home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1989

Мэгги, которая всего несколько недель как работала на Хейзел, обедала в «Горле чайки», когда туда вошла Мици Колдуэлл, ее старинная школьная подруга времен школы «Брук–Хилл». Увидев Мэгги, она ринулась к ее столу.

– Мэгги! Как я рада тебя видеть, мне кто–то говорил, что ты вернулась из Далласа. Можно я к тебе подсяду?

– Конечно, Мици. Очень здорово, садись, пожалуйста.

Мици была все такая же рыжеволосая симпатяга с короткой стрижкой и челкой.

– Сяду, только, чур, не смотри на меня. Я знаю, что выгляжу на сто восемь лет, но ты–то! Ты со школы так и не изменилась.

Мэгги засмеялась:

– Ну уж это вряд ли.

– Ой, Мэгги, правда, нам было тогда весело? Ты не скучаешь по старым добрым временам юности?

– Скучаю, даже очень.

– Какая удача, что я на тебя наткнулась. Я всего на несколько дней домой вернулась. Папа упал, играя в гольф, второй инфаркт, пришлось ехать домой помогать маме.

– Мне очень жаль.

– Да. Дэвид говорит, нам с нашими родителями – моими и его – впору собственную клинику открывать. Старость, дорогая моя, это такая дрянь.

– Знаю. А как Дэвид?

– Хорошо. Слишком много работает. Не могу дождаться дня, когда мы сможем вернуться домой. Нью Йорк – это, конечно, неплохо, но это не Бирмингем. Я говорю Дэвиду: «Дождешься, что твои дети заговорят как янки». Но ты–то как? Надолго вернулась? До сих пор моделью работаешь? Расскажи все как есть.

– Да, я поживу здесь, нет, моделью больше не работаю. Вообще–то я теперь торгую недвижимостью.

У Мици от удивления расширились глаза и рот открылся.

– ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ТЫ ТОРГУЕШЬ НЕДВИЖИМОСТЬЮ?

Мэгги почувствовала, что краснеет.

– Ну ладно, мне, пожалуй, пора…

– Нет! В смысле, просто не верится! Это же настоящий дар судьбы, что я тебя сегодня встретила. Я пытаюсь заставить маму и папу продать дом, но они меня не слушают. Уже агента притащила, нет, ни в какую. Но тебя они всегда любили! Не хотелось бы пользоваться нашей дружбой, но помоги мне, а?! Они вдвоем кукуют в этом большом старом доме, и я чую, что с твоей помощью мне удастся уговорить их продать его и переехать в «Св. Иоанн в соснах», чтобы я не волновалась за них день и ночь. Прошу тебя, поговори с ними.


Мэгги повезло. После разговора с ней Колдуэллы согласились продать дом, и Мэгги получила свой первый дом на продажу: большой, двухэтажный, из серого известняка и на горе.

В тот уик–энд, когда предстоял первый показ, мистер и миссис Колдуэлл уехали из города на три дня, оставив дом в ее распоряжении. На день открытых дверей пришло немыслимое количество народу, кое–кто с детьми, которые носились без присмотра по этажам, и, учитывая, что повсюду было множество дорогостоящих предметов искусства, Мэгги слегка нервничала. Но в конце дня прошлась по дому и убедилась, что все вроде бы на месте. Бренда уехала первой, а Мэгги лишь в шестом часу заперла дверь и направилась домой, довольная и уставшая до предела.

В воскресенье утром Мэгги приехала, чтобы открыть дом для следующего показа, и уже на крыльце услышала странный шум. Зайдя в холл, она не поверила своим глазам. Вода каскадом падала с балкона второго этажа, разбиваясь о пол прихожей, и лилась по ступеням лестницы прямо в гостиную. Мэгги помчалась наверх, пропитанные водой ковры хлюпали под ногами. Из ванной на втором этаже вытекала река. Мэгги закрутила кран. Холл второго этажа и весь первый этаж были залиты на дюйм. Все ковры, шторы снизу, красивый паркет – все было мокрое.


– Господи помилуй… что стряслось? – спросила появившаяся следом Бренда.

Часом позже, когда Хейзел вошла в офис «Красная гора», там ее ждала Мэгги, вся в слезах.

– Привет, милая, – сказала Хейзел, бросая на стол сумку и запрыгивая на стул.

– Ой, Хейзел, мне так жаль! Это я виновата, надо было все проверить перед уходом. Колдуэллы завтра возвращаются, а я погубила их дом.

Хейзел отмахнулась:

– Да ну, не глупи! «Погубила». Ничего ты не погубила, это всего–навсего вода. Не бери ничего в свою красивую головку, такое бывает. Во сколько они возвращаются?

– Около полудня.

Тут вошла Этель, не успевшая снять лиловый церковный наряд, и в знак приветствия помахала рукой. Хейзел улыбнулась Мэгги.

– Расслабься, мы все сделаем, – сказала она и со стуком открыла большую картотеку «Ролодекс». На столе у Хейзел стояло шесть больших черных телефонных аппаратов, на каждом по пять линий. Мэгги слышала, что Хейзел – мастер вести телефонные разговоры, но никогда не видела ее в действии. Она в изумлении наблюдала, как Хейзел принялась набирать номера, переключаясь щелчком с линии на линию с легкостью и изяществом пианиста.

ЩЕЛК.

– Джон! Хейзел. Привет, детка, прости, что беспокою тебя дома в воскресенье, но как быстро ты сможешь доставить вентиляторы на Крест–Роуд? У нас приключился небольшой потопчик. Я знаю, но скажи, я ведь могу на тебя рассчитывать, рыбонька? Если бы ты смог, я была бы тебе страшно благодарна. Ох, спасибо, Джон. Ты мой герой. Этель перезвонит, объяснит в деталях.

ЩЕЛК.

– Здравствуйте, а Эл дома? Скажите, это Хейзел. Я подожду.

ЩЕЛК.

– Билли? Хейзел. Слушай, зая, мне нужна команда уборщиков, срочно. Я знаю, что беру за горло, но мне нужна твоя помощь, понимаешь? Ты же знаешь, за мной не заржавеет. Ой… Спасибо, Билли. Этель перезвонит, посвятит тебя в детали.

ЩЕЛК.

– Пит? Хейзел. Слушай, дружок, мне к завтрашнему утру, к десяти, нужно натереть полы. Можешь мне это устроить? К десяти? Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Подожди, соединю с Этель.

ЩЕЛК.

– Джун? Хейзел. Дорогуша, мне нужна помощь, нужно постирать и высушить шторы к утру. Ты знаешь, за мной не заржавеет… Ага, к десяти? Ой, спасибо, детка, я за это станцую на твоей свадьбе. И передай от меня привет этому своему красавчику–мужу. Хорошо. С тобой Этель поговорит, не вешай трубку.

ЩЕЛК.

– Алло? А, да, думаю, шести вентиляторов будет достаточно. Хорошо, детка.

ЩЕЛК.

– Эл. это Хейзел. У нас тут маленькая катастрофка, и мне очень нужна твоя помощь. Если я сегодня подвезу к тебе несколько ковров, мы можем получить их обратно чистыми к утру? Подожди–ка, зайка.

ЩЕЛК.

– Миссис Уилмер? Это Хейзел Уизенкнот. Можете попросить Тома срочно позвонить мне в офис? Он мне понадобится, чтобы снять шторы и отвезти их к Джун, и еще надо будет отвезти несколько ковров к Эллу. Хорошо… Как ваша внученька? Отлично, рада, что ей понравилось. Подождите, Этель с вами переговорит, расскажет все подробно.

ЩЕЛК.

– Эл. спасибо, что подождал. Слушай, детка, я жду, что мне перезвонит Том, и тут же попрошу его связаться с тобой, и ты дашь ему адрес, куда их закинуть. Тебе спасибо, ты оказываешь мне неоценимую услугу.

Хейзел посмотрела на Мэгги и улыбнулась:

– Видишь, дорогуша, все будет хорошо. Это ерунда. Я поговорю с Колдуэллами и объясню, что случилось, так что ни о чем не переживай, милая. Иди себе домой, выпей, расслабься, а завтра приходи.

ЩЕЛК.

– Привет, Том. Тебе передали? Все верно, сперва к Эллу, затем к Джун. О'кей? Подожди, свяжу тебя с Этель.

Назавтра к десяти утра все ковры, все шторы были водворены на места, чистые и сухие. Натертые полы блестели. Свежие цветы стояли на столике в холле в ожидании Колдуэллов. Мэгги вошла в контору и уставилась на Хейзел в изумлении:

– Как тебе это удалось?

– Что?

– Убрать дом.

– Ах, это… Да ерунда. Я же говорила, не о чем беспокоиться. Надо сделать – сделаем.


Хейзел оказалась права насчет Мэгги. Катастрофа с потопом была первой и последней, а из Мэгги получился прекрасный агент по продаже недвижимости, она лучше всех умела подать дом в самом выгодном свете. Хейзел всегда говорила: «Сам по себе хороший вкус гроша не стоит, но, если его нет, ты его и за миллион долларов не купишь». А у Мэгги вкус был отменный. Бренда и Этель до сих пор удивлялись ее способности так мягко и терпеливо ладить с самыми сложными клиентами.

Как необидно сказать хозяевам, что лучше убрать из дома все их любимые мелочи, особенно семейные фотографии? Этель, у которой не было ни капли терпения, так бы прямо и выложила: «Снимки ваших уродливых внуков с оттопыренными ушами надо убрать», но Мэгги всегда удавалось сделать это, не раня ничьих чувств. Вот как она однажды сказала паре из Уэст–Энд: «Эти золотистые косматые ковры в каждой комнате очень красивы сами по себе, но их слишком много, и от этого блекнет красота остальных вещей в доме».

Но хотя Мэгги любила дома, она никогда не имела собственного. Однако место, где она жила, значило для нее очень много. Она не понимала людей, которые, не успев приехать в город, сразу же покупали первый приглянувшийся дом. Или тех, кто говорил, что место для них не важно, мол, лишь бы «просто где–нибудь жить». Мэгги была не из таких. Вернувшись в Бирмингем, она не один месяц потратила, чтобы выбрать правильное место, и, едва очутившись на Эйвон–Террас, сразу поняла, что должна здесь жить. Стоя на заднем крыльце, она видела «Гребешок», венчающий вершину Красной горы.


Что ее держало? | Я все еще мечтаю о тебе... | Почему Бебс ненавидела Мэгги