруг. Похитившие ее воины остановились на вершине холма. Ай-наазы подняла голову вверх и с мольбой в душе вновь обратилась к Тэнгри. Небесный мир безмолвствовал. Солнце посылало на землю последние лучи, окрашивая все вокруг в тона багряного заката.

– Ты дальше должна идти с ним, – произнес один из воинов, указывая рукой на немого главаря.

Ай-наазы презрительно отвернулась, переведя взор вниз, глядя вперед на изрезанную холмами долину. Там внизу, между двух холмов поросших редким лесом, скромно приютилось какое-то строение, которое более напоминало деревянный сруб, окруженный хозяйственными пристройками.

– Неужели я в землях урусов? – задалась вопросом Ай-наазы, – вряд ли, до их земель дня четыре пути, а мы скакали день. Тогда где я?

Немой вожак спешился, помог подняться на ноги пленнице? и грубо подтолкнув вперед, направился вниз, держа путь к непонятному строению.

– Если бы они хотели сделать со мной что-нибудь плохое, они бы давно уже сделали, и незачем было ехать в такую даль, – думала по дороге Ай-наазы. – Вероятней всего я им зачем-то нужна, но для каких целей? Тут много непонятного. Скорее всего, меня похитили с целью выкупа враги отца или брата. Тогда я нахожусь в плену у какого-то из ханов, но у кого? Как бы то ни было, в этом случае мне не грозит ничего плохого. Отец и брат не дадут меня в обиду и выкупят за любую цену. Нужно только не много потерпеть и не оставить нехорошего пятна на своей репутации, чтобы в будущем не было стыдно ни за себя, ни за свой род!

Вокруг бревенчатого сруба не было видно людей.

– Скорее всего, перед тем как ее привести сюда похитители специально убили хозяев, чтобы не было лишних свидетелей их грязного замысла, – печально подумала Ай-наазы.

Насколько мог определить глаз, чьим-то жилищем эти строения вряд ли можно было назвать. Скорее всего, все это напоминало какие-то ремесленные мастерские.

– Интересно, кто здесь жил раньше? – задалась вопросом измученная девушка.

Это человеческое поселение не подходило под жилище скотоводов, которые с рождения окружали Ай-наазы. Не подходило и на села урусов, к тому же скорее всего здесь жила в отшельничестве только одна семья. Множество заготовленных дров, ямы для получения древесного угля, двор, земля, которая сплошь была пропитана пеплом и шлаком, все это наводило на мысль, что здесь жили кузнецы-оружейники. Ай-наазы обратила внимание, что в доме горит свет, словно приглашая усталых путников. Солнце уже скрылось за горизонтом, а луна, Ай, в честь которой Ай-наазы получила свое имя, еще не показалась из-за туч. Девушка оторвалась от мыслей и вернулась в реальный мир.

– Кажется, я осталась одна?

Немой похититель повел своего рыжего жеребца в загон, который примыкал к левой стороне деревянного сруба, оставив ее одну у входной двери оббитой войлоком. Ай-наазы огляделась по сторонам.

– Нужно бежать! Сейчас вправо, а там вниз по холму, бежать как можно быстрее. Там внизу небольшой лесок, а за ним заболоченный ручеек, там можно скрыться от преследования в гуще тростника под покровом ночи, а там, будь что будет, может, что и придумаю.

Не успела она сделать несколько шагов в сторону заветного спасения, как похититель догнал ее, намотал распущенные волосы на кулак, сильно дернул, да так, что Ай-наазы взвыла от боли, потеряла равновесие и упала на спину.

– Отпусти негодяй!

От бессилия и боли у нее выступили слезы.

– Грязный вонючий скот, мой брат тебя обязательно накажет!

Немой воин гулко рассмеялся и, не обращая внимания на ее крики и стоны, поволок ее за волосы под навес во дворе. Бросив девушку на грязную циновку, он молча взирал на нее. Поднявшись на ноги, Ай-наазы бросилась на своего обидчика с кулаками, лупя, что мочи по груди своего мучителя и осыпая того проклятиями, однако, не причиняя тому особого вреда. Немому все это надоело очень быстро, не дожидаясь пока девушка осмелится и вновь пустит в ход коготки, он подхватил ее за талию и снова бросил на грязный пол. Ай-наазы больно ударилась и разодрала коленку в кровь. Боль не остановила ее. В бессильном гневе она снова поднялась с пола и бросилась на обидчика. Тот отмахнул ее словно щепку, она опять упала, но времени опомниться и придти в себя немой воин не дал. Он уже устал от ее необузданного нрава, потока оскорблений и нападок. Не дожидаясь повторения, похититель оторвал от сыромятной воловьей шкуры две длинные полосы шириной в два пальца, опустился на колени подле девушки и крепко связал ей руки и ноги. Глядя на него в бессильной ярости, Ай-наазы продолжала браниться:

– Поганая собака, плешивый пес, ты за все ответишь, как только узнает мой брат!

Покончив со связыванием, немой оставил девушку в покое, отошел и уселся на широкую деревянную лавку у входа. Ай-наазы не унималась, тогда терпеливый страж оторвал внушительный кусок от валявшейся в углу грязной тряпки и жестом дал понять, что если она не угомониться, то он обязательно засунет ей кляп в рот. Эти красноречивые жесты возымели желаемый для него эффект и девушка притихла, выбрав из двух зол меньшее.

– Лучше сидеть тихо, – подумала Ай-наазы, – нужно постараться отвлечь его внимание своим примерным поведением, а когда выпадет долгожданный момент, нужно постараться не упустить его.

Лежа на жестком глиняном полу, Ай-наазы решила повнимательнее осмотреться и изучить обстановку. В конце навеса стоял большой горн, оборудованный воздуходувными мехами. Такой горн являлся необходимой принадлежностью каждой кузни. Он представлял собой жаровню, расположенную на глинобитном возвышении у одного из краев навеса. Огонь в нем был погашен. Около стенки в потухшем горне имелось углубление для углей и нагреваемых подков. Это было горновое гнездо, которое имело форму прямоугольника с полукруглым дном. В глубине, проходя через стенку, выходило наружу глиняное сопло, через которое к углям подводился воздух. Конструкция горна была довольно проста, представляя собой обыкновенную жаровню с воздуходувными мехами, топливом для которой служил древесный уголь. Необходимым дополнением к кузнечному горну являлись лежащая рядом кочерга, пешня, железная лопата и прыскалка – швабра из мочала для смачивания углей водой.

Кузнечный горн для своей работы требовал высокого температурного режима. Для усиления горения к нему подводились мощные меха. Кузнечный мех имел две вытянутые сердцевидно-клиновидные планки, объединенные кожей собранной в складки. Узкий конец планок заканчивался трубкой-соплом, вставляющейся в горн. Мех был установлен так, чтобы кузнец, не отходя от горна, мог производить дутье.

– Значит, кузнец здесь жил один и работал без помощника, – подумала Ай-наазы.

Сопло было вставлено в горновое гнездо, а мех крепился за стержни на деревянных стойках, на такой высоте от пола, как и горновое гнездо. Стойки сверху были соединены брусом, к которому было подвешено коромысло, один конец которого соединялся веревкой с нижней крышкой.

Рядом с горном на каменном постаменте стояла наковальня, на которой лежал тяжелый ударный молот. Молота и молотки поменьше лежали у стены на широкой деревянной лавке, на другой находившейся напротив были аккуратно разложены различные клещи, зубила и бородки. Все инструменты были изготовлены из обычного кричного железа. По столбам, на гвоздях, были развешены подсеки, обжимки, штампы, гвоздильни различных размеров, точила и многое другое, что требовалось в работе кузнеца.

Лежа на полу Ай-наазы перевернулась на бок. Что-то твердое и острое уперлось ей между ребер. Она сделала попытку, оттолкнулась ногами от земли и чуть-чуть приподнялась вверх, ухватив предмет связанными руками. Страж, не обращал на нее ни какого внимания, считая, что пленница ни как не сможет от него улизнуть. Ощупав незнакомый предмет, Ай-наазы решила, что ей попался обломок старой медорезки. Она ребром уперла его в твердую землю и потихоньку начала перетирать стягивающий руки сыромятный ремень из воловьей кожи. Так она пролежала довольно долго, но проклятый ремень никак не поддавался. Ай-наазы устала, руки были расцарапаны в кровь. Ранки на запястьях сильно пекли и саднили.

– Долго ли я здесь так проваляюсь, – успела подумать она.

Тишину ночи невольно разрезал скрип двери сруба.

– Вайлагур, – произнес мужской голос.

Немой похититель, до этого словно дремавший на своем месте, встрепенулся, поднялся со скамьи и устремился на зов.

– Неси ее вовнутрь, – снова раздался тот же голос.

Вайлагур повиновался, подхватив пленницу на руки, он понес ее к бревенчатому срубу. От яркого пламени очага полыхающего посередине помещения, Ай-наазы на какой-то момент зажмурилась, пока ее глаза не привыкли к свету. На этот раз ее мучитель бережно опустил ее тело на широкий топчан, застеленный старым пыльным ковром, находящийся в правом углу сруба.

– Развяжи ее и можешь пока быть свободен, – произнес незнакомец.

Вайлагур перерезал путы на руках и ногах и быстро удалился, плотно закрыв за собой дверь. Ай-наазы села на ложе, потирая затекшие саднящие руки. Глаза уже привыкли к свету, и она посмотрела на незнакомца. Тот стоял к ней спиной, что-то помешивая деревянной ложкой на длинной ручке в висящем над очагом большом котелке. Ай-наазы осмотрелась вокруг. Единственное маленькое окно, затянутое бычьим пузырем, в углу большой старый сундук, окованный ржавым железом, грубо сколоченный стол, словом обычная обстановка для простого ремесленника. На гвоздях, вбитых в стены, висели вязанки лука, куски сушеного мяса и различное тряпье. На полке у окна лежали несколько головок заплесневелого сыра, под лавкой стоял мешок, из прорехи которого, на уровне пола, была рассыпана горстка пшена. Вся обстановка говорила, что здесь жил только один человек.

– Кто ты такой и что тебе от меня нужно? – тихо спросила Ай-наазы.

Незнакомец резко повернулся и грозно посмотрел на нее. Сдавленный вздох ужаса в этот момент вырвался из груди Ай-наазы:

– Абаасы, – заплетающимся от страха языком произнесла она.

Поначалу Ай-наазы ошарашено смотрела на черного кама, не понимая драматизма сложившейся ситуации, но затем, постепенно, до нее дошел весь смысл похищения. Трясясь от страха, словно осиновый лист, она спрыгнула на пол, готовая в любой момент броситься к двери.

– Нет, нет. Нужно сначала обдумать все. Ну, хорошо, убегу я, а что дальше? За дверью немой страж, даже если я удачно миную его, что меня ждет впереди, поблизости полно диких зверей! – уныло подумала молодая женщина, – Нужно постараться перехитрить его, хотя как обвести черного кама?

Как бы расслабленно спокойным не казался Абаасы, но стоило только Ай-наазы сделать первый шаг к двери, он тут же преградил ей путь и схватил за плечи.

– Ты не смеешь меня удерживать здесь, я дочь хана и я свободна! – громко воскликнула она.

Абаасы крепко держал ее, не обращая внимания на ее истошные вопли.

– Немедленно отпусти меня, ты не имеешь на меня никакого права! Я не собираюсь оставаться здесь!

Черный кам рассмеялся. Ай-наазы замолчала, запнулась на полуслове и теперь смотрела на его изуродованную природой физиономию. Резко очерченные черты лица, крупная челюсть в форме неправильной трапеции, высокие мощные скулы, широкий лоб, на котором из-под черных волос и задранной к верху правой брови со злостью, взирал на Ай-наазы ассиметричный взгляд черных магических глаз, все это наводило на девушку непреодолимый ужас. Ай-наазы опустила взор, стараясь не смотреть в магический омут его страшных глаз. Его, пугающее своим уродством, лицо исказилась в причудливой гримасе, казалось, будто бы он смотрит на нее не то с усмешкой, не то со злой иронией. Природа наградила Абаасы высоким ростом и недюжей силой. Сложен он был изумительно. Широкие плечи, гибкая, словно у пустынного барса спина, длинные сильные ноги, все это никак не гармонировало с одеждой черного кама, с нашитыми на нее ритуальными амулетами.

По спине Ай-наазы пробежал легкий холодок. Не было никаких сомнений, что кам Абаасы похитил ее только для одной цели, а именно, для того, чтобы воплотить в жизнь старое предсказание кама Берке.

– Теперь ты в моей власти, – хрипло произнес Абаасы, – и никто не придет к тебе на помощь. Да сбудется великое пророчество моего приемного отца! Сегодня я овладею тобой, и в положенный срок ты родишь мне сына.

Ай-наазы вся затряслась от страха. Мысли путались в голове. В этот момент ей казалось, что боги отвернулись от нее.

– Нет, нужно бороться! Я не отдамся ему так просто, лучше смерть, чем принадлежать этому чудовищу!

Девушка изловчилась и пнула держащего ее кама коленом в пах. Удар получился внушительный, как ей показалось, но Абаасы только слегка поморщился и крепче сдавил ее плечи.

– Отпусти меня, я не твоя рабыня, а ханская дочь! Отпусти дьявольское отродье!

Черный кам вновь грустно усмехнулся.

– Сейчас передо мной стоит лишь жалкая грязная невольница, которая всецело принадлежит моей власти. Да свершится великое пророчество! – грозно произнес он, перехватил ее талию руками и бросил девушку на топчан.

– Не трогай меня своими грязными руками! О Тэнгри, я… – Ай-наазы замолчала, пытаясь отпихнуть черного кама.

Она смотрела в его ужасное лицо, не решаясь отвести взгляд.

– Ты думаешь, я просто так отдамся тебе, как бы ни так, – упрямо выдавила она из себя и вспомнила про осколок медорезки.

Сил удерживать крупное мужское тело не хватало. Абаасы полностью навалился на несчастную девушку. Ай-наазы чувствовала, как рвется ткань ее платья, чувствовала, как трещит тонкий шелк. Собрав всю свою волю в кулак, она из последних сил попыталась сбросить с себя цепкие руки Абаасы, которые так старались разорвать подол ее платья, но он только крепче прижал ее к себе. Ай-наазы переключила все свое внимание на поиски медорезки, пытаясь нащупать ее в складках старого ковра, но все усилия были тщетны, острая железяка словно испарилась. Устав сопротивляться девушка сникла. С ненавистью в широко раскрытых от ужаса глазах, она ждала, когда это мерзкое чудовище овладеет ее телом.

– Брат отомстит за меня! – всхлипывая сквозь слезы, воскликнула она, – он найдет тебя, и тогда ты за все заплатишь!

В этот момент ей снова показалось, что лицо Абаасы накрыла страшная ироническая гримаса. Его ассиметричные глаза, по-прежнему с неописуемой лютой злобой смотрели на нее. Неожиданно черный кам взмахнул рукой, от чего Ай-наазы зажмурила глаза, ожидая удара по лицу, но вместо этого она услышала звук раздираемого пополам платья. Абаасы решил разорвать его сверху. На какой-то миг серебряные украшения на груди удерживали его стремительный порыв, но затем, звенья толстой цепи разорвались и на грязный глиняный пол со звоном посыпались серебряные и золотые монетки, разлетаясь по всей комнате, стараясь забиться в самые потаенные и сокровенные места и щели, будто спасаясь от гнева грозного черного кама.

– Нет, – в истерике закричала она.

Ай-наазы вновь попыталась сопротивляться, но Абаасы своими мускулистыми руками попросту перевернул ее вниз животом и с диким возжелением продолжал разрывать на куски ее платье. Справившись до конца с работой, он перевернул ее на спину, сел, на нее верхом и принялся с наслаждением разглядывать обнаженное тело девушки.

– Брат вырвет твое сердце и бросит на съедение голодным псам! – вновь принялась за угрозы Ай-наазы, глотая горькие слезы и холодея от ужаса.

Черный кам схватил свою жертву за волосы и больно ударил по лицу. Сознание поплыло, и на какой-то миг девушка провалилась в небытие. Когда она, наконец, пришла в себя, Абаасы стоял у горящего очага. Его страшные глаза злобно глядели на нее из-под сдвинутых бровей. От его свирепого взгляда дрожь пробежала по телу девушки, на коже выступил холодный пот, а сердце зашлось в груди в бешеном ритме. Ай-наазы не знала, куда деться от стыда, стесняясь своей наготы. Она забилась в угол, интуитивно завернулась в старый рваный ковер и с испугом наблюдала за происходящим. Абаасы взял в руки небольшой бубен, сильно ударил в него и методично начал движение вокруг огня, что-то невнятно бормоча. Временами он застывал на месте, но затем, все сильнее и громче продолжал свое камлание.

– Мне нужно выиграть время. Тэнгри не может так поступить со мной, да и брат не оставит в беде. Наверняка меня уже ищут, – пронеслось у нее в мозгу.

Абаасы продолжал завывать все сильнее. Он упал на колени перед огнем, продолжая ритмично стучать в бубен. Через некоторое время он затих, забился в конвульсиях, общаясь с духами, и упал на пол без чувств. Ай-наазы пошевелилась на топчане. Кам никак не отреагировал на это. Тогда девушка вскочила на ноги и быстро бросилась к выходу. Там, за дверью, где по ее мнению находилась желанная свобода, ее ждал неприятный сюрприз. Немой страж был начеку. Он нисколько не смутился ее наготы, а попросту схватил ее за волосы и грубо закинул обратно вовнутрь комнаты.

Ай-наазы упала на грязный пол и больно ударилась. Абаасы уже очнулся от транса и устрашающе глядел на нее. Ее охватила паника. Плохо соображая, что делает, она бросилась на топчан и завернулась в ковер. К тому времени, Абаасы уже поднялся с пола, скрестил руки на груди и холодно посмотрел на нее. Его глаза, словно два сверкающих изумруда, изучающее разглядывали обнаженную испуганную девушку, стараясь как можно глубже проникнуть в ее душу. От сознания своей наготы Ай-наазы вспыхнула от смущения. Черный кам отвязал от пояса небольшой мешочек, взял двумя пальцами большую щепотку содержимого и бросил в кипящий котелок, приговаривая при этом какое-то заклинание. Ноздри Ай-наазы тут же защекотал приятный запах. Такой ароматный, дразнящий и успокаивающий. Страх, волнение и переживания улетучились неизвестно куда, тело обмякло, расслабилось. Абаасы направился к окну, взял с полки большую глиняную чашу, зачерпнул дурманящий напиток из кипящего котла и подошел к девушке.

– Выпей это, – ласково произнес он, не отрываясь, глядя ей в глаза.

Ай-наазы зачарованно протянула руки, приняла чашу и сделала несколько глотков. Голова закружилась, чаша вывалилась из ее рук, ударилась о глиняный пол, но не разбилась, а покатилась по земле, разливая остатки зелья. Молодая женщина безвольно упала на ложе. Ее еще не совсем одурманенный чарами разум, к великому ее ужасу почувствовал близость тела черного кама, его жизненную силу и стук его бьющегося сердца. От него исходила концентрация такой неимоверной энергии, которой Ай-наазы никогда в своей жизни не чувствовала. К глубокому сожалению, она слишком поздно поняла, что реагирует на его близость совсем не так, как должна реагировать женщина, которую насильно похитили и увезли из родительского дома.

Абаасы опустил девушку на импровизированное ложе и запустил пальцы в ее длинные запутанные волосы. Ай-наазы с еще большей остротой почувствовала жар его тела, она едва не задохнулась от ужаса, когда до нее дошло, что в ней самой готов вспыхнуть огонь желания. Она собрала все силы, чтобы скинуть наваждение, навеянное колдовскими чарами, попыталась вывернуться, но силы оставили ее тело. Откинув голову назад, она разразилась слезами.

Уродливые глаза кама презрительно сузились, лицо вновь накрыла страшная гримаса. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он в бешенстве.

– Зелье не подействовало на нее. Почему? Пророчество Берке сбудется лишь в том случае, если она сама добровольно согласится, а по другому это бесполезная трата сил и времени, – подумал он про себя, а в слух произнес, лупя ее ладонями по лицу, – Глупая девчонка, поганая дрянь, ты будешь принадлежать мне по своей воле. Если ты не перестанешь упираться я отдам тебя на потеху грязным рабам, они быстро собьют с тебя ханскую спесь и родовую гордость. Затем я заживо сдеру с тебя кожу, а плоть брошу на съедение голодным псам.

Удары по лицу немного привели Ай-наазы в чувство. Наваждение, вызванное зельем, спало. Абаасы вновь предстал перед ней в образе некого злого чудовища. Все это опять добавило ей сил, в ее жилах с новой энергией разгорался огонь.

– Хватит трястись! Если тебе суждено умереть, умри с высоко поднятой головой, – говорил ей один внутренний голос, а другой упрямо нашептывал противоположное, – ты молода и красива, тебе рано умирать!

Родовая гордость, девичья честь и здравый разум взяли верх.

– Будь сильной, – напомнила себе Ай-наазы, – если не хватит сил, то, по крайней мере, постарайся изобразить смелость.

Она чувствовала себя крайне неловко, оттого, что тело было обнажено, а Абаасы придавливал его к тому же своим мощным телом к ложу, мало того, он не скрывал к ней своей ненависти, лютой ненависти и агрессивности. Ай-наазы сконцентрировалась. Величайшим усилием над собой она восстановила присутствие духа, уняла дрожь в теле, но никак не могла успокоить бешено колотившееся сердце. Девушка закрыла глаза, стараясь при этом привести дыхание в норму. Смущение, страх и безысходность совершенно загнали ее в угол. Она не знала, что делать и как вести себя дальше.

– Если ты собираешься убить меня, тогда кончай с этим поскорее. Я никогда не буду принадлежать тебе по собственному желанию, – тихо произнесла она, чеканя каждое слово.

Абаасы оттолкнул ее от себя и встал на ноги. Бешенство затмило разум, от сознания своей немощности, черный кам потерял последние остатки рассудка.

– Хватит! С меня довольно игр! – в ярости прокричал он, – Я заставлю тебя быть покорной и подчиниться моей воли! Я сделаю все, чего бы это мне ни стоило!

– Ни сколько не сомневаюсь, мерзкий негодяй, – задыхаясь от возмущения, прошипела сквозь стиснутые зубы Ай-наазы, гордо вскинув голову.

Абаасы поднял с пола брошенную чашу, зачерпнул нового зелья из котла и бросился к ней.

– Он снова хочет напоить меня этой гадостью, – пронеслось у нее в голове.

Сердце снова бешено заколотилось, ей с трудом удалось удержаться от того, чтобы не упасть на топчан. Пытаясь как-то защитить себя, она вытянула вперед руки, стараясь не подпустить его к себе. Абаасы ловко заломил ей руку за спину, повалил на ложе, придавил коленом и стал вливать напиток в рот.

Девушка сопротивлялась, как могла. Крепко стиснув губы и мотая головой по сторонам, она выиграла некоторое время. Однако, Абаасы изловчился, высвободил свою вторую руку и залепил ей звонкую пощечину. В глазах сразу потемнело. Черный кам разжал ей челюсть и стал тонкой струйкой вливать зелье в рот. Рыдания подступили к горлу. Волей неволей ей пришлось глотать жидкость, чтобы не захлебнуться. Через пару минут она едва ли что-то сознавала. Голова у несчастной закружилась, руки, ноги перестали слушаться и налились тяжестью. В этот раз черный кам влил в нее в три раза больше зелья, чем в прошлый. Для Ай-наазы время потеряло счет. Абаасы о чем-то спрашивал ее. Она плохо понимала, чего он от нее хочет. Истерично всхлипывая, она как бы парила где-то высоко над землей и там, в высоте, размахивала руками словно птица.

Сознание вернулось от того, что ее грубо перевернули на ложе. Абаасы согнул ее ноги в коленях, развел их по сторонам и взгромоздился на нее сверху. Ай-наазы с трудом вздохнула, стараясь привести мысли в порядок. Два обнаженных тела сплелись воедино. Девушка чувствовала, что ее сердце стучит все громче и громче.

– Духи неба, как мне трудно дышать! – тихо прошептала она.

Ай-наазы попыталась отпихнуть ненавистного насильника от себя, выкручиваясь и выворачиваясь под ним. Неожиданно тишину за дверью нарушил какой-то шум.

– Что это? Стук. Откуда этот звук? Это не стук моего сердца…

В дверь тарабанили все громче и громче. Недовольный Абаасы слез с несчастной девушки, так и не совершив задуманного. Ай-наазы взбодрилась.

– Это, наверное, Кара-Кумуч. Отчего он не выломает дверь и не накажет этого негодяя?

Дверь сама распахнулась и через порог переступила темная массивная фигура, загородившая своим телом весь проем двери. Человек, вошедший во внутрь был не стар, скорее всего, на вид ему можно было дать немного за тридцать. Он был высок, статен, мускулист, его прямые волосы, цвета спелой ржи, свободно падали до плеч. Одежда на нем была половецкого покроя, в которой чувствовался хороший вкус ее хозяина привыкшего к роскоши. Широкая грудь с хорошо развитой мускулатурой, талия, подпоясанная кожаным поясом, богато украшенным серебряными бляшками и самоцветными камнями. К поясу крепился длинный меч со слегка загнутым к верху концом, вложенным в не менее дорогие ножны. Сразу бросались в глаза его сапоги, пошитые из тонко выделанной воловьей кожи и расшитые затейливым бисерным узором. Однако, вся одежда незнакомца, пропитанная дорожной пылью, говорила о том, что ее хозяин провел в дороге, не слазив с седла долгое время.

Лицо этого человека показалось, Ай-наазы, знакомым, но где она его видела, девушка никак не могла припомнить.

– Кажется я не совсем во время, Абаасы? – ехидно улыбаясь, произнес незнакомец.

– Нет, нет, Аджи хан, ты же знаешь, для меня ты всегда дорогой гость, проходи, – поспешил заверить того черный кам, хотя в интонации его голоса чувствовалась нескрываемая досада и разочарование.

Абаасы принялся быстро одеваться. Гость прошел на середину комнаты, встал у очага и протянул над огнем свои руки, ожидая пока Абаасы приведет себя в надлежащий вид.

– Аджи хан? Где я слышала это имя, – мучительно пыталась вспомнить Ай-наазы.

Девушка тяжело дышала, голова сильно кружилась, а перед глазами, вспыхивали и в затейливом вихре метались разноцветные искорки. Черный кам закончил одеваться, иронично взглянул на свою пленницу и, пытаясь быть как можно ласковее, тихо произнес:

– Не переживай так сильно моя радость, наш дорогой гость долго не задержится и скоро покинет нас. Однако, ты не совсем одета, а в таком виде не принято принимать таких важных гостей, как Аджи хан.

Аджи хан и Абаасы дружно рассмеялись. Черный кам направился в угол к старому сундуку, поднял крышку и начал рыться в содержимом, попеременно выбрасывая на пол ненужное. На самом дне он отыскал мужскую, старую, льняную, нательную рубаху славянского покроя, удовлетворительно хмыкнул себе под нос и швырнул находку на топчан.

– Одень это. Я думаю, тебе подойдет в пору.

Хозяин и гость вновь залились веселым смехом. Ай-наазы на лету схватила рубаху и быстро натянула на голое тело. Невероятным усилием воли ей удалось удержаться от слез и попытаться спокойно и взвешенно оценить создавшееся положение.

– Все хорошо, моя дорогая. Не бойся, нечего смущаться, здесь все свои.

– Будь ты проклят! Расплата скоро придет к тебе, и тогда ты ответишь за все содеянное! – тихо, сквозь зубы процедила несчастная девушка.

Однако присутствующие уловили ее реплику.

– Радость моя, да разве можно вести такие речи при дорогих гостях? Ты будешь обязательно наказана, как только мой дорогой друг покинет нас, – произнеся этот монолог, Абаасы не отрываясь, смотрел на свою жертву, при этом его губы, в предвкушении грядущего наслаждения искривила злобная усмешка.

– По-моему, твой степной цветок не очень-то добродушно относится к тебе, Абаасы, впрочем, и ты не очень гостеприимен. Я не узнаю тебя в последнее время, старый друг, видимо это юное создание совсем вскружило тебе голову. Раньше ты за несколько верст чувствовал приближение всадника, – со смехом произнес Аджи хан.

– Ты как всегда прав. Мне бы конечно следовало почувствовать, как ты подъехал, но я, как видишь, был очень занят, от того чутье меня подвело.

– Когда рядом такая красавица, тут и рассудком не мудрено тронуться, не так ли, дорогой друг? Женщины рода Ата хана всегда славились своей красотой.

– Правду говоришь, Аджи хан, от этого я чувствую свою вину перед тобой. Чем я могу ее искупить?

Аджи хан посмотрел по сторонам комнаты и глубоко вздохнул.

– Вижу твое сегодняшнее пристанище не очень-то богато. Разговор у нас с тобой предстоит серьезный, поэтому не мешало бы подкрепиться, тем более мне предстоит еще дальняя дорога.

– Извини, Аджи хан, здесь шаром покати, поживиться нечем. Хозяин кузни не прихотлив в быту. Сушеное мясо, ячменная лепешка, да репчатый лук – это все, что я могу предложить.

Аджи хан довольно рассмеялся. Ему удалось задеть Абаасы за живое.

– Не стоит таких жертв, мой друг, – произнес он с усмешкой, – все в порядке, я позаботился об этом.

Аджи хан повернулся к двери, хлопнул в ладоши и громко позвал:

– Вайлагур.

Немой страж будто ждал его зова и тут же появился в дверях.

– Вайлагур, там, на заводной лошади привязаны мешки с провизией, тащи их сюда.

Немой поклонился Аджи хану и вышел за дверь.

– Так, где мы расположимся. Тут грязно и не очень уютно, толи дело в моей юрте, – со вздохом сожаления произнес хан.

– Мы сейчас это исправим, – с неохотой в голосе произнес Абаасы.

Он подошел к топчану и вырвал из-под Ай-наазы сбившийся в кучу старый ковер. Девушка никак не отреагировала на это, она просто отвернулась и стала смотреть в сторону.

Между тем, после нехитрых приготовлений, такой не желательный для Абаасы ужин все же начался. На старом ковре, на серебряном блюде, кроме больших кусков овечьего сыра, варенного и копченого мяса, лежал отварной бараний желудок, набитый кусочками мяса, почек, сердца, легкого, мелко порезанной печени с намотанными на этих ломтиках остатками тонких кишок, залитый кровью смешанной с мукой, диким луком и чесноком и добро приправленный перцем и солью. Ко всему этому на ковре стояла большая чаша с талканом – продуктом из не обмолотых проросших зерен пшеницы. Вечернюю трапезу довершали бурдюк с кумысом и большая глиняная амфора с длинным узким горлышком, наполненная заморским хмельным вином.

Пока Абаасы, на правах хозяина, разрезал бараний желудок длинным, обоюдно острым ножом, Аджи хан вытянул зубами пробку из амфоры и налил содержимое в серебряные кубки. Покончив с этой работой, Абаасы взял кубок в руку и невольно залюбовался изящной работой.

– Что, нравится? – спросил гость.

Черный кам утвердительно кивнул.

– Бери себе, мне не жалко. Пусть эти кубки будут приложением к моему свадебному подарку.

Гость залился смехом, украдкой бросив взгляд в сторону Ай-наазы.

– Откуда у тебя это вино и драгоценные кубки? Работа тонкая, у нас таких не делают. Что, опять принялся за старое, шалишь на торговых караванных путях?

– Ну, зачем ты так, Абаасы. Я только беру все самое необходимое. Безграничная власть требует много золота, а золото много крови. Оставим этот разговор. Собственно я не за этим ехал в такую даль. Как видишь, я выполнил свою половину нашего уговора, – Аджи хан показал указательным пальцем на Ай-наазы, – то, что ты хотел, ты получил. Надеюсь, мои люди не причинили ей вреда, пока везли сюда?

– Благодарю тебя, все в порядке.

– Теперь, когда ты получил желаемое, я хотел бы знать, когда я получу свое и на что я могу рассчитывать? Сейчас, рода и племена куманов, как никогда, ослаблены, прошедшей войной, а мой дорогой племянник, Кара-Кумуч, достойный соперник и грозный враг. Мне бы очень не хотелось, чтобы тень от твоей авантюрной затее упала бы на мою репутацию. Кара-Кумуч все перевернет вверх дном в поисках своей сестры.

Услышав последние слова, до этого отрешенно сидевшая в углу, на голых досках, Ай-наазы, встрепенулась и стала внимательней прислушиваться.

– Не беспокойся, Аджи хан, не стоит принимать все так близко к сердцу, здесь вряд ли ее будет кто-то искать.

– Как знать, как знать, – Аджи хан покачал головой, – Сейчас Кара-Кумуч на охоте. Мои люди контролируют все его передвижения, он еще пока ничего не знает, но эта старая лиса, Ата хан, разослал разъезды во все концы Великой степи. Здесь не безопасно. Через день другой, люди Ата хана обязательно наведаются сюда, и тогда…

– Что ты хочешь этим сказать? Ты, наверное, позабыл, что я черный кам и вряд ли какие-то жалкие пастухи потревожат мое уединение здесь.

– Ой, ли, Абаасы? Воины Ата хана не простые пастухи, да к тому же ты хозяин лишь в своем кочевье, а здесь кузня и любой путник может сюда нагрянуть в любую минуту, чтобы подковать свою захромавшую лошадь. Конечно, пока мои люди здесь, тебе ничего не угрожает, но мне бы не хотелось с головой ввязываться в твои дела, тем более, мне и своих хватает по горло.

– Я чувствую, у тебя есть какие-то мысли по этому поводу, мудрый Аджи хан?

– Если есть поставленная задача, то должно быть и ее решение. Здесь оставлять Ай-наазы не безопасно, да и ты в первую очередь попадаешь под подозрение. Твое отсутствие в своем кочевье вызовет массу ненужных толков. Поэтому я предлагаю забрать с собой девушку. Мой верный Вайлагур, как ты мог заметить, болтать не умеет и всецело предан мне. Он отвезет ее в мои вежи – на самое отдаленное пастбище, кстати, оно не далеко от священной горы. Там она будет в безопасности. Все же, я как-никак родственник Ата хану, хотя уже давно нахожусь с ним во вражде, но на меня никто не подумает, а это сейчас главное.

Ай-наазы внутренне содрогнулась:

– Как же я сразу не сообразила, – пронеслась у нее в голове мысль, – Аджи хан двоюродный брат моей покойной матери. Когда же я видела его последний раз? Давно, очень давно, на каком-то священном празднике, тогда он подарил мне какую-то забавную безделушку, которую я потом выкинула. Отец еще тогда сказал мне, что получить подарок от этого человека равносильно тому, чтобы добровольно дать укусить себя гремучей змее. Он ничего не делает просто так, предупреждал отец. Его жажда к абсолютной власти и стремление повелевать родами куманов не знает границ. Отец всю жизнь пытался остановить его. Они постоянно враждовали друг с другом, но их вражда носила скрытый характер, а иногда, следуя древним традициям, наступали короткие времена примирения и их отношения становились более терпимы и дружелюбны, но отец всегда держал ухо востро. Значит, меня похитили люди Аджи хана и передали Абаасы, – продолжала размышлять Ай-наазы, – но мой дядюшка не стал бы делать ничего за просто так, интересно, чего же ему понадобилось от этого гнусного негодяя?

Между тем, позднее застолье продолжалось. Огонь, окончательно сожрав свою пищу, начал понемногу угасать. Абаасы встал, подошел к очагу и подкинул свежих поленьев. Языки пламени вновь весело заплясали, окрашивая своим неровным светом внутреннее убранство помещения.

– Ну, что же, во всем этом есть свой резон, – произнес черный кам, усаживаясь обратно на свое место. – Мне следует прислушаться к твоим словам. Пусть будет по-твоему! – произнес он, наливая очередную чашу хмельного напитка.

Аджи хан принял кубок, но пить не стал. Он напряженно выжидающе взглянул на Абаасы, затем произнес:

– Я вижу, ты не торопишься выполнять свою половину нашего уговора и хочешь уклониться от принятых на себя обязательств? Не стоит со мной так поступать. Я ведь не какой-то простой пастух, – многозначительно произнес он.

– Будь спокоен, мой друг, в скором времени я выполню все твои условия. На большом ханском совете все будут голосовать за тебя. Ата хан сражен горем и поэтому я легко размажу этого щенка, Кара-Кумуча, после чего ты одержишь славную победу и станешь Великим ханом куманов, так, что твои переживания напрасны.

– Это только первая часть договора, а я хотел бы услышать от тебя и другую половину?

– О чем ты, дорогой друг, что-то я тебя не пойму?

– Короткая же у тебя память, Абаасы. Ты забыл о старом предсказании Берке по поводу моего рода! – напряженно, произнес Аджи хан.

Черный кам громко рассмеялся.

– Такому храброму воину как ты, излишне даже думать о таких пустяках. Предсказанию моего приемного отца о том, что ты будешь сражен в схватке с урусом, который придет в наши края и останется у нас, не суждено сбыться, я позабочусь об этом, тем более, что я лично обещал ему, что он не переживет смены двух лун. Завтра, к исходу дня, его душа покинет тело и отлетит к его богам. Это я могу тебе обещать, – с уверенностью произнес Абаасы, гордо вскинув голову.

Его собеседник, удовлетворенный ответом, заметно расслабился, поднял серебряный кубок и выпил до дна.

– Ну, что же, я рад нашему взаимовыгодному сотрудничеству и верю тебе на слово! Скоро рассвет и нам пора в путь. Может, стоит накормить твою гордую красавицу? Дорога не близкая и я не предполагаю остановок до самого конца.

Черный кам иронично ухмыльнулся.

– В словах Аджи хана есть доля истины, – подумал он, – она нужна мне живой и здоровой.

Абаасы позвал пленницу и пригласил к ковру.

– Благодарю вас! Находиться в яме с двумя гремучими змеями было бы для меня намного приятней, чем в обществе таких негодяев! – гордо вскинув голову, ответила она с ненавистью.

– Будь, по-твоему, племянница! Вайлагур, – громко крикнул Аджи хан, – седлай лошадей и забери девушку, мы берем ее с собой!


****** | Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана" | ГЛАВА 10.