home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Когда я уселся в своем обычном углу, между аквариумом и книжной полкой, кто-то позвал меня по имени. Я посмотрел вокруг себя, но не нашел звавшего. Справа от меня сидела незнакомая женщина лет пятидесяти, волосы которой были собраны в небольшой узел на затылке. Передо мною было окно, а в нем — дождь да темень. Слева за стеклянной стенкой плавали золотые рыбки. Кто звал меня по имени? Возможно, мне только показалось. А тем временем утихли голоса, и Далия Левин сделала несколько объявлений, касающихся распорядка вечера, в частности, того, что ужин будет в десять часов, а сыры и вино подадут ровно в полночь. Объявлены были и даты следующих встреч любителей песни, собирающихся в доме семейства Левин.

Я обратился к незнакомой женщине, сидевшей рядом, представился и спросил шепотом, не играет ли она на каком-нибудь музыкальном инструменте. Она ответила, также шепотом, что зовут ее Дафна Кац и что когда-то она играла на флейте, но уже давно оставила это. И более ничего не добавила. Была она высокой, очень худой, в очках, и руки ее, выглядывающие из вязаных рукавов, казались длинными и худыми. Узел на затылке вполне отвечал стилю прошлых поколений.

А тем временем круг собравшихся начал петь песни, традиционно исполняющиеся в Субботу: «Солнце верхушки деревьев оставило», «Опустилась Суббота на долину Гиносара», «Мир вам, ангелы мира». И я присоединился к поющим, и какое-то приятное тепло разлилось по всему моему телу, словно хлебнул я вина. Обвел я взглядом всех собравшихся, пытаясь представить, кто же позвал меня по имени, но все, казалось, были поглощены пением. Одни пели тонкими голосами, другие, напротив, басили. На некоторых лицах появилась легкая улыбка счастья и удовлетворения. Далия Левин, хозяйка дома, обеими руками обхватила свои плечи, словно обнимая себя. Иохай Блюм начал играть на аккордеоне, а три женщины аккомпанировали ему на флейтах. У одной из них поначалу вырвался какой-то неверный звук, высокий и пронзительный, но она быстро все исправила и играла в полной гармонии с остальными.

После песен, посвященных Субботе, пришла очередь трех или четырех песен о Галилее и озере Кинерет, песен пионеров-первопроходцев, освоителей новых земель. А уж за ними последовали песни дождя и зимы, ибо дождь не унимался, вовсю лупил в окно, и время от времени прокатывались низкие громы, сотрясавшие оконные стекла, а электрический свет как бы заикался на миг, пережидая сверкание молний.

Авраам Левин сидел, по своему обыкновению, на табуретке у двери, ведущей из гостиной в кухню. Он не верил в возможности своего голоса и в пении не участвовал, а просто замирал и слушал с закрытыми глазами: казалось, он готов уловить любую фальшивую ноту и не допустить ее. Иногда он поднимался, не производя шума, заходил в кухню присмотреть за супами и запеканками, подогреваемыми в духовке и на плите на малом огне до десяти вечера, когда наступит перерыв и придет час ужина. Потом Авраам, склонившись, ворошил дрова в камине, а после возвращался на свою табуретку и сидел сгорбившись, закрыв глаза.


предыдущая глава | Картинки деревенской жизни | cледующая глава