Роб Макгрегор

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог

Роб Макгрегор

“Индиана Джонс и Невидимый город”

(Индиана Джонс – 3)

Дамиану и Дину

Постигшая полковника участь дала Бразилии пищу для такого множества пересудов и кривотолков, что поспорить с полковником в популярности может разве что морской змей. Ничто так не подстегивает изобретательности бразильца, ничто не пробуждает у него такого легковерия, как беседа о полковнике Фосетте. Вокруг него выросло столько легенд, что они даже выделились в самостоятельную разновидность фольклора. У всякого имеется своя теория, а поскольку общепризнанно, что наилучшие теории основываются на личных переживаниях или достоверных сведениях, таковые фабрикуются при каждом подходящем случае. Теперь даже трудно поверить, что Фосетт вообще жил на свете; наше ignis fatuus угрожает исчезнуть бесследно под все растущей грудой апокрифических домыслов.

Питер Флеминг

“Бразильское приключение”

Проницательность – это умение видеть недоступное взору.

Джонатан Свифт

Пролог

14 августа 1925 года

Мне не терпится тронуться в путь. Мои ссадины и ушибы почти прошли, и теперь я полон новых надежд. Снаряжение – винтовки, патроны, одежда и провизия – погружено в каноэ. Провизии маловато, но река изобилует рыбой, а в пешем переходе мы сможем охотиться.

Сейчас я дожидаюсь в каноэ двух своих спутников. В другое время я ни за что не взял бы подобную пару себе в попутчики, но тут выбора у меня нет. Одного зовут Гарри Уолтерс. Похоже, он питается одним ромом – зато клянется, что знает эти каверзные джунгли как свои пять пальцев. Что ж, посмотрим.

Второй спутник – женщина. Мария.

Большинству моих коллег сама мысль взять женщину в джунгли покажется смешной и нелепой. Я буквально слышу: она сдастся на полпути; у нее ни отваги, ни воли, ни решимости, присущих мужчинам; женщины создают проблемы и отвлекают от дела, они слабы телом и духом. Может, оно и так – но только не в отношении Марии.

Я наблюдаю за этой женщиной не меньше месяца; судя по всему, она слыхом не слыхивала о предполагаемых слабостях собственного пола – ни физических, ни интеллектуальных, ни эмоциональных. Она весьма уравновешенная дама, если таковые бывают. Она крайне невозмутима, честна и достойна всяческого доверия. А вот об Уолтерсе я этого пока сказать не могу.

Мы с Марией уже предпринимали совместные вылазки, и видит Бог, у нее больше мужских черт, чем у половины знакомых мне мужчин. Особенно сильное впечатление производит на меня то, насколько она хорошо знает джунгли и как неутомима в пути. Но более всего я очарован обстоятельством, на которое она лишь едва намекнула – местом, откуда она родом. Кроме того, она – мой проводник; и направляемся мы как раз к ее прежнему дому.

Но я забегаю вперед. Нужно немного вернуться вспять, ибо к нынешнему положению дел я пришел после огромных трудов и долгих мытарств. Они описаны в моих дневниках, но все-таки я вкратце изложу их. Следует начать с того, что джунгли – неподходящее место для блужданий в одиночку, а я в самом буквальном смысле был не только одинок, но и доведен до отчаяния, несколько месяцев проблуждав по этому суровому краю, ежедневно покушающемуся на всякого, кто решится бросить ему вызов. Мой сын, охромевший из-за поврежденной лодыжки и дрожащий от малярийной лихорадки, повернул обратно пару месяцев назад, и последнего нашего проводника я отослал вместе с ним. Спаси их Господь!

Дней пять я шел вдоль берега реки вверх по течению, но затем обнаружил, что она поворачивает в сторону от намеченного мною направления. Тогда я покинул ее и зашагал прямо на север, к территориям, не нанесенным на карты. На третьи сутки у меня кончилась вода, и еще пару дней единственным ее источником оставалась роса, которую я слизывал с листьев. Снова и снова я вопрошал себя, в здравом ли уме я принял решение отправиться в одиночку! Я обзывал себя дураком, идиотом, безумцем и прочими прозвищами, которые не стоят и упоминания. Я брел без цели и смысла и вскоре поймал себя на том, что вслух беседую со старыми друзьями и даже животными, ненадолго появляющимися поблизости. В конце концов, я уже не мог идти и полз на четвереньках. Мошкара пожирала меня. Я отчаянно нуждался в воде и понимал, что жить мне осталось считанные часы, но сражался со смертью, отказываясь сдаться. Однако, должно быть, я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь в миссии, аванпостом стоящей на Риу-Токантинс. Мария нашла меня и вынесла из джунглей. Она же меня и выходила, так что я не могу сказать о ней ни одного дурного слова.

В самом деле, она явно незаурядная личность. Утверждает, будто знала, что я иду и нуждаюсь в помощи, и потому отправилась разыскивать меня. При обычных обстоятельствах я счел бы это вздорной околесицей. Однако я начал осознавать, что для выживания в джунглях необходима некая изощренность чувств, которую мы, жители цивилизованного мира, растеряли, заменив логикой и анализом. Так что, может статься, она действительно ощутила близость моего прихода.

Теперь об Уолтерсе. Она англичанин, как и я, но уже много лет живет в джунглях. Насколько я понял, он занят подыскиванием индейцев для миссионеров – раздает язычникам кастрюли и сковородки, безделушки и одежду, а заодно готовит их к грядущему обращению в христианство.

Я с удивлением узнал от Уолтерса, что он служит здесь чем-то вроде религиозного двурушника. Протестантская и католическая миссия разделены здесь всего несколькими милями, а он работает сразу на обе. Он не только проводит подготовительную работу для миссионеров, а заодно шпионит в пользу обеих сторон, собирая для них информацию о деятельности и достижениях конкурентов. Мне это показалось комичным, но Уолтерс считает подобный способ сношений конкурирующих клиров в джунглях вполне естественным. Как ни странно, этот пропойца и сквернослов является наиболее важной связующей нитью между миссионерами и внешним миром. Поскольку деньги в джунглях почти ничего не стоят, миссии платят Уолтерсу в основном ромом, приобретаемым у заезжих торговцев.

Как-то раз с полгода назад Уолтерс явился в католическую миссию в сопровождении молодой женщины, явно не принадлежавшей ни к одному из ведомых племен. Уолтерс не из тех, кого легко устрашить, но признался мне, что при встрече с ней был напуган до крайности. Он почти прикончил бутылку рома, когда у его лагерного костра вдруг возникла женщина. Уолтерс пребывал в полнейшей уверенности, что она ему померещилась – белокожая, с длинными каштановыми волосами, в отсветах костра отливающими рыжинкой. Женщина заговорила на каком-то странном языке – ничего подобного Уолтерсу еще не доводилось слышать. Он схватился за ружье, и она исчезла столь же необъяснимо, как и появилась.

Уолтерс решил, что встретился с духом джунглей Яро, покровителем зверей, воплощенным в женском обличье. Согласно индейской легенде, она по ночам завлекает мужчин в джунгли, а там убивает и скармливает своим детям-зверям. Уолтерс поклялся в душе, что не сомкнет глаз, но постепенно задремал, а когда пробудился с первыми лучами рассвета, она снова стояла над ним. Тут он увидел, что она вовсе не дух, но не понял, кто же она такая. Ни слова не говоря, он собрал свое снаряжение и вернулся в миссию, а она увязалась следом.

Этой женщиной, разумеется, оказалась упомянутая мной Мария – это имя ей дали при крещении миссионеры. Я пробыл в миссии уже пару недель, мало-помалу оправляясь и набираясь сил, когда услышал рассказ Уолтерса. Я был пленен и воодушевлен им, ибо тотчас же понял, откуда Мария пришла – ведь это место с самого начала было целью моего путешествия. Это перст судьбы.

Разумеется, речь идет о затерянном городе, известном под именем Z.

Из дневника полковника Перси Фосетта.

1

Месть Камозоца

Тикаль, Гватемала, 7 марта 1926 года

Мерцающий свет факела играл на близко подступивших стенах. В тесном тоннеле было трудно дышать из-за повисшей в воздухе пыли и промозглой могильной сырости. За два дня, вынимая из засыпанного коридора камень за камнем, Инди наконец добрался до конца завала. В груде земли образовалась дыра с локоть в поперечнике, зиявшая темнотой внутренней камеры пирамиды.

– Ты еще ничего не видишь? – спросила стоявшая за спиной Инди женщина. Края отверстия посветлели – она поднесла факел поближе.

– Эй, убери факел от моего лица, – хрипло отозвался Инди. – Ты опалила мне шляпу.

– Извини.

Огорченный ее нетерпеливостью Инди тряхнул головой. Хотя Дейрдра Кемпбелл ничуть не уступает в познаниях старшекурсникам, приехавшим с профессором Бернардом в археологическую экспедицию, ей недостает невозмутимости матери, добившейся славы одного из выдающихся археологов Британии. Но при том Дейрдра упрямством ничуть не уступает самому Инди, что он склонен отнести на счет шотландского воспитания.

Затянутой в перчатку ладонью Инди осторожно смахнул в сторону мелкие камни. Ему не терпелось оказаться внутри пирамиды, но он не собирался лезть туда напролом. На входе могут таиться ловушки для зазевавшихся непрошеных посетителей.

– Что это? – не утерпела Дейрдра.

– Где?

– Вон там! Не в самом отверстии, а над ним.

Инди прищурился; теперь он тоже заметил зеленый проблеск.

– Дай-ка сюда побольше свету!

– Может, тебе лучше снять шляпу? – предложила она.

Он наклонился поближе и бережно разгреб камешки вокруг находки, затем вытащил жесткую щетинную кисть и обмахнул присохшую землю, понимая, что обнаружено нечто необычное, значительное и ценное.

– Инди, что там?

– Сама погляди. – Он отодвинулся в сторону, и они вдвоем уставились на нефритовую маску полуживотного-получеловека. Уголки белых миндалевидных глаз слегка загнуты кверху, дополнительная пара ушей, острый нос. – Это Камозоц, бог летучих мышей.

– Ох ты, Боже мой! – шепотом поразилась Дейрдра.

– Добродушный малый, а?

Бог летучих мышей входил в число правителей Шибальбы, нижнего мира, и был господином рода летучих мышей. Согласно легенде, записанной в книге мифов майя под названием “Попол-Вух”, он обезглавил отца героев-близнецов.

– Быть может, мы отыскали вход в Шибальбу. Эстебан, ты видишь его? – поинтересовался Инди у индейца-майя, сидевшего на корточках позади Дейрдры.

Эстебан кивнул. Интересно, что он думает по этому поводу?

– Должно быть, его поместили над дверным проемом, чтобы охранять внутренние помещения, – заметила Дейрдра. – Как по-твоему, а?

В ее голубых глазах светилось любопытство. Испачканное землей лицо обрамлял каскад медно-рыжих волос. “Даже в этой грязной дыре она выглядит великолепно”, – подумал Инди, а вслух отметил:

– Неплохая догадка. – Теперь надо сделать выбор. Бернард, несомненно, захочет увидеть маску на месте, а Инди не терпится оказаться внутри пирамиды; но расчистить вход, не вынув маску, невозможно. Он уже собирался попросить Дейрдру сходить за Бернардом, как маска съехала на пару дюймов вниз. Инди торопливо подхватил ее и извлек из земли. – Что ж, это решает дело.

– Какое дело? – полюбопытствовала Дейрдра.

– Неважно. – Сняв рубашку, он завернул нефритовую маску, потом бережно вручил ее Дейрдре и забрал факел. – Будь добра, отнеси это ему вместо меня и скажи, что я пробился внутрь. Когда он подойдет, вход будет уже свободен.

– А где он?

– У реки. Моется.

– Надеюсь, он одет.

– А ты сперва постучи!

– Разумеется, – она испустила отрывистый нервный смешок.

– Разве ты не поняла, о чем я? Просто издавай побольше шума, чтобы он издали узнал о твоем приближении.

Впечатление такое, что Бернард хронически не переносит грязи. Со времени открытия заваленного камнями коридора он ни разу не пробыл в тоннеле и пяти минут. Вместо того он поставил Инди руководить раскопками и требовал отчетов о прогрессе каждые пару часов.

– А почему бы нам не сходить вместе? – с широкой улыбкой склонилась она к нему. – Ты отдашь маску Бернарду, а потом мы вместе поплаваем в том затоне, что я нашла в полумиле от излучины. Очень миленькое уединенное местечко.

От Инди не ускользнул подтекст ее предложения, но Дейрдра явно выбрала неподходящий момент.

– Будь добра, просто позови Бернарда, – с раздражением отозвался он. – И поаккуратнее с находкой.

– Напрасно я об этом заговорила, – разворачиваясь, огрызнулась Дейрдра. – Держу пари, что Джон охотно выкупается со мной.

И, не тратя времени на дальнейшие разговоры, зашагала прочь из тоннеля.

“Потрясающе, – мысленно резюмировал Инди. – Ступай купаться с Джоном”. Последние пару дней она повсюду тайно преследовала его, ни на минуту не оставляя в одиночестве. Инди прекрасно понимал, зачем – разыгрывала из себя страдалицу и хотела, чтобы он видел.

Дейрдра застала его обнимающимся с Кэтрин, одной из старшекурсниц. На самом деле инициатива принадлежала самой Кэтрин. Они буквально налетели друг на друга на тропе между лагерем и рекой, где обычно мыли обеденную посуду. Не будь здесь Дейрдры, привлекательная блондинка Кэт являла бы для Инди изрядное искушение. Они затеяли непринужденную беседу, а потом она как бы невзначай закинула руки ему на плечи. Нельзя сказать, чтобы Инди очень уж отбивался, но домогательств с его стороны не было уж наверняка. В следующий момент губы их встретились в поцелуе, а когда он открыл глаза – на тропе, уперев кулаки в бока, стояла Дейрдра.

Кэтрин тут же двинулась в одну сторону, а Дейрдра ринулась в противоположную. Инди поспешил за ней и просил прощения, но Дейрдра заявила, что он просит прощения за то, что попался, что он вовсе не искренен. Но на следующее утро, когда Инди начал раскопки тоннеля, она избрала новый курс – не отходила от него ни на шаг, не давая Кэтрин возможности даже перемигнуться с ним.

Ситуация была Инди не в новинку и разыгрывалась как по нотам. За год их отношения с Дейрдрой попеременно переходили от пламенных к ледяным и обратно. Он даже предложил пожениться, но после первоначального взрыва энтузиазма она заявила, что должна еще немного поразмыслить. Затем, после начала осенних занятий, Инди стал время от времени встречаться с другой женщиной. Узнав об этом, Дейрдра пришла в ярость. Потом вдруг прониклась охотой немедленно выйти за него замуж. Инди почувствовал, что его загоняют в угол и попросил время на раздумья. С той поры речь о женитьбе больше не заходила.

Хотя ни один из них не произнес этого вслух, нынешняя экспедиция должна была стать поворотным пунктом – или они решат связать свои судьбы, или разойдутся как в море корабли. И в данный момент совместное будущее не сулило ничего доброго.

Инди заметил пристальный взгляд молчаливого индейца – коренастого, широкоплечего человека с черными глазами и волосами, спадающими на лоб, подчеркивая острые скулы.

– Женщины, – пробормотал Инди.

– Нельзя жить с ними, нельзя жить без них, – медленно выговорил по-английски Эстебан. На Инди напал безудержный смех.

– Старинная поговорка майя, а?

Обернувшись к стене, он занялся разборкой завала, стараясь сосредоточиться, но чувствовал головокружительное облегчение – будто напряжение, скопившееся в их отношениях, внезапно спало. Продолжая смеяться, он передавал Эстебану камень за камнем, а тот уносил их наружу. “Откуда, к черту, племя майя подцепило эту фразу?” – подумал Инди и снова затрясся от смеха.

Но к тому времени, когда проход стал достаточно просторен, чтобы можно было проползти на четвереньках, к Инди уже вернулась серьезность. Взяв факел, он сунул его в отверстие и задрал голову, озираясь. Его взору открылась узкая камера, стены которой были расписаны фигурами индейцев в красочных одеяниях, а также птиц, обезьян и ягуаров. Фрески разделяли вертикальные ряды иероглифов, а на стене напротив двери висел зеленый щит величиной с торс взрослого человека.

Инди поразмыслил, не взглянуть ли поближе, но решил, что не стоит. Бернарду придется не по вкусу, если он застанет Инди уже внутри камеры. Поэтому Инди принялся увеличивать размер отверстия; наконец, оно разрослось до такой степени, что внутрь стало можно пройти, лишь слегка пригнувшись.

– Где же Бернард? – пробормотал Инди минут через пять после начала раскопок.

Хотя Бернард уверял, что на раскопках они будут “потрясающими партнерами”, это оказалось пустой болтовней. Их союз оказался отнюдь не равным. После смерти матери Дейрдры в прошлом году место заведующего кафедрой археологии Лондонского университета занял Бернард, специализирующийся на цивилизации майя – и тем самым стал начальником Инди. Здесь же, на развалинах Тикаля, Бернард руководил раскопками, а Инди превратился в простого землекопа.

– Может, мне по-быстрому оглядеться, пока мы ждем?

– Это опасно, – возразил Эстебан.

Инди повернулся к индейцу.

– В самом деле? И насколько?

– Увидите.

Работавшие с ними индейцы не были обучены хитростям полевой работы, но зато прекрасно знали джунгли; Инди не сомневался, что они разбираются в тонкостях культуры майя получше любого ученого археолога. А заодно подозревал, что они прикладывают руку и к разграблению руин.

– Пойдешь со мной туда?

Эстебан поразмыслил над вопросом.

– Вход охранял Камозоц.

– Ага, но теперь его нет.

Эстебан не ответил. При свете факела его черноглазое лицо с крутыми скулами казалось высеченным из камня. Эстебан вовсе не дока в полевых работах; Инди избрал его в помощники за то, что он внук старого шамана и разбирается в премудростях майя. Но сейчас до Инди дошло, что сами познания могут быть досадной помехой.

Сунув голову в отверстие, Инди пополз внутрь, надеясь, что Эстебан последует за ним. Повеяло дыханием древности; воображение Инди разыгралось, рисуя яркие картины того, что может ждать впереди.

– Джонс! Джонс, вы здесь? – загрохотал в тоннеле низкий, властный голос Бернарда.

“Надо же, подгадал момент”, – подумал Инди, торопливо отползая обратно.

– Тут как тут, доктор Бернард!

Тесный тоннель заставил Бернарда пригнуться, и теперь этот лысеющий седоватый профессор в очках с толстыми линзами напоминал медведя, вставшего на задние лапы. За ним следовал его помощник, молодой индеец-майя по имени Карлос; Бернард относился к нему, как к слуге. Увидев отверстие, начальник воззрился на Инди с таким видом, будто собирался заехать ему по физиономии своей большой пятерней.

– Джонс, вы уже заходили внутрь?!

– Нет, сэр. Я ждал вас здесь. Разве Дейрдра вам не сказала?

– Что сказала? Я ее не видел.

– Странно…

Инди чертыхнулся под нос. Должно быть, Дейрдра удрала в свою дрянную купальню с Джоном, лишь бы досадить своему несостоявшемуся жениху. Господи, да если с маской что-нибудь случится, то всю вину взвалят на него, а с таким начальником, как Бернард, это будет стоить Инди должности. Он хотел было умолчать о маске, но тут же сообразил, что это лишь усугубит ситуацию. Лучше выложить все напрямую.

– Значит, вы не видели нефритовую маску?

– Какую еще маску?

Инди вкратце описал находку и объяснил, почему вынул маску.

– Боже мой! – тихонько выговорил Бернард. – Камозоц!

– Ага. Дейрдра сказала то же самое. А я и не знал, что он настолько популярен. – Взор Бернарда остался пуст, словно шутка Инди до него совершенно не дошла. – Пожалуй, придется мне пойти ее поискать.

Хотя именно этого-то Инди делать и не хотел. Но Бернард его изумил.

– Да не волнуйтесь! Я шел от реки боковой тропкой. Наверно, мы с ней разминулись, – профессор, не отрываясь, смотрел в отверстие. – Давайте продолжим. Для осмотра маски у меня будет масса времени.

– Я – за! – Инди уже сунул ногу в отверстие, но Бернард ухватил его за руку.

– Если вы не против, я пойду первым.

– Будьте осторожны. Не исключено, что здесь устроены ловушки.

– Чушь! Проблем подобного рода у нас не будет. Майя были миролюбивым народом, не то что ацтеки. Они не размахивали ножами направо и налево, вырывая сердца у рабов и превращая пирамиды в смертоносные западни.

– А как же маска? Камозоц не самый дружелюбный из богов майя. Возможно, его поместили туда в качестве предупреждения.

– Разумеется, в качестве предупреждения! Жрецы знали, что никто не осмелится без их соизволения вторгнуться на территорию Камозоца. В том-то и прелесть майя – им хватало всего-навсего предупреждения.

Инди пришлось не по вкусу, что Бернард вещает перед ним, как перед студентом. Хоть Бернард и специалист, а воззрения у него весьма ограниченные. Для Бернарда майя – вымершая цивилизация; для него не играет роли даже тот факт, что два индейца-майя сидят бок о бок с ним. Яснее ясного, что профессору даже в голову не приходило потолковать с кем-нибудь вроде Эстебана о его народе. В глазах Бернарда это будет уже социологией, а не археологией.

Бернард опустился на четвереньки и задом наперед принялся протискиваться в отверстие, извиваясь и пыхтя, словно только что пробежал милю. Наконец, он скрылся из виду. Полезший следом Инди краем уха уловил разговор Эстебана и Карлоса на цоциле – диалекте майя. Затем Карлос сунул голову в отверстие, огляделся и сказал что-то Эстебану. Слов Инди не разобрал, но, должно быть, они прозвучали убедительно, потому что оба индейца проползли внутрь.

– Давайте держаться вместе и ничего не трогать, – объявил Бернард, когда все оказались во внутренней камере. – Сначала надо оглядеться.

Мерцающий свет факелов волнами прокатывался по комнате. Расписные стены, поднимаясь на высоту двадцати пяти футов, загибались внутрь.

– Впечатляет, – изрек Бернард. – Видите синие фигуры? Это девять Правителей Тьмы. А красные – это члены семьи властителей.

Профессор не поведал ничего нового, и Инди испытывал искушение заявить об этом, но вовремя прикусил язык. После того как Бернард удовлетворил его заявление о включении в число членов экспедиции, Инди весь свой досуг тратил на пополнение своих познаний о цивилизации майя. Более всего его захватила дискуссия вокруг возникновения древних цивилизаций вроде здешней – появились ли они независимо друг от друга или под влиянием иных культур. В девятнадцатом веке довольно-таки многие исследователи считали, что цивилизация майя претерпела влияние уцелевших обитателей Атлантиды. То же самое утверждали о Египте, тем самым объясняя, почему обе цивилизации строили пирамиды. Эта гипотеза оставляла неразрешенной лишь одну проблему, зато существенную – почему египетские пирамиды на несколько тысячелетий старше южноамериканских.

И все-таки Инди не мог сбросить со счетов возможность внешних влияний, сказавшихся на развитии цивилизации майя. В конце концов, в местных мифах говорится о рыжебородом белокожем человеке, приплывшем с востока на плоту и принесшем ремесла и искусство. В пантеоне богов майя он известен под именем Кецалькоатля, покровителя познаний.

– Я вот все гадаю, – оглядев пустую комнату, сообщил Инди, – не пристукнет ли нас здесь кто-нибудь?

– Вряд ли. Зачем они оставили это здесь? – голос Бернарда гулким эхом забубнил в тесном помещении. Профессор направился к висящему на стене щиту с замысловатой резьбой и легонько огладил его ладонями. – Нефрит с золотой инкрустацией. Я его сниму.

– А мне казалось, вы не хотели пока ничего трогать.

– Я не хочу, чтобы он свалился. Одного лишь нашего присутствия достаточно, чтобы потревожить его.

– Будьте осторожны, – посоветовал Инди.

– Он и не шелохнется. – Бернард отошел в сторону и потянул заостренный нижний кончик щита к себе. Едва он сделал это, как из стены вылетела маленькая стрелка, свистнув возле самого уха Инди. Карлос охнул и сделал несколько заплетающихся шагов – стрелка вонзилась ему шею.

– Боже милосердный! Что случилось? – Бернард с недоумением воззрился на раненного помощника.

Инди подхватил запнувшегося индейца и осторожно опустил его на пол, рыкнув:

– Западня, вот что!

Эстебан быстрым движением вырвал стрелку из шеи товарища. Кровь хлынула из раны, но было уже поздно. Глаза Карлоса широко распахнулись, тело содрогнулось. Он закашлялся, роняя кровавую пену. Через несколько секунд агония прекратилась – раненый скончался.

“Иисусе, – подумал Инди, – только этого нам и не хватало! Вот вам и миролюбивые майя!”

– Вы, ублюдки! – крикнул Эстебан. – Я вас предупреждал, а теперь поглядите!

Бернард вел себя так, будто и не слышал. Он пристально уставился на стену, где прежде был щит. Она оказалась поворотной дверью, открывшейся внутрь. Не успел Инди и слова сказать, как комнату заполнил вибрирующий гул, словно исходивший из тоннеля.

– Что это?! – завопил Бернард.

– Не знаю, но лучше нам убираться отсюда!

Инди подхватил недвижное тело под мышки и поволок к тоннелю, а Эстебан взялся за ноги. Уже нырнув в отверстие, Инди оглянулся и увидел, что Бернард направляется в дверь.

– Доктор Бернард! Сюда!

– Нет, Джонс, сюда! – отозвался Бернард.

– Cuidado! – выкрикнул Эстебан, дернув тело за ноги и тем самым вытащив Инди из тоннеля.

И в тот же миг сверху низверглась массивная каменная плита, прочно запечатав выход. Какой-то миг Инди не мог думать ни о чем, кроме того, что ему едва не размозжило ногу. Затем, отпустив покойника, с разгону всем телом врезался в камень. Без толку; плита и не шелохнулась. Ловушка захлопнулась, заперев их внутри пирамиды.

– Что тут такое? – выглянул из дверного проема Бернард.

– Смотрите сами! – ткнул Инди в сторону стены, выросшей на месте тоннеля.

И вдруг каменный пол под его ногами яростно затрясся и обрушился вниз.

2

Час летучих мышей

За долю секунды до того, как пол рухнул, Инди нырком бросился в сторону двери, где стоял Бернард – но не допрыгнул и ухватился за ближайший подвернувшийся предмет, оказавшийся голенью Бернарда. Профессор не удержался на ногах и упал навзничь. Инди неуклонно сползал вниз, своим весом увлекая за собой профессора.

Бернард задрыгал ногой; Инди больно ударился запястьями об угол платформы, руки его скользнули ниже, к лодыжке профессора, и в конце концов, уцепились за ботинок. Хватка его ослабела, пальцы почти разжались.

Краем глаза Инди видел, как уцепившийся за край площадки Эстебан подтянулся на мощных руках и навалился грудью на пол, потом закинул ноги на край и откатился подальше.

– Джонс, отпустите меня, да отпустите же! – вопил Бернард, увлекаемый весом Инди к провалу.

Инди бросил взгляд вниз и в десяти футах под собой увидел тело Карлоса, пронзенное острыми, как иглы, кольями.

– Перестаньте лягаться! – крикнул он Бернарду, но тот не послушался. Руки Инди соскользнули, но в тот же миг Эстебан резко выбросил руку и ухватил его за запястье.

– Держитесь, доктор Джонс!

– Ты тоже.

Эстебан потихоньку вытаскивал его, пока наконец Инди не растянулся плашмя на оставшейся от пола площадке. Перекатившись на спину, он перевел дух и открыл глаза.

– Gracias, amigo!

– Вы уцелели в своей первой схватке с Камозоцем, доктор Джонс. Tiene mucho suerte.

– Похоже, он не любит незваных гостей. – Тут Инди вспомнил о Бернарде и сел. – Вы не пострадали, доктор Бернард?

Профессор возлежал на спине, отдуваясь и пыхтя после инцидента.

– Джонс, вы едва меня не прикончили! – обрушился он на Инди. – Попомните мои слова, вы еще за это заплатите!

С этими словами он перекатился на живот и пополз в соседнее помещение. “Потрясающе, просто потрясающе!” – отметил про себя Инди. Бернард клянется отомстить и сам же лезет в очередную западню. Как он, черт побери, намерен выбираться отсюда?

Инди осторожно двинулся вдоль края провала к вертящейся двери. Первым делом он увидел наружную стену старой пирамиды, вокруг которой выстроили более новую, затем заметил невысокое отверстие, ведущее внутрь, прополз туда и обнаружил Бернарда, стоящего в центре пирамиды и пристально разглядывающего массивный каменный саркофаг, покрытый резными барельефами. Откуда-то сверху в камеру просачивался рассеянный свет. На полу лежало несколько скелетов – должно быть, слуги, погребенные живыми заодно со своим господином.

– Джонс, это саркофаг властителя Позднего Классического периода. Он по-прежнему запечатан. – Голос Бернарда, указывающего на барельефы, дрожал от волнения. – Я уверен, что там масса бесценных находок. Вы только вообразите!

Инди был не менее того изумлен внезапной сменой настроения Бернарда от мстительной ярости к словоохотливым восторгам по поводу открытия. Бернард пользовался репутацией осторожного человека, вознесшегося на нынешнюю высоту благодаря тому, что агрессивно льстил полезным людям, ни разу не оскорбив ни одного из них. Но за последние пять минут он выказал свою истинную натуру ярче, чем почти за год знакомства с Инди.

Через мгновение Бернард овладел собой; к нему вернулась обычная напускная невозмутимость. Откашлявшись, он расправил плечи.

– Простите за случившееся. Полагаю, я вел себя несдержанно.

– Ничего страшного. Это грандиозное открытие, но…

– Да! Мы можем узнать здесь очень многое. На сей раз мы побили huaqueros. Нам воистину везет.

– Не так уж и везет, – вставил Инди. – Мы в ловушке.

– Что?

– То, что я пытался показать вам перед тем, как обрушился пол. Туннель заперт.

– Боже милосердный! – пробормотал Бернард.

– Камозоц поймал нас, – раздался у них за спинами голос Эстебана.

– Я не суеверен, мистер, – огрызнулся Бернард, искоса оглянувшись через плечо. – Мы выберемся отсюда.

– У вас есть какая-нибудь идея? – осведомился Инди.

Бернард указал в сторону вершины пирамиды. Инди обратил внимание, что профессор с трудом сохраняет свою спокойную, властную манеру поведения.

– Откуда-то оттуда просачивается свет. Мы позовем на помощь, и нас откопают.

Инди посмотрел на узенькую лестницу, ведущую под потолок пирамиды, находящийся в пятидесяти-шестидесяти футах над головой.

– Давайте-ка посмотрим, нельзя ли подняться туда.

Бернард с прищуром оглядел лестницу.

– Ступайте первым. Похоже, вы разбираетесь в подобных вещах получше меня. Я еще ни разу не попадал ни в какую западню.

Пропустив насмешку мимо ушей, Инди дал знак Эстебану взять факел и идти следом. Каменные ступени были очень круты, словно майя – раса длинноногих людей. На самом же деле все обстоит в точности наоборот, что ставило первых исследователей в тупик. Популярная гипотеза гласит, будто пирамиды построены в древние времена иноплеменными гигантами, но она несправедлива к майя. Инди по вкусу пришлось более простое объяснение – лестницы храмов строились подобным образом, дабы подчеркнуть, что возвышение до царства духа – путь крутой и трудный, и одолеть его нелегко.

По мере восхождения ступени становились все более скользкими. Узкая лестница по бокам круто обрывалась вниз.

– Смотрите под ноги! Тут наслоения черной сальной слякоти!

– Я ее по запаху чую, – откликнулся Бернард.

Почти на полпути к вершине лестницы Инди вдруг услышал мягкие хлопки. Задрав голову, он разглядел промелькнувший мимо темный силуэт, потом другой.

– Murcielagos? – окликнул его Эстебан. – Летучие мыши, да?

Еще одна промчалась мимо головы; Инди едва успел пригнуться.

– Скорее летучие крысы, Эстебан!

– Джонс, не задерживайтесь! – подал голос Бернард. – Мне тут не очень нравится.

Инди то и дело приходилось уворачиваться от летучих мышей, пикирующих на него все более многочисленными группами. Он порадовался, что надел шляпу. Сделав еще шаг, Инди поскользнулся и проехался предплечьем по толстому слою черной слизи. Волна смрада буквально ошеломила его.

Оттолкнувшись от ступеней, он старательно, насколько мог, соскреб слизь с руки. Но не успел Инди покончить с этим, как летучая мышь ударилась о тулью его шляпы, сбив ее с головы. Эстебан подхватил шляпу, при этом поскользнувшись и едва не столкнув Инди с лестницы.

– Осторожнее! Шляпу можно и заменить, – сказал Инди, нахлобучивая ее поглубже.

И в это миг Бернард в панике завопил – в его волосах запуталась летучая мышь. Инди сшиб ее прочь и ухватил Бернарда за руку, когда тот уже был готов свалиться с лестницы. Летучие мыши так и роились в воздухе; писк проносящихся мимо тварей давил на барабанные перепонки.

– Натяните рубашку на голову и пригнитесь, – крикнул Инди.

Бернард сделал, как велено, потом быстро и сильно растер предплечья ладонями.

– Мне в самом деле надо выбраться отсюда!

– Мне тоже летучие мыши не по вкусу, – заметил Инди, присев на корточки рядом с профессором.

– Дело не только в них. Я еще никому не признавался, но я терпеть не могу замкнутого пространства. Потому-то и свалил на вас все раскопки в туннеле.

– А как же вы раскапывали предыдущие пирамиды? – поинтересовался озадаченный Инди.

– Мне всегда везло – удавалось найти человека, который и осуществлял сами раскопки. Я мог зайти всего на несколько минут и тут же выйти.

– Ну ладно, не стоит затаивать дыхание. На сей раз придется чуточку задержаться.

– Мне следовало обратить внимание на слухи. Меня предупреждали, что у вас прямо-таки дар притягивать неприятности.

– Сюда! – позвал Эстебан.

Инди поднял глаза и увидел лицо индейца, выглядывающего из прямоугольного отверстия над ними, сухо бросил:

– У меня еще и дар выбираться из неприятностей, – вскарабкался наверх и протиснулся в отверстие. Бернард полез следом; Инди пришлось напрячь все свои силы, чтобы протащить его сквозь узкий проем.

Они оказались на каменной платформе, должно быть, служившей алтарем. Летучие мыши больше не донимали их, но выходом пока и не пахло. Над ними нависал свод наружной пирамиды.

– Весьма любопытно, – заметил Бернард, разглядывая толстые деревянные балки и каменные плиты над головой. – Тут заметно, что работа не столь аккуратна, как снаружи пирамиды. Здесь вместо известкового раствора в качестве связующего пользовались глиной. Это указывает, что некоторые из крупнейших пирамид воздвигнуты уже во времена упадка цивилизации майя.

Инди заметил, что глаза Бернарда заблестели, словно этими рассуждениями он укутал свое сознание в этакую интеллектуальную мантию, найдя в ней убежище от тревожных мыслей.

– Как вы себя чувствуете?

– Чувствую? Чудесно, просто чудесно. Кстати, спасибо, что выручили меня там внизу.

Инди промолчал. Заметив направление взгляда Эстебана, он тоже пристально всмотрелся в потолок, потом тихонько проронил:

– Спасибо, Господи, за летучих мышей!

– Что вы толкуете? – осведомился Бернард.

Как раз над одной из балок в каменном потолке виднелась трещина, сквозь которую и просачивался солнечный свет.

– Вот путь летучих мышей внутрь, – пояснил Инди. – А для нас он станет путем наружу.

– Нам нипочем не протиснуться сквозь эту дыру, даже если мы туда доберемся, – возразил Бернард.

– Боюсь, у нас нет выбора, – снимая с пояса кнут, откликнулся Инди. Не успел Бернард отреагировать, как Инди уже обвил кнут вокруг балки и соскочил с платформы.

– Джонс, вы с ума сошли!

Закинув ногу на балку, Инди подтянулся, оседлав балку.

– Это-то как раз несложно. Похитрее будет расширить отверстие настолько, чтобы пролезть. Выбравшись, я приведу помощь, найду веревку и вытащу вас.

– Надеюсь, вы соображаете, что делаете!

Инди встал и пошел по балке. Балка достаточно широка, к тому же потолок над самой головой, так что восстановить равновесие в случае чего несложно. Через пару шагов Инди вдруг осознал, что он здесь не один – кто-то щипал его за спину. Остановившись, он вздрогнул и скривился, когда, запустив руку под рубашку, нащупал летучую мышь, вонзившую зубы ему в кожу. Неуверенно покачиваясь на балке, Инди оторвал ее от себя и отшвырнул прочь.

– Пакость!

Добравшись до противоположного конца балки, он выглянул сквозь дыру. Судя по красноватому оттенку неба, солнце уже на закате. Просунув руку в дыру, Инди ощупал ее и понял, что это просто-напросто узкий зазор между двумя каменными плитами. Как же, черта лысого тут протиснешься! Плиты не меньше фута толщиной, а их еще окружают почва и корни растений. Чтобы тут пробиться, нужна кувалда, – да и то, она тоже может оказаться бессильной.

– Ну что там, Джонс? – крикнул Бернард.

– Ничего хорошего.

– Позовите на помощь, ради всего святого! Вас услышат внизу.

На сей счет Инди вовсе не был бы так уж уверен. Основание пирамиды находится на пару сотен футов ниже; весьма велика вероятность, что его голос просто поглотит густая растительность джунглей на склонах нераскопанной пирамиды.

Приложив ладонь рупором ко рту, Инди принялся кричать сквозь щель. Он надсаживался до тех пор, пока не закружилась голова, а легкие, казалось, вот-вот лопнут. Немного отдышавшись, он уже собирался предпринять вторую попытку, как Эстебан окликнул его.

– Доктор Джонс! Сзади!

– Сзади? – озадаченно пробормотал Инди. – У меня сзади никого…

Его крики привлекли летучих мышей, теперь метавшихся под потолком. Одна пронеслась у виска, вторая врезалась в шляпу на затылке, сбив ее Инди на глаза.

– Гады летучие! – буркнул Инди. – Чокнусь я от вас!

Потоптавшись немного, он восстановил равновесие, потом присел на корточки и оседлал балку в тот самый миг, когда мимо головы с писком промчались еще несколько крылатых тварей.

– Доктор Джонс! – снова позвал Эстебан. – Ловите!

Инди обернулся. Индеец стоял у края каменной площадки с факелом в руках. Из отверстий в полу площадки вырвалось еще с полдюжины летучих мышей.

– Что ловить?

Факел, кувыркаясь, полетел в его сторону, но Эстебан не рассчитал силу броска. Инди оставалось лишь загородиться руками от удара. Факел упал на балку; его горящий конец приземлился как раз на ногу Инди.

– О-ОХ! – Инди подхватил факел. – Спасибо, Эстебан, большое спасибо!

Он смахнул пепел с сапога, но времени подымать из-за этого переполох не было – летучие мыши неслись к нему темной массой. Инди отмахнулся от них факелом. Пламя опалило одну, потом другую, пока весть об этом, наконец, не разнеслась по всей крылатой орде. Стая сделала резкий вираж и устремилась обратно к дыре в площадке.

– Джонс, вы целы? – крикнул Бернард.

– Ага. По-моему, я их отпугнул.

И в этот момент раздался хоровой писк множества тварей, снова ринувшихся на него. Инди взмахнул факелом, но тот выскользнул из рук. Чертыхнувшись, Инди прижался к балке, зажмурив глаза и обеими руками нахлобучив шляпу на уши.

Ничего не почувствовав, он осторожно приоткрыл один глаз и увидел, как летучие мыши одна за другой вылетают в щель у него над головой, покидая пирамиду. Посмотрев на видневшийся в щели клочок неба, Инди понял, что наступили сумерки.

Пробил час летучих мышей.

Но не успел он пораскинуть умом о том, что делать дальше, как услышал голоса:

– Доктор Джонс, доктор Бернард, где вы?

Инди встал. Крики едва-едва доносились откуда-то издалека. Выпрямившись во весь рост и уцепившись пальцами за щель в потолке для равновесия, Инди заорал во всю мощь легких. Он все кричал и кричал, даже не зная, слышат ли его.

Наконец, прервавшись, чтобы отдышаться, он услышал отклик. Теперь голоса звучали ближе и ясней. Различив среди них голос Джона, он на мгновение вспомнил о Дейрдре – интересно, куда же она подевалась? Затем увидел мерцающий свет факела.

– Где вы? – выкрикнул Джон.

Он был близко, настолько близко, что Инди сквозь щель разглядел его сапоги.

– У вас под ногами!

Факел засиял прямо над ним.

– Доктор Джонс, как у вас дела?

– Великолепно! Но будут еще лучше, если вы нас вытащите отсюда.

– Мы не знали, что стряслось с вами и доктором Бернардом. Вход перекрыт.

– Ага, мы в курсе, – терпеливо вздохнул Инди.

– А потом услышали ваши крики. Извините, что не могли добраться быстрей. Склон очень крутой и сильно заросший. Все равно, что взобраться на гору в темноте.

– Сколько с вами народу?

– Мы все тут. Мы принесли кирки, лопаты и веревку.

– Это хорошо. Дайте-ка мне поговорить с Дейрдрой.

– А мы думали, она с вами… Ее после ленча никто не видел.

Только этого для полного счастья и не хватало! Беда за бедой.

– Вытаскивайте нас отсюда, и пойдем ее искать, – бесстрастным голосом вымолвил Инди. – Если вы сможете расшатать и вытащить пару плит, мы протиснемся.

– Усвоил!

– Джонс, что там? – окликнул с площадки Бернард. – Кто потерялся?

– Дейрдра.

– Вы мне ответите, если она не найдется! Вы послали ее к реке без сопровождающих!

– Найдется, – ответил Инди, но его слова заглушили удары по камням; на голову посыпалась земля, и он отполз подальше.

“Ну и денек! – думал он. – Почти две недели занудной вырубки джунглей вокруг основания пирамиды, два дня раскопок в тоннеле – и вдруг все как-то разом. А вину за все неприятности взвалят не меня, нутром чую”.

Вдруг его размышления были прерваны падением каменной плиты, врезавшейся в балку и грохнувшейся на площадку, едва не задев Бернарда и Эстебана.

Вывалилась еще одна плита, покатившись к алтарю. Инди поморщился – это зрелище напомнило ему схожие события год назад в Шотландии, когда они с Дейрдрой оказались погребены в Мерлиновой пещере и вынуждены были выбираться через забитый камнями дымоход. В тот раз жизнь Дейрдры висела на волоске. Инди пожалел, что ее здесь нет, потому что на сей раз спасение сомнений не вызывает.

В пирамиду ворвался свет факелов. Студентам потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы сделать новый выход. Инди услышал еще чьи-то голоса. Кажется, кто-то затеял спор – впрочем, слишком далеко от отверстия, чтобы судить наверняка. Слова разобрать было невозможно. Потом наступило полнейшее молчание.

– Какого дьявола они делают, Джонс? – гаркнул Бернард.

– Понятия не имею.

И тут в отверстии показалась рука. К ногам Инди упала веревка с широкой петлей на конце.

– Вот, держите! – крикнул Джон. Голос его звучал как-то напряженно. Инди пришло в голову, что юноша, должно быть, поспорил с другими студентами о способах завязывания узла. Но мелочные дрязги его сейчас не волновали; главное, что удастся выбраться, остальное неважно. Он швырнул веревку Эстебану.

– Дайте мне, – распорядился Бернард, отбирая веревку у индейца и пропуская петлю под мышками. – Я вылезу наверх и приму руководство.

Когда Бернард был готов, Инди крикнул наверх. Профессор качнулся на конце веревки, пролетев мимо него и едва не врезавшись в дальнюю стену, но веревку быстро втягивали, и Бернард скоро скрылся в отверстии.

Если бы не гибель Карлоса и не исчезновение Дейрдры, был бы повод отпраздновать счастливое избавление и открытие сокровищ. Но интуиция подсказывала Инди, что сегодняшняя ночь не из числа праздничных.

– Не нравится мне это, доктор Джонс, – окликнул его Эстебан. – Что-то у них неладно.

“Что там еще может быть неладного?!”

– Я подымусь следующим!

Инди прошел по балке, оказавшись прямо под выходным отверстием, и поднял голову – но свет факелов мешал разглядеть, что там творится.

– Держите, доктор Джонс! – Джон спустил ему веревку. Инди обвязался, но не стал дожидаться, пока его поднимут. Просунув руки в отверстие, он ухватился за край плиты и подтянулся. Его тут же подхватили под мышки и помогли выбраться наверх.

– У меня есть и хорошие новости, и дурные, – сообщил Джон.

– Какие?

– С Дейрдрой ничего не случилось, но…

Бернард ступил в круг света и закончил предложение:

– Поглядите, кто ее сюда привел, Джонс! У нас серьезные неприятности.

Инди прищурился, приспосабливаясь к свету факелов. И первое, что он увидел – винтовочное дуло, нацеленное ему прямо в лоб.

3

Гробокопатели

Одноглазый головорез, державший Инди на прицеле, плотоядно ухмыльнулся. Грудь его крест-накрест опоясывали два патронташа. Спутники Одноглазого, вооруженные винтовками и ножами-мачете, выглядели ничуть не дружелюбнее.

– Значит, amigos, вы отыскали вход для нас, – позлорадствовал Одноглазый.

– Инди, извини! – выпалила Дейрдра.

– Ты не пострадала?

– Они не причиняли мне вреда. Следили за нами с противоположного берега реки.

– Si, senorita права, – вклинился Одноглазый. – Мы пришли сюда первыми. Это наши сокровища.

– Значит, вы живете на то, что воруете у мертвых, – презрительно усмехнулся Инди.

– Как и вы, – огрызнулся Одноглазый. – Между нами нет никакой разницы.

– Огромная разница, – пылко возразил Дейрдра. – Археологи описывают, сохраняют и анализируют. Так мы постигаем прошлое.

– Хорошо сказано, – одобрил Инди. – Только не думай, что они на это клюнут.

– Но эти сокровища принадлежат нам! – хохотнул Одноглазый.

Инди ухмыльнулся гробокопателю и сдвинул шляпу на затылок.

– Валяйте, добывайте! Там ничего нет. Мы уже посмотрели.

– Я тебе не верю. – Одноглазый полез в брезентовую переметную суму и извлек нефритовую маску. Рубашка Инди, в которую маска была завернута прежде, красовалась теперь на гробокопателе. – Видишь, почему я сомневаюсь в твоих словах, amigo?

– Инди, они отняли ее у меня, – беспомощно проронила Дейрдра.

– На сей счет не беспокойся, – Инди повернулся к гробокопателю. – Это все, что там было, уж поверь.

– Ни за что! Давай сюда свой кнут. Ты пойдешь с нами, и если врешь, то отдашь концы.

Инди неторопливо отвязал кнут, пытаясь выиграть время. Если гробокопатели откроют саркофаг, а Бернард прав насчет сокровищ, – то его песенка спета. Он мысленно ругал себя за то, что оставил револьвер в лагере. Потом припомнил, что Эстебан все еще внутри пирамиды, и в душе его затеплился огонек надежды. Бросив кнут на землю, Инди сказал:

– Слушайте, я видел только нефритовый щит и резной камень. Лезть внутрь не стоит. Один из наших людей погиб, а нам еще повезло, что мы выбрались живыми.

– Ты лжешь, а я не верю ни в какие проклятья, кроме собственных, chigador, – хмыкнул Одноглазый, и его товарищи расхохотались. Потом он велел двоим молодчикам из своей команды сопровождать себя и Инди внутрь пирамиды. Трое остальных кладоискателей отправились в лагерь с Дейрдрой, Бернардом и прочими, связав их вереницей.

Когда двое гробокопателей спустились в отверстие и добрались до каменного алтаря, настала очередь Инди; Одноглазый спустился следом за ним. Они сошли на каменную площадку, потом Одноглазый жестом приказал стоявшему рядом молодчику занять позицию на ступенях. Второй гробокопатель нес факел. Когда они начали спуск по лестнице, он шел впереди. И все это время винтовка Одноглазого была направлена Инди в спину.

Спустившись, Одноглазый и его подручный направились прямо к саркофагу, с хрустом ступая по человеческим костям, будто по валежнику. Главарь гробокопателей осмотрел саркофаг и улыбнулся.

– Похоже, его еще никто не открывал. По-вашему, я не знаю, что в этом каменном ящике спрятано целое состояние? Может быть, когда мы его обчистим, оставим в нем тебя. – Он посмотрел на товарища, рассмеялся и хлопнул его по спине. Тот с маниакальным огоньком во взгляде ощерил гнилые, потемневшие зубы. – Когда-нибудь какие-нибудь алчные гринго тебя найдут. Они ужасно расстроятся, когда увидят, что тут упокоился один из их соплеменников, а все сокровища пропали.

Они снова рассмеялись. Похоже, ситуация их весьма забавляет. Потом Одноглазый обернулся к саркофагу.

– Ну что ж, посмотрим!

Ткнув Инди винтовкой, Одноглазый велел взяться за каменную крышку с одного конца. Крышка, футов двенадцати в длину и четырех в ширину, оказалась тяжелой, как свинец. Инди и Гнилозубый с кряхтением подняли ее и медленно сдвинули в сторону.

– Осторожно! – предупредил Инди, но впустую. Гробокопатель отпустил свой край резной крышки саркофага, она выскользнула из рук Инди и грохнулась на каменный пол, разбившись на три куска.

– Постарались на славу! – рыкнул Инди, но гробокопатели пропустили слова мимо ушей, воззрившись на содержимое саркофага. Насколько Инди разглядел, оно заслуживало детального изучения и подробного описания. Но он прекрасно понимал, что ничего такого не будет. Лежащий в саркофаге скелет окружали нефритовые ожерелья, золотые курительницы благовоний, украшенные головками богов, резная ваза из зеленоватого стеатита, изделия из обсидиана и горного хрусталя, предметы из костей и зубов, нефритовая мозаичная маска и несколько золотых статуэток.

Одноглазый шарил в саркофаге, бесцеремонно разглядывая находки и запихивая золотые и нефритовые изделия в свою суму. Макушку черепа прикрывала украшенная драгоценными камнями корона. Одноглазый сорвал ее, обнаружил под ней груду золотых дисков и жадно загреб их. Потом принялся стаскивать с пальцев скелета украшавшие их полдюжины нефритовых колец; косточки ломались с сухим треском, как хворост.

Больше снести Инди не мог.

– Вонючие грабители могил! – взревел он и ринулся на противников. Выпад застал их врасплох, и оба разбойника повалились наземь. Инди ударом ноги вышиб винтовку у Одноглазого из рук, одновременно врезав Гнилозубому кулаком в челюсть, потом попытался вырвать у него оружие. Но Одноглазый выхватил из-под рубашки револьвер, уткнул ствол Инди в затылок:

– Все кончено, chigador! – и взвел курок.

Инди кроем глаза заметил позади него какое-то движение, и вдруг третий молодчик скатился с лестницы со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Затем раздался выстрел, и Одноглазый согнулся пополам, схватившись за живот.

Гнилозубый оглянулся, никого не увидел и устремился к дверному проему, скрывшись в соседнем помещении – том самом, где отсутствовал пол. Через миг по пирамиде эхом прокатился вопль сорвавшегося в ловчую яму головореза.

Инди подхватил суму с находками и рысью бросился к лестнице. Он был уже на полпути вверх, когда Одноглазый вскрикнул. Обернувшись, Инди увидел, как главарь кладоискателей, сидя на полу, поднял винтовку и выстрелил. Пуля просвистела в каком-нибудь дюйме от виска Инди и выщербила ступеньку. Инди стремительно сделал пару шагов, но поскользнулся и съехал на несколько ступеней, рассыпав находки.

Бросив взгляд через плечо, он заглянул прямо в зрачок ствола. Одноглазый снова целился. Раздался выстрел. Гробокопатель дернулся всем телом и опрокинулся на бок. Стоявший наверху лестницы Эстебан опустил винтовку. Инди быстро, но осторожно поднялся к нему.

– Спасибо. А то уж я начал волноваться. Пойдем-ка отсюда!

Эстебан оглядел разбросанные ценности.

– Не хотите ли, чтоб я их собрал?

– Вернемся за ними после. Надо помочь остальным.

Они выбрались на алтарь, а оттуда наружу – по веревке, привязанной к стволу дерева. Выбравшись из пирамиды, они уже собирались спуститься вниз, к основанию, когда Эстебан вдруг оцепенел.

– Что стряслось? – окликнул его Инди.

– По-моему, я наступил на змею, доктор Джонс. Мне не видно.

Инди с опаской подступил поближе, потом с улыбкой склонился за своим кнутом.

– Спасибо. Он может пригодиться.

Хоть все и собрались в этот теплый вечер вокруг костра, никто не поджаривал над огнем гренков, не рассказывал анекдотов и не пел песен. Все пребывали в тревожном смятении; сполохи костра озаряли мрачные, озабоченные лица. Дейрдра знала, что ее собственное лицо остается бесстрастным – все-таки ей уже доводилось переживать всяческие ужасы.

Инди говорил, что поблизости могут оказаться huaqueros, но гробокопатели редко прибегают к силе и держатся поодаль, пока раскопками занимаются археологи. Во всяком случае, так утверждал Инди.

Они поймали ее у реки, потащили на свою стоянку и привязали к дереву. Тот, с больными зубами, хотел изнасиловать ее, но главарь дал ему оплеуху, сказав, что делом надо заниматься. Добыв сокровища пирамиды, можно будет взять всех женщин, каких пожелаешь.

Они собирались продержать у себя Дейрдру до рассвета, а затем захватить раскоп. Гробокопатели уже знали, что вход найден, и сколько людей в лагере. Чуть позже Дейрдра выяснила, откуда взялась такая осведомленность; объявился нанявшийся поваром экспедиции индеец Мануэль и сообщил, что археологи заперты внутри пирамиды, но нашли другой выход, и теперь все кинулись на вершину, чтобы откопать их.

Так что же происходит в пирамиде? Одна мысль о том, что гробокопатели собираются убить Инди, пробуждала у Дейрдры желание ринуться туда и как-нибудь вытащить его из зубов смерти. По сути, она хотя бы частично виновна за свалившуюся на них беду, а если Инди убьют, ей до самой смерти не избавиться от угрызений совести. Днем она не отправилась прямиком к реке, как обещала, а вместо того задержалась в лагере. Показала Джону маску и немного пококетничала, не испытывая к нему никаких чувств, – лишь для того, чтобы пробудить в Инди ревность.

Напротив нее доктор Бернард с застывшим на лице скорбным недоумением бездумно глазел в огонь. Рядом с ним, держась с Кэтрин за руки, сидел Джон. Кэтрин с прокурорским видом сверлила взглядом Дейрдру.

После того случая, когда Дейрдра застала Кэтрин целующейся с Инди, они поговорили между собой лишь однажды. Дейрдра велела сопернице не протягивать руки к Инди, но та лишь рассмеялась и заявила, что не в первый раз виделась с ним наедине. Дейрдра понимала, что Кэтрин лжет, а заодно подозревала, что все подстроено нарочно. И, тем не менее, с той поры между ней с Инди словно черная кошка пробежала. Они-то думали, что в этой поездке их отношения как-то наладятся, но ничего не налаживалось. Наоборот, все стало только хуже, намного хуже.

Ее раздумья были прерваны появлением Мануэля, сообщившего бандитам, что со стороны пирамиды идут двое. “Всего двое!” – подумала Дейрдра.

Лошади заржали, и двое головорезов устремились прочь. Через мгновение воздух разорвал испуганный вопль. И наступила тишина. Прошла минута, за ней другая. Оставшийся в лагере бандит с беспокойством озирался по сторонам. Потом окликнул своих товарищей, но ответа не услышал.

С каждой секундой надежды Дейрдры возрастали; сердце отчаянно колотилось, кровь бросилась в лицо. Голова ее кружилась от радости. Это Инди, он жив!

Охранник и Мануэль посовещались. Предатель трусцой припустил к лошадям, а охранник последовал за ним, держась в тени и взяв ружье наизготовку. Пленников больше никто не охранял, и Дейрдра начала тихонько отползать от костра, одним глазом приглядывая за Мануэлем, сторонкой обходящим коней. Бандит встал на колено ярдах в пяти подальше.

Затем Дейрдра сопоставила, что к чему, и запаниковала. Инди и его спутник наверняка думают, что бандитов было лишь трое. Они не догадываются, что Мануэль на стороне гробокопателей. Инди как раз приближается к нему.

Дейрдра беззвучно поползла в ту сторону. Вдруг Инди ступил на открытое место. Не успел Мануэль отреагировать, как в воздухе свистнул кнут, обвившись вокруг его грудной клетки. Лишь тогда прятавшийся в тени под брюхом лошади Эстебан выполз из укрытия.

– Доктор Джонс, это Мануэль.

– Si, si, – горячо зашептал индеец. – Я хочу помочь.

Бандит вскинул винтовку.

Дейрдра ринулась вперед с криком:

– Инди! – и всем телом врезалась в человека с винтовкой.

Дальнейшее происходило будто в замедленном темпе. Едва Дейрдра столкнулась с бандитом, как его винтовка выстрелила: Инди издал крик боли. Потом кто-то еще набросился на бандита, послышался стон, и вдруг все кончилось.

Дейрдра медленно поднялась с земли и увидела Эстебана, стоящего над разбойником. В груди у того торчал нож. Переглянувшись, Дейрдра и Эстебан устремились к Инди. Чудом живой, он сидел на земле, прижав одну руку к плечу, а второй удерживая кнут, все еще обвитый вокруг торса Мануэля.

– Только поцарапало, – сказал Инди, подняв глаза на Дейрдру. – Я у тебя в долгу.

Облегчение переполняло ее – облегчение и изнеможение.

– По-моему, мы с тобой только сочлись.

Но в тот же миг Дейрдра подумала, что лучше больше не ввязываться в приключения с Инди. Следующего она просто не переживет.

4

О древних мореплавателях

Зал был полон пингвинов – черные фраки, белые рубашки; типичный вечерний прием в честь открытия выставки. Нет, пожалуй, не совсем типичный. Газетчиков куда больше, чем обычно; держатся поодаль от всех, потому что не привыкли играть в пингвинов. Человек пять даже не сняли шляп с приколотыми к ним пресс-картами.

Инди оттянул свой туго накрахмаленный воротник и страдальчески повертел шеей, потом поправил галстук-бабочку. Ему вовсе не улыбалось выхаживать во фраке, да еще с рукой на перевязи – но вернувшись неделю назад в Нью-Йорк, он пообещал Маркусу Броуди показаться на открытии, хотя бы ненадолго. И вот он здесь – этакий крылатый пингвин, присутствующий на открытии выставки “Новые свидетельства завоевания Америки в древности”. Весьма вероятно, что эта выставка вызовет большой переполох.

Инди побродил немного по залу, погрузившись в собственные мысли и только делая вид, что разглядывает экспонаты. После того как он на время оставил преподавание, все пошло как-то наперекосяк. После стычки с бандой грабителей могил, едва не ставшей для Инди фатальной, полевые работы в Тикале были прерваны. Хотя бандитов изловили, на раскопки прибыли представители гватемальской армии и конфисковали все находки.

Мало того, в довершение несчастий Бернард всю вину взвалил на Инди. Дескать, он повинен в том, что, нанимая работников-майя, принял человека, связанного с гробокопателями. Инди мог привести в собственную защиту дюжину различных доводов, но понимал, что толку от этого не будет. Это лишь подольет масла в огонь.

А вдобавок ко всему, он не виделся с Дейрдрой с самого возвращения в Нью-Йорк. Она снимала квартиру в Гринвич-Вилледж на пару с подружкой из Колумбийского университета, и всякий раз, когда Инди туда звонил или наведывался, Дейрдры не оказывалось дома. Он понимал, что она его избегает, только не мог взять в толк, почему. Ему-то казалось, что все отношения между ними выяснены – но с момента, когда они сели на поезд до Нью-Йорка, Дейрдра держалась все холоднее и холоднее. Когда же поезд прибыл на Центральный вокзал, она успела заявить, что временно не хочет его видеть.

Едва мысли Инди обратились к Дейрдре, как он увидел стройную рыжеволосую женщину в темно-синем платье, изучавшую надпись на треугольной каменной плите. Он направился к ней, и с каждым шагом надежды его крепли. Дейрдра пришла на открытие, зная, что он будет здесь! Все образуется. Он остановился позади женщины. Ощутив его взгляд, она обернулась; Инди тут же понял, что ошибся. Хотя телосложением она весьма напоминала Дейрдру, но была на добрых десять лет старше и внешне ничуть не походила на нее.

Смущенный своей ошибкой Инди уставился на камень.

– Простите.

– Как по-вашему, финикийцы вправду побывали в Айове две с половиной тысячи лет назад? – поинтересовалась она. – Говорят, именно тогда сделана эта табличка.

– Наверно, индейцы вручили им табличку в ознаменование этого события, – бросил Инди, поворачиваясь, чтобы уйти. Женщина озадаченно посмотрела на него.

– А если серьезно – вы считаете, что такое возможно? В том смысле, что это пунический текст, а найдена табличка в Айове.

– Всякое может быть, но особо на это не рассчитывайте. – Инди извинился и направился прочь. Пробираясь через толпу, он увидел приветственно поднятую руку.

– Инди, вот ты где! Как я рад, что ты пришел.

– Добрый вечер, Маркус.

Они обменялись рукопожатием, затем Броуди положил ладонь Инди на плечо. Добрый по натуре, он всегда относился к Инди, как к сыну.

– Как ты себя чувствуешь?

– Чудесно. Повязку снимут через пару дней. Пустяковая рана в мякоть.

– Тебе повезло. Вчера мы изрядно поболтали с твоим отцом. Я рассказал ему о случившемся.

– В самом деле? – Лучше бы он этого не делал! – И что же он сказал?

По лицу Броуди промелькнуло страдальческое выражение.

– Сам знаешь, – передернул он плечами.

Да уж, об этом Инди рассказывать не требовалось.

– Кстати, он знает Виктора Бернарда и невысокого мнения о нем. – Броуди просветлел, будто это замечание могло послужить для Инди утешением, установив эфемерную иллюзию близости с отцом. – Насколько я понял, Виктор отнесся к злополучному происшествию в Тикале весьма безразлично.

– Да, я слышал. – Инди чувствовал себя не в настроении беседовать ни об отце, ни о Бернарде.

Отвернувшись, он оглядел коллекцию римских монет четвертого столетия, найденных на побережье Массачусетса.

– Держу пари, что в те времена эти деньги почти ничего и не стоили.

– Нет, Инди, ну ты скажи – ведь это весьма любопытно! Погляди-ка сюда! – Броуди показал на камень, покрытый иероглифами. – Это дубликат ливийской надписи из Калифорнии. Сделана она в 232 году до нашей эры, во времена фараона Птолемея III, а найдена на подступах к пустыне Мохаве и гласит: “Всем! Всем! Осторожно! Осторожно! Великая пустыня!” У нас также имеются фотографии и копии надписей скандинавскими рунами, финикийскими и иберийско-кельтскими письменами. Датируются вплоть до пятисотых годов до нашей эры и найдены в обеих Америках, от Вермонта до Бразилии. Это воистину изумительно!

В голосе Броуди звучало благоговение, и не без причины. В экспозиции были выставлены практически все необычные находки, сделанные в Северной и Южной Америке за последние сто лет. Собранные вместе, они буквально требовали переписать американскую историю заново. Но среди ученых лишь немногие принимали доказательства на веру. За последнюю неделю клеветники охаяли выставку еще до открытия. Теперь пресса оставит Броуди в покое, только выставив его круглым дураком и натешившись этим.

– Маркус, знаете ли, эти ливийские надписи могут оказаться на зуни, – мягко заметил Инди. – Их письмена весьма схожи.

– Да-да, знаю. Весьма любопытное замечание! Вполне может быть, что индейцы племени зуни переняли свою письменность у ливийских исследователей и колонистов.

Инди молча кивнул. Остается лишь надеяться, что репутация Броуди не слишком пострадает.

– Что ж, у вас тут изрядное сборище. Вы, должно быть, в восторге.

– Да, разумеется! Знаешь ли, все это весьма спорно. Кое-кто из наших коллег не в таком уж восторге от меня.

– В самом деле?

– Ты не поверишь. Но я не обращаю на них никакого внимания. Я убежден, что эти надписи заслуживают серьезного внимания. Мне пришлось порядком потрудиться, чтобы собрать их воедино. Целых два года ушло.

– Вы сделали отличную работу, Маркус. Кто знает – быть может, вас будут помнить, как человека, переписавшего американскую историю. Мировую историю, если уж на то пошло.

– Ну-у, я придаю этому лишь общеобразовательное значение, – покраснев, скромно отозвался Броуди и устремил взгляд мимо Инди, в противоположный конец зала. – Мне пора начинать пресс-конференцию, но я хотел с тобой кое о чем потолковать. Ты мог бы зайти ко мне завтра? Вопрос строго конфиденциальный.

– Конечно, – кивнул Инди. Интересно, что Броуди затевает на сей раз?

Инди двинулся к копии шестифутовой статуи из Сан-Огастина в Колумбии. На ее головном уборе были вырезаны иероглифы, напоминающие руны викингов. Быть может, кто-нибудь так пошутил. Рядом стояли две статуэтки, обнаруженные на кладбище Маунд-Билдер в Айове. Головы их венчали шляпы с высокими тульями, так называемые “хеннин”, надевавшиеся финикийцами по случаю ритуалов и празднеств. Тут же находилась сравнительная таблица, где сопоставлен был алфавит, употреблявшийся финикийскими колонистами в Испании, с письменами, найденными в 1874 году в Давенпорте, штат Айова – та самая, что заинтересовала рыжую даму. Инди вынужден был признать поразительное сходство – но рыжая дама тоже походила на Дейрдру, пока Инди не взглянул на нее поближе.

Дальше висела серия фотографий мощеных камнем подземных залов из Таинственного холма в Нью-Хемпшире. Они напомнили Инди кельтские “маленькие крепости”, находящиеся в Шотландии. Рядом с фотографиями приводился отчет Гарольда У. Крюгера, написанный 18 сентября 1917 года. Там сообщалось, что хотя археологи сочли катакомбы насчитывающими не более ста лет, камни стен пронизаны корнями дерева, выросшего около 1690 года, плюс-минус девяносто лет. В приложении к отчету говорилось, что имеются доказательства того, что это мегалитические сооружения кельтского происхождения, относящиеся ко второму столетию до нашей эры.

Поблизости находился пьедестал, на котором покоился каменный наличник, найденный в катакомбах. На нем были вырезаны короткие черточки, гулявшие вправо-влево, разделенные неровными интервалами и перечеркнутые одной горизонтальной линией – якобы кельтское огамическое письмо.

Эта надпись пробудила у Инди внезапный интерес. Он провел пальцем по надписи и вгляделся. Случайный наблюдатель мог бы не признать в огаме алфавит, но Инди легко различил письмена и одну за другой перевел буквы. Вытащив блокнот и ручку, он записал прочитанное. За истекший год, преподавая археологию кельтской культуры, он заинтересовался огамом. Сейчас перед ним была надпись на иберийском диалекте кельтского языка. Гласные буквы в ней отсутствовали, и чтобы постигнуть смысл, необходимо было домыслить их.

Когда он кончил записывать, на листке значилось: “ВНМЙ БЛ, Б ГЛЗ Г СТ СЛНЦ”. Инди поиграл со словами, добавляя и убирая гласные, пока не буквы не сложились в осмысленную фразу: “Внимай Белу, ибо глаз его есть солнце”. Покончив с эти, Инди посмотрел на табличку рядом с наличником. На ней слово в слово значилось то же самое, с разъяснением, что Бел – кельтский бог солнца, иногда отождествляемый с Аполлоном.

Хотя Инди некогда считал, что лингвистическое образование лишь задерживает его продвижение в роли археолога, со временем он понял, что годы, потраченные на изучение древних письменностей, принесли обильные плоды. Фактически говоря, его профессией стала эпиграфия – изучение древних надписей. Впрочем, называться эпиграфом Инди не хотел, равно как прологом, эпитафией и прочими красивыми названиями.

Но откуда на вермонтском камне взялась надпись на огаме? Возможно, Броуди действительно обнаружил нечто значительное.

– Привет, Инди!

Услышав знакомый голос, Инди стремительно обернулся.

– Дейрдра!

– Как твои дела?

– Лучше. Я пытался повидаться с тобой.

Крапчатое голубое платье с открытыми плечами весьма удачно подчеркивало ее красоту. Дейрдра ладонью пригладила свои пышные медные пряди.

– Знаю. Мне нужно было сперва поразмыслить.

– О чем?

– О нас. И вот я пришла к решению.

– И?…

– Я только хочу попрощаться, – мотнула она головой.

– Что это тебе в голову взбрело?

– Инди, все кончено. Дальше пути наши расходятся.

– В каком это смысле? Что ты собираешься делать?

– Не знаю, – вздернула Дейрдра плечи. – Может, брошу университет, останусь в Нью-Йорке и найду работу.

– Дейрдра, я понимаю, что происшествие с Кэтрин взбесило тебя, но я в самом деле не виноват.

– При мне даже не упоминай о ней! – отрубила Дейрдра.

– Что было – то было, – негромко, торопливо заговорил Инди. – Я ужасно сожалею. Сколько раз можно просить прощения?

– Мне тоже жаль, Инди. Но дело не только в этом. Тут многое замешано. Слишком поздно что-либо менять.

И с этими словами она пошла прочь. Инди хотел было двинуться следом, когда на плечо ему легла чья-то рука.

– Джонс, не ожидал вас тут встретить!

– Доктор Бернард, э-э… – Инди поискал Дейрдру взглядом, но она успела скрыться в толпе. – Я тоже не ожидал вас тут встретить.

– Я просто хотел взглянуть, насколько далеко занесли Маркуса Броуди его фантазии, – рассмеялся Бернард.

– Я полагаю, вы не согласны с нынешней его акцией, – заметил Инди, ломая голову, как наладить отношения с Дейрдрой.

– Эта болтовня об огаме – чистейший вздор! Риски, наверно, нанесены плугом или корнями дерева.

– Не думаю. Это огам.

– По-моему, если очень постараться, в этих царапинах можно прочесть что заблагорассудится. Но для этого надо быть хиромантом, – доброжелательно улыбнулся Бернард, потом снова засмеялся и сделал широкий жест, охвативший всю экспозицию. – Нет, Джонс, я бы сказал, что здесь перед нами представлена мешанина вопиющего мошенничества, низкопробной мистификации и непростительного недоумия.

Инди пришлось не по нраву, что Бернард с такой небрежностью отмахнулся от всех представленных экспонатов разом.

– По-моему, Маркус Броуди сделал всем нам огромную услугу, – заявил Инди, чувствуя себя обязанным вступиться за Маркуса. – Мы должны внимательно рассмотреть все, что здесь представлено. Кое-какие находки могут оказаться существенными.

– Я понимаю, что юному разуму все это кажется весьма любопытным, – хлопнул Бернард Инди по плечу, – но не позволяйте ввести себя в заблуждение. В том-то и беда с выставками вроде этой. Это дикие домыслы, сбивающие людей с толку. Америка была моей специализацией на протяжении тридцати лет, и я готов поставить на кон свою репутацию, что ни египтяне, ни ливийцы, ни финикийцы, ни кельты не совершали сюда путешествий две тысячи лет назад.

Тем временем в противоположном конце зала запыхали блицы: Броуди поднялся на возвышение. Висящий над ним транспарант гласил: “Античные покорители Америки”.

– Пожалуй, пойду послушаю, что он скажет, – Инди повернулся, чтобы уйти.

– Погодите минуточку! – остановил его Бернард. – Вы хотите вернуться в Гватемалу? Я возобновляю раскопки на той пирамиде. Уверен, что там еще много чего можно отыскать.

– Не сомневаюсь, но не кажется ли вам, что сейчас это несколько опасно?

– На сей раз у нас будет вооруженная охрана.

– Признаюсь, я удивлен, что вы приглашаете меня. У меня сложилось впечатление, что…

– На сей счет не беспокойтесь, – отмахнулся Бернард. Сунув руку за борт пиджака, он извлек из внутреннего кармана листок бумаги. – Только подпишите вот эту петицию.

– Какую петицию?

– Совету директоров музея. В ней осуждается данная экспозиция и выдвигается требование немедленно закрыть ее и снять Броуди с нынешнего поста.

– Броуди – мой старый друг. Я не могу подписать подобную бумагу. Кроме того, как я уже сказал, я считаю данную выставку заслуживающей внимания.

– Тогда, Джонс, вы вряд ли поедете со мной в Тикаль.

– Что-то я в толк не возьму, при чем тут ваша петиция.

– Да при всем! Сформирован комитет, главой какового избран я, и всякий ученый, отказавшийся подписать петицию, более не будет осуществлять полевые изыскания ни для одного из ведущих американских, британских или европейских университетов.

– Вам это не по зубам.

– Джонс, вы просто не понимаете, что значат власть и влияние! Если б вы были в состоянии это уразуметь, то поставили бы подпись тотчас же.

– Меня этим не проймешь, – бросил Инди и двинулся прочь.

Подойдя к толпе, собравшейся вокруг возвышения, где держал речь Броуди, Инди прислушался, стараясь подавить бурлящий в душе гнев. Броуди начал с того, что выставка посвящается женщине, с которой он познакомился много лет назад, преподавая скандинавскую мифологию в университете Среднего Запада. Впоследствии эта женщина стала его женой и музой, вечным источником вдохновения в его исследованиях, касающихся скандинавского наследия в Америке. Инди знал, что жена Броуди скончалась от пневмонии всего года через три после женитьбы.

– Но изучая данный предмет, я обнаружил, что скандинавские мореплаватели – далеко не единственные древние исследователи Америки. Очевидно, некоторые из них прибыли сюда задолго до викингов.

Броуди с энтузиазмом поведал о собранных доказательствах. В голосе его звучала беспредельная уверенность, что доказательства настоящие, несмотря на критику.

– У нас не только каменные свидетельства приключений египтян, ливийцев, кельтов и скандинавов и в Северной, и в Южной Америках, но еще и легенды времен покорения Америки, гласящие о некоем племени белокожих индейцев, живущих на Амазонке. Быть может, это потомки древних переселенцев. Эта мысль не может не заинтриговать. А в этот самый миг, когда я тут говорю перед вами, великий британский первопроходец полковник Перси Гаррисон Фосетт разыскивает в неисследованных дебрях Амазонки затерянный город. Вы только представьте, сколько нового можно узнать от такого племени, если оно все еще существует.

– А если мы на минуточку забудем о легендах и всемирно известном Джеке Фосетте, – окликнул оратора один из репортеров, – и рассмотрим только материальные свидетельства? По-вашему, выходит, они вполне могут доказать, что учебники истории не правы, что нас вводили в заблуждение? И второй вопрос: не считаете ли вы данную выставку пощечиной Христофору Колумбу?

Броуди промокнул лоб носовым платком и отхлебнул воды.

– Сэр, в заблуждение нас вводили ненамеренно. Во всяком случае, хочу надеяться, что это так. То, о чем идет речь, выходит за рамки известной нам американской истории и вторгается в епархию археологии, изучающей доисторические цивилизации. А когда на свет извлекают новые свидетельства, старые теории отпадают, как это всегда и бывает. Далее: нет, в наши намерения вовсе не входит оскорбить этой выставкой память Колумба. Фактически говоря, Колумб вовсе не пытался присвоить себе пальму первенства в пересечении Атлантики. Не сомневаюсь, что, будь он сегодня с нами, то нашел бы данную экспозицию весьма интересной.

– Это крайний вздор! – взревел Бернард. Взгляды присутствующих обратились к полному, сутулому профессору, пробирающемуся сквозь толпу в сторону возвышения. – То, что мы здесь видим, ни в коем случае не тянет на научные доказательства хоть чего-либо! Это просто беспочвенные домыслы, подтверждаемые лишь весьма сомнительными доказательствами. Несомненно, кое-какие из этих значков наверняка сделаны человеческой рукой. Но, уж поверьте, это просто бессмысленные царапины, нанесенные на камень первобытными индейцами ради собственного удовольствия.

Будто подчеркивая этот комментарий, полыхнул блиц репортера, поспешившего сфотографировать Бернарда, напоминающего в своем фраке жирного пингвина. Казалось, тот был вне себя от возмущения.

– Учебники истории начинаются с Колумба по весьма веской причине. Ливийцы не видели Калифорнии. Финикийцы вовсе не колонизировали Айову. Кельты в самом деле добрались из Испании до Британских островов, но ни разу не бывали ни в Новой Англии, ни в Южной Америке. А викинги не добирались ни до Миннесоты, ни до Оклахомы, не говоря уж об Аргентине или Колумбии. Племя белокожих индейцев в Амазонии? – Он снисходительно усмехнулся. – Чушь! Мифические враки!

– Доктор Бернард, погодите секундочку, – торопливо залепетал Броуди. – Здесь не место для дискуссий; это открытие выставки. Вас сюда пригласили не для того, чтобы…

– Я это осознаю, Маркус. Но сегодня здесь собралось множество представителей прессы, и я хочу, чтобы они поняли: никаких документов о пересечении Атлантики древними мореплавателями не существует! Викинги добрались лишь до Гренландии, и только. Ни египтяне, ни кельты, ни ливийцы не оставили описаний странствий по Южной Америке.

– Спасибо, доктор Бернард, – Броуди решил подойти к делу с другой стороны. – Несомненно, ваше мнение будет должным образом отражено. А теперь, надеюсь, вы дадите волю своей любознательности и серьезно поразмыслите над тем, что здесь представлено. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Спасибо, что пришли! – С этими словами он сошел с возвышения.

Инди направился в его сторону, но вокруг директора музея тут же сгрудилась часть репортеров и фотографов, а остальные засыпали вопросами Бернарда. Инди решил, что на сегодня насмотрелся достаточно. Кроме того, он ведь уже обещал Маркусу повидаться с ним завтра; у Инди сложилось впечатление, что упомянутый конфиденциальный вопрос как-то связан с темой выставки.

Едва Инди вышел из музея и оказался посреди ночного Манхеттена, как его охватило желание заглянуть на квартиру к Дейрдре. Сдаваться без боя он вовсе не намерен. Но потом решил, что утро вечера мудренее. Завтра он первым делом повидается с Дейрдрой и, как раньше, с ней вдвоем устранит вставшие между ними проблемы. Потом возьмет ее с собой к Броуди, а после отправится с ней на ленч, и все наладится.

Все будет прекрасно.

Иначе и быть не может.

5

Послания

В подземке по пути к Броуди Инди пытался отвлечься от раздумий о Дейрдре, просматривая “Таймс” в поисках статьи о выставке. Но мысли о разладе с ней терзали его, будто тропический паразит, буравящий внутреннее ухо. Инди зашел к Дейрдре, но ее подружка сообщила, что Дейрдра уже ушла. Если бы не назначенная встреча, Инди попросил бы разрешения подождать ее на квартире. Ничего, если ее не будет дома и после, он непременно так и поступит, и будет ждать, пока Дейрдра не объявится.

Наконец, на двадцать шестой странице третьего раздела “Таймса” Инди удалось отыскать статью в четыре абзаца, озаглавленную “Выставка домыслов о древних экспедициях”. Статья гласила:

“Выставка “Античные покорители Америки” представляет нам беспочвенные домыслы о том, кто открыл Америку. Якобы целый ряд древних цивилизаций – от финикийцев и египтян до ливийцев и кельтов открыли Америку за два тысячелетия до Колумба. А в подтверждение приводятся нерезкие фотоснимки и непонятные камни”.

Далее утверждалось, что организаторы подошли к выставке чересчур всерьез.

“Если бы экспонаты были представлены просто-напросто в качестве любопытных находок, а не сотрясающих основы неопровержимых свидетельств, мы бы не стремились выставить данную экспозицию в качестве примера лженауки, каковой, к несчастью, она является”.

“Бедный Маркус!” – подумал Инди.

Потом взял экземпляр “Геральд-Трибьюн”, оставленный кем-то на сидении. Движение заставило его поморщиться от боли. Хотя Инди сегодня утром снял повязку с руки, рана еще давала себя знать: пуля гробокопателя пробила мышцу навылет. Перелистав газету, Инди нашел еще одну статейку, написанную бестрепетной рукой.

“Эту выставку следовало бы назвать “Большое мореплавание через лужу” за то, что она устраивает столько шума из ничего” – заявлял автор. В последнем абзаце он отметил, что кельтский огам – наилучший образчик письменности, нацарапанной как курица лапой. “В самую точку”, – отметил про себя Инди. Надписи на огаме действительно нацарапаны как курица лапой, но эта письменность ничуть не уступает нордическим рунам. Как и руны, буквы огамического алфавита не только служили для письменного сообщения; каждая из них вдобавок обладала сакральным смыслом.

Поезд замедлился, подъезжая к необходимой Инди остановке. Уже вставая, он заметил в руках пассажира напротив “Пост”. Заголовок на первой полосе гласил: “ЛИВИЙЦЫ ЗАСЕЛИЛИ ДРЕВНИЙ ЗАПАД В 500 ГОДУ ДО НАШЕЙ ЭРЫ, ОБОГНАВ ФИНИКИЙЦЕВ, ЕГИПТЯН И КЕЛЬТОВ”.

– О Боже, какой кошмар! – проворчал Инди под нос, покидая поезд, и торопливо зашагал к лестнице, ведущей на улицу. Ему живо представилось, как Бернард цокает языком, читая статью в “Пост”, и клянет Броуди.

Пять минут спустя Инди подошел к археологическому музею – взирающему на Центральный парк массивному готическому зданию, выстроенному в восьмидесятых годах девятнадцатого столетия. Широкая парадная лестница вела к каменной колоннаде, позади которой высилась двадцатифутовые створки черных дверей, будто предназначенных для каких-нибудь божеств. Впрочем, для менее рослых существ имелись двери поменьше, врезанные в створки основных.

Инди пересек вестибюль и поднялся на второй этаж, где располагался кабинет Броуди. Подойдя к столу секретарши, он уже хотел представиться, когда узнал эту миловидную блондинку.

– Бренда!

– Профессор Джонс? Вот так сюрприз! Я и не знала, что вы в Нью-Йорке, пока минут пять назад мистер Броуди не сообщил, что ждет вашего визита.

– А я и не знал, что ты здесь работаешь.

– Уже три месяца.

Когда Инди год назад поступил в штат Лондонского университета, Бренда служила секретарем на кафедре археологии. Ему вспомнилось, как она однажды дотошно расспрашивала его о жизни в Америке, особенно в Нью-Йорке. После разговора она ушла с каким-то мечтательным выражением на лице, а через пару месяцев уволилась. Впоследствии Инди слыхал, что она перебралась в Нью-Йорк.

– Как тебе понравился город?

– О, я его обожаю! Тут все такое… такое американское!

– Можно сказать и так. Рад, что тебе здесь нравится. И что ты работаешь у замечательного человека. Он у себя?

– Разумеется. Я скажу, что вы здесь, – сказала она, отодвигая стул от стола.

Броуди встретил Инди в дверях кабинета.

– Входи же, входи! Добро пожаловать. Прости за беспорядок.

Письменный стол был завален книгами, журналами и стопками бумаг. Пол загромождали каменные и керамические изделия; приходилось внимательно смотреть, куда ставишь ногу. Здесь стояли горшки и вазы, урны и статуи всевозможных размеров – от пары дюймов до полного человеческого роста. Этот кабинет вечно отчасти напоминал склад; Инди изумился бы, застав здесь порядок.

– Признаться, встреча с Брендой у вас в приемной была для меня сюрпризом, – заметил он, усаживаясь в предложенное Броуди кресло.

– Она пришла с великолепными рекомендациями, а ты же знаешь, что я питаю слабость к лондонцам.

Инди обратил внимание, что на столе лежит “Таймс”, раскрытый на статье о выставке, а под ним – еще несколько газет. Броуди перехватил его взгляд.

– Что ж, по-моему, открытие прошло весьма удачно. Собралась блестящая публика, а все газеты осветили это событие.

– Знаю. Я прочел пару заметок. Они оказались… – Инди замялся, подыскивая выражение поделикатнее, -… любопытными.

Броуди присел на угол стола.

– О, я знаю, что не все проявили благосклонность, но и такие статьи пробуждают любопытство и вызывают дискуссии. Более того, эта выставка привлечет людей в музей. Чересчур часто мы служим чересчур узкой аудитории. Я хочу распахнуть двери музея для людей, ни разу тут не бывавших.

– Вероятно, вы правы, но следует вам знать, Маркус, что Виктор Бернард входит в какой-то комитет, собравшийся…

Броуди взмахом руки отмел его признание.

– Мне все известно об этом комитете. Это группа ученых, собравшихся в прошлом году, после осуждения Джона Скопса за учение об эволюции. Разумеется, я их поддерживал, но теперь они стали фанатиками на свой лад.

– А вы-то им чем не угодили? Что они имеют против новых идей о доисторическом прошлом Америки?

– Конечно, ничего! Но они заявляют, будто на моей выставке собраны липовые находки, и говорят с такой уверенностью, словно неопровержимо доказали это.

– Кое-какие из этих надписей на камнях действительно спорны, – развел Инди руками. – Но куда как легко назвать липой то, чего сам не понимаешь или не хочешь понимать!

– Точь-в-точь мое мнение! – Броуди нацелил на Инди указательный палец. – К несчастью, комитет в штыки встречает идеи, расходящиеся с декларированной им евангельской правдой науки. Они так же уверены в собственной непогрешимости, как антиэволюционисты. Это уже не наука, а религия получается, что совершенно недопустимо!

– Участие Бернарда наводит меня на мысль, что тут замешано его противодействие теории диффузии.

– Разумеется! И притом самым непосредственным образом. Репутация Бернарда держится лишь на концепции, что американская цивилизация развивалась независимо от внешних влияний. Много лет он весьма убедительно оспаривает теорию диффузии, но категорически отказывается рассматривать доказательства обратного.

Инди утвердительно кивнул. Уж репутацию-то Бернарда он знает прекрасно.

– А как ваш совет директоров относится к подобной критике?

– Пока что весьма спокойно. Совет поддерживает меня на сто процентов. Но на него оказывают сильное давление.

– Могу представить!

Броуди обошел стол и уселся в свое кресло.

– Ладно, хватит о музее. Я пригласил тебя не за этим. – Выдвинув ящик стола, он извлек несколько скрепленных между собой потрепанных листков. – Тут у меня имеется весьма увлекательный и в то же время тревожный документ. Это фрагмент из дневника Джека.

– Кого-кого? – переспросил Инди.

– Фосетта, разумеется.

– А я и не знал, что полковник уже вернулся с Амазонки.

– В том-то и дело! Он не вернулся. Посмотри-ка сам, – Броуди протянул Инди листки.

Инди было известно, что Фосетт старый приятель Броуди со времен учебы в лондонском колледже, и что они с тех времен поддерживают связь. В Англии Фосетт довольно знаменит. За последний год в прессе устроили большую шумиху по поводу поисков затерянного города, который Фосетт окрестил городом Z. Исследователь слышал рассказы о племени рыжеволосых голубоглазых людей, потомков переселенцев, прибывших из земли к востоку от Южной Америки и привезших с собой письменность наподобие огамической. Они строили чудесные каменные города, окруженные высокими стенами. Но с той поры, как Фосетт год назад углубился в джунгли, вести о нем не поступать перестали. Недавно Инди попалась на глаза газета, в которой строились догадки о судьбе полковника – то ли он нашел город и остался в нем, то ли погиб.

Взяв протянутые Броуди листки, Инди обратил внимание на указанную вверху дату – 14 августа 1925 года, семь месяцев назад. В отрывке шла речь о выздоровлении Фосетта в католической миссии от ран и обезвоживания, а также о его возродившейся решимости дойти до цели. Особенно заинтриговало Инди описание его новых спутников, в первую очередь женщины – чуть ли не чересчур замечательной, чтобы существовать на самом деле. И обитательница джунглей, и проводник, и красивая женщина разом, в одной упаковке. Тут ему пришло в голову, что если Фосетт до сих пор не объявился, то появление у Броуди нескольких страниц дневника полковника – событие, мягко говоря, несколько необычное.

– Маркус, откуда у вас это?

– Прислали.

– Кто?

– Не знаю. Но ты сперва выскажи свое мнение. Читая это, я подумал, что подобный рассказ может тебя заинтриговать.

Инди пожал плечами. Хочется надеяться, что никто не пытается надуть Броуди.

– Правду сказать, все это смахивает на выдумку. Вы уверены, что это писал Фосетт?

– Уж в этом-то я уверен, – кивнул Броуди. – Я прекрасно знаю его почерк. Должно быть, эти листки вырваны из его дневника. Мне их прислали из Баии, что в Бразилии.

– А зачем их вам прислали? – нахмурился Инди.

– Ну, видишь ли, перед тем, как Джек распустил паруса, мы с ним изрядно потолковали. Я обещал ему, что если чем-нибудь смогу помочь, он волен обратиться ко мне в любое время.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Да, но я не очень-то верил, что он отнесется к этому всерьез.

– И что вы намерены предпринять?

Броуди сплетал и расплетал пальцы.

– В общем, я надеюсь, что ты поможешь мне докопаться до истины.

– Интуиция подсказывала мне, что у вас что-то подобное на уме.

– Наверно, у тебя есть время, коль скоро раскопки закончились раньше срока, – с надеждой вымолвил Броуди.

Инди потер затылок.

– Маркус, я археолог, а не частный детектив. Розыск пропавших без вести не по моей части.

– Но, Инди, это ведь не обычный пропавший без вести. К тому же, мы знаем, куда он отправился.

– Ага, в мифический город на Амазонке. По-моему, вам следует подыскать кого-нибудь другого. Не гожусь я для таких дел.

Броуди снова выдвинул ящик стола; залегшая между его бровями морщина стала еще глубже.

– Я тебе еще не все показал. Мне кажется, что увидев вот это, ты переменишь свое мнение. – Броуди развернул еще один листок и протянул его Инди.

“Ну, что там еще?” – удивился тот.

“Если хотите, чтобы ваш друг остался в живых, приезжайте, – гласила записка. – Приезжайте побыстрей, или ваш друг умрет”.

– Что ты думаешь о подписи? – поинтересовался Броуди.

Взгляд Инди был прикован к знакам, начертанным под корявыми английскими строчками. Там было что-то вроде птичьей головы и вертикальная черточка с двумя горизонтальными штрихами, приставленными к ней с левой стороны.

– Маркус, я вовсе не уверен, что это подпись, – осторожно заметил Инди. Хотя он и догадывался, что это такое, но предпочел пока промолчать.

– Давай же, Инди! Ты ведь знаешь, что это. Это глаз Бела.

В самую точку. Глаз Бела – распространенный знак, применявшийся древними кельтами, дабы призвать на защиту солнечного бога.

– Пожалуй, можно сказать и так.

– А как насчет символа прямо под ним? Этот-то ты знаешь?

– Ладно. Он смахивает на огам. Это значок буквы…

– Z, верно? Я так и знал! – возликовал Броуди. – Должно быть, Джек нащупал нечто действительно существенное. Бьюсь об заклад, он нашел город!

– Погодите-ка, – остановил его Инди движением руки. – Фосетт ведь искал затерянный город, лежащий в развалинах, а не населенный людьми.

– Не совсем, – оживленно потер ладони Броуди. – Видишь ли, Джек считает, что в Серра-ду-Ронкадур, то есть Храпящих горах, находится несколько древних каменных городов, и по крайней мере один из них населен. По сути говоря, в нашей с ним беседе он высказал предположение, что населенный город основан кельтскими друидами около пятисотого года до нашей эры. Как тебе известно, кельты начали свое странствие в Иберии, частично перекрывавшей территории нынешних Португалии и Испании, и добрались до Британии и Скандинавии.

Инди нетерпеливо кивнул. Он вовсе не нуждается в уроках истории кельтов. Он сам ее преподает.

– Так или иначе, какое-то число друидов, видимо, отправилось в плавание с датского острова Зеландия вдоль европейского побережья в Северную Африку, затем пересекли Атлантику и добрались до побережья Южной Америки. Проведя в море более двух лет, они углубились на континент и основали город Z. Конечно, названный в честь Зеландии.

Слышать о подобном эпизоде истории кельтов Инди ни разу не доводилось.

– Маркус, где Фосетт подцепил эту идею?

Броуди вдруг смутился.

– Ну, насчет Зеландии я добавил от себя. Предположение буквально напрашивается само собой.

Инди снова посмотрел в записку и постучал кончиком пальца по огамической букве.

– Маркус, ужасно не хочется вас огорчать, но это не Z, это D. Буква D.

Броуди будто холодной водой окатили.

– В самом деле?… А-а… Ну, раз такое дело… – Он тут же просветлел. – Суть в том, что Джек на верном пути. Инди, неужели ты не понимаешь, что это значит?! Это затерянный город в Амазонии, где по-прежнему употребляют огам. Это город, основанный древними кельтами. Если бы ты сумел не только спасти Фосетта, но и найти город, то раз и навсегда доказал бы, что европейцы прибыли в Америку почти двадцать пять веков назад.

– Да, это было бы что-то!… Но, правду вам сказать, мне трудно в это поверить.

– Почему?

– В общем-то, что подвигло бы этих друидов провести многие месяцы, а то и годы в плавании – а кто знает, сколько еще заняло путешествие по джунглям, – и только лишь для того, чтобы найти новый дом? – Инди подался вперед. – Если откровенно, Маркус, это бессмыслица. И хоть у меня и в мыслях нет никого оскорбить, но если хотите знать мое мнение, то у полковника чуточку не все дома.

– Инди, подожди минуточку. Прежде чем подвергать беднягу Джека жестокой критике, дай ему шанс объясниться. По существу, он дал ответ на твой вопрос.

– Итак? – Инди откинулся на спинку кресла.

– Джек полагает, что друиды совершили это путешествие в надежде воссоединиться с потомками своих предков.

– На Амазонке?! – скептически приподнял брови Инди.

– Согласно версии Джека, друиды являются потомками жрецов, посвященных в тайное учение, переживших гибель Атлантиды. Но катастрофу пережили не они одни. Выжили и другие посвященные, отправившиеся на запад и выстроившие на Амазонке города. Это было одиннадцать тысяч лет назад.

– Значит, выходит, что друиды, отправившиеся на Амазонку двадцать пять веков назад, искали свою дальнюю родню?

– В фигуральном смысле – да, – Броуди скрестил руки на груди. – А их потомки живы и по сей день. Эта записка с подписью на огаме – подтверждение тому. Так что же ты скажешь? Это тебя заинтересовало?

Инди повертел в руке записку, сопровождавшую отрывок из дневника. Может статься, все это подлог, нацеленный на причинение Броуди новых неприятностей.

– Маркус, я даже не знаю, с чего начать. На письме даже нет обратного адреса.

– Зато на конверте есть, – улыбнулся Броуди, протягивая конверт. На оборотной стороне значилось: “Параисо”, Баия, Бразилия. – Вот там и начнешь. То есть, если тебя это интересует.

Инди попытался измыслить способ отклонить предложение, не обидев старого друга.

– Маркус, я бы с радостью, честное слово! Но никак не поспеть. На это уйдет не один месяц, а Бернард наверняка вышвырнет меня, если я не вернусь к началу осеннего семестра.

– Не беспокойся. Я уже договорился о твоем перелете в джунгли. Это сэкономит добрый месяц-полтора. На плантации неподалеку от Баии живет английский пилот по имени Ларри Флетчер. Выращивает… постой, как оно называется?… – Броуди нахмурился и сплел пальцы. – Гуайявы! Выращивает гуайявы на плантации неподалеку от Баии, и охотно отвезет тебя в джунгли. Насколько я понял, у него гидроплан, чтобы можно было садиться на реки и озера.

– Маркус, как вы узнали об этом парне?

– Через Английский авиаклуб. О нем весьма хорошо отзываются. Они связались с ним от моего имени.

– Пожалуй, это сэкономит немного времени. И все равно вылазка неблизкая.

– А почему бы тебе не взять с собой Дейрдру?

– Дейрдру? Вряд ли это ей по средствам.

– На сей счет не беспокойся. Все расходы я беру на себя. Видишь ли, меня терзают угрызения совести из-за того, что пару лет назад, когда Джек нуждался в средствах на экспедицию, я дал ему от ворот поворот. А после того стал обладателем небольшого наследства. В общем, я отправился бы сам, но сейчас самый неподходящий момент, чтобы бросать музей – придется мне расхлебывать последствия выставки.

Взять с собой Дейрдру препятствует лишь то, что она положила конец всяческим отношениям с Инди. Правда, если он пригласит ее в Бразилию, она может передумать и дать ему еще шанс.

– Маркус, знаете что? Я спрошу ее. Если она за, то мы выезжаем немедленно. Но мы не станем рыскать по Амазонке, если человек, выславший дневник – или еще кто-нибудь – не скажет нам, где искать Фосетта.

– Чудесно! Я пошлю депешу Флетчеру, что вы едете, – Броуди встал, пожал Инди руку и похлопал его по спине. – Не сомневаюсь, что Дейрдра с радостью составит тебе компанию. Судя по твоим рассказам, она буквально создана для приключений.

Это уж точно. Вот только неизвестно, ринется ли она в приключения по собственному желанию. Скоро это выяснится.

Был самый разгар перерыва на ленч, и Вашингтон-сквайр был полон людей, поглощавших содержимое пакетов с ленчем, когда Инди постучал в двери квартиры гранитного дома, выходящего фасадом на площадь. Никто не отозвался. Инди уже хотел присесть на крыльцо, чтобы дождаться прихода Дейрдры. Это последняя возможность наладить отношения с ней. Если она по-прежнему не желает иметь с ним ничего общего, то все кончено. Но сначала необходимо еще раз повидаться с ней лицом к лицу.

Секунд через десять дверь чуточку приоткрылась.

– Дейрдра?

– Инди, ее нет. Она уехала.

– Энджи, если она здесь, позволь мне поговорить с ней. Я не уйду, пока не увижусь с ней.

– Минуточку. – Она закрыла дверь.

“Наконец-то!” – обрадовался он. Но когда дверь снова приоткрылась, на пороге опять показалась Энджи, собираясь что-то вручить Инди.

– Да где она?

– Говорю же, уехала! Она оставила тебе письмо.

Инди взял сложенный листок бумаги и развернул его.

– Извини, мне надо собраться на работу. Желаю удачи, – с этими словами Энджи захлопнула дверь; лязгнул засов. Но Инди не было до Энджи никакого дела – он уже читал письмо.

Дорогой Инди!

Я подумала, что лучше оставить записку на случай, если ты снова придешь. Вчера вечером я вовсе не шутила. Между нами все кончено. Я решила вернуться в Лондон. Собираюсь уйти из университета и перебраться домой в Шотландию. Надеюсь, ты поймешь. Ты не виноват, даже несмотря на Кэтрин. Дело во мне.

Я хотела сказать тебе это сама, когда ты приходил утром, но не смогла себя заставить. Даже в музее мне было нелегко сказать “прощай”. Мне будет недоставать тебя, но так лучше. Надеюсь, что приняла правильное решение.

Ладно, мой пароход отходит в час. Надо идти. Желаю тебе всего наилучшего.

Дейрдра

Инди вытащил из брючного кармана часы. Если поспешить, то можно поспеть к отходу судна. Он не знал, что будет говорить, но чувствовал необходимость повидаться с Дейрдрой, прежде чем она навсегда уйдет из его жизни. Поймав такси, Инди попросил водителя как можно быстрее ехать в порт.

Дорога длилась целую вечность, но в конце концов машина приехала в порт. Инди швырнул деньги на переднее сиденье и пулей помчался прочь. До его слуха донесся басовитый, зычный гудок судна, покидающего порт.

Нет! Она не имеет права вот так взять, да и уехать!

У края пирса сгрудилась толпа. Люди махали руками, а пароход медленно отваливал от причала. Сердце Инди отчаянно колотилось и разрывалось от боли, навсегда прощаясь с надеждой еще хоть раз увидеться с Дейрдрой.

Он пробился сквозь толпу и оглядел пассажиров, выстроившихся вдоль борта. Они улыбались и махали руками. Взгляд Инди заметался по лицам отплывающих, но Дейрдры среди них не было. Быть может, она опоздала на рейс. Но если она отплывала одна, то и махать ей некому. Наверно, она уже в своей каюте.

Корабль отходил все дальше. Инди ощутил себя потерянным и одиноким. Он и не догадывался, что можно настолько привязаться к женщине. Даже если эта женщина – Дейрдра.

“Да выкинь ты ее из головы! – твердил он себе. – Ее нет. Забудь ее. На свете множество других женщин”.

Но это не помогало. Ему хотелось прыгнуть в воду и плыть вслед за судном.

– Инди?!

Почудилось, что ли? Он обернулся.

– Дейрдра! – Инди переводил взгляд с нее на удаляющийся корабль и обратно.

– Я так и не смогла, – просто сообщила она. В глазах ее блестели слезы.

– Я рад! От всей души рад!

Они обнялись и поцеловались, будто влюбленные, много месяцев жившие в разлуке.

– Пойдем отсюда! – шепнула Дейрдра.

– Я не хочу тебя отпускать.

– Я никуда без тебя не поеду.

Инди чуточку отстранился от нее и склонил голову к плечу.

– В таком случае, как ты относишься к поездке вместе со мной в Бразилию? Завтра.

– В Бразилию? – рассмеялась она. – Ты серьезно?

– Разумеется. Я все тебе расскажу.

– Вот теперь я узнаю прежнего Индиану Джонса! – снова рассмеялась она.

6

Морские сюрпризы

По сравнению с величественным пароходом “Мавритания” парусники, заполнившие Нью-йоркскую гавань, казались жалкими скорлупками. Этот могучий британский корабль был еще и самым быстрым в мире. За два года до того он поставил новый рекорд, преодолев Атлантический океан всего за пять дней, показав среднюю скорость в 26 с четвертью узлов. Во время нынешнего круиза он проплывет 4743 морских мили от Нью-Йорка до Рио-де-Жанейро за восемь дней и прибудет туда в Прощенный вторник, в самый разгар Карнавала.

– Инди, поездка обещает быть очень веселой, – сказала Дейрдра, наслаждаясь видом города, озаренного угасающими лучами закатного солнца. – Целая неделя отдыха и развлечений! А потом Рио и Карнавал!

Инди вытянул левую руку вперед, испытывая ее крепость. Рана до сих пор отзывалась на любое прикосновение болью, но с каждым днем все слабее.

– Уверен, времечко пройдет на славу! – Инди радовался, что Дейрдра наслаждается поездкой, но при этом ему хотелось, чтобы она отчетливо осознавала возможный риск. – Однако не забывай, что для нас это не увеселительная прогулка. В джунглях нам придется нелегко. То есть, если мы туда доберемся.

Дейрдра обняла его за талию, провожая взглядом теряющуюся вдали статую Свободы.

– Пока я с тобой, мне без разницы. Давай не будем сейчас об этом. Мы в круизе, а это здорово!

– Мистер Джонс! Мистер Индиана Джонс! – зарокотал на палубе гулкий бас.

– Тут я! – помахал Инди рукой.

– Доброе утро, ребята! – К ним подошел долговязый негр в белом костюме с черным галстуком-бабочкой. – Меня звать Орон. Я ваш стюард. Позвольте показать вам вашу каюту.

– Рад познакомиться, Орон, – отозвался Инди. – Веди нас.

Поднявшись на верхнюю палубу, они двинулись по коридору, миновав полдесятка дверей.

– Пришли, – сообщил Орон, вручая Инди ключ. – Ваш багаж уже внутри. Не хотите ли, чтобы я развесил ваши вещи в платяной шкаф?

– Нет, спасибо! Сами справимся. – Инди сунул стюарду какую-то мелочь. Он знал, что давать чаевые до конца поездки не требуется, но небольшая стимуляция хорошего обслуживания никогда не повредит.

– Спасибо вам, мистер Джонс и мисс Дейрдра, – негр коснулся козырька своей белой фуражки. – Надеюсь, вы приятно попутешествуете.

Инди обратил внимание на акцент Орона и поинтересовался, откуда тот родом.

– Правду сказать, я из места, куда вы плывете. Родился в Рио пятьдесят лет назад, как раз в этом месяце. С недавнего меня кличут помешанным на Бразилии, потому что я ужасно счастливый ехать домой. Не был там уже три года.

– Долго! – заметила Дейрдра.

– Знаю, да только я не жалуюсь. Я люблю море, а “Мавритания” – чудесный корабль.

– Пожалуй, попозже я задам вам пару вопросов о вашей стране, – сказала Дейрдра.

– Буду более чем счастлив помочь вам, как только могу.

Инди закрыл за ним дверь и обнял Дейрдру.

– Хорошая выйдет поездка!

Они обошли всю каюту. Заглянули в гардероб и ванную, рассмотрели картины на стенах. Дейрдра вынула из ведерка со льдом подарочную бутылку “Бордо”.

– Ну что, откроем?

– Чуть попозже, – Инди плюхнулся на королевскую кровать, утонув в мягком матрасе. – Грандиозная комната! Можно не выходить хоть целую неделю, только за едой придется посылать.

Дейрдра ухватила его за руку и потянула на себя, чтобы поднять на ноги.

– Ты с ума сошел! Сейчас не время дрыхнуть. Ведь этот пароход специально предназначен для круизов! Надо насладиться всеми прелестями. Первым делом перед обедом осмотрим все магазины. А после еды пойдем в бальный зал.

– А кто говорил про то, чтоб дрыхнуть? – проворчал он, пытаясь притянуть ее к себе.

Дейрдра рассмеялась и вырвала руку. Ее рыжие волосы рассыпались по лицу.

– На это у нас будет масса времени, но, знаешь ли, спать тебе придется на кушетке.

– Что?! – Инди мгновенно подскочил с кровати.

– Инди, подумай о приличиях! Мы ведь не женаты, и не надо давать повода экипажу сплетничать о нас с остальными пассажирами.

– Никто и не будет сплетничать. И потом, откуда им знать?

– Узнают! Они каждый день застилают кровати.

– Дейрдра, ради всего святого!

– Инди, сделай так ради меня, ну пожалуйста! Это вовсе не значит, что мы не будем проводить время вместе.

– Платонически?

– Кроме того, если б мы поженились в прошлом году, как собирались, эта проблема перед нами не стояла бы.

Инди уже хотел было поспорить о том, кто уклонился от женитьбы, но прикусил язык. Не стоит начинать вояж на горькой ноте.

– Ну, так давай поженимся! Прямо здесь, на корабле, – небрежно бросил он. – Попросим капитана совершить брачную церемонию. Ведь он имеет право сделать это, знаешь ли.

– Ты серьезно?!

Инди на мгновение задумался, нахмурив брови, потом решился.

– Ага, серьезнее некуда.

Дейрдра прыгнула к нему на кровать, и они принялись барахтаться, так что едва не скатились на пол.

– А ты в самом деле считаешь, что капитан согласится?

– А почему нет?

Дейрдра принялась осыпать Инди поцелуями, пока он торопливо путался в пуговицах и застежках. Одежды полетели прочь, конечности сплелись в объятии, будто ветви лиан. Губы Инди отыскивали ее груди, ее шею, ее уста. Дейрдре больше не хотелось перед обедом осмотреть магазины, ее больше не заботило, что экипаж подумает о состоянии постели; а Инди напрочь позабыл и о Фосетте, и о джунглях, и о мифическом затерянном городе.

Хотя Инди с Дейрдрой сильно припозднились к обеду, перспектива уйти голодными им не грозила. Инди ни разу не доводилось видеть столько пищи в одном месте. “Изобилие” – слишком слабое слово для этого. В одном только буфете столько пропитания, что всем пассажирам и за год не съесть. Мисочки очищенных креветок, тарелки с форелью и печеными фазанами, цыплятами табака и жареным мясом, десятки кастрюлек с горячими блюдами, бескрайняя, неохватная для взгляда выставка овощей и фруктов – и наконец, щедрый ассортимент пирогов и пирожных.

Инди аккуратно отгладил свой галстук и охотничий костюм цвета хаки, но чувствовал себя раздетым. Кроме него, почти все мужчины были в смокингах. Но большинство пассажиров совершали кругосветный круиз, а Инди, хоть его громом разрази, не пойдет в джунгли, вырядившись, как на бал. “Хотя, – подумалось ему, – это был бы чертовски оригинальный способ поприветствовать полковника Фосетта в затерянном городе!” То есть, если удастся найти и город, и самого исследователя.

За обедом Инди и Дейрдра негромко обсуждали планы женитьбы. Время от времени Инди прислушивался к разговорам окружающих. Впервые вышедшая в свет девица щебетала о появлении звукового синематографа – дескать, как чудесно будет, когда не надо будет напрягать зрение, чтобы читать титры.

Пожилой мужчина с тоненькими усиками рисовал собеседнику картину будущего, утверждая, что в один прекрасный день ракеты станут общедоступным транспортом.

– А что, я только позавчера прочел о человеке по имени Роберт Годдард, запустившем ракету на сто восемьдесят три фута за две и три десятых секунды.

– Мы живем в великое время, – отозвался кто-то. – Вы только подумайте, на прошлой неделе мы были в Париже, сегодня в Нью-Йорке, а на следующей неделе будем уже в Рио.

Все разговоры полны оптимизма – точь-в-точь, как и фондовый рынок. Кажется, что вокруг преуспевают все до единого, снимая сливки с обеспеченного Кулиджем процветания. Несмотря на скаредный характер экономической политики самого президента, люди настроены жить все лучше и лучше. Как любят выражаться газеты, время нынче бурное.

После обеда они отправились в бальный зал, где играл оркестр Пола Уайтмена.

– Инди, джаз! У них на корабле играет джаз. Ну, разве это не чудесно?

– Ага, просто потрясающе, – без энтузиазма откликнулся он. Когда они познакомились в Лондоне, Дейрдра знала о джазе лишь то, что это новый вид музыки, из Америки родом. Инди же в свое время воочию видел, как джаз от Нового Орлеана добрался до Чикаго. Для него эти оркестры, состоящие из одних белокожих музыкантов и исполняющие “симфонический джаз”, и рядом не стояли с той музыкой, которая запомнилась ему по годам учебы в колледже. Подобные оркестры его однокашник и добрый друг Джек Шеннон называл “мямля-джаз”. Об импровизации позабыли, а в ритме звучавшей сейчас музыки не было ничего интересного. Настоящий джаз – это новый язык; симфонический – просто перевод. Но никто не жаловался; в конце концов, это тоже приемлемый джаз.

– Инди, давай потанцуем! Фокстрот, а еще лучше – научи меня джиге, которую ты танцевал в Париже.

– Не сегодня. Пойдем погуляем по палубе. Вот когда вернемся в Нью-Йорк, я свожу тебя в настоящий джаз-клуб, и потанцуем под какую-нибудь вульгарную музыку.

– Обещаешь?

Инди взял ее за руку и улыбнулся, присоединившись к променаду шикарно одетых людей, фланирующих по палубе. В небесах ярко сиял Млечный Путь. Из громкоговорителей неслась “Рапсодия в стиле блюз”, новое произведение Гершвина.

– Инди, тут так романтично! Я рада, что мы вместе.

Он подвел Дейрдру к фальшборту, пылко пожав ей руку, склонился к ней и поцеловал.

– Инди, как мне хочется, чтобы этот круиз никогда не кончался! Тут так красиво! А еще мы поженимся. Прямо не верится!…

Погрузившись в раздумья, они засмотрелись на море. Потом Инди отвлекло появление двух незнакомцев, остановившихся у перил всего в дюжине футов от него. Инди принялся украдкой разглядывать их. Лицо одного, мелкого и щуплого, обращало на себя внимание хищной остротой черт – длинный нос, узкий подбородок и ввалившиеся щеки. Из-за чересчур короткой верхней губы казалось, что он постоянно глумливо щерится. Его могучий, как бык, спутник был совершенно лыс. Одеты оба были в черное. В какой-нибудь низкопробной забегаловке Инди на них бы даже и не глянул, но на фешенебельном судне они сразу бросались в глаза.

Инди взглянул на них открыто, и оба тотчас же отвернулись. “Должно быть, просто свободные от вахты члены экипажа”, – подумал Инди. Но все-таки, движимый любопытством, решил взглянуть на них поближе.

– Пойдем в каюту!

– Уже?

– А почему бы и нет? У нас есть, чем заняться.

– Опять?! Инди, медовый месяц не принято начинать до женитьбы!

– В Рио у нас будет еще один медовый месяц.

Они двинулись в сторону незнакомцев, пройдя всего в паре футов от них. Остроносый смерил Инди взглядом, держа правую руку в кармане. Инди пришло в голову, что там пистолет.

– Видела эту парочку?

– И что же?

– Не знаю, но они напомнили мне гробокопателей. Тот же настрой, особенно у тщедушного.

Завернув за угол в конце палубы, прямо под мостиком, они оглянулись. Незнакомцы в черном исчезли.

– Тебе просто чудится. Гробокопатели в морские вояжи не ездят. Тут нет могил, которые можно разграбить.

Они рассмеялись, взбежали по невысокой лесенке и двинулись по коридору к своей каюте. Пока Инди отпирал дверь, Дейрдра оглянулась через плечо.

– Не вижу никаких huaqueros.

– Я же не сказал, что они huaqueros, – буркнул он, включая свет. Дейрдра тут же устремилась в ванную. Через мгновение оттуда донесся душераздирающий визг.

Инди ворвался в ванную и увидел, что Дейрдра уставилась в зеркало. Там белыми буквами было выписано короткое сообщение: “Бросьте с Фосеттом. Раз мертвый, так мертвый. Возвращайтесь”.

– Лады, мужики, – взрычал Инди, распахнул свой чемодан и принялся лихорадочно шарить среди вещей, пока не отыскал свой “Уэбли” сорок пятого калибра.

– Сейчас вернусь, – сунув револьвер за пояс, бросил он.

– Что ты хочешь делать?

– Хочу немного поболтать с этими ребятишками.

– Инди, но мы ведь даже не знаем, они ли это!

– Догадаться нетрудно.

– Пожалуйста, не ходи! – Дейрдра ухватила его за руку. – Побудь со мной.

– Полегче, это больная рука, – сморщился он.

– Вот видишь, о чем я? Ты не в той форме, чтобы искать приключений.

– Я вовсе не ищу приключений. Хочу доставить ответ, и только.

– И что же ты намерен им сказать?

Инди замер, положив ладонь на ручку двери.

– Скажу, что у них плохо с грамматикой. По-моему, они пытались сказать, что Фосетт мертв.

– Откуда им знать о его смерти?

– Насколько я понимаю, они ничего и не знают.

– Не понимаю, – покачала головой Дейрдра. – Кому мешает, что мы ищем Фосетта?

– Это может быть связано не столько с самим Фосеттом, сколько с предметом его поисков.

Тут раздался стук в дверь. Инди рывком распахнул ее и увидел двух человек в натянутых на лица черных чулках с прорезями для глаз, носа и рта. Не прошло и секунды, как они вытащили его в коридор. Один нанес серию ударов Инди – в живот, в голову, снова в живот, не давая ему опомниться. Второй стукнул его по затылку, потом пнул в больное плечо. Инди застонал и рухнул на пол.

Лежа на кушетке, Инди слышал, как Дейрдра негромко переговорила с кем-то и поспешно подошла к его постели.

– Капитан пришел. Ты в состоянии поговорить с ним?

Инди поправил лежащий на лбу пузырь со льдом.

– Безусловно.

Высокий, седовласый капитан уселся на стул у кровати и выслушал рассказ Инди, будто священник исповедь умирающего – с той лишь разницей, что Инди не умирал и не исповедовался. Его тело было изукрашено синяками, он кипел от гнева, разгоравшегося всякий раз, стоило Инди представить физиономию того хорька в человечьем обличье.

– Значит, вы абсолютно уверены, что люди, встреченные вами на палубе, и напавшие на вас – одни и те же личности, хоть они и были под масками, – резюмировал капитан.

– Те же фигуры, – пояснил Инди.

– Но не обязательно те же лица.

– Доказать это мне нечем.

Капитан встал и начал выхаживать туда-сюда перед кушеткой.

– Предположим, это те же личности. Вы утверждаете, что прежде не встречались ни с тем, ни с другим. Вы не догадываетесь, с какой целью они могут препятствовать поискам полковника Фосетта?

Инди снова поправил пузырь со льдом и ощутил, как по шее сбежала струйка воды. В сознании начала оформляться смутная мысль, пока чересчур расплывчатая, чтобы можно было ее выразить.

– Ни в малейшей степени.

– О том, что мы здесь, знали лишь пара наших друзей да человек, пославший нас, – вклинилась Дейрдра. – Мы уезжали в большой спешке.

Капитан остановился и склонил голову, размышляя над услышанным.

– Странно, что столь масштабное предприятие затевается в большой спешке.

– Не знаю, насколько оно масштабно, но мы выехали, потому что смысла ждать не было, – откликнулся Инди. – Кроме того, дело не терпит отлагательств.

– Понимаю. Вы весьма наблюдательны, мистер Джонс. У нас на борту восемьсот девяносто два пассажира, но отыскать среди них двухсотдвадцатифунтового плешивого мужчину будет несложно. К утру он уже будет под охраной, и его товарищ тоже.

– Спасибо.

– Ну, не буду мешать вашему отдыху. Весьма сожалею, что сей неприятный инцидент произошел на борту “Мавритании”. Если я смогу вам чем-либо услужить, дайте знать.

– Только одна просьба, капитан.

– Да, слушаю.

– Не могли бы вы поженить нас с Дейрдрой?

Капитан по очереди оглядел обоих.

– Вы серьезно?

– Серьезнее некуда, – откликнулась Дейрдра. – Мы раздумывали целый год.

– И когда бы вам хотелось это осуществить?

– Об этом я тоже подумала, капитан, – улыбнулась Дейрдра и выложила ему свой план.

Неделю спустя “Мавритания” вошла, наконец, в залив Гуанабара. Инди и Дейрдра стояли на капитанском мостике, озирая берег и дожидаясь, когда капитан окончит давать последние наставления своему помощнику. Длинная изогнутая полоска белоснежного песка отделяла город от глубоких синих вод, а позади зданий виднелись темные силуэты гор. Из моря возносились островки и голые скалы; сбоку царственно высилась грандиозная статуя распростершего руки Иисуса, венчающая Корковадо. По другую сторону залива мостом соединила море и небеса гора Сахарная Голова.

За неделю сибаритского ничегонеделания Инди успел отдохнуть и оправиться от побоев, но все равно чувствовал подспудное напряжение. Ни один из пассажиров не подходил под описание. Хотя члены экипажа и обыскали корабль от мостика до трюма, не обнаружили ни плешивого верзилы, ни его спутника, наделенного внешностью опереточного злодея. Как бы то ни было, те залегли глубоко на дно – причем настолько глубоко, будто погрузились прямо на дно морское.

Когда капитан распорядился прекратить поиски, Инди начал собственное расследование. С помощью Орона он раздобыл список пассажиров, редко или вообще никогда не выходивших к трапезам, и питавшихся у себя в каютах: престарелая матушка капитана, пара пенсионеров и прикованный к креслу инвалид. Орон рассказывал, что инвалид замахивался палкой и возмущался всякий раз, когда кто-нибудь вторгался к нему в каюту.

Практически все на корабле знали о покушении и о внешности злодеев, но никто их не видел. И все же Инди пребывал в уверенности, что эта парочка здесь, и неустанно бросал косые взгляды через плечо, ожидая в любую секунду увидеть подкрадывающегося бандита или даже обоих сразу.

– Инди, ты только погляди! – негромко проронила Дейрдра.

– Говорят, что Господь сотворил мир за шесть дней, а на седьмой сотворил Рио, – сообщил капитан, присоединяясь к ним.

– Просто не верится, – продолжала Дейрдра. – Поглядите, отсюда виден крест на Корковадо. Залив – будто исполинский храм, а гора – словно алтарь.

– Пожалуй, корабль должен быть нашей церковной скамьей, – развил аналогию Инди.

Капитан откашлялся.

– Едва не забыл. По закону требуется присутствие свидетеля. Мой второй помощник стоит у руля, а первый спит после ночной вахты. Может быть…

– Об этом мы уже позаботились, – не дала ему договорить Дейрдра. – Нашим свидетелем будет Орон, наш стюард. Он ждет вашего вызова.

Капитан, сдвинув брови, поглядел на Дейрдру и обратился к Инди:

– Но он niggero!

– А разве не море действует закон, препятствующий негру быть свидетелем? – осведомился Инди.

– Нет, но…

– Тогда вызовите его, – пресек разговор Инди.

Пару минут спустя Орон стоял рядом с капитаном, листавшим оправленный в кожу журнал с истертым серебряным якорем на обложке.

– Как вы понимаете, нам придется быть краткими. Если бы мы провели церемонию в открытом море, как я предлагал, то можно было бы не торопиться.

– В нашей церемонии длительность – отнюдь не главное, – возразила Дейрдра.

– Ага, главное – открывающийся вид, – сухо подхватил Инди.

– Инди! – с упреком бросила Дейрдра, но тут же улыбнулась. Все-таки идея пожениться, когда пароход будет входить залив, принадлежала ей, а Инди ничуть не противился.

На ней было белое платье и фата, скроенные и сшитые корабельной швеей за пять дней. Инди был одет все в тот же охотничий костюм, в котором в первый вечер вышел к обеду. Но уступая настояниям Дейрдры, вычистил его и купил ради торжества новый галстук.

– Давайте перейдем к делу, – Инди взял Дейрдру под руку.

Капитан снова откашлялся и начал зачитывать предписанные церемониалом слова. Но Инди их почти не слышал; взгляд его был прикован к лицу второго помощника, впервые за все это время оглянувшегося через плечо.

И хотя голову того украшала пышная шевелюра, Инди ни на секунду не усомнился, что этот самый здоровяк избил его перед дверью каюты. Может, на нем парик. А, скорее всего, на нем в тот раз была резиновая шапочка, имитирующая обширную плешь.

– Хотите ли вы, мистер Генри Джонс-младший, взять эту женщину в законные жены?

Инди вдруг ощутил, как Дейрдра ткнула его локтем под ребра, и заметил, что капитан поднял глаза от журнала.

– А? Ага. Да, хочу.

– Хотите ли вы, мисс Дейрдра Кемпбелл, взять этого мужчину в законные мужья?

– Да.

– Отныне провозглашаю вас мужем и женой.

Инди обнял Дейрдру и ласково поцеловал ее – но при этом, приоткрыв один глаз, продолжал следить за штурвальным.

7

Карнавал

Бал-маскарад в “Палас-отеле”, одно из узловых событий Карнавала в Рио, привлек сливки здешнего общества. Представители знати собрались здесь, разодетые в самые экзотические костюмы. Когда Инди и Дейрдра приехали в отель, им сообщили, что всем пассажирам “Мавритании” полагаются бесплатные билеты на бал. Дейрдра тут же взяла командование на себя, приняв билеты и заказав костюмы.

Так в первый же свой вечер в Рио молодожены оказались в кругу веселых бражников, облаченных в пестрые одежды, порой казавшиеся неотъемлемой частью их владельцев. Здесь можно было увидеть кого угодно – от колонизаторов в камзолах с золотой вышивкой до фантастических персонажей, словно сбежавших со страниц “Алисы в Стране чудес”.

Инди оделся в кружевную рубашку, сверкающие черным глянцем ботфорты и бриджи. На поясе у него висела шпага, лицо было скрыто под черной полумаской, а на голове – широкополая шляпа с лихо загнутыми вверх полями с одного бока и пышным страусовым пером с другого.

– Что за нелепый вид! – проворчал он, заметив собственное отражение в зеркальной стене у входа в бальный зал.

– Великолепный! – возразила Дейрдра. – Ты похож на кого-нибудь из трех мушкетеров.

– Спасибо. Ты тоже будто из другого века пришла.

Сама Дейрдра облачилась в длинное, до пола, платье с турнюром, обильно напудрила лицо и надела парик; его белые завитые кудри башней высились на голове и ниспадали на плечи. В руке она держала усыпанную блестками полумаску на держалке, наподобие лорнета.

– Ты представляешь, всего неделю назад мы были на открытии музейной выставки в Нью-Йорке!

– Очень жаль, что в тот раз у меня не было этого костюма. Можно было бы заявить, что я дух Христофора Колумба и чертовски взбешен происходящим.

Дейрдра пропустила шутку мимо ушей.

– А еще мы едва не разошлись, зато теперь поженились. – Опустив маску, она заглянула Инди в глаза. – Инди, я так рада, что не села на пароход до Лондона!

– Я тоже.

Они начали пробираться сквозь толпу в сторону танцевальной площадки.

– Представляешь, что подумал бы Бернард, увидь он нас сейчас?

– А почему ты о нем вспомнила?

– Знаешь, он всегда такой серьезный! Ни за что не пошел бы на такое.

– Зато мог послать кого-нибудь другого.

– Ты о чем? – удивилась Дейрдра.

– По-моему, за инцидентом на пароходе стоит Бернард.

Дейрдра едва не выронила маску.

– Доктор Бернард?! Не могу поверить!

– Послушай, ты его плохо знаешь. Я тоже, но уже начинаю кое-что смекать. – Инди рассказал, как профессор уговаривал его подписать петицию против выставки. – Бернард хочет, чтобы ни у кого даже тени мысли не возникло, что Атлантику могли пересечь до Колумба. Если Фосетт докажет его неправоту, Бернард станет всеобщим посмешищем.

– Инди, но он ведь не знает, что мы поехали в Бразилию! Тут у тебя концы с концами не сходятся.

– Он мог вызнать об этом.

– У кого? Не у Броуди же!

– У новой секретарши Маркуса, вот у кого.

Дейрдра лишь озадаченно поглядела на него.

– У Бренды Хиллард, – ответил Инди на ее безмолвный вопрос.

– У прежней секретарши моей матери? Ты шутишь!

– Боюсь, что нет. Она с полгода поработала на Бернарда, прежде чем перебралась в Нью-Йорк.

– И все равно. Неужели ты думаешь, что если даже Бернард повидался с Брендой, и она ему выложила все о нашем деле – разве он стал бы утруждаться, нанимая кого-то, чтобы запугивать нас и побить тебя?

– Не знаю, Дейрдра. Это предположение кажется притянутым за уши, но ничего более здравого мне пока в голову не приходит.

– Тогда объясни, пожалуйста, как Бернард за такой короткий срок успел вовлечь в заговор второго помощника?

Этого объяснить Инди не мог. Правду говоря, он склонен был обо всем забыть. Завтра “Мавритания” поплывет дальше к югу вдоль побережья Южной Америки, и второй помощник – вместе с ней. Сейчас мысли Инди занимали более существенные вопросы – например, о том, как добраться до Баии и найти отель “Параисо”. И все-таки он не мог выбросить из головы воспоминания о втором незнакомце с физиономией хорька и ввалившимися щеками. Тот по-прежнему оставался загадочным, как кружащиеся вокруг маски.

– Ты о чем задумался? – поинтересовалась Дейрдра.

Инди поправил шпагу и улыбнулся.

– Да так, сам не знаю. О том, какая у меня замечательная женушка.

– Тебе хоть раз приходило в голову, что ты обручишься в море? – сжала она его запястье.

Тут Инди углядел столик, уставленный закусками, и повел Дейрдру к нему.

– Да нет, откуда? Одно могу сказать определенно: такое бывает раз в жизни.

– Ты имеешь в виду, что больше никогда не будешь жениться в море?

– Я имею в виду, что больше не буду жениться, и точка, – рассмеялся он.

– Очень мило с твоей стороны. Если ты умрешь раньше меня, я никогда…

– Как у нас поживают молодожены?

Обернувшись, Инди увидел долговязого темнокожего пирата в маске.

– Привет, Орон!

– Я гляжу, моя маскировка вас не провела, – хохотнул стюард.

– А наша – тебя.

– Миссис Джонс не очень хорошо прячет глаза.

– Ты чего сюда пришел? – осведомился Инди.

– Ну, просто радуюсь Карнавалу. Веселье, игры… Кстати, миссис Джонс, тут матушка капитана хотела вас видеть. – Чуточку согнувшись в талии, он расплылся в улыбке. – По-моему, у нее для вас подарок к свадьбе.

– В самом деле? И где же она?

– Сидит по ту сторону. Отсюда не видать.

– Пойду поздороваюсь и сразу обратно! – просияла Дейрдра.

Тут музыканты доиграли вальс. Его сменила зажигательная самба, пары заполнили танцевальную площадку, и Дейрдра затерялась в толпе.

– А откуда матушка капитана угнала, что мы здесь? – осведомился Инди.

– Она тоже остановилась в отеле и просила меня выяснить, заказывали вы двое костюмы, или нет, – сообщил Орон.

– А капитан тут?

– Нет, он на корабле.

“Если матушка капитана из-за своей дряхлости даже не выходила из каюты – что ж ее понесло на маскарад, да еще без сына?” – озадаченно нахмурился Инди.

– Зато Ханс где-то здесь.

– Кто такой Ханс?

– Второй помощник. Здоровяк, – пояснил Орон, добавив, что тот тоже одет пиратом с повязкой на глазу и красным платком вокруг лба.

– Он здесь? Где?!

– Последний раз я его видел по ту сторону танцплощадки, – Орон указал как раз в том направлении, куда удалилась Дейрдра.

Ни слова не говоря, Инди устремился туда же, старательно лавируя среди танцующих. Но когда ему удалось достичь противоположного конца зала, там не оказалось ни кресел, ни капитанской матери, ни Дейрдры. Инди растерянно вглядывался в толпу, не зная, куда бежать и что делать.

– Что стряслось, мистер Джонс? – спросил Орон.

– Стряслось?! – Инди сграбастал стюарда за грудки. – Что тебе известно? Что тут затевается?

– Эй, мистер Джонс, полегче, – вскинув руки, сдавленно захихикал тот. – Вовсе незачем так волноваться. Маленький свадебный розыгрыш.

– Какой еще свадебный розыгрыш?

– Ну, знаете, когда невесту после обручения похищают у жениха.

– Что?! – Инди впился в стюарда мертвой хваткой. – И кому это пришло в голову?

– В общем, прошел слух, что на борту будет свадьба, и мистер Фрэнк Карино – тот, в инвалидной коляске – высказал эту идею.

– Карино? Я думал, он старый брюзга.

– Под конец путешествия ему стало получше. Он вовсе и не старый.

– Как он выглядит?

– Худой такой. Красавцем его не назовешь.

– Скверная кожа, ввалившиеся щеки и смахивает на хорька?

– У, как сердито вы его обрисовали! Но в самую точку.

– Давай-ка отгадаю. Ханс тоже участвует в розыгрыше, верно?

Орон молча кивнул, и Инди выпустил его, сознавая, что их обоих обвели вокруг пальца.

– Орон, это никакой не розыгрыш.

– Неужто вы думаете, будто мистер Карино из тех, кого вы ищете, а?

– И не только он. Ханс был вторым.

– Но мистер Карино – калека, а Ханс вовсе не лысый!

– Это мелочи, – отмахнулся Инди. – Куда они ее увели?

– Не знаю. Они не говорили, только пообещали привести ее в отель к полночи. Ханс не станет причинять ей вреда.

– На это не рассчитывай!

Если в игру вошли эти двое, тут уж не до розыгрышей.

– Знаете, а мне всегда второй помощник был не по нутру. То-то я диву дался, когда он решил сыграть с вами шутку. Он забавляется по-другому. Он игрок. Ужасно много проигрывает.

Инди было не до праздных разговоров.

– Надо найти Дейрдру. Куда ее могли забрать?

– Погодите-ка, – Орон помолчал. – По-моему, я знаю.

– Где?!

– Пошли. По пути скажу.

Они ринулись на улицу, даже не потрудившись переодеться. Впрочем, это и не требовалось – они вполне вписывались в общую картину. Повсюду, куда ни глянь, пестрели цветистые, крикливые одежды. Как раз сейчас перед отелем шествовала целая процессия.

– Это blocos carnavalescos, парад школ самбы, – указал Орон на возглавляющих процессию танцовщиц в крайне коротких юбочках, кружившихся под рокот барабанов. За ними следовали украшенные цветами повозки – целые клумбы на колесах, и шагали костюмированные персонажи, казавшиеся выходцами с иной планеты – да нет, даже с нескольких планет.

– Потрясающая компания, – прокомментировал Инди. – И куда идти?

– Сюда.

Они бросились поперек улицы, пробираясь среди танцорок. Потом завернули налево, за угол, где через полквартала Орон подозвал такси.

– Pгo de Aзъcar, – велел он водителю.

– Сахарная Голова? – переспросил Инди.

– Так мне кажется. Я слыхал, как Ханс говорил, что они покажут такую панораму города, что она вовек не забудет. Для этого подходит лишь одно место.

Инди эта новость пришлась отнюдь не по вкусу. Мало того, что эти молодцы отмолотили его, так теперь они еще и за Дейрдру взялись! Проехав пару кварталов, такси внезапно застряло, остановленное затором на поперечной улице. Водитель откинулся на спинку сиденья и стал спокойно дожидаться, когда машины разъедутся.

– Эй, нельзя ли чуточку понапористее? – окликнул его Инди. – Мы торопимся. Нас ждут, и долго ждать она не может.

– Можете торопиться, если желаете, но спешка вас никуда не приведет – во всяком случае, в Рио во время Карнавала, – невозмутимо отвечал тот. Среди машин на перекрестке открылся просвет, но водителю было не до того: он оживленно жестикулировал. – Просто расслабьтесь и наслаждайтесь. Ваша подружка подождет.

– Езжайте, хватит болтать! – Инди привстал, через плечо шофера указывая на очередной просвет. – Вперед! Сюда.

– Мистер, вы не в Нью-Йорке!

– В каком смысле?

– У нас водят машину с переднего сиденья, а не с заднего.

Орон что-то быстро проговорил на незнакомом Инди португальском диалекте, и его слова сделали свое дело. Шофер внезапно прервал словоизлияния и, как ни в чем не бывало, начал лавировать среди забивших перекресток машин. Инди с облегчением уселся на место.

– Кстати, а что ты ему сказал?

– Сказал, что вы очень богаты, и если он довезет вас до Сахарной Головы за пять минут, вы заплатите в пять раз сверх таксы.

– Очень любезно с твоей стороны, – буркнул Инди, мысленно прикидывая, во что это ему обойдется.

Вдруг перед ними оказалась очередная процессия, но водитель вписался между двумя повозками, присоединившись к процессии. Выстроившиеся вдоль улицы зрители глазели на двух мужчин в масках на заднем сиденье такси. Орон махал им рукой. Инди поправил свою мушкетерскую шляпу, гадая, доведется ли ему еще раз свидеться с Дейрдрой. На перекрестке водитель отвернул в сторону, прибавил газу и покатил прочь.

До основания могучей гранитной скалы они добрались меньше чем за пять минут. Инди приготовил деньги заранее, сразу же сунул пачку купюр в ладонь шофера и вместе с Ороном поспешил прочь, слыша, как таксист позади рассыпается в благодарностях.

– Канатка вон там, – указал Орон.

Спеша к станции канатной дороги, Инди полной грудью вдыхал соленый морской воздух. Город остался где-то внизу; отсюда уже можно полюбоваться игрой лунных бликов на глади залива, но Инди даже не смотрел в ту сторону. Он здесь не для того, чтобы наслаждаться видами.

Подбежав к будке билетера, Инди склонился к окошку и поинтересовался, не показывались ли здесь в последние четверть часа двое мужчин с одной дамой, и даже начал описывать их внешность, но кассир перебил его, не дослушав:

– Нынче вечером на гору почти никто не поднимается. Все внизу, наслаждаются Карнавалом.

– Значит, вы их не видели?

– Наоборот, видел! Обычно я никого не запоминаю, а сегодня вот запомнил. Они прошли всего минут пять-шесть назад.

Инди оплатил проезд за двоих, потом протянул кассиру еще купюру.

– Как выглядела женщина?

– Была очень бледна.

– Это грим, – раздраженно тряхнул головой Инди. – Она в порядке?

– Я слышал, как один из них просил ее не бояться, – подумав, сообщил кассир. – Некоторые люди ужасно боятся канатной дороги. Думают, что трос оборвется, но такого не бывает.

– Когда следующий рейс?

– Когда еще люди подойдут, – пожал плечами кассир. – Надо набрать хотя бы шесть человек.

Инди пошарил в кармане и вручил кассиру остаток своих денег. Должно быть, столько тому не заработать за целую неделю.

– Нам надо ехать сейчас же.

Деньги моментально пропали из виду.

– Ладно. Две минуты.

– Почему так долго?

– Две минуты, – повторил кассир. – Вовсе не так уж долго.

Они перешли на платформу, где Инди начал беспокойно вышагивать взад-вперед. Снизу доносился барабанный бой, пела медь оркестров, шумели праздничные процессии, наполняя ночь зловещей сумятицей звуков. Стоило Инди зажмуриться, как перед глазами вставали плотоядные ухмылки танцоров в жутких одеяниях. Карнавал – это лишь дурной сон. Инди очень хотелось проснуться у себя в постели и обнаружить под боком мирно посапывающую Дейрдру. И в то же время он понимал, что сегодняшний кошмар еще не окончен.

– Ну, по крайней мере, мы ищем там, где надо, – заметил Орон.

– Еще неизвестно, что мы там найдем.

Прижавшись к окну вагончика подвесной дороги, Дейрдра смотрела на раскинувшийся внизу город. Похитители стерегли ее с обеих сторон, а мозгляк в пиратском обмундировании уткнул ей в бок пистолет. От его смрадного дыхания Дейрдре хотелось кричать, но в вагончике находилось еще четыре-пять человек, а этот мерзавец заранее предупредил, что если она хоть пикнет, он будет стрелять.

Глядя на мерцание огней ночного Рио, Дейрдра гадала, где сейчас Инди. Не найдя капитанской матушки, Дейрдра растерянно озиралась, когда к ней подкатило инвалидное кресло, в котором сидел пират. Представившись мистером Карино, он поведал, что престарелая дама дожидается Дейрдру в вестибюле. Она, будто круглая дура, последовала за ним, терзаясь вопросом, отчего мистер Карино кажется ей таким знакомым – припомнить это казалось ужасно важным. Разумеется, этот тип просто подходил под описание Инди. Тот самый хорек с корабля. Едва они вышли за двери бального зала, как объявился и второй пират. В этом Дейрдра узнала второго помощника с корабля. И тут все, о чем говорил Инди, сошлось одно к одному.

Дейрдра бросилась бежать, но слишком поздно. Карино подскочил из кресла и схватил ее, а его помощник сунул ей в рот кляп. Никого из окружающих это ничуть не взволновало. Те, кто обратил на них внимание, лишь посмеялись.

– А вон Мария-Антуанетта! – воскликнула одна женщина. На ней тоже был какой-то нелепый костюм.

Добравшись до канатной дороги, Карино вытащил у Дейрдры кляп, показал пистолет и всячески старался запугать. Но теперь ей было уже наплевать на его угрозы.

– Почему вы не хотите, чтобы мы нашли Фосетта? – спросила она самым спокойным тоном, на какой была способна. Сначала ей показалось, что Карино не собирается отзываться, но затем он проворчал:

– Лично мне на Фосетта начхать. Зато моему работодателю – нет.

– Бернарду?

Карино промолчал.

Дейрдра искоса оглянулась на второго помощника, загородившего ее от остальных пассажиров. Она никак не могла взять в толк, что к чему.

– Как вам удалось так быстро устроиться на корабль?

Моряк лишь бросил на нее беспокойный взгляд и тут же отвел глаза. Зато Карино, вовсю любовавшийся собой, ответил за него:

– В нью-йоркском порту Ханс уселся играть в покер не с тем, с кем надо, и проигрался. Четыреста долларов ему явно не по карману. Ему бы не уйти из города без сломанной ноги-другой, но я великодушно оплатил его долг в обмен за будущие услуги. Такого-то человека я и высматривал.

Вагончик замедлил движение и остановился.

– И все равно, я никак в толк не возьму, к чему Бернарду такие хлопоты?

Карино взял ее под руку и вывел на платформу.

– Какому еще, к черту, Бернарду?

Вагончик вдруг рывком остановился, закачавшись в пустоте высоко над городом. Инди бросил взгляд на Орона. Тот в ответ на безмолвный вопрос лишь развел руками. Он тоже не знал, что произошло.

Инди представилось, как Карино и Ханс ковыряются в моторе, просто на случай преследования – и вот результат. Вагончик стал западней; теперь невозможно двинуться ни вперед, ни назад, ни даже вылезти. Им с Ороном предстоит просидеть тут очень долго, быть может, до самого утра, когда придут ремонтники и починят дорогу – а Дейрдра все это время будет отдана на милость злодеям.

– Может, это только временно, – с надеждой в голосе сказал Орон. – Знаете, они иногда останавливаются.

– Нет, откуда мне это знать, – отрезал Инди, высунувшись наружу и всматриваясь вниз, но ничего не разглядел.

– Даже и не думайте прыгать отсюда, – предостерег Орон.

– А может, склон всего в паре футов от нас.

– Минимум в сотне, – покачал головой стюард. – И очень крутой. Этот номер у вас не пройдет. А даже если и уцелеете, толку от этого не будет.

Инди поверил ему, но тут же увидел иной выход.

– Я полез наверх!

Не успел Орон откликнуться хоть словом, как Инди выбрался из окна на крышу вагончика. Ухватившись за трос, он подтянулся и на руках двинулся вперед. Надо добраться до вершины любой ценой, иного выбора нет.

– Инди Джонс! Вернитесь! Не рискуйте задницей, все равно ничего не выйдет!

Не обращая внимания на Орона, Инди лез вперед.

Но уже ярдов через десять обнаружил, что замахнулся на непосильное дело, даже не подумав о последствиях. Собственно говоря, он и не думал, а действовал. Но трос идет вверх чересчур круто, вдобавок весь в смазке и, главное, ему конца-краю не видать.

Инди закинул ноги на торс, чтобы отдохнуть и поразмыслить над ситуацией. Его шпага свесилась вниз, широкополая шляпа слетела с головы и скрылась во тьме. Окончательно утратив сходство с бойким мушкетером, Инди чувствовал себя подвешенным вверх ногами дуралеем.

“Лучше вернуться”, – решил Инди, но тут же услышал протяжный скрип и ощутил вибрацию троса. Вагончик тронулся, возобновив свой неуклонный подъем. Инди в панике принялся карабкаться вверх, отчаянно перебирая трос руками и лягая воздух пятками, будто участвовал в спринтерском забеге… И в этом забеге явно проигрывал.

– Джонс!… Джонс!… Берегитесь! – эхом загрохотал в мозгу окрик Орона. Вагончик почти догнал Инди и грозил вот-вот врезаться в него. Ужас холодной волной захлестнул Инди – рука соскользнула с масляного троса. Впрочем, какая разница? Гонка проиграна. Проболтавшись еще мгновение на одной руке, Инди развернулся вокруг оси и выпустил трос.

8

Сахарная Голова

Руки Инди разжались, и он сорвался. Но почти тотчас же натолкнулся на вынырнувший из тьмы передок вагончика. Пальцы скользнули по стеклу и на долю секунды уцепились за раму. Сквозь окно беспомощно глазел Орон. Стертые до крови ладони Инди были испачканы смазкой; он никак не мог удержаться, снова соскользнул и упал. Но на сей раз вытянутые руки наткнулись на передний бампер. Инди повис на нем, дрыгая ногами.

“Держаться, только держаться… Если сорвусь, то я покойник”.

Инди отчаянно старался подтянуться и взобраться на бампер. Но стоило ему забросить наверх одну ногу, как снова стряслось непредвиденное: вагончик рывком остановился, будто кто-то дернул за тормоз. Инди по инерции полетел вперед, перевернувшись в полете лицом вниз, в надежде, что какое-нибудь растущее на склоне дерево смягчит падение. И почти тотчас же рухнул на четвереньки, столкнувшись с чем-то плоским и твердым. Перекатившись на спину, Инди обнаружил, что лежит на деревянной платформе, целый и невредимый. Подняв голову, он увидел пару ног, а затем – испуганное лицо ошеломленного незнакомца.

– Мы уже наверху? – поинтересовался у него Инди.

Тот, все еще не в состоянии прийти в себя, обошел Инди стороной и распахнул дверь вагончика.

– Мистер Джонс, вы живой?! – с недоверием вымолвил Орон, бросаясь к Инди и помогая ему подняться на ноги.

– Смахивает на то, – Инди поправил шпагу. – А где мы?

– Morro da Urca, – сообщил оператор канатной дороги. – На полпути к вершине.

– Почему мы остановились? – настойчиво спросил Инди.

– Вагоны всегда здесь останавливаются, – тупо воззрился на него оператор.

– Нет, я имею в виду – по пути, до того, как подъехали сюда, – не унимался Инди.

– Вагончики останавливаются, когда кто-нибудь высаживается наверху, – будто оправдываясь, отозвался оператор. – Кстати, а что вы делали снаружи?

– Выбрался подышать ночной прохладой.

– Должно быть, они только-только прибыли, – подал голос Орон. – Пошли. Надо ехать.

Но Инди хотел сначала убедиться, что Дейрдра действительно наверху.

– Тут никто не выходил минут пять назад?

– Нет. А если вы хотите доехать до верху, то лучше оставайтесь в вагоне, – изрек оператор.

– Насчет этого он прав, – проговорил Орон, когда дверь за ними закрылась. – Ни разу в жизни я не видел более безумного поступка.

– Иной раз стоит рискнуть.

– Тут не тот случай.

Инди был с ним согласен, но теперь это уже не играло роли. Вагончик снова ехал, и на фоне неба обрисовался силуэт вершины Сахарной Головы.

* * *

А в четырех тысячах семистах сорока трех милях к северу от Сахарной Головы Виктор Бернард задрал голову, чтобы взглянуть на часы Центрального вокзала города Нью-Йорка. Четырнадцать минут двенадцатого. Джулиан Рей опаздывает уже на четверть часа. Бернард беспокойно шагал туда-сюда по перрону, будто загнанный в клетку медведь. Поезд вот-вот отойдет, а перед отъездом надо непременно узнать, как идут дела.

Попытавшись отвлечься от тревог об утекающих мгновениях, профессор обратился мыслями к предстоящим в Гватемале мытарствам по возвращению изъятых находок. Придется дать пару взяток, но траты можно будет покрыть – а заодно существенно поправить свое финансовое положение, – продав часть античных драгоценностей на международном рынке.

Несмотря на нужду Бернарда в деньгах, эта поездка вдруг утратила в его глазах свое значение. Куда больше поставлено на карту в Бразилии. Он снова бросил взгляд на часы. “Проклятье! Куда, черт побери, запропастился Рей?!”

Бернард и Джулиан Рей являли собой странную парочку – археолог и мафиозный ростовщик-шулер-букмекер; но Бернард питал лишь одну пылкую страсть, и ему было наплевать на репутацию партнера, если тот мог удовлетворить его неутолимую жажду к игре по-крупному. Когда Фосетт весной 1925 года отправился в экспедицию, Бернард связался с Реем и предложил организовать пари на Фосетта. Сошлись на том, что Рей определил ставку в десять к одному за возвращение Фосетта в цивилизованный мир к первому мая. Бернард пытался подбить букмекера на то, что Фосетт должен еще и предоставить доказательства существования в дебрях Амазонки затерянного города, населенного белокожими индейцами, но Рей в ответ лишь расхохотался и предложил профессору еще одно пари, но уже с другими ставками.

Бернард поставил на кон унаследованные тридцать тысяч долларов, рассчитывая в случае выигрыша погасить пару старых долгов Рею. Тот великодушно продлил окончательный срок расплаты до первого мая. Бернард понимал, что в случае благополучного возвращения Фосетта лишится не одних только денег, и потому принял кое-какие меры. В частности, помог своей прежней секретарше Бренде Хиллард осуществить свою мечту о переезде в Нью-Йорк, устроив ее на работу к Маркусу Броуди – весьма кстати оказавшемуся одним из доверенных лиц Фосетта. До недавнего времени эта мера казалась излишней, но теперь Бернард порадовался своей предусмотрительности.

Проходил месяц за месяцем, а от Фосетта не было ни слуху, ни духу, ставки менялись, и теперь игрок, поставивший на возвращение Фосетта, в случае победы получил бы за каждый вложенный доллар по шесть долларов выигрыша. Рискованное предприятие популярного исследователя получило широкую огласку, и потому желающих ставить против него было не так уж много. Но ставка Бернарда осталась на исходном рубеже, так что в случае появления Фосетта им с Реем предстояло потерять целое состояние.

Наконец, всего за шесть минут до отхода поезд, Бернард углядел букмекера, развинченной походкой выступающего по почти пустому перрону. Одет Рей был в костюм-тройку и фетровую шляпу, а его напомаженные черные волосы лоском не уступали сверканию штиблет. Не стоило бы встречаться с Реем на публике – неразумно выдавать целому свету свои взаимоотношения с пресловутым воротилой подпольного бизнеса, но осуществление вверенной Рею миссии куда важнее.

– Ну, есть какие-нибудь новости? – отбросив всякие формальности, с ходу поинтересовался Бернард.

– Виктор, успокойся! Дело поручено одному из моих лучших людей.

Рей был учтив и невозмутим, как всегда. Рядом с ним Бернард почувствовал себя макакой-переростком с шилом в заднице.

– Я надеялся, что тебе уже что-нибудь известно.

– Они все в Рио. Там обо всем позаботятся. Подробности тебе ни к чему.

– Джулиан, я не хочу никакого насилия. Ты говорил…

– Я говорил, что дело будет сделано, и лучше бы обошлось без крови. Но, мой друг, мир далек от совершенства. Иного типа приходится хорошенько отделать, чтобы убедить в серьезности своих намерений.

– Я полагаю, – проговорил Бернард, – что хотел лишь воспрепятствовать Джонсу повлиять на исход нашей игры.

Узнав от Бренды о полученном Броуди фрагменте дневника, Бернард был ошарашен. А что, если действительно существует населенный затерянный город? Может, Фосетт действительно нащупал нечто реальное. Сознание Бернарда будто бы раздвоилось. У Бернарда-ученого пробудился интерес, хотя и скепсис не пропал. Но Бернард-игрок понимал, что важнее всего на свете помешать Фосетту вернуться до назначенного срока. Рей безжалостен с несостоятельными должниками. Пока Бернарду не надоела жизнь, проигрывать он не имеет права.

– Об этом уж не беспокойся, – изрек Рей. – Просто наслаждайся поездкой в банановую республику.

Бернарду пришелся не по вкусу снисходительный тон Рея. Сам Бернард – представитель солидной профессии, за последние пятьдесят лет превратившейся в респектабельную научную дисциплину, а Рей хоть и продувная бестия, но как был жуликом, так им и останется.

– В Гватемале не одни только бананы.

– Каждому свое, доктор Бернард, – Рей поправил галстук и ухмыльнулся. – Каждому свое.

Бернард зашагал прочь. Чтобы уехать этим поездом, ему пришлось бы ринуться бегом. Но профессор уже передумал. Надо сесть на пароход до Баии, а там найти какого-то пилота, владельца плантации гуайяв. Не стоит испытывать судьбу.

* * *

Как только вагончик остановился, похитители стремительно увели Дейрдру подальше от остальных пассажиров. Вместо того чтобы пойти на смотровую площадку, откуда открывался вид на город, все трое двинулись в сторону океана, остановившись у самого края пропасти.

– Что вы собираетесь делать? – не выдержала Дейрдра.

Никто ей не ответил. Карино дал знак Хансу, тот достал веревку и принялся обвязывать ее девушке вокруг пояса. Дейрдра стала отбиваться и громко взывать о помощи. Карино тут же сунул ствол пистолета ей в рот.

– Еще слово, и вы покойница. Но если будете держать свой ротик на замке, леди, то у вас есть шанс выбраться в целости и сохранности. Ясно?

Ствол упирался прямо Дейрдре в зубы, на языке ощущался привкус металла, ноздри щекотал запах оружейного масла. Ей представилось, как Карино нажимает на курок, и пуля, выбив ей зубы, взрывается в мозгу и выходит сквозь затылок. Оцепенев от ужаса, Дейрдра перестала сопротивляться и затаила дыхание.

Как только Карино убрал пистолет, Ханс снова завязал ей рот платком. Затем Дейрдру повели по каменистой тропке, ведущей с вершины конической горы вниз. Далеко внизу серебрилась в свете луны морская гладь, но Дейрдре было не до красот пейзажа. Мысли ее разбегались, не задерживаясь ни на чем.

Наконец, Карино дал знак остановиться. Ханс пропустил веревку у Дейрдры под мышками, завязал петлей и затянул.

– Ладно, леди, теперь вот что, – сказал Карино. – Видите дерево?

В мозгу Дейрдры пульсировало лишь одно: это именно Карино написал на зеркале “Раз мертвый, так мертвый”. В конце концов, она заставила себя сосредоточить внимание на дереве – выросшем на гранитной стене хилом можжевельнике. Ханс закинул конец веревки, обвязанной у нее под мышками, на обращенный к морю сук.

– Вам придется немного повисеть на ветке. Если будете паинькой и не станете дрыгаться, то все будет хорошо. А если начнете выплясывать, как дура, то ваше дело плохо. Ветка не выдержит, а если она переломится, то сломается. Раз вы упадете, так свалитесь. Ухватили? Так что потом не говорите, что я не предупреждал.

Карино кивнул, и Ханс потянул за веревку. Ноги Дейрдры оторвались от земли, и под ней разверзлась бездонная пропасть. Все инстинкты девушки вопили, что надо биться, вырвать кляп изо рта, но рассудок подсказывал, что Карино прав. Ветка слабая, а скала обрывается вниз почти отвесно. Веревка больно впилась в кожу под мышками, ребра заныли от ссадин и ушибов, и Дейрдра сдавленно замычала сквозь кляп, закачавшись над бездной. Теперь ей стало все равно, что там внизу – мир заслонила пелена боли.

– Пошли отсюда, – бросил Карино помощнику. – До свиданьица, леди. Только без обид, лады? А если вы переживете эту маленькую проверку на прочность, то скажите своему новоиспеченному супругу, чтобы поискал приключений в другом месте, если ему жизнь дорога. А тут чертовски опасно. Ухватили?

И с тем ушел.

Не успел вагончик остановиться на верхней платформе, как Инди уже заговорил с оператором.

– Тут были двое мужчин и женщина. Вы видели, куда они пошли?

Оператор открыл дверь вагончика.

– Мужчины одеты пиратами, а женщина в платье и парике, – уточнил Орон.

– Все ходят смотреть на огни ночного города, – сообщил оператор, – а эти трое отправились в противоположную сторону.

Орон тут же двинулся в указанном направлении; Инди задержался ради еще одного вопроса.

– Они еще там?

Оператор сосредоточенно сдвинул брови.

– Я что-то не видел, чтобы они возвращались.

В небе сияла почти полная луна, заливая светом скалистую пустошь и облегчая путь к обрыву над морем. Ночь дышала тишиной и покоем; но под этой маской спокойствия творились темные дела. Инди хотелось прокричать имя Дейрдры, дать ей знать о своем приходе и вдребезги разнести обманчивую иллюзию безмятежности – но он сдерживал себя изо всех сил.

– Мистер Джонс, – глухо прозвучал мрачный оклик Орона.

– Что такое?

Рослый негр уподобился статуе пирата, вглядывающегося в морскую даль. Через миг Инди проследил направление его взгляда и увидел повисшее на суку недвижное тело. Разум отказывался поверить, что это Дейрдра. Инди пытался усилием воли совершить так, чтобы парик и просторное платье оказались на манекене, а не на человеке. Не на Дейрдре. Тут он разглядел ее лицо и охнул:

– О, Боже!

Они вдвоем заспешили по каменистой тропе, проходившей чуть ниже дерева. Подобравшись к краю пропасти, Инди с облегчением увидел, что веревка врезалась Дейрдре в грудь, а не в горло. Луна осветила ее лицо; стало видно, как глаза Дейрдры моргнули, а потом расширились от изумления и ужаса.

– Она жива, – сказал Орон.

– Надо спустить ее на землю.

– Будьте осторожны.

Дейрдра поднесла руку ко рту, пытаясь освободиться кляп. Ветка, не толще ее запястья, опасно согнулась.

– Не шевелись, сердечко мое, даже кляп не трогай. Мы скоренько-скоренько тебя спустим сюда.

– Как? – осведомился Орон.

– Так и думал, что надо вместо шпаги нацепить кнут, – проворчал Инди себе под нос, представив, с какой легкостью обвил бы его Дейрдре вокруг талии и притянул ее к себе. Пусть ветка ломается – Дейрдра тотчас же оказалась бы в его объятьях. Но раз кнута нет, надо измыслить что-нибудь иное.

– Орон, ты как, удержишь мой вес на плечах? Я схвачу ее, а ты притянешь меня обратно.

– Вес-то ваш я удержу, а вот насчет дальнейшего не ручаюсь.

– Придется попытаться. – Ветка прогнулась еще на пару дюймов. – Самое время попытать судьбу.

Орон кивнул и присел на корточки, а Инди вскарабкался ему на плечи. Стюард выпрямился во весь рост и неверными шагами двинулся к пропасти. Инди простер руку к Дейрдре, потянувшейся ему навстречу. Кончики их пальцев на мгновение соприкоснулись, но Дейрдра все еще была недосягаема.

– Мистер Джонс, я забыл вас предупредить, – подал голос Орон.

– Чего еще?! – Инди, скрипя зубами, изо всех сил тянулся вперед.

– У меня страх высоты. – Внезапно живая пирамида опасно заколебалась.

– Орон, не смотри вниз!

– Я закрыл глаза.

– Тогда открой! – резко выбросив руку вперед, Инди сомкнул пальцы вокруг запястья Дейрдры. – Есть! Давай назад!

– Не могу. Не могу шевельнуться.

Инди откинулся насколько мог назад, потянув Дейрдру за собой. Еще каких-нибудь несколько дюймов… Но тут Орон оступился и, не удержав веса стоящего на плечах человека, повалился назад. Запястье жены выскользнуло из выпачканных машинным маслом пальцев Инди, ветка переломилась, и Дейрдра, издав задушенный кляпом вопль, рухнула в пропасть.

Инди перекатился на спину и сел. Она погибла! Сердце его готово было разорваться от горя. И тут же он увидел, что Дейрдра прильнула к скале. Нахлынувшее облегчение мешалось в душе Инди с тревогой, что она в любой миг рискует сорваться и разбиться насмерть.

– О, Господи! – прошипел он Орону. – Быстрее спусти меня туда.

Орон ухватил Инди за лодыжки, и тот начал вниз головой сползать по гранитной стене. Прилившая к голове кровь молотом билась в висках и трубно пела в ушах. Но как Инди ни старался, дотянуться до руки Дейрдры не мог. Их разделяло добрых дюймов пять.

– Чуть ниже, Орон!

– Ниже некуда, а то мы все полетим.

Тут Инди обратил внимание на болтающуюся у лица шпагу. Подняв руку к поясу, он начал перебирать пальцами по клинку, дюйм за дюймом выдвигая его из ножен. Потом протянул шпагу эфесом к Дейрдре, ухватившейся за него обеими руками.

Но стоило ей взяться за эфес, как клинок заскользил у Инди в ладонях.

– Я тебя не удержу! – воскликнул он, не зная, что предпринять.

– Мистер Джонс! – завопил Орон. – Поторопитесь!

– Я никак до нее не дотянусь.

И тут проблему решила Дейрдра. Каким-то образом зацепившись за скалу, она схватилась за обвязанную вокруг себя веревку и сжала ее в зубах. Перехватив веревку пониже, она подтянула ее, снова зажала зубами – и повторяла это до тех пор, пока наконец не выудила болтавшийся на конце веревки обломок ветки. И тогда изо всей силы швырнула ветку Инди.

Он перехватил ветку на лету, быстро извлек ее и натащил освободившуюся петлю на себя, плотно затянув вокруг груди, после чего крикнул:

– Я ее держу! Вытаскивай!

Орон не ответил даже словом.

– Орон!

– Простите, что так получилось, мистер Джонс, но я должен был сделать свое дело.

– Что?! – вытянув шею, Инди поглядел на Орона. Рядом с негром с одного боку стоял Карино, а с другого – Ханс. Оба уставились на него, и во взглядах у них не было ни малейшего намека на желание помочь.

– Орон, не отпускай! – вскричал Инди.

– Орон тоже участвует в игре, – загоготал Карино. – Мы планировали это несколько иначе, но раз вышло, так получилось. Верно? Орон, отпускай.

– Я думал, мы не станем никого убивать, – заныл Орон.

– Отпускай, или отправишься вслед за ними.

Инди ощутил, как хватка Орона ослабела, и вдруг головой вниз обрушился в пропасть. Рывок веревки увлек Дейрдру следом, и они полетели навстречу гибели. Инди узрел разверстую черную пасть смерти…

Затем осознал, что завис в бледно-серой мути. Его окружал туман, из которого слышался чей-то голос, зовущий его по имени.

Где он? Кто его зовет? Все его чувства будто уснули. Именно так он в детстве и представлял себе смерть. То есть, то, что последует за ней. Сплошной туман и ожидание, когда кто-нибудь объяснит, что же происходит.

Затем, повернув голову, завидел Дейрдру. Ее глаза были распахнуты. Она покачивалась, зависнув на веревке, а платок, служивший кляпом, висел у нее на шее. Такого в детских фантазиях Инди не было. Все происходит на самом деле.

– Инди!

– Где мы?

– Боже мой, я думала, ты никогда не очнешься. Ты цел?

Внезапно память вернулась к нему.

– А давно?…

– Уже рассвет.

Поглядев наверх, Инди обнаружил, что связывающая их веревка зацепилась за железный крюк.

– Просто невероятно!

– Ты можешь до него дотянуться? – спросила Дейрдра.

– До кого?

– До скального крюка. Мы можем взобраться по скале на вершину, как альпинисты, которые сделали это до нас. Это они всю дорогу вбивали скальные крючья. На таком-то я и висела, помнишь?

– Смутно, – Инди с изумлением взглянул на подругу. – Меня радует твое самообладание.

– Издеваешься? Да едва я избавилась от кляпа, то начала вопить и звать на помощь, пока не охрипла. И все без толку.

Инди подергал за веревку, проверяя ее прочность, и тут же ощутил острую боль в груди. Скривившись, он все-таки подтянулся на одной руке, второй зацепившись за вбитый в скалу крюк. Избавленная от его тяжести веревка тут же проскользнула на несколько дюймов, и Дейрдра съехала вниз.

– Как ты? – окликнул ее Инди.

– Держусь за другой крюк. Они тут через каждые пару футов. Посмотри сам.

Инди поднял голову, стараясь забыть о пульсирующей боли в висках и ноющей грудной клетке. В стене красовался еще ряд крючьев.

– Порядок! Ты готова попытаться?…

– Пожалуй, да.

– Может, снимем веревку? – вдруг пришло ему в голову.

– Нет, что ты! Ты вспомни. “И в горе, и в радости”… Или мы выберемся, а если не суждено, то… вместе.

– Верно. Мы ведь женаты.

– Уже почти сутки.

– Дьявольски медовый месяц!

– Нам его вовек не забыть.

Инди поднял руку и взялся за крюк, потом за другой. И тогда понял, что им суждено выбраться.

9

Отель “Параисо”

“Будто нас занесло в Нигерию”, – думал Инди, пробираясь вместе с Дейрдрой по забитому толпами рынку под открытым небом. На самом же деле они находились в нижней части города, нареченного Сан-Сальвадор-да-Баия-де-Тодус-дус-Сантус – а для всех просто Баия. За городом закрепилась слава бразильского оплота африканской культуры; далеко ходить за доказательствами не приходится, ибо они встречаются на каждом шагу. Стремительный темп шикарной жизни Рио здесь сменила мерная поступь неизменного ритма, повседневная магия, рокочущая в сердцах и на устах людей, в разговорах об Африке и временах давно минувших.

Вот женщина в просторном ситцевом платье торгуется с продавцом фруктов, бойко тараторя на наго, диалекте африканского племени йоруба. Чуть подальше рослый негр, чем-то смахивающий на Орона, прислонился к составленным стопой плетеным корзинам, провожая взглядом белокожую пару. За прилавком, заваленным грудами спелых плодов манго, сидит на табурете молодая женщина, небрежно пестуя и укачивая своего младенца.

Чудом уцелев после падения с Сахарной Головы, молодожены в тот же день отправились с грузовым судном на север. По пути оно несколько раз останавливалось, и путешествие до Баии заняло почти столько же, сколько предыдущий вояж от Нью-Йорка до Рио. Но они не торопились, мало-помалу оправляясь от ушибов и ссадин.

Теперь, когда Карино и прочие считают их покойными, можно сосредоточиться на цели поездки. Первым делом надо отыскать человека, выславшего Маркусу Броуди отрывок дневника Фосетта. Это оказалось куда сложнее, чем Инди предполагал. Единственной ниточкой, которой они располагали, было название отеля, – но оказалось, что невозможно отыскать даже его.

Первый же человек, которого они сразу по приезде спросили об отеле “Параисо”, поглядел на их багаж и расхохотался. Двое других ответили, что понятия о таком отеле не имеют. Наконец, какая-то женщина посоветовала Дейрдре найти себе другую гостиницу, что они и сделали. Потом, освободившись от вещей, возобновили розыски. Инди совершенно не представлял, что же делать, если найти отель “Параисо” не удастся. Нельзя же просто взять, и уехать с пустыми руками! Это было бы нечестно по отношению к Броуди.

Раскат грома заставил его бросить взгляд в небеса, где громоздились зловещие лиловые тучи, заволакивая еще заметный краешек солнца.

– Давай перекусим где-нибудь, – предложил Инди.

– Неплохая идея. Я голодна как волк.

– Может, прямо здесь? – он указал на длинный деревянный стол под брезентовым навесом рядом с уличной кухней.

Дейрдра с сомнением оглядела стряпню двух дородных негритянок в цветастых юбках и белых блузах.

– Ты серьезно?

– А почему бы и нет?

– Ну, разве что, – пожала она плечами.

Усевшись в торце стола, за которым уже сидело несколько человек, они заказали жареную рыбу, паровой рис с кокосовым молоком, вареные кукурузные початки и тапиоковые пироги. В воздухе зависли насыщенные ароматы рыбы и специй, сырой земли и навоза. Над головой жужжали мухи, в сторонке терпеливо дожидался объедков бродячий пес.

– Да, это не “Мавритания”, – заметила Дейрдра.

– Считай это пикником, – откликнулся Инди.

– Точно. Пожалуй, мне стоит приучиться к этому, если придется отправиться в джунгли.

Когда наконец принесли заказ, изголодавшийся Инди уже не мог думать ни о чем, кроме еды, и с аппетитом набросился на обед. Не разделявшая его энтузиазма Дейрдра бросила свой тапиоковый пирог псу.

Сидевший напротив стройный мулат то и дело поглядывал в их сторону. На вид этому обладателю больших эбеновых глаз и курчавых черных волос чуть перевалило за двадцать.

– Простите меня, друзья мои, – сказал он на довольно сносном английском, – не хотите ли вы осмотреть город? У меня такси. Меня зовут Хуго. Я знаю наилучше магазины и наилучшие цены, – поглядев на Дейрдру, он широко улыбнулся.

– О, это замечательно, – отозвалась она. – В таком случае, не отвезете ли вы нас в отель “Параисо”?

– А зачем вам туда? – с кислой миной протянул он. – Еще ни один турист не спрашивал меня о нем.

– Вы знаете, где это?

– Конечно.

– Тогда почему же остальные не знают? – тряхнула рыжими кудрями Дейрдра. – Мы за сегодня опросили уже с полдюжины человек.

– Потому что не хотят впутываться, – подался вперед Хуго. – Вы ведь не местные.

– А при чем тут это? – Инди отодвинул опустевшую тарелку.

– Ну, знаете ли, “Параисо” – отель не совсем обычный.

– А, в смысле, что это бордель?

– Инди! – осадила его Дейрдра. – Не так громко!

– Вы очень забавны, друг мой, – рассмеявшись, покачал головой Хуго. – Я отвезу вас туда, если хотите. Должно быть, у вас есть вопросы, на которые вы хотите получить ответы.

– Совершенно верно. У нас есть вопросы, нуждающиеся в ответах, – покидая стол, изрек Инди.

– Все, кто ходит в отель “Параисо”, хотят ответов. Я только не знал, что туристы тоже задают вопросы.

Пробираясь по рынку мимо прилавков с рыбой и фруктами, горшками и корзинами, Инди и Дейрдра озадаченно переглянулись. Оба ни на йоту не представляли, о чем толкует таксист.

– Мы не совсем туристы, – сообщил Инди в смутной надежде, что это чем-то поможет. Ему хотелось порасспросить Хуго об отеле подробнее, но сообразив, что все и так скоро выяснится, Инди предпочел воздержаться.

А пока они пробирались сквозь забитую людьми рыночную площадь в сторону улицы, за ними пристально следили два человека, расположившиеся позади прилавка с высоченными пирамидами плодов папайи.

– Похоже, они уже нашли нового дружка. – Карино вышел из укрытия и двинулся следом за ними.

– Всего-навсего шофер, – возразил Орон. – Они так и липнут к туристам.

– Они не совсем туристы, – слово в слово повторил Карино слова Инди, брошенные совсем рядом с прилавком.

Карино уж и не знал, что думать об этой паре. Совершенно непонятно, как они сумели уцелеть после падения с Сахарной Головы – но когда он просто на всякий случай осведомился о них в отеле, ему сообщили, что чета Джонсов только что выехала. Клерк божился, что собственными глазами видел их отъезд.

Тогда Карино с Ороном сел на ближайший поезд до Баии. Именно туда Джулиан Рей велел ехать, если Джонсы не внимут предупреждениям. С этого момента приказ был предельно прост и ясен: “Убить”.

Они проследовали за своими жертвами через ту часть рынка, где торговали ослами и лошадями, но сбавили шаг, когда троица преследуемых вышла на укатанную грунтовую дорогу. Шофер подвел молодоженов к потрепанной “Жестянке Лиззи”, и после нескольких неудачных попыток включить зажигание двигатель наконец взревел.

– На сей раз мы должны действовать наверняка, – промолвил Карино, провожая взглядом отъезжающее такси.

– То есть, вы должны действовать наверняка, – поправил его Орон. – Мы же договорились! Я лишь сопровождающий и переводчик. Без меня вам бы ни в жизнь не выяснить, что за черт этот отель “Параисо”.

Карино все еще не был уверен, что постиг назначение отеля, и совершенно не представлял, каким образом Джонс собирается там выяснить, где искать Фосегга. Но в данный момент его больше беспокоил Орон, а не Джонс. Какая досада, что в этом проклятом городишке приходится зависеть от него. Но теперь пора дать ему отповедь.

Карино сграбастал Орона за плечо, крепко вдавив кончики пальцев в локтевой сгиб руки черного холуя и с удовольствием созерцая, как тот корчится от боли.

– Я плачу тебе хорошие деньги, а деньги развязывают язык. Раз я велю убить, так убьешь! Ухватил?

– Ладно, — пробормотал Орон, но Карино не ослабил хватки, надавив еще сильней.

– Не слышу!

– Да, сэр. Убью.

Отель "Параисо" оказался трехэтажным оштукатуренным зданием, примостившимся на склоне горы в верхнем городе. Крашенный в персиковый цвет фасад почти упирался в извилистую улочку, а на втором и третьем этаже имелись дубовые балконы, позволявшие любоваться набережной и людным нижним городом. Хуго распахнул парадную дверь, и они втроем вошли в пустынный вестибюль. Внутренние стены отеля были отделаны крошкой морских раковин и песком, а пол выложен обожженной на солнце глиняной плиткой. Сквозь распахнутую двустворчатую дверь в дальнем конце вестибюля виднелся заросший пышной зеленью дворик.

Дейрдра направилась во двор, а Инди подошел к стойке регистрации. Никакого портье нет и в помине, поверхность стойки покрыта толстым слоем пыли. "Давненько здесь никто не останавливался", — подумал Инди, отряхивая руки.

– Какой-то он заброшенный.

– Ступайте за мной, — Хуго указал на спиральную лестницу.

– А что наверху?

– Terriero, — ответил Хуго, поднимаясь по лестнице, ведущей на антресоль. Инди на мгновение задумался, беззвучно повторяя произнесенное мула¬том слово. И вдруг все понял – и зачем они здесь, и почему Хуго так странно высказывался об этом отеле.

Выглянув из дверей, он позвал Дейрдру. Крупная дождевая капля разбилась о шляпу, за ней другая.

– Дейрдра! — "Да куда, к черту, она подевалась?!"

– Инди, поди-ка сюда!

– Чем ты занята? Пошли! Хуго нас ждет.

В центре двора находился фонтан, и Дейрдра сидела на корточках по ту сторону от него. У ее ног, спрятавшись от дождя под опахалами листьев филодендрона, расположилась черная кошка вместе со своими котятами.

– Ну, разве не прелесть?

– Ага, — остановившись рядом с Дейрдрой, Инди с беспокойством огляделся. — Наверное, их используют для жертвоприношений.

– Что?!

– Это храм candomble.

– Что такое кандомблэ?

– Пойдем, нечего торчать под дождем, — он поддержал Дейрдру под локоть, помогая встать, а потом крепко сжал ее ладонь. — Это древняя религия йоруба, привезенная сюда рабами и слившаяся с католицизмом.

– Как это слившаяся?

– Они поклоняются католическим святым, и каждому святому соответствует бог пантеона йоруба, имеющий тот же характер.

Они вошли в вестибюль.

– А при чем тут кошки? — прошептала Дейрдра, торопливо семеня за Инди.

– Может, и ни при чем. Мне кажется, они предпочитают кур и овец.

– Они совершают жертвоприношения? Это ужасно!

– Чем? Вы, шотландцы, постоянно режете овец. Мы в Штатах предпочитаем коров.

– Это же другое дело!

– Разве? Жертвоприношения обычно совершают быстро и безболезненно. Наверное, это не такая уж плохая смерть.

– У тебя очень своеобразное чувство юмора, — скроила кислую физиономию Дейрдра.

– Хуго! — взбираясь по лестнице, окликнул Инди. Они прошли по антресоли и свернули в полутемный коридор. — Потрясающе! Ни слуху, ни духу.

– Куда мы теперь отправимся? — поинтересовалась Дейрдра.

– Наверное, в котел.

– Не говори так! — сжала она запястье Инди. — Наверное, надо просто убираться отсюда.

– Но ведь именно сюда мы и ехали! Это наша единственная ниточка.

– Знаю, но...

– Инди, сюда, — Хуго распахнул дверь.

– Может, не стоит? — вцепилась Дейрдра в руку мужа.

– Давай глянем, — пожал он плечами.

Комната изумила его своими размерами — не больше дюжины футов в ширину, зато в несколько раз больше в длину. Очевидно, ее сделали, просто-напросто сломав перегородки трех-четырех гостиничных номеров. За окном прямо напротив двери полыхнула молния, на мгновение ослепив Инди. Хуго закрыл дверь и жестом пригласил следовать за собой. В дальнем конце комнаты находился алтарь — накрытый белой скатертью столик, тесно уставленный иконами. Сбоку от алтаря стояло кресло-качалка, с другого — деревянный стол со скамьями по обе стороны.

Футах в семи от алтаря Хуго дал знак остановиться, а сам подошел к другой двери и троекратно постучал. Дверь приоткрылась, состоялся краткий обмен репликами, Хуго вошел, и дверь за ним закрылась.

– Ну, вот мы и здесь, — резюмировала Дейрдра. — И что дальше?

– Наверное, ждать. — Инди сделал пару шагов в сторону алтаря, чтобы рассмотреть его поближе.

Статуэтки католических святых, индейцев в плюмажах и негров-рабов. Пустая винная бутылка, красно-черная плетеная корзинка, вазы с цветами и миски с травами. Где только можно, расставлены свечи, но горит лишь одна. Возле нее оловянная кружка с металлическими и бумажными деньгами.

– Инди, глянь на пол под алтарем, — напряженным голосом проговорила Дейрдра.

Вначале он заметил лишь тарелку подгнивших и забродивших фруктов, затем углядел возле ножки стола миску, до половины наполненную кровью.

– Это жертва.

– А-а. Замечательно, просто замечательно.

– Наверное, куриная кровь. — "Хочется надеяться".

Тут открылась та самая дверь, где скрылся Хуго, и в комнату вошла престарелая негритянка. Высокая, исхудалая, в просторном белом платье длиной до лодыжек и босая, она казалась скелетом, обтянутым сухой темно-ореховой кожей. На вид ей можно было дать и пятьдесят, и восемьдесят. На фоне коричневой кожи чистые, коротко подстриженные волосы казались белее снега.

Вслед за ней в комнату вошел мужчина лет тридцати — высокий, стройный и гибкий. Все его движения были полны грации профессионального танцора. Но взгляд Инди был прикован к его ярко-рыжим волосам, темному загару и голубым глазам. Он знал, что в Бразилии кое-кто из белых участвует в столь многочисленных здесь древнеафриканских ритуалах, но чтобы этот человек так напоминал предполагаемый архетип обитателя фосеттовского затерянного города?.. Неужели просто совпадение?

Рыжеволосый поставил на край стола полупустую закупоренную бутылку с вином и сообщил, не глядя на Инди:

– Ваш шофер дожидается на улице.

– Хорошо, — невозмутимо ответил Инди, всем видом демонстрируя, что запугать его не так-то просто. Если они хотят его ухода, то должны очень постараться.

И тогда старуха предстала перед пришельцами.

– Меня зовут Жулия. Я babalorixa. Что вам угодно?

– Как она себя назвала? — шепнула Дейрдра.

– Она жрица этого храма, — торопливо ответил Инди, затем представил себя и Дейрдру. — У меня есть вопрос. Я хочу знать...

Жулия взмахом руки заставила его умолкнуть и пару секунд вглядывалась в его резкие черты.

– Мне кажется, лишь я одна могу дать на него ответ.

"Догадаться нетрудно", — подумал Инди.

– Вы правы. Но я пришел не ради ворожбы. Я только хочу узнать о дневнике. О дневнике Фосетта. Вам известно о нем?

– Пожалуйста, сядьте, — она указала на скамью. — Время задавать вопрос еще не настало.

– А по-моему, самое время, — Инди продолжал стоять.

Рыжеволосый шагнул вперед, но старуха жестом остановила его и твердо заявила:

– Жоакин ответит вам, когда будет готов.

– Это вы Жоакин? — обернулся Инди к мужчине.

– Меня зовут Амержин, я помощник Жулии. Жоакина здесь еще нет.

Инди уже начал терять терпение, но зато проникся надеждой.

– Дневник у Жоакина?

– Это мне не ведомо, — отозвалась Жулия. — Жоакин — сын Шанго.

"Ну разумеется, — мысленно констатировал Инди. — Жоакин вовсе не человек в обычном понима¬нии, а медитативная персонализация". Ему смутно припомнилось, что Шанго принадлежит к пантеону богов йоруба.

– Кто такой Шанго? — осведомилась Дейрдра.

Жулия воззрилась на нее, будто впервые увидела. Потом улыбнулась, как бы допуская ее присутствие.

– Это покровитель огня, грома и молнии. Он помогает одолеть врага и любые преграды. Мы также видим его в обличии Святой Барбары. Она и он — одно и то же.

– О, как интересно, — осторожно заметила Дейрдра.

Хоть Дейрдра была и осталась самой блестящей

студенткой Инди, она пока мало попутешествовала и не знала никаких мифов, кроме греческих, кельтских и скандинавских. Происходящее озадачило ее и повергло в полнейшее недоумение, так что винить ее за беспокойство вовсе незачем. Для йоруба мифы — не просто побасенки, а неотъемлемая часть повседневной реальности.

Инди понял, что все его попытки вытянуть что- либо из Жулии ни к чему не приведут. Кроме того, совершенно неважно, каким образом получишь сведения, лишь бы получить.

– Тогда спрошу у Жоакина. — Он присел на краешек скамьи возле Дейрдры, снял шляпу и поставил ее рядом с собой.

Жулия без дальнейших разглагольствований прошла к креслу-качалке и рухнула в него, будто разговор подорвал ее последние силы. Амержин выступил вперед и непререкаемым тоном сообщил Инди цену. Мысленно произведя молниеносные подсчеты, Инди понял, что это обойдется не дороже пары бокалов пива в Нью-Йорке. Получив плату, Амержин положил банкноты в стоящую на алтаре кружку.

Жулия раскачивалась в кресле, устремив взгляд прямо перед собой, вяло кивая головой и напевно приговаривая что-то на наго. Стоящий рядом Амержин вторил ее речитативу. Инди не понимал их слов, но догадывался, что они взывают к Шанго и прочим божествам йоруба.

Мало-помалу движения жрицы стали более энергичными, голос ее обрел звучность. Амержин зажег сигару и вручил ей. Жулия несколько раз глубоко затянулась и продолжала бормотать, а ее помощник затряс латунной погремушкой. Полыхнула молния, и тут же раздался басовитый, угрожающий раскат грома, будто окруживший их рокочущей стеной. Тело жрицы содрогнулось, с губ ее закапала пена, сигара упала на пол.

– Ей что, плохо? — шепотом поинтересовалась Дейрдра.

– Она в трансе, — почти беззвучно пояснил Инди.

Жулия опустилась на колено, словно собиралась поднять откатившуюся на пару футов сигару. Затем постучала по полу костяшками и прищелкнула пальцами.

– А что она делает теперь? — не унималась Дейрдра.

– Понятия не имею, — качнул головой Инди.

Амержин поднял сигару, подошел к ним и провозгласил:

– Жоакин здесь. Он — раб, живший в начале прошлого века. У него была ручная змея. Сейчас он ее зовет.

– Потрясающе! — проворчал Инди. Почему из всех животных Жоакин полюбил именно змею? Ну, по крайней мере, любоваться ею все-таки не придется.

Жоакин уже вскочил с колена и теперь расхаживал взад-вперед. Оглядев свои руки и тело, он расплылся в улыбке.

– Ах!.. Телесное воплощение. Снова я оседлал свою лошадку, — голос его был мощнее и ниже, чем голос Жулии. Походка обрела юношескую гибкость и проворство.

Амержин снова разжег сигару, затянулся и вручил ее Жоакину, пояснив зрителям:

– Лошадкой он зовет Жулию.

– А он курил сигары в... в прошлой жизни? — спросила Дейрдра.

– Дым очищает и защищает. Он позволяет Жоакину оседлать свою лошадь, не делая ей вреда, — растолковал Амержин. — Пока Жоакин здесь, ничто не в силах повредить Жулии.

Инди весьма сомневался в этом, но предпочел держать язык за зубами.

Тем временем Жоакин посасывал сигару, погрузившись в облака синеватого дыма, расхаживал туда-сюда с оживленным видом, и глаза его сияли, будто огоньки. Затем вдруг остановился и резким движением погасил тлеющий кончик сигары о кожу внутренней стороны предплечья. На пол посыпались искры и зола.

Отшвырнув сигару, он подошел к столу. Взяв бутылку с вином, извлек пробку, поднес бутылку к губам и быстро опорожнил ее. Часть вина пролилась на подбородок и потекла на шею, но большинство содержимого Жоакин прикончил за три-четыре глотка.

Потом беззаботно грохнул ее об пол, и осколки разлетелись по терракотовым плиткам пола. Полыхнула молния, на несколько секунд залив комнату стробоскопическим сверканием; Жоакин замерцал, будто персонаж несовершенных синематографических лент времен детства Инди. Босые ступни Жоакина затопали по разбитому стеклу. Если он и ощутил боль, то ничем этого не выказал. Этот спектакль был встречен оглушительными аплодисментами грома.

Вдруг Жоакин развернулся на пятках, воззрившись на Инди, и спросил по-португальски:

– Кто ты?

– Скажите ему, — велел Амержин.

Инди вновь представился за двоих.

– Зачем вы призвали меня?

– Я хочу знать о полковнике Фосетте.

Жоакин похотливым движением задвигал бедрами взад-вперед и расхохотался:

– Вот ваш человек! Полон мужского пыла. Больше ни о чем не мыслит. Ему ни до чего нет дела, кроме женщин.

"Если уж это прорицание, то старуха, то есть Жоакин, начал совсем неудачно, — отметил про себя Инди. — Фосетт чудак, но ему уже шестьдесят. К тому же он достойный представитель английского общества. Но, может быть, Жоакина удастся направить по нужному пути".

– А дневник? Расскажите мне о дневнике.

Жоакин пропустил вопрос мимо ушей, склонившись и заглянув в глаза Дейрдре. Та отпрянула.

– Тебя ждет путешествие по астральным планам. Скоро, — направил на нее указующий перст Жоакин.

– Что она... то есть он имеет в виду? — опешила Дейрдра.

– Просто бессвязный лепет.

А Жоакин уже перешел к Инди, рывком поднял его на ноги и приложил ладонь к его голове над ухом, где до сих пор прощупывалась шишка — результат падения с Сахарной Головы.

– Ты в опасности. В большой опасности. Тебе нужна защита, — бросив взгляд на Амержина, он щелкнул пальцами.

Тот, осторожно ступая по усеянному осколками стекла полу, подошел к алтарю и вытащил из вазы букет белых цветов. Жоакин выхватил у него цветы и, держа их за стебли, обмел Инди с головы до ног, бормоча заклинания на йоруба. Лепестки метелью закружили в воздухе, устлав пол.

Отшвырнув истрепанные цветы и поломанные стебли, Жоакин повернул Инди, встав с ним спина к спине. Не успел Инди понять, что происходит, как Жоакин уже продел руки ему под локти и наклонился, легко держа Инди на спине, будто пуховую подушку. Трижды обернувшись кругом, он уронил Инди на пол. Амержин тут же подскочил и помог Инди подняться, попутно объяснив:

– Это очищение вашего духа, для его просветления и защиты от врага, зримого и незримого. Второй ничуть не менее реален, чем первый.

Инди переминался с ноги на ногу, все еще чув¬ствуя легкое головокружение. Он ни на шаг не продвинулся к выяснению загадки дневника, зато успел изумиться силе тела старухи. Жоакин велел ему сесть.

– Опасность исходит из нескольких мест. Опасайся тайного врага!

"Великолепно! Только это я и мечтал услышать".

– Мы здесь из-за дневника, — подал Инди голос, пытаясь властными нотками показать, кто тут распоряжается. — Из-за дневника Фосетта. Вы знаете, где он?

– Тебе может помочь дочь Ойи.

Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки!

– Где ее найти?

– Она сама найдет тебя.

– А мы сможем найти полковника Фосетта? — вклинилась Дейрдра.

Жоакин расхаживал перед ними из стороны в сторону. То и дело раздавался хруст стекла под его ногами.

– Записки, которые вы жаждете обрести, приведут вас в древнюю землю Орун, но этого будет недостаточно, — голос его охрип, речь стала отрывистой. — Ойя поможет, но, — покачал он головой, — тебя окружает так много врагов! Тебе нужна могучая защита. Но даже тогда неведомо, переживешь ли ты свидание с землей Орун.

Жоакин подошел к алтарю. Шепча надтреснутым голосом наговоры, приподнял крышку плетеной корзинки и пошарил там.

– Только бы не змея, — пробормотал себе под нос Инди.

Жоакин извлек из корзинки нечто непонятное, но когда он вновь приблизился, Инди увидел лежащее у него на ладони красное ожерелье.

– Надень это соlar*, — велел он, накинув ожерелье Инди на голову. — Он посвящен Шанго и всегда будет защищать тебя, если его наденешь. — Жоакин вглядывался в лицо Инди настолько долго, что Инди начал гадать, все ли там в порядке. — Сын Эшу может отпирать и запирать двери, но он коварен и пытается использовать двери в собственных целях.

Это откровение поставило Инди в тупик.

– А кто это?

Жоакин скривился и неуклюже заломил руки, будто разучился ими пользоваться.

– Конец вопросам. Конец ответам. Теперь я покидаю мою лошадку. Скажите ей, чтоб не беспокоилась. Скоро нам странствовать вместе, но уже бок о бок, а не всадником и лошадью.

Амержин помог Жоакину вернуться в кресло-ка- чалку. Он повалился корпусом вперед, закрыв лицо руками. А через пару секунд Жулия подняла голову и сконфуженно огляделась, будто только что проснулась и еще не сориентировалась.

– Я стара, — тихонько вымолвила она. — Жоакину недолго ездить на мне, даже под его защитой.

– Он велел не беспокоиться, — сообщил Амержин.

Дейрдра опустилась возле Жулии на колени и осмотрела ее ступни.

– Инди, ты погляди! Просто невероятно. Ни одного пореза.

Дейрдра оказалась права. Жулия, а точнее, Жоакин ходил по битому стеклу, но ни один осколок даже не проколол кожу. Инди подумал, что у Жулии просто очень грубая кожа на подошвах, а затем обратил внимание на испачканное пеплом предплечье жрицы.

– Больно? — потрогал он пепел пальцем. Жулия отрицательно покачала головой, и тогда Инди стер пепел. Кожа не обгорела и даже не покраснела. Что с ней было, Жулия совершенно не помнила. Инди терялся в догадках, как все это понимать.

– Надеюсь, я ответила на ваш вопрос, — проговорила жрица.

Инди чувствовал себя еще более озадаченным, чем до прихода, но понимал, что старуха тут не поможет. Поблагодарив ее, он повел Дейрдру прочь. Ступив на антресоль, Инди заметил внизу какое-то движение — через вестибюль промелькнул и скрылся во дворе неясный силуэт, призрачная тень человеческого существа, смахивающая на призрак.

– Ты видела?

– Что? — не поняла Дейрдра.

– По-моему, там кто-то был.

Спустившись, они осмотрели вестибюль и вышли во двор. Дождь прекратился, на темно-зеленой листве сверкали капли. Инди прошел по тропе к фонтану, внимательно вглядываясь в кусты. На глаза ему снова попалась кошка с котятами, притаившаяся под своим лиственным зонтиком. В дальнем конце дворика Инди осмотрел старое крыло отеля. Там оказалось четыре двери, все до единой закрытые на ржавые висячие замки.

– Никого не вижу, — заявила Дейрдра.

– Я тоже. Но я уверен, что видел кого-то.

– И кто же это был, по-твоему?

Инди пришло в голову лишь одно-единственное объяснение:

– Я бы сказал, что это была дочь Ойи.

10

Вуаль

– Вы не видели, до нас из отеля никто не выходил? — с ходу поинтересовался Инди у дожидавшегося возле такси Хуго. Тот сделал отрицательный жест.

– За время, пока я здесь, никто не входил и не выходил.

– Вам что-нибудь известно об этой кандомблэ? — перехватила инициативу Дейрдра.

– Всякому жителю Баии что-нибудь известно о кандомблэ. Говорят, она в крови, она носится в воздухе.

– А вы знаете какую-то там дочь Ойи?

– Несомненно, — рассмеялся Хуго.

– В самом деле?

– В кандомблэ все до единого являются сыновьями и дочерями кого-либо из богов. — Он нахмурился, подыскивая объяснение. — Понимаете ли, такова твоя суть. Как ты смотришь на вещи.

– Это способ ориентации в религии и окружающей жизни, - подхватил Инди. — Боги — их защитники и наставники.

– Да-да, именно так.

– Значит, выходит, что дочь Ойи — не единственная особа?

– Не единственная? — Хуго опять засмеялся. — В Баии у Ойи много сотен дочерей.

– Ладно, поехали, — бросил Инди. Но едва он распахнул заднюю дверцу, как Хуго похлопал его по плечу:

– А вот теперь кто-то вышел.

Из отеля вышел Амержин со шляпой Инди в руках.

– У нас тут нечасто бывают иноземцы, — подходя, сообщил он. — Мне любопытно, что вы думаете об увиденном.

– Поразительно, — откликнулась Дейрдра. — Ни ожогов, ни порезов — вообще ни царапинки.

– Шанго защищает, — улыбнулся Амержин.

– А я-то думал, защиту на себя взял Жоакин, — надевая шляпу, вставил Инди.

– Шанго действует через Жоакина. Иной раз боги сами седлают своих лошадок и говорят их устами. Порой они предпочитают прибегать к посредничеству женщины или мужчины, обладавших могуществом и перешедших в следующий мир, но с радостью возвращающихся в наш.

– А кто такой Эшу?

– Могучий orixa. Это посланник, охраняющий врата orixas. Он может открыть и закрыть двери возможного.

"Да уж, неоценимая помощь", — мысленно проворчал Инди.

– А как насчет Ойи?

– Она покровительница правосудия. Согласно легенде, она вручила Шанго власть над огнем и молнией. А еще она его наложница.

– А что вы можете сказать о стране Орун?

Амержин немного пораскинул умом.

– Орун — бог солнца. Он не слишком популярен среди почитателей candomble.

– Наверное, в своей стране он куда популярнее. — Инди пристально вгляделся в лицо Амержи- на, гадая, не утаивает ли тот что-либо. — Меня несколько удивило, что белый человек имеет отношение к подобной религии.

– Вы в Бразилии, мой друг. В нашей стране расовым различиям придают куда меньшее значение, чем в Северной Америке. Древнеафриканские обычаи могут научить белых очень многому.

– В Соединенных Штатах белые учатся от них музыке, а не религии.

– У нас музыка и религия едины.

– Так что же вам известно о дневнике Фосетта, Амержин?

Амержин оглянулся на отель.

– Скоро он у вас будет. Доверьтесь дочери Ойи.

– А кто это?

– Терпение, — бросил Амержин и зашагал прочь.

Заметить Раэлу во дворе мог бы только обитатель Сейбы*, мастер вуалей. Остальные увидели бы только пышную тропическую растительность. Взглянув пристальнее, они разглядели бы отдельные растения, листья и цветы — но вряд ли сумели бы распознать смутную тень каждого растения или хотя бы отличить одну тень от другой, даже если бы старались. Потому-то и не заметили бы Раэлу.

Однако Амержин читал по теням, как по открытой книге, и тут же высмотрел ее, присевшую на корточки рядом с котятами — на том же месте, где видел Джонса, подглядывая за ним из окна terreiro. Джонс смотрел прямо на нее, но увидел лишь сад и кошек. Разумеется, она была под вуалью, а значит — практически невидима для неопытного взгляда.

Но ведь Амержин вырос под оком Бела. В Сейбе искусство вуалей — такое же важное и нужное умение, как чтение и письмо для образованных людей Бразилии. Научившись отличать тень отдельного растения среди прочих или разглядеть тень в пасмурную погоду, человек проникает за первую вуаль и уже может вуалировать отдельные предметы, а со временем — и себя самого. И хотя наиболее сведущие жрецы вроде Жулии не уступают в мастерстве более-менее опытным мастерам вуалей, за многие месяцы учебы магии йоруба в Баие Амержин не встретил ни одного человека, обладающего способностями мастера шестискладчатой вуали, равного самому Амержину.

– Как по-твоему, — пестуя котенка, спросила Раэла, — они откажутся от поисков, если не получат дневник?

– Пока что они не намерены трубить отбой, но вряд ли отправятся искать Фосетта, если не сумеют заполучить дневник.

Постороннему наблюдателю показалось бы, что Амержин общается с котятами и те отвечают.

– Это хорошо, — Раэла вышла на дорожку, и вуаль пропала. — Спасибо. Я боялась, что ты вернулся к прежнему мнению.

Он положил ей руки на бедра.

– А я-то надеялся, что ты уже прониклась доверием ко мне.

Прислонившись к фонтану, Раэла погрузила ладонь в воду и выловила плавающий листок.

– Ты же знаешь, что если Фосетта держать и дальше, то все больше и больше чужестранцев будут искать его и у нас снова возникнут те же проблемы.

– А если тебя поймают при попытке устроить ему побег — сама знаешь, что тебя ждет. — Он взял ее за руку и повел вокруг фонтана, ощутив, как она вдруг напружинилась.

– Никак не могу поверить, что ты полностью на моей стороне.

Зайдя сзади, Амержин обнял Раэлу, скрестив руки у нее под грудью и положив подбородок ей на плечо. С тех пор как Раэла решила, что нехорошо заманивать чужаков в город, отношения между ними оставались натянутыми. Амержин тогда сказал, что такова возложенная на них миссия, нравится ей это или нет; потому-то и послали листки из дневника другу Фосетта в Нью-Йорк. Когда и это не помогло, Амержину потребовалось пустить в ход весь свой дар убеждения, чтобы помешать ей бросить его и самостоятельно вернуться в Сейбу.

– Разумеется, я на твоей стороне. Знаешь, мы ведь можем все уладить между собой. Пойдем ко мне в комнату.

Она отпрянула.

– Мне надо идти. Мне нужно побыть одной, чтобы поразмыслить.

– Когда вернешься?

Она тряхнула своими длинными каштановыми кудрями, грациозной походкой пересекая двор.

– Не знаю, Амержин. Не знаю.

Амержин вошел следом за ней в вестибюль, бросил взгляд на закрывающуюся входную дверь. Погрузившись в собственные мысли, он медленно поднялся по лестнице на антресоль и без колебаний пошел к комнате Раэлы. Дверь она заперла, но этим Амержина не остановить. Он мастер по части открывания и закрывания любых дверей. Взявшись за дверную ручку, он сосредоточился и медленно повернул ее. Дверь открылась. Выйдя на балкончик, с которого открывался вид на нижний город и набережную, Амержин заметил Раэлу, шагавшую прочь по извилистой улочке.

Глядя ей вслед, он думал о своей любви и о том, что все-таки Раэла кое в чем права, утверждая, что не следует держать чужаков против их собственной воли. Но на нем лежит огромная ответственность. В конце концов, он член Совета сфер и вполне осознает, зачем нужны чужаки. Любой другой образ действий приведет к неизбежному обнаружению города и его уничтожению.

Отвернувшись от улицы, Амержин обежал комнату взглядом. Раэла может спрятать дневник от любого чужака, но против Амержина ее уловки бессильны. Он заглянул под кровать, поднял матрас, осмотрел ящики комода. В одном ящике лежали платья, собственноручно купленные им для Раэлы, когда она только-только прибыла сюда. Остальные ящики были пусты. Амержин отодвинул комод от стены. Пол под ним выглядел таким же голым, как и дно ящиков, но это не обмануло Амержина — он прозревал сквозь любые вуали.

Смахнув пыль с обложки, Амержин похлопал дневником по ладони и улыбнулся, вообразив, в какое волнение придет Джонс. Впрочем, Жоакин прав: сам по себе дневник не поможет Джонсу добраться до города. Ему потребуется помощь, и Джонс вернется просить о ней. Вот только он и не догадывается, что Амержин и есть скрытый враг — сын Эшу, как выразился Жоакин, тот, кто охраняет врата, ведущие к бессмертным богам.

Сидя на заднем сиденье такси, везущего их обратно в нижний город, Инди ласково держал ладонь Дейрдры, наслаждаясь ее изяществом и прохладой кожи.

– Надеюсь, долго ждать нам не придется.

– Я тоже, но тут уж мы ничего поделать не можем. — Наклонившись к мужу, Дейрдра чмокнула его в щеку. — Остается лишь наслаждаться отдыхом и обществом друг друга.

Доставив их в отель, Хуго поинтересовался, не хотят ли они, чтобы такси их подождало.

– Не хочу мешать твоим делам, — ответил Инди.

– А почему бы вам не заехать за нами через пару часов, когда мы отдохнем? — предложила Дейрдра. — Тогда можно будет проехаться по магазинам, о которых вы упоминали.

– Тогда сделаем так: я подожду клиентов прямо здесь. Может, кто-нибудь подойдет, а может, и нет. Но если подойдут, то ровно через два часа я буду здесь.

Поднимаясь по лестнице в свой номер, Инди так и эдак прикидывал, что делать, если достать дневник не удастся. Можно вернуться в Нью-Йорк с пустыми руками, а можно последовать по стопам Фосетта до района его исчезновения. Ни тот, ни другой вариант Инди не импонировал — к тому же он уже заявил, что не станет пускаться на поиски вслепую. Пожалуй, стоит дождаться дневника.

– Посмотри-ка! — позвала Дейрдра, добравшись до четвертого этажа и подойдя к своему номеру.

К двери была прилеплена записка. Инди оторвал ее и поднес поближе к глазам: в комнате было довольно сумрачно.

– "Жду в девять в баре «Де-Луксу». Приходи один — зачитал он вслух. — Вместо подписи символ Глаза Бела и огамическое D.

– Что ж, дочь Ойи не заставила себя долго ждать.

– Или она сделала ошибку, или не знает огама, — хмуро оглядел записку Инди.

– А что такое? — заглянула Дейрдра ему через плечо.

– Поперечинки буквы D нарисованы не с той стороны от вертикальной черты.

– Откуда она знает, что мы здесь? Вот что мне хотелось бы знать, — заметила Дейрдра.

– Меня это тоже грызет. Может, следила за нами с той поры, как мы сошли на берег. Кто знает? Наверное, нынче вечером я это выясню.

– Я хочу с тобой.

– В записке сказано, чтобы я пришел один. Давай не будем подвергать себя риску утратить дневник лишь из-за того, что не послушались указаний.

Она одарила его красноречивым взглядом — дескать, мне это все не по вкусу, но спорить не стану.

– Не волнуйся, — обнял Инди ее за талию. — Я не брошу тебя ради Амазонки.

– Обещаешь?

– Обещаю. — Он поднял ее на руки и понес к постели. — У нас еще масса времени до назначенной встречи.

Пока Инди расстегивал блузку Дейрдры, она через голову стянула с него бусы и положила на ночной столик.

– От меня тебе защита не нужна.

– Зато тебе может понадобиться защита от меня.

– Вот уж не страшно! Ни капельки.

В восемь тридцать Инди вышел и застал Хуго слоняющимся недалеко от своего такси.

– Отвези меня в бар "Де-Луксу".

– "Де-Луксу"?! — так и подскочил Хуго. — Я знаю куда более приличные заведения, куда ходят все иностранцы. Официанты в белых пиджаках, с бабочками, и все такое. Вот увидишь, твоей даме там понравится!

– Моя дама не едет, — стоял на своем Инди. — Отвези меня в "Де-Луксу".

– Там не так уж симпатично, — наморщил нос Хуго.

– И все равно мне хочется туда.

Хуго сделал неопределенный жест и пошел вокруг такси к своей дверце.

По пути Инди гадал, с какой стати женщина выбрала бар — неважно, какой именно, — чтобы вручить ему дневник. Может, дочь Ойи время от времени не прочь пропустить рюмочку? Скорее всего, там за Инди будет тайно следить ее провожатый. Вот только с чего она взяла, что от Инди исходит угроза?

Потом мысли Инди обратились к будущему. Заполучив дневник, надо выспросить у дочери Ойи как можно больше деталей и сразу сниматься с места. Едва прибыв в Рио, Инди послал телеграмму пилоту Ларри Флетчеру, чтобы тот ждал их прибытия в Баию через несколько дней. Инди заранее предвкушал полет на гидроплане. Если все пойдет хорошо, завтра они с Дейрдрой будут уже в пути.

Хуго, ты не мог бы завтра отвезти нас на плантацию за городом, если я скажу, как ехать?

– На плантацию? Конечно. Вы уже уезжаете? Так скоро?

– Там живет один авиатор.

– Ты имеешь в виду капитана Флетчера?

– А ты его знаешь?

– Конечно. Он посадил свой самолет на берегу, и все до единого отправились смотреть на него. Вы собираетесь полететь на аэроплане в Рио?

– Нет, в глубь страны. Мату-Гросу.

– Вы миссионеры?

– Не совсем.

– Не совсем туристы, не совсем миссионеры... Миссионеры отправляются в джунгли, чтобы спасти нагих дикарей от проклятия на веки вечные. Вот только индейцы не знали, что они прокляты, пока миссионеры не пришли их спасать, вот оно как.

– Я не миссионер.

Хуго оглянулся через плечо.

– Осталось только два известных мне повода отправиться в джунгли: поиски золота и поиски затерянных городов, под стать полковнику Фосетту.

– Ты знаешь полковника Фосетта? — насторожился Инди.

– Конечно. Он знаменит.

– По-твоему, он нашел затерянный город?

– Он его не найдет, — мотнул головой Хуго.

– Откуда ты знаешь?

– Моя мать из индейского племени каража, — расправил плечи Хуго. — Я рожден в джунглях. Город, который он разыскивает, известен нам по древ¬ним легендам.

– И что же поведали легенды? — любопытство Инди разгоралось с каждой секундой.

– Что можно войти в город и даже не догадаться об этом.

– Я предполагал, что в твоих жилах течет индейская кровь. А что еще в легендах говорится о городе?

– Вот что говорят матери маленьким детям: "Если ты уйдешь в джунгли, придут рыжеволосые люди из невидимого города, поймают тебя и заберут с собой".

– И давно ты живешь в Баии? — осведомился Инди.

– С четырнадцати лет, когда пришел сюда искать отца.

Хуго притормозил машину посреди улицы в захудалом районе, явно находящемся вдали от туристских маршрутов, и окликнул человека, стоявшего на дощатом тротуаре:

– Где бар "Де-Луксу"?

Тот указал направление и прокричал, как найти дорогу. Хуго помахал ему рукой и тронул машину с места.

– Лично я бы туда не ходил, вот оно как. Не нравится мне покидать такси в таком районе.

– Тебе и не придется. Я хочу, чтобы ты подождал меня на улице.

Бар "Де-Луксу" оказался пропахшей пивом полутемной комнатой. Пол покрывал толстый слой опилок и стружки. Ни одного столика, только стойка бара, и возле нее — около дюжины посетителей. Инди присоединился к ним и заказал стаканчик рома. Когда бармен принес заказ, Инди сообщил ему, что должен встретиться тут с женщиной.

– Женщины сюда не допускаются. От них слишком много неприятностей, — бросил тот и отошел.

– Потрясающе! Женщины не допускаются, — пробормотал себе под нос Инди. В двух шагах от него один из посетителей мочился прямо на опилки, и никого это не беспокоило. Нетрудно догадаться, почему Хуго не включил это заведение в список мест, рекомендованных для посещения.

– Теперь вам понятно, почему у них пол покрыт опилками? — раздался за спиной Инди знакомый бас. — Их просто выметают за дверь.

– Привет, Орон! Хорошенькое у нас место для встречи. Чем могу служить?

– Это я должен спрашивать, — отозвался тот. — Это ведь я стюард, сами знаете.

– Ну, по крайней мере, в чувстве юмора тебе по-прежнему не откажешь. А я свое потерял в Рио, — с этими словами Инди врезал Орону под дых. Тот перегнулся пополам, парализованный неожиданным ударом. Инди тут же нанес второй, прямо в челюсть, и Орон опрокинулся навзничь в пропитанные мочой опилки. Сплюнув кровавую слюну, он попытался приподняться и повалился снова.

Впрочем, без толку — в глаза Инди уже глядел черный зрачок револьвера.

– Забава есть забава, — с широкой ухмылкой заявил Карино. — Но забавы кончились. Ужасно не хочется забрызгать кровью этот чудесный пол, но особого выбора у меня нет. Надо доделать дело.

Тут молнией промелькнула чья-то нога, револьвер вылетел из руки Карино и упал по ту сторону стойки. Инди сграбастал Карино за шиворот и озадаченно поглядел на Хуго.

– Твоя работа?

Орон, успевший подняться с мерзких опилок, ринулся на Инди. Но Хуго ловко поставил ему подножку. Негр врезался в стойку, снова начал подниматься, но, получив удар пяткой в лоб, съехал по стойке.

– Ты виртуозно владеешь ногами, — заметил Инди. Карино попытался вывернуться, но Инди всей пятерней вцепился ему в шевелюру и резко дернул. — Кто тебя послал?

Молчание.

Инди рывком отвел голову Карино назад и впечатал его носом в стойку.

– Кто?!

– Рей. Джулиан Рей, — гнусаво просипел тот.

– Кто он такой?

Молчание.

Инди снова заставил Карино запрокинуть лицо. Кровоточащий нос бандита явно утратил первоначальную форму.

– Наверное, ты хочешь, чтобы я еще чуть-чуть приплюснул твой нос.

– Нет! Не надо! Он букмекер. Поставил против того, что Фосетт объявится в ближайшее время. Я должен был помешать вам найти его.

– Откуда ты узнал про Глаз Бела?

– Чего?

– Ну, тот глаз, что ты нарисовал под запиской, чтобы выманить меня в этот вонючий притон.

– От какого-то профессора, дьявол ему в душу! Он крутой игрок.

Вот теперь все встало на свои места. Инди готов был расхохотаться.

– Значит, Бернард игрок! Что ж, пожалуй, дневника я от тебя не получу, не так ли?

В ответ Карино плюнул ему в лицо.

Инди сжал кулак и уже хотел дать бандиту в зубы, когда в бар ворвалось человек пять солдат. Инди выпустил Карино, и тот моментально отреагировал ударом. Инди отразил его и нанес встречный, снова припечатав кулаком многострадальный нос Карино. Тут затылок Инди будто молнией прошило, и он рухнул на пол.

11

Дневник Фосетта

Когда Дейрдра проснулась, в комнате было темно. Ее пробудил какой-то звук, будто захлопнулась дверь. Сон мгновенно слетел с нее. Сев в постели, Дейрдра настороженно, чутко прислушалась.

"Долго ли я спала?"

Так ничего и не услышав, она включила стоящий на прикроватном столике ночник и посмотрела на часы. Она сняла туфли и прилегла на кровать сразу после ухода Инди, а сейчас почти полночь. Прошло три часа.

Где же он? Неужели до сих пор в баре с той женщиной? "Так я и думала, что надо пойти с ним!" И тут ей на глаза попалось нечто незнакомое. В углу кровати лежала потрепанная тетрадка. Подхватив ее, Дейрдра пролистнула несколько страниц. Почерк тот же, что на листках, полученных по почте Маркусом Броди. Это дневник Фосетта.

Итак, Инди добыл его и принес в номер. Но почему он снова ушел? Из-за дочери Ойи, вот почему! Он куда-то с ней пошел. Это же нечестно, ни капельки не честно! Ведь только что поженились!

"Чтоб ему пусто было!"

Спустив ноги с кровати, она встала, небрежно отбросив дневник Фосетта. Не до него. Надо вернуть Инди в эту комнату, и притом немедленно!

Она вышла в коридор. Из фойе доносились голоса, и Дейрдра двинулась в ту сторону. В полутемном вестибюле мулат, державший в руке бутылку вина, горячо спорил о чем-то с неохватной негритянкой в белом тюрбане. Та пыталась жестами втолковать ему что-то, но, заметив Дейрдру, осеклась. Оба уставились на пришедшую.

– Простите, вы не видели, как тут прошел мужчина, белый мужчина в шляпе?

– Нет английски. — Мужчина отхлебнул прямо из горлышка.

Женщина резко бросила ему пару слов, тот ей ответил. Португальским Дейрдра почти не владела, разговор показался ей полнейшей тарабарщиной. Она уже собралась вернуться в номер, когда негритянка обернулась к ней.

– Нет, senhora. Не мужчина проходил здесь. Нет пятнадцать, двадцать минут.

– Внизу есть другой выход?

– Другая дверь закрыта ночью. Я говорю им, это не следует делать. Что, если был пожар? Но они это делают для безопасности. Вы понимаете?

– Muito obrigada*, — кивнула вконец озадаченная Дейрдра. Она ведь определенно слышала, как дверь захлопнулась.

Вернувшись в номер, она принялась размышлять о том, что же делать дальше. Если Инди заходил и ушел, не разбудив ее, — значит, у него был веский повод. Может, он проголодался и поднялся в номер за ней, но застал ее спящей и пошел перекусить один, не подумав, что она может проснуться сразу после его ухода. Должно быть, так оно и было.

Взяв дневник, Дейрдра присела на краешек по¬стели и открыла его. Ей тут же бросилось в глаза, что первые страницы вырваны. Несомненно, их-то и послали Маркусу Броди. Она начала читать по порядку.

20 августа 1925 года

Покидая миссию, я намеревался делать записи ежедневно. В конце концов, это самый важный этап моего путешествия, призванный увенчать все мои уси¬лия и оправдать тяготы, испытанные мною за последние месяцы. Однако я поставил себе невыполнимую задачу. Времени на размышления почти не было — мы или пробивались сквозь глушь, или готовили все необходимое, чтобы пережить в джунглях еще один день. Когда же, наконец, после наступления сумерек у меня выпадала пара минут, чтобы пораскинуть умом у лагерного костра, я бывал так изнеможен, что засыпал, так и не собравшись с силами взяться за перо и бумагу.

Другой причиной подобной небрежности в записях является то, что я почти сразу осознал, что не смогу дать ясного описания ведущего к городу маршрута. Единственными ориентирами служат здесь реки, да и то надежность последних весьма сомнительна. Ответвления и притоки столь многочисленны, что карта местности будет смахивать на паутину.

На сей же раз я решил взяться за перо потому, что завтра утром, после шестидневного плавания на веслах против течения, мы доберемся до Риу-Сан- Франсиску. Мария настаивает на необходимости оставить каноэ и продолжать путь пешком. Уолтер- су эта идея явно не по вкусу. Он утверждает, что район к северу от Риу-Токантинс и к востоку от Риу-Сан-Франсиску славится тем, что населен враждебно настроенными индейцами. Он ни разу даже не пытался вербовать неофитов поблизости от этой территории.

Я старался успокоить Уолтерса, как мог. Мне известно, что к нам он присоединился, снедаемый любопытством к племени, из которого пришла Мария, а также из-за некоторой привязанности, испытываемой им к этой женщине. Он считает, что Мария в младенческом возрасте потерялась или была украдена у белокожих родителей и выросла на попечении у индейцев, ничего не ведая о своем происхождении. Миссионеры придерживались того же мнения. Но лично я убежден, что тогдашние миссионеры должны были бы слышать о пропаже ребенка. Сюда вторгается настолько мало белых, что весть о столь ужасающем происшествии разлетелась бы вокруг.

Со своей стороны ни миссионеры, ни Уолтере не разделяют моей веры в то, что она вышла из племени белых, хоть и признают, что слышали подобную легенду. Однако миссионеры убеждены, что племя белых непременно знало бы христианство и потому уже связалось бы хоть с одной из миссий.

Уолтере тоже имеет собственные воззрения на сей счет. Он утверждает, что белые люди не дикари, а потому неспособны прожить в джунглях длительное время — разве что цивилизованным манером, но в таком случае он бы о них знал.

С миссионерами я не спорил, но время от времени пытался объяснить Уолтерсу, что эти белые люди пришли в джунгли свыше двух тысяч лет назад, дабы отыскать соплеменников, переживших гибель Атлан-тиды. Вне всяких сомнений, они npucnoco6wiucb к жизни в джунглях ничуть не хуже индейцев. Мои усилия направлены на его подготовку к встрече с тем, что нас ждет; впрочем, подозреваю, что он пропускает слова мимо ушей. Мария прислушивается к нашим разговорам, но пока не вставила ни словца. Даже не представляю, насколько она нас понимает. Она по-прежнему владеет английским в весьма узких пределах. Но как бы я ни упрощал свою речь, всякие усилия выпытать у нее что-либо о доме наталкиваются на стену молчания. Она лишь обещает выложить мне все без утайки, когда мы подойдем поближе к цели.

Дейрдра оторвалась от чтения.

– Ну же, Инди! Поторопись!

Снова утратив покой, она заходила из угла в угол, сунув дневник под мышку. На глаза ей попались лежащие на прикроватном столике красно-черные бусы, врученные Инди жрицей. Перебирая их, как четки, Дейрдра вдруг припомнила предупреждение Жоакина, что Инди окружают опасности. Изо всей силы сжав бусы в кулаке, она мысленно взмолилась, чтобы забытый талисман не стал дурным предвестником.

Может, поискать Инди в ближайших закусочных? Вообще-то идея бродить по ночному городу в одиночку Дейрдру не прельщала. Город она не знает, а здешние заведения ничуть не похожи на британские пабы, где теплый прием ожидает любого — от женщин и детей до дряхлых старцев. Она снова бросила взгляд на часы. В ее родном Уиторне в Шотландии пабы были бы закрыты пару часов назад.

Наконец она надумала прочесть еще одну главу дневника, твердо решив затем взять такси и поискать Инди на улицах, если он не объявится к концу чтения.

24 августа

Река осталась уже далеко позади, и мы больше не можем экономить скромные запасы риса, муки и сахара за счет рыбной ловли. Приходится каждый день под вечер выходить на охоту; эту работу с готовностью принимает на себя Уолтере. От рассвета и почти до заката мы идем, а порой и бежим. Мария босиком передвигается по джунглям с такой легкостью, что мы с Уолтерсом едва поспеваем за ней. За многие месяцы пребывания в Амазонии я еще не встречал людей, столь вольготно чувствующих себя в джунглях — причем я имею в виду и проводников, которых я нанимал во время первого отрезка пути. Она воистину изумляет меня.

Но последние пару дней Мария ведет себя как-то странно. Как только мы останавливаемся на полянке, чтобы отдохнуть и перекусить, ее охватывает какое-то беспокойство. Она постоянно пребывает наготове, постоянно начеку; я готов поклясться, что она видит нечто, недоступное нашим с Уолтерсом взорам. Поначалу мне казалось, что мы близимся к ее дому и Мария беспокоится из-за того, что привела гостей. Теперь же до меня дошло, что ее тревожат враждебно настроенные индейцы, упомянутые Уолтерсом. Но пока что ни один из них и носу не казал.

Я то и дело пытаюсь разговорить Марию, но она по-прежнему не желает распространяться о городе, а то немногое, что она рассказывает, кажется полнейшей бессмыслицей. Я начал подразделять ее реплики на две категории: в первую попали логичные и вразумительные, а во вторую — остальные. Последние в наш просвещенный век могут показаться вздором, но я предпочитаю называть их "преданиями джунглей ".

Сегодня вечером за обедом он привнесла в мою коллекцию преданий пару лакомых кусочков. Во-первых, на мои настойчивые расспросы о местонахождении города она ответила, что найти его может лишь человек, умеющий видеть. "Тогда посмотрим", — сказал я, но она не засмеялась в ответ на мою попытку пошутить.

Равно как и Уолтере, велевший мне перестать изводить ее расспросами — дескать, все равно мы скоро увидим ее племя. По-моему, ему не нравится, что я беседую с Марией. Он ревнует и опекает ее так, будто она его женщина. Мне не нравится его настрой, его нарастающая воинственность беспокоит меня. Впрочем, уже пора в постель.

Дейрдра закрыла дневник, гадая, прочел ли Инди хоть одну главу. У нее как-то не укладывалось в голове, чтобы он мог положить дневник, даже не заглянув в него. Она снова бросила взгляд на часы. Хватит ждать, времени прошло предостаточно. Надо его искать. Сунув тетрадку в свою сумочку, Дейрдра вышла в освещенный тусклыми лампами коридор.

Должно быть, лет пятьдесят назад отель "Европа" был очарователен. Теперь же глянец облез, ковры истрепались, стены поблекли и давно нуждались в покраске. Свежеиспеченная чета Джонсов избрала его лишь за то, что он попался им первым после того, как они осознали, что в отеле "Параисо" остановиться не удастся. Пока Инди был рядом, Дейрдре было ни капельки не важно, где жить. Но сейчас по спине у нее забегали мурашки.

За стойкой портье сидела женщина в тюрбане. В ответ на просьбу о такси негритянка нахмурилась.

– Вы выходите в такой час искать своего мужа?

– Не знаю, какое вам до того дело, но если хотите знать, то выхожу.

Как раз в это время парадная дверь распахнулась и негритянка указала на вход.

– Вон ваш водитель такси.

Обернувшись, Дейрдра увидела направляющегося к ней Хуго.

– Что случилось?! Где он?!

Пока Хуго излагал случившееся, негритянка, облокотясь о стойку, одобрительно кивала головой: мол, я с самого начала так и предполагала.

– Просто не верится! — воскликнула Дейрдра. — Так он в тюрьме?

– Они не дозволяют, чтобы буянить, - вставила негритянка. Дейрдра проигнорировала ее замечание.

– Пойдем вытащим его!

– Толку от этого не будет, — возразил Хуго.

– Почему это?

– До утра, когда придет капитан.

– Они их никогда не выпускают прежде утра, — со знанием дела уточнила обладательница белого тюрбана. — Вы еще за это приплатите, уж лучше мне поверьте.

"И почему мы не отправились из Рио прямиком в Нью-Йорк, а поехали сюда? — мысленно кляла себя Дейрдра. — Пытаться ехать дальше после случившегося на Сахарной Голове — чистейшее безрассудство". Но Инди на свой лад ничуть не уступит ей в упрямстве. Он никому не позволит себя запугать.

– А как выглядели те парни?

Хуго описал противников Инди; Карино и Орон, никаких сомнений. Дейрдра окинула мысленным взглядом вечерние события. Должно быть, записку оставили бандиты — потому-то и буква огама была написана неверно. Но кто же тогда доставил дневник в номер во время ее сна?

– Вы говорите, их тоже арестовали?

– Всех троих. Сейчас вам лучше поспать. Я вернусь к семи, и тогда мы отправимся за Инди, — предложил Хуго.

Но когда он подъехал без четверти семь, Дейрдра была уже на ногах, едва сомкнув глаза на часок- другой. Ей никак не удавалось отделаться от тревожных мыслей. Не ранен ли Инди? Как у него дела?

Приехав вместе с Хуго в тюрьму, она обнаружила, что ожидание только-только началось. Каждые две- три минуты она спрашивала, долго ли еще ждать, и всякий раз тучный полицейский за барьером отвечал, что чуть-чуть.

Не выдержав подобного обращения, она открыла сумочку и принялась рыться в ней. Найдя деньги, она пересчитала их, пребывая в полной уверенности, что должна кому-то заплатить. Может, именно этого-то толстяк за барьером и дожидается.

– Может, вы узнаете, скоро ли появится капитан? Это вам за труды, — продемонстрировала она купюры.

– Заберите свои деньги. Они вам еще пригодятся, — бесцеремонно отослал он ее.

– Вы в самом деле не знаете, когда он сможет принять меня, а? — с упреком в голосе бросила Дейрдра.

– Мадам, будьте добры сесть. Если вы не прекратите донимать меня, то капитан сегодня вообще не сможет вас принять. Вам понятно?

Дейрдра вернулась на свое место и села на жесткую скамью. Засовывая деньги обратно в сумочку, она вдруг наткнулась на тетрадку и подумала, что могла бы почитать дневник, чтобы меньше терзаться.

26 августа

К несчастью, мои опасения на предмет Уолтерса начинают сбываться. Он до безумия влюблен в Марию. Она будто наркотик, без регулярных инъекций которого Уолтере становится сам не свой. Разумеется, я в состоянии понять, как посреди джунглей действует на мужчину присутствие Марии. Почти всякий раз, как мы выходим к мало-мальски широкому ручью, она сбрасывает свои одежды и моется, даже не стараясь спрятаться от наших взоров. И тем не менее, в ее поведении нет ни следа распутства. Она просто невинное творение джунглей. Я пытался играть роль джентльмена, но вынужден признать, что порой не в силах был отвести от нее взгляд. Нелепо отрицать, что ее стройным, загорелым телом приятно полюбоваться.

Теперь Уолтере следит за ней постоянно и при всяком удобном случае заговаривает с ней. Явно пытается произвести на нее впечатление. Похоже, он считает, будто его рассказы о похождениях с женщинами сделают ее более сговорчивой. Она же принимает это весьма легко, отвечая на большинство рассказов улыбкой, но при этом все-таки хранит явное отчуждение. Ее отношение наверняка приводит Уолтерса в бешенство и еще более заводит его.

По его косым взглядам я заключаю, что он замышляет нечто против меня. Внешне он по-прежнему ведет себя культурно и выполняет возложенные на него обязанности. Но ничего сверх того. Редко заговаривает со мной, разве что я первый обращусь к нему. Ведет себя так, будто Мария — его подруга, а я третий лишний. Вот потому-то и плохо, когда в джунгли отправляются двое мужчин и одна женщина.

27 августа

Ситуация с Уолтерсом стремительно развивается. Он все настойчивей опекает Марию и все более сумрачно взирает на меня. Дело принимает нелепый оборот.

Сейчас мы сделали небольшой привал ради ленча. Мария отправилась на очередную самостоятельную вылазку, а Уолтере увязался за ней. Я знаю, что больше всего на свете ему хочется побыть с Марией наедине.

Как раз сию секунду он зовет ее. Этот глупец уже напрочь забыл о своей опаске перед здешними местами. Пожалуй, следовало бы приказать ему умолкнуть, но вряд ли он обратит на меня хоть какое-нибудь внимание. Утром он заявил, что если я хочу ужинать дичью, то должен добыть ее сам. Несомненно, если дать ему еще...

28 августа

Я прервал предыдущую главу на полуфразе, потому что услыхал душераздирающий вопль из-за стены растительности. Голос явно принадлежал человеку. Я тут же ринулся к своим спутникам, но не пробежал и десяти ярдов, как мне навстречу из джунглей выскочила Мария. В глазах у нее застыл ужас.

– Уолтере мертв, — лаконично бросила она. — Надо уходить.

Я хотел взглянуть на тело, но Мария настаивала на немедленном бегстве. Мол, наша жизнь висит на волоске. Если мне советуют воздержаться от визита к смерти в глотку, я привык слушаться. Мы подхватили рюкзаки и устремились прочь.

Я все еще ломаю голову над случившимся тотчас же после. Быть может, изложив это на бумаге, я сумею как-то постичь происшедшее. Мы бежали не более минуты, когда Мария велела остановиться. Я огляделся. Поначалу я никого не разглядел, потому что они почти сливались с лесом, хотя до них было не более дюжины ярдов. Нас окружали дикари с раскрашенными телами, с нарисованными на лицах усами наподобие леопардовых. Они были вооружены духовыми трубками и копьями.

Мы в ловушке. Я решил, что мы уже покойники.

И вдруг Мария будто растворилась в воздухе. Каким-то непостижимым образом она скрылась, оставив меня наедине с размалеванными иродами. Я даже не успел толком этого осознать, поскольку индейцы вдруг забеспокоились, обменялись возбужденными репликами и нырнули обратно под свод джунглей. Я остался один.

Случившееся превосходило мое понимание. Неужели дикарей обратила в бегство моя внешность? По опыту я знаю, что вид цивилизованного человека кажется варварам столь же странным и пугающим, как их облик — для нас.

Мы в безопасности. Они нас не побеспокоят.

Резко обернувшись, я увидел Марию.

Боже милосердный! Женщина, ты меня напугала! Где ты была?

Нигде.

Как это нигде?

Я была здесь же, но под вуалью.

Я просил ее объясниться, но она сказала, что сейчас некогда. Мы двинулись вперед, не обменявшись почти ни словом, пока не остановились у речушки. Охота меня не прельщала, и я был рад, обнаружив изобилие рыбы, легко давшейся в наши сети. Мы плотно поели. К моему удивлению, Мария выпила со мной немного рома и разговорилась. Она объяснила, что индейцы оказали нам услугу, прикончив Уолтерса. Ее соплеменники не потерпели бы его выходок, а в результате и моя жизнь оказалась бы под угрозой.

Взяв палочку, она нарисовала на земле вертикальную черточку, добавив слева от нее две горизонтальных, и пояснила, что на их письменности это обозначает город. Я почти уверен, что упомянутая ею письменность являет собой огам. Однако начертанная буква читается, как D, а отнюдь не Z. Вызвав из памяти алфавит, я начертил еще одну букву. Мария назвала ее иначе, чем меня учили, но тем не менее признала букву. И тогда она подтвердила самые смелые мои надежды. Заявила, что рада моей осведомленности в огаме. Обитатели города действительно являются потомками античных кельтских друидов.

29 августа

Очередной день утомительного странствия. Слава Богу, путь пролегал по более-менее открытой местности с очень редким подлеском. Но Мария прибавила шагу. Она горит нетерпением, утверждая, что уже недалеко. Еще она говорит, что над вершинами деревьев видны дальние горы. Лично я пока не наблюдаю никаких гор и предположил, что она видит тучи.

– Это вы видите тучи, а я вижу горы, — возразила она. — Уж такая между нами разница.

Буква D на огаме читается, как defence или defeat, то есть твердыня и погибель всех врагов. Вчера вечером я упомянул об этом, а Мария кивнула и сообщила, что еще D обозначает наиболее почитаемое из деревьев, то есть сейбу; фактически говоря, на самом деле город наречен Сейбой.

Мои познания в огаме подсказывают, что под буквой D скрывается дуб. Однако в здешних краях дубы не растут. Весьма существенное уточнение, поскольку сейба подобна дубу в том, что это весьма могучее дерево. Я осведомился у Марии, применяют ли огам по-прежнему для прорицаний и ворожбы, как поступали древние друиды.

Это повлекло длительное обсуждение, каковое я попытаюсь вкратце подытожить. Мне еще предстоит выяснить, насколько нижеизложенные сведения о городе, называемом Сейбой, состоят из вымысла, а насколько — из фактов. Я не уверен, что Мария в состоянии отличить одно от другого. Однако полагаю... .

– Простите, мадам, — подал голос фараон из-за барьера. — Капитан готов принят вас.

– Наконец-то! — Дейрдра захлопнула дневник и встала.

12

Сферы

Амержин замер на пороге комнаты Раэлы. Она стояла на балкончике, обозревая нижний город.

– Раэла!

Движением головы она дала понять, что знает о его присутствии, но не обернулась.

– Что стряслось?

– Ты забрал тетрадь, не так ли?

– Она уже у Джонса.

Раэла стремительно обернулась. На лице ее застыло изумление.

– Ты отдал им?.. Зачем?!

– Затем, что мы возвращаемся в город и освобождаем Фосетта.

– Что-о-о?!

– Мы приходим, выводим Фосетта, и он улетает с Джонсом прежде, чем кто-либо поймет, что про-исходит.

– Амержин, это превосходит все мои ожидания. Да еще мы доберемся настолько быстро! Откуда ты знаешь об аэроплане?

– От таксиста. Он высматривал иностранцев, рас-спрашивающих об отеле "Параисо".

– Весьма неглупо, — обняв Амержина, Раэла легонько поцеловала его в губы. – Прости, что я сомневалась в тебе.

Он отстранил ее, держа за плечи на расстоянии вытянутой руки.

– Однако, надеюсь, ты понимаешь, что это означает? Мы должны будем сознаться в освобождении Фосетта и принять на себя последствия своего поступка.

– А нельзя сделать так, чтобы выглядело, будто он сбежал сам по себе? — сморщила носик Раэла.

– Сама ведь знаешь, что сбежать без посторонней помощи невозможно. Наше прибытие выдаст нас с головой. Придется сознаться.

– Но ведь ты рискуешь утратить свое положение в Совете! — с исказившимся от тревоги лицом воззрилась она на него.

– Знаю, — Амержин взял ее ладони в свои. — Но отказываться не намерен.

– Только ради меня?

От его взгляда не ускользнула искорка подозрительности в глазах Раэлы, все еще не уверенной в нем. Ответ надо выбрать тщательно и с осторожностью.

– Просто я понимаю, что ты права. Даже лишившись всего, я зато не утрачу тебя.

– Но если нас изгонят и завуалируют все наши воспоминания о Сейбе, мы даже не узнаем друг друга.

– Вряд ли они пойдут на крайнюю меру наказания.

– Это почему же? — Очередная вспышка подозрительности.

– Потому что я член Совета и потому что мы завуалируем память Фосетта. Это нам зачтется. — Амержин улыбнулся. — Кто знает, быть может, они даже решат, что мы совершили правое дело.

– Пойдем скорей искать Джонса! — Раэла крепко сжала его ладонь.

– Не волнуйся. Он вернется сам.

* * *

Лежа навзничь на голых тюремных нарах, Инди прислушивался к гулкому эху шагов в коридоре. Они становились все громче, явно приближаясь. Инди потер слипающиеся после сна глаза, и два тусклых потолочных светильника слились в один. Приподняв голову с деревянного изголовья, он поморщился от боли в занемевшей спине и шее.

Солдат отпер дверь, рывком поднял арестанта на ноги, провел его по коридору мимо дверей камер и ввел в кабинет капитана. За столом сидел прилизанный жгучий брюнет с зачесанными назад волосами, черными глазами и тонкими, будто нарисованными тушью, усиками. Чуточку курносый нос придавал капитану вызывающе-высокомерный вид. Он жестом пригласил Инди сесть и заглянул в его паспорт.

– Генри Джонс-младший, профессор археологии, гражданин Лондона, Англия — а также уличный девоншир, — с сильным акцентом проговорил он по-английски.

Инди сел и потер затылок.

– То есть, уличный дебошир? Нет, вообще-то, как правило, я не такой.

– Что вы делаете в Бразилии?

– Я турист.

– Вы не в археологической экспедиции? — приподнял брови капитан.

– Нет, просто в отпуске.

"Отдыхаю не покладая рук", — мысленно уточнил Инди, не собираясь вдаваться в подробности насчет Фосетта и затерянного города. Вряд ли этот молодец их оценит.

– А почему же вы подрались, доктор Джонс? — постучал офицер торцом карандаша по столу.

– Они мне что-то такое сказали, — секунду поразмыслив, сообщил Инди. — Уж и не помню, что именно.

– Как вы оказались в том баре? Это неподходящее место для туриста.

– Был там поблизости. Захотелось выпить.

Капитан кивнул. Похоже, он принял слова Инди за чистую монету.

– Они не хотели вас ограбить?

– Даже не знаю. Я и пикнуть им не дал.

– Вы или большой храбрец, или большой дурак. Знаете, ведь у одного был пистолет.

– Недолго, — пожал плечами Инди.

– Джонс, вы мне нравитесь. Но меня смущает одно обстоятельство.

– Какое?

Офицер посмотрел на Инди в упор; кончик его носа подергивался. Потом капитан развернул листок бумаги и прижал его к столу. Подавшись вперед,

Инди узнал записку, висевшую на двери номера — уходя, он сунул ее в карман вместе с паспортом.

– Что это за дневник и с кем вы собирались встретиться?

– А, вот оно что! Видите ли, я то ли потерял личный дневник, то ли у меня его украли. Я пошел туда, чтобы получить его обратно.

– Так что ж вы сразу этого не сказали?

Инди хотел все упростить, а в результате оказался загнан в угол и теперь лихорадочно искал выход.

– Столько всего случилось, что я просто напрочь об этом позабыл.

Капитан нахмурился и добрую минуту молча разглядывал арестованного. Потом, повертев карандаш между пальцами, отшвырнул его на стол.

– Доктор Джонс, ваш рассказ вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Не знаю, что вы делаете в Баии, но в данный момент мне нет до того никакого дела. Не будь ваша очаровательная жена так обеспокоена вашим задержанием, я бы оставил вас здесь до окончательного выяснения всех обстоятельств. Но я намерен отпустить вас.

– Спасибо.

– Мой вам совет поскорее убраться из Баии. Если вы снова попадете здесь в неприятность, я упеку вас надолго. Вам понятно?

Инди утвердительно кивнул.

– Надеюсь, вам действительно понятно, — капитан взмахом ладони отослал Инди прочь. — Ваша жена уже уплатила штраф вместо вас.

Инди быстро покинул кабинет и отправился в приемную. При виде его Дейрдра вскочила.

– Инди, ты не ранен?

– Шея болит да пара ушибов. Так что, учитывая обстоятельства, отделался легким испугом.

– Да он же совсем черный, — ужаснулась Дейрдра, осмотрев синяк на предплечье Инди.

– Ох, не дави ты так! Пойдем отсюда. Кстати, как ты меня нашла?

– Скажи спасибо Хуго. Он следовал за вами на такси, а потом приехал и доложил о случившемся мне, — выходя на улицу, сообщила она.

– Как тебе удалось избежать ареста? — поглядел Инди на шофера.

– Я скрылся в толпе.

– По-моему, нам лучше сменить гостиницу, — Инди распахнул перед Дейрдрой заднюю дверцу. — Там были Карино и Орон. Они того и гляди откупятся.

– Тут я тебя обошла, — откликнулась Дейрдра. — Я уже выехала из номера. А еще у меня есть для тебя сюрприз.

Разговор о сюрпризах пришелся Инди совсем не по душе.

– Ну, что там еще?

Дейрдра пошарила в сумочке и извлекла потрепанную тетрадку.

– Па-ра-ра-рам! — пропела она. — Дневник полковника Фосетта.

– Что-о-о?! Ты где его взяла?

Дейрдра рассказала об обстоятельствах появления тетради.

– Должно быть, дочь Ойи застенчива. Постеснялась задержаться даже для обмена приветствиями.

– Что-то вломиться в комнату она не постеснялась, — перелистывая дневник, заметил Инди.

– Хотите, отвезу вас в отель "Параисо"? — предложил Хуго. — Может, вы сможете остановиться там.

– Нет, — решительно воспротивилась Дейрдра. — Вот уж где я ни за что на свете не остановлюсь! Да они, небось, всю кровь у нас выпьют, пока мы спим!

Инди оторвался от дневника. Пора вспомнить о Ларри Флетчере.

– Отвези-ка нас на плантацию гуайяв, о которой я говорил.

– Как угодно, — равнодушно повел плечом Хуго.

– И постарайся, чтобы наши друзья из бара не увязались следом.

– Не волнуйся. Преследование мы заметим тотчас же. В тех местах не так уж много автомашин.

Инди углубился в чтение, но очень скоро осознал, что им потребуется проводник. В описаниях Фосетг не жалел красок, но скупился на ориентиры.

– Хуго, далеко тут до отеля "Параисо"?

– Могу доехать туда минут за пять, — шофер на-жал на тормоза.

– Хорошо. Отвези нас туда, только не торопись.

– По-твоему, мы найдем эту женщину там? — сообразила Дейрдра.

– По-моему, дочь Ойи не только дожидается нас, но нуждается в нашей помощи ничуть не меньше, чем мы — в ее, — пояснил Инди, возвращаясь к чтению. Через пару минут он тряхнул головой.

– Ну разве не прелесть этот Уолтере!

Дейрдра заглянула ему через плечо, чтобы понять, где он читает.

– Читай-читай. Увидишь, что с ним стало.

– Как жаль! Мне будет недоставать его, — с сарказмом резюмировал он, прочитав о кончине пропойцы, и продолжил чтение.

Эпизод с алфавитом привлек его внимание, после чего Инди быстро перешел к главе за 29 августа, где узнал настоящее название города. Несколькими абзацами ниже Фосетт вернулся к рассуждению о семи вуалях. Хоть он и сомневался в способности Марии отличить выдумку от истины, но считал, что сведения о вуалях помогут ему постигнуть социальную структуру города.

Насколько я понимаю, вуалирование якобы является способностью придавать предметам и людям подобие теней, то есть, по сути, делать их почти невидимыми. Похоже, общество разделено на семь ступеней, или вуалей, и социальное положение индивидуума напрямую зависит от его способностей к наложению вуалей. Как говорит Мария, первые пять вуалей имеют отношение всего-навсего к невидимости людей и вещей.

За многие годы исследований в самых отдаленных уголках света я ни разу не слыхал о столь диковинном способе добиваться социальной и политической власти. Ничуть не сомневаюсь в обоснованности подобной общественной организации; другое дело, существуют ли подобные способности на самом деле или только в воображении горожан. Мария утверждает, что постижение вуалей начинается с четырехлетнего возраста и может длиться всю жизнь. Большинство обитателей Сейбы не способны превзойти третьей- четвертой ступени; таковые становятся ремесленниками, земледельцами и подсобными работниками.

Как я понял, на первой ступени учатся примечать тени, незаметные для обычного взгляда. Едва освоив это умение, переходят на следующую ступень и учатся вуалировать мелкие предметы. На третьей ступени обучаются прятать под вуалью себя и даже других, буде таковые проявят желание. После дело несколько осложняется. Превзошедшие нижние четыре ступени становятся членами своеобразных клубов, называемых сферами. Внешняя и Внутренняя сферы отождествляются с четвертой и пятой ступенями, а шестая и седьмая известны под названием Высшей и Вечной сфер.

Но эти клубы вовсе нельзя назвать объединениями по социальному признаку. Посвященные в четвертую вуаль достаточно хорошо владеют основами мастерства, чтобы обучать менее опытных. Многие достигают этой ступени, но далеко не все идут по учительской стезе. Те же, кто желает взойти на более высокие ступени, обязаны по крайней мере два года посвятить преподаванию, тем временем готовясь перейти в следующую сферу.

Члены Внутренней сферы — или пятой ступени — обладают еще одним совершенно невероятным умением. Они якобы по несколько часов в неделю проводят в созерцательном размышлении, во время которого поддерживают Сверхвуаль, покрывающую весь город и даже прилежащие к нему горы. Чужаку вроде меня видны лишь джунгли, в то время как для находящихся в Сейбе все остается неизменным, словно Сверхвуали нет и вовсе. Мастеров Внутренней сферы весьма почитают и обучают военному искусству, хотя, говорят, число внутренних и внешних конфликтов, требующих физического вмешательства, весьма незначительно. Их считают не столь воинами, сколь стражами.

Мария толкует, что боги сотворили некоторые вуали самолично и верхние две ступени мастеров вуалей в определенные моменты снимают эти вуали. Постигшие шестую вуаль становятся жрецам, философами и целителями. Они способны посредством священного алфавита снимать вуаль, ограждающую будущее от настоящего. Далее, они считают болезнь вуалью, которую можно снять, но только при сотрудничестве самого страдальца.

Хотя Мария готова была и дальше рассказывать о Высшей сфере, но напрочь отказалась распространяться о седьмой вуали и отождествляемой с ней Вечной сфере. Только лишь и поведала на сей предмет, что обитатели города даже не уверены в существовании мастеров седьмой вуали. Разумеется, этот комментарий тут же пробудил мое любопытство. Складывается впечатление, что это мифические существа, но Мария не горит желанием углубляться в эту тему. Надеюсь, в городе у меня появится множество возможностей побеседовать с представителями Высшей и Вечной сфер и постичь их обычаи.

На мой вопрос о том, являются ли члены двух Высших сфер правителями города, она отрицательно затрясла головой, пояснив, что Сейба управляется Советом сфер. Последний в точности соответствует своему названию — в него входят представители всех сфер. Я спросил, избираются ли они; она сказала, что да, но не голосованием. Говорит, их избирают во сне. Ну да, очередное предание джунглей. Надеюсь, в скором времени я смогу отделить истину от вымысла.

Пару секунд назад Мария отвлекла меня от записей, высказав уверенность, что завтра мы почти наверняка прибудем в город. И добавила, что отныне я должен называть ее настоящим именем — Раэла.

Такси въехало на холм. Инди узнал знакомую улицу—отель "Параисо" совсем рядом.

– Покатайся вокруг еще немного, — попросил он Хуго.

– Как увлекательно, Инди! — воскликнула Дейрдра, читавшая дневник, заглядывая мужу через плечо.

– Это определенно иной мир, — ответил он, и оба вернулись к чтению.

30 августа

Мария, то есть Раэла, исчезла. Разыскивая ее, я предпринял несколько кратких вылазок в окрестные джунгли, но все впустую.

Один раз мне показалось, что кто-то следит за мной. Я окликнул ее по имени, но никто не отозвался. Обернувшись, я заметил индейского мальчонку. Мгновение он разглядывал меня, потом скрылся в зарослях. Я ринулся следом, в надежде, что он подскажет мне путь к городу, но через пару шагов передумал. Не стоит подвергать себя риску встретиться с враждебно настроенным племенем индейцев.

Вернувшись на полянку, где я последний раз виделся с Раэлой, я набрел на тропу, которая вывела меня к реке. К моему изумлению, через нее был перекинут веревочный мостик, по ту сторону которого росла могучая сейба. "Не здесь ли вход в город?"— озадачился я. Перейдя через мост, что само по себе потребовало ловкости циркового акробата, я двинулся вперед и около часа шагал в направлении клонящегося к закату солнца. Раэла упоминала, что город расположен на западе.

Свет дня уже угасал, и я начал беспокоиться, что безнадежно заблудился, когда передо мной появилась возвышающаяся над джунглями гора. Отвесные каменистые склоны возносились на несколько сотен футов, а вершина оказалась плоской, как стол. А затем я разглядел кое-что еще. На вершине стояло строение наподобие сторожевой башни с горящим внутри огнем, будто на маяке. Наверное, просто скальный выступ, от поверхности которого отразился луч заходящего солнца.

И тем не менее, я отчаянно поспешил вперед. Вскоре я заметил тени других гор — именно гор, а не облаков. Я нашел Храпящие горы! Теперь мои сомнения отпали. Но расстояние оказалось куда больше, чем я рассчитывал. Затем мне бросилась в глаза новая деталь: на скале играш радужные сверкающие переливы света. Не представляю, откуда они исходили, но зрелище впечатляющее.

Затем стена растительности на время загородила обзор. Когда же я вновь вышел на более-менее открытое место, от гор не было и следа. Как я ни вглядывался, но так ни одной и не увидел, словно они мне померещились — и радужные переливы, и скала, и сторожевая башня. Все исчезло! Объяснить это я не в силах.

Я решил остановиться на ночлег прямо там, потому что устал и запыхался. Ужасно хотелось выпить; я порадовался, что в рюкзаке еще есть бутылка рому. Уолтере — Господи, благослови его душу! – был на-столько добр, что скончался, не исчерпав всех запасов до дна.

И вот уже два часа, как я то и дело отхлебываю из бутылки.

В голову мне пришла диковинная мысль. А что, если вся болтовня Раэлы насчет вуалей — истинная правда и я действительно нахожусь в Сейбе? Жутковатая мысль, особенно теперь, когда я сижу во тьме у костра. Мне хочется поверить, что я один, что за мной не наблюдают чужаки, которые мне даже не видны. Заглушает ли вуаль звук? Об этом Раэла ничего не говорила.

Но что-то я повел себя так, будто такое существует на самом деле. С ума сойти, как разыгрывается человеческое воображение с наступлением сумерек! Так в детстве мы воображаем таящихся в потемках чудовищ, а у многих это не проходит и с возрастом. Всю свою жизнь я надеялся рассеять мрак и пролить свет на таинственное и неведомое, а теперь сам съежился от страха перед ним.

Мне вдруг пришло в голову, что я схожу с ума. Джунгли вытворяют с людьми диковинные штуки. Быть может, здесь нездоровая вода и она сказалась на моем рассудке. Или просто причина в роме. А что, если нет никакой Раэлы? Может, я вообразил ее и весь ее рассказ от начала и до конца? Может, я уже много дней брожу без памяти, а все описанное – чертовы бредни?

Нет. Я отказываюсь верить в такое. Я совершенно уверен, что познакомился с ней в миссии. Она помогла выходить меня. Она реальна. Иначе быть не может.

Лучше не раздумывать ни о чем. Мои исступленные мысли завлекли фантазию на опасный грунт. Отсюда видно, как сказались на мне джунгли, Раэла, ром и

все остальное скопом. Сейчас опустошу бутылку. Потом низринусь в сон. В благословенный сон.

Инди захлопнул дневник и поднял голову.

– Теперь туда, Хуго.

– Да отель тут за утлом, — отозвался шофер.

И что же ты скажешь? — тряхнула медными кудрями Дейрдра.

– Перебрал рому.

– Не исключено. Может, тебе стоило дочитать, прежде чем идти туда?

Но такси уже остановилось перед отелем.

– Это обождет, — Инди вручил дневник Дейрд- ре. — Настал час отыскать дочь Ойи.

– Это Раэла, правда?

– По-моему. А еще я бы сказал, что наш друг Амержин – ее напарник.

13

Раэла

Инди отправился в отель один. Вестибюль был все так же пустынен. Инди ощутил, как мороз продирает по коже. Это жилье для призраков, а не для смертных. Здесь обитают духи и боги, созываемые старухой-жрицей. Инди искренне надеялся, что больше не придется встречаться ни с ней, ни с Жоакином.

Уже поставив ногу на ступеньку, он вдруг увидел фантом женщины, стоявшей посреди лестницы и пристально наблюдавшей за ним. Стройная и привлекательная, она казалась какой-то неземной, и до Инди не сразу дошло, что он лицезрит вовсе не привидение, а красивую женщину.

– Привет, Инди!

– Раэла?

Она с улыбкой кивнула и спустилась с лестницы. Все-таки странно воочию увидеть человека, едва прочитав о нем в дневнике — будто встретился с героем романа.

– Фосетт считал, что жители города D рыжеволосы и голубоглазы, — только и нашел Инди, что сказать.

– Некоторые.

Теперь, когда она остановилась в паре шагов от него, Инди понял, почему Фосетт и Уолтере утра¬тили из-за нее голову. Пожалуй, она самый привлекательный из проводников — бронзовая кожа без малейшего изъяна, зеленые проницательные глаза и каштановые волосы до пояса.

– Пожалуйста, называй город Сейбой. D— всего лишь письменная форма названия, как тебе должно быть известно из дневника полковника Фосетта.

Инди улыбнулся и сделал шаг к ней. Раэла выше Дейрдры и старше лет на пять.

– Наверное, это ты выслала листки из дневника Маркусу Броди и доставила остальное в наш номер вчера ночью.

– Нет, это сделал я! — громогласно раздалось позади. Инди стремительно обернулся и увидел Амержина, стоящего у стойки всего в десяти футах от него.

– И чего же вам надо? — спросил Инди.

– Вероятно, это я должен спросить тебя, но, по- моему, наши цели совпадают. Мы знаем об аэроплане. Мы проведем вас в Сейбу, и вы заберете Фосетта домой.

Как-то уж чересчур кстати и слишком хорошо для правды – как будто все подстроено заранее.

– А с чего это вдруг вы загорелись желанием помочь Фосетту?

– Потому что несправедливо удерживать его против собственной воли, — отозвалась Раэла.

Инди не чувствовал внутренней готовности пускаться в дела с этой парой, но понимал, что время пока есть. Надо взять их с собой на плантацию и по пути дочитать дневник. А тогда уж принимать решение.

– Сколько вам нужно на сборы?

– Минут пять, — ответил Амержин. Раэла согласно кивнула.

– Буду ждать, — Инди повернулся и вышел.

Вернувшись в такси, он немногословно изложил

ситуацию Дейрдре. Она пытливо, с опаской взглянула в сторону отеля и вручила Инди дневник.

– Лучше дочитай прямо сейчас.

– Именно так я и намеревался поступить.

1 сентября

Позднее утро. Проснулся с похмельем, но времени подумать об этом не было. Боже мой, я обнаружил, что лежу в постели! Стены комнаты покрашены в персиковый цвет. Это настоящая комната, а вовсе не хижина. Наконец-то, наконец мне это удалось! Итак, я в городе; жду, когда его предводители — члены Высшей или Вечной сферы, а может, еще кто-нибудь — прибудут с официальным приветствием. Меня настораживает, что дверь моя заперта снаружи; впрочем, полагаю, они хотят сперва познакомить меня с укладом здешней жизни, прежде чем в одиночку отпустить в город.

Уже перевалило за полдень. Я довольно быстро сообразил, что к чему. Очевидно, я перебрал рому, а потом Раэла привела других. Они приняли меня за больного, а может, ни разу не видели пьяного до бесчувствия человека. Вероятно, они уложили меня на носилки и отнесли в город.

Воспоминания о залитой радужным сиянием горе и сторожевой башне пленяют меня. То я их вижу, то нет – будто они пропали в мгновение ока. Мне не терпится посмотреть город собственными глазами, но здесь, наверное, решили дать мне время окончательно поправиться.

В комнате два окна – вертикальные бойницы дюйма четыре шириной и около ярда высотой. Города из них не видно — одни облака. Облака вверху, облака внизу. Но при этом выглядят они далекими, ничуть не напоминая туман. А почему между ними пустота? В окнах нет ни стекла, ни сетки, и тем не менее в комнате ни одного насекомого. Окна чересчур узки, мне через них не протиснуться. В противном случае я бы давно уже так и поступил.

Вечер. Подозреваю, что я нахожусь в своеобразном карантине. Сегодня меня дважды покормили, и оба раза еда прибыла сквозь прорезанное в двери окошко. Должен признаться, кормят вкусно. На второй раз была жареная рыба и клубни какого-то овоща, несколько напоминающего сладкий картофель.

Мне хочется с кем-нибудь поговорить. Я молочу кулаками в дверь и ору, никакого результата. Где Раэла? Почему она не пришла повидаться со мной и растолковать, что к чему?

2 сентября

Все еще заперт. Я ужасно разочарован людьми Сейбы. Намерен подать официальный протест против подобного обращения, как только смогу с кем-нибудь переговорить. Собираюсь потребовать права свободного передвижения по городу, хотя бы в ограниченных пределах.

Ныне же вся моя деятельность сводится к подробному изучению комнаты. Никакой мебели, не считая примитивного деревянного стола, двух стульев и кровати; как я обнаружил, она легко преобразуется в кушетку, стоит лишь повернуть деревянную раму. На стенах никаких украшений, не считая незатейливой росписи. Она состоит из вертикальной черты, посередине перечеркнутой косым крестом. Полагаю, это символ огама, обозначающий буквы СН. Каждая из них имеет свое значение, помимо фонетического. Вот только не помню, какое именно.

Чаще всего я просто скучаю. Будь этот город частью цивилизованного мира, я потребовал бы встречи с послом. К несчастью, Сейба не поддерживает дипломатических отношений с Британской империей. Более того, империи даже не известно о существовании города.

Инди задумался над нацарапанной Фосеттом в дневнике литерой огама. Она связана с друидскими рощами и означает священное место — место, где все сокрытое становится предельно ясным. Знак весьма обнадеживающий, хоть Фосетт и не понял его. Остается надеяться, что все это так.

— Идут! — сообщила Дейрдра.

Инди поднял голову от дневника и увидел направляющихся к такси Раэлу и Амержина. Усевшись на переднем сиденье возле Хуго, они представились. Состоялся традиционный обмен приветствиями, и машина тронулась. При этом Хуго и Амержин ми-молетно переглянулись, отчего у Инди сложилось впечатление, что они уже знакомы.

Дейрдра предприняла несколько попыток затеять беседу, задавая вопросы об отеле "Параисо". Но ни Амержин, ни Раэла не могли толком на них ответить. Наконец, разговор совсем иссяк, и все покрыл мерный рокот мотора. Инди это вполне устраивало. Ему не терпелось дочитать дневник; чем меньше ему будут мешать, тем лучше.

3 сентября

Раэла наконец-то навестила меня. Ее сопровождал мужчина по имени Амержин. И хотя приветствие ее прозвучало дружелюбно, на мой вопрос, почему со мной обращаются, как с узником, она сослалась на Амержина. Тот отвечал, что мне вообще посчастливилось попасть сюда, и пока не решено, как со мной поступить. Но скоро решение будет принято.

Дабы немного прояснить мою участь, он сообщил, что высшие слои общества, так называемые сферы, прекрасно знакомы с окружающим миром, но вовсе не жаждут стать его частью. В самом деле, Сейба уже самим фактом собственного существования обречена на уединенность. Амержин сказал, что стоит Сейбе открыться свету, и она осуждена на духовный распад и увядание.

Амержин был на диво откровенен и говорил обо всем без утайки — что весьма странно, поскольку входит в острое противоречие с его же собственными утверждениями о необходимости полной изоляции города. Горная гряда завуалирована из-за того, что сей- биане, как он их назвал, живут не только в городе, но и на окрестных горах, где обитает множество земледельцев и охотников. В общей сложности насчитывается свыше пятнадцати тысяч сейбиан.

Кроме того, в тех же горах находятся руины прочих городов, брошенных жителями еще до прибытия сейбиан. Легенды гласят, что обитатели этих городов были их предками, давным-давно отсеченными от мира древней катастрофой невиданных масштабов. Этот факт показался мне особенно любопытным, поскольку он прекрасно согласуется с моими прежними догадками. Сейбиане были убеждены, что города их предшественников завоеваны и разграблены, а если они не сумеют разработать методов самозащиты, то об-речены на ту же участь. Тогда-то верховные жрецы, в ту пору еще друиды, начали обучать людей секретам вуалей.

В самом деле, здешнее общество тяготеет к невидимости, во всяком случае, духовно. И хотя меня захватило здешнее вероисповедание, вряд ли оно выдержит серьезное испытание. Несомненно, армейский взвод легко захватит город за полдня; едва только горожане поймут, что открыты любому взору, как обычные люди, – их охватит паника. Рухнет сама основа здешнего общества.

Сколь это ни прискорбно, но вполне общепризнанно, что продвижение цивилизации всегда сопровождается распадом и угасанием культур, не способных к переменам. Если не я, то кто-нибудь другой непременно откроет Сейбу для мира. Это неизбежно. А лет через десять Сейба станет всего лишь очередным форпостом цивилизации с любопытными культурными истоками. Искренне уповаю, что пережившие вторжение перемен сейбиане сумеют истолковать нам свои легенды, дабы мы подробнее познакомились с фантастической историей этого народа.

Остается добавить лишь одно. Вся вышеизложенная встреча с Амержином и Раэлой отдает подлогом. Эти записки сделаны мной после пробуждения от дремы. Мне кажется, личность Амержина привиделась мне во сне. По-прежнему дожидаюсь возможности потолковать если не с Раэлой, то хоть с кем-нибудь. И все же живость красок сновидения и его занятное содержание ставят меня в тупик.

Читать на тряской дороге было нелегко, к тому же почерк у Фосетта оказался далеко не каллиграфический. Но суть изложенного с лихвой искупала эти неприятности. Инди буквально не мог оторваться и покончил с чтением задолго до того, как впереди показалась плантация.

6 сентября

Вчера поздно вечером меня тряхнули за плечо, пробудив ото сна. Вздрогнув, я выскочил из кровати. Это оказалась Раэла. Я потребовал ответа, что она делает в моей комнате среди ночи. Когда же я, наконец, утихомирился, то заметил на ее лице следы явного расстройства.

Она сообщила, что меня задержат на неопределенный срок, дабы я послужил не кем иным, как племенным производителем. Сказала, что объяснять некогда, но она хочет мне помочь. Скоро она отправится в Баию и хочет взять мой дневник с собой, чтобы отослать кому-нибудь, способному мне помочь.

Первым делом я ответил, что на это уйдет слишком много времени, и спросил, не проще ли помочь мне бежать. Она же ответила, что за такое будет изгнана и вынуждена до конца жизни скитаться вдали от Сейбы.

В конце концов я согласился. Она возьмет мой дневник и вышлет несколько страничек Маркусу Броди в Нью-Йорк. Я уже вырвал нужные. Маркус – один из моих немногочисленных друзей, допускавших возможность существования этого города. Он поймет и пришлет помощь. Надеюсь, он не станет с этим тянуть. Буду ждать.

Утром я проснулся и вспомнил очередной сон о Раэле. Несколько минут спустя, когда я уже записывал сон, детали встречи мало-помалу всплыли в памяти. Перед тем как начать сегодняшнюю главу, я заглянул в начало тетради. Нескольких страниц в начале действительно не хватает. Не знаю, что и думать. Боюсь, меня пытаются свести с ума.

14

Плантация

Плантация не очень совпадала с представлениями Инди о ней. Ему мысленно виделись длинные аккуратные ряды фруктовых деревьев, вытянувшиеся по склонам холмов, плавными перекатами простираясь до самого горизонта. Посреди зелени — опрятный сельский дом с широким двором и пристройками для тракторов и работников. Но когда милях в двадцати от Баии Хуго свернул к плантации, взору Инди предстала ветхая развалюха, окруженная чахлыми деревцами с поникшей от жаркого летнего солнца листвой.

– Должно быть, ты не туда свернул, — заявил Инди. — Это не та ферма!

– Я в точности следовал твоим указаниям. К тому же это гуайявы, — отозвался Хуго.

В пыли у развалюхи спал пес, даже не приподнявший головы, когда такси подкатило чуть ли не к самому крыльцу. Рядом стоял фургон на лошадиной тяге, но без лошади и со сломанным колесом.

Никто не вылез из такси, никто не вышел из лачуги.

– Инди, а ты уверен, что нам указали правильную дорогу? — подала голос Дейрдра.

– Сейчас выясним. — Инди выбрался наружу, пнув лежавшую на тропинке пустую бутылку из-под виски, и постучал кулаком. — Флетчер, вы здесь?

Не дождавшись ответа, он снова заколотил в дверь.

Остальные вышли из машины, дожидаясь его. Дейрдра, прислонившись к автомобилю, обмахивалась ладонью.

– Наверное, лететь нам все-таки не придется! — вымолвила она.

– Посмотрим, — Инди двинулся в обход дома. Хуго увязался следом.

Позади лачуги высилась мусорная куча, на склонах которой копалось полдюжины кур. Позади двора стеной стояли высокие деревья, защищающие дом от ветра. Между стволами Инди разглядел проблески глади озера.

– Инди, сюда!

Инди подошел к Хуго, глазевшему из-за деревьев в сторону озера. Там, привязанный к буйку футах в пятидесяти от берега, покоился сверкающий серебристый трехмоторный лайнер с поплавками вместо колес.

– Ну и ну, будь я проклят! — хрипло шепнул Инди.

Между поплавками подпрыгивала на волнах весельная лодка. В ней сидел человек в кепке с длинным козырьком, красивший нижнюю сторону крыльев. Прервав работу, он уставился на пришельцев.

– Придержите лошадей, джентльмены! Я сейчас.

– Скажу остальным, — Хуго поспешил обратно.

– Должно быть, вы Джонс, — крикнул Флетчер, налегая на весла. — Я вас ждал.

Нос лодки коснулся песка, и Флетчер выскочил на берег. Обменявшись рукопожатием, они познакомились. На загорелом, обветренном до красноты лице Флетчера темнела трехдневная щетина. На вид этому обладателю квадратной челюсти, голубых глаз и дружелюбной улыбки было под пятьдесят. За свой век он наверняка успел пережить куда больше, чем большинство обывателей познают за всю свою долгую жизнь.

– Чудесный самолет, — начал Инди разговор.

– Спасибо. Это трехмоторный "Фоккер F-VTI". Бразильское правительство вознамерилось открыть авиалинию от Рио до Баии и купило три вот таких гидроплана, чтобы можно было посадить машину на берегу.

– А какое вы имеете к нему отношение?

– Они наняли меня главным пилотом прямо из Английского летного клуба. А в качестве стимула поднесли мне вот эту вот плантацию. — Рассмеявшись, пилот тряхнул головой. — И о чем я только думал?! Плевал я с колокольни на это сельское хозяйство, а гуайяв я до того и в глаза не видел. Но все же — вот я здесь.

– Наверное, вы порядком полетали? — Инди пришелся по вкусу этот авиатор.

– Ну, в двадцать четвертом я облетел весь мир. Был членом экипажа одного из тех двух "Дугласов", что участвовали в кругосветке и проделали путь вокруг шарика за сто семьдесят четыре дня.

– Неужели? — с невольным благоговением переспросил Инди. Все-таки авиаторы герои дня, а Флетчер прослыл одним из лучших.

– Кстати, вы еще не виделись со своим другом? Он уже начал беспокоиться, что вы не покажетесь.

– Вы о ком это?

– Ну, сами знаете, как его там... Проклятье, а ведь он ошивается тут уже третий день. Пора бы мне и запомнить, как его зовут.

Тут Флетчера отвлекло появление остальных; он быстро оглядел всех троих. Инди коротко представил пришедших и уже хотел поинтересоваться у Флетчера о неведомом дружке, когда его опередила Дейрдра:

– А самолет вместит всех нас?

– Да никак это шотландская красотка! Добро пожаловать в Бразилию. В этом самолете масса места. Это лучший трехмоторный пассажирский лайнер на свете.

– Я ни разу не летала внутри самолета, — с акцентом сказала по-английски Раэла.

– Ну-ну, милашка, не волнуйся! При мне ты будешь в надежных руках.

Пока Флетчер распространялся о своем мастерстве летчика, Инди ломал голову, что за друг объя¬вился здесь ни с того ни с сего. Во всяком случае, это явно не Карино и не Орон. Ни тот, ни другой пробыть здесь два дня не могли.

– Вы сможете долететь с нами до Амазонки? — осведомился Амержин.

– С превеликим удовольствием, — без колебаний

ответил Флетчер. — Я соскучился тут насмерть. Дьявол, да эти бюрократы так ценят свое время, что надо полгода ждать, чтобы они разрешили в первый раз поднять машину с земли. С воды, то есть.

– Вы слыхали о полковнике Фосетте? — поинтересовалась Дейрдра.

– Надеюсь, смогу вам помочь отыскать его. Тогда мы все прославимся.

– Так где же мой друг запропастился? — вклинился в разговор Инди.

– Он где-то тут поблизости. Наверняка вот-вот подоспеет.

– Какой еще друг? — пришла в недоумение Дейрдра.

– Английский малый, вроде меня, только побашковитее будет. Броди, вот оно! Знаете, человек, что вас сюда выслал.

– Маркус?! Какого черта ему тут делать?

Флетчер не ответил, устремив взгляд куда-то мимо Инди.

– Это еще какого дьявола несет?

– Джонс, он у меня на мушке. Не надо делать лишних движений.

Инди стремительно обернулся и увидел хорьковую физиономию Карино, выглядывающую из-за плеча Хуго. Чуть позади следовал Орон.

– А я думал, у тебя отобрали пистолет, — заметил Инди.

– Я выкупил его у легавых, — осклабился Карино. — Знаете, они ведь очень сговорчивы, если деньги подходящие.

– Чего вам надо?! — выкрикнула Дейрдра.

– Хотим прокатиться на аэроплане. Все до единого.

– Джонс, это что за типы? — едва слышно проговорил Флетчер.

– Тоже дружки.

Подойдя к Инди, Орон сорвал у него с пояса кнут.

– Если вы не против, сэр, — он старательно придал голосу самые лакейские интонации. — Мне он нужен, чтобы слегка связать вас, раз мы не ждали вечеринки. — Несколько раз обернув кнут вокруг Инди, Орон связал концы у него за спиной. — Это прекрасно вас удержит, сэр. Если вам потребуется что-нибудь еще, вы только дайте знать.

– Не волнуйся, дам!

– Кончай молоть вздор, Орон, — вмешался Карино. — Свяжи остальных.

– Куда вы нас везете? — настойчиво спросила Дейрдра.

– Я же сказал — прокатиться на аэроплане. Потом мы поглядим, хорошо ли вы летаете сами, без него, — Карино загоготал, обнажив десны в хищном оскале.

Орон связал руки за спиной сначала Амержину, потом Раэле. Инди пронаблюдал этот процесс, гадая, отчего они не исчезли, раз умеют? Быть может, сомнения Фосетта справедливы. А может, исчезновение — просто цирковой трюк, призванный держать в узде суеверный народ.

Связав Дейрдру, Орон перешел к Флетчеру.

– Идиот, — рявкнул на него Карино, — этого не тронь! Он поведет самолет!

– Ну, Фрэнк, я только подумал...

– Не думай и не зови меня Фрэнком. Для тебя я мистер Карино. Ухватил? А теперь погрузи багаж в лодку.

– А с ним как? — Орон подбородком указал на Хуго.

– Отпустите его, — вмешался Инди. — Он таксист и не имеет с нами ничего общего.

– Не глупите, Джонс! Он работает на вашего приятеля, — Орон дернул головой в сторону Амержина. — Я видел их вместе в этом липовом отеле перед вашим приездом.

– Это правда, — согласился Хуго. — Но Амержин обещал мне, что они с Раэлой не сделают вам ничего дурного. Они лишь хотели знать, что вы предпримете.

– Что ж, предателей никто не любит, — подвел итог Карино и без колебаний выстрелил Хуго в затылок. Мертвый таксист рухнул наземь.

Стоявший у опушки рощицы Виктор Бернард поморщился, когда головорез Джулиана Рея пристрелил таксиста, и Дейрдра закричала. Ненужное насилие ему было неприятно, зато наконец-то дело идет к развязке.

Дорога в Баию, казалось, никогда не кончится; Бернард ужасно боялся опоздать и потому отправился прямиком на плантацию, пробыв в городе не более часу. Тут он выдал себя за Броди и сказал Флетчеру, что ждет Джонса. Флетчера это вроде бы не удивило; он сообщил, что получил от Джонса телеграмму, высланную из Рио больше недели назад, — так что можно ждать его со дня на день.

Теперь настало время действовать. Бернард покинул опушку и широкими шагами устремился к берегу.

– Я бы застрелил и тебя, Джонс, но хочу, чтоб вы со своей очаровашкой-женой закончили дело, начатое на Сахарной Голове, — провозгласил Карино. — На сей раз как упадешь, так упадешь.

Инди не отрывал взгляда от ствола, нацеленного ему прямо в нос. Стоит попытаться что-нибудь сделать, и Карино выстрелит; со связанными руками надеяться не на что.

– О, Боже! Вот и Броди, — пробормотал Флетчер. — Нашел время высунуться.

Карино обернулся. В этот момент Инди мог бы выбить пистолет из руки Карино, но был слишком ошарашен появлением на сцене Виктора Бернарда.

– Боже мой, доктор Бер... — начала Дейрдра.

– Не тычь в меня этой штукой! — гаркнул Бернард на Карино.

– Ты еще что за фрукт? — рыкнул тот в ответ.

– Твой наниматель, вот кто!

– Ты мне баки не заливай! Я знаю, Броди, кто ты такой. Это ты послал сюда Джонса и раздобыл ему пилота.

– Я не Броди! Я за Джулиана Рея!

– Сомневаюсь, — захохотал Карино и, обернувшись к Инди, приставил пистолет к его виску. — Кто это?

– Броди.

– Джонс, сукин сын! Да разве вы не видите, что он затеял? — попытался Бернард урезонить бандита. — Он пытается нас перессорить.

– Свяжи-ка его, Орон! Он отправится с нами.

Бернард отшвырнул негра прочь, но Карино ринулся вперед и съездил рукояткой револьвера профессору по лбу, повергнув его в беспамятство. Потом махнул револьвером Орону и Флетчеру:

– Отнесите его в лодку.

Минуту спустя все сгрудились на борту лодки. Орон и Флетчер сели на весла, а Карино остался на корме, держа всех на прицеле. Причалив к самолету, Бернарда закинули внутрь, будто какой-нибудь баул. Пока Флетчер отвязывал самолет от буйка и готовил его к взлету, Карино держал летчика на мушке. Орон тем временем, поигрывая жутким ножом, охранял четверых пленников, по-прежнему связанных.

– Я гляжу, ты боишься, как бы мы не ушиблись, — заметил Инди, когда Карино велел Орону пристегнуть всех к сиденьям привязными ремнями.

– Я боюсь, как бы вы не прошибли потолок на взлете, Джонс. Скоро у тебя будет шанс испробовать свои крылышки.

Наконец мотор самолета заработал, и Флетчер вырулил его в конец озера, формой напоминающего фасолину. Инди был пристегнут к переднему сиденью, Дейрдра — за ним. Амержин и Раэла сидели по ту сторону прохода, а позади Раэлы обмяк в кресле все еще не очнувшийся Бернард. В иных обстоятельствах Инди с нетерпением предвкушал бы прелести полета. Он уже путешествовал по воздуху из Лондона в Париж и обратно, но еще ни разу не летал на гидроплане, да еще над дождевыми лесами.

Пока самолет разгонялся по глади озера, слитный рев трех его моторов становился все выше. Вот он взмыл до жалобного воя... Инди вытянул шею, выглядывая в окно. Перед ним мелькнула шеренга деревьев, отделяющих дом от озера, несущаяся прямо на самолет. На миг даже показалось, что столкновение неминуемо. Оставшийся в пилотской кабине Карино встревоженно завопил — и тут, когда впереди оставалось не более десяти ярдов воды, самолет оторвался от поверхности озера. Вздернув нос, он круто взмыл вверх, едва не зацепив верхушки деревьев.

– Прямо на волосок, черт побери, — проворчал Инди, продолжая возиться со стягивающим кнут узлом.

Когда самолет выровнялся, Карино вернулся в салон, одной рукой протискивая ко лбу окровавленный платок и крепко сжимая пистолет в другой.

– Что стряслось? — поинтересовался сидевший в хвосте Орон.

– А как по-твоему? Ударился головой, когда этот клоун перескочил через деревья.

– А что дальше? — не унимался Орон.

– Давай миссис Джонс. Дам надо пропускать вперед.

– Нет, — потребовал Инди. — Меня вперед.

– А ты заткнись! — оборвал его Орон.

– Если хочет умереть первым, пусть его, — махнул рукой Карино. — Чем скорей мы с тобой покончим, Джонс, тем лучше.

Пока Орон расстегивал пряжку ремня, Инди совершил еще одну отчаянную попытку развязать кнут, но тот по-прежнему крепко стягивал его. Орон рывком поднял Инди на ноги и, держась за кнут, потащил к люку. Узел съехал пониже; Инди лихорадочно заработал пальцами, пытаясь его ослабить.

– Теперь открой дверь, — распорядился Карино.

Орон взялся за ручку и повернул ее. К его изумлению, дверь резко распахнулась наружу, едва не вытянув его за собой. Выпустив ручку двери, Орон изо всех сил вцепился в расположенный рядом поручень и с упреком глянул на Карино.

– Почему вы не предупредили меня?

– Орон, ты не на корабле. Ты в двух тысячах футов над уровнем земли и летишь со скоростью свыше полутораста миль в час. Чего ж ты еще ждал? А теперь убери его отсюда.

Даже без помощи Орона напор воздуха всасывал Инди в люк.

– Инди, нет! — заголосила Дейрдра.

Он оглянулся на нее в полной уверенности, что это последний взгляд. Узел ослаб, но все еще не пускал. Освободить руки нипочем не успеть. И тут Инди заметил кое-что — точнее, отсутствие кое-чего.

Кресло Амержина пустовало.

– Эй, у вас человек пропал! — перекрывая вой ветра, крикнул Инди.

Орон обернулся, потрясенно разинув рот, и на мгновение ослабил хватку за поручень. Инди изо всей силы боднул его в живот, и Орон с пронзительным воплем вылетел в распахнутый люк. Но теперь и сам Инди балансировал на краю люка. Будь у него свободны руки, можно было бы схватиться за поручни. Ощутив, как поток воздуха вытягивает его из самолета, Инди бросил мимолетный взгляд на далекую землю. Затем подошвы его соскользнули с закраины люка, и он сорвался вниз.

Дейрдра, обезумев от отчаяния, забилась в кресле, пытаясь освободиться от привязного ремня. Карино пришел в полнейшее замешательство. Его больше встревожила пропажа Амержина, чем гибель сотоварища.

– Он пропал, — лепетал Карино, пробираясь по проходу. — Раз пропал, так пропал. Тут негде спрятаться.

И тут он внезапно запнулся и упал, будто невидимая нога поставила ему подножку. Дверь кабины была все еще открыта, и Флетчер, не упускавший из виду событий в пассажирском салоне, не прозевал и падения Карино. Ни секунды немедля, он заложил правый вираж, и Карино, отчаянно цепляясь за пол, заскользил к открытому люку.

– Помогите, помогите мне! — визжал он, дюйм за дюймом утрачивая позиции.

И тут Флетчер дернул самолет, наклонив его еще градусов на десять; Карино потерял опору и пулей вылетел из люка в пустоту.

Удача не покинула Инди.

Его нога наткнулась на распорку, проходящую между фюзеляжем и крылом, и он ухитрился зацепиться за нее коленом. Вися вниз головой, Инди ощущал пульсацию крови в висках, будто сердце подкатило под горло. Долго так не продержаться. Напор ветра угрожает в любую секунду сорвать его и унести в пространство. Узел совсем ослаб; Инди исступленно извивался, высвобождая плечи. Легкие его работали, как кузнечные мехи — несмотря на обилие воздуха, он едва дышал.

Мучительное, как гонки на асфальтовых катках, сползание кнута казалось бесконечно медленным, но в конце концов руки Инди освободились. Ухватившись за распорку обеими руками, он сжал кнут в зубах. Самолет вдруг накренился; Инди крепко обнял распорку. Мимо мелькнул человек и с затихающим воплем низвергся назад-вниз. "Карино. Избавились-таки! Замечательно".

Самолет выровнялся. Инди перевел дух и пополз по распорке к крылу, чтобы заглянуть в распахнутый люк. Надо, чтобы кто-нибудь заметил его. Они должны знать, что он здесь.

Отсюда был виден лишь поручень возле люка, но он подал Инди идею. Разжав зубы, Инди взялся за кнут, нашел рукоятку и что есть силы метнул ее в люк, целясь в поручень. Но могучий напор ветра швырнул кнут обратно Инди в лицо.

– Без толку плевать против ветра, — пробормотал Инди и предпринял новую безрезультатную попытку. И вот тогда он заметил воззрившегося на него из окна кабины Флетчера.

Дейрдра даже не могла утереть струящихся по щекам слез. Вдруг из кабины выскочил Флетчер и торопливо расстегнул ее ремень.

– Что вы делаете?! А кто управляет самолетом?

– Никто. Дайте руки. Инди на распорке.

Дейрдра едва решалась поверить своим ушам.

– Он жив?! Господи, посадите самолет! Скорей!

Флетчер острым ножом перерезал стягивающие ее запястья путы.

– Слишком долго. — Веревка лопнула; руки Дейрдры освободились. — Якорная веревка позади последнего сиденья. Достаньте ее.

Как только Дейрдра выскочила из кресла, самолет попал в воздушную яму и вошел в штопор. Дейрдра споткнулась, ударилась виском о боковину сиденья и повалилась на пол.

Мгновение ей казалось, что сознание вот-вот покинет ее, но Дейрдра совладала со слабостью, не обращая внимания на боль. Самолет снова выровнялся.

"Наверное, Флетчер вернулся в кабину. Все будет хорошо. Инди жив!"

Она добралась до последнего сиденья.

"Да где же веревка, черт ее побери?! Где?"

Затем на глаза ей попался черный металлический ящичек. Подняв крышку, Дейрдра схватила веревку и встала, борясь с дурнотой. Пробравшись вперед и ухватившись за поручни, она увидела Инди и с трудом поверила собственным глазам. Зажав кнут в зубах, он завис в каких-нибудь шести-семи футах от люка.

– Привяжите веревку к поручням! — крикнул Флетчер.

Дейрдра старательно затянула узел, искренне надеясь, что он выдержит. Дальнейшие указания ей не требовались. Инди пристально следил за ее действиями и прекрасно понял, что к чему. Понемногу стравливая веревку из люка, Дейрдра пустила ее вдоль фюзеляжа. Инди протянул руку, но не дотянулся. Дейрдра вытащила веревку и швырнула ее на несколько футов в сторону.

На этот раз Инди перехватил веревку.

Ни секунды не медля, он начал подтягиваться к люку, перебирая по веревке руками. Болтаясь на привязи параллельно фюзеляжу, он боролся с ветром, угрожавшим оторвать его и зашвырнуть на добрую милю назад. Стоило Инди ухватиться за край люка, как Дейрдра вцепилась ему в запястье. Опомнился Инди, уже лежа на полу салона.

– Ты справился! Ты живой!

Тяжело дыша, Инди приподнялся.

– Спасибо за веревку.

– Ты везунчик.

Инди резко обернулся на голос. Оказывается, никуда Амержин не пропадал. Он сидел на прежнем месте со связанными за спиной руками и пристегнутый к креслу ремнем.

15

Предания джунглей

Внизу раскинулся темно-зеленый ковер, изрезанный серебристой паутиной рек, притоков и ручьев. Джунгли выглядели непроходимыми и враждебными, готовыми поглотить всякого, кто осмелится вторгнуться в их владения. У Инди с трудом укладывалось в голове, как это древние исследователи влачились по джунглям в надежде найти город.

Местность лежала перед Инди как на ладони, потому что он сидел за штурвалом. Флетчер давал ему уроки пилотирования, и время от времени Инди подменял его. Пока что Инди не освоил ни взлет, ни посадку, но уже умел поддерживать самолет на курсе во время горизонтального полета. По пути они уже трижды совершали посадку для заправки на речных форпостах в джунглях; последнюю ночь они проспали в гамаках под плетеными навесами в Куябе, последнем форпосте на границе с Великим Неведомым. Доступность топлива изумила Инди, но Флетчер разъяснил, что в Латинской Америке коммерческая авиация развивается куда быстрей, чем в Соединенных Штатах — прежде всего, из-за нехватки дорог и весьма пересеченного ландшафта. Уже сейчас миссионеры полагаются лишь на доставку всего необходимого воздушным путем.

Пошел уже третий день с момента вылета с плантации и смертельной схватки с Карино и Ороном. Инди в достатке располагал временем, чтобы пораскинуть умом над событиями первого дня. Должно быть, секретарша Броди невольно выболтала Бернарду все о Флетчере и его гидроплане, точь-в-точь, как с дневником и остальными планами Инди. Бернард передал эти сведения некоему Рею, тот нанял Карино, а этот душегуб знал, что плантация гуайяв дает ему последний шанс выполнить задание и помешать Инди отправиться на поиски Фосетта.

Появления Бернарда Карино не ожидал, даже не знал, кто это. Первоначально Инди намеревался оставить Бернарда на первой же стоянке — пусть выбирается, как знает. Но чем дольше он раздумывал, тем больше приходилась ему по душе другая мысль: наиболее благоприятное впечатление на мир произведет, если не кто иной, как сам Бернард, вернувшись из Южной Америки, сообщит о существовании в дебрях Амазонки древней культуры, корнями восходящей к кельтам. Разумеется, большинство почестей достанется ему, зато Бернард будет вынужден полярно изменить свою позицию в отношении доколумбовых визитов в Америку. Инди же, со своей стороны, вполне удовлетворится спасением Фосетта — того самого человека, за которым в конце концов закрепится слава свершения столь невероятного открытия.

Но по мере углубления самолета на территорию джунглей мысли Инди все чаще обращались к Фосетту, его дневнику и сведениям о его прошлом, известным Инди. Полковник не мог не поразить воображение Инди, будучи человеком действия и в то же самое время мистиком. Фосетт несколько лет прослужил в Королевской артиллерии на Цейлоне, где познакомился с буддизмом и тратил все отпуска на бесплодные попытки разгадать шифрованную карту и отыскать зарытые сокровища кандийских владык. Кроме того, в начале века он совершил несколько экспедиций в Южную Америку. Затем, отслужив армейскую службу во время мировой войны, снова вернулся в Бразилию, а в 1920 году осуществил первую вылазку в поисках затерянного города, по мнению полковника, называвшегося городом Z.

Попытка не удалась, но пыл Фосетта ничуть не остыл, потому что в Национальной библиотеке в Рио-де-Жанейро он обнаружил "Рукопись № 512". В этом документе описывалась португальская экспедиция 1743 года на Амазонку, предпринятая в поисках древних золотых и серебряных копей, якобы открытых веком ранее каким-то кондотьером.

Согласно отчету исследователей, они обнаружили гряду скалистых гор в самом сердце пустынного центрального плато, где открыли великолепный каменный город — очевидно, совершенно заброшенный. Экспедиция нашла на некоторых каменных памятниках иероглифы наподобие кельтского огама. Отчет вдохновил Фосетта, полковник присягнул вернуться ради второй попытки отыскать город.

– Давай-ка я перехвачу штурвал, — сказал Флетчер, входя в кабину. — Горная гряда может показаться с минуты на минуту.

– Не вижу никаких гор, — возразил Инди, передавая пилоту управление.

Серра-ду-Ронкадур, или Храпящие горы, вроде бы расположены между реками Арагуая и Шингу. Над Арагуаей самолет пролетел полчаса назад, слева по курсу уже замаячила Шингу.

– Меня это вовсе не удивляет. Карты в лучшем случае основаны на примерных оценках и догадках.

Бросив взгляд через плечо, Инди увидел, что Амержин идет по проходу в сторону кабины.

– Как там дела у Бернарда?

– Все так же, — неопределенно развел руками Флетчер. — Подавлен.

– Уже совсем рядом, — сообщил Амержин, просовывая голову в кабину.

– Откуда ты знаешь? — удивился Инди. — С виду никаких перемен.

– Не для меня. Я чую тягу деревьев.

Притяжение деревьев и фокусы с исчезновением Фосетг в дневнике единым махом отнес к числу преданий джунглей, посчитав их результатом первобытных условий жизни, ненаучных рассуждений — а то и солнечного удара. И хотя Фосетт относился к поведанным Раэлой преданиям джунглей со здоровым скепсисом, они его явно заинтриговали. Тем более, если бы Фосетт считал рассказы о затерянном городе досужим вымыслом, то ни за что на свете не тратил бы столько времени на поиски.

Как и Фосетт, Инди подходил к мистическим познаниям древних цивилизаций с изрядной долей осторожности. Он не любил об этом распространяться, но в глубине его души всегда таилась готовность поверить. В конце концов, он и сам неоднократно видел и пережил такое, что не так-то просто сбросить со счетов. Если относиться к событиям годичной давности в Стоунхендже всерьез, то Инди вынужден был бы сказать, что виделся и говорил с чародеем Мерлином собственной персоной. Если это не предание джунглей, то уж непременно каменное сказание.

– Поглядите-ка, — призвал к вниманию Амержин. — Видите вон тот приток, ведущий прочь от реки? Следуйте вдоль него. Через пять минут справа от реки увидите озеро. Приземляйтесь там.

– Об озере у Фосетта ни слова, — возразил Инди.

– Он его не видел.

Пока что Амержин ни словом не обмолвился о том, как собирается войти в город незаметно. Всякий раз, когда Инди или Дейрдра поднимали эту тему, он отделывался заявлением, что всему свое время. И вообще, Амержин не отличался словоохотливостью в отношении собственной персоны и Сейбы. Когда Дейрдра поинтересовалась, что с ним было в начале полета, Амержин посоветовал почитать дневник Фосетта, будто там содержатся ответы на все вопросы.

– Я по-прежнему не вижу гор, — проронил Флетчер.

– На сей счет не беспокойтесь, — парировал Амержин.

Инди понимал, что горы якобы должны быть сокрыты от взора.

– Дай знать, если нам будет грозить столкновение с горами, — вставил он на всякий случай, для вящей надежности.

– Через горы мы не полетим.

– Но разве нас не увидят из города, когда мы будем садиться? — подкинул Инди вопрос в надежде вытянуть из Амержина побольше сведений.

– Это будет не так уж близко от него.

Тут Инди углядел озеро, а заодно и еще кое- что — ряд соломенных крыш на большой поляне в нескольких сотнях ярдов от берега.

– А это еще что?

– Индейская деревня.

– Это я и сам понял. Кто они?

– Мы зовем их "морсего", но нам не придется иметь с ними дел.

Название племени по-португальски означало "летучая мышь"; Инди тотчас же припомнилась стычка в пирамиде майя с богом летучих мышей и его вполне реальными двойниками.

– Это народ летучих мышей?

– Они предпочитают охотиться по ночам и раскрашивают себя, чтобы походить на летучих мышей.

– Должно быть, компанейская братия.

– Каннибалы, — равнодушно махнул рукой Амержин.

– Ага, потрясающе! И мы сядем прямо перед ними, как на тарелочке. А нынче ночью они наверняка проголодаются и отправятся на промысел.

– Они к нам и близко не подойдут. Подумают, что мы злые духи небес.

– А они знают о Сейбе?

– Почти нет. Не решаются пересечь реку, потому что считают противоположный берег зачарованным.

– Судя по описаниям Фосетта, они правы.

Амержин пропустил комментарий Инди мимо ушей.

– Одно время мы с ними торговали, но с них почти нечего взять. Кроме того, они слишком заняты своими войнами.

– Какими войнами? — поинтересовался Флетчер, делая круг над озером.

– С окрестными племенами. Но я же сказал, что нам не следует их бояться.

Инди вглядывался в прибрежные джунгли, но не заметил ни одного наблюдателя.

– Приятно слышать. И все равно жду не дождусь, когда повидаю Сейбу.

– Это невозможно, — бесцеремонно оборвал его Амержин.

– В каком это смысле?

– Вы вчетвером останетесь на озере. Мы с Раэлой ночью проберемся в город и приведем Фосетта. Затем все вместе вернемся в Баию. Вылетаем завтра перед рассветом. Иначе нам свой замысел не осуществить.

– Но разве не может кто-нибудь один сопровождать вас? — естественно, Инди мечтал оказаться этим одним. Но он знал, кто должен пойти. — Возьмите Бернарда!

– Посмотрим, — бросил Амержин.

– Иду на посадку, — сообщил Флетчер. — Займите свои места.

– А можно посмотреть, как это делается? — спросил Инди. Флетчер молча ткнул большим пальцем в сторону соседнего кресла. Самолет на бреющем полете прошел над озером. Лазурная гладь казалась обширной взлетно-посадочной полосой.

– Хитрость в том, чтобы не зайти на посадку слишком круто, — пояснил Флетчер. — На земле можно пару раз подпрыгнуть на дерновой дорожке, если опустился слишком резко; на воде —дело другое.

– А иначе? — глядя на надвигающуюся поверхность озера, осведомился Инди.

– Перевернешься. Держись. Ну, с Богом!

Самолет нырнул книзу, а желудок Инди подскочил кверху. Машина слегка подпрыгнула при соприкосновении с водой и заскользила, как приводняющаяся утка на перепончатых лапах, вздымая по бокам веера брызг.

– Прекрасная посадка. — У Инди как-то полегчало на душе, когда он убедился, что самолет не собирается кувыркаться.

Амержин снова зашел в кабину и подсказал Флетчеру, где пристать к берегу. Морсего остались на противоположном берегу; впрочем, Инди предпочел бы убраться от них еще дальше. Флетчер вырулил к берегу, не дотянув футов двадцати до песка, и выключил мотор. Пока Инди и Флетчер расчаливали самолет, остальные отправились искать какого-нибудь укрытия, чтобы устроить лагерь.

Инди занимал вопрос, позволит ли Амержин Бернарду идти с ними. Будет очень жаль, если Амержин запретит — но куда хуже, если они с Раэлой не приведут Фосетта. Инди решил проследить за ними, независимо от того, берут Бернарда или нет — просто-напросто проводить их в отдалении до Сейбы, убедиться, что они намерены сдержать обещание. И потом, не для того же он одолел такой путь, чтобы пойти на попятную всего в паре миль от самого исторически и археологически значимого города Америки. Инди твердо вознамерился взглянуть на город — пусть даже лишь одним глазком.

* * *

Пока остальные разбивали лагерь, Амержин быстро углубился в лес. Вскоре он ощутил присутствие морсего где-то неподалеку. Они видели самолет и направились к озеру выяснить, что к чему. Амержин поприветствовал индейцев на их языке. Они не видят его и, как всегда, считают бесплотным духом. Рассказав им о людях, прибывших на водяной птице, он объяснил, как морсего должны себя вести.

У морсего для Амержина имелось специальное имя — он именовался духом леса и против подобного титула не возражал. Говоря, он переходил от дерева к дереву, потому что некоторые из воинов были почти способны прозреть сквозь вуаль, и если бы он стоял на месте, непременно преуспели бы в этом. Покончив с наставлениями, Амержин потребовал, чтобы воины принесли в жертву свежее мясо. Те немного поспорили между собой, потом один из них выступил вперед, держа в руке трех свежезабитых кроликов, и положил их на землю.

Амержин предпочел бы более обильную трапезу, но он прекрасно понимал, что отдать всю имеющуюся дичь — немалая жертва для морсего. Поэтому он сказал, что их жертва принесет им удачу, но они непременно должны поступить, как велено, или духи невидимого города обрушатся на них.

– А где Амержин? — спросила Дейрдра, вдруг осознав, что давненько его не видела.

– Может, стоит рядом и следит за нами, — откликнулся Инди, высыпая наземь охапку дров. — Эти фокусы с исчезновением — отличный способ отлынивать от работы.

Заметив устремленный на Инди взгляд Раэлы, Дейрдра вновь забеспокоилась, не имея возможности постигнуть мышления этой женщины. Все попытки Дейрдры завести разговор или наталкивались на отрывистые ответы, отнюдь не поощрявшие продолжение беседы, или на ледяной взор. Со времени отъезда из Баии Раэла не перемолвилась ни с кем почти ни словом. А вот сейчас начала разглядывать их, особенно Инди, и Дейрдру это ничуть не обрадовало.

– Попридержи язык, — шепнула она Инди.

– Амержин вовсе не бросил нас, — возразила Раэла. — Он добывает нам обед.

Минут через десять слова Раэлы подтвердились. Амержин вернулся в лагерь, держа в руках тушки трех кроликов, и швырнул их к ногам Дейрдры.

– Освежуй. Ты слишком много думаешь.

Дейрдра неуверенно перевела взгляд с пушистой добычи на Амержина, но тот уже отвернулся. К ее изумлению, Раэла сама предложила помочь:

– Пойдем. Сделаем это вместе.

Дейрдра кивком выразила согласие. Еще ни разу Раэла не обращалась к ней с такой многословной речью. Но удивило ее не только это; Раэла говорила на языке, напоминающем гэльский. Мгновение Дейрдра пребывала в замешательстве, затем из отдельных фрагментов сложилась цельная картина: если народ Сейбы происходит от кельтов и жил в изоляции — почему бы ему не говорить на диалекте сродни гэльскому?

Они понесли кроликов прочь из лагеря, и Дейрдра, не теряя времени, тотчас же завела беседу на гэльском.

– Значит, жители вашего города — действительно друиды?

– Они более не кельты и не друиды, как бразильцы — больше не португальцы. И все-таки во многих отношениях мы ближе к своим друидским корням двадцать два века спустя, нежели Бразилия с Португалией всего через три столетия.

Хоть говорили они на разных диалектах, но прекрасно понимали друг друга.

– А как ты узнала, что я говорю по-гэльски?

– Догадалась. В тебе заметна гэльская кровь. И еще акцент.

– Мать всегда говорила со мной по-гэльски, пока я была ребенком. Я рада, что выучила родной язык.

– Знание языков важно для людей Сейбы. Мы учим своих детей греческому, латыни и, разумеется, португальскому.

– В дневнике Фосетта сказано, что ты с трудом могла связать по-английски два слова, а ты прекрасно им владеешь.

– Тогда было нужно говорить именно так. Это сделало меня более интересной дикаркой для Фосетта и для священников в миссии.

– Но зачем вам иностранные языки, если вы отрезаны от мира?

Раэла рассмеялась и осторожно переступила валежину.

– Это мир отрезан от нас, а не мы от него. Наши жители всегда немало путешествовали. Дух странствий у нас в крови. Но последние лет пятьдесят мы путешествовали куда больше и сильно от этого выиграли.

Остановившись у ручья, Раэла опустила кроликов на землю. Вручив Дейрдре нож, она подхватила тушку и показала, как надо с ней управляться. Сдирая с кролика шкурку и потроша его, Дейрдра старалась отвлечь мысли от малоприятной работы и буквально забросала Раэлу вопросами.

– А что ты делаешь в Сейбе?

– В каком это смысле?

– Ну, чем ты занимаешься? Ты работаешь?

– А, ты хочешь знать, кто я? Я целитель и учитель.

– Неужели? И чему же ты учишь?

– Деревьям.

– Как это? — Дейрдра было засмеялась, но осеклась, заметив, что Раэла совершенно серьезна. Ей припомнилось, что деревья играли существенную роль в учении древних друидов.

– Наша сопричастность с деревьями важнее всего на свете.

– Моя мать была археологом и знала о кельтах массу всяких сведений. Мне известно, что каждая буква огама связана с деревом, а также с божеством. Но здесь, на Амазонке, деревья совсем другие. Тут нет ни дуба, ни ясеня, ни березы...

– Нет, зато много других, схожих и служащих тем же целям. Например, дуб заменила сейба. Вместо ясеня теперь красное дерево, вместо лещины — бразильский орех, а с яблоней схож анакард.

– А почему город назван в честь сейбы?

– Сейба отождествляется с Матерью-Землей — богиней Ану, питающей нас. Это дерево — словно крепкая дверь, защищающая наш мир.

– А как же бог Бел? Чему соответствует он?

– Он — мужская ипостась Ану. Он наш покровитель и защитник. В древние времена он отождествлялся с лавром, а теперь — с гвоздичным деревом. Он связан с солнцем, огнем и целительством. Он занимает особое место, ибо в алфавите не найти буквы, способной отобразить его. Он покровитель седьмой вуали и Вечной сферы.

За всеми разговорами о деревьях и богах Дейрдра совершенно забыла о вуалях. Теперь ей припомнились записки Фосетта.

– А зачем детей учат вуалям?

– Затем, что без этого им не выжить. Нет более важной дисциплины.

Раэла через задние лапы стащила с освежеванного кролика шкурку и положила его на лиственную подстилку.

– А как же твои ученики, пока тебя нет в городе? Тебя не хватятся?

– Нет. Мне поручено более важное дело. Я — та, кого город выслал, дабы влить в его жилы свежую кровь.

Дейрдра вспомнила, что Фосетта избрали чем-то вроде племенного производителя, и ощутила внезапное беспокойство.

– А зачем вам свежая кровь?

– Мы были чересчур изолированы. Что-то творится с нашей кровью. Мы мало-помалу утрачиваем способности к мастерству вуалей. А когда утратим окончательно, мы погибли.

– Ты метиска?

– Моя мать из морсего. Она попала в город еще ребенком. Но мы больше не берем морсего. Нам нужны другие.

– Потому-то вы и привели Фосетта в Сейбу, — без малейшей тени вопросительной интонации сказала Дейрдра.

– Да. Но я не знала, что Совет сделает его пленником.

– Почему они так поступили?

– Из-за пророчества.

Дейрдра завершила разделку своего кролика и оттерла руки от крови. Раэла тем временем уже заканчивала с третьим.

– И в чем же состоит это пророчество?

Раэла с минуту не отвечала, сосредоточенно потроша кролика. Наконец, положив его рядом с первыми двумя, огляделась. Дейрдра уже начала сомневаться, что дождется ответа.

– Иди сюда! — Раэла подошла к дереву, выбрала тонкую ветвь, взялась за нее обеими руками и, тихонько пробормотав какое-то обращение к дереву, переломила ветку. Перейдя к другому дереву, она в точности повторила ту же процедуру; за вторым последовало третье. Обзаведясь тремя ветвями примерно равной длины, она вместе с Дейрдрой вернулась к добыче. Вручив одну ветку Дейрдре, Раэла велела очистить ее от коры и заострить концы.

И только тогда, обстругивая ветку, Раэла наконец ответила на вопрос:

– Каждые девятнадцать лет, когда солнце и луна встают друг напротив друга, старейший член Высшей сферы свершает важное пророчество. Последнее было сделано Туатой несколько лет назад, незадолго до его смерти. Он всегда противился допуску в город чужаков, даже младенцев. Но в конце жизни Туата обеспокоился будущим Сейбы, и все с нетерпением ждали его пророчества. И как только небеса заняли свое место, он извлек из корзинки кусочки коры с начертанными на них священными буквами и прочел их.

– И что же они говорили? — не утерпела Дейрдра.

– Он сказал много всякого, но наиболее важные слова гласили: "Чужаки жаждут уничтожить нас, но чужаки спасут нас от самоуничтожения".

– Смахивает на обоюдоострый меч.

– Мы понимаем, что не должны избегать пришельцев, но проявлять с ними предельную осторож-ность.

– Потому-то Совет и решил сделать полковника Фосетта пленником?

– Вот видишь, ты сама поняла! Все мы надеялись, что полковник Фосетт охотно пойдет на это. В Сейбе множество красивых женщин; я полагала, что он сам рано или поздно согласится остаться с нами. Но ему не дали ни малейшего выбора.

– Значит, если мы отправимся в город вместе с вами, то мы тоже в опасности.

– Вы не сможете войти в город незамеченными, даже с нашей помощью. Вас тотчас же обнаружат и возьмут в плен.

Дейрдра поморщилась, увидев, как Раэла проткнула тушку заостренным прутом вдоль. Подхватив второго кролика, Раэла жестом пригласила Дейрдру заняться третьим. Дейрдра неохотно взяла тушку и начала пропихивать прут сквозь нее.

– Как по-твоему, Амержин возьмет доктора Бернарда с собой?

– Вы не хотите больше с ним встречаться?

– Мы хотим, чтобы он повидал Сейбу и мог подтвердить слова полковника Фосетта о существовании города.

Раэла резким ударом пронзила третью тушку.

– Совет не позволит этого. Воспоминания Фосетта о Сейбе будут стерты начисто. Этот кусок прошлого для него станет белым пятном.

– А дневник?

– Освежить память он не поможет. Фосетт просто решит, что на время утратил рассудок, и обрадуется выздоровлению.

– Понятно, — Дейрдра даже не старалась скрыть свое огорчение.

– Я знаю, что вам с Инди хочется посмотреть на город, — по пути в лагерь сказала Раэла. — Мне бы тоже хотелось показать его вам. Но если вы подумываете увязаться за нами — пожалуйста, не надо.

– А что будет?

– Или вы не найдете города, или, хуже того, попадете в плен. Тогда ни вас, ни полковника Фосетта больше не увидят.

– Нас тоже сделают племенными производителями?

– Ты должна будешь делить Инди с другими женщинами, а тебя заставят возлежать с другими мужчинами и вынашивать их детей.

16

Народ летучих мышей

Три кролика на шестерых — не так уж и много. К счастью для аппетита Инди, Дейрдра почти не притронулась к своей доле доставшегося на двоих кролика. И все же, покончив с крольчатиной, Инди не ощутил себя таким уж сытым. Флетчер сделал вклад в трапезу парой банок консервированной кукурузы и кофе; сейчас кофейник кипел на костре.

Инди наполнил свою чашку, устроился поудобнее и устремил взгляд в огонь, пока остальные только управлялись со своими порциями. Так уж получается, что он почти всегда заканчивает есть первым. Инди вспомнил, как матушка качала головой, приговаривая, что он глотает не жуя, как удав — слишком уж быстро пустеет его тарелка. Но все-таки тяга к странствиям и приключениям всегда одолевала в нем стремление к уютному и сытому домашнему быту; потому-то Инди и оказался ныне здесь, а не где-либо еще.

Он бросил взгляд на Дейрдру, все еще жующую кукурузу. Когда она вернулась с освежеванными кроликами, Инди с первого же взгляда понял, что у нее есть какие-то новости, и потому попросил ее помочь набрать валежника. Гэльская речь Раэлы приятно удивила его: он-то считал, что жители Сейбы приняли в качестве основного языка португальский, раз Амержин и Раэла столь свободно изъясняются по-португальски.

Дейрдра рассказала о "проблеме крови", пророче¬стве и предостережении Раэлы. Теперь Инди понял, что его стремление посмотреть на город может сильно снизить шансы возвращения к цивилизации. Будь Инди здесь один — вероятно, это его не оста¬новило бы. Но он обязан подумать и о Дейрдре.

Впрочем, перспектива оставаться тут, с морсего под боком, тоже не прельщала его. Хорошо, хоть "Уэбли" при нем. Инди вытащил револьвер из сак¬вояжа после инцидента на самолете и держал в кобуре на поясе — главным образом, в качестве пре¬дупреждения Бернарду. Но после удара по голове Бернард вел себя, будто медведь, накачанный успо¬коительным.

Флетчер вновь наполнил чашку Инди, вручил кружку кофе Бернарду, затем налил себе. Остальные от кофе отказались.

– Амержин, как ты посмотришь на то, что я спрошу тебя о сферах? — подал голос Инди.

– Мы не говорим о таких вещах походя, — вски¬нул голову Амержин.

Это ничуть не смутило Инди.

– Я нахожу весьма любопытным сделанное полковником Фосеттом описание вуалей и сфер, но там ни слова о седьмой вуали. Так что же она собой являет?

Амержин молча смотрел на угли.

– Ладно, не хочешь говорить об этом — может, расскажешь о членах Вечной сферы? — не сдавался Инди. — Что они за люди?

– Древние, — тихо проронила Раэла.

– Древние? В смысле, очень старые?

– Речь идет не о возрасте, — хмыкнул Амержин. — Они иные.

– Вы видитесь с ними, общаетесь?

– Порой, — вымолвила Раэла. — Но только с искренними намерениями.

– Они творят законы? — не унимался Инди.

– Нет, — сказала Раэла одновременно с Амержином, ответившим утвердительно.

– Это вопрос сложный, — взял слово Амержин. — Они не принимают решений и никому не указывают, что надо делать. Они не имеют прямого представительства в Совете сфер. И все-таки направляют нас во всем.

Да, в рамки краткого описания суть неведомой Вечной сферы явно не умещается. Теперь понятно, почему Раэла, знакомя Фосетта со сферами, не стала углубляться в описание Вечной.

– Вы говорите о предопределении, — впервые со времени посадки подал голос Бернард.

– Не в том смысле, как вы его понимаете, — отозвался Амержин. — Мы обладаем свободой воли, но имеется и высший умысел, которому мы следуем, даже не догадываясь об этом.

– Знай мы его, жизнь стала бы ужасно унылой, — заметил Инди.

– А кто говорит, Джонс, что жизнь — развлечение? — издевательски ухмыльнулся Бернард.

– А что ж еще, доктор Бернард? Мне бы хотелось услышать ваше мнение, а в последнее время вы не очень-то разговорчивы.

– Жизнь — это игра по-крупному, вот что!

– В таком случае, вы проиграли свой заклад, потому что Фосетт выберется живым.

Амержин внезапно встал и взял Раэлу за руку.

– Пора идти!

– Сколько времени у вас займет дорога туда? — осведомился Инди.

– Горы куда ближе, чем вы думаете. Мы доберемся до них часа за три, а до города — еще за час.

– Недалеко отсюда начинается тропа, — добавила Раэла. — Мы пойдем быстро.

– Возьмите его с собой, — дернул Инди головой в сторону Бернарда, прекрасно понимая, что тот поверит в существование Сейбы, лишь узрев ее воочию. Понимал Инди и то, что Бернард может не вернуться, но ничуть из-за этого не беспокоился. Вот уж о ком он не станет скучать, даже на мгновение!

– Нет, — непререкаемым тоном отрубила Раэла.

– Значит, мы так и не узнаем, — вмешалась Раэла. — Это несправедливо!

– В жизни справедливость — штука редкая, — откликнулся Бернард.

– Мы вернемся к рассвету, и Фосетт с нами, — продолжала Раэла.

– Будем ждать здесь, — кивнул Флетчер. — Самолет будет наготове. Горючего нам хватит до Куябы.

Не теряя времени на дальнейшие разговоры, Ра¬эла и Амержин развернулись и двинулись в лес. Сквозь темный полог джунглей просачивались бледные лунные лучи, озаряя их путь, но уже в дюжине футов от лагеря путники растворились во тьме.

Дейрдра принялась собирать посуду, чтобы помыть ее в озере. Инди быстро допил остатки кофе, встал и поднял с земли кружку Бернарда.

– Я с тобой. Приглядывайте за ним, — попросил он пилота, принимая его кружку.

– Черт вас побери, Джонс, куда я, по-вашему, сбегу? — огрызнулся Бернард. — Или считаете, что я ринусь следом за этой парочкой в так называемый "город"? Наверное, это заурядная индейская деревушка, в которой несколько сумасбродов вообразили себя друидами. Потому-то они и не хотят показывать вам свое селение.

– А зачем же они отпускают Фосетта?

– Джонс, раскройте глаза! Скорее всего, они держат его ради выкупа. — Бернард стащил с себя ботинки, собираясь лечь спать. — Они заявятся завтра с утра с каким-нибудь требованием от так называемого совета, отошлют вас прочь с пустым обещанием и будут ждать, когда вы вернетесь с тем, что они запросили.

– Вы же не читали дневник Фосетта! — не выдержала Дейрдра.

– Равно как и Фосетт. Они сами его сфабриковали. Я даже сомневаюсь, что Фосетт у них. Они затеяли это чертово дело, рассчитывая поживиться. Естественно, воткнули при этом пару добрых слов о своих предках из Атлантиды. Подобные типы обожают такое родство.

Заметив, что Бернард взвинчивает себя с каждой фразой, все усугубляя тон комментариев, Инди круто осадил его:

– Это почерк Фосетта. Броди категорически уверен.

– Я бы не рассчитывал на Маркуса Броди ни в чем, — фыркнул профессор. — Но пусть даже дневник написан рукой Фосетта — значит, эти липовые друиды заставили его это написать.

– Пойдем, Инди! — не утерпела Дейрдра. — Не хочу больше слушать его.

Инди двинулся прочь, но замер, сообразив, что в таком случае последнее слово останется за Бернардом. На сей раз пора поставить его на место. Тут ему не Тикаль.

– А на спор? — искоса оглянувшись, бросил Инди.

– Не давай ему задеть себя за живое, — подхватив мужа под руку, Дейрдра увлекла его прочь. — Вернувшись в Баию, мы должны сдать его в полицию.

– Ага, правильно. И какие же ты приведешь доказательства? Дьявол, да стоит капитану углядеть меня, он сразу же упечет меня за решетку, а ключ от камеры забросит в море.

– Тогда подождем до возращения в Нью-Йорк, — подходя к кромке воды, промолвила Дейрдра. Свет луны посеребрил спокойную гладь озера, и тень самолета казалась призраком летательного аппарата будущего.

– Никто не станет расследовать убийства, случившиеся в Бразилии. Ни Бернарду, ни нам нечего предъявить, кроме голословных утверждений. Кроме того, мы даже не сумеем доказать, что за всем этим стоит Бернард. А если мы выдвинем обвинение против Джулиана Рея, он натравит на нас своих бандитов.

– И что же дальше, по-твоему? — спросила Дейрдра, протирая посуду влажным песком. Инди присел на корточки у воды и принялся полоскать кружки.

– Ну, я бы сказал, что если Фосетт и припомнит что-нибудь, Бернард станет все отрицать. Он наверняка выставит меня за дверь и сделает все, что в его силах, чтобы я больше нигде не преподавал. Может, мне удастся устроиться уборщиком на какой-нибудь кафедре археологии, но только не в Лондонском университете.

Сложив посуду на песке, Дейрдра обняла его.

– Ты слишком сгущаешь краски. Я вступлюсь за тебя, Маркус Броди тоже наверняка тебя поддержит. Он же поможет тебе найти новую работу.

– На это не рассчитывай. Если Бернард добьется своего, Маркус тоже потеряет работу — если еще не потерял.

И тут тишину прорезал нечеловеческий вопль.

– Кажется, в лагере, — встрепенулся Инди. — Бежим!

Ночь пронзил еще один вопль.

– Флетчер, — прошипел Инди, на бегу вытаскивая из кобуры револьвер.

Они почти пробрались через лес и готовы были выбежать на поляну, когда Инди запнулся о торчащий из земли корень. Дейрдра с разгону налетела на него, и оба рухнули наземь. Помогая ей встать, Инди тревожно озирался. Теперь джунгли казались полными враждебной жизни.

Выбежав на поляну, Инди огляделся. Костер почти прогорел, вокруг ничего необычного, только Бернард с Флетчером куда-то запропастились. И тут до слуха Инди донесся стон.

– Инди, смотри!

У границы лагеря, привалившись к дереву, стоял Флетчер. Но едва они успели броситься к нему, как Флетчер поднял руку, зашатался и рухнул ничком на землю. Его спина была утыкана стрелками, будто подушечка для булавок. Секунды три он еще содрогался, а затем вытянулся и затих.

Выдернув одну стрелку, Инди осмотрел острие.

– Отравленная.

– Неужто он...

– Умер.

– О, Боже!

Выпрямившись, они медленно огляделись. Инди подошел туда, где раньше сидел Бернард. Ботинки стояли на прежнем месте, но самого профессора простыл и след.

– Инди! — шепнула Дейрдра. — Они еще здесь. Я их чувствую.

Что-то свистнуло у виска Инди. Отдернув голову, он увидел стрелку, вонзившуюся в ствол дерева совсем рядом с ним.

Несколько раз наугад разрядив револьвер в джунгли, он услышал испуганные вопли.

– Бегом в самолет! — рявкнул он и вслед за Дейрдрой устремился прочь из лагеря. Что делать, добравшись до самолета, он пока не знал, но больше бежать было некуда.

Однако, выскочив на опушку, они увидели чуть меньше десятка воинов, облаченных в набедренные повязки. Индейцы стояли у самой воды, разглядывая оставленную на берегу посуду. При свете луны их раскрашенные тела казались чуть ли не сияющими. А затем Инди разглядел на песке у их ног еще одно тело. Бернард. Больше там быть некому.

Перезарядив револьвер, Инди прикинул, что же делать дальше. Можно вести наблюдение и выжидать, рискуя быть обнаруженными. Можно перестрелять воинов, но им на смену подоспеют другие, а им с Дейрдрой не одолеть целого племени. И тут Инди понял, что надо делать.

– Пойдем поищем тропу, о которой упоминала Раэла! Лучше уж быть в Сейбе, чем здесь.

Дейрдра не стала спорить.

От опушки они шли с предельной осторожностью, но чем дальше, тем быстрей, пока не сорвались на бег. Ветки хлестали Инди по лицу, лианы путались под ногами, торчащие из земли корни норовили поставить подножку.

Они уже пробежали по джунглям не меньше мили, рыская вправо-влево в поисках тропы, когда вдруг выбежали на поляну, на которой валялось несколько брошенных циновок.

– Куда теперь? — тяжело дыша, спросила Дейрдра.

– Хороший вопрос.

Инди сделал пару шагов в сторону квадратной циновки, когда вдруг она приподнялась и на Инди уставились темные глаза индейского воина. Морсего что-то выкрикнул, и земля буквально задрожала — циновки взмывали в воздух, открывая взору раскрашенных воинов с духовыми трубками и копьями.

Инди развернулся на месте, но индейцы уже преградили путь к бегству, окружив их со всех сторон. Индейцы продолжали выбираться из своих ям и подступали, держа оружие наготове. На их выкрашенных в черный цвет лицах были нарисованы большие белые каплевидные глаза, в которых Инди тотчас же признал глаза летучих мышей. Револьвер по-прежнему висел у него на поясе; можно попробовать спугнуть индейцев, как удалось незадолго до того спугнуть других. Инди медленно потянулся к оружию, но едва ладонь коснулась рукоятки, как один индеец шагнул вперед с криком:

-Нет!

Рука Инди застыла над револьвером.

– Что нет?

– Не делай глупостей.

– Ты говоришь по-португальски, — утвердительным тоном сказал Инди.

Морщинистый, пожилой морсего сверкнул на Инди проницательным взором. Наверное, вождь.

– Вы испугали наших врагов. Мы ждали их нападения.

– Вы хотите сказать, что остальных наших убили не морсего?

Вождь отрицательно мотнул головой.

Инди вспомнились слова Амержина о боязни морсего перед аэропланами.

– Вы видели наше прибытие?

– Вы пришли с крылатым богом, чтобы остановить нашу войну, — вождь что-то сказал воинам, и те опустили оружие.

– Теперь у вас будет мир, — заявил Инди, искренне надеясь, что прав, и лихорадочно стараясь сообразить, как поступить дальше. Возвращаться в лагерь чересчур опасно, а оставаться среди морсего нет смысла. Пока что индейцы угрозы не представляют, но в любой момент могут передумать. Единственной разумной альтернативой остался поход в Сейбу. Надо надеяться, морсего знают нужную тропу.

– Но мы должны навестить людей, живущих в горах. В Сейбе.

– В жилище зла.

– Вы там бывали?

– Нет. В старые времена злые люди приходили ночью и воровали наших детей. Воины, отправившиеся их искать, не вернулись.

– Мы поговорим с ними об этом. Но мы хотим, чтобы вы показали нам дорогу.

– Идите по тропе до реки, — вождь взмахом руки указал направление. — За ней лежит город зла.

– Выведите нас на тропу, — распорядился Инди.

Вождь переговорил со стоящими рядом.

– Они доведут вас до реки.

– Где вы научились по-португальски? — неуклюже, но вполне внятно сложила Дейрдра вопрос.

– От своего отца и от его отца. Злые люди много лет держали моего деда в плену, заставляя его спариваться с их женщинами. В конце концов, он сбежал и вернулся к своему народу.

– Если у них есть другие пленники, мы попытаемся их освободить. — проговорила Дейрдра.

– Злые духи, — вождь провел ладонью над головой, изображая купол, — защищают город. Они могут внимать нашим словам.

– Слыхал? — шепнула Дейрдра, когда вместе с Инди вслед за воинами двинулась в джунгли. — Они говорили о вуалях, но считают их злыми духами.

– Может, так оно и есть, — отозвался Инди. — Существование злых духов столь же допустимо, как и существование друидов в вуалях.

Им приходилось торопиться, чтобы не отставать от воинов, почти летевших по пересеченной местности. Инди на ходу строил планы на будущее. Раз Флетчер погиб, то придется выбираться по земле, а не по воздуху — разве что Инди сам поведет аэроплан. В своем умении вести аэроплан он не сомневался — зато в отношении взлетов и посадок подобной уверенности не испытывал.

Минут через пять они вышли на широкую торную тропу и воины прибавили шагу. При падении Инди подвернул лодыжку и теперь с трудом поспевал за индейцами. Нельзя останавливаться ни на минуту. Чем быстрей они доберутся до Сейбы, тем лучше. Время от времени индейцы задерживались и поджидали медлительных белых, но стоило тем поравняться с ними, как воины снова устремлялись вперед.

Так они шагали примерно полночи, и вдруг тропа кончилась на краю ущелья, в глубине которого журчала река. Вода с плеском обтекала камни, лунный свет играл бликами на ее поверхности. Оба обрывистых берега возвышались над водой футов на сто. Инди решил, что это тот самый приток, вдоль которого они летели, пока не свернули к озеру. Один из морсего указал на перекинутый неподалеку с берега на берег веревочный мост. Инди припомнил описание веревочного моста в дневнике Фосетта и понял, что они на верном пути.

Увидев, что морсего не собираются пересекать реку, Инди махнул рукой в сторону моста. Воины энергично затрясли головами и попятились.

– По-моему, дальше мы должны полагаться лишь на себя, — резюмировал Инди и хотел поблагодарить индейцев за помощь, но те уже скрылись в лесу.

– Инди, ты только погляди на то огромное дере- по, — указала Дейрдра на ту сторону, пробираясь вдоль скалы к веревочному мосту. — Это же сейба. Та самая, о которой писал Фосетт.

– Дверь. — Инди ухватился за пеньковые перила и ступил на мост. — Ты идешь?

– За тобой по пятам. Мне это ужас как не нравится. Веревок совсем не видно.

– Ага, но зато они близко друг от дружки.

– Все равно жуть.

– Считай его обычным мостом, и все пойдет как по маслу.

Не успел Инди сделать это замечание, как сам оступился. Он кинулся к перилам, качнув мост. Дейрдра зашаталась, стоя на одной ноге, затем опора выскользнула из-под нее, и Дейрдра повисла, вцепившись в перила одной рукой.

– Инди!

– Держись, я иду.

Инди подобрался к ней, обхватил одной рукой за талию и вытащил наверх.

– Держу пари, пираньи только и мечтали слегка перекусить среди ночи, — выдохнула Дейрдра.

– Как ты?

– Нормально. Пойдем скорей.

Инди двинулся вперед, осторожно переступая с одной веревочной перекладины на другую. В конце концов он с радостью ступил на твердую почву, обернулся и помог Дейрдре.

– Посмотри-ка!

Инди шагнул к сейбе. Дерево оказалось неверо¬ятно мощным, ветки его росли под прямым углом к стволу, образуя идеальные кресты. Но в данный момент ветки Инди не интересовали.

– Что там? — не поняла Дейрдра.

Он указал на ствол, где была вырезана буква D на огаме.

– Duir, — по-гэльски произнес Инди название буквы.

– Верно.

– И на гэльском, и на санскрите это означает силу, крепость и защиту. Отсюда и произошло слово "дверь", — он постучал по стволу.

– Думаешь, откроется? — рассмеялась Дейрдра.

– Друиды ударяли костяшками пальцев по дубу, прося его защиты.

– Постучи по дереву, — сказала она и повторила действия мужа. — Раэла рассказывала, что они собирают стручки и делают из внутреннего волокна ткань.

– Пойдем-ка лучше вперед, — Инди нахлобучил шляпу поглубже.

– Далеко там еще? У меня прямо ноги отваливаются.

– Ты же слышала слова Раэлы. Не меньше часа. То есть, если мы найдем город.

– О, Боже! Не знаю, достанет ли у меня сил на целый час ходьбы.

Впрочем, пешком идти ей не пришлось — хотя Дейрдра этому отнюдь не обрадовалась.

17

В Сейбе

– Инди! — только и смогла вымолвить Дейрдра. За его спиной, будто из-под земли, выросло человек шесть воинов с длинными деревянными копьями. Высокие, мускулистые, они ничуть не походили на морсего. Их голубые глаза пристально озирали пришельцев, осмелившихся нарушить невидимую границу.

Инди обернулся и, мгновение поколебавшись, поприветствовал их по-португальски. Те не отвечали.

Дейрдра едва опомнилась от столкновения с морсего, и вдруг — на тебе! — наткнулась на компанию людей, больше всего на свете напоминающих белокожих индейцев с оружием каменного века в руках.

Но в конце концов ей удалось взять себя в руки. Сообразив, что они говорят по-гэльски, как и Раэла, Дейрдра обратилась к ним на родном языке. При этом она изо всех сил старалась придать голосу спокойствие.

– Мы ждем друга. Мы не побеспокоим вас. Мы просто подождем у реки.

Если они и поняли, то не подали виду.

Взгляды их были устремлены на темную стену джунглей за рекой. Проследив направление, Дейрдра ничего не увидела. Вдруг один из воинов резко метнул копье. Оно пулей пронеслось почти по прямой и скрылось за рекой.

Из густого подлеска донесся крик боли, и второе копье моментально устремилось в том же направлении. Последовал еще один пронзительный вопль. Дейрдра охнула, увидев, как из лесу, пошатываясь, показался один из провожатых. Копье пронзило ему грудь и вышло сквозь спину. Индеец упал на колени и покатился к берегу. Из тьмы вырвался жуткий стон. Над рекой со свистом пронеслось третье копье. Ночную тьму разорвал хрип умирающего, и наступила полная тишина.

– Потрясающая братия, — буркнул Инди, хватаясь за револьвер, но оружие тотчас же выбили у него из рук. Воины начали подталкивать его и Дейрдру тупыми концами копий в живот и ноги, отгоняя от реки. Затем резко втолкнули в деревянную клетку и захлопнули дверцу.

У Дейрдры сложилось впечатление, что они свидятся с полковником Фосеттом, даже если будут очень противиться.

Раэла любовалась мигающими огоньками на склонах горы — будто тысячи светлячков парят в ночном небе. Потом, подняв глаза, она устремила взгляд на возвышающееся надо всем мерцающее сияние и улыбнулась. Сияние исходит от неугасимого огня в сторожевой башне, главенствующей над городом.

Вид знакомых огней до боли ясно напомнил Ра- эле, как сильно тосковала она по городу вдали от него. Это целая замкнутая в себе вселенная; город в мире сем, но не от мира сего. То, что во всем мире зовут волшебством — здесь считается нормой, и век за веком это волшебство применяется, чтобы оградить Сейбу от остального мира.

– Прямо не верится, что мы вернулись, — тихонько проронила она. Обратный путь оказался совсем коротеньким, но заставил Раэлу задуматься об опасности, которую принесет с собой авиация, если способность держать вуаль над Сейбой будет и дальше слабеть. Вдруг оказалось, что город больше не отрезан от остального мира обширными просторами джунглей, на преодоление которых нужны многие месяцы. Теперь месяцы сменятся днями, а вскорости, наверное, и часами.

– Не слишком раздумывай об этом, если рассчитываешь уйти нынче ночью, — бросил Амержин.

Они прибавили шагу. Поначалу город был выстроен на плоской макушке горы, но с течением веков южный склон горы изрыли ходами, превратив в этакий муравейник с обширной сетью переходов и жилищ. Отдельные семьи занимали до дюжины смежных помещений, хотя одинокие люди обычно проживали в однокомнатных апартаментах. По южному склону поднималась двойная лестница, а параллельно каждому ряду жилищ шел открытый коридор, от которого к отдельным квартирам вели крылечки в несколько ступенек. Коридоры были пронумерованы, а каждое жилище помечено буквой огама.

Хотя для подъема грузов применялся механизированный подъемник, лифтов здесь не было. Машины в городе работали за счет энергии водопада протекающей под горой реки. Бьющий на вершине родник обеспечивал жителей проточной водой, а канализационная система уносила все отходы по проложенным столетия назад подземным трубам.

Раэла и Амержин взбирались по лестнице в полной уверенности, что их никто не заметит. Они оба — мастера искусства вуалей. Они будут обнаружены, лишь столкнувшись с одним из представителей Высших сфер, а вероятность подобной встречи невелика. Они уже собирались свернуть в коридор, где находилась келья Фосетта, когда Амержин коснулся плеча Раэлы и дал знак отступить в сторону. Они слились со стеной, и через пару секунд мимо торопливо проследовали четверо стражей, оживленно беседуя между собой. Судя по их спешке, случилось нечто экстраординарное.

– Не нравится мне это, — промолвила Раэла. — Там что-то стряслось.

– Ступай вперед, переговори с Фосеттом. Я выясню, в чем дело, и через пару минут подойду.

Она быстро устремилась вперед по коридору, до-бравшись до отведенной англичанину комнаты. На двери был начертан знак "коэд", огамическое СН. Раэла постучалась, и через мгновение дверь распахнулась.

– Раэла... Какой сюрприз! — от широкой улыбки кончики густых усов Фосетта приподнялись, а вокруг глаз собрались лучистые морщинки. — Уже вернулась из Баии?

– У меня хорошие новости.

– Присаживайся и рассказывай. Чаю?

– Некогда чаи распивать, — она сжато поведала об Инди, Дейрдре и цели их путешествия. — Сейчас они ждут нас у озера Морсего.

– Значит, тебе действительно удалось связаться с дражайшим стариной Маркусом и тот незамедлительно выслал двух эмиссаров, — проговорил Фосетт. — Весьма любопытно. Я бы хотел повидаться с твоими новыми друзьями и узнать, как идут дела на Старом Свете. Как по-твоему, они смогут пожить здесь дней пять?

Раэлу поразила та невозмутимость, с которой Фосетт принял известие. То ли ему все равно, то ли до него не доходит, что подоспела помощь, а Раэла хочет помочь ему бежать. Да что с ним такое сотворили?! Куда подевался его неукротимый дух?

– Полковник Фосетт, я пришла вытащить вас отсюда! Мы с Амержином и Джонсами возвращаемся на аэроплане в Баию и хотим вас сегодня же взять с собой.

– И речи быть не может! Покидать Сейбу не в моих интересах. Здесь теперь вся моя жизнь.

Раэла воззрилась в его немигающие глаза. "Поглядите-ка, что с ним сотворили!"

– Но у вас же есть другая жизнь — жена, семья и друзья!

– Я основательно пораскинул умом на эту тему. День за днем, месяц за месяцем я измышлял способы бежать отсюда и вернуться к прежней жизни. Но как-то раз, вскоре после твоего отъезда, я вдруг понял, что тут есть все, в чем я нуждаюсь, и даже сверх того. Борьба вдруг утратила для меня всякий смысл. Я больше не хотел вернуться обратно и, как только осознал это — тотчас же понял, что свободен, полон жизни и счастлив. Еще никогда не был я так счастлив! Правду сказать, знаешь ли...

И тут раздался стук в дверь. Оба оглянулись. Раэла уже хотела завуалироваться, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату ступил Амержин.

– Они захватили двух иноземцев. Эти глупцы пытались увязаться за нами.

Инди вцепился в плетеные прутья клетки, в которой их с Дейрдрой куда-то везли. Судя по наклону пола, дорога идет в гору. Но ни с воздуха, ни от озера никакие горы не видны. Или завуалированы, или скрыты местностью.

Вокруг клетки царила на диво непроглядная мгла. То ли луна уже зашла, то ли лиственный полог джунглей стал совсем непроницаем для света. Будто после ослепительного солнечного полдня очутился вдруг в темном чулане, а глаза еще не привыкли к мраку.

– Что ты видишь? — поинтересовался Инди у Дейрдры.

– Ничего. По-моему, мы накрыты вуалью.

– Скажу тебе прямо, не нравятся мне эти вуали. Предпочитаю видеть, куда иду.

Инди пытался устроиться поудобнее. Крутой наклон пола, постоянные рывки и раскачивание не давали долго просидеть на одном месте и не отбить себе что-нибудь.

Ему невольно вспомнилось, как несли на плечах похожую клетку новомодные друиды, которыми предводительствовал сводный брат Дейрдры Адриан Пауэлл. Дейрдру тогда заточили в Стоунхендже, и она едва избегла участи священной жертвы.

– Инди!

– Ага?

– Помнишь, я рассказывала о разговоре с Раэлой?

– И что же? — он подвинулся поближе к супруге.

– Как по-твоему, они заставят меня... ну, ты понимаешь?..

– Нет. Они не посмеют, и нечего об этом тревожиться, — голос Инди дрогнул, выдав его сомнение в собственной правоте.

– Если тебя вынудят на близость с красивыми женщинами — ты мне обещаешь не наслаждаться этим и не влюбляться ни в одну из них?

– Не волнуйся! — усмехнулся Инди. — Я не наслаждаюсь тем, что меня заставляют делать силком.

– Но ты ведь все равно одолеешь это, даже если она будет очень-очень красивая?

– Дейрдра, давай сперва поглядим, как и что.

– Я знаю, тебе это нравится. А я бы ни за что... это было бы ужасно. Наверное, мужчины воспринимают это иначе.

– До этого не дойдет, — он взял Дейрдру за руку. — Обещаю.

За истекшие два часа клетку несколько раз опускали на землю и тут же снова поднимали; болтанка возобновлялась с новой энергией — наверное, клетку подхватывала свежая команда носильщиков. Время от времени до слуха долетали голоса, но какие-то приглушенные и отдаленные. Наконец, клетку в очередной раз поставили на ровную поверхность.

Но на сей раз больше не поднимали. Голоса отдалились и окончательно стихли. Инди вскинул голову, чувствуя себя вялым и разбитым. Темнота по-прежнему подступала к клетке непроницаемой стеной.

– Они ушли, — он на четвереньках двинулся к Дейрдре. — Ты в порядке?

Дейрдра выгнула спину, покрутила головой и потянулась.

– По-моему, да. Только все тело ноет.

– Интересно, нас тут надолго оставили?.. — не успел Инди договорить, как клетка снова пошла вверх, но теперь подъем не прерывался. Их раскачивали из стороны в сторону, но рывков больше не было.

– Должно быть, мы на платформе. Нас поднимают на веревках. Теперь я их вижу.

– Надеюсь, нас не уронят.

Инди прикинул, что скорость подъема не меньше двух футов в секунду, и принялся считать время. Судя по плавности хода, платформу поднимала машина.

– Пятьдесят восемь... Пятьдесят девять... Шесть-десят... Раз... Два...

Дейрдра сообразила, чем он занят, и подхватила счет. Пошла другая минута, за ней третья. А секунд пятнадцать спустя клетка остановилась. Покачавшись взад-вперед, она опустилась на несколько дюймов и застыла.

– Нас подняли футов на пятьсот, не меньше, —; заявила Дейрдра.

– Я бы сказал, скорее восемьсот-девятьсот.

Снова послышались голоса; теперь можно стало разглядеть и туманные силуэты, двигавшиеся вокруг клетки. Клетку накренили и снова подняли. На этот раз их понесли по горизонтальному тускло освещенному коридору; с одной стороны его ограждала низкая стена, за которой царила кромешная тьма.

Носильщики свернули, поднялись по лесенке в несколько ступенек и опустили клетку на пол. Дверца распахнулась; Инди выволокли наружу прежде, чем он успел сориентироваться. Он попытался бороться, но его швырнули в комнату, попутно сбив с головы шляпу. Затем втолкнули Дейрдру, и дверь захлопнулась. Инди вцепился в дверную ручку и дернул.

– Заперто!

Одолевая семьдесят семь ступеней, ведущих к вершине сторожевой башни, Раэла бережно несла в ладонях чашу с водой. За свою жизнь она не раз успела прийти сюда в пору трудного решения, когда нуждалась в совете. И сегодня настала такая пора. В этот предрассветный час нужно разрешить серьезную проблему, вставшую перед ней.

Придя с новостью о захвате Инди и Дейрдры, Амержин заявил, что теперь надо объявиться самостоятельно. "На рассвете соберется Совет, — говорил он, — и мы доложим, что привели чужаков для обновления крови". Разумеется, Раэла должна хранить гробовое молчание о попытке помочь Фосетту бежать.

Раэла пребывала в замешательстве, не зная, что предпринять. Потому-то она и пришла сюда; здесь допущенные в сферы делились своими трудностями с богами. Но эта проблема не из числа заурядных. Придется обратиться к самому Белу, высшему богу Сейбы, призываемому лишь в крайних случаях.

Добравшись до круглой комнаты на вершине сторожевой башни, Раэла поставила чашу на пол, затем обошла кругом большой котел, в котором пылал неугасимый огонь. Вынув из принесенной с собой сумки пять красных свечей, Раэла расставила их вокруг котла и по очереди зажгла. Вернувшись к чаше, она устремила взгляд в огонь и долго не отрывала от него глаз; наконец, взор ее затуманился, а пламя умножилось многократно.

– О могучее Солнце сильное, солнце златое, защитник Сейбы — града, что не есть град, в горах, что не суть горы, — услышь мои мольбы, — повела она. — Воздаю тебе почести и взываю к тебе древними прозваниями, как ведомыми, так и неведомыми.

Погрузив пальцы в чашу, она окропила сначала себя, затем котел.

Заклинаю ответить на призыв мой и жду тебя.

"Что-то тут не то", — подумала Дейрдра. Ощущение казалось знакомым, будто пробудилось воспоминание, старательно изгоняемое из памяти.

В алькове пылал светлый овал, а Инди изучал стену возле него.

– Видишь? — он указал на вертикальную линию с кружочком по правую сторону. — Это огамическая буква "фагос", или РН. Она означает древние познания.

Но внимание Дейрдры уже привлек к себе стол. Она просто не верила собственным глазам.

– Инди, вот твой пистолет и — Боже мой! — газета.

– Что?! — схватив пистолет, Инди сунул его в кобуру и воззрился на газету. — Эге, да это же лондонская "Тайме"! Надо полагать, постояльцам его приносят бесплатно. А за какое число?

– За четвертое апреля. Неполной недельной давности.

– У них чертовски хорошо работает почта. Как вам это понравится?

– Нет, погляди на год — двадцать седьмой! Она за будущий год!

– Что?! Должно быть, какая-то шутка.

Схватив газету, Инди быстро просмотрел первую полосу. Его внимание тут же приковал к себе самый верхний заголовок.

– Экспедиция отправляется на поиски пропавшего исследователя, — зачитал он вслух и начал цитировать статью: — "Нашел ли полковник Фосетт свой пропавший город? Этим вопросом задаются члены новообразованной поисковой партии, готовясь покинуть Лондон для осуществления розысков пропавшего знаменитого исследователя, исчезнувшего два года назад в дебрях Амазонки"... Что-то я не вникаю, — затряс он головой.

– Инди, тут что-то не то. Ты разве не чувствуешь? Мне это напоминает... — она оборвала на полуслове. В комнате появился лишний.

– Это вам всего лишь урок обычаев Сейбы, — изрек Амержин.

Он стоял у двери, хотя Дейрдра не слышала, как дверь открывалась или закрывалась. В руке он держал фетровую шляпу Инди. Подойдя поближе, Амержин протянул шляпу владельцу.

Инди выхватил шляпу и швырнул на постель, но промахнулся. Она спланировала под кровать и скрылась из виду.

– Что здесь происходит?

– Сновидения принимают множество очертаний, профессор Джонс. Сейчас вы участвуете в одном из наиболее древних и наиболее разработанных ритуалов.

– Ты о чем толкуешь?

– Вы оба спите и видите один и тот же сон — сон, в котором настоящее сплетается с будущим.

Дейрдра знала, что он прав. Это действительно сон.

– Ты, может, и спишь, но я-то — нет, — не унимался Инди. — Но просто ради любопытства: что ты этим хочешь доказать?

– Я показываю вам, что за вами грядут другие, и это только начало. Мы должны приготовиться к их встрече, усилив Сверхвуаль. Потому-то мы и забрали вас сюда. Вы нам нужны оба. Вы станете частью будущего Сейбы.

– Ты нам лгал, — с упреком бросил Инди. — Ты и не собирался помочь Фосетту бежать.

– Мы с Раэлой — спецкоманда. Наша задача — привести сюда чужаков. Вы откликнулись на наш зов.

– А почему вы прячетесь от мира? — вставила Дейрдра.

– Потому что знаем, что за этим последует. Мы, обитатели Сейбы, лучше вас понимаем Землю и ее силы. Но ваш современный мир полон предубеждений перед древними обычаями; вместо того, чтобы учиться у нас, вы искорените нас, словно источник зла — точь-в-точь, как поступили ваши предки, столкнувшиеся с миром индейцев.

– Может, ты и прав. Но это отнюдь не означает, что нас надо делать детородными машинами, — стояла на своем Дейрдра.

Инди потянулся к висящему на поясе револьверу, отступив в сторону и загородив собой оружие от взгляда Амержина.

– Если мы нужны вам здесь — что ж ты не хотел провести нас в город?

– Я хотел показать Раэле, как вы глупы. Вы пришли сюда сами, вопреки нашим предостережениям.

Выхватив пистолет, Инди нацелил его на Амержина.

– Это вовсе не сон, приятель! Но он обратится в кошмар, если ты сейчас же не выведешь нас отсюда!

Амержин не выказал ни малейшего удивления.

– Тебе это ничего не даст.

– Заряжен, — Инди демонстративно откинул барабан, затем выстрелил в потолок. — Работает великолепно.

– Так застрели же меня, Джонс, — с вызовом бросил Амержин. — Ты не причинишь мне ни малейшего вреда. Это сон.

– Инди, не надо! — взмолилась Дейрдра, догадываясь, что револьвер — часть какого-то испытания.

– Открой дверь, или я стреляю! — Инди нацелил оружие Амержину в грудь.

– Дай его мне, — Амержин шагнул к Инди. — Ты ведь не всерьез, правда?

Раздался выстрел. Амержин дернулся всем телом, прижал ладони к сердцу — и кровь заструилась у него между пальцами.

– Боже, Инди! Ты застрелил его!

18

Час сновидений

Раэла ощутила присутствие Бела по ту сторону не-угасимого пламени, хотя он остался почти невидим для нее. Бел, покровитель Сейбы, древний наставник, откликнулся на ее зов. Она поведала ему о случившемся и добавила, что считает несправедливым удерживать чужестранцев вопреки их собственной воле. Чем он может помочь?

Ответ исходил неизвестно откуда — то ли раздался у Раэлы в голове, то ли прозвучал вовне.

– Прежде чем чужестранцы уйдут, неправедное должно быть исправлено, заклятье расколото. Смешай буквицу, лавр, вербену и ясменник и воскури их перед тем, кто должен быть очищен.

Раэла возблагодарила Бела за помощь и, более не ощущая его присутствия, быстро сошла по ступеням винтовой лестницы на землю. Теперь она знала, что делать.

Звук выстрела еще грохотал эхом в ушах, когда Дейрдра заморгала пробуждаясь. Она в постели, лицом к стене, обитой деревянными планками. Откинувшись на спину, Дейрдра посмотрела на поддерживающие потолок балки, скрепленные крест-на-крест. Повернувшись на другой бок, она поморщилась от занывших ушибов на спине и боках. И тогда увидела спящего рядом Инди.

Дейрдра села и осторожно спустила ноги на пол. Снаружи еще темно, одна из стен источает мягкое сияние. Совершенно непонятно, который теперь час, но необходимо немедленно поговорить с Инди. Дейрдра тряхнула его за плечо.

– Где я? — жмурясь после сна, уставился на нее Инди.

– В Сейбе.

– А-а, а га. — Он потер измятое лицо. — Боже, как у меня все тело ноет! Проклятая клетка.

– Точно, была клетка. Но что случилось после, когда мы очутились здесь?

– После? — садясь, почесал он в затылке. — Нас швырнули в эту комнатенку. Мы огляделись и легли. Наверное, я уснул.

– О чем мы говорили?

– Гадали, что стало с Амержином и Раэлой, — поразмыслив, ответил он. — Потом я высказался в том смысле, что хорошо бы, если бы поутру доставили лондонскую "Тайме", но ты не ответила. Уже спала.

– Ты помнишь, как увидел газету на столе?

– Здесь?

Дейрдра пересказала еще не выветрившиеся из памяти события.

– Это тебе привиделось во сне, и только, — засмеялся Инди. —Даже Амержин заявил, что это сон.

– Вот именно! Видишь ли, это необычный сон.

– А по-моему, это обычная для снов путаница грешного с праведным. Никто не оставлял на столе никакого револьвера, и нет у них тут газет за год вперед. Ты просто слышала мои слова на предмет "Тайме" и увидела ее во сне.

– Быть может, — уступила Дейрдра. — А ты точно ничего не помнишь?

– Решительно. Да ты сама подумай: ты знала о моих подозрениях насчет Амержина, вот и увидела, как я его убиваю. Кроме того — если я его пристрелил, то где же труп или хотя бы кровь?

– Не знаю, — тряхнула головой Дейрдра. — На эти вопросы у меня ответов нет. Но знаешь, Инди, на что это было похоже? Точь-в-точь, как было с Адрианом. То же самое ощущение. Будто наяву, только все какое-то жуткое и зловещее.

Впервые встретившись с Адрианом Пауэллом, Дейрдра не знала, что он приходится ей сводным братом. Для нее он был лишь неким молодым членом Британского парламента и другом матери. Адриан пробовал ухаживать за ней, но Дейрдре это пришлось не по душе, и она порвала с ним. Однако одержимый страстью Адриан не оставил своих домогательств. Со временем она выяснила, что он не только ее сводный брат, но и глава ордена друидов. Дважды он являлся ей при странных обстоятельствах — переживания были подобны сну, но происходили на самом деле.

– С той только разницей, — заметил Инди, одеваясь, — что в этих снах, или как их там еще, меня никогда не было.

– Так что же ты этим хочешь сказать?

– А то, что я не помню, как стрелял в Амержина. Это был сон. Твой сон.

И пошел в ванную, смежную с жилой комнатой, а Дейрдра выбралась из постели. Брюки ее испачкались и обтрепались, но переодеться было не во что. Дейрдра не отказалась бы от чистой одежды, но с радостью обошлась бы и без нее, только бы избегнуть участи до конца жизни носить одеяния из волокон стручков сейбы.

Подойдя к двери, она подергала за ручку. Так и есть, по-прежнему заперто. От двери она перешла к окну, являвшему собой всего-навсего вертикальную щель. Тьма уже поредела, обратившись в предрассветную серость. Но взору открывалась лишь безбрежная пустота, будто за окном вовсе ничего нет. И окна, и отсутствие видимости напомнили Дейрдре описание комнаты из дневника Фосетта. Интересно, а где сейчас сам полковник?

Когда Раэла бесшумно вошла в комнату, Фосетт спал. Из слов Бела она заключила, что должна освободить полковника от наложенного на него заклятья, и быстро набрала нужных трав из своих запасов. Теперь Раэла смешала их в курительнице благовоний и поставила ее возле головы спящего.

Вербена, порой называемая чародейской травой, используется во многих ритуалах, в том числе и в ритуале очищения. Ясменник душистый помогает изменить течение человеческой жизни и приносит победу. Лавр противодействует дурным влияниям и тесно связан с Белом, а буквица — священная трава друидов, избавляющая от сглаза.

Раэла зажгла смесь и, когда та прогорела, подняла курительницу над головой, преподнося ее Белу и Ану, его женской ипостаси. Затем прижала курительницу к груди, мысленно воззвав, чтобы заклятье с Фосетта было снято, наконец перевернула ее и вытряхнула пепел.

– Подношу вам содержимое этой чаши и прошу взамен защиты для этого человека, пока он не покинет зачарованный край.

– Вот так-так, у них тут и горячее, и холодное водоснабжение, — объявил Инди, возвращаясь в комнату. — Они еще дадут фору той гостинице, где мы жили в Баии.

– Но разве тебе не кажется, что здесь что-то не так, как следует?

Тут многое не так, как следует, но Инди понимал, что именно Дейрдра имеет в виду. Взять хотя бы воду — она какая-то иная, будто ненастоящая. Уж больно сверкает и кажется слишком уж безукоризненной.

– И что же это означает, по-твоему?

Дейрдра уже хотела ответить, когда ее вдруг прервал стук в дверь. Инди рванулся было открыть, но тут же сообразил, что дверь заперта.

– Кто там?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел крепкий седовласый мужчина с густыми усами и обветренным лицом.

– Доктор Джонс, я полагаю?.. И миссис Джонс. Я Джек Фосетт, — он энергично тряхнул протянутую руку Инди.

– Полковник Фосетт? — пролепетал тот. — Это действительно вы?

– Разумеется.

– Вы на самом деле здесь. Вы не представляете, каково нам пришлось.

– Напротив, Джонс, весьма и весьма представляю! Найти этот город нелегко, а оказавшись здесь, нелегко постигнуть — да и покинуть, если уж на то пошло.

– Полковник Фосетт, что тут происходит? У вас все в порядке? Вы в заточении? — посыпала вопросами Дейрдра.

– Хорошие вопросы, но позвольте мне сперва задать вопрос вам. У вас были какие-нибудь гости за время вашего пребывания здесь?

– Да, Амержин, — отозвалась Дейрдра.

– По-моему, она видела его во сне, — со смешком подхватил Инди. — Я его не видел.

– М-да, но фокус в том, что для понимания сути этого города надо уяснить, что иной сон реальнее яви, хоть это и кажется полнейшей абракадаброй.

Инди пытался взять в толк, что за чертову галиматью несет полковник. Сейчас Фосетт очень напомнил Инди отца — то есть, когда тот пребывает в добром расположении духа. На Фосетге были мешковатые брюки и просторная блуза с треугольным вырезом у шеи и объемистыми карманами, сшитые из коричневатого материала, напоминающего неотбеленный хлопок, но с легкой серебристой искрой.

– Что-то я не очень понимаю, — проговорил Инди.

– Ничего, не беспокойтесь, — взмахом руки отмел Фосетт его сомнения. — Скоро вы все поймете.

– А может, вы нам все-таки объясните? — не сдавался Инди.

– Ладно. Помните в моем дневнике описание видения города после исчезновения Раэлы? Это был сон.

– И что вы этим хотите сказать?

– Я хочу сказать, Джонс, что здешние жители многие из своих функций осуществляют в состоянии сна.

– А Инди на самом деле убил Амержина? — вклинилась Дейрдра.

– Нет. Сновидца убить невозможно, но здесь это все равно считается преступным деянием.

– Но я даже не помню, как стрелял! Я спал, — запротестовал Инди.

– Разумеется, спали! Ну, прежде чем мы двинемся дальше, давайте вспомним о традициях гостеприимства и выпьем по чашечке чаю. Увы, цейлонского у них тут не имеется, но есть неплохое травное варево. Пойду погляжу, что подвернется.

– Погодите! Не беспокойтесь о чае! — Но дверь захлопнулась за секунду до того, как Инди успел перехватить полковника. Он дернул за ручку и начал колотить в дверь кулаками. — Проклятье! Мне не нужен чай! Мне нужны ответы!

Раэла завершила ритуал очищения и защиты и уселась в кресло, стоящее в углу комнаты Фосетта. Дымок благовоний клубился вокруг, навевая дремоту. Она совсем не спала сегодня, и скопившаяся усталость как-то разом обрушилась на нее. Раэла прикрыла глаза. Надо поспать и войти в сон. Час настал.

– Дорогая моя, твой чай простынет.

"Фосетт", — подумала она. Полковник сидел за деревянным столом в небольшой рощице.

– Я поработала над вами, — сообщила она, подходя поближе.

– Я заметил. Впечатление такое, будто рассеялся туман, спеленавший мой разум. Я ведь скоро отбываю, знаешь ли.

– Надеюсь. Я сделаю все возможное, чтобы уговорить Совет незамедлительно отпустить вас всех троих.

– На Совет я бы не рассчитывал.

Она отхлебнула чаю и вдруг заметила на столе лишнюю чашку.

– А зачем три чашки?

– Две предназначались для Джонсов, но тут подошла ты. Пока ты шаманила, я ненадолго забежал к ним в гости.

– О-о? Что случилось?

– Смахивает на то, — Фосетт отодвинул чашку, — что твой дружок Амержин побывал у них и Джонс застрелил его.

– Что?! — Раэла знала, что Инди не мог во сне причинить Амержину вреда, но появление пистолета означало, что Амержин открыл доступ к нему и спровоцировал инцидент. И вдруг ей все стало ясно. Какой же она была дурой!

– Однако Джонс вроде бы ничего не помнит, — продолжал Фосетт. — Так что я внушил Дейрдре, чтобы она забыла обо мне. Это даст Джонсу понять, что к чему.

Полковник быстро освоился с обычаями Сейбы, но его методы вызвали у Раэлы неодобрение.

– Это только собьет их с толку.

– Ничего, тебе все равно придется все улаживать.

– Я как раз собиралась к ним заглянуть. Настало время взять их на Совет.

– Боже милостивый! Ты собираешься подвергнуть их этому кошмару?

– У меня просто нет выбора.

Отставив чашку, Раэла прикрыла глаза, прикидывая, как подойти к делу. И тут же увидела огамическую букву АЕ, представляющую собой прямоугольник, поделенный на девять частей и примыкающий справа к вертикальной черте. Моа — единственная буква огама, не связанная с каким-либо деревом. Напротив, она означает море и странствие. Путешествие по водам. Постигнув, что надо делать, Раэла объяснила это Фосетту.

– Инди, угомонись! Что с тобой стряслось? На кого ты кричишь?

– На Фосетта, на кого ж еще? На английского короля, что ли? — обернулся он от двери.

– На какого Фосетта? Что ты плетешь?

– Я плету о прославленном полковнике Перси Гаррисоне Фосетге. О том самом человеке, понимаешь ли, который только-только вышел, чтобы принести нам чаю!

– Инди, не прикидывайся! — посмотрела она на него, как на больного. — Хотя бы нынче утром.

– То есть, ты утверждаешь, что Фосетт не стоял на этом самом месте минуту назад, ведя с нами непринужденную беседу?

– Тут не было никого, кроме нас. Ты вышел из ванной и сразу же начал молотить по двери, выкрикивая, что не хочешь чаю, а жаждешь ответа.

– А ты слышала чей-нибудь стук в дверь?

Она отрицательно покачала головой.

– Посмотри, вот свежие следы, — указал Инди на пол перед дверью.

Дейрдра наклонилась и потрогала след.

– Не представляю, откуда они взялись. Разве что кто-то входил, пока мы спали. Или...

– Или что?

– Или мы еще спим, — она выпрямилась. — А пробуждение нам лишь пригрезилось.

– Только не заводи эту шарманку снова! Погляди, — Инди ущипнул себя за руку, — мне больно, я ведь чувствую. — Постучал костяшками по столу. — Это настоящий стол. — Пальцами раскрыл себе глаза. — Смотри, я бодрствую!

– В снах подобного рода все кажется настоящим, тебе кажется, что ты бодрствуешь, а ты тем временем спишь.

Инди с тяжким вздохом уселся за стол. Ему и не мнилось, что в Сейбе царит такая путаница; а ведь они еще не переступали порога собственной комнаты!

– Если это сон, я съем свою шляпу. Если она у меня еще есть.

– Есть, есть. Она под кроватью.

– С чего ты взяла?

– Ты ее туда забросил, когда Амержин ее принес.

– А вот теперь я докажу, что тебе все приснилось! — опустившись на четвереньки, он пошарил под кроватью. — Видишь, нет...

И тут его ладонь наткнулась на край полей, затем на тулью. Шляпа. Вытащив ее на свет, Инди встал и принялся отряхивать со шляпы пыль.

– Что-то я не помню, как положил ее туда.

– Ну теперь-то ты мне веришь?

– Дейрдра, во что именно я должен верить — вот в чем вопрос. Что все это сон или что все это явь?

– По-моему, и то, и другое сразу.

19

Совет сфер

Тут опять раздался стук в дверь.

– Вот и Фосетт, — оживился Инди. — Входите, полковник!

Но вместо Фосетта за дверью стояла Раэла, озаренная мертвенным светом зарождающегося утра.

– Привет, Инди!

Его охватило желание проскочить мимо нее и бежать, но Инди решил, что не стоит.

– Что с нами будет?

– Я вас предостерегала против прихода, а вы все равно пришли.

– Да ты пойми, мы просто не знали, что делать, — и Дейрдра поведала о событиях в лагере.

Инди бросилось в глаза, что Раэла переоделась в сандалии и светло-серое платье свободного покроя, сшитое из грубоватого, но серебристо поблескивающего материала. Из той же ткани, что и одежда Фосетга.

– Я не знала, что на морсего нападет другое племя, — дослушав рассказ, с удивлением сказала

Раэла. — Окрестные племена весьма боятся морсего, считая, что им покровительствует невидимый город.

– Я не видел, как они выглядят, — отозвался Инди, — но дело их рук мы видели оба.

– Сожалею о случившемся, но вам все равно не стоило приближаться к городу. Вы не смогли бы войти в город незамеченными; вы даже не нашли бы его, если бы стража не захватила вас. А то, что вас все-таки пленили — знак отнюдь не добрый.

Но Инди склонен был доверять ей ничуть не более, чем Амержину.

– Где Фосетт?

– Сейчас я о нем говорить не могу, — тряхнула темными волосами Раэла. — Нам предстоят иные дела. Вы предстанете перед Советом сфер. Вас хотят видеть.

Распахнув дверь, она вывела их во двор, обрамленный тропическими растениями. Подняв голову, Инди увидел футах в пятнадцати скальный свод.

– – Мы что, в пещере?

– Не совсем, — лаконично ответила Раэла.

Они пересекли дворик и спустились по невысокой лестнице. При этом молодого археолога не покидало диковинное, едва уловимое ощущение. Словно он стал чуточку легче и двигался с грациозной плавностью, отнюдь не присущей его размашистой походке. У основания лестницы находился широкий, мощенный булыжником коридор, огражденный низкой стеной — той самой, что они видели по прибытии. А по ту сторону стены в сером предрассветном сумраке открылся такой вид, что Инди невольно остановился полюбоваться. Далеко внизу раскинулся темно-зеленый ковер джунглей, а напротив — исполинская тень в форме горной вершины, и еще одна позади нее.

– Горы, — шепнула Дейрдра.

– Вижу, — откликнулся Инди.

– Где мы? — чуть повысила голос Дейрдра. — Это Сейба?

– Конечно, — подтвердила Раэла.

– Но мы на склоне горы!

– Да. А сейчас поднимемся на вершину.

В конце коридора их ждала длинная лестница и восхождение. По обе стороны высились каменные стены, прорезанные идущими поперек склона коридорами. Наконец, лестница уперлась в глухую стену. Раэла легонько тронула ее — и каменная глыба по-вернулась вокруг центральной оси.

– Шикарно, — отметил Инди.

Они вошли в просторный — никак не менее полусотни футов от стены до стены — извилистый тоннель, полого ведущий кверху. Повеяло застоявшейся сыростью и прахом веков.

– А что, Совет собирается на вершине? — осведомился Инди.

– Да. Там расположены все наши мастерские, учебные классы, рынки и места сбора. На склонах — только жилища.

– А откуда вы снабжаетесь продуктами? — после кролика во рту у них не было еще ни крошки, но, как ни странно, ни малейшего голода Инди не ощущал.

– Выращиваем в долинах, — пояснила Раэла. — Мы не закупаем никаких продуктов — да вообще ничего, если уж на то пошло.

Через пару сотен ярдов тоннель внезапно кончился деревянной дверью. Раэла открыла ее, и все трое поднялись на площадку, поначалу показавшуюся новоприбывшим грандиозным садом. Но, шагая по тропинке, Инди заметил, что на самом деле это сквер, обрамленный террасными зданиями, будто вырастающими среди зелени. Инди даже приблизительно не догадывался, на какой находится высоте, но температура тут была куда умереннее, чем в джунглях у озера — ни холодно, ни жарко. Но исключительным казался не столько климат, сколько сам воздух, словно напоенный неким трепетом. Все цвета здесь были насыщенней и ярче, воздух буквально искрился.

Они шли к центру площади, над которой главенствовала исполинская сейба, щедро увешанная стручками, многие из которых уже лопнули, как созревшие коробочки хлопка. Пара дюжин мужчин и женщин в балахонах роились вокруг дерева, словно притянутые к нему неведомой магнетической силой.

"Облачены, как друиды", — отметил про себя Инди.

У края поляны Раэла остановилась.

– Подождем здесь, пока Совет приготовится, — она кивнула в сторону окружившей дерево толпы.

– А что это за строения? — поинтересовалась Дейрдра.

– Вот тут наша библиотека, — указала Раэла на ближайшее здание. — А занятия проводятся вон там. А напротив казенный дом, где собирается Совет и встречаются сферы.

Вдруг, без какого-либо видимого сигнала, обладатели балахонов натянули капюшоны и окружили дерево, взявшись за руки и склонив головы. Инди обратил внимание, что одни собравшиеся облачены в голубые балахоны, другие — в серые, как Раэла, а третьи — в зеленые. Затем, опять-таки без видимого сигнала, они завели песнопение, снова и снова повторяя один и тот же рефрен. Звуки речитатива заполнили площадь; Инди изумила великолепная акустика. Пожалуй, с центра площади можно разговаривать с кем-нибудь на периметре, даже не напрягая голоса.

Оглянувшись на Дейрдру, он понял, что слова речитатива понятны ей. Заметив его взгляд, она кивнула и прошептала ему на ухо перевод:

Дай нам силу, дай нам защиту,

Исцели хворобы, укрепи вуаль.

Наши предки потоп пережили.

Сделай так, чтоб мы кровь освежили,

Исцели хворобы, укрепи вуаль.

"Потрясающе", — подумал Инди, прекрасно уяснив, что они понимают под освежением крови. Он обожает женщин и любовные утехи, но если эта веселая компания надеется, что он до конца дней будет разыгрывать из себя племенного жеребца, то их ждет большой сюрприз.

Песнопения длились минуты две, а затем оборвались столь же внезапно, как и начались. Личности в балахонах прошествовали колонной по площади и взошли по ступеням в казенный дом.

Раэла сделала знак следовать за ними, и все втроем двинулись к зданию. По пути Инди озирался, высматривая возможные пути бегства. Впрочем, непонятно, в какую сторону бежать — зато совершенно очевидно, что далеко убежать не удастся.

– Если вы не против, я буду говорить перед Советом от вашего лица.

– И что же ты собираешься сказать? — осведомился Инди.

– Буду стараться изо всех сил, чтобы вам было позволено уйти. У нас многовековая история свободы, и она должна распространяться и на вас.

Инди еще не решил, стоит ли Раэла доверия.

– А что, если нам твои слова придутся не по вкусу?

– Тогда ты сможешь возразить или выступить от своего имени сам. Но я бы этого не рекомендовала. Это было бы сродни попытке взять на себя роль собственного адвоката в вашем суде, будучи не вполне знакомым с процедурой.

– Разве нас ждет приговор? — поинтересовался он, поднимаясь по ступеням крыльца и направляясь к двери, за которой скрылись облаченные в балахоны члены Совета.

– Не то чтобы приговор, а скорей постановление, решающее вашу судьбу.

– Судя по всему, мы в большой беде, — сделала вывод Дейрдра.

– Вы, по вашему выражению, идете по тонкому льду, и ни один из вас пока даже не догадывается, что таится подо льдом. Но очень скоро вы это узнаете.

Одолев лестницу, они прошли под аркой входа в вестибюль, больше напоминающий оранжерею — тридцатифутовые деревья достают почти до застекленного потолка, здесь же фонтан и прудик в окружении кустов и цветущих клумб. Троица быстро пересекла вестибюль и вошла в коридор с роскошными деревянными панелями на стенах и затейливыми резными фризами. Хоть деревья тут и почитаются священными, но ремесло столяра явно в чести.

Раэла кивком указала нужную дверь, и они ступили в круглый зал. Первым делом Инди узрел огромный Глаз Бела, начертанный на стене напротив входа. Казалось, его взгляд устремлен прямо на Инди. Рядом виднелась надпись на огаме. В центре зала стоял круглый деревянный стол, достаточно обширный, чтобы за ним могли усесться все члены Совета. Как раз сейчас они рассаживались, а посетителей Раэла направила к возвышению с несколькими рядами стульев возле стены под Глазом Бела.

Члены Совета с любопытством разглядывали чужаков. Среди них было несколько метисов, но подавляющее большинство собравшихся — загорелых, светловолосых и голубоглазых — явно вели свое происхождение от кельтов. Среди них Инди углядел Амержина; капюшон у него был откинут, а взгляд буквально прикован к Инди. Встретившись с ним глазами, Инди вдруг вспомнил его визит, а заодно все то, о чем рассказывала Дейрдра: газету, пистолет и выстрел.

И тотчас же осознал кое-что еще. Ему припомнились слова Амержина о том, что они получают урок обычаев Сейбы. Этим городом правят сны, а это означает, что так называемые вуали имеют отношение и к снам, но не только к ним одним. Они могут управлять памятью. Вот почему Инди не мог вспомнить свой сон, а Дейрдра не помнила прихода Фосетта. Выходит, что во время визита полковника они спали, хоть это и кажется невероятным — да и теперь спят. Затем в памяти Инди всплыли слова из дневника Фосетта: "Они выбирают Совет во сне". Это правительство грез.

Тем временем мужчина с пышной седой бородой, сидевший через пару стульев от Амержина, повел речь, снова и снова повторяя что-то. Инди сосредоточился на его словах и вдруг уразумел, что понимает все, от слова до слова. Седобородый говорил, что все важные решения, сказывающиеся на судьбах жителей Сейбы, делаются во снах. Откуда к Инди пришло понимание, он не знал; просто понимал, и все.

Взглянув на Дейрдру, он заметил промелькнувшее на ее лице изумление. Склонившись к нему, Дейрдра шепнула:

– Инди, теперь я вспомнила приход Фосетта.

Встав со своего места, Раэла обратилась к Совету.

И хотя говорила она по-гэльски, Инди прекрасно постигал смысл ее речи. Это не может не быть сном; хоть он и говорит на нескольких языках, гэльский среди них не числится. И все-таки это чертовски чуд¬ной сон, какого у него отродясь не бывало — здесь все кажется невероятно реальным, даже чересчур.

– Хочу поблагодарить Совет за готовность к рас-смотрению данного вопроса почти без предварительного уведомления, — говорила Раэла. — Полагаю, оба наших гостя уже уяснили, что состояние сна в Сейбе является весьма специфическим и служит важным целям.

Теперь Инди понял, что таится под тонким льдом — мир сновидений. Слушая речь Раэлы, он неустанно ломал голову, насколько точно воспринимает ее слова. Наверное, не обходится без некоего преобразования, чтобы он слышал знакомый себе язык. Впрочем, разобраться, что к чему, времени не было, потому что снова заговорил Седобородый.

– Поскольку Амержин принимал в этом деле участие, он знает его до мельчайших подробностей.

Полагаю, что если он изложит Совету свои воззрения на сей счет, это пойдет во благо.

"Но если это сон, — пронеслось в голове у Инди, — разве нельзя проснуться? Взять да и опамятоваться?"

Амержин встал, но голос Седобородого все еще звучал в сознании Инди.

– Твой нынешний сон чрезвычайно глубок, и тебе так просто не пробудиться, — при этом взгляд его был прикован к Инди.

"Проклятье! Откуда он знает мои мысли?"

– Благодарю вас за предоставленное мне право изложить эту щекотливую ситуацию, — изрек Амер¬жин и начал излагать обстоятельства своей первой встречи с Инди и Дейрдрой.

"Они что, ложатся вздремнуть всякий раз, когда надо принять важное решение? — дивился Инди. — Что же это за общество? Как они ухитряются при этом что-то делать руками?"

– Инди, в нынешних обстоятельствах напряженные мысли и речи вслух практически равнозначны, — на этот раз в сознании зазвучал голос Раэлы. — Мы понимаем и не осуждаем твою неосведомленность. Однако тебе следует воздержаться от вопросов и комментариев, пока говорят другие.

– Прошу прощения, — промыслил Инди. — А почему я не слышу мыслей остальных присутствующих?

– Вы оба находитесь в фокусе, — отозвался Седобородый. — Ваши мысли отзываются в нас.

– Значит, это мой сон?

– Это всеобщий сон, — возразила Раэла. — Заодно уж отвечу на твой вопрос: нет, Совет принимает во сне отнюдь не все решения, а лишь ключевые.

Инди снова сосредоточил внимание на Амержине, все еще излагавшем сценарий организации их поездки сюда.

– Мои действия и намерения были направлены на то, чтобы привести чужаков, призванных содействовать нашей неотлагательной нужде. Дабы доказать, что они заинтересованы в нас, мы предоставили им самостоятельно решать, стоит ли входить в город, и предупредили об опасностях, связанных с подобной попыткой. И тем не менее, как вам известно, они, на свой страх и риск, пришли искать город. Когда же я, навестив чужаков в их комнате, попытался объяснить им серьезность положения, мистер Джонс материализовал револьвер и застрелил меня. А его уверенность, что события разыгрываются наяву, усугубляет факт стрельбы и внушает серьезные опасения.

Это замечание вызвало среди членов Совета встревоженный ропот. Раэла смерила Амержина ледяным взором и, как только он сел, попросила слова.

Она изложила собственную версию событий, сообщив, что довела Инди и Дейрдру лишь до территории морсего, чтобы Джонсы проводили Фосетта обратно к людям. Инди обратил внимание, что она как бы выводит Амержина за рамки рассказа, принимая всю вину на себя. Выразив надежду, что Совет поймет ее побудительные мотивы, Раэла сообщила об атаке индейцев, пояснив, что чужестранцы бежали в Сейбу в поисках убежища.

– Насколько я понимаю, они стремятся покинуть Сейбу как можно быстрей. Учитывая же, что они муж и жена и не склонны служить нашим нуждам, я считаю, что надо позволить им уйти. Как вам известно, чем ранее завершится их пребывание здесь, тем легче будет закрыть их воспоминания о Сейбе. Им все покажется простым сновидением, которое толком и не припомнишь.

"Вот оно! — не удержался Инди от мысли. — Это сон. И вообще, тут ли мы на самом деле?"

Раэла помолчала, многозначительно оглядев членов Совета, на лицах которых застыло мрачное выражение.

– Никто не должен ничего делать против собственной воли — таков фундаментальный закон Сейбы; он должен распространяться и на чужестранцев. Надеюсь, вы согласитесь со мной.

– Раэла сказала правду, — снова встал Амержин, — но сложившаяся ситуация внушает серьезные опасения. Мы не можем позволить себе роскошь подобных сантиментов, если намерены выжить. Мы испытываем острейшую нужду в свежей крови и должны предпринимать все необходимые шаги, или нам не пережить больше поколения. Я полагаю, с этим согласны все, кроме Раэлы.

– Не было никакого индейского племени, напавшего на морсего! — гневно обрушилась на него Раэла. — Ты велел им напасть на чужестранцев, чтобы вынудить нужных прийти сюда — а ненужных просто убить.

– Бернард ни на что не годился, а вот пилот не должен был погибать, — невозмутимо отозвался Амержин.

"Чертов кошмар!" — подумал Инди. Ему стало наплевать, слышат ли его.

20

Трое

Инди захлебнулся, закашлялся и внезапно проснулся от потока воды, излившейся ему на лицо. Перекатившись на бок, он увидел, что Дейрдра сидит в постели, утирая мокрое лицо простыней.

– Поднимайтесь, быстро! — зарокотал зычный бас. — Пора в дорогу!

– В чем дело, черт побери?! — Инди огляделся и увидел стоящего у постели усатого мужчину с почти пустым кувшином в руке. — Кто вы?

– Сами знаете. Подумайте только.

Воспоминания вдруг обрушились на него с такой силой, что Инди со свистом втянул воздух сквозь зубы.

– Фосетг?

– Ну конечно.

– А я думал, вы мне приснились. Мне снилось нечто несусветное, — Инди пребывал в замешательстве, пытаясь увязать события воедино. — Я только что был на собрании.

– На Совете сфер, — уточнила Дейрдра. — Я тоже там была. Более того, у меня такое ощущение, будто я до сих пор наполовину там.

Инди прекрасно понял, что она имеет в виду — он и сам чувствовал то же самое.

– Отличная работа! Вы частично там, но по большей части здесь. А теперь наденьте вот это, — Фосетт вручил им два светло-серых наряда вроде своего.

Инди тут же стал переодеваться, а Дейрдра отправилась для этого в ванную.

– Нам повезло, что мне подвернулись именно эти одеяния. Цвет указывает на принадлежность к Высшей сфере. Так что проблем у нас не будет, разве что объявят тревогу.

Инди влез в шаровары и натянул на себя длинную просторную сорочку с капюшоном. Расправив складки над кнутом, он про себя порадовался, что рубашка достаточно просторна, чтобы скрыть оружие.

– Но разве можно и спать, и бодрствовать одновременно?

– Самые опытные сейбиане только так и поступают. Они на самом деле могут делать два дела сразу.

– Но я-то не сейбианин! Я-то этого не могу! — возразил Инди.

– Зато они могут сделать это за вас.

– Вы хотите сказать, что Раэла?..

– Да, она держит там вас обоих. Как только она уразумела, куда целит Амержин, то собрала все свое умение, чтобы вызволить нас.

Тем временем вернулась переодевшаяся Дейрдра.

– А откуда нам знать, что мы и сейчас не спим?

– Сделайте что-нибудь этакое, что природой ж дано — прогуляйтесь по потолку, поплавайте воздухе. Если не сможете — значит, это не сон.

– Так вот почему я понимал по-гэльски! — дога дался Инди.

– Именно так. Вы пожелали этого — и сумели.

– Скажи что-нибудь по-гэльски, — обернулся Инди к жене.

Она на мгновение задумалась, потом проговорила:

"Comnadh tri то dhuil,

Comnadh tri mo run,

Comnadh tri mo shuil,

Agus mo ghlun gun chlaon,

Moghlungunchlaon".

– Должно быть, не сплю, — затряс головой Инди. — Ни слова не понял. Что это значит?

– Я сказала:

Да направят трое мою надежду,

Да направят трое мою любовь,

Да направят трое мой взор,

Да поддержат колено мое от паденья,

Колено мое от паденья.

– Какие трое? — озадаченно переспросил Инди.

– Это всего-навсего старинная шотландская молитва, — развела руками Дейрдра. — Я никогда ее не понимала до конца.

– Ну что ж, мы трое убираемся отсюда, — подал голос Фосетт. — Ваше прибытие и помощь Раэлы разрушили наложенные на меня чары.

– Так чего же мы ждем?! — воскликнул Инди. — Пошли!

– Погодите! — приказал Фосетт. — Мы должны выбрать время с точностью до секунды. Надо переждать еще пару минут, пока произойдет смена караула. Тогда и пойдем.

– Я не видела никакого караула, когда мы выходили с Раэлой, — заметила Дейрдра.

– Потому что не желали его видеть, — небрежно поведал Фосетт. — Вы ведь спали.

– Я тоже не желал видеть этот ваш Совет, а все равно видел, — возразил Инди.

– Это дело другое. Тут задействованы многие сновидцы. Вы обязаны были его увидеть.

В желудке у Инди заурчало.

– Кстати, а что с чаем, за которым вы ушли?

– А, это!.. Мы с Раэлой выпили его. Но он все равно не насытил бы ваших телесных нужд.

– Не понимаю, — покачала головой Дейрдра.

– Сон здесь искусство, но как любое ремесло, требует практики, — пояснил Фосетт.

– Раэла заявила Совету, что мы ничего не вспомним после ухода, — промолвила Дейрдра.

– Этим она пыталась добиться вашего освобождения.

– А как насчет вас? — не унимался Инди. — Вашу память они тоже могут заблокировать?

– Я пробыл тут довольно долго, и весьма вероятно, что кое-какие воспоминания просочатся на поверхность, если только они не создадут фальшивую память. — Фосетт выглянул из окна.

Гору окружал алый ореол, предвещая скорый рассвет.

– А почему вы не описали эти сновидческие дела и блокировку памяти в своем дневнике? — не унимался Инди.

– Это написано много месяцев назад. С той пори я многое постиг.

– А они использовали вас в качестве производи теля? — поинтересовалась Дейрдра.

– Дейрдра! —с тоской в голосе одернул ее Инди.

– Ничего страшного, — отозвался Фосетт. — Да, использовали, но вовсе не так, как вам подумалось. Они насылали на меня сновидения. Я считал, что нахожусь в интимной близости с собственной женой, только она на тридцать лет моложе.

– И ни разу не видели этих женщин? — с легким разочарованием в голосе спросил Инди.

– Ни единого, — Фосетт занял позицию у двери. — Но мне сообщили, что у меня уже трое детей и будет еще пятеро.

– Иисусе! — проронил Инди.

– Не нравится мне здесь, — бросила Дейрдра.

И в эту секунду дверная ручка повернулась.

– Как раз вовремя, — пробормотал Фосетт.

Дверь распахнулась, и два рыжих здоровяка с копьями заглянули в комнату. Потом один переступил через порог, и в тот же миг Фосетт ребром ладони снизу-вверх рубанул ему под нос. Хрустнули кости, носом хлынула кровь, и стражник со стоном рухнул на пол.

Его спутник молниеносно отреагировал, взмахнув копьем, как дубиной. Фосетт поднырнул, схватил стражника за запястье и мощным рывком крутанул вокруг себя, послав лбом в стену. Выронив копье, тот рухнул ничком на пол, потом попытался приподняться, но ладонь Фосетта, как топор, ударила его по затылку.

– Об этих двух позаботились, — Фосетт отряхнул руки. Он даже не запыхался.

Инди уже сжимал в руке кнут, но нужды в нем не было. Показанные Фосеттом ловкость и мастерство в рукопашном бою изумили Инди. Полковник явно дослужился до своего чина не за письменным столом.

– Отличная работа, полковник, отличная работа!

– Пустяки. Нам пора, — Фосетт повернулся к двери, но в этот миг лежавший ничком охранник перекатился на бок, вытащил из-под рубашки револьвер и нацелил англичанину в спину.

Инди не мешкал; щелкнув кнутом, он вырвал пистолет из руки стражника. Тот вскочил и ринулся на Инди, вцепившись ему в горло. Инди пытался вырваться, но крепкие руки стражника все сжимались, угрожая вот-вот свернуть Инди шею. И вдруг здоровяк хрюкнул, хватка его ослабла, и он грудой свалился на пол.

Позади него стояла Дейрдра, держа револьвер за ствол.

– Инди, он хотел тебя убить.

– А га, — Инди схватился за горло и закашлялся.

– Твой, — протянула ему револьвер Дейрдра.

– Эге, это же мой "Уэбли", — согласился Инди, сунул револьвер сзади за пояс и прикрыл его сорочкой.

– Пошли! — бросил Фосетт.

Пересекая двор, Инди заметил в кустах еще двух недвижных стражников.

– А это кто?

– Предыдущая смена. Мне нужно было подождать новую пару, чтобы они не подняли тревогу раньше времени, — с этими словами Фосетт накинул капюшон на голову. Инди и Дейрдра последовали его примеру. Дойдя до лестницы, Фосетт свернул наверх.

– Полковник, нам не туда, — схватил его за руку Инди.

– Джонс, не будьте глупцом! Не можем же мы запросто выйти через главный вход. И без того все шито белыми нитками.

– А я думала, эти одежды нам помогут, — протянула Дейрдра.

– В некоторых пределах.

Одолев лестницу, они снова вошли в тоннель; Фосетт велел держать рот на замке. Они двинулись знакомой дорогой, но в этот раз вскоре свернули в боковое ответвление, прежде оставшее¬ся незамеченным. Впрочем, тогда дело происходило во сне.

Едва подумав об этом, Инди тут же заинтересовался, продолжается ли тот сон, где он находится пред ликом Совета. И тотчас же ощутил, что пребывает в другом месте и в то же самое время идет по тоннелю.

Увидев на стене начертанную крупными буквами надпись на огаме, Инди медленно перевел ее:

Глаз великого бога,

Глаз бога славы,

Глаз властителя сонмов,

Глаз властителя жизни,

Сияющий нам сквозь времена и годы,

Сияющий лаской, не зная пределов.

Слава тебе, о превосходное Солнце,

Слава тебе, о Солнце, лик бога жизни!

Инди понял, что письмена начертаны на стене палаты Совета, рядом с изображением Глаза Бела. Все члены Совета хранят глубокое молчание. Капюшоны их откинуты, головы склонены. Инди нагнулся к Раэле:

– Что они делают?

– Выносят свое постановление.

Затем Седобородый поднял голову:

– Мы рассмотрели все показания и вынесли свое суждение. Вы оба останетесь с нами на пятилетний срок. Во время вашего служения вас ждет доброе обращение. Через пять лет мы освободим вас. Тогда же будет отпущен на свободу и полковник Фосетт. Ваши воспоминания о Сейбе будут стерты, а на их место мы внедрим ложную память о жизни в индейском племени. Таково наше решение.

– Вам следует знать еще об одном, — подал голос Амержин, взглянув на Седобородого. Тот сделал знак продолжать. — Если вы попытаетесь бежать или причинить вред хоть кому-то из граждан Сейбы, во сне или наяву, свобода ваша будет ограничена, а вам самим придется остаться с нами до конца своей жизни.

Седобородый кивнул и обратился к Раэле:

– Нечасто случается, чтобы член Высшей сферы противился воле Совета. Мы понимаем и одобряем твое отношение к иноземцам. Однако от нашего внимания не ускользнуло, что ты пыталась помочь бегству полковника Фосетта. В качестве наказания в ближайшие пять лет тебе запрещается покидать пределы Сейбы и предписывается служить производительницей с обоими иноземцами.

– Ладно, теперь вот что надо сделать, — раздалось в голове у Инди.

И в тот же миг он осознал, что это говори! Фосетт. Внимание его перенеслось в тоннель, где они втроем подошли к новой двери. Фосетт распахнул ее; Инди зажмурился от ударившего по глазам сияния утренних небес.

– Прямо перед нами сторожевая башня. Она может быть занята.

– А зачем нужна сторожевая башня, если у них есть вуаль? — недоумевала Дейрдра.

– Башня нужна не для того, чтобы высматривать пришельцев, — объяснил Фосетт. — Сюда приходят общаться с членами Вечной сферы. Пойдем к башне, словно собираемся поступить точно так же. Но на самом деле, не задерживаясь, пройдем мимо, до края скалы.

Уже в который раз Инди услышал о Вечной сфере и седьмой вуали, но по-прежнему ничего о них не узнал.

– Кстати, а кто входит в эту сферу?

– Боги, кто же еще.

– Они находятся в сторожевой башне? — наморщил Инди лоб.

– Не совсем. Насколько я понял, надо подойти к неугасимому пламени, горящему на вершине башни. Затем, после определенного ритуала и воздаяния почестей, надо попытаться войти в прямой контакт с тем богом, у которого ищешь поддержки.

Глаза Инди привыкли к свету, и теперь он разглядел крутой подъем, ведущий на открытое место.

– Ладно, ухватил. Но мы-то что здесь делаем?

– Здесь кратчайший путь на свободу. Он опасен, но другого просто нет.

– О чем это вы? — спросила Дейрдра.

– Пойдем, сами увидите.

Одолев подъем, они вышли наружу. Солнце проглянуло между двумя горами, воздвигнув в воздухе бесплотные золотые колонны. Здесь не было ни парка, ни сквера. На голой каменистой площадке, прямо перед ними — как и обещал Фосетт — высилась сторожевая башня.

Но не успели они сделать и дюжины шагов, как в дверном проеме башни показался человек.

– Опустите головы. Примите набожный вид, — вполголоса бросил Фосетт и, сойдясь с встречным, спросил: — Долго ли ждать?

– Ступайте прямо сейчас, — кивнул тот. На нем были такие же одежды, как у них, только зеленого цвета.

Остановившись у основания башни, Фосетт оглянулся.

– Смотрит. Пожалуй, придется подняться наверх.

– А может, нам просто позаботиться о нем, как об остальных? — предложил Инди, удивленный, что Фосетт с такой опаской смотрит на старика, куда более слабого, чем четверо стражников.

– Нет, Джонс. Он ведь не пытается преградить нам путь. Остальные были обученными бойцами и не справились со своими обязанностями. Потому и заслужили свою участь. — Фосетт поставил ногу на ступеньку. — Кроме того, из-за него удача может I отвернуться от нас. Бедолага всего лишь приходил посоветоваться со своим богом.

Наверху находилась круглая комната со сквозными окнами по всему периметру. Посреди комнаты ослепительно и жарко пылал самый большой пи свете масляный светильник — один лишь фитиль толщиной не уступал бедру Инди!

Взглянув на город, Инди был поражен его размерами, принимая в учет, что большинство жителей Сейбы обитают на склонах. Чтобы лишь обойти город по периметру, потребовалось бы добрых полдня. Здания словно были вырублены из монолитной скалы — террасные, пирамидальные, прямоугольные. От города башню отделяла небольшая рощица.

Взор охватывал и лесистую долину внизу, и горы по ту сторону долины. Это величественное зрелище сразу же навело Инди на мысль, что сейбиане отнюдь недаром избрали это место для встречи с богами. Долину пересекала играющая бликами, серебристая лента — река огибала подножие горы и терялась в туманной дали. Инди пришло в голову, что это тот самый приток, который они пересекли по веревочному мосту.

– Вам обоим очень повезло повидать этот край, — негромко вымолвил Фосетт. — Другого такого на свете нет.

– Полностью поддерживаю, — отозвался Инди.

– Весь горный хребет скрыт пеленой чар, — продолжал Фосетг. — Можно в буквальном смысле зависнуть над Сейбой и не увидеть ее.

– А как же горы? — поинтересовалась Дейрдра. — Они же никуда не деваются, даже если их не видно?

– Конечно, не деваются. Можно одолеть гору и не увидеть ее; точно так же путнику в лесу видны лишь отдельные деревья.

Но Инди сейчас занимало нечто более важное, чем праздные рассуждения.

– Так как же мы спустимся с горы, полковник? Взлетим?

– Нет, никаких полетов.

– Вы знаете тайный путь вниз, да? — предположила Дейрдра.

– Ну, тайным этот путь тоже не назовешь.

– Так как же? — тряхнула кудрями Дейрдра.

Фосетт отвел взгляд.

– Скоро увидите. Пошли.

Он удалился и начал спускаться.

Дейрдра устремилась следом, но после первого витка лестницы остановилась и подняла голову.

– Инди, ты идешь?

– Ага, секундочку.

Взгляд Инди был устремлен на неугасимое пламя. Если он правильно угадал намерения Фосетта, то есть риск не дожить не то что до вечера, а даже до полудня.

– Если боги здесь — надеюсь, они помогут нам, — проворчал он, глядя поверх пламени на орла, паря-щего в небесах высоко над вершиной. Тот спикировал на пару сотен футов вниз, затем снова начал набирать высоту, описывая в небе полукруг.

– В твоем исполнении это выглядит сущей безделицей, — сказал Инди и направился к лестнице, радуясь, что заметил птицу. Орел — знак добрый.

Фосетт и Дейрдра ждали его у основания лестницы. Они вместе вышли из башни и приблизились к пропасти. Скала обрывалась вниз совершенно отвесно, а футах в семистах ниже бурно пенились под стеной воды реки, виденной Инди из башни.

– А где же спуск? — принялась озираться Дейрдра. — Надеюсь, не веревка?

– Нет, — ответил Фосетт. — Мы просто прыгнем.

– Что?! — вскинула она голову. — Нет! Мы разобьемся!

– Другого пути нет. Если мы возьмемся за руки, то есть шанс уцелеть.

– Или вместе погибнуть.

На это Фосетт промолчал.

– Инди, мне не хочется... — вымолвила Дейрдра.

– По-моему, полковник прав. Особого выбора у нас нет.

– Вот именно, — подхватил Фосетт. — Если мы попадемся сейчас, то будем торчать здесь до скончания дней, и притом, наверное, взаперти.

Дейрдра мрачно заглянула за край обрыва.

– А что мы сделаем, если уцелеем после прыжка?

– Нам всего-то придется немного подержаться вдоль течения и переплыть на ту сторону. Тогда мы будем вне их территории — следовательно, в безопасности, — сообщил Фосетт.

"В его устах это проще простого", — подумал Инди.

– Ладно! — Дейрдра выглядела встревоженной, но на попятную идти не собиралась.

– Вот это самообладание, юная леди! — похлопал ее по плечу Фосетт.

Инди взял жену за руку, наклонился к ней и поцеловал.

– Я люблю тебя.

– Инди, — бледно улыбнулась она, — если я не уцелею, не тоскуй обо мне. Все в порядке.

– Не говори так, даже не думай! Ты непременно уцелеешь.

– Просто у меня такое предчувствие.

Теперь она взяла за руку и Фосетта, оказавшись между мужчинами.

– Мы будем держать что есть сил, — сказал Фосетт. — Не бойся, девочка.

– А эта река как-нибудь называется? — осведомился Инди.

– Разумеется. А как, скажу внизу.

Они мгновение постояли молча — и вдруг позади послышались крики. В их сторону устремилась толпа вооруженных стражей.

– Вперед! — крикнул Инди.

Все трое сделали шаг и исчезли за краем обрыва.

21

Река смерти

Раэла пробудилась в комнате Фосетта за считанные секунды до прихода стражников. Она завуалировалась и мастерски проскользнула мимо них во двор. Свой сон она помнила до мельчайших подробностей. Совет сфер отверг ее доводы и вынес ей взыскание, но теперь будет куда хуже. Она приняла на себя долг помочь троим чужестранцам и дать отпор Амержину.

Выбравшись из комнаты, Раэла бегом ринулась по коридору к главной лестнице. Хоть ее способности и позволяют ей разминуться со стражниками, ни она, ни кто-либо другой не в состоянии завуалировать чужестранцев от взгляда стражей. Впрочем, никто и не предполагает, что они прыгнут с обрыва. Если они уже проделали это, то либо уцелели, либо погибли в речных водах. Все от нее зависящее Раэла сделала.

На жизни в Сейбе теперь можно поставить крест. Придется немедленно покинуть город. В Баии можно укрыться в храме йоруба — это единственное место, хотя бы смутно напоминающее Сейбу. Но Амержин обязательно будет ее искать, и придется иметь с ним дело. Быть может, стоит перебраться на Британские острова и найти прибежище в какой- нибудь ирландской или английской группе друидов. Теперь уж ей никогда не зажить по-прежнему — магия в окружающем мире слаба и даже является объектом насмешек. Но дело не так уж безнадежно.

Добравшись до лестницы, Раэла стремглав помча¬лась к выходу из города. Когда она миновала оче¬редной коридор, оттуда выскочили еще человек пять стражников в коричневых одеждах. Весть о бегстве уже разлетелась по городу. Когда она, наконец, до¬бралась до основания лестницы, открытое простран¬ство у ворот быстро наводняли все новые и новые отряды охраны. Прислушавшись к выкрикиваемым приказаниям, она поняла, что трое чужеземцев со¬вершили прыжок.

Приказ о ее розыске пока не прозвучал, но будет отдан непременно. Оставаясь под вуалью, Раэла подобралась к воротам и затаилась. Как только страж¬ники разойдутся, она проскользнет у них под носом.

Оглядись Раэла повнимательней — и заметила бы по соседству еще одного завуалированного субъекта, неотступно следующего за ней. Но за всей этой кутерьмой Раэла как-то упустила Амержина из виду.

Они врезались в воду ногами вперед, но все равно сила столкновения была настолько велика, что вышибла из легких Дейрдры весь воздух; при этом она ударилась виском о воду и едва не лишилась сознания. Они пронзали воду, будто пушечные ядра — пятнадцать, двадцать, двадцать пять футов — и вдруг ноги Дейрдры по колено увязли в липком иле.

Она была оглушена, избита и напугана. Мысль о гибели в грязи, на дне реки, ужаснула ее, и Дейрдра принялась бороться за жизнь. Напрочь позабыв об Инди и Фосетте, она отчаянно рвалась из л никого плена, скрюченными пальцами хватаясь за воду; без воздуха ей долго не продержаться.

* * *

Пулей низринувшись на дно, Инди не успел даже пальцем шелохнуть. Ноги ударились о затонувшее бревно, но неукрощенная инерция падения согнула его дугой, свернула в бараний рог. Колени подломились и врезались в челюсть, воздух облаком пузырей вырвался изо рта. Вцепившись в запястье Дейрдры, Инди ощутил, как она барахтается. Течение яростно тащило его прочь, но Дейрдра оставалась на одном месте. На миг он опешил, но тут же понял: она увязла на дне.

Течение волокло его за собой, и сжимающая запястье Дейрдры ладонь мало-помалу соскальзывала. Пошарив перед собой, Инди наткнулся на вторую руку Дейрдры — Фосетт уже не держался за нее. Впившись пальцами в ее локоть, он продолжал изо всех сил стискивать запястье жены. Вода напирала, пытаясь оторвать его; казалось, жилы вот-вот лопнут от напряжения. И вдруг течение выдернуло Дейрдру из вязкого плена и потащило обоих вдоль дна, кружа, как волчок. Инди уже не знал, где верх, где низ; легкие его разрывались от нехватки воздуха.

Смерть плыла у него за спиной, он ощущал ее ледяное прикосновение — но зато он умрет с Дейрдрой, слившись с ней в смертных объятиях.

Но, хлебнув воды, он вдруг отчаянно забарахтался. Будь он проклят, если погибнет без борьбы! Руки его, выпустив Дейрдру, рассекали воду. Сильно толкнувшись ногами, он вдруг каким-то чудом вылетел на поверхность.

Набрав полные легкие воздуха вперемешку с водой, он захлебнулся и закашлялся. Попытался плыть, но без толку. Вода стремительно несла его за собой. Инди озирался в поисках Дейрдры, но видел лишь воду и небо. Потом выкрикнул ее имя, стараясь держаться над водой. Где же берег?

– Инди! — голос Дейрдры перекрыл рев бурного потока. Инди вытянул шею, стараясь увидеть ее, но наткнулся на что-то твердое, ободравшее ему грудь. Удар оглушил его, погрузив сознание в сумерки. Течение прибило его к выступающему над водой валуну и выбросило наверх.

– Инди! На помощь!

Он тряхнул головой, отгоняя застлавшую зрение мглу, отжался от скалы — и увидел Дейрдру, сражающуюся с течением. Голова ее едва поднималась над водой. Нащупав кнут, Инди одним движением сорвал его с пояса и, как только Дейрдру пронесло мимо, взмахнул рукой, послав кнут по широкой, мощной дуге. Кончик несколько раз обвился вокруг вскинутой руки Дейрдры. Потянуть ее к себе Инди не решился, опасаясь, что мокрый кнут соскользнет. Но тут Дейрдра сама схватилась за кнут.

– Держись! — крикнул Инди и принялся подтаскивать ее. Наконец она снова оказалась в его объятьях, прижавшись животом к скале.

Как бы то ни было, они живы. И притом вместе.

Глубокий вдох. За ним другой. Упоительно сладостный воздух наполнял ее легкие. Она жива, жива, хоть и с порога сторожевой башни ощущала крадущуюся по пятам смерть, чувствовала ее дыхание во время прыжка с обрыва — да и теперь еще смерть затаилась в тени где-то поблизости.

Инди вскарабкался на скалу и помог выбраться Дейрдре. Они стояли посреди реки, и белоснежная пена яростного потока бурлила у их ног. Добраться до берега невозможно, но и оставаться здесь тоже нельзя.

Когда к отдышавшейся Дейрдре вернулся дар речи, она поинтересовалась, куда подевался Фосетт.

– Понятия не имею, — пожал плечами Инди. — Не видел его с тех пор, как коснулся воды.

И тут же Дейрдре на глаза попался сам Фосетт, уцепившийся за увлекаемое течением бревно.

– Не торопись сбрасывать его со счетов, — ткнула она пальцем. — Погляди-ка туда!

Бревно выдержало бы всех троих, но до Фосетта не менее десяти ярдов, а он пронесется мимо через несколько секунд.

– Придется добираться до него вплавь, — заявил Инди.

– Этого-то я и боялась, — смертный холод разлился у нее в груди, и окружающий тропический зной вдруг показался горькой насмешкой.

– Прыгайте! — гаркнул Фосетт.

– Давай! — крикнул Инди.

Дейрдра стремглав кинулась в воду. На сей раз она всплыла через пару секунд и принялась рассекать бурлящие волны. Гребок за гребком рвалась

Дейрдра вперед, собрав все оставшиеся силы. Она справится. Непременно.

Услышав окрик, она вскинула голову. Она переоценила расстояние. Бревно вдруг выросло перед ней, заслонив весь мир. Не успела Дейрдра и шелохнуться, как бревно врезалось ей в лоб. Мгновение ослепительно-яркой боли — а затем тело ее расслабилось и погрузилось в уютную тьму.

– Перестань крутить это чертово бревно! — рявкнул Фосетт, когда Инди принялся карабкаться на бревно.

Инди огляделся. "О, Боже! Что случилось?!"

– Где она?

– Здесь, — Фосетт подался вперед; рука его была переброшена через бревно. И тут Инди разглядел, что полковник вцепился в запястье Дейрдры.

Инди быстро перебрался на другую сторону. Фосетт крепко держал левую руку Дейрдры, но голова ее моталась под водой из стороны в сторону.

– Иисусе! — крикнул Инди. — Вытащите ее!

– Пытаюсь, черт возьми, пытаюсь!

Инди нырнул и обхватил ее за талию, продолжая одной рукой цепляться за бревно. Потом подтолкнул Дейрдру наверх, в то время как Фосетт продолжал тянуть ее к себе. Но стоит отпустить, и Дейрдра тут же погрузится снова. Крепко сжимая запястье ее правой руки, Инди подтянулся на бревне и принялся поворачивать его в сторону Фосетта. При этом Дейрдра показалась из воды, безвольно повиснув на бревне.

"О, Боже, она мертва!"

– Дейрдра! Скажи что-нибудь!

Инди толкнул ее в поясницу, прижав животом к бревну, потом еще и еще раз. Наконец, Дейрдра приподняла голову. Ее стошнило. Давясь кашлем, Дейрдра дышала. Жива.

– Ты цела?

Дейрдра молча прижималась щекой к бревну, но, словно в ответ, пошевелила пальцами.

– Надо держать ее, Джонс! — прокричал Фосетт. — Если мы попадем в бурун, ее может оторвать!

– У меня есть мысль получше!

Инди распутал кнут и перебросил его конец через бревно, пропустив сквозь пальцы, потом погрузил руку и нашарил завязанный узлом кончик кнута.

– Я собираюсь привязать тебя к бревну, — склонившись к самому уху Дейрдры, проговорил он. — Так тебя не оторвет.

Она что-то ответила, но за шумом не было слышно ни слова. Инди склонился еще ближе и прислушался.

– Я еще жива?

– Не только жива, но и свободна, — говоря это, Инди возился с кнутом, продев его у Дейрдры под мышками через спину. Потом стянул узлом. — Вот так!

– Джонс, беда! — крикнул Фосетт.

Инди оглянулся. От берега отплывали три каноэ, битком набитые стражниками. Он и Фосетт скати¬лись в воду и повернули бревно так, чтобы Дейрдра была не видна со стороны лодок.

– Как по-вашему, они нас заметили? — спросил Инди. Ответом ему послужило копье, вонзившееся в бревно в каком-нибудь дюйме от ладони Инди. — Пожалуй, заметили.

– Я забыл вам сказать, Джонс!

– Что сказать?

– Название реки.

– Слушаю.

– Река Смерти.

– Великолепно!

Приподнявшись, Инди взглянул поверх бревна. Каноэ быстро приближались. Переднюю лодку уже отделяло от бревна не более двадцати ярдов. Бревно заскакало на бурунах — пороги пошли чаще, и держаться стало трудней.

"Думай быстрей!" — подстегивал себя Инди.

Еще раз бросив взгляд на головное каноэ, он набрал полные легкие воздуха и нырнул. Инди плыл против течения, вкладывая в это всю свою волю. Усталость вопила в мышцах, руки уже отказывались повиноваться. Наконец, мощным гребком он вырвался на поверхность. Каноэ было футах в пяти от него и неотвратимо надвигалось, подскакивая на волнах. Один из стражников заметил его и вскинул копье, но Инди успел ухватиться за борт. Сильным рывком он опрокинул каноэ, и стражники посыпались в воду.

Один вынырнул совсем близко, поднял копье и метнул его в Инди. Но как раз в этот момент другой выскочил из-под воды, и копье пронзило ему шею. На поверхность выныривало все больше стражников. Один ринулся на Инди; пришлось рез¬ко нырнуть. Выскочив на поверхность за глотком воздуха, Инди услышал отчаянный вопль Фосетта, донесшийся откуда-то сзади.

Он обернулся, но ни Фосетта, ни Дейрдры нигде не было видно. Разбираться времени не было: один стражник схватил его за горло, другой — за ногу. Инди извивался, лягался, отбивался кулаками, но те впились в него мертвой хваткой, как клещи. Инди вонзил пальцы в лицо того, который держал его за шею, но стражник лишь сильнее сдавил ему горло. Инди заехал локтем в грудь вцепившемуся в колено, но тот в ответ боднул его в живот.

Воздух вырвался из легких археолога. Дальше терпеть невозможно. Выгнувшись дугой, он рвался к поверхности. И тут же ощутил впившийся в спину револьвер за поясом. Путаясь в длинном подоле сорочки, Инди все-таки ухитрился освободить оружие. Широко размахнувшись, он рукояткой съездил по локтю руки, державшей его за горло, потом двинул по черепу того, кто повис на ноге.

Пару раз лягнувшись, он вырвался на волю и набрал полную грудь воздуха. Огляделся и пришел в полнейшее замешательство — стражники двух задних лодок отчаянно гребли к берегу, собирая по пути плавающих сотоварищей.

Обернувшись в поисках Фосетта и Дейрдры, Инди узрел, что река обрывается в каких-то ста футах от него, устремляясь прямо в небо. Неужто здесь кончается территория Сейбы и начинается окружающий мир? И тут до него вдруг дошло, что означает это зрелище. Впереди водопад, и течение вот- вот утянет его туда.

Инди с удвоенной энергией ринулся прочь, но течение одолевало, подтаскивая его все ближе и ближе к краю. И вот, когда падение уже казалось неотвратимым, Инди увидел в нескольких ярдах от себя опрокинутое каноэ и подплыл к нему. Едва он попытался взобраться на плывущую кверху дном лодку, чья-то рука ухватила его за плечо и стащила вниз.

Инди одним движением стряхнул с себя стражника, но особой пользы это не принесло — до водопада осталось не более десятка футов. Взгляд его отчаянно метался в поисках хоть какого-нибудь пути к спасению. Течение повлекло его под воду, и лишь в самый последний миг Инди успел дотянуться до поперечины перевернутого каноэ и ухватиться за нее. И тут река сорвалась вниз. Каноэ перевалилось через край, навстречу реву и завесе брызг.

Лодка упала носом книзу, катапультировав Инди по дуге в бурлящие струи реки. Его закрутило, как щепку. Могучее течение швыряло его из стороны в сторону, вверх и вниз, запускало кубарем. Инди уже не знал, где он и что с ним происходит. Ему послышался голос, поведавший что-то о седьмой вуали, но Инди уже не хотел этого знать. Ему стало все равно.

А затем река, вдоволь наигравшись с ним, исторгла его на поверхность. Полузахлебнувшийся Инди кашлял и отплевывался — и вдруг осознал, что вода больше не ревет. Его плавно несло течением. "Почему я не погружаюсь? — удивился он. — Я ведь не гребу!" И тут же понял, что тут мелко — колени его задевали за песчаное дно.

– Инди, сюда!

Это Дейрдра, а вовсе не бесплотный голос в голове. Инди кое-как встал и заплетающейся походкой побрел по мелководью навстречу бросившимся к нему с берега Фосетту и Дейрдре.

– Блестящее достижение, Джонс! — Фосетт поддержал его одной рукой за плечи. — Вы отделались гораздо легче, чем каноэ. — Обломок лодки как раз проплывал мимо.

Дейрдра обняла Инди за талию и прижалась У нему.

– Ты справился! — шепнула она, помогая Фосетту побыстрей отвести Инди под сень леса, с глаз долой.

Выйдя на полянку, Инди тяжело уселся на землю.

– А как вы управились вдвоем?

– Не знаю, — отозвалась Дейрдра, опускаясь рядом.

– Право, пустяки, — Фосетт остался стоять. — Я просто держался за бревно, ни на секунду его не отпуская. А Дейрдра, разумеется, была привязана. Не успел я опомниться, как нас вынесло на мелководье.

– Ох, и нахлебался я! Будто полреки проглотил, — признался Инди.

– Я тоже, — подхватила Дейрдра.

– Ну, нет смысла предаваться воспоминаниям, — Фосетт отряхнул руки и помог Джонсам подняться. — Надо оторваться от наших кельтских друзей подальше. Насколько я понял, стражники никогда не переправляются через реку, но я бы на это не рассчитывал. Чем дальше мы уйдем сегодня, тем лучше.

Инди было лень даже пальцем пошевельнуть, не говоря уж о длинном переходе через джунгли, но он понимал, что Фосетт прав. И еще он понял, почему Фосетт все-таки нашел свой затерянный город. Этот могучий человек просто отказался сложить руки и сдаться, хотя остальные твердили, что поиски ни к чему не приведут. "Его несгибаемая решимость достойна подражания", — думал Инди, тяжело шагая следом за полковником.

Они двинулись прочь от реки, но через полчаса снова вышли к ней.

– Так не пойдет, — покачал головой Фосетт. — Должно быть, мы просто прошли от одной излучины до другой. Мы по-прежнему в опасной близости от территории Сейбы.

– Смотрите! — указала Дейрдра в сторону реки.

Бросив взгляд в указанном направлении, Инди увидел тот самый веревочный мост, который они перешли вчера ночью. Казалось, с той поры прошло много-много дней.

– Боже мой, я это место помню, — проворчал Фосетт себе под нос.

– Тут поблизости проходит тропа, идущая мимо деревни индейцев. — Инди сообщил полковнику о морсего, проводивших их сюда.

– Ну что ж, быть может, нам удастся нанять еще пару проводников до Куябы, — оживился Фосетт.

– Вряд ли они будут настроены сотрудничать с нами. Стражники их перебили.

– Разберемся, когда придет время, — невозмутимо отозвался полковник.

– Полковник, а вам не доводилось управлять аэропланом? — пришла Инди в голову светлая мысль.

– На моем счету пара сотен часов летного времени.

– Хорошо. Тогда обратно полетим по воздуху.

– А ведь верно, Раэла говорила, что вы сюда прилетели. Так будет гораздо проще.

На душе у Инди полегчало. Значит, выбраться все-таки удастся! "Оглянуться не успеем, как будем в Баии и в мгновение ока направимся в Нью- Йорк", — промелькнула у него радостная мысль.

Они двинулись через джунгли к мосту, держась подальше от реки.

– Вот и тропа, — сказал Инди через пару минут. — Дойдем до деревни, а там уж я легко найду дорогу к озеру.

– Что-то я сомневаюсь, стоит ли идти этой тропой, — возразил Фосетт. — Мы можем привлечь к себе нежелательное внимание.

– Ой, нет! — Дейрдра шарахнулась назад, наткнувшись на шедшего следом Инди.

Сбоку от тропы лежали два трупа. Инди было подумал, что это погибшие проводники-морсего, но затем ему бросились в глаза рыжие волосы покойников и утыкавшие их спины духовые стрелки.

Фосетт сделал пару шагов в сторону трупов, и вдруг со всех сторон замелькали раскрашенные тела, из джунглей вынырнули морсего с духовыми трубками, обступив беглецов живой стеной.

Инди поднял руку в приветствии, но вместо ответа индейцы поднесли трубки ко ртам и взяли его на прицел.

Затем из их рядов вперед выступил вождь с намалеванными вокруг глаз белыми кругами. На подбородке у него были изображены жуткого вида клыки. Клыки летучей мыши.

– Я дал вам провожатых, а их убили. Теперь вам придется заплатить за их смерть.

22

Крылья рока

Пленников усадили возле хижины вождя, скрутив им руки за спиной и привязав к вбитому в землю столбу. Вокруг них с пением плясали морсего-мужчины, пока женщины собирали сухие дрова для пиршественного костра. По поводу меню Инди иллюзий не питал.

– Наверное, впервые в жизни я надеюсь, что обед запоздает.

– Каннибализм — это не шутка, — откликнулась Дейрдра.

– Особенно когда ты почетный гость на пиру, — подхватил Фосетт.

Двое пляшущих воинов держали за волосы отсеченные от тел головы.

– Похоже, они не засушивают голов, — заметил Инди. Танцоры приблизились, и он узнал их лица. — Боже мой, да это же Флетчер и Бернард!

– Уж лучше было утонуть, чем попасть на обед к этим чудовищам, — заметила Дейрдра.

– И тем не менее, Инди прав, — возразил Фосетт. — Чем дольше они будут тут выплясывать, тем дольше мы проживем, и тем больше шансов получить помощь от Сейбы.

– И это называется помощью? — насмешливо бросил Инди.

– Сейбиане — народ цивилизованный. Они не только не едят людей, но и почти не знают преступности. Несмотря на то, как они поступили со мной, я по-прежнему сохраняю о них весьма высокое мнение. У них высокоразвитая культура. Просто она пошла совершенно в ином направлении, чем наша.

– Раз уж они такие цивилизованные — что ж у них столько копьеметателей? — Инди ощутил, что стягивающая запястья веревка задергалась, но ничего не увидел.

– Эти копьеметатели, как вы изволили выразиться, весьма опытные в боевых искусствах члены Внешней сферы. В глазах среднего сейбианина стражник не угнетатель, а герой.

– Потрясающе! Только это нам не поможет.

Теперь Инди ощутил, что его запястья придерживает чья-то рука, а рывки продолжаются.

– Сиди тихо, — прошептали ему на ухо. И вдруг опутавшая запястья веревка лопнула. На плечо Инди легла ладонь. — Пока не шевелись.

– Вы что-то сказали? — обернулся Фосетт к Дейрдре.

– Нет, но слышала.

– Тихо, — оборвал их Инди. — Это Раэла.

Она продвигалась вокруг столба, освобождая их одного за другим.

– Слушайте меня, — покончив с веревками, велела она. — Как только стражники нападут на деревню, бегите за мной что есть духу.

– Мы тебя не видим, — возразил Фосетт.

– Увидите.

И тут Инди заметил, что вождь замер на пороге хижины, внимательно глядя на них. Потом подошел и остановился перед Фосеттом.

– Ты говорил со злыми духами, и они отвечали тебе.

– Да! Дух, с которым я говорил, сказал, что если нас немедленно не освободят, могучие силы нападут на деревню и вы погибнете.

– Знаю я ваших злых духов. Я говорил с ними много раз. Я знаю их штучки.

– Они хотят, чтобы мы в целости и сохранности улетели отсюда, — вклинился в разговор Инди.

– Это верно, — подхватил Фосетт. — Так что отпустите нас, и мы незамедлительно уйдем.

Вождь с опаской оглядел Фосетта.

– Тебя не было среди тех, кто спустился с неба.

– Меня взяли в невидимый город много лун тому назад. А теперь я отбываю на их летающей машине.

– Сейчас увидим, кто ты — живой человек или злой дух, — вождь выхватил нож и ударил Фосетта.

В тот же миг Инди выдернул руки из пут и бросился на вождя. Фосетт отреагировал даже быстрее, отбив руку вождя, но лишь отклонил клинок в сторону. Лезвие пропороло рубашку и вошло между ребрами. Инди оттащил вождя прочь, схватил его за запястье и выкручивал руку до тех пор, пока вождь не выронил окровавленный нож.

И вдруг песни смолкли, пляска прервалась. Морсего ринулись было на пленников, но застыли в нескольких шагах от них. Инди приставил острие ножа к горлу вождя, а морсего нацелили свои трубки. Наступило шаткое равновесие сил, никто не шевелился. За спиной Инди стояли Дейрдра и Фосетт, прижавший ладонь к боку. Из-под пальцев у него сочилась кровь.

– Надо добраться до самолета, — прошептала Дейрдра.

– Знаю, но вряд ли они собираются нас освободить, — Инди попятился от столба, но воины подступили ближе, преградив путь. — Наверное, это и есть их ответ.

– Вели им отпустить нас, или умрешь, — приказал Фосетт вождю.

– Я всегда готов умереть.

"Великолепно, — подумал Инди,— только такого заложника мне и не хватало".

Вождь что-то прокаркал воинам, напоминавшим летучих мышей как никогда. Воины поднесли трубки ко ртам. Инди посильней надавил острием на горло вождя.

– Что ты им сказал?!

– Сказал, что вот-вот умру, и что все хорошо. Но они должны ответить на мою смерть вашей смертью.

И в этот миг черной молнией сверкнуло копье, со свистом рассекло воздух и пронзило грудь вождя насквозь. Острие вышло у Инди под мышкой. Воздух наполнили воинственные вопли. Стражники Сейбы ворвались в деревню, застав морсего врасплох. Всюду замелькали летящие копья.

Инди бросил вождя и обернулся к Дейрдре, но она уже мчалась прочь, за Раэлой по пятам. Инди подхватил Фосетта под руку, но тот сбросил его ладонь.

– Да в порядке я, черт возьми! Вперед!

Они пронеслись по деревне среди какофонии боевых кличей и воплей боли, ворвались в лес и принялись продираться вперед. Один раз Инди приостановился, чтобы подождать тащившегося позади полковника, но тот лишь махнул рукой, подгоняя его. Хоть Фосетт и был ранен, среди всеобщего замешательства никто не догадался броситься за ним.

Во всяком случае, так Инди показалось.

Вот уже среди стволов замаячила серебряная гладь озера. Еще чуть-чуть. А что, если морсего сожгли самолет? Как быть тогда? Пешего путешествия Фосетт не перенесет. Раэла и Дейрдра бежали прямо перед Инди, заслоняя ему обзор. Наконец, выбежав на опушку, он увидел гидроплан Флетчера на прежнем месте — тот покачивался у буйка в десяти ярдах от берега, где его привязал летчик. Амержин оказался прав — морсего держались от самолета на дистанции.

– Дайте мне осмотреть вашу рану, — сказала Раэла приковылявшему на берег Фосетту.

– Надо сперва поднять самолет, — отозвался он, но Раэла пропустила его ответ мимо ушей и обернулась к Инди.

– Помоги стащить с него рубашку. Надо остановить кровотечение.

– Она права, — поддержал ее Инди. — Вы не в состоянии вести самолет.

Раэла закатила рубашку Фосетта и стянула ткань вокруг грудной клетки. Когда она стягивала эту импровизированную повязку, полковник сморщился и непроизвольно напружинился, но не издал ни звука.

Поддерживая Фосетта с двух сторон, Инди и Дейрдра помогли ему добрести до самолета. Инди взобрался на крыло и открыл люк, потом втащил наверх полковника, а за ним – Дейрдру. Ему вдруг бросилась в глаза радужная пленка на поверхности озера. Неужели утечка топлива? Наверное, ничего серьезного.

– Ты с нами? — спросила Дейрдра у Раэлы.

– Теперь мне больше некуда деваться. В Сейбу я уже не вернусь.

И тут с опушки послышался голос:

– Раэла, ты с ними не уйдешь. Ты отправишься со мной обратно.

– Амержин, оставь меня в покое!

Тот вышел из джунглей на открытое место. Ледяной взор его голубых глаз буквально пронзал Раэлу насквозь.

– Ты предала свой народ и должна ответить за это.

– Ты предал меня, — парировала она. — Я иду с ними.

Амержин сделал короткое движение ладонью, и рядом с ним выросли два вооруженных стражника.

– Они могут лететь, а ты останешься.

– А если не останусь? — дерзко вскинула подбородок она.

– Тогда вы все умрете.

– Отправляйтесь, —• бросила Раэла троим беглецам. Они нерешительно замялись. — Ну же, быстрей!

Пока Фосетт заводил мотор, Инди ломал голову, оставила ли Раэла надежду бежать. Ему бы хотелось помочь ей, но Раэла взмахом руки велела уносить ноги. Самолет вырулил в конец озера и развернулся. Инди поспешил занять место в кабине, рядом с Фосетгом.

– Вот, надень-ка, — Дейрдра нацепила Инди на шею бусы, подаренные Жоакином. — На счастье.

– Где ты это взяла?

– В своей сумке.

– Спасибо, — Инди притянул Дейрдру к себе и поцеловал. — Ты лучше сядь.

– Инди, мы вырвались! — сжала она его руку.

– Ага. И с нетронутой памятью.

Пока шел разгон, Инди в последний раз бросил взгляд на Раэлу — она кричала и махала руками. Ее яростная жестикуляция больше напоминала предостережение, чем прощальный привет.

Набрав скорость, самолет поднялся в воздух и заскользил над деревьями. Инди пристально взглянул на Фосетга.

– Давайте я перехвачу управление.

– Боже мой, дайте же мне набрать высоту, Джонс! Я еще не умер... О, Боже!

– Вам плохо? — Инди схватился за штурвал.

– Ударьте кулаком по указателю топлива!

Стрелка стояла на нуле. Инди стукнул по прибору, но стрелка не шелохнулась.

– Не может быть! Бензина должно было хватить до Куябы!

– Что там? — подскочила сзади Дейрдра.

Мотор чихнул, самолет содрогнулся. Фосетт переложил штурвал, и самолет сделал крутой вираж на-право.

– Садись! — рявкнул Инди. — Пристегнись ремнем!

– Надо дотянуть до озера. Мы падаем

Это были последние слова Фосетта. Он вдруг без чувств навалился на ручку управления; самолет вошел в пике. Инди изо всех сил потянул штурвал на себя, но слишком поздно. Они рушились на землю, как подстреленная птица.

Штопор.

Мельтешение деревьев.

Крик.

Затем они врезались в джунгли, и мир прекратил свое существование.

Инди разглядывал дымящиеся обломки. Давно ли при изошло крушение? Минуту назад? А может, час или два? Он оглядел себя. Ни царапинки. Ни кропи, ни боли — ничего.

Не может этого быть.

– Такое бывает, — послышался голос. — Но с тончи было иначе.

Инди огляделся, но никого не увидел. Может, это кто-то из городских? Кто-то завуалированный '

– Где Дейрдра? — странное спокойствие, охватившее его при виде обломков, сменилось озабоченностью Он двинулся к самолету. — Надо ее найти.

– Не приближайся. — Голос явно знакомый Кот только откуда? Инди остановился.

– Кто ты? Где ты?

– Вопросы, одни вопросы.

– Мне нужны ответы.

– Спокойствие, Инди.

– Ты знаешь меня?

– И очень хорошо.

Он сделал еще несколько шагов к обломкам и тогда узрел такое, что застыл как вкопанный. Инди увидел себя, распростертого на земле и залитого кровью с головы до ног.

– Тебя выбросило из кабины. К несчастью, ты ударился головой о ствол дерева.

– Ты что, хочешь сказать, что я умер?

Молчание. Нет ответа.

– Мне нельзя умирать! Так не вовремя. Мне столько предстоит сделать! Я так молод! Я лишь начинаю жить.

– Выбирай сам. Можешь принять смерть, а можешь вернуться. Время пока есть.

– Как выбирать?—Инди оторвал взгляд от изувеченного тела и заметил стоявшего слева собеседника, оказавшегося высоким, стройным стариком в длинном сером плаще. На грудь его ниспадала седая борода, а на плече сидел филин. Инди уже встречался с ним год назад, в Стоунхендже. — Мерлин!

– И Черчилль, - Мерлин погладил пушистую грудку птицы.

– Но...

– Если хочешь, можешь называть меня Белом. Как я уже говорил, у меня много имен. Ты уже отгадал некоторые.

– Но кто ты... на самом деле?

– Сегодня можешь звать меня мастером седьмой вуали, членом Вечной сферы, — рассмеялся Мерлин.

Инди растерялся, не зная, что на это подумать, сделать или сказать. На ум пришел лишь один вопрос:

– Что такое седьмая вуаль?

– А, рад, что ты спросил. Как раз сейчас ты

одним глазком заглянул за нее. Это завеса между жизнью и смертью. Мастера Вечной сферы — это древние боги, бессмертные, снявшие вуаль и свободно передвигающиеся между мирами. — В глазах Инди было написано сомнение. — А еще мы сверхъестественные целители — потому-то у тебя есть возможность выжить, если ты предпочтешь ее.

– А как Дейрдра и Фосетт? Где они?

– Если ты изберешь возвращение, они не смогут последовать за тобой. Их тела чересчур пострадали. Нам не по силам исцелить их.

– Но почему же?—настойчиво спросил Инди.— Раз вы можете вернуть к жизни меня, то можете и их.

– Нет, — отрезал Мерлин. — Ты спутал меня с Богом. Я бессмертен, но не всесилен. Для них я ничего не могу сделать.

– Тогда я тоже не хочу жить.

– Как тебе будет угодно.

Мерлин исчез.

Инди огляделся и вдруг ощутил, как возносится над джунглями — прочь от обломков крушения, прочь от собственного тела.

– Стойте! Погодите! Я не готов! Я должен жить! Я хочу жить!

Эпилог

Инди открыл глаза и приподнялся на локтях. Он лежал в постели, окруженный какими-то полупрозрачными складками. По ту сторону вуалевых завес маячил неясный силуэт.

– Где я?

– Вы с нами, сын мой, — отозвался ласковый голос. — Как вы себя чувствуете?

– Как с похмелья и... — Инди затряс головой, чтобы избавиться от опутавшей сознание липкой паутины, и попытался сосредоточить внимание на седовласом человеке в черных одеяниях. — Кто вы?

– Я фра Джон Бейнс. Вы в миссии Святого Франциска близ Куябы.

Только теперь до Инди дошло, что Бейнс виден сквозь противомоскитный полог.

– Давно я здесь?

– Почти месяц. Тут один человек страстно жаждет вас видеть. Позвольте мне позвать его.

Как только Бейнс вышел, Инди вспомнил, что путешествовал по Амазонии. Вспомнил женитьбу с Дейрдрой на корабле, Рио, Сахарную Голову, Оро- на, Карино, Баию...

И тут в комнату вошел Маркус Броди, одетый в охотничий костюм.

– Инди, Боже мой, как я рад, что ты очнулся! Я приехал три дня назад. Я от беспокойства места себе не находил. Ты даже представить себе не можешь.

– Маркус, где Дейрдра?

Броди опешил и посмотрел на Бейнса.

– А вы ему не сказали?.. Нет, я же вижу, что нет. Инди, Дейрдра погибла. Самолет разбился в джунглях.

– Погибла? Нет. Не верю. — Инди попытался сесть, но Бейнс поспешно уложил его.

– Нет-нет, ложитесь, пожалуйста. Отдохните.

– Я должен ее искать, — Инди порывался встать, но был еще слишком слаб. — Она не могла погибнуть!

У него перед глазами внезапной вспышкой мелькнуло размытое зеленое марево, стремительно несущееся самолету навстречу.

– Послушайте меня, — терпеливо приговаривал Бейнс. — Через неделю прилетит транспортный самолет. Он отвезет вас с мистером Броди обратно в Баию. Быть может, вам удастся уговорить пилота поискать место катастрофы, если вы достаточно окрепли.

– Ты помнишь, где вы были? — вклинился Броди. — Где это случилось? Ты помнишь что-нибудь?

В памяти всплыли обрывки видений.

– У реки и озера.

– В лесу много озер и рек, мистер Джонс. Постарайтесь припомнить подробности.

– А может, там были горы, Инди?

Ему смутно припомнились какие-то горы.

– Храпящие горы.

– Верно. Боже мой, вы нашли их!

– Их еще никто не видел, — заметил Бейнс.

– Пожалуйста, фра, пусть говорит он, — отчаянно замахал ладонью Броди.

– Я только помню, как вы про них говорили. И дали мне дневник.

– Верно. Дневник Фосетта. Я дал тебе несколько страничек из него. Вы нашли Фосетта?

– Последнее, что я помню — что мы нашли отель "Параисо". Дальше все как-то смутно.

– Они сказали, что вы вряд ли что-нибудь вспомните, — торжественно склонил голову Бейнс.

– Кто они?

– Вас принесли сюда мужчина и женщина — пара весьма необычная. Красивая женщина и весьма примечательный старик с длинной бородой. Они ухаживали за вами почти неделю, пока не уверились, что вы оправитесь. Вы знаете их?

Инди молча покачал головой. Броди огорченно поморщился.

– Ты помнишь что-нибудь о полковнике Фосетге?

– Я отправился в Бразилию искать его.

– Хорошо. Что еще? — не унимался Броди. — Должен же ты помнить, что с вами было в джунглях.

Джунгли. Индейцы.

– Я был у индейцев.

Что-то тут не сходит. Воспоминания лишены глубины и красок — этакое фотографическое клише, детское представление о рассказанном родителями инциденте, не имеющее никакого отношения к настоящим воспоминаниям.

Но память мало-помалу возвращалась. Инди вспоминались бандиты на пароходе.

– Бернард едва не прикончил меня.

– Доктор Бернард? — нахмурился Броди. Странно, что ты о нем вспомнил, потому, что никто не знает, что с ним. Высказываются опасения, что он убит в Гватемале. Знаешь ли, он ведь поехал обратно.

Инди почудилось, что и здесь концы с концами не сходятся, но он так и не понял почему.

– Он все еще не пришел в себя, - вполголоса вещал Бейнс. — Надо дать мистеру Джонсу ото» нуть.

– Нет, я хочу все выяснить, — вскинулся Инди. Я хочу знать, почему Дейрдра погибла. Горло перехватило от волнения, и ему пришлось помолчать. — Что еще известно о тех, кто доставил меня сюда? Куда они подевались?

Бейнс задумчиво потер подбородок.

– Женщина заявила, что работает медсестрой в окраинной миссии. Я долго расспрашивал ее, и и конце концов она назвала мне имя распоряжающегося там священнослужителя. Я довольно близко с ним знаком и тотчас же написал ему. Гонец с письмом вернулся только позавчера.

– Вы мне не говорили, — упрекнул Броди.

– Не хотел пробуждать у вас надежд.

– Что там написано? — не утерпел Инди.

– О бородатом старике преподобному ничего не известно. Но он утверждает, что описанная мною молодая особа в прошлом году провела у него пару месяцев, выхаживая какого-то англичанина от болезни джунглей.

– Англичанина?! — возликовал Броди. — Это наверняка Джек.

– Он пишет, что женщина ушла с двумя англичанами. Одного звали Уолтерс, и преподобного огорчило, когда он не вернулся.

– А как звали второго? — поинтересовался Инди.

– Не знаю. Преподобный написал лишь, что он был слегка не в своем уме и одержим нелепыми идеями.

– Должно быть, Джек Фосетт, — резюмировал Броди, — а женщина та же, что принесла тебя сюда.

– Знаете, Маркус, порой вы делаете выводы чересчур поспешно. Раз я ее не помню — вряд ли я знал ее так уж хорошо.

– Инди, она знала обо мне! Она велела фра Бейнсу связаться со мной. Это она выслала мне дневник Фосетта, я уверен.

– Перед уходом женщина сказала, что отправляется в долгое путешествие, — добавил Бейнс. — Мне велено передать, что вы приняли правильное решение и все в конце концов уладится.

– Жаль, ее самой здесь нет, чтобы растолковать это мне, — заметил Инди.

– Вот я и гадаю, — вслух раздумывал Броди, — не пришла ли эта парочка из затерянного города Z, то есть D. Ты говорил, что на сопровождавшей страницы из дневника записке стояла буква D.

Инди сосредоточенно сдвинул брови:

– А, вы о Сейбе?

– О Сейбе? — переспросил Броди. – Какой ещё Сейбе?

– Это такое тропическое дерево, – пояснил Бейнс. — Иначе говоря, капок. Очень крепкое, с крупными стручками, в которых содержится мягкое волокно наподобие хлопкового.

– Из него делают материю, – добавил Инди.

– Нет, — возразил Бейнс. – Пытались, но безуспешно. Этими волокнами набивают подушки и одеяла, вот и все.

Склонившись к изголовью постели, Броди медленно и отчетливо проговорил:

ленно и отчетливо проговорил

– Затерянный город называется Сейбой?

– Да, говорят.

– Кто? — в голосе Броди прозвенела отчетливая нотка надежды.

– Индейцы. О нем говорите.

Тут тоже что-то не сходилось, хить Инди и не мог взять в толк почему. Быть может, в этом-то все и дело. Просто есть на свете вещи, для понимания не предназначенные, вот и все.