home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



06/04/06

Саймону очень не нравился взгляд Джульетты Хейворт. Эта женщина смотрела на него так, будто ждала каких-то действий с его стороны, и чем дольше ждала, тем больше потешалась над его бездействием. Допрос вел Колин Селлерс, но миссис Хейворт адресовала свои ответы и ремарки – а их было множество – только Саймону. Он никак не мог взять в толк почему. Может, потому, что именно он нашел Хейворта?

– В вашем положении люди обычно не отказываются от адвоката, – проникновенно сказал Селлерс.

– Будем продолжать в том же духе, что и в прошлый раз? Какая скука! Надоело. – Забросив руки за голову, она что-то делала с волосами на затылке.

– Вам и муж надоел? Вы поэтому несколько раз ударили его камнем по голове?

– Роберт слишком молчалив, чтобы кому-то надоесть. Он не болтун, но не скучен. Он очень глубокий человек. Избитая фраза, сама знаю.

Тон Джульетты был дружески заговорщическим, будто она болтала с близкими приятелями или осыпала комплиментами коллег. Саймону вспомнились выпуски программы «Сотня лучших», где знаменитости наперебой превозносили друг друга.

– Можно предсказать поведение Роберта, но не мысли. Полагаю, Наоми вам уже об этом сообщила. Из нее наверняка отличная помощница для вас вышла, мне такой никогда не быть. Смотрите! – Джульетта повернула голову, показывая Саймону тугую косу, каким-то замысловатым способом заплетенную на затылке. – Идеально. И между прочим, безо всяких зеркал. Впечатляет?

– Ваш муж был когда-нибудь жесток по отношению к вам?

Джульетта глянула на Селлерса, нахмурившись, словно в раздражении от его вмешательства.

– Не найдете мне заколку для волос? А то расплетется. – Она провела пальцем по косе.

– Или он постоянно проявлял жестокость?

Джульетта рассмеялась:

– Я похожа на жертву? Минуту назад вы считали, что я размозжила Роберту голову. Определитесь уж.

– Джульетта, ответьте, ваш муж когда-нибудь оскорблял вас физически или морально?

– Знаете что? Мне кажется, ваша работа станет еще увлекательнее, если я вообще больше ничего не скажу. – Она кивнула на файл в руках Саймона и спросила, смягчив тон: – Листок бумаги найдется?

Она из кожи вон лезла, демонстрируя, что предпочитает Саймона. Если ей хотелось отвести ему главную роль, то он был полон решимости оставаться в тени. Собственное будущее Джульетту ни в малейшей степени не интересовало, но она явно чего-то добивалась от Саймона, и это пока было его единственным средством воздействия на нее.

Селлерс вытащил из кармана мятый конверт, передал Джульетте и подтолкнул по столу ручку в ее сторону.

Она склонилась над столом, минуту-другую писала, после чего тем же жестом, что и Селлерс, с улыбкой подтолкнула конверт к Саймону. Тот не шелохнулся. Селлерс взял конверт, мельком глянул и выбросил руку назад, к Саймону. Черт. Теперь выбора нет. Джульетта ухмылялась во весь рот. Саймону была неприятна ее манера общаться с ним: она одновременно и использовала, и игнорировала Селлерса. Может, выйти из комнаты допросов и оставить ее с Селлерсом наедине? – прикинул Саймон. Интересно, как она отреагирует?

Джульетта написала четыре строчки – то ли стихи, то ли куплет песни:

Сомненья – вот что до поры

Оттачивают ум наш, как острый нож,

Пока не свалимся в тартарары

И не поймем, что слово каждое – лишь ложь[14].

– Что это? – Саймон разозлился от того, что не узнал автора. Не могла она сама сочинить – слишком быстро.

– Мой девиз на сегодня.

– Расскажите о ваших сексуальных отношениях с мужем, – продолжал Селлерс.

– Еще чего. – Джульетта пожала плечами. – Расскажите лучше вы о своих, с вашей женой. Вы носите обручальное кольцо. Раньше мало кто носил, верно? – обратилась она к Саймону. – Мы часто забываем, что в жизни многое меняется, согласны? Прошлое исчезает, и нам кажется, что нынешнее положение вещей существовало всегда. Надо поднапрячься, чтобы вспомнить, как было раньше.

– Вы считаете ваши сексуальные отношения с мужем нормальными? – настаивал Селлерс. – Вы спите вместе?

– В данный момент Роберт спит в больнице. И если верить детективу-констеблю Уотерхаусу, может и не проснуться. – Судя по тону, она подозревала, что Саймон мог солгать исключительно по причине дурного характера.

– Как бы вы определили ваши сексуальные отношения с мужем до его ранения?

Саймон поражался терпению Селлерса – тот будто и не слышал шпилек Джульетты.

– Никак. Я не намерена развивать эту тему.

– Если бы вы согласились на адвоката, он посоветовал бы вам в случаях, когда вы не хотите отвечать на вопрос, говорить «без комментариев».

– Если бы я хотела сказать «без комментариев», то так и сказала бы. А мой комментарий заключается в том, что я предпочитаю отказаться от ответа. Как Бартлби.

– Кто?

– Герой книги Мелвилла, – пробормотал Саймон. – Писец Бартлби. О чем бы его ни попросили, он отвечал: «Я бы предпочел отказаться от этого».

– Только его полиция не допрашивала, – добавила Джульетта. – Он просто работал клерком. Вернее сказать, не работал. Почти как я. Вам ведь известно, что у меня нет работы. Нет детей. Ничего, кроме Роберта. А теперь, возможно, и его нет. – Чуть оттопырив нижнюю губу, она постаралась придать лицу выражение скорби.

– Случалось такое, чтобы муж вас изнасиловал?

На лице Джульетты промелькнуло странное выражение: удивление, смешанное со злостью. Но она тут же рассмеялась:

– Что?

– Вы меня слышали.

– А вы слышали о бритве Оккама?[15] Простейшее объяснение и все такое? Отличное средство против словоблудия, между прочим. Вы только вдумайтесь, что несете! Случалось такое, чтобы Роберт меня изнасиловал? Проявлял ли он жесткость по отношению ко мне? Оскорблял ли он меня физически и морально? Бедняга лежит в больнице чуть не при смерти, а вы… – Она оборвала себя.

– А мы – что? – спросил Селлерс.

Пронзительный взгляд Джульетты потерял остроту, затуманился. Она ответила как-то рассеянно:

– До недавних пор закон позволял мужчине насиловать жену. Только представьте. Трудно поверить, да? Помню, ребенком я шла по городу с папой и мамой. Мы увидели плакат «Насилие в браке – преступление!». Я не поняла, спросила у родителей, что это значит. – Она говорила как робот и явно не то, о чем думала.

– Джульетта, если Роберта пытались убить не вы, то почему бы не сказать, кто это был?

Ее взгляд моментально прояснился, но Саймон уловил перемену настроения. От легкомысленности не осталось и следа.

– Наоми вам сказала, что Роберт ее изнасиловал?

Саймон открыл рот для ответа, но опоздал.

– Точно, сказала! Вот стерва!

– По-вашему, она лжет? – уточнил Селлерс.

– Да, она лжет, – твердо и абсолютно серьезно, впервые с начала допроса, ответила Джульетта. – В чем конкретно она его обвинила?

– Я отвечу на ваши вопросы, только если вы ответите на мои, – пообещал Селлерс. – Та к будет справедливо.

– О какой справедливости речь? – парировала Джульетта. – Я сама догадаюсь. Она рассказала о людях, которые сидели за столом, ужинали и наблюдали. И заявила, что Роберт насиловал ее на сцене, верно? Что привязал ее к кровати? Случайно не упоминала о резных желудях по углам кровати?

У Саймона в голове будто лопнуло что-то.

– Откуда вы знаете, черт подери?

– Я хочу поговорить с Наоми. – Прежняя улыбка заиграла на губах Джульетты.

– Вы лгали нам насчет местонахождения вашего мужа. Вы провели шесть дней в доме, пока он лежал без сознания в вашей спальне. Даже «скорую» не вызвали. На камне, испачканном кровью Роберта, ваши отпечатки. С такими доказательствами мы можем вас десять раз посадить. И неважно, скажете вы нам что-нибудь или будете молчать.

Лицо Джульетты было бесстрастно. С тем же успехом Саймон мог бы зачитать ей список покупок в бакалейной лавке.

– Я хочу поговорить с Наоми, – повторила она. – С глазу на глаз. Только я и она. Такой славненький тет-а-тет.

– Обойдетесь.

– Вы ведь и сами понимаете, что просите о невозможном, – добавил Селлерс.

– Но вы хотите же знать, что произошло с Робертом?

– Я знаю, что вы пытались его убить, а больше ничего и не нужно, – сказал Саймон. – Вам будет предъявлено обвинение в покушении на убийство, миссис Хейворт. Уверены, что не хотите пригласить адвоката?

– С чего мне убивать собственного мужа?

– А мы и без мотива добьемся обвинительного приговора. Остальное меня не волнует.

– Вероятно, это справедливо для вашего друга… – Джульетта кивнула на Селлерса, – но не для вас. Вы хотите знать. И ваше начальство тоже. Как там ее? Детектив-сержант Зэйлер? Она женщина, а женщины, видите ли, любят знать все от начала до конца. Та к вот, вся история известна только мне! – с очевидной гордостью заявила она. – Передайте от меня своей начальнице: если она не разрешит мне встретиться с этой дрянью Наоми Дженкинс, я так и останусь единственным человеком, который знает правду. Решайте сами.


– Исключено, – бросил Саймон, шагая рядом с Селлерсом обратно в отдел. – Чарли нас на смех поднимет и правильно сделает. Дженкинс и Джульетта Хейворт в одной допросной? Нам только второго покушения на убийство не хватало. В лучшем случае Хейворт забросает Дженкинс гадостями про ее изнасилование. Так и вижу газетные заголовки: «Полиция санкционировала издевательство убийцы над жертвой насилия».

Селлерса занимало другое.

– Слушай, с чего Хейворт взяла, что мне неинтересна правда? Сучка заносчивая. Почему это тебе интересно, а мне – нет?

– Нашел о чем переживать.

– Она тупицей меня считает, что ли? Думает, будто у меня фантазии вообще нет? Черта с два! Слышала бы она, что я наплел Стейси про неделю, которую проведу с Зуки. Прикинь, я даже напечатал программу мероприятий нашего командного тренинга. Да еще на полицейском бланке!

– Ничего не хочу об этом знать, – отрезал Саймон. – И врать Стейси не намерен, если встречу ее, пока тебя не будет, и она спросит, почему я не с тобой на этом… короче, где мы там вроде как должны быть.

Селлерс хмыкнул.

– Ты сейчас так говоришь, старик, но я-то знаю, что ради меня ты соврешь. Если до этого дойдет. Не надо скромничать.

Саймон был бы рад сменить тему. Обсуждали они это уже не раз. Селлерс всегда добродушно воспринимал критику, что выводило Саймона из себя не меньше, чем подтрунивание над его угрызениями совести. Фантазии у Селлерса и впрямь маловато: он не способен представить, что кто-то искренне осуждает его постоянные измены жене. Разве может у кого-нибудь возникнуть желание испортить ему, Селлерсу, жизнь? Он ведь просто развлекается, никому ничего плохого не делает. С оптимизмом у него перебор, думал Саймон. Как он не понимает, что можно доразвлекаться до потери жены и ребенка. Если Стейси узнает – пиши пропало. Пока страдание тебя не коснулось, размышлял Саймон, тебе не прочувствовать настоящую боль.

– Кстати, и насчет подарка для Гиббса у меня есть идея, – продолжал Селлерс. – До свадьбы, правда, еще далеко, но лучше все продумать заранее. Потом мне будет чем заняться. – Он сделал неприличный жест. – К отпуску приготовление… разжигание… извержение…

– Имущества разделение… – буркнул себе под нос Саймон, припоминая строчки, написанные Джульеттой на конверте.

Как ее угораздило выйти замуж за Хейворта? Она такая же рядовая супруга рядового шофера, как Наоми Дженкинс – типичная любовница шофера. У них обеих общего гораздо больше, чем у каждой – с Робертом. Впрочем, кто знает, насколько это правда, – учитывая, что женщины мало что говорят, а Хейворт и вовсе молчит.

– Что за идея? – спросил он у Селлерса.

– Солнечные часы.

Саймон расхохотался:

– Это Гиббсу? Может, лучше банку «Карлсберга»? Или кассету с порнушкой? Он больше обрадуется.

– Ты в курсе, что Снеговик раздобыл книжку про солнечные часы?

– Угу. А ты в курсе, кто ему эту книгу купил и деньги обратно не получил?

– Я ее пролистал. На солнечные часы можно добавить такую штуку – называется нодус…

– Гномон.

– Нет, гномоны есть на всех часах. Нодус обычно круглый, хотя это необязательно. Его прикрепляют к гномону, так что на конце его тени вроде как капля появляется. Короче, часы можно рассчитать так, чтобы в определенный день года – например, в день свадьбы Гиббса и Дебби – тень падала вдоль специальной линии, которую называют юбилейной. Улавливаешь?

– Детали излишни, – отмахнулся Саймон. – Важно, что идея никуда не годится. Гиббсу не нужны солнечные часы, мы его разочаруем.

– Может, Дебби понравятся, – обиженно отозвался Селлерс. – Красивые. Я себе хочу. И Пруст тоже.

– Дебби хочет замуж за Гиббса. Отсюда вывод: у нее такой же плохой вкус, как и у него.

– Ладно, ладно, брюзга чертов! Хотел как лучше, чтобы уже все было решено. Мы с Зуки вернемся за пару дней до свадьбы Гиббса. Придется вам без меня соображать, в последнюю минуту. А я-то пытался сгладить ситуацию. Слушай, Гиббс, конечно, не тот…

– Тот еще.

– … но может, стоило бы разок дать ему шанс?

– «В глаза солнцу погляди и подари добро ликующему сердцу, которое однажды станет лучше оттого, что подарил ты не безделицу, как все, но веточки, которых не хватало в гнезде орла». – Саймон улыбнулся. Любопытно, узнала бы Джульетта Хейворт автора? Селлерс не узнал. – У. Б. Йейтс. Но Йетс не был знаком с Крисом Гиббсом, иначе такое не написал бы.

– Все, забудь, – вздохнул Селлерс.

– Как все было, по-твоему? – спросил его Саймон. – Роберт Хейворт изнасиловал Наоми Дженкинс и рассказал жене? Или Дженкинс изнасиловал кто-то другой, она поделилась с любовником, а тот выдал ее секрет жене?

– А хрен его знает. Ты в обоих случаях предполагаешь, что Джульетта узнала от Хейворта. А может, ей сама Дженкинс рассказала? У меня из головы не идет, что дамочки могли сговориться, чтобы провести нас. Уж больно обе наглые. И обе нам врали. Может, вовсе они не врагини и не соперницы?

– Может, то, а может, это, – уныло отозвался Саймон. – Хейворт в коме, его женщины водят нас за нос. А мы топчемся на месте…

– Я бы так не сказала.

Саймон и Селлерс обернулись. Их догоняла Чарли. Мрачная. А была бы довольной, если бы дело сдвинулось с места.

– Саймон, добудь мне как можно скорее образец ДНК Хейворта, – сказала она. – И не говори, что у нас уже есть, – то, что взяли из его дома, не годится. Пусть возьмут прямо у него. Чтобы никаких ошибок.

Чарли размашисто шагала по коридору. Саймон слышал за спиной сопение Селлерса.

– А с тебя, Селлерс, вся подноготная Хейворта, Джульетты Хейворт и Наоми Дженкинс. Где Гиббс?

– Точно не знаю, – ответил Селлерс.

– Плохо. Надо допросить Ивон Котчин, жилицу Наоми. И направьте экспертов к дому Хейворта, пусть осмотрят его грузовик, узнают все, что только можно.

– Что это было? – выдавил багровый, задыхающийся Селлерс, когда цокот каблучков Чарли растворился в конце коридора.

Саймон не пытался отгадать, даже думать не хотел о том, какие новости стали одновременно и хорошими, и плохими.

– Нельзя вечно покрывать Гиббса, – сменил он тему. – Что с ним вообще происходит? Свадьба виновата?

– Все будет нормально, – без тени сомнения ответил Селлерс.

Саймону вспомнились часы с визитки Наоми и девиз на них. Латынь он не воспроизвел бы, но перевод помнил: «Я считаю только солнечные минуты». Лучше про Селлерса не скажешь.


( опубликована 16 февраля 2001) | Солнечные часы | Четверг, 6 апреля