Book: Джек Ричер: Часовой



Джек Ричер: Часовой

Ли Чайлд

Джек Ричер. Часовой

Каре и Саре с благодарностью

Lee Child and Andrew Child

THE SENTINEL

Copyright © Lee Child and Andrew Child, 2020

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency

All rights reserved


© В. Г. Яковлева, перевод, 2021

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство АЗБУКА®

Глава 1

Из своей квартиры Расти Резерфорд вышел в понедельник утром, ровно через неделю после того, как его уволили с работы. Первые несколько дней он просидел за опущенными шторами, питаясь лишь запасами пиццы в морозилке и ожидая звонка. «…За допущенные серьезные недостатки в работе» – так было написано в приказе об увольнении. «Полная неспособность к руководящей деятельности. Весьма существенные и принципиальные просчеты». Просто невероятно. Абсолютное извращение истины. Это несправедливо, в конце концов. Просто пытаются свалить на него недавние городские проблемы. Но это… какая-то ошибка. Ни больше ни меньше. И это значит, что она должна быть исправлена. Причем очень скоро.

Томительно тянулись часы. Телефон молчал. А электронная почта была забита одним спамом.

Расти терпел еще день, потом включил свой старенький ноутбук. У него не было ни пистолета, ни ножа. Он не умел прыгать с парашютом, спускаться по веревке с зависшего над землей вертолета. Но все равно кто-то должен за все заплатить. Быть может, его реальным врагам и сойдет это с рук. На этот раз. Но не злодеям из компьютерных игр, что прислал ему приятель-программист. Прежде Резерфорд в эти игры не играл. Слишком много там ненужного насилия. Но теперь он больше так не считал. Хватит с ними церемониться и миндальничать. Если только, конечно…

Однако телефон не подавал признаков жизни.

Через двадцать четыре часа он уже побеждал, причем с очень большим счетом и с некоторым обезвоживанием организма, но в остальном все оставалось как прежде. Расти закрыл компьютер и снова завалился на диван. Бо́льшую часть следующего дня провел на нем, время от времени меняя диски с фильмами, которые не помнил, когда и где купил, и про себя умоляя Творца вселенной, чтобы тот вернул его на работу. Он клялся, что станет совсем другим. Более адекватным, покладистым. Терпимым. Более тактичным. И даже чутким. Станет покупать сотрудникам офиса пончики. Два раза в месяц. А если это надо для дела, то и три.

А телефон оставался мертвым.

Расти иногда выпивал, но не часто, хотя сейчас что еще оставалось делать? На экране пошли финальные титры очередного фильма. От них его уже тошнило, и он отправился на кухню. Достал из шкафчика непочатую бутылку виски. Вернулся в гостиную и поставил вконец запиленную пластинку Элмора Джеймса.

Потом отрубился прямо на полу, лицом вниз… и сколько так провалялся – неизвестно. А когда очухался, голова гудела, словно булыжники в ней перекатывались, грозя пробить череп и вывалиться. Казалось, страдания эти никогда не кончатся. Но когда похмелье в конце концов прошло, он поймал себя на том, что в душе поднимается некое новое чувство. Бунтарский дух. Ведь как бы там ни было, Расти не виноват в том, что случилась беда. Это и слепому видно, черт побери. Ведь он все предвидел заранее. И предостерегал своего босса. Причем неоднократно. И публично, и с глазу на глаз. А тот пропускал все мимо ушей. Снова и снова. И вот, отсидевшись неделю в своей берлоге, Резерфорд решил, что настало время высунуть нос и изложить свою точку зрения любому, кто захочет его слушать.

Он принял душ, подыскал в шкафу, во что одеться. Легкие хлопчатобумажные брюки и тенниска. Совершенно новенькие. Сдержанной расцветки, с фирменными лейблами, чтобы сразу видно было: у него серьезные намерения. Отыскал туфли в разных углах коридора, куда когда-то их зашвырнул. Подхватил лежащие на этажерке возле двери ключи и солнечные очки. Вышел на лестничную площадку. Прокатился в пустом лифте на первый этаж. Прошел по вестибюлю. Толкнул тяжелую дверь-вертушку, вышел и остановился на тротуаре. Утро было в самом разгаре, солнце жарило, как доменная печь: у него на лбу сразу выступили капли пота и вспотели подмышки. Расти с ходу охватило смятение. Ведь потеет всегда тот, кто виноват. Он где-то об этом вычитал, а ему отчаянно не хотелось выглядеть проштрафившимся. Он быстро огляделся, не сомневаясь в том, что все на него смотрят, будто он шагает по улице нагишом, и буквально силой заставил себя двинуться вперед. Прибавил шагу. На самом-то деле, конечно, большинство прохожих его даже не замечали. Хотя, если быть точным, внимание на него кое-кто обратил, но таковых оказалось всего только двое.


А в ту самую минуту, когда Расти Резерфорд выходил из своего жилища, Джек Ричер вламывался в бар. Это происходило в Нэшвилле, штат Теннесси, в семидесяти пяти милях к северо-востоку от сонного городишки, где жил Резерфорд, и Ричер пытался разрешить одну проблему. Прежде всего в практическом плане. Задачку из области физики. А также биологии. Если говорить более предметно, то она заключалась в том, как пристроить человека под потолком, не нанося при этом слишком серьезных остаточных повреждений. Хотя бы потолку. Сам мужик не слишком его волновал.

Бар, собственно, принадлежал этому подвешенному. В первый раз Ричер переступил порог бара сутками ранее. В субботу. Почти в воскресенье, потому что, когда он появился в этом городе, уже близилась полночь. Путешествие его проходило не сказать, чтобы очень гладко. В первом автобусе, где он ехал, ни с того ни с сего вспыхнул пожар, а водитель присланного ему на замену, не доехав до нужного поворота двадцати миль, свернул не туда и застрял под слишком низким мостом. После долгого неподвижного сидения в кресле мышцы Ричера одеревенели, и, выйдя из автобуса на остановке Грейхаунд, он отошел в сторонку, к месту для курения, и несколько минут разминал мышцы и разрабатывал суставы. Ричер стоял, наполовину скрытый в тени, а остальные пассажиры прохаживались взад-вперед, переговаривались, колдовали над телефонами; некоторые забирали багаж и постепенно разбредались кто куда.

А Ричер оставался на месте. Спешить ему было некуда. Приехал он позже, чем ожидал, хотя большой проблемы в этом не видел. Никаких встреч у него запланировано не было. Никто его не ждал, никто о нем не беспокоился, не сходил с ума. Главное сейчас – подыскать местечко, где можно переночевать. Ресторанчик, чтобы перекусить. И какой-нибудь, скажем, бар с хорошей музыкой. Это все еще вполне можно устроить. Не обязательно в том же порядке. Парочку пунктов можно и совместить. «Живы будем – не помрем», – подумал он. В некоторых гостиницах, в таких, где Ричер предпочитал останавливаться, если даже явиться поздно, – местечко найдется. Особенно если платишь наличными. А он всегда так и поступал.

«Сначала музыка», – решил Ричер. Он знал, что в Нэшвилле таких мест хватает, но сейчас ему хотелось чего-то особенного. Этакого несовременного, как старый пиджак. С традициями. Где в свое время, скажем, мог бы играть Блайнд Блейк. Или даже Хаулин Вулф. А не новое, перестроенное, с наворотами. Вопрос только в том, как найти такое местечко. На автостанции лампы еще горели и внутри были люди: работали, ждали автобуса или просто сидели, не желая выходить на улицу. Кое-кто из них обязательно окажется местным. А может, и все местные. Можно поговорить, спросить, где найти такое местечко. Но он заходить внутрь не стал, решил положиться на свое чутье. Ричер знал, что такое большой город. Мог читать его как книгу по очертаниям домов, облику улиц – так опытный моряк читает море по направлению ветра и форме волн. Ричер нутром почувствовал, что сейчас надо двигаться на север. Он пересек широкий треугольный перекресток и направился к засыпанному щебенкой пустырю. Тяжелый дух дизельного топлива и табачного дыма остался за спиной, а тень перед ним с каждым шагом становилась все длиннее. Словно указывала дорогу к ряду узеньких, параллельно расположенных улочек, застроенных одинаковыми закопченными кирпичными домами. Похоже, какая-то промышленная зона, но совсем обветшалая и заброшенная. Ричер не знал, какого рода бизнес процветал в Нэшвилле в прошлом, но здесь определенно когда-то что-то изготавливалось, продавалось или хранилось. А теперь здесь застой. Виднелись только одни безжизненные строения. «Впрочем, вряд ли надолго», – подумал Ричер. Либо снова откуда-нибудь притекут денежки и не дадут им окончательно рухнуть, либо наоборот.

Ричер сошел с крошащегося тротуара и продолжил путь посередине улицы. Он прикинул, что топать осталось пару кварталов. От силы три. И если не попадется что-нибудь сто́ящее раньше, Ричер свернет направо, к реке. Он прошел мимо заведения, где продают бэушные автомобильные покрышки. Потом складское помещение, используемое неким благотворительным обществом для хранения пожертвованной мебели. И когда переходил через следующую улицу, уловил рокот бас-гитары и перестук барабанов.

Звуки доносились из здания в центре квартала. Выглядело оно так себе, малоинтересно. Ни одного окна, вывески или указателя. Лишь простая деревянная дверь, а под ней тоненькая полоска желтого света. А к заведениям, где маловато потенциальных выходов, Ричер всегда относился с подозрением, поэтому хотел уже было не останавливаясь идти дальше, но как только поравнялся с дверью, она вдруг отворилась. На тротуар вывалились двое мужчин, возрастом где-то под тридцать, оба в футболках без рукавов, руки разрисованы бледными татуировками. Чтобы не столкнуться с ними, Ричер взял в сторону, и в ту же секунду изнутри донесся скорбный вопль гитары. Ричер остановился. Неплохой однако риффец. Звук нарастал, усиливался, взлетал все выше, и как раз в тот момент, когда казалось, что он сейчас оборвется и последняя его нота замрет, мелодию вдруг подхватил женский голос. Печальный до безысходности, томительный и щемящий, в своей невообразимо глубокой скорби он словно взывал ко всей вселенной. Тут уж Ричер устоять никак не смог. Не колеблясь больше ни секунды, он переступил порог.

Внутри пахло пивом и потом, и само помещение оказалось намного ниже, чем ожидал Ричер. Еще оно оказалось шире, чем можно было подумать; практически здесь было два отдельных зала с «мертвой зоной» посередине. Тот, что справа, предназначался для любителей музыки. Сейчас их было десятка два с лишним: кто танцевал, кто стоя пританцовывал, а кто просто стоял и слушал. Сцена располагалась за ними, возле дальней стены на всю глубину помещения. Невысокая, сколоченная из досок от упаковочных ящиков и обшитая сверху деревянными листовыми панелями. С обеих сторон ее располагались усилители, а с потолка свисала парочка металлических кронштейнов с прожекторами. Певица стояла спереди по центру. Ричеру она показалась совсем крохотной. Ростиком самое большее футов пять и худенькая как тростиночка. Коротко подстриженные светлые волосы блестели так ярко, что Ричер подумал, уж не парик ли это. Слева от нее, ближе к двери, стоял гитарист. Еще один, тот, что играл на бас-гитаре, – на равном расстоянии справа. У обоих буйные, вьющиеся шевелюры, высокие, острые скулы, и похожи они были друг на друга как близнецы-братья. На сцене была и ударная установка, и молотила на ней, похоже, женщина, но в задней части сцены была такая густая тень, что как следует разглядеть ее было трудно.

Левая часть помещения отводилась для выпивающих. Здесь стояло шесть круглых столиков, каждый с четырьмя стульями, и еще четыре табуретки у стойки, расположенной возле стены, противоположной сцене. Стойка бара была укомплектована обычными пивными кранами, холодильниками для бутылок и устройствами для дозировки спиртного. Вся стена была зеркальная, а в центре ее зияла дыра в форме звезды. «Наверно, кто-то запустил бутылку», – подумал Ричер. Выглядело неплохо, Ричеру понравилось. Создает особую атмосферу. Но этого было маловато, чтобы затмить главный изъян заведения: перед стойкой бара с потолка свисали десятки женских лифчиков. А может, и сотни. Самых разных стилей, расцветок и размеров. Откуда они там взялись, знать Ричеру не хотелось. Но эта деталь дизайна показалась ему пошловатой. И совершенно необязательной. Да и с практической точки зрения ничего хорошего тут не было. Человеку достаточно высокого роста, чтобы подойти к стойке, придется либо раздвигать перед собой эти лифчики, либо нагибаться, чтобы пройти под ними. Ричер подождал, когда закончилась последняя песня, наклонил корпус и, извиваясь, добрался до ближайшей табуретки. В этой части помещения он оказался в единственном числе и по пустому выражению лица бармена так и не понял, рад ли тот его прибытию или нет.

– Кофе, – проговорил Ричер, когда бармен наконец обратил на него внимание. – Черный.

– Кофе нет.

– Ладно. Тогда чизбургер. Картошку фри. Без салата. И без пикулей. И колу.

– Чизбургеров нет.

– А что есть перекусить?

– Еды нет вообще.

– А где есть поблизости?

– Я не живу поблизости, – пожал плечами бармен.

Ричер взял стакан с колой и повернулся к сцене. Он надеялся, что выступит кто-нибудь еще, но там уже не было никаких признаков жизни. Половина публики успела переместиться к столикам. Остальные двинулись к выходу. Музыки больше не будет, надежда перекусить тоже угасла… Ричер подумал, что ему остается допить колу и двигаться на выход. Оказавшись на улице, он продолжил путь в прежнем направлении, куда шагал до того, как его заманили внутрь, но, дойдя до переулка в самом конце здания, вдруг услышал шум драки. Обернулся и чуть не столкнулся с гитаристом, игру которого только что слушал. Широко раскрыв от страха глаза, парнишка сделал шаг назад и, словно защищаясь, вскинул гитару вверх. Сзади в него чуть не врезалась певичка. Ричер поднял перед собой обе руки ладонями вперед. Он прекрасно понимал, какое впечатление на них мог произвести его внешний вид. Верзила шести футов и пяти дюймов ростом. Весом двести пятьдесят фунтов. На голове лохматая копна нечесаных волос. Физиономия небритая. От таких, как он, в ужасе и с громкими криками разбегаются дети.

– Простите, ребята, – сказал он и попробовал ободряюще улыбнуться. – Я не хотел вас пугать.

Гитарист опустил футляр с гитарой, но с места не сдвинулся.

– Между прочим, вы отлично выступили, мне понравилось, – сказал Ричер. – Когда снова играете?

– Спасибо, – отозвался гитарист, продолжая стоять. – Скоро. Надеюсь.

– Здесь же?

– Нет, только не здесь.

– Почему? Не понравилась тусовка?

– Нет. Не понравился хозяин.

– Погодите, – вмешалась певичка, опалив Ричера грозным взглядом. – А вы что здесь делаете? Вы что, на него работаете?

– Я ни на кого не работаю. Но что не так с этим хозяином? В чем проблема?

Певичка секунду в нерешительности подумала, потом выставила один палец, за ним другой.

– Отказался нам платить – раз. И обворовал – два. Гитару забрал.

– Мою гитару, – добавил гитарист. – Запасную, хорошую.

– Серьезно? – Ричер сделал шаг назад. – Деловые люди так себя не ведут. Тут должно быть что-то еще.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила певичка и перевела взгляд на гитариста.

– Да ничего такого не было, – ответил тот. – Мы закончили выступление. Собрали вещи. Попросили заплатить. Он отказался.

– Не понимаю, – сказал Ричер и секунду помолчал. – В такие места музыка должна привлекать посетителей. А не служить антуражем. Это, черт возьми, ясно как дважды два. А чтобы иметь хорошую музыку, нужны музыканты. Не платишь музыкантам, – они не станут играть. Он что, враг своему бизнесу? Нет, вы, наверное, чем-то его разозлили.

– Вы ничего не понимаете в музыкальном бизнесе, – покачал головой гитарист.

– Ну так объясни, чтоб я понял.

– Зачем?

– Зачем? Затем, что я прошу тебя. Мне просто нравится узнавать что-то новенькое, учиться. Учение – свет.

Гитарист поставил футляр с гитарой на землю:

– Да что тут объяснять? Такое происходит постоянно. И с этим ничего не поделать.

– У музыкантов нет никаких прав, – сказала певичка и положила руку гитаристу на плечо. – Все зависит от хозяина заведения.

– Неужели у вас нет человека, который помог бы вам добиться справедливости? Импресарио, там… Или агент. Разве у музыкантов не бывает таких людей?

Гитарист покачал головой:

– У успешных, может быть, есть. А у нас нет.

– Пока, – добавила певичка.

– Ну а в полицию обратиться?

– Нет уж, – сказала певичка и отряхнула карман куртки. – Только не полиция.

– С полицией связываться себе хуже, – поддержал ее гитарист. – Пойдут слухи, что с нами всегда проблемы, никто не захочет нас приглашать.

– А что толку, когда приглашают и не платят?

– Толк в том, что мы должны выступать. Чтобы люди нас слушали.

Певичка постучала себя по уху:

– Как про нас узнают, если никто не слышит, как мы играем?

– Пожалуй, – согласился Ричер и помолчал. – Хотя, честно говоря, вам надо подумать о том, какой сигнал вы посылаете.

– Да какой еще сигнал! – Гитарист прислонился плечом к стене. – Проглотить и смириться. Больше нам ничего не остается.



– Может, хоть так пробьемся, – сказала певичка. – В конце концов.

Ричер на это ничего не сказал.

– Что молчите? Считаете, мы не правы?

– Может, я что-то не очень понимаю, – сказал Ричер и перевел взгляд на гитариста. – Но внутренний голос мне подсказывает, что вы всем своим видом говорите владельцам клубов: мол, обдирать нас как липку – это нормально. Мы, мол, сами рады-радешеньки, что нам ничего не платят.

– Чушь собачья, – сказала певичка. – Терпеть не могу, когда мне не платят. Что может быть хуже?

– А вы ясно дали ему понять, чего от него хотите?

– Конечно, – ответил гитарист и выпрямился. – Еще бы. Я потребовал, чтобы он заплатил. Он сделал вид, что собирается это сделать, и пригласил в свой кабинет. Только там нас ждал какой-то мордоворот. Вышибала. Огромный такой. Наверно, они заранее договорились обо всем, потому что хозяин ничего ему даже не говорил. А тот не ждал приказа. Сразу схватил меня за руку. За левую. – Он поднял левую руку для наглядности. – Ну вот, схватил за руку и прижал к письменному столу, где была такая металлическая пластина. Вся в зазубринах и вмятинах. И покрыта пятнами. В общем, прижал к ней руку, а хозяин обошел вокруг стола и открыл верхний ящик. И достал молоток. С гвоздодером с другой стороны. И этим гвоздодером расправил мне пальцы, чтоб растопырены были во все стороны. А потом и говорит: выбирай, что лучше – я тебе заплачу, но пальцы переломаю. Один за другим. Или же отпущу целеньким, но без денег.

В голове Ричера чей-то голос зашептал: да плюнь ты на все это и иди своей дорогой. Тебе что, чужих проблем не хватает? Но тут он вспомнил, как ярко, как виртуозно пела гитара этого парня. Вспомнил, как следил за пальцами музыканта, совсем не похожими на его собственные. Быстрые и изящные, как красиво, как искусно они бегали по струнам! И представил себе отморозка, который схватил его за руку. Хозяина, ловко орудующего молотком. И не двинулся с места.

– А хотите, я вернусь туда, – предложил Ричер. – Помогу хозяину рассмотреть вопрос под несколько другим углом. Может, он согласится и пересмотрит свою точку зрения на ваш гонорар за сегодняшний вечер.

– А у вас получится? – спросила певичка; по лицу ее было видно, что она не очень-то ему верит.

– Мне говорили, что я порой бываю очень убедителен.

– Но вы ведь тоже можете пострадать.

– Ну это вряд ли.

– У него молоток, – сказал гитарист и переступил с ноги на ногу.

– Не думаю, что дело дойдет до молотка. Но даже если и так, проблем не будет. Ну что, попробовать? Вам все равно терять ничего.

– Ну не знаю… я…

– Благодарю вас, – перебила его певичка. – Мы будем благодарны за любую помощь. Только будьте осторожны, пожалуйста.

– Я всегда осторожен. А теперь расскажите про гитару. Про вашу хорошую запасную. Он в самом деле забрал ее?

– Этот мордоворот забрал, – сказал гитарист. – Типа того. Из кабинета он пошел за мной и вырвал ее у меня из рук. И швырнул ее на лестницу в подвал, а сам посмотрел на меня таким диким взглядом, будто хотел сказать: ну что, слабо спуститься и поднять ее?

– И ты оставил ее там?

Гитарист отвернулся.

– Ладно, не переживай. Ты все сделал правильно.

Ричер помолчал.

– Дорогая? – спросил он.

– Где-то штука баксов, не знаю. – Гитарист пожал плечами. – Для меня это очень много.

– А хозяин с молотком? Как его зовут?

– Локхарт. Дерек Локхарт.

– Сколько обещал вам заплатить?

– Две сотни долларов.

– Хорошо. А кроме Локхарта и того, кто был с ним в кабинете, и кроме бармена, кто еще там работает?

– Больше никого.

– Нет, есть еще мальчишка, который убирает столики, – сказала певичка. – Он обычно торчит на улице, травку покуривает.

– Кто-нибудь еще?

– Нет.

– Какое-нибудь оружие видели в помещениях?

Они переглянулись и помотали головами.

– Ну что ж, тогда ладно. Как найти кабинет Локхарта?

– Он на втором этаже, – сказал гитарист. – А лестница за туалетами.


У барной стойки в одиночестве посасывал из бутылочки пиво последний посетитель. Бармен помахивал облезлой метлой между столиками и сценой. Больше на горизонте никого не было видно, и Ричер направился по проходу, мимо туалетов, к лестнице и поднялся наверх. Оказавшись на узенькой площадке, он увидел дверь. Она была закрыта. И за ней слышался чей-то голос. Мужской, сомневаться не приходилось, но слов было не разобрать. Человек говорил негромко. Ритмично. Словно что-то подсчитывал. Возможно, недельную выручку. Значит, скорей всего, закрыто на ключ. Ричер взялся за ручку. Повернул. И одновременно двинул в дверь плечом. Она подалась легко, только деревянные щепки полетели во все стороны.

– Простите, джентльмены, – сказал он, шагнув в комнату, и отшвырнул кусок дерева обратно к изуродованной раме. – Я не знал, что тут заперто.

Комнатка оказалась совсем крохотная. Не кабинет, а какой-то шкаф. За столом, едва втиснувшись между ним и стенкой, плечом к плечу сидели двое. Один нормального размера – скорей всего, сам Локхарт. Второй – обрюзглый гигант, морда ящиком, – точно вышибала. Оба так и застыли на стульях, сидели не двигаясь. А вся поверхность стола была завалена кучами измятых, сальных банкнот.

– Кто ты такой, черт бы тебя подрал? – заорал Локхарт, быстро оправившись от шока.

– Меня зовут Джек Ричер. Я – представитель музыкальной группы, которая у вас играла сегодня вечером. Я пришел, чтобы поговорить о контракте.

– У них нет никакого контракта.

– Теперь уже есть.

Ричер ухватился за венский стул – других, кроме вышеперечисленных, предметов мебели в кабинете не обнаружилось, – попробовал его на прочность и сел.

– Ну все, вам пора, уходите немедленно, – сказал Локхарт.

– Но я ведь только что пришел.

– Вам нельзя находиться здесь. Мы считаем деньги.

– Вы ведь не до конца все обдумали, верно?

Локхарт ответил не сразу, ища в вопросе какой-то подвох.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы сказали, что мне здесь находиться нельзя. И все же я здесь, это и ежу понятно. Так что ваше рассуждение содержит ошибку.

– Вы можете уйти сами, – с преувеличенной четкостью проговорил Локхарт. – Иначе я могу вышвырнуть вас вон.

– Вы? Вы можете вышвырнуть меня вон?

Ричер позволил себе улыбнуться.

Локхарт сжал перед собой на столе кулак:

– Я могу приказать, и вас вышвырнут вон.

– Уверены? Ну и где же весь ваш народ?

– Весь народ, который мне понадобится, у меня под рукой. – Локхарт ткнул пальцем в своего компаньона.

– Этот? Начнем с того, что он у вас только один. В единственном, так сказать, числе. Значит, надо было так и сказать: «единственный, кто мне понадобится». Но и это ведь тоже не верно, как вы считаете? Потому что он, по всему видать, со своей работой вряд ли справится. Даже если я лягу здесь спать, он не сможет вышвырнуть меня вон. Даже если я помру в преклонном возрасте, ему все равно будет слабо́.

Во время этой перепалки Ричер ни на секунду не отрывал глаз от амбала. И видел, конечно, как взгляд его метнулся в сторону Локхарта. И Локхарт едва заметно ему кивнул. Амбал встал. И Ричер понял, что у того есть единственный ход, имеющий шанс на успех. Броситься на него прямо через стол. Если проделать это достаточно быстро, он достанет раньше, чем Ричер вскочит на ноги. Даже если Ричер успеет встать, у амбала останется самое мощное его оружие. Это вес. Вышибала как минимум на сотню футов тяжелее Ричера. Вкупе со скоростью, с которой он рванется вперед, все его фунты обретут огромный запас кинетической энергии. И Ричер ни за что не сможет его отпарировать. Он наверняка будет сбит с ног и повалится спиной на пол. И окажется в весьма сложном положении. Будет зажат в углу, не в состоянии пустить в ход кулаки, ноги и локти. Не в силах даже вздохнуть. И тогда громиле придется только ждать. Просто лежать на нем, пока Ричер сам не отключится. В его жизни это будет самая легкая победа.

Но тот сделал неверный ход. Он не бросился на Ричера через стол, а решил обойти кругом. Для его телосложения ошибка весьма серьезная. Издевательский тон Ричера, видимо, отнял у него способность ясно соображать. Он уже не думал о том, чтобы просто одержать победу. Он уже представлял себе, как с наслаждением молотит Ричера своими кулачищами. А это дало Ричеру секунду времени, чтобы схватить лежащую на столе металлическую тарелочку. Крепко зажал в ладонях ее края. И выпуклой частью двинул в горло атакующего, применив своего рода обратный прием гильотины. В результате смял ему глотку и перебил дыхание. Потом Ричер просто толкнул его в рожу; громила опрокинулся назад, туда, откуда начал движение, и, задыхаясь и бессвязно что-то лопоча, приземлился в угол.

– Обычно я так себя не веду, – сказал Ричер, снова усаживаясь на венский стул. – Чуть что – и в морду… нет, это не мой стиль. Я бы дал ему шанс встать и спокойно уйти. Но я вспомнил, что это ведь он отобрал у мальчика гитару. Поэтому и подумал: плевать мне на свои правила.

Локхарт судорожно полез в карман за мобильником.

– Надо срочно вызвать скорую, – пролепетал он.

– Ничего с вашим другом не сделается, – сказал Ричер. – Хотя кто его знает… Но пока он решает проблемы с дыханием, давайте возобновим наш разговор о контракте с музыкантами. Сколько вы пообещали им заплатить?

– Я ничего им не обещал.

Ричер провел пальцем по краю пластины:

– А мне кажется, обещали.

Локхарт метнулся в сторону, протянув руку к ящику стола. Ричер глазами проследил это движение и запустил в него пластиной, придав ей, словно тарелочке фрисби, вращательное движение. Она попала Локхарту точно в переносицу, раздробив кость и отбросив обратно на стул.

– Я начинаю думать, что эта игрушка – довольно опасная штука, – сказал Ричер, подобрал пластину и бросил ее на пол. – Не советую больше шутить с ней. Никогда. Итак… контракт. Назовите сумму.

– Двести долларов.

– Две сотни долларов – это первоначальная цифра. Но с тех пор, как она была согласована, вы проявили большой интерес к пальцам человеческой руки. Скажите мне, сколько их имеется, к примеру, на левой руке гитариста?

– Пять, – приглушенным голосом – из-за ограниченной подачи воздуха через дыхательные пути – прогнусавил Локхарт.

– С профессиональной точки зрения – четыре. Пятый палец – большой. Но я принимаю ваш ответ. Итак, двести долларов, помноженные на пять пальцев, получится…

– Тысяча.

– Прекрасно. Теперь у нас есть новая цифра. И мы готовы принять наличными.

– Размечтался.

– Я вижу, здесь у вас очень много наличных денег. Если вам трудно считать, может, я просто заберу сразу все и дело с концом?

– Хорошо, – чуть было не провизжал Локхарт.

Он выбрал две пачки банкнот и двинул их через стол.

– Отлично. А теперь давайте добавим штраф. Это будет еще пять сотен баксов.

Локхарт злобно сверкнул на него глазками, но передал-таки еще одну пачку.

– Ну вот, мы почти закончили. Осталась только некоторая доплата за утрату рабочего инструмента. Ровно одна тысяча.

– За какую такую…

– За гитару этого мальчика. Ваш приятель зашвырнул ее куда-то в подвал. Если хотите, можете вычесть у него из жалованья, но мой клиент из своего кармана платить за нее не намерен ни в коем разе.

Глазки Локхарта забегали взад-вперед по тающей куче наличности. Ричер почти видел, как шустро шевелятся извилины его мозгов, подсчитывая, сколько на столе осталось и возрастут ли у него шансы оставить хоть что-нибудь, если он не станет слишком кочевряжиться.

– Ладно. Еще тысяча. Но ни цента больше. И передай этим малолеткам: если они снова явятся, я переломаю им не только пальцы. И если даже не явятся, в этом городе они играть больше не будут.

Ричер покачал головой:

– Мы так хорошо с вами беседовали, кажется, обо всем договорились, а вы вот взяли и все поломали. Не дали мне даже закончить. Мы ведь обсудили только вопросы выплат. Но добраться до льгот еще не успели. А это очень важный вопрос, так что слушайте меня внимательно. У каждого члена музыкальной группы, которую я представляю, есть мой номер мобильника. Нажмет на кнопку, и я все узнаю. Так вот, если хоть один волос упадет с головы любого из них, я снова приду к вам. И переломаю вам руки. А потом ноги. И прикажу развесить под потолком бара ваше нательное белье. Не снимая его с вас. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Локхарт закивал.

– Прекрасно. Итак, льготы. Льгота номер два: другие музыкальные группы. Даже не будучи их представителем, я предлагаю заключить всеобъемлющее соглашение. В порядке любезности. Можете считать это моим вкладом в развитие искусства. Это означает, что, если я хоть когда-нибудь услышу, что вы обобрали еще хоть одного музыканта, я вернусь. И заберу все ваши деньги. И подвешу-таки ваше нательное бельишко прямо над баром, то есть именно так, как я уже говорил. Об этом мы тоже договорились, так?

Локхарт кивнул.

– Превосходно. А чтобы вы не сомневались в моих словах, я буду время от времени делать выборочный контрольный визит. Итак, когда здесь играет следующая группа?

– Завтра.

– Хорошо. Надеюсь, эти музыканты будут не хуже сегодняшних. Но если даже и нет, помните, что им нужно платить.

Глава 2

Расти Резерфорд был не из тех, кто вечно болтается без дела в местной кофейне. Было время, когда он каждый день ходил в одну и ту же. И всегда по пути на работу. Чтобы только получить порцию кофеина, и ничего больше. Не затем, чтобы болтать с кем-нибудь попусту. Он не искал новых знакомств, собеседников, – все это ему было малоинтересно. Каждый день у него был похож на предыдущий. Он спокойно становился в очередь и, пока стоял, размышлял о накопившихся к этому дню проблемах. И располагал их в порядке очередности. Как только его кофе был готов, он брал его и уходил. Весь процесс носил чисто деловой характер и не имел к стадной жизни никакого отношения. И даже после того, как целую неделю он провел в одиночестве в своей квартире, разрушить эту привычку оказалось не так-то просто.

Постоянные посетители не давали ему повода влиться в их среду. Появление его, как правило, не вызывало у них особых эмоций. Нельзя сказать, что они были рады его видеть, но и недовольства не демонстрировали. Они не проявляли к нему никакого интереса. Как, впрочем, и неприязни. Словом, в происходящих в этом заведении процессах человеческого общения с таким же успехом вместо него мог участвовать и манекен. Однако в этот понедельник он чувствовал себя магнитом с противоположной полярностью. Ему казалось, что он отталкивает от себя всех окружающих. Те, что были поближе, сторонились его, старались держаться подальше, так что вокруг даже образовалось пустое пространство, несколько большее, чем обычно. В редкие моменты ему удавалось обменяться с кем-нибудь взглядами, но этот человек сразу отворачивался, и у Резерфорда даже мысль не успевала возникнуть, чтобы завязать с ним разговор. Когда почти подошла его очередь, он до сих пор ни с одним ближним не обменялся ни единым словом. Зато обратил внимание, как барменша общается с двумя стоящими впереди него мужчинами, когда они подошли, чтобы сделать заказ. Во-первых, она им улыбнулась. Во-вторых, спросила: «Ну что, как обычно?» А вот ему от нее досталось только молчание.

– Как обычно, пожалуйста, – сказал Расти.

– Что это значит – обычно?

Расти услышал, как за его спиной в очереди кто-то захихикал. Ему захотелось бежать. Но нет, он пришел сюда из принципа. Чтобы бороться за свои права. Пусть хихикают, это не поколеблет его решимости.

– По-домашнему, средней крепости, без молока.

– Ровно два доллара.

Барменша повернулась, схватила стаканчик «с собой» и хлопнула его на стойку.

– Нет, – покачал головой Расти. – Мне хочется выпить здесь.

Барменша бросила на него взгляд, в котором читалось: «Да что ты? А вот мне очень бы этого не хотелось».

– О, простите, все правильно, – сказала она вслух. – Как это я забыла. Вы же потеряли работу. И торопиться вам больше некуда.

Она выбросила стаканчик «с собой» в корзину с мусором, взяла нормальную чашку, налила, расплескивая кофе на блюдечко, и, подвигая к нему, пролила еще больше.


В тот самый момент, когда Расти заходил в кофейню, зазвонил телефон. Звук донесся в доме, расположенном где-то в миле от города. В комнате, где находились двое. Мужчина и женщина. Едва только аппарат принялся верещать, женщина сразу узнала мелодию мобильника. И все поняла. Значит, боссу нужно остаться одному. И, не дожидаясь его приказа, она встала. Захлопнула записную книжку. Сунула ее в карман передника и направилась к двери.

Мужчина убедился в том, что значок защищенной линии на экране мобильника горит зеленым цветом, и нажал кнопку.

– Сперанский, слушаю вас.

Конечно, Сперанский – не его настоящая фамилия, но вполне могла бы и быть ею. Этот рабочий псевдоним он использовал уже больше пятидесяти лет.

– Контакт, – прозвучало в трубке одно только слово.

Сперанский на секунду закрыл глаза и свободной рукой пригладил спутанные седые волосы. Кажется, время пришло. За многие годы он разрабатывал множество планов. Был участником многих операций. Пережил множество переломных моментов. Но никогда еще ставки не были так высоки.



Для него. Лично. И для единственного человека в его жизни, к которому он был неравнодушен.


Как раз в ту минуту, когда по этому телефону устанавливалась связь, Джек Ричер садился в машину. К полному своему удовлетворению – и к крайнему неудовольствию хозяина бара, – разрешив сложную проблему из области физики (а также биологии), он шагал к автобусной станции, собираясь последовать своему проверенному временем принципу, согласно которому надо садиться в первый же отходящий автобус, не важно, в какую точку земли он отправляется. Вдруг Ричер услышал, как за спиной к нему медленно приближается машина. Он наудачу выставил большой палец, и, к его удивлению, автомобиль остановился. Новенький, до блеска чистенький, ничем не примечательный. Скорей всего, взятый напрокат. Вероятно, в аэропорту. За рулем сидел опрятно одетый парнишка лет двадцати с небольшим. На нем был простенький темный костюмчик, он часто дышал и был бледен как полотно, из чего можно было сделать вывод, что он чем-то сильно расстроен и находится на грани настоящей паники. «Молодой бизнесмен», – подумал Ричер. Отпущен в первое самостоятельное дело. Боится запороть. И поэтому рушит все, к чему прикасается.

– Извините, сэр, – явно волнуясь, проговорил парень, еще более подчеркивая первое впечатление. – Вы не знаете, как добраться до шоссе I-40? Мне нужно ехать на запад. – Он ткнул пальцем в экран на приборной доске. – А этот навигатор все время врет. Все время посылает меня на какие-то несуществующие улицы.

– Знаю, – ответил Ричер. – Но на пальцах тут не объяснишь. Легче просто показать.

Парень явно заколебался, оглядел Ричера с головы до ног, будто только сейчас заметил, какой перед ним стоит крупный мужчина. Широкие плечи, мощная грудь. Немытые волосы. Небритый. Сеточка шрамов вокруг костяшек на пальцах громадных ручищ.

– Если, конечно, не хотите и дальше кружить по городу… – добавил Ричер, пытаясь изобразить на лице озабоченность.

Парнишка нервно сглотнул:

– А сами вы куда направляетесь?

– Мне все равно. Трасса I40 ничем не хуже остальных.

– Ну… ладно, – промямлил парень и секунду помолчал. – Садитесь, до трассы я вас подкину. Но там уже мне совсем близко. Вряд ли смогу подбросить, куда вам нужно.

– А вы далеко по ней едете?

– Миль семьдесят пять, не больше. Там есть один городишко, неподалеку от Плезантвилля. Вас устроит?

– А там есть кофейня?

Парень пожал плечами:

– Да есть, наверно. Если честно, я сам не знаю. Я там никогда не был.

– Ладно, думаю, устроит. Поехали.


Резерфорд взял чашку и тут только понял, что перед ним стоит еще одна непривычная дилемма. Куда сесть? Обычно у него таких проблем не возникало. Он брал свой кофе и уходил. И не видел десятка ощупывающих его недовольных глаз, пока он ищет ответ на вопрос, куда ему сесть. Расти боролся с желанием забраться в самый дальний угол кофейни. Это был бы наименее неприятный вариант, да, наверняка, но для того чтобы достичь поставленной им перед собой цели, он не годится. Возле окна тоже не пойдет: он еще не готов выставляться в витрине напоказ так открыто, – поэтому Резерфорд выбрал маленький столик в самом центре. Со столешницей, каждый квадратный дюйм которой был исцарапан надписями, и двумя стульями с обтянутыми красным винилом сиденьями. «Посетители развлекались», – подумал он, глядя на надписи. Тут были и слова из песенок. И какие-то стишки. И возвышенные афоризмы. Он пробежал по ним глазами, не нашел ничего созвучного его настроению и заставил себя поднять глаза. Сделал попытку встретиться взглядами с сидящими за другими столиками. Не получилось. Не считая ребенка, родители которого, когда до них дошло, что происходит, встали и вышли. Расти отхлебнул из чашки. Ему хотелось растянуть процесс как минимум на час. Он выпил весь кофе до самой гущи. Но все равно общения ни с кем, кроме как с барменшей, которая не упускала возможности время от времени бросать на него неприязненный взгляд, не получилось. Резерфорд заказывал еще кофе, менял столики. Но все без толку, удача от него отвернулась. Он выдержал еще сорок минут, а потом барменша подошла к его столику и сказала, чтобы он либо заказывал что-нибудь поесть, либо уходил.

– Еды я заказывать у вас не стану, – сказал ей Расти. – Лучше уйду. Но завтра приду снова. И послезавтра. Буду приходить каждый день, пока все не убедятся, что я ни в чем не виноват.

Барменша окинула его озадаченным взглядом и ретировалась обратно к стойке.

Расти встал.

– Послушайте, – сказал он.

Никто не обратил на него никакого внимания.

– Послушайте! – повторил Расти, повысив голос. – То, что случилось с городом, – это полный отстой. И я это понимаю. Но я в этом не виноват. Ни капельки. Правда состоит в том, что я пытался это предотвратить. Один только я, и никто больше.

Посетители никак не реагировали.

Барменша перегнулась через стойку, держа в руке стаканчик с кофе «с собой».

– Возьмите кофе и уходите, мистер Резерфорд. Никто вам не верит. И никогда не поверит.


И как раз в то время, когда Расти Резерфорд покидал кофейню, Джек Ричер въезжал в его городок. Выехать из Нэшвилла в нужном месте не было для него проблемой. Он прекрасно ориентировался и находил дорогу, полагаясь на свое чутье, а также на приметы, которые запомнил, глядя в окошко автобуса во время субботней езды, так что ни разу не заплутал и уверенно вывел машину на нужную трассу. Достаточно уверенно, а если и было что, то водитель ничего не заметил. Как только они оказались за пределами города, Ричер попросил парня настроить радио на местный канал, где играют блюзы, откинул спинку сиденья и прикрыл веки. Тексты песенок были не всегда целомудренные, но парнишка не обращал внимания и болтал без умолку. Рассказывал про Нью-Йорк. Про страховую компанию, где он работал. Про то, что ему только что дали повышение и назначили представителем фирмы по переговорам, и это его первое самостоятельное задание. Что он прилетел утром и должен принять участие в совещании в региональном отделении компании. По дороге заблудился, не знал, как выехать на трассу, чтобы попасть в городишко, где он должен помочь решить какую-то проблему. Что-то связанное с компьютерами. И иностранными правительствами. И какими-то ключами и порталами, и разными другими штуками, знать про которые Ричеру было не интересно. Погрузившись в сладкую полудрему, он слушал парнишку вполуха и открыл глаза, только когда почувствовал, что машина притормаживает и сворачивает на юг, на дорогу местного значения. После автомобильной развязки целых полмили они ехали мимо ресторанов, проездов, автосалонов и однотипных гостиниц, коих здесь было великое множество. Потом началась открытая местность. Здесь, на плоских, равнинных землях, раскинулись сельскохозяйственные угодья, поля самых сложных конфигураций и контуров, а там, где были пересеченные участки с крутыми склонами, зеленели рощи высоких деревьев. Прошло десять минут, и они снова свернули на запад; дорога пошла извилистая, с крутыми подъемами и спусками; так они мчались почти целый час и наконец въехали в пригород какого-то городишки. Парень не останавливался, пока они не оказались, как предположил Ричер, на центральной улице, и только тогда он свернул к тротуару.

Ричер выбрался из машины и осмотрелся. Новое место неприятных ассоциаций не вызвало. Центр, судя по архитектуре, застраивался в основном в девятнадцатом веке, с дополнениями в результате вливаний наличности в строительную отрасль в пятидесятые. Некоторые дома, видимо самые старые, были снесены, что несколько разредило плотность застройки улицы. И кое-какие пустоты заполнились более новыми зданиями, выделяющимися своим возрастом на общем фоне. Но общая, стандартная планировка осталась неизменной. Достаточно компактная, всего с одним перекрестком, где власти решили установить светофор. В тот день он не работал, что смущало некоторых водителей транспорта и приводило к путанице. Но в остальном все было прекрасно. Во всяком случае, с кафешками и забегаловками был полный порядок. Ричер подумал и решил, что если и задержится здесь, то на пол-часика, не больше. С этим городом его ничего не связывало. Здесь не было могил его предков. Не было интригующего названия. С военной точки зрения город тоже ничего из себя не представлял. Интересных вывесок или сооружений он не приметил. Связи с его излюбленными музыкантами тоже никакой. Так что оставаться здесь не было никакого смысла. Выпить кофе и двигаться дальше. Есть места куда более интересные.

Шагая по западной части главной, как ему показалось, улицы, до перекрестка с неработающим светофором Ричер не дошел полквартала. Напротив по диагонали виднелась кофейня. В других местах города наверняка имелись и другие подобные заведения, но Ричер не видел смысла в том, чтобы это проверять на практике. Человек он неприхотливый. И, воспользовавшись очередным замешательством в дорожном движении на перекрестке, Ричер стал пересекать улицу.

Направлялся он прямиком к кофейне. А Резерфорд как раз из нее выходил. Сначала Ричер не обратил на него внимания. Просто прохожий, маленький, ничем не приметный, со стаканчиком кофе «с собой» в руке, идет куда-то по своим делам. Не важно каким. Но буквально через секунду в нем вдруг пробудился интерес к этому человеку и стал неуклонно расти. По спине пробежал холодок. Как тревожный сигнал, поданный некой первобытной системой оповещения, напрямую подключенной к коре его головного мозга. Безотчетное, на уровне подсознания узнавание ситуации. Рисунок движений. Словно хищник кружит. Обдумывает, как напасть на свою жертву. Двое мужчин и одна женщина. Рассредоточиваются. Тщательно выбирают позицию. Планируют согласованные действия. Готовятся захлопнуть ловушку.

Трое на одного. Самого Ричера вряд ли обеспокоило бы такое превосходство противника. Но потенциальной жертвой сейчас был не Ричер. Это ясно как божий день.

Мужчины заняли позиции с двух концов квартала. Один на западе, прямо перед перекрестком с неработающими светофорами; прикидывается, будто бы разглядывает витрину магазина. Другой – с восточной стороны, где квартал заканчивается переулком; этот делает вид, что ковыряется в своем мобильнике. Дистанция около ста тридцати футов. Женщина расположилась на другой стороне переулка, там, где начинается следующий квартал. Еще десять футов. К северу от тротуара сплошной ряд домов. Улица идет на юг. Двери магазинов, и, если правильно рассчитать время, можно быстро заскочить. Перебежать улицу, если не будет машин.

Резерфорд двигался на восток. Не спешил. Но и не зевал по сторонам. Просто шел, замкнувшись в своем мирке. «Но не бесцельно», – подумал Ричер. Скорее, чем-то слегка озабоченный. Шагает знакомым маршрутом. Вполне довольный окружающим миром. Настолько, что можно его не замечать вообще. Не ищет дверей магазинов. Не обращает внимания на мчащиеся по улице автомобили.

Тот, что с западной стороны, ростом около пяти футов десяти дюймов. В простенькой черной футболочке и в свободных штанах с большими карманами на ногах. Голова выбрита, в ухе торчит телефон, какие Ричер частенько видел у деловых людей. Тот, что на востоке, примерно таких же размеров. В такой же одежде. С такой же прической. И с таким же телефоном в ухе. Женщина на другой стороне переулка тоже в черном, но ее одежда плотней облегает фигуру, и волосы на голове бритвой не тронуты. Длинные такие, рыжие волосы, подвязанные сзади в конский хвост.

Тот, что на западе, оторвался от витрины и зашагал на восток. В пятнадцати футах позади Резерфорда. Двигался легко, раскованной, пружинистой походочкой. Ему явно приходилось укорачивать шаг, чтобы раньше времени не догнать свою жертву. Впереди, на самом краешке тротуара какая-то женщина остановилась и наклонилась к ребенку в легкой детской колясочке. За ней стояла парочка, они о чем-то болтали. Оба в спортивных костюмах. Обычные прохожие. К происходящему не имеют никакого отношения. И ни о чем не подозревают.

Ловушка сейчас составляла около сотни футов в поперечнике.

Тот, что на востоке, тронул пальцем наушник. И почти сразу в конце переулка показался легковой автомобиль. Выкатил откуда-то из тени. Безликий и незаметный такой седанчик. Фирмы «Тойота». Темно-синего цвета. Ехал беззвучно. Ричер лишь визуально мог наблюдать, что он движется. «Полностью на электрическом ходу», – подумал он. Крутая тачка. Жаль, что таких не было в 110-м полку в прежние времена.

Ловушка сузилась до восьмидесяти футов. Ричер ступил на тротуар.

Резерфорд подошел к женщине с колясочкой. Когда он с ней поравнялся, она выпрямилась. Ребенок бросил плюшевого мишку на землю. Резерфорд наклонился и поднял его. Может быть, Резерфорд вовсе не такой недотепа, как выглядит. Прекрасный маневр, чтобы посмотреть, кто у него за спиной. Может быть, он отлично знает, что за ним следят. Но оптимизм Ричера насчет Резерфорда внезапно рассеялся. Тот ничего, кроме ребенка, словно не видел. Протянул ему игрушку. Женщина резко выхватила ее у него, окинув Резерфорда злобным взглядом. И он пошел дальше.

Ловушка сузилась до шестидесяти футов. Ричер сменил направление движения. Пошел на восток. В тридцати футах за спиной парня, шагающего с запада.

Парочка в спортивных костюмах отошла от стены. Руки их мелькали в воздухе все более энергично. Разговор, должно быть, принял серьезный оборот. Выставив вперед плечо, мужчина шагнул вперед. Врезался в Резерфорда, расплескав ему кофе. Но подруга была уже рядом. Схватила его за руку и потащила прочь, сердито тряся головой.

– Эй, вы! – крикнул им вслед Резерфорд.

Ответа не получил.

«Оглянись, – мысленно приказал ему Ричер. – Наплюй на этих идиотов-спортсменов. Посмотри на мужика, который идет за тобой».

Резерфорд не оглянулся. Продолжал идти дальше.

Ловушка сузилась до сорока футов. Еще двадцать футов между Ричером и мужчиной, идущим с запада.

В том, что сейчас случится, сомневаться уже не приходилось. Ричер видел это так же отчетливо, как буквы пишущего по небу дымом самолета. Машина прокатит еще немного вперед, так чтобы задняя ее дверь была на одном уровне с тротуаром. Тот, кто идет с востока, откроет ее. Тот, что с запада, толкнет в проем Резерфорда и сам запрыгнет за ним. Женщина юркнет с другой стороны. Тот, что идет с востока, сядет рядом с водителем. И автомобиль уедет. На всю операцию уйдет не больше пяти секунд, если все пройдет без сбоев. И тишина. Без шума и пыли. Никто ничего не заметит.

Ловушка сузилась до двадцати футов. Между Ричером и мужчиной, идущим с запада, уже десять футов. Самое время принимать решение.

Теперь уже четверо против одного. А может, и пятеро или шестеро, если у них есть мобильная поддержка. Самого Ричера такое превосходство в силах мало беспокоило. Но жертвой их был не он.

А машина уже тут как тут, будто по заказу. Ни о чем не подозревающий Резерфорд остановился. Наверное, просто какой-то нетерпеливый водитель решил срезать путь через переулок. Он отхлебнул кофе, поджидая, когда автомобиль проедет. Но он стоял как вкопанный. Человек с восточной стороны открыл заднюю дверцу и стоял, придерживая ее. Второй прибавил шагу. Чуть уже не бежал. Левой рукой накрыл макушку Резерфорда. Правой схватил Резерфорда за локоть. Стал разворачивать его в сторону заднего сиденья. Но оказался чересчур медлительным. Руки его держали только пустой воздух.

Ловушка сузилась до нуля футов. Ричер поравнялся с мужчиной, который двигался с запада, и встал от него слева. Схватил Резерфорда за воротник. Правую руку стальной преградой упер в грудь его похитителя. На правой ноге развернулся по часовой стрелке. Оттолкнул Резерфорда назад и в сторону. И удерживал его там вне досягаемости кого бы то ни было.

– Давайте разберемся культурно, – сказал Ричер. – Покажите свои документы или садитесь в машину и уезжайте.

– Отпусти его, – сказал тот, что пришел с запада.

– Если есть законное основание задержать его, у вас должна быть официальная бумага. Если имеется, покажите. Если нет, уезжайте. Это ваш последний шанс.

– Какого черта, кто ты такой?

– В сложившейся ситуации вы должны придерживаться определенных правил.

– Да кто ты такой?

– Я предложил вам два варианта действий. Ваши вопросы не вписываются ни в один из них.

– Отпусти его, – сказал мужчина.

Он попробовал обойти Ричера и уже протянул руку, чтобы схватить Резерфорда. Но Ричер стукнул ему кулаком в висок, он врезался в стену, отскочил от нее, как мячик, и рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали все ниточки.

Ричер повернулся к другому:

– У вас остался последний шанс. Забирайте свой мусор и проваливайте. Если не хотите, с вами будет то же самое, до кучи. Выбирайте. Меня устроит любой вариант.

Боковым зрением Ричер заметил какое-то движение. Стекло рядом с пассажирским креслом поехало вниз. Сидевшая за рулем поднимала руку. И смотрела ему прямо в глаза. У нее там что, пистолет? Ричер не стал ждать, чтобы убедиться в этом. Он отпустил Резерфорда и крутанул мужчину, который пришел с востока, лицом к машине. Схватил его за шкирку и за ремень. И запустил головой вперед прямо в открытое окошко; тот вошел плотно, как пробка в горлышко бутылки, руки его зажало краями окошка, ноги беспомощно брыкались.

Ричер сделал шаг назад, чтобы его не задело; Резерфорд оставался на месте, стоял как вкопанный. Вдруг Ричер скорее почувствовал, чем услышал, что прямо к ним несется некий тяжелый предмет. Он схватил Резерфорда, оттолкнул, и через мгновение к тротуару шатнулась черная «шевроле» и резко остановилась там, где только что стоял Ричер. Дверца водителя распахнулась, оттуда выскочил мужчина. Ростом он был поменьше остальных, но гораздо более жилистый. А с другой стороны выскочил еще один и присоединился к первому. Секунду они стояли бок о бок, оба приняв какую-то странную бойцовскую стойку, но тут же расслабились. Сделали шаг вперед. Видно было, что они привыкли работать вместе. И делали это уже не раз.

– Отойдите в сторонку, мистер, – сказал тот, что сидел за рулем. – Не суйте нос не в свое дело. Этот парень поедет с нами.

Ричер покачал головой:

– Ну уж нет, ребята. Он явно не хочет с вами, и этот вопрос больше не обсуждается. Остается другой вопрос: с вами-то что делать? Уберетесь сами по-тихому или вам не терпится с вашими дружками тоже в больничку?

Водила не ответил, а Ричер тем временем услышал какие-то царапающие звуки с другой стороны «шевроле». Мужчине, которого он воткнул в окошко «тойоты», удалось выкарабкаться, и теперь, с помощью женщины из переулка, он пытался потихоньку втиснуть своего пребывающего в отключке товарища на заднее сиденье. А вокруг них между тем образовался круг зевак, начинающийся на тротуаре, но уже переливающийся и на проезжую часть. Ричер вспомнил, как в первый день учебы в каждой новой школе вокруг них с братом Джо на школьном дворе собиралась толпа. И они становились спина к спине, готовясь дать отпор. Он посмотрел на Резерфорда. Не видно было, что тот собирается удрать, и это уже было кое-что. Но Ричер понимал: если толпа озвереет, толку от Резерфорда будет мало.

Те двое переглянулись. Прикидывали, что делать дальше. Похищение пошло коту под хвост, и теперь перед ними стоял выбор между лобовой атакой и тактическим отходом. Ни один из вариантов, похоже, им был не по душе. А тут еще и сирена завыла. Прохожие рассыпались кто куда. Двигатель взвыл; видно, сидящий за рулем так вдавил педаль газа, что машина, чуть не встав на дыбы, рванула с места. Жилистые ребята попрыгали в «шевроле», дали задний ход, врезались в передний угол полицейской патрульной машины, подоспевшей первой, и умчались вдаль. Резерфорд как стоял неподвижно на месте, так и продолжал стоять, вытаращив глаза и отвесив нижнюю челюсть.

Неподалеку стояли уже две полицейские машины с выключенными сиренами и мигалками. Из них выскочили четверо. Трое немедленно направились к тротуару. Четвертый задержался, чтобы оценить повреждение. У каждого имелось по пистолету, но руки они держали опущенными. «Считают, что с таким численным преимуществом беспокоиться не о чем, – догадался Ричер, – и просто решили не перестраховываться». Что ж, вполне разумная позиция.

– На землю, – приказал старший. – Лицом вниз.

– Вы нас арестовываете? – спросил Ричер.

– А ты чего ждал? Что сейчас угощу тебя конфеткой? Ложись и не вякай.

Ричер не пошевелился.

Полицейский подошел поближе:

– Я сказал, на землю. Немедленно.

Полицейские везде одинаковы, во всем мире. Как только начинают работать на публике, заднего хода от них не жди. И любая попытка заставить их – пустая трата времени. Ричер знал это по личному опыту. Однако существуют же правила, которых надо придерживаться.

– Ну хорошо, – сказал Ричер. – Я вас послушаюсь, вы нас арестуете. Но через пять минут нас все равно отпустят. Так что давайте обойдемся без этих глупостей.

Глава 3

Временная база группы была организована неделей раньше, в одном из мотелей, в восьми милях к западу от города. Интенсивность дорожного движения здесь была слабая, и теоретически до города можно было добраться, не привлекая нежелательного к себе внимания, минут за двенадцать. Но в тот день сидящим в обеих машинах, чтобы проделать путь обратно, понадобилось существенно больше времени.

Парни из «шевроле» добрались первыми. Для них это было проще, поскольку ни тот ни другой не был ранен. Сначала они проехали десять миль на север. Сидящий за баранкой, известный под именем Василий, чтобы не попасть в лапы полиции, сначала дал было газу, но потом сбросил скорость и ехал лишь чуточку быстрее ограничения, и скоро они достигли густой лесополосы, за которой расстилался широкий пустырь. Местечко было вполне укромное, но они понимали, что сжигать здесь их поврежденный автомобиль было бы неразумно. Это все равно что послать копам карту с меткой, а вдобавок приписать: «Здесь находится городской внедорожник, который вы ищете». И если бы его можно было вывезти отсюда, то этот «шевроле» им еще как пригодился бы, так что они принялись за работу. Включив заднюю передачу, Василий направил машину прямо на железобетонный столб в конце забора и врезался в него. Потом отъехал, повторил маневр, выбрался из автомобиля и проверил вмятину. «Нормально», – решил он. Вполне глубокая, чтобы скрыть небольшую вмятину, полученную, когда они задели полицейскую машину, но и не столь заметную, чтобы дать патрульному предлог их остановить. Он объехал лесополосу, вытер все, что можно, в кабине, а его напарник по имени Анатолий тем временем поменял номера. Потом они пересели во вторую машину и на ней по диагонали проделали заключительный тринадцатимильный отрезок пути.

За рулем «тойоты» сидела Наташа. Сначала она направила автомобиль на юг и проехала шесть миль. Наташа проделала это легко и не торопясь. Ехать не спеша у нее был свой резон. Она очень беспокоилась о том, как идут дела у подельников. Парень, которым Ричер заткнул окошко, Петя, в результате серьезно повредил плечо. Наташа не знала, в какой момент именно, когда им затыкали окно или когда вытаскивали обратно. Тогда он молчал, но теперь лицо его было бледным как полотно, и всякий раз, когда машину встряхивало, он постанывал. Илья же, которого Ричер вырубил, был все еще без сознания. Наташу все это очень тревожило, ей не хотелось, чтобы ее товарищи пострадали еще больше. Она искренне желала, чтобы оба как можно скорее встали на ноги, насколько это было в человеческих силах. Обрисовать все, что случилось сегодня, иначе как полный провал было трудно. А с провалом над ними нависла угроза замены, которая увеличивается, если команда останется неукомплектованной. И этого следует избежать любой ценой.

Проехав пятнадцать минут, они остановились на стоянке возле дешевой придорожной кафешки. Наташа поменяла номера, в то время как другая женщина, Соня, помогла Пете перебраться в другой, сменный автомобиль. Потом обе они вместе перенесли бесчувственного Илью и удалили следы своего пребывания в кабине первого. И двинулись дальше, к мотелю, но не прямо, а сделав крюк, что удлинило дистанцию на двенадцать миль, и, в общем-то, без этого можно было обойтись.

На каждом отрезке пути Наташа старалась вести машину не торопясь. Отчасти благодаря основательной выучке. А отчасти и оттого, что всегда старалась делать свою работу как следует, чем очень гордилась. Но главным образом в связи с тем, как мало она ждала от следующего этапа всего процесса. Доклад. Сделать звонок ей было не очень трудно. Наташа без проблем опишет все, что произошло. Она знала, что связник выслушает ее не перебивая. Все возможные вопросы прибережет к концу доклада. Даст отбой. И потом останется только ждать вердикта. Продолжать работу. Или выйти из игры. Получить шанс на победу. Или потерпеть крах.

Информация пойдет по цепочке наверх, от инстанции к инстанции, а там уже примут решение. Кто к этому причастен и на каком уровне это происходит, Наташа не знала. Но вся система устроена именно так. Ради обеспечения безопасности. В мире, где она сейчас обитает, царит так называемый принцип компартментализации, то есть разделения всей сети на отдельные звенья. Она подозревала, что должны быть и местные связи. Кто-то, кто держит нос по ветру и руку на пульсе. Он первым делом поднимет тревогу. И возможно, да, а возможно, и нет, тоже вовлечен в игру. Возможно, да, а возможно, и нет, он влияет на результат принятия конечного решения. Вычислить его или ее было бы вполне реально, считала она. А может, и необходимо. И конечно, желательно. Но эту проблему Наташа будет решать позже. Сейчас нужно беспокоиться только о том, чтобы группа, а следовательно, и сама она тоже, продолжала заниматься оперативной работой.


Старший офицер взял на себя труд обыскать Ричера лично. Делал он это со всей тщательностью. Не торопясь. Резерфорда затолкали на заднее сиденье первой машины еще до того, как полицейский добрался до талии Ричера. «Авторитет восстанавливает», – догадался Ричер. Хочет показать, по чьим правилам тут играют. Ричер стоял не двигаясь и дал ему закончить. Потом полицейский отошел в сторонку и сделал звонок по мобильнику, а другой проводил Ричера ко второму авто и усадил сзади.

Ричер думал, что полицейский участок находится где-нибудь не в самом центре города, – здесь земля и недвижимость дешевле, – и удивился, когда путешествие закончилось уже через две улицы. Благодаря мигалке с сиреной они пулей проехали перекресток, на следующем повороте свернули налево, потом снова налево и встали на стоянке рядом с довольно большим зданием из песчаника. Фронтон его подпирали колонны в греческом стиле, стены были украшены параллельными рядами многочисленных окон. Сидевший за рулем служитель закона поставил машину рядом с той, которую так неловко задела «шевроле», и вышел. Табличка в рамке гласила, что в этом здании располагается городской суд, а маленькими буковками снизу было приписано, что здесь же пребывают городское казначейство, канцелярия города, а также полицейский участок. Для полного комплекта не хватало только городской тюрьмы.

Полицейский провел их мимо входа с портиком посередине фасада здания – этот вход, видимо, был предназначен только для тех членов общества, которых не арестовывают, – и завернул за угол. Остановился перед простой металлической дверью и, не обращая внимания на щель сканера для считывания магнитных карт, открыл ее своим ключом; по тускло освещенным ступенькам цементной лестницы провел Ричера вниз. Они оказались перед стойкой дежурного. Та была до самого потолка закрыта стеклом, полностью занавешенным шторами. Напротив располагалась лестница, украшенная с обеих сторон медными перилами; видимо, по ней добропорядочные граждане поднимались наверх, чтобы подать заявление, навести справки или обратиться с каким-нибудь иным законным делом.

Полицейский нажал на кнопку звонка; через секунду отворилась дверь, за которой оказалось помещение регистрации арестованных с «обезьянником». За большим деревянным столом их уже поджидал еще один полицейский. За его спиной стояло два письменных стола, а на них старенькие, но еще вполне пригодные компьютеры, которые в данный момент были выключены, а также стопка глубоких, раскрашенных во все цвета радуги пластиковых подносов и анемичный и блеклый цветок в горшке. Стены были увешаны плакатами, предупреждающими граждан о рисках, связанных с преступным миром, и поощряющими их самим брать на себя ответственность за собственную безопасность. Полицейский цапнул один из подносов и бросил его на стол поближе к Ричеру.

– Положите сюда ваши личные вещи, – скучным голосом проговорил он. – Когда выпустят, получите их обратно.

Ричер выложил наличные деньги. Зубную щетку. Пластиковую карту. И паспорт.

– Это все?

– А что мне еще нужно?

Полицейский пожал плечами и стал пересчитывать деньги. Когда закончил, выписал и вручил Ричеру расписку и повел его по коридору к двери с табличкой: «Допросная № 2». Стены в ней были обшиты звуконепроницаемой плиткой. Ричер и раньше бывал в таких комнатах. Он знал, что стены в них полностью поглощают звук. И служат одним из компонентов психологического фокуса, дающего подозреваемому иллюзию, что они находятся там, где можно спокойно поливать грязью своих подельников и они об этом ничего не узнают. К гладкому цементному полу намертво были привинчены металлический стол и два стула. Окно для наблюдения с этой стороны выглядело как зеркало, и стены по всему периметру на уровне живота были опоясаны тревожной ленточкой. Ричер подозревал, что его привели сюда, потому что здесь у них только одна камера. И им не хотелось бы, чтобы он получил возможность перекинуться словом с человеком, которого спас. Слишком большой риск: а вдруг они договорятся и станут давать одинаковые показания? Было понятно, что им нужно выдержать его в состоянии тревожного ожидания. Как минимум час. Может быть, даже два. Обычная тактика. Полная изоляция порождает в человеке желание поговорить. А уж оно легко может обратиться в потребность во всем признаться. Он сам частенько пользовался таким приемом. Да и против него этот рычаг не раз применяли.

Оба стула были привинчены слишком близко к столу, сидеть было неудобно, поэтому Ричер устроился на полу у стенки напротив двери. Она снова открылась, когда метроном в голове сообщил ему, что с тех пор, как его сюда сунули, прошел час и тридцать семь минут. Или девяносто семь минут. Самое большое двузначное неделимое число. Одно из самых его любимых. Добрый знак. Только вот самодовольная улыбочка на лице вошедшего в комнату человека не предвещала ничего хорошего. На вид ему было не больше тридцати. Кудрявые волосы, круглая физиономия. Продолжая улыбаться, он сел на стул спиной к «зеркалу»:

– Вижу, вы тут совсем обжились. Прошу прощения, что заставил вас ждать. Может быть, сядете на стул? Вот здесь, напротив. Побеседуем, посмотрим, как можно уладить ваше дело.

Ричер пожал плечами, словно ему все равно, где сидеть, встал, потянулся и кое-как втиснулся на стул с другой стороны стола.

– Меня зовут Джон Гудиэр, – представился человек, улыбаясь еще шире. – Я работаю здесь следователем.

– Джек Ричер.

– Я это знаю. Но вот чем вы занимаетесь, мне неизвестно. Что вы делаете в моем городе?

– Ничего. В вашем городе я оказался случайно.

– В каком смысле – случайно? Вас похитили инопланетяне и случайно забросили сюда?

– Я приехал сюда на попутке. Меня подвез один парень. У него здесь какое-то дело. Задерживаться я здесь не собирался. Хотел просто перекусить. Выпить кофе. А потом ехать дальше.

– Другими словами, вы планировали задержаться здесь ровно на столько, чтобы успеть обчистить какой-нибудь магазин?

– Что?

Гудиэр достал из кармана зубную щетку Ричера и положил ее на стол:

– Видите ли, я ввел вас в заблуждение. Мне все-таки известно, что вы тут собирались сделать. Выставить эту штуку, держа руку в кармане, будто там у вас пистолет. Люди не всегда на это клюют, но многие просто не хотят рисковать. Я прав?

– Вы идиот.

– Правда? – улыбнулся Гудиэр. – В таком случае расскажите мне все сами.

Он достал рулончик бумажных денег Ричера и положил его на стол рядом с зубной щеткой.

– У вас есть банковская карта, но вот эти банкноты вы ни в каком банкомате не брали. Там выдают свеженькие, хрустящие. А такие застревают, могут машину застопорить. Где вы их взяли?

– Заработал.

– Как?

– Это для меня было новое дело. Попробовал силы в музыкальном бизнесе.

Гудиэр наклонился к нему поближе:

– Послушайте умный совет, Ричер. У нас на дворе двадцать первый век. В каждом полицейском участке есть компьютеры, и все они соединены друг с другом. Я разослал ваши приметы по всему штату Теннесси, а также по девяти ближайшим штатам. И совсем скоро получу результаты. Очень скоро. Возможно, уже через несколько минут. Разумнее будет признаться раньше. Расскажите все сами, прямо сейчас, и я помогу вам правильно оформить показания. А тянуть время, пока я не получу пачку распечаток из всех штатов… для вас же хуже. Намного хуже. Кто знает, какая придет насчет вас информация, какие могут всплыть факты? Для начала бродяжничество, уж это само собой.

– По дороге в город я что-то не видел ни одного озерца, – сказал Ричер. – Теперь мне становится понятно.

– Что понятно?

– Почему вы пытаетесь ловить рыбку здесь, причем в мутной воде. У вас нет причин подозревать меня в каких-нибудь преступлениях. Да, я путешествую налегке. И что из этого? Я это делаю уже много лет. С тех пор, как уволился из армии. И, скажу вам прямо… ни с какими полицейскими управлениями вы не связывались.

– С чего это вы взяли?

– Если бы это было так, вы давно получили бы ответ. Давайте начистоту, я ведь человек заметный, верно? И ни в Теннесси, ни в других штатах вы не найдете преступников с моими приметами. Но дело даже не в этом, и по двум причинам. Первая: я нигде долго не задерживаюсь. А вторая: вы просто не могли связаться ни с каким отделением полиции. Системы у вас не работают.

Улыбочка Гудиэра сразу слиняла.

– Что вы знаете о наших системах? Что вам рассказал Резерфорд?

– Тот парень, которого вы незаслуженно арестовали? Ничего. Мы вообще не разговаривали. Мне и не надо было. У меня своя, автономная система.

– Что за система такая?

– Голова на плечах, с глазами, и мозги варят. Да бросьте вы, детектив. Это же дураку понятно. Ваш офицер докладывал о моем аресте по мобильнику. Дистанционный пульт в его машине не работает. Компьютеры в помещении, где оформляют задержанных, выключены. Камеры видеонаблюдения тоже не работают. И такое творится не только в полицейском участке. Светофоры в городе тоже вышли из строя. И вообще, в вашем городе происходит черт знает что. В чем дело?

Гудиэр поерзал на стуле, но на вопрос не ответил.

– Ну хорошо. Давайте опустим все то, что к делу не относится, и заглянем вглубь проблемы. Почему кто-то хотел похитить Резерфорда? По виду, человек он совершенно безобидный.

– А кто говорит, что его хотели похитить?

– Я.

– Да что вы понимаете в похищениях?

– Кое-что понимаю. Когда я вижу такое, мне сразу ясно: это засада. А ваш Резерфорд ничего этого не видит. И он нуждается в защите. Вы должны пока подержать его под арестом, для его же блага. И позвонить в ФБР. Похищения людей – это их компетенция. Это, полагаю, не составит большого труда.

– Давайте не будем бежать впереди паровоза. – На губах Гудиэра снова заиграла улыбочка. – Не рановато ли выходить на федеральный уровень? Ну да, может быть, эти типы, которым вы начистили морду, пытались схватить Резерфорда. Но вы что, умеете читать чужие мысли? Вы же не знаете, что они собирались с ним сделать. Если они пытались схватить его – а я не утверждаю, что так и было, потому что мы этого не знаем, – возможно, они просто хотели отвезти его куда-нибудь в тихое местечко, где можно откровенно обменяться взглядами. Может быть, даже выдать ему добрых старых звездюлей. При всем уважении, я не могу утверждать, что он этого не заслуживает. Черт возьми, если бы это была попытка мести, весь город ходил бы в подозреваемых. И мне понадобилась бы еще одна тюрьма, да и размерами побольше. И даже если вы правы, поверьте, все хорошо, что хорошо кончается. И давайте на этом поставим точку.

– А почему не написать заявление? Я напишу, вы отправите в ФБР. Сделаете свою работу. Ведь ваша работа – служить и защищать, или как там говорят у вас в штате. Для этого и компьютер не нужен.

– Приберегите свои идиотские теории для себя.

– Нет, ну почему вам так хочется сунуть дело под сукно? Что такого натворил этот ваш Резерфорд?

– А почему вам так хочется вынести сор из избы? В вашем положении, Ричер, это не очень-то умно. Будете продолжать в том же духе, и мне захочется повнимательней приглядеться к вашей здесь роли. Говорят, одного вы избили до потери сознания. Другого засунули в окошко автомобиля. За такие фокусы можно получить реальный срок.

– Я никого не избивал. Просто тротуар был какой-то скользкий. Вот и все. Первый сам поскользнулся и ударился о стенку. А второй просто споткнулся. Ему еще повезло, что окошко в машине было открыто, а то получил бы большой синяк.

– Ладно. Давайте вернемся туда, откуда мы начали. Вы сказали, что эти люди пытались Резерфорда похитить. Зачем?

– Откуда мне знать? Никто не хочет сказать мне, в чем он провинился.

– Что между вами общего?

– Между нами нет ничего общего.

– Это он дал вам эти деньги? – Гудиэр кивнул на стол.

– Нет.

– Он нанял вас своим телохранителем?

– Нет.

– Как он с вами связывался?

– Он никак со мной не связывался.

– Где вы познакомились?

– Мы не знакомы. И никогда раньше не виделись. До сегодняшнего дня. Я просто увидел, что он направляется прямо в ловушку. Я помог ему не попасть в нее. Это получилось спонтанно.

– Вы что, добрый самаритянин?

– Наверно.

– Куда Резерфорд ходил до того, как был в кофейне?

– На луну. У него там тайное любовное гнездышко. Я подумывал взять его напрокат, но раздумал, зеркала на потолке маловаты.

– Советую вам относиться к нашей беседе серьезно, мистер Ричер.

– А зачем? Ведь и вы дурака валяете.

Гудиэр ничего на это не сказал.

– Если хотите, чтобы я был серьезен, дайте мне листок бумаги. Я напишу заявление в ФБР.

– Никакой бумаги вы от меня не получите.

– Тогда отвезите меня на трассу.

– Я следователь, а не таксист.

– Тогда, раз уж вы не предъявляете мне обвинения в грабеже воображаемого магазина, похоже, делать мне здесь больше нечего. Или я вызову своего адвоката.

– Адвокат не понадобится, – сказал Гудиэр и помолчал. – Ну хорошо. Вы можете быть свободны. Но примите мой добрый совет. Долго у нас не задерживайтесь. Как можно скорее покиньте город. Лучше прямо сейчас. И самое главное. Никаких общих дел с Расти Резерфордом.

Глава 4

Гудиэр проводил Ричера обратно в помещение регистрации, положил перед ним на стол деньги, зубную щетку и отправился к себе в кабинет. Ему понадобилось сделать звонок без свидетелей.

Другой полицейский, словно игрок в покер, выложил перед Ричером паспорт, пластиковую карту, а за ними расписку и ручку. Ричер подписал, рассовал свое богатство по карманам, а когда служитель закона попытался направить его в сторону черного хода, покачал головой. И направился ко входу парадному, проскочив мимо развешанных по стенам гулкого фойе с мраморным полом портретов в рамочках. Подойдя к выстроившимся в ряд трем дверям, он толкнул ту, что посередине, вышел, обогнул какую-то грубо сколоченную временную постройку, к которой сооружали наклонный въезд, и повернул к главной улице. Отправляться в путь, не выпив кофе, желания у него не было. Приоритет есть приоритет. Он уже пересекал газон, и, когда поравнялся с площадкой автомобильной стоянки, его окликнул чей-то голос. Это был Резерфорд. Он поджидал Ричера возле металлической двери, а сейчас с поднятой рукой семенил ему наперерез.

– Извините… простите, не знаю вашего имени. Прошу вас, подождите.

Ричер замедлил шаг, и Резерфорд догнал его.

– Меня зовут Расти Резерфорд, – сказал он и протянул руку.

– Джек Ричер.

– Мистер Ричер, можно с вами поговорить?

– Если только на ходу. Мне срочно нужно быть в одном месте.

– Прошу вас. – Резерфорд задыхался и явно был не в себе. – Остановитесь. Хотя бы на минутку. Я вас долго не задержу.

Ричер остановился.

– У меня к вам два пункта. Во-первых, благодарю вас. Вы меня там спасли.

– На здоровье.

– И второе… Мне надо спросить вас кое о чем. Мне угрожает опасность, да? Следователь там говорил про какой-то угон автомобиля, но это все не то. Перед тем как меня допрашивали, у меня было время подумать, когда я был в камере. То, что случилось, произошло не случайно. Это было спланировано. Эти люди меня дожидались. Сначала-то я подумал, что они охотятся за вами. Со мной ведь никогда ничего подобного не случалось. Но потом я вспомнил, что, до того как вмешались вы, один из них пытался схватить именно меня. И затолкнуть меня в машину. Следователь сказал, что я все перепутал. Что я ошибся. Но ведь я не ошибся, правда? И я хочу знать, что это все значит?

– Понятия не имею. Я в вашем городе человек случайный. Вас я совсем не знаю. Не знаю, что такого вы могли натворить, чтобы так расстроить людей. Не знаю, что с вас можно взять. Но здесь, в вашем городе, явно происходит что-то странное. В этом я не сомневаюсь.

– И что же мне делать?

– Уж это решать вам. Мой принцип: надейся на лучшее, но готовься к худшему. Поэтому, судя по вашим обстоятельствам, я бы посоветовал поскорей удрать из города. Пусть все уляжется само по себе. А когда все устаканится, можно и вернуться.

– Уехать из города? – вытаращил глаза Резерфорд. – Ну нет. Мне нельзя уезжать.

– Почему?

– Тогда все подумают, что во всем виноват я.

– В чем – во всем?

– Это долгая история.

Ричер минутку подумал. День уже постепенно склонялся к вечеру. Он очень проголодался. Надо было что-то поесть либо здесь, либо где-то еще. Но поймать попутку в темноте гораздо труднее. Из-за плохой видимости на трассе. И еще ему было очень интересно узнать, почему этот тихий, безобидный человечек в рубашке, заляпанной пятнами от кофе, считает, что не выглядеть в глазах «всех» виноватым гораздо важнее собственной безопасности.

– Где тут поблизости продают бургеры? Мы могли бы перекусить, и вы бы все спокойно рассказали, что к чему.

– Но вы же сказали, что куда-то торопитесь?

– Да, тороплюсь. Но могу и немного задержаться. В жизни надо стараться быть гибким. Говорят, это полезно для здоровья.


В ту самую минуту, когда Ричер разговаривал с Резерфордом, до Сперанского пытались дозвониться двое. Один на одноразовый мобильник. Другой – на аппарат защищенной связи. И оба какое-то время безуспешно. В конце концов дозвонились, но не сразу. Телефон был недоступен. Дело было в том, что Сперанский спустился вниз, в генераторную. Всего на пару минут. В последний раз хотел полюбоваться перед тем, как экономка все там подчистит. Ясное дело, ждать больше нельзя. Пятнам крови уже больше двух недель. Фигурантка держалась довольно долго. Но все-таки предоставила кое-какую важную информацию. Рассказала про Резерфорда. Про то, что есть у него в распоряжении. С профессиональной точки зрения эта информация была бесценна. А самостоятельный процесс ее добывания словно снова вернул ему молодость. В последние дни у него было мало «мокрой» работы. А он по ней скучал. Смотрел на темные лужи на полу. На капли, забрызгавшие стены. На ручные кандалы. Инструменты, аккуратно разложенные на столике из нержавеющей стали на колесиках. Более чистые участки пола там, где раньше стояли чемоданы. Он снова оживил в памяти самые волнующие минуты. И улыбнулся. Обычно Сперанский не знал, когда снова представится такая возможность. И кто будет новым объектом. Но на этот раз знал и то и другое.


Это будет очень скоро.

Это будет предатель. Как только он станет для них бесполезен.

Как только Сперанский поднялся на поверхность земли, прозвенел первый звонок. На одноразовый. Разговор был совсем короткий. С человеком, который был не так далеко. С докладом. Сначала факты. Потом соображения. Лаконично и все по делу. Так, как Сперанский любит. А когда через несколько секунд позвонили по защищенной связи, Сперанский уже знал, что ему скажут.

– Резерфорд ускользнул.

– Ладно, – ответил Сперанский. – Значит, попробуем еще раз.

– Может быть, не придется. В Центре обеспокоены. Неудачная попытка не прошла в городе незамеченной. Резерфорду кто-то помог. Кто именно, мы еще не знаем, какие за ним стоят силы – тоже. Новая попытка могла бы привлечь еще большее внимание. Это было бы контрпродуктивно.

– И что предлагает Центр? Сидеть сложа руки?

– Окончательного решения пока нет. Пока остается наблюдать и ждать. Следить, не проявит ли себя как-нибудь объект. И тогда решить, насколько он представляет опасность.

Сперанский оторвал телефон от уха и подавил страшное желание разбить его на тысячу кусочков. Вот она, худшая сторона работы на местах. Когда приходится иметь дело с бесхребетными кретинами, которые целыми днями просиживают за письменными столами штаны. Которые никогда не рисковали собственной шкурой, но обожают ставить на кон жизни живых людей, работающих на переднем крае борьбы. Они слишком пугливы и боятся всего, даже воспользоваться единственной в жизни возможностью повернуть ситуацию в свою пользу, когда им все уже поднесли на блюдечке с голубой каемочкой.

Он снова прижал телефон к уху:

– Вам надо еще раз поговорить с ними. И чем скорее, тем лучше. Надо убедить их в том, что наблюдать и ждать – это не вариант. Может быть, этот продукт никогда не всплывет. Это правда. А если и всплывет, может оказаться, что он не представляет никакой опасности. Это тоже правда. Но ни то ни другое не имеет значения. Если ФБР не найдет его здесь, что они станут делать? Отступятся? Нет. Будут продолжать охоту. Там, где источник. Пока не добьются успеха. А это может случиться до того, как миссия будет завершена. И тогда – катастрофа. Впрочем, даже если после того, это будет конец… агента, о котором идет речь. А уж этого я ни за что не допущу.

– Понимаю. И согласен с вами. Но Центр опасается разоблачения. И это привлечет к себе внимание. Раскроет наши карты.

– Передайте им, что здесь никакой опасности нет. Вмешательство было единичным. Простая случайность. Какой-то бродяга, бывший военный полицейский, раскусил ситуацию и ввязался. Больше этого не повторится. Ему уже велели покинуть город.

– Откуда вы знаете?

– Я работаю в этом городе больше пятидесяти лет. У меня есть свои осведомители.

– Надежные?

– Информация получена непосредственно из полицейского участка.

– Ладно. Это хорошо. А если бродяга останется?

– Тогда я приму свои меры.

– Как с журналисткой?

– Именно.

– Хорошо. Я с ними поговорю. Постараюсь убедить их хотя бы снова начать слежку.

– Этого недостаточно. Резерфорда надо брать, причем как можно быстрей. Они там не понимают, какие усилия требуются для того, чтоб поднять массовую истерию. Я использовал все. Местную прессу. Слухи. Целую армию ботов в социальных сетях. Пока все работает, но долго так не продержится. Мыльный пузырь рано или поздно лопнет. Случись что-нибудь еще, и внимание людей сместится. Резерфорд должен исчезнуть, пока все в этом городе его ненавидят.


Резерфорд повел его в свой излюбленный ресторанчик. Он располагался в трех кварталах от кофейни, на центральной улице, на первом этаже офисного здания. Внешний вид дома на Ричера не произвел впечатления, зато он должен был признать, что над интерьером ресторанчика дизайнер поработал на славу. Цветовая гамма его в чистом виде отражала атмосферу пятидесятых годов: много желтого, и в каждой кабинке, которые были расположены по обе стороны помещения, имелся свой проигрыватель музыкальных дисков. На задней стенке висел старинный таксофон, а в центре имелся ряд покрытых огнеупорным пластиком столиков. На боковых стенках были развешаны огромные картины с изображениями автомобилей. Все с открывающимся верхом. «Кадиллаки» и «шевроле». Бирюзового цвета и розового. Мчащиеся на фоне красивых ландшафтов или стоящие у подножия покрытых снежными шапками гор, на берегах озер с искрящейся водной поверхностью; в автомобилях сидели, или стояли с ними рядом, или же располагались неподалеку семейные пары с детишками и со всеми атрибутами хорошего пикника, включая мячи, и у всех были счастливые лица.

Других посетителей здесь сейчас не было, поэтому они без проблем выбрали себе кабинку посередине у правой стенки. Как раз под бирюзовым «шевроле», откуда Ричер мог наблюдать за входной дверью и дверью на кухню. Почти сразу возле них возникла официантка. Еще подходя, она улыбнулась Ричеру, но когда увидела, кто его спутник, выражение лица резко изменилось. Ричер заказал два чизбургера и кофе. Резерфорд только один. Пока не принесли напитки, оба молчали.

– Вы заметили, как она на меня смотрела? – спросил Резерфорд, отодвигая свою чашку.

– Со мной тоже порой бывает в некоторых кругах, что я вдруг теряю их расположение. Но чтобы весь город на тебя ополчился… Это настоящий успех. И как вы этого добились? Что натворили такого?

– Ничего.

– Ладно, – сказал Ричер и отхлебнул кофе. – Тогда чего вы не натворили?

– Думаю, самый большой мой грех заключается в том, что я не ударил палец о палец, чтобы взять на себя вину за тот хаос, в котором оказался наш город.

Ричер сразу представил себе неработающие светофоры и компьютеры в полицейском участке.

– А вы кто, городской казначей? Или какой-нибудь… главный городской экономист?

– Нет, – сказал Резерфорд и откинулся на спинку стула. – С чего вы взяли?

– В городе ничего не работает. Обычно так бывает потому, что никто не платит по счетам.

В первый раз с тех пор, как он познакомился с Ричером, Резерфорд улыбнулся.

– Если бы только в этом была проблема. Исправить было бы просто. Ситуация у нас гораздо хуже. Впрочем, это тоже связано с деньгами. Город подвергся атаке с целью получения выкупа.

– Понятия не имею, что это такое.

– Пояснить? Существует такая вредоносная программа, которая блокирует региональную компьютерную сеть. И сами компьютеры, и данные, которыми они пользуются. И всю отчетную документацию, и информацию из самых разных служб. И все телефоны, и ноутбуки, и планшеты, если они к этой сети подсоединены.

– Ну хорошо. А как их можно разблокировать, чтоб снова заработали?

– Нужно выкупить ключ.

– У кого выкупить?

– У того, кто это сделал.

– Серьезно?

– Вполне. Таким атакам подвергаются все больше и больше маленьких городов. Иногда по нескольку сразу, если у них общие сети.

– А ваш город с какими общий?

– Ни с какими. Мы сами по себе.

– Значит, атака на вас была спланирована? Почему?

– Да особой причины и не было. Просто потому, что с нами это было сделать легко. Для хакера наша инфраструктура – голубая мечта. Сборная солянка из древних, устарелых комплексов. Куда ни ткни – можно брать голыми руками. Никакой приличной защиты. Но вы должны понять, что это явление ширится. Атаки предпринимаются уже и на большие города. На больницы. На полицейские департаменты. И даже на корпорации. Но все стараются это не афишировать и выплачивают выкуп хакерам скрытно.

– Корпорации платят?

– Бывает. Но в большинстве ли случаев… Я этого не знаю.

– Но разве такие выплаты не поощряют хакеров к новым атакам?

– Пожалуй. – Резерфорд пожал плечами. – Но у жертв нет другого выхода.

– Ваш город платить не собирается, я правильно понимаю?

Резерфорд ничего не ответил.

– Мне кажется, вещи подобного рода надо подавлять в корне, – сказал Ричер. – Зачем вы их поощряете? Сделайте вид, что готовы платить. Предложите обмен: деньги на ключ. Но придурки, которые вас атаковали, не должны уйти с деньгами. Они вообще не должны отсюда уйти. Убедитесь, что ключ работает. А потом отыщите их штаб-квартиру и сожгите ее к чертовой матери. Вычислите каждого из участников и сожгите их дома. Чтобы поняли: сунутся еще раз – будет хуже.

– Хотел бы я, чтобы все так получилось, – сказал Резерфорд. – Но так ничего не выйдет.

– Почему?

– Речь идет не о набитых банкнотами чемоданах. Наличные здесь не используются. Эти люди всегда требуют виртуальную валюту. Обычно биткоины. И ключа, как вы себе его представляете, не существует. Это просто компьютерный код. И присылается он с адреса, который так зашифрован, что вычислить его невозможно. Иногда из Штатов. Но чаще из России, или Ирана, или откуда-нибудь еще в этом роде.

– А код можно взломать?

– Теоретически – да. Можно нанять специалиста, существуют специализированные компании. У меня даже есть знакомая, которая организовала такую компанию. Она – бывший агент ФБР. Специалист по компьютерным преступлениям. Но все это стоит больших денег. А на успех нет никакой гарантии. Но даже если получится, это займет много времени. Сколько можно себе позволить, если не работают важнейшие объекты жизнеобеспечения населения? Да и у вымогателей есть свой временно́й лимит. Не заплатишь через столько-то дней или, там, недель – все твои данные будут навсегда стерты.

С кофейником в руке явилась официантка и добавила в кружку Ричера свежего кофе. На этот раз уже другая. Моложе, немного повыше ростом и гораздо приветливей. На Резерфорда не зыркала сердито, даже улыбнулась ему, потом повернулась к Ричеру и наклонила головку в сторону:

– Мы раньше с вами, случайно, не встречались?

– Вряд ли. Я только сегодня прибыл в ваш город.

– Ну конечно! Я вас узнала. Я видела, как вы выходили из машины на той стороне улицы. Из «импалы», верно? Серебристого цвета. А за рулем сидел симпатичный такой мужчина. Наверно, какой-нибудь банкир. А я-то думаю, почему мне ваше лицо знакомо?

– Страховой агент.

– Вот видите? Я не очень ошиблась. Страховой агент… интересная работа?

– А почему вы меня спрашиваете?

– А он разве не ваш начальник?

– У меня нет начальников.

– Значит, вы человек свободный?

– В каком-то смысле.

– Наверно, хорошо быть свободным. Ну ладно, скоро принесу вам бургеры. Кликните меня, если что понадобится.

Резерфорд дождался, когда официантка скрылась на кухне.

– Ну так вот, – продолжил он. – Что касается атаки. Если не заплатишь за ключ, у тебя два варианта. Начинать все сначала, с нуля. А это требует очень много времени и еще больше денег.

Резерфорд нерешительно помолчал.

– Или стереть из своих компьютеров все, что там есть, и загрузить чистые резервные копии.

– Второй вариант звучит неплохо. А почему городские власти им не воспользовались?

– Для этого требуются две вещи. Дублирующий элемент с чистыми копиями всех данных. И толковый менеджер, специалист по информационным технологиям, который может их установить.

– А в городе что, нет такого менеджера?

– Теперь больше нет. Менеджером был я. А меня уволили.

– За то, что вы не сделали чистой копии?

– Типа того. Только тут все несколько сложнее. Сколько раз я талдычил своим начальникам, что нам нужна система защиты против таких атак, а также, на всякий случай, диски с резервными копиями. Наш город для хакеров – легкая добыча. Но установка всего этого требовала больших денег. И они отказались. Мне надо было уехать отсюда. Давно. Но я люблю этот город. Любил и люблю, несмотря ни на что.

– Значит, проблему с системой защиты и резервными копиями вы пустили на самотек, а когда все случилось, вам дали под зад?

– Нет, – сказал Резерфорд и на секунду закрыл глаза. – Я поступил еще более глупо.


Прошло двадцать пять минут, а телефон Наташи все не звонил.

Мотель представлял собой простенькое строение, длинное и низенькое, обшитое темным деревом. Он был разделен на девятнадцать секций. В восточном крыле располагалась администрация, а также специально отгороженная часть для хранения льда и некрепких напитков. Остальная территория была разделена на восемнадцать номеров для постояльцев, каждый со своей дверью и окошком, от номера первого, расположенного возле офиса администрации, и далее, до конца. Наташина группа снимала комнаты от пятнадцатой до восемнадцатой. Пятнадцатую оставили пустой в качестве буфера, на тот случай, если за тонкой стенкой появятся постояльцы. Василий с Анатолием, которые ездили на внедорожнике, занимали шестнадцатый номер. Илья с Петей – семнадцатый. А Наташа с Соней – восемнадцатый. Вернувшись на сменных машинах, женщины перенесли все еще лежащего без сознания Илью в свою комнату и уложили на кушетку. Поддерживая раненую руку, за ними вошел и Петя. А через минуту присоединились и двое других.

Теперь надо было ждать.

Прошло полчаса. Телефон Наташи молчал.

Она уже три раза проверяла, хорошо ли принимает сигнал. И все три раза убеждалась, что связь в порядке. Есть какая-то поговорка, подходящая к этой ситуации, подумала она. Кто над чайником стоит, у того он не кипит. Что-то в этом роде. Может, есть и что-нибудь поновее. Наташа отбросила эту мысль и постаралась сосредоточить внимание на практических вопросах. Например, что делать с Петиным плечом. Поначалу он не давал ей осмотреть его, но в конце концов уступил. Оказалось, вывих, и она вправила его. Потом проверила состояние Ильи: дыхание и пульс постепенно нормализовались.

Прошло тридцать пять минут. Телефон не звонил.

– Что будем делать? – спросил Василий.

– Ничего, – отозвалась Наташа. – Ждать.

– И долго?

– Сколько надо.

– А сколько надо? Наверно, что-то случилось.

– Ничего не случилось.

– Откуда ты знаешь? Как еще это понимать?

Василий понизил голос:

– Мы лопухнулись. А всем известно, что бывает, если ты лопухнулся. Понятно, теперь пойдут слухи.

– Сейчас же прекрати эти разговоры. Нечего слушать всякие сплетни.

– Тогда почему там так долго решают, что мы должны делать?

– А если уже решили? – сказала Соня, подняв от стола голову. – Решили, а нам не говорят?

– А почему не говорят? – спросил Василий. – Как исполнять приказ, если его не отдают?

– А если отдают, только уже не нам? – сказала Соня. – Что, если подключили другую группу? Не желают больше нерешенных проблем?

– Прекратите, – сказала Наташа. – И не сходите с ума как параноики.

– Какие параноики? – возразила Соня. – Подумай сама. Они знают, где мы находимся. Знают, что вся группа здесь в сборе. И достать нас для них раз плюнуть.

Лежащий на кушетке Илья что-то проворчал и открыл глаза.

Василий подошел к окну.

– Все спокойно, – сказал он. – Пока что.

Прошло сорок минут. И телефон Наташи наконец-то зазвонил.


Ричер вонзил зубы в свой первый бургер.

– Глупо? – переспросил он. – Интересно как же?

– Попробовал все наладить самостоятельно, – покачал головой Резерфорд. – Колдовал над системой, чтобы определить и нейтрализовать кибератаку. Я называл ее сторожевым псом. Помните, я рассказывал про одну свою знакомую? Агента ФБР. Она мне помогала. Хотела назвать систему «Цербер». Если бы все получилось, мы открыли бы свое дело. И пустили бы на поток. Заработали бы состояние.

– Что-то мне подсказывает, что ваша система не сработала.

– Ну да. И дублирующая тоже, для резервного копирования. Но все равно всю вину свалили на меня. А это несправедливо. Ни один из этих придурков, которые сидят на моем горбу, понятия не имеет, с какими проблемами я столкнулся. Многие из этих атак финансируются из федерального бюджета. У них гигантские складские помещения, там работает множество людей. Они только этим и занимаются. У них неисчерпаемые ресурсы. А теперь возьмите меня, я работаю один, пытаюсь сварганить свою систему из списанных частей, деталей, которые ищу, где только можно.

– Да вы просто Давид, вышедший на Голиафа. Только в вашем случае победил Голиаф.

– Точно. Если подумать, иного результата ждать было бы глупо.

– Ну что тут теперь говорить. Вы остались без работы. Все вас ненавидят. Городок, конечно, неплохой, но перед вами открыт целый мир. Почему бы вам не съездить куда-нибудь, развеяться на какое-то время?

– Может, я так и сделаю. В конце концов. Но сначала мне нужно восстановить свое доброе имя.

– Интересно как?

– В моем старом ноутбуке есть документы, доказывающие, что я ни в чем не виноват. Я нанял адвоката, и она подала на городские власти в суд. Я могу доказать, что много раз предостерегал своего босса и что он игнорировал меня. Есть еще кое-что. Этот подонок пустил слух, что именно я заразил компьютерную сеть. Он говорил, что во время путешествия я не поставил себе новую версию антивирусной программы и открыл зараженное вирусом письмо. Вы можете в это поверить? – спросил Расти, округлив глаза. – Ведь именно я настоял на том, чтобы обновление защитных программ стало делом обязательным. Держу пари, что вирус проник как раз через его компьютер. Я докажу это, как только верну свой старый ноутбук.

– Расти, я восхищаюсь вашим мужеством, но позвольте спросить: вы уверены в том, что это для вас наилучший путь? Победа будет сомнительна, если вы не сможете воспользоваться ее плодами, когда какие-нибудь отморозки снова вас затолкают на заднее сиденье автомобиля.

– Мой следователь ясно дал мне понять, что не считает эту попытку похищения серьезной. Подумайте сами, с чего бы это? Какой смысл? Я человек небогатый. Знаменитых родственников у меня нет. Я не являюсь носителем каких-нибудь секретов. Я не спал ни с чьей женой.

– Но кто-то же послал тех людей схватить вас. И вряд ли этот человек хотел пригласить вас на чашку чаю.

– Я тоже об этом думал. Все они были мне не знакомы. Значит, и я для них чужой человек. Может, просто меня с кем-то спутали.

– Чтобы не спутать, существует кое-что новенькое. Фотография называется. Говорят, теперь фотографировать можно даже мобильником.

– Согласен. Но нанимать банду отморозков, чтобы куда-то отвезти и надрать мне задницу? Зачем? Столько возни. Да и расходов, наверно, тоже. И даже если все до единого в этом городе считают, что в кибератаке виноват я, кому реально от этого стало плохо? Это все истерия, больше ничего. Газеты, социальные сети, люди, которые болтают какую-то чушь. Мол, скоро закроют городские школы. А в парке больше не будет качелей. И половину полицейских машин отдадут на слом. Цены на газ подскочат вдвое. А цены на жилье рухнут. Это все чушь собачья. Ну да, кое-где удлинили рабочий день. И вынуждены пользоваться только своими телефонами. Но у кого в наши дни нет безлимитных тарифов? Открытие исторического архива онлайн откладывается, и город слегка потеряет лицо, но мы не одни такие. В последнее время во многих городах, как наш, бывают перебои. Это не значит, что сразу надо совершать преступление. Главное, чтобы снова заработали системы и к концу месяца выдали зарплату, а так, это все пустяки. Несмотря на шумиху.

– Компьютеры давно не работают?

– Две недели.

– До конца месяца осталась неделя. Резервных копий у города нет. Вы говорили, чтобы начать с нуля, нужно время, и что у вас нет грамотного айтишника. Мне кажется, это уже не пустяки.

– Но нам и не нужно начинать с нуля. Мы заплатим. Разве я вам не говорил? Дело почти уже в шляпе.

– Если кто-то заплатит, значит у других в банковском счете останется большая дыра. И им это очень не понравится.

Резерфорд помотал головой:

– Платит страховая компания. У них есть человек, который сейчас ведет переговоры и старается снизить сумму выкупа. Может быть, как раз тот самый, в чьей машине вы сюда приехали. Если даже мы не сможем заставить их пойти на компромисс и придется выплачивать полную сумму, я не вижу крупной корпорации, которая захотела бы устроить на меня охоту.

Пришла приветливая официантка и собрала тарелки.

Ричер отхлебнул кофе.

– Вы говорили, что разрабатывали какую-то новую систему. Чтобы предупредить атаку и нейтрализовать ее. Я так понял, что она была взломана. Но может быть, все-таки как-то можно ее использовать? Представьте себе человека в бронежилете. По идее, он непробиваемый, но вот появляется новый, более мощный боеприпас, и человек схлопотал пулю. Ему кранты, зато экспертам это дает много новой информации. Калибр пули, которая пробила защиту. Была ли пуля с оболочкой или нет? Из какого материала сделана? И так далее. А потом можно делать выводы.

– Я тоже так размышлял. На это и надеялся. Проверял. Множество раз. Но все без толку. Послал копию этой своей знакомой, бывшей фэбээрше. Она тоже над этим работает. У нее больше возможностей, но дело, кажется, безнадежное.

Ричер положил на столик деньги и вышел из кабинки. Приветливая официантка сунула мобильник в карман передника и подошла к нему. И попросила разрешения поговорить с Резерфордом. Она хотела, чтобы он ей кое в чем помог. «Что-то там с компьютером не так», – сказала девушка. Но ее мимика, жесты и телодвижения наводили на мысль, что тут кроется нечто другое. Ричер улыбнулся. Он знал, что в критических ситуациях разные люди ведут себя по-разному. Одни сразу начинают возникшую проблему решать. А другие – доказывать, что они в ней не виноваты. Ричеру больше нравились первые. Резерфорд, похоже, тоже был из первых. Приятно иметь дело с человеком, который не пытается свалить на него свои неприятности.

Ричер вышел на воздух. Подошел к краю окна, оставив Резерфорда одного. Из тени вышел какой-то человек. Ростом футов шести, не больше. На бледном, небритом лице глубоко поставленные глазки. В стоптанных рабочих ботинках, оторванная кожа обнажала сталь носковой части. Грязные джинсы. Под курткой оливкового цвета плотно облегающая футболка. «Все куплено на распродаже в армейском магазине», – подумал Ричер. Судя по оттенку защитного цвета, итальянском.

Мужик сунул руку в карман куртки и направил Ричеру в грудь что-то твердое и цилиндрической формы.

– Пошел, – сказал он. – В переулок.

Глава 5

Когда снова зазвонил мобильник с защищенной линией, Сперанский уже был в гостиной и читал газету.

– Хорошая новость, – сказал голос в трубке. – Центр согласился. Группу отправили обратно. И они сразу же восстановили контакт.

– Превосходно. Где?

– Входят в ресторан. Напротив дома, где живет Резерфорд.

– Могут взять его прямо там? Какой план?

– Нет, только не внутри. Будут ждать. Возьмут их на выходе.

– Их?

– Да. Резерфорда и этого бродягу.

Сперанский секунду подумал. Неужели осведомитель в полицейском участке соврал? Или не смог грамотно провести допрос?

– Они нарисовались вдвоем, – сказала трубка. – Похоже, шли от здания суда. Судя по докладу, только что познакомились. Вероятно, их отпустили одновременно, они встретились и разговорились.

«Звучит как предположение», – подумал Сперанский. А предположений он не любил. Пожалуй, пришло время проверить надежность источника. Или его компетентность. Или и то и другое. Да-да. Надо будет обязательно этим заняться. В свое время. Сначала разобраться в текущей ситуации. Если не получится, все остальное не имеет значения.

– Значит, брать их будут на улице? – спросил Сперанский.

– В переулке. Мне сообщили, это совсем рядом с ресторанчиком. Думаю, вы знаете, где это. Их туда заманят. Перекроют въезд, чтобы не было лишних свидетелей. И шарахнут электрошокерами.

Сперанский, конечно, знал этот переулок. Он живо представил себе, как все будет происходить: «Да, местечко подходящее». План прост, но иногда бывает, чем проще, тем лучше. А если захватят еще и бродягу, так это просто удача. Ведь трогать Резерфорда ему никак нельзя. Он не мог позволить себе оставлять никаких отметин. Ничего такого, что могло бы вызвать подозрение при вскрытии. Придется надеяться, что он испугается. Но вот с этим бродягой можно делать все, что душе угодно. А уж это, в свою очередь, поможет развязать язык Резерфорда.

Было бы здорово.

Надо будет позвать домоправительницу. Пусть подготовит генераторную. Хотя бы помоет инструменты. Стены и пол можно оставить так, это подождет.


Ричер глянул на стоящего перед ним дядьку в дутой куртке и промолчал.

– В переулок, – повторил тот и свободной рукой показал направление. – Двигай. Вон туда. Спиной вперед. Быстро. Скажу, когда повернуться.

– Куда спешить? – сказал Ричер. – Принимать решение надо обдуманно. И информации маловато. Давай-ка начнем с того, что ты объяснишь, зачем мне надо двигать в переулок.

– Затем, что я тебе так сказал.

Ричер покачал головой:

– Видите ли, этот довод не вполне убедителен. Я бы сказал, даже наоборот. Секунду назад, перед тем как вы открыли рот, была такая возможность, что я там окажусь. Чисто по какой-нибудь случайности. Но с малой степенью вероятности. Вот если б случайно мимо проходила какая-нибудь крутая математичка, она бы смогла подсчитать вероятность, хотя и вряд ли такое могло бы случиться. Хотя, с другой стороны, даже если создать качественно новую отрасль математики, вряд ли можно даже представить себе столь малую величину.

Мужчина переступил с ноги на ногу:

– Ладно. Ты лучше прикинь вот что. Если не пойдешь, куда я сказал, – пристрелю.

– Опять же неубедительно. Раз вы хотите, чтобы я оказался в переулке, у вас должна быть веская причина, не предполагающая пальбу по мне на улице, иначе вы уже давно бы это сделали. Но самое главное, чтобы по мне пальнуть, нужно как минимум иметь пистолет.

– У меня есть пистолет, – сказал мужчина и пошевелил рукой в кармане куртки. – Он смотрит прямо на тебя.

– Так это пистолет у вас в кармане? Ух ты. Хорошо. Я и не знал. Какой системы?

Мужчина раскрыл рот, но не проговорил ни слова.

– Просто пистолет или револьвер?

Молчание в ответ.

– А какого калибра? Тридцать восьмого или сорок пятого?

Ноль эмоций.

– Ну-ка, достаньте. Покажите его. Может, чему-нибудь научитесь.

Тот не пошевелился.

– Да нет у вас никакого пистолета. Но это нормально. Можете смело признаться. Но вы понимаете, что игра кончена? Ведь ваша реальная проблема заключается вот в чем. Вы уже догадались, что заставить меня сделать что-то в одиночку невозможно. Поэтому и сделали вид, что у вас там пушка. Но у вас ее нет. Так вот, послушайте, к какому решению я пришел. Я отклоняю ваше приглашение. И предоставляю вам выбор. Вы скажете, кто вас послал и зачем они хотят, чтобы я вышел в переулок, а я позволю вам спокойно уйти. А иначе… У вас есть мобильник?

Мужчина ничего не ответил.

– Если есть и вы решили не отвечать на мои вопросы, советую достать его. И набрать девять-один-один. Прямо сейчас. Потому что я брошу вас в это окно. Вы же не хотите подвергнуться риску истечь там на полу кровью.

– Набирать девять-один-один никто не будет, – раздался за спиной Ричера мужской голос. – А если кто и полетит в это окно, так это будешь ты.

Ричер повернулся и увидел еще двоих, с самодовольным видом выходящих из переулка. И оба тоже где-то футов шести ростом. Оба лысые и с окладистыми бородами. В грязных рабочих комбинезонах, кряжистые, с толстыми, обезьяноподобными ручищами, которые они выставили перед собой. Ричер представил себе, как в какой-нибудь мастерской по ремонту грузовиков они с утра до вечера таскают гигантские автомобильные покрышки.

– Теперь вы понимаете, почему мне не нравятся переулки, – сказал Ричер. – Потому что там всегда много крыс. Там, небось, еще найдутся? Если да, то пусть лучше вылезают все сразу. Я не знаю, что там у вас на уме, но, что бы там ни было, два набитых салом мешка ничего мне не сделают.

– Нас, вообще-то, трое, – сказал первый мужик, вытащил руку из кармана и сложил пальцы в кулак.

Ричер мгновенно схватил его за ухо, крутанул и запустил вперед, и тот, отскочив от толстых животов второго и третьего, рухнул к их ногам.

– Вы все, конечно, разной весовой категории, но все равно оставайтесь там, чтобы я вас видел.

Ричер подождал, пока злодеи помогут товарищу встать. Те привели его в вертикальное положение и плотно зажали между собой. Что это? Подсознательное желание защитить более слабого? Или просто глупость? Ричер не знал. Но какой бы ни была причина, диспозиция у них ни к черту. В такой ситуации следовало бы рассредоточиться. Встать треугольником. Тогда мощь их многократно увеличится. Более крупные должны стоять на внешних углах. И наступать должны дружно. Атаковать одновременно. А потом, даже если Ричер с успехом обоих блокирует, он же какое-то время будет этим заниматься. При этом более худенький останется свободен. И будет стоять по центру. Тут у него возникнет шанс отличиться.

– Я полагаю, вы хотели передать мне какое-то сообщение, – сказал Ричер. – Хотите доложить содержание?

Двое толстых обменялись быстрыми взглядами, потом тот, кто появился первым, сделал шаг вперед.

– Нам прекрасно известно, чем ты занимаешься. Ты это прекрати. Шагай домой. И прихвати с собой своего босса.

– А кто, интересно, мой босс?

– Тот, с кем ты сюда пришел.

– Хорошо. Только теперь у нас возникла реальная проблема. А знаете почему? Если вы думаете, что этот парень мой босс, то должны считать, что я здесь нахожусь для того, чтобы работать. А если я работаю, то мне за это платят. Если перестану работать и уйду, мне не заплатят. И я останусь внакладе. То есть, выходит, вы пытаетесь выудить денежки из моего кармана. А знаете, что бывает с теми, кто так себя ведет?

Мужчина бросил быстрый взгляд на своего подельника, но ничего не сказал.

– Если касаться подробностей, то бывает по-разному, но конец всегда один и тот же. Долгое лечение в больнице. Хотя сегодня вам повезло. Я дам вам шанс избежать обычного наказания. Скажите, кто вас послал, и будем считать, что мы квиты.

– Этого нам делать нельзя.

– Вы что, нарочно пытаетесь меня рассердить? Я очень не люблю, когда со мной так разговаривают. То есть вы хотите сказать, что ничего мне не сообщите. Как это нельзя? Можно! Более того, нужно! И вы все расскажете! Просто нужно набраться мужества.

Ричер схватил худенького и толкнул его вперед. Их диспозиция сразу изменилась. И возможности значительно сузились.

– Попробуем еще раз. Скажите, кто вас послал.

Никто не ответил.

Ричер крутанул руку худенького, развернул внутренней поверхностью вверх и схватил его за запястье.

– Вы знаете, когда говорят, что ребенок сломал руку, кость у него частенько разделяется не до конца. Получается лишь надлом, типа «зеленая ветка», как говорят медики. Кость просто согнута. Это потому что у молодых кости мягкие. Но с возрастом кости становятся более хрупкими. И больше не гнутся. Они ломаются. Этот ваш дружок уже не ребенок. Хотя и не старый. Интересно, долго ли выдержат его кости, перед тем как начнут трескаться?

Ричер стал сгибать его руку. Мужик отчаянно завопил. «Пока не столько от боли, сколько от страха перед болью», – подумал Ричер, судя по тому, какую он прикладывает силу, одновременно не спуская глаз с толстяков. Время у них уже истекало. Им бы сейчас сделать вот что: худенькому броситься на землю, а толстякам одновременно на Ричера, прижать его к стене и нейтрализовать руки. А если повезет, и ноги тоже.

Но они не двинулись с места.

Ричер еще больше согнул руку худенького. Тот поднялся на цыпочки и заорал громче. Теперь броситься на землю он уже не способен, но даже так этим двоим стоило бы атаковать. Кончилось бы тем, что они сплелись бы в клубок; напарнику пришлось бы очень несладко, его слегка помяли бы, но все равно лучшего варианта им не придумать.

Но они не пошевелились.

Ричер еще поднажал на руку худенького. Тот опять закричал, еще сильнее. И на цыпочки поднялся еще выше. Мужик справа двинулся вперед. Медленно. И один. Правой рукой Ричер схватил худенького за шею и стал поворачивать ему голову так, чтобы тот следил за движениями толстяка. Подождал, пока между головами обоих стало не больше нескольких дюймов. Подровнял голову худенького, чтобы виски обоих смотрели друг на друга. Словно кий в бильярдный шар, вогнал левый кулак в череп худенького с другой стороны, тот, в свою очередь, с силой врезался в череп толстого. Ричер отпустил худенького, и парочка беспорядочной кучей рук и ног рухнула на землю. Ричер отпрянул назад, одновременно подняв локоть на тот случай, если другой толстяк последует примеру первого. Но тот не рыпался. Стоял как столб, разинув пасть, и толстые горилловы руки его без толку свисали перед ним.

– Ну что, остались мы с вами с глазу на глаз, – сказал Ричер. – О чем будем разговаривать?

Тот ничего не ответил.

– Ладно, скажу я. Ответите на мой вопрос, кто вас послал, и можете увозить своих приятелей в больницу. Иначе вас увезут туда вместе с ними. Выбирайте.

Тот сделал шаг назад, будто отступая, но ногу поставил уж как-то больно обдуманно. Постоял немного и вдруг, расставив в стороны руки, ринулся вперед, словно хотел задушить Ричера в медвежьих объятиях. Движение вполне разумное, только надо было его хорошенько замаскировать. Ребрами ладоней Ричер нанес противнику рубящий удар с двух сторон шеи, потом схватил за грудки, развернул и шмякнул о стенку. Глаза того остекленели, и дух из него вышел вон. Ричер добавил еще в солнечное сплетение, но не сильно. Ему не нужно было вырубать его полностью, только усмирить. Во всяком случае, пока он не назовет имя. Тот сложился пополам, коленки его подкосились, и он смирно уселся на землю у ног Ричера. Но добиться от него слова Ричер не успел: послышался вой сирены. И через несколько секунд на улице замигали красные и синие огоньки.

– Не двигаться! Держать руки так, чтобы я их видел!

Голос был искажен мегафоном, но Ричер все равно узнал его.

– Ага, на этот раз ты у меня ляжешь мордой в тротуар!

Глава 6

В ту самую минуту, когда Ричера вели в здание суда, Сперанский спускался в генераторную. Отчасти для того, чтобы проконтролировать, как там идут дела. И еще потому, что был возбужден и с нетерпением ждал горячей ночной работы. Может быть, даже не одну ночь, если бродяга окажется таким же живучим, как и журналистка. Пока он пребывал под землей, до него пытались дозвониться двое. Те же самые, что и раньше. Один на одноразовую трубку. Другой на трубку с защищенной линией. Только на этот раз, когда он поднялся из подвала, первым зазвонил защищенный мобильник.

– Ну что, дело сделано? – спросил Сперанский.

– Никак нет, – ответила трубка. – Группе пришлось свернуть операцию.

Сперанский подавил желание швырнуть мобильник в стену.

– Почему? В чем облажались на этот раз?

– Ни в чем не облажались. Решение было принято верное. Бродяга вышел из ресторана первым, Резерфорд задержался. Сделал вид, что собирается остаться, и группа заняла позицию и стала ждать, чтобы или взять Резерфорда, или убрать бродягу. Потом все пошло непредсказуемо. Бродяга затеял драку. Ни с того ни с сего, прямо на тротуаре. Никто этого не мог предвидеть.

– Ну хорошо. И с кем он подрался?

– С тремя. Два здоровенных шкафа и один тощий. Скорей всего, местные. Раньше никто их не видел.

– И как он, пострадал сильно? В больницу отправили?

– Нет. Нисколечко. Расправился со всеми тремя. Легко. Раскидал, не сходя с места. Но как только драка закончилась, явилась полиция. И его арестовали.

– А Резерфорд? Он не пострадал?

– Нет. Он не участвовал. Бог миловал. Он сидел в ресторане до последнего, а потом, наверно, незаметно удрал через черный ход в переулок. Видели, как он переходил улицу и вбегал в свой подъезд.

– Видели? А почему ничего не предприняли?

– Там все еще оставалась полиция. Ребятам пришлось дать ему уйти. Другого выхода не было.

– Ну и где сейчас Резерфорд?

– Дома, наверно. Вряд ли он теперь скоро выйдет.

Сперанский секунду подумал.

– Значит, в этом участвовали только бродяга и полицейские? Наши люди не вмешивались?

– Нет.

– Их там никто не видел? Никакого цирка? Ничего такого, чтобы в Центре снова устроили истерику?

– Ничего такого.

– Хорошо. Где сейчас группа?

– Наблюдает за домом Резерфорда.

– Прекрасно. А знаете, это может сработать нам на пользу. По отдельности разделаться с ними будет легче. Мы точно знаем, где они находятся, бродяга никуда не денется как минимум до утра. Ладно. Вот что я предлагаю. Наблюдать за домом Резерфорда оставьте двоих. Остальным отдыхать. Если к шести утра Резерфорд не появится, отправить их в одно местечко. Куда – сообщу в свое время. Там пусть затаятся и ждут. И потом доставить туда к ним бродягу. Я все подготовлю сам. Любыми средствами они должны укротить его и привезти сюда. А потом вся группа может заняться Резерфордом. Бродяга им уже не помешает, и у них больше не будет никаких проблем.

Следующий звонок поступил на одноразовый. Разговор был короткий. С человеком, который находился неподалеку. Доклад. Сначала факты. Потом соображения. Кратко и сжато. Именно так, как любит Сперанский. Только на этот раз Сперанский дополнил полученную информацию рядом указаний. А это означало, что, когда через несколько минут одноразовый снова зазвонил, Сперанский уже знал, что ему скажет голос в трубке.

– Это Марти. У меня есть для вас интересная информация.


В подвале здания суда было четыре камеры, и все стояли пустые, кроме той, куда посадили Ричера. Он не знал, насколько нормальна такая пропорция. Может быть, в этом городе низкий уровень преступности. А может, просто полиция работает спустя рукава и не ловит мышей, то есть преступников. Или текущая ситуация дала повод не заводить уголовных дел, не заполнять анкет и не принимать написанных от руки заявлений. Но какова бы ни была причина, результатом Ричер был доволен. Он как раз нуждался в таком тихом местечке, где можно выспаться, а этот вариант его устраивал еще и потому, что не нужно было за это платить, – ведь расставаться с деньгами всегда неприятно. Ричер снял пиджак и скатал его: получилась подушка. Лег на металлический топчан. Закрыл глаза, расслабился и пустил на волю голос Хаулина Вулфа. За ним в голове запел Мэджик Слим. Ричер дал им исполнить по паре блюзов каждому. Потом досчитал до трех и сразу уснул.


Проснулся Ричер в семь утра и час лежал с закрытыми глазами, взвешивая свои приоритеты на день грядущий, как вдруг услышал приближающиеся шаги. Быстрые и легкие. Он открыл глаза и увидел перед собой незнакомого полицейского в форме. Причем женщину. Ростом она была примерно пяти футов и восьми дюймов, спортивного вида; глядя на нее, можно было подумать, что по утрам перед завтраком она запросто могла бы пробегать марафон. Густые, темные и блестящие волосы ее были скручены узлом на затылке; на губах играла теплая, доброжелательная улыбка. На груди красовалась пластинка с именем: Рул. Можно представить, как над ней подшучивали в полицейской академии[1].

– Подъем! – скомандовала она и жестом поманила Ричера вон из камеры. – С вами хочет поговорить следователь.

– Гудиэр? – спросил Ричер, даже не шевельнувшись.

– Нет, какой-то новый, – пожала плечами Рул. – Мне не знакомый. Только что прибыл. Наверно, он из другого ведомства.

– Предположим, я с ним встречусь, – сказал Ричер, вставая. – А дальше что?

– Это уж как он решит. И инспектор Гудиэр.

– А что известно про идиотов, которые на меня напали?

– Они… самая свежая информация должна быть у нового следователя.

– А зачем они это сделали? Есть идеи?

– Вы сами уже сказали об этом, – улыбнулась Рул. – Идиоты.

– А кто они вообще такие?

– Да просто банда местных отморозков. Тут вам волноваться нечего.

Рул помолчала, приглядываясь к Ричеру:

– Хотя у меня такое чувство, что вы вообще мало о ком волнуетесь.

– Это не совсем так, – возразил Ричер, взял пиджак и вышел из камеры. – Как раз на днях я ввязался в одну острую дискуссию, касающуюся благополучия группы подающих надежды музыкантов.

– Я не это имела в виду, – сказала Рул, взяла Ричера под локоток и повела по коридору. – И мне кажется, вы меня понимаете.


Новый следователь заставил Ричера ждать ровно полчаса. На минуту больше одного простого числа. И на минуту меньше другого[2]. Ричер очень огорчился.

Этот человек был одет в черный костюм с белой рубашкой и узеньким галстуком бордового цвета. Возрастом постарше Гудиэра. Этот факт сомнений не вызывал. Но вот насколько старше, сказать было трудно. Ричер прикинул, что минимум лет на десять, однако на пухленьком лице следователя почти не было морщин и кожа не обвисала складками. Он был лыс, но голова обрита, и ничто не указывало на то, где у него проходит граница волосяного покрова. Худощав, на вид довольно крепок, спортивного типа, но это не очень бросалось в глаза и казалось естественным.

Когда Ричер вошел, следователь сидел за столом. Он достал из кармана пиджака черный блокнот и жестом пригласил Ричера подойти поближе.

– Меня зовут Уоллуорк. Сейчас еще рано, а я не жаворонок, рано вставать не привык, так что давайте сразу перейдем к делу. Зачем вчера вечером вы напали на тех людей?

– А куда девался другой следователь, Гудиэр?

– Должен быть где-то здесь, – ответил Уоллуорк. – Но это дело передали мне. Итак. Рассказывайте. Про драку возле ресторана. С чего она началась?

– Начали эти кретины, – ответил Ричер, сложив на груди руки. – Они явно за мной охотились. Я дал им шанс уйти. И если они оказались такие дуболомы, что не сумели этим воспользоваться, я тут ни при чем.

– Но почему они на вас напали?

– Вы следователь. Вы и выясняйте.

– А вам не приходит в голову никаких причин?

– Кроме их тупости, что ли?

– Ну хорошо. Значит, так и запишем: спонтанное, неспровоцированное нападение?

– Неспровоцированное, да. Но не спонтанное. Они, похоже, считали, что я работаю с каким-то страховым агентом. И пытались меня запугать.

– Зачем?

– Повторяю еще раз: вы следователь.

– Прекрасно. Не помогайте мне, не надо. Но себе-то помочь вы должны? Послушайте. Я только что был в больнице. Вы здорово отделали этих парней. Они еще долго не смогут работать. Не смогут вообще что-то делать. И им это нравится не очень. Они думают, как отплатить. Говорят, что подадут в суд для возмещения ущерба.

– Пусть подают. У них ничего не выйдет.

Уоллуорк пожал плечами:

– Может быть. А может, и нет. Но это приведет к судебному разбирательству. Обойти закон тут никак нельзя. А суды в этих местах завалены работой. Пока вы предстанете перед судьей, много воды утечет. И до этого придется держать вас под стражей. И еще… не забывайте про присяжных. Все они будут из местных. Думаете, им понравится, что какой-то чужак-хулиган явился к ним в город и избил земляков? И еще кое-что. Эти парни уже успели сфотографироваться. У профессионала. Наделали массу снимков. Множественные опухоли. Кровоподтеки. Рассечения. Выглядит очень впечатляюще.

– Во-первых, они с самого начала выглядели так себе.

– Я не спорю. Но если в жюри присяжных окажутся женщины, у которых есть дети? И они представят себе, что ты можешь сделать то же самое с их сыновьями? Ты очень рискуешь.

Ричер ничего не ответил.

– Разумеется, мы могли бы пойти и другим путем… Эти персонажи – далеко не самые высокоорганизованные представители рода человеческого. И я бы мог сделать так, чтоб они передумали. Заставить их прекратить любые разговоры о предъявлении вам обвинения. Но в таком случае я бы хотел получить кое-что взамен.

– Например?

– Возьмем предыдущий инцидент. В котором участвовал Расти Резерфорд. У инспектора Гудиэра осталось чувство, что вы были с ним не вполне откровенны. Давайте поговорим начистоту, и тогда я позабочусь о том, чтобы вы вышли отсюда.

– Поговорим начистоту? Но как? Какие-то типы пытались похитить Резерфорда. Я им помешал. Вот и все, тут и говорить больше не о чем.

– Некоторое время вы шли по тротуару за Резерфордом, верно?

Ричер кивнул.

– Вы, случайно, не заметили, бросал ли он что-нибудь? Скажем, в мусорную урну или в канализацию?

– Нет.

– А после того, как вы вмешались, но перед тем, как прибыла полиция, он не пытался что-то спрятать?

– Нет.

– Что-нибудь совсем маленькое. Ключ, например, или флешку.

– Нет, ничего он не прятал.

– Вы не видели, он отправлял что-нибудь по почте?

– Нет.

– В ресторане вы наверняка разговаривали. Он что-нибудь говорил о хранилище памяти? Или о персональной банковской ячейке?

– Нет.

– Он не упоминал о том, что недавно ездил куда-то?

– Нет. Зато он точно говорил, что через пару дней отправится в свой рыбацкий домик в Новую Шотландию. А когда достал бумажник, чтоб расплатиться за обед, я заметил у него там мексиканский паспорт. И билет на самолет. И пачку валюты в песо.

Уоллуорк закрыл блокнот и положил на стол.

– Вы что, смеетесь надо мной, мистер Ричер?

– С какой это стати? Это вы смеетесь надо мной, инспектор. Или лучше называть вас просто агент?

Уоллуорк ничего не ответил.

– Тут дело немного в вашем костюме, – продолжил Ричер. – В ваших вопросах тоже. Но главным образом – в ваших туфлях.

Уоллуорк невольно опустил глаза на свои ноги.

– Держу пари, они обошлись вам в три раза дороже, чем туфли инспектора Гудиэра. И еще держу пари на тысячу баксов, что он бы с вами меняться не стал. Даже если б они были его размера и новенькие. Посмотрите сами. Подошва не пружинит. Носок плотно облегает пальцы. Кожа тонкая. Ни один коп такие носить не станет.

Уоллуорк сделал медленный, долгий вздох:

– Я знал, что это ошибка. Читал ваш послужной список. И с самого начала хотел быть с вами до конца честным, но начальница была против. Сказала, что лучше схитрить. Я понимаю, что теперь просить, чтобы вы доверяли мне, было бы слишком, но посмотрите на дело под таким, например, углом. Я бы мог просто уйти. От всего отказаться. Сказать, что этого разговора не было. Но я этого не сделаю. Я выложу вам всю правду.

Уоллуорк достал бумажник, вынул ламинированную карточку и поместил ее на столе рядом с блокнотом. В центре ее был сине-белый орел. В одной лапе он держал пучок стрел числом тринадцать. В другой – оливковую ветвь с тринадцатью листиками и тринадцатью ягодами. С левой стороны – щит, на котором символически изображены горы, с правой – водная поверхность. По внешнему кругу читалась надпись: «США, Министерство национальной безопасности». А под этим – «Джефферсон Уоллуорк, оперативный сотрудник, бюро инфраструктурной безопасности».

– Это моя настоящая работа.

– И что же вы хотите знать? – спросил Ричер.

– Все про кибератаку на этот город. Вы о ней слышали?

Ричер кивнул.

– В компьютерную сеть вредоносная программа может проникнуть двумя способами. Через интернет. Или через что-то такое, с чем он физически связан. Через флешку, например. Или дисковод. Что-нибудь в этом роде.

– Резерфорд этого не делал.

– Вам это достоверно известно?

– Вы же читали мой послужной список. Я был следователем. А у всякого следователя на людей вырабатывается чутье. Я разговаривал с Резерфордом. Провел с ним вместе какое-то время. Он этого не делал.

– Может быть, вы правы. Надеюсь, что это так. Но если нет твердых доказательств, вероятность этого остается. Я должен это подтвердить. Или опровергнуть.

– Тогда сами поговорите с Резерфордом. Задайте ему вопрос прямо. Поймайте его на лжи или дайте возможность защитить свое доброе имя.

– Если б я мог.

– Почему не можете?

– А вдруг он в этом участвует? Мы его задерживаем, он сообщает об этом своим подельникам, они прерывают переговоры со страховой компанией. Навсегда блокируют все данные города. И уползают в свою навозную кучу. Поймать их у нас не будет никаких шансов. Или, скажем, его подельники за ним следят и видят, как мы его берем… Результат тот же самый.

– И что вы собираетесь делать?

– Есть еще одна возможность – передача данных онлайн. Мы это тоже отслеживаем. Будем надеяться, все пройдет гладко. А пока я должен просить вас: Резерфорду об этом ни слова. И вообще никому. Иначе последствия могут быть очень серьезные.

– Резерфорд потерял работу. Все жители города его ненавидят. Его чуть было не похитили. Я не собираюсь сваливать на него лишние неприятности.

– Хорошо. Благодарю вас. Перед тем как уйти, хочу сказать, что получил от детектива Гудиэра сообщение. Речь идет об услуге за то, что эти люди откажутся от обращения в суд. Кстати, это была его идея. А я, так сказать, присосался. Он хочет, чтобы вы для него кое-что сделали.

– Что именно?

– Уехали из города. Сегодня утром. Вообще-то, прямо сейчас. У дома вас ждет его машина, она доставит вас прямо к трассе. И еще он хочет, чтобы вы дали слово больше сюда не возвращаться.

– А если я не захочу?

– Да бросьте вы, Ричер. Помогите мне в этом. Ведь вчера вы сами просили его подбросить до трассы.

– То было вчера. С тех пор город успел вызвать во мне большой интерес.

– Он делает вам очень выгодное предложение, Ричер. Вы пробыли в городе менее суток и успели попасть в две серьезные переделки.

Ричер помолчал, взвешивая предложение Гудиэра. А как же Резерфорд? Надо подумать и о его благополучии. А в идеале раскопать, кто стоит за спиной головорезов, подосланных к нему возле ресторана. Было бы несправедливо, если поплатятся одни только пешки. Но с другой стороны, в этом городе нет автобусной станции. И грузового транспорта он тоже здесь не приметил особо, а ведь если дело дойдет до того, чтоб ловить попутку, лучшего варианта не придумаешь. В последнее время люди стали как-то уж очень подозрительны и неохотно сажают незнакомцев. Особенно с такой внешностью, как у него.

– Ладно, – сказал Ричер. – Так и быть, уеду. Сегодня же утром. Но у меня два условия.

– Если вы про деньги, то буду с вами откровенен: их для вас нет.

– Да нет, я не про деньги. Тут кое-что другое. Те идиоты напали на меня потому, что приняли за сотрудника страхового агента. Скорей всего, это тип, который вчера подвез меня сюда. Он остановился здесь в какой-то гостинице. Пижон из Нью-Йорка. Молодой. Где-то за двадцать. Найти его будет несложно. Проследите, чтобы после моего отъезда они к нему не привязались. То есть предупредите, чтобы его не трогали. Как можно доходчивее. Понимаете, о чем я?

Уоллуорк улыбнулся:

– Думаю, да.

– И надо предупредить его тоже, чтобы был начеку. Вдруг тот, кто наслал на меня этих братьев-акробатов, подошлет кого-нибудь и к нему.

– Сделаю, – кивнул Уоллуорк.

– И потом этот Резерфорд. Если вам нужно взять его в разработку, ладно, пусть будет так. Но позаботьтесь и о его безопасности. Он-то уж точно не готов сделать это сам.


Через металлическую дверь Ричер вышел на воздух и спустился вниз по ступенькам. Автомобиль, который приготовил для него Гудиэр, ждал на стоянке возле здания суда. Длинный, изящный, немецкой фирмы, черного цвета с металлическим отливом, на утреннем солнце он сиял так, будто только что сошел с конвейера. Строго говоря, это был обыкновенный седан с четырьмя дверцами и багажником, но Ричеру вдруг показалось, что задняя часть автомобиля как-то слишком просела. Словно машина не стоит ровно на всех своих четырех колесах, какой была перед тем, как покинуть фабрику, а пристроилась на асфальте на корточки.

Водитель сразу заметил появление Ричера. Нажал на кнопку, чтобы открыть багажник, выбрался из кабины и неуклюже двинулся к корме автомобиля. «Лет уже под шестьдесят», – подумал Ричер. Серебристые волосы подстрижены коротко, загорелый, кожа обветренная, как и у всякого, кто много времени проводит на воздухе. Роста не очень высокого – самое большее пять футов десять дюймов, одет в светлые хлопчатобумажные штаны и белую рубашку, плотно обтягивающую плечи и живот. Похоже, когда-то он был в хорошей спортивной форме, да и сейчас прилагает большие усилия для ее поддержания, но не готов признаться в том, что получается у него плохо. Он посмотрел на Ричера и ухмыльнулся, ясно давая понять, что не испытывает большого удовольствия перед перспективой посадить в свой чистенький экипаж грязного, нечесаного бродягу.

– Я – Марти. А ты – Джек Ричер?

Ричер кивнул.

– Можешь закрыть свой багажник, Марти. Вещей у меня нет. Только одежда за спиной.

По лицу Марти было незаметно, что это открытие привело его в восторг. Он покачал головой, ткнул пальцем в кнопку с краю крышки багажника: тот медленно стал закрываться, а Марти величаво обошел машину со стороны пассажирского сиденья. Открыл заднюю дверцу и сделал шаг назад, а Ричер, согнувшись пополам, втиснулся в тесное пространство кабины. Водила снова обошел автомобиль и уселся за баранку. Пристегнул ремень безопасности, завел двигатель, тронулся и выехал со стоянки. Повернул и проехал мимо фасада здания, резко свернул налево, потом направо, проезжая по улицам, застроенным частными домами, которые становились чем дальше, тем крупнее и отстояли один от другого на гораздо большем расстоянии, пока не выехали на прямую, широкую дорогу, по обеим сторонам которой раскинулись поля с темно-зеленой невысокой растительностью. По солнцу Ричер определил, что они едут на юг.

– А куда это мы едем, а, Марти? – спросил Ричер, сдвинувшись на середину заднего сиденья.

– К скоростной трассе, – ответил Марти, глянул на отражение Ричера в зеркальце и быстренько перевел взгляд обратно. – Тебе ведь туда надо, верно?

– Я приехал сюда по трассе, – сказал Ричер, перемещаясь дальше. – И она была к северу от города.

– А мы едем к другой трассе.

– К какой другой? И зачем?

– Послушай. Детектив Гудиэр – мой друг. Он попросил меня подбросить человека к трассе. К какой именно, он не сказал. Я выбрал ту, что для меня удобней. Там у меня сегодня есть еще одно дельце. А для тебя какая разница, север или юг? Ишь ты, нищеброд, а еще привередничает. Может, желаешь выйти и пройтись пешком? По такой жаре?

– В общем-то, да, – отозвался Ричер. – Ходить пешком я люблю. А на жару мне наплевать. Выпустите меня прямо здесь.

Марти продолжал ехать вперед.

– Гудиэр хочет, чтобы я точно уехал из города? Он ясно дал это понять?

– Правильно.

– А что, по его словам, я такого сделал, чтобы стать персоной нон-грата?

– Драки устраиваешь. И вообще, от тебя одно беспокойство. Компанию водишь непонятно с кем. И все такое прочее.

– То есть хочет, чтобы впредь я создавал проблемы где-нибудь в другом месте?

– Верно.

– А он не подумал о том, что я могу устроить ему проблему прямо здесь, у тебя в машине?

– Подумал. Сказал, что можешь попробовать. Но я уже двадцать лет работаю в полиции. Он знает, что, если ты настолько тупой, что попытаешься выкинуть номер, я смогу с тобой разобраться.

Марти двинул правым бедром, показав небольшой револьвер и старенькие наручники, прикрепленные к отбортовке его сиденья.

«Пистолет так, для декорации, он вряд ли ему поможет», – подумал Ричер. Воспользоваться им – об этом и речи не может быть. Для этого ему понадобился бы напарник. Причем на заднем сиденье. Который наставил бы пушку на Ричера и лишил бы его пространства за пустым креслом рядом с водителем. А самому Марти проделать такой фокус никак нельзя. Пока он крутит баранку. Разве можно следить за дорогой и в то же время целить в кого-то у себя за спиной. Пришлось бы повернуться. А там еще подголовник мешает. И стрелять наобум, как бог на душу положит. В такой ситуации отобрать у него пистолет Ричеру раз плюнуть.

– Ты сам посуди, – сказал Марти. – Копы выгоняют тебя из города не просто так. И если тебя найдут в придорожной канаве застреленным из пистолета, который зарегистрирован на какого-то гопника, помершего, еще когда президентом был Рейган, думаешь, кто-то станет очень переживать?

– Ну уж радоваться я бы точно не стал.

– Радуйся или нет, это никого не волнует… кому ты вообще нужен?

Ричер сдвинулся еще немного левее.

– Что-то у нас с вами, Марти, с самого начала не заладилось. Давайте-ка начнем по новой. Объявим перемирие. Вы как, согласны? Я не стану устраивать вам проблем в машине. А вы выложите начистоту, куда вы меня везете. Только не говорите, что в сторону трассы, я вам все равно не поверю.

– Ладно. Пусть будет не в сторону трассы. Ты оказался прав.

– Тогда куда?

– Приедем – узнаешь.

– Вы ведь плохо меня знаете, Марти… Я, конечно, не стану выдвигать вам претензий по этому поводу, просто я не из тех, кто любит неясные ответы. Точность для меня – вещь очень важная. Поэтому я дам вам еще один шанс. Куда вы меня везете?

Марти снова приподнял бедро и правой рукой похлопал по пистолету.

– С чего ты взял, что в своем положении ты можешь направо и налево раздавать шансы?

– За эти, как вы говорите, двадцать лет, что вы служите в полиции, вы разве не замечали в патрульных машинах перегородки из плексигласа, между передней частью и задней?

– Конечно замечал. И мне всегда это не нравилось. Они же пуленепробиваемые. Мешают палить в умников, которых приходится развозить туда и сюда.

– Позиция, в общем, понятная… в некоторых обстоятельствах, – сказал Ричер и снова переместился, уже до упора. – Но в данной ситуации вам, наверно, захочется пересмотреть свою точку зрения, – добавил он.

Ричер отстегнул ремень безопасности водилы, левой рукой схватил свободный конец и левым коленом прижал язычком к двери. Вытянув левую руку, положил ладонь Марти на лоб и рывком подтянул его голову назад, прижав ее к подголовнику. Потом осторожно просунул правую руку вокруг сиденья и кулаком зажал Марти горло. Машина вильнула в сторону. С минуту Марти боролся с рулем. Потом схватил пистолет, развернулся и направил ствол назад, пытаясь ткнуть им в Ричера, который тесно прижался к спинке водительского сиденья.

Ричер усилил давление на горло Марти и почувствовал, что еще немного – и трахея сломается.

– Брось пистолет, – сказал он.

Марти еще секунду продолжал бороться, но реальность померкла в его глазах. Револьвер упал на пассажирское кресло, а с него со стуком свалился на пол, в нишу для ног.

Ричер немного ослабил давление:

– Молодчина. А теперь остановите машину.

Марти, наоборот, увеличил скорость.

– Какой вы непонятливый, Марти. Если не остановите, случится непоправимое. Во-первых, я сожму вам шею. У человека в шее много всяких артерий и вен. Они будут пережаты. Прекратится подача кислорода к мозгу. И вы потеряете сознание. Если машина будет еще ехать, мы разобьемся. Правда, с моей точки зрения, это было бы неплохо. Меня защитит спинка вашего кресла. А вот у вас будет проблема. Очень серьезная. Не знаю, насколько глубоко вы знаете законы физики, но тут сработает один из них. Закон инерции. Вы знаете, что такое инерция?

Голова Марти слабо качнулась.

– Инерция – это свойство тела сохранять состояние покоя или движения. Если тело пребывает в покое, то и остается в этом состоянии, если только какая-нибудь сила не сдвинет его с места. А если оно движется, то и продолжает двигаться, пока внешняя сила его не остановит. То же самое относится и к человеческому телу. Как раз для этого в машине и существуют ремни безопасности. Если они отсутствуют, и во время аварии машина резко остановится, то сидящие в ней будут продолжать двигаться. И пробьют собой ветровое стекло. Проткнутся множеством острых предметов. Словом, получат много весьма болезненных ощущений. Возможно, фатальных. А ведь на вас сейчас ремня безопасности больше нет, правда, Марти?

Машина замедлила ход, но продолжала двигаться вперед.

– И у вас есть еще одна проблема. Инерция скажется на вас еще и по-другому. Чувствуете, как крепко я держу вашу голову? И если машина во что-нибудь врежется, голова с места не сдвинется. Останется, где была. А вот остальное тело… увы, нет. Ничто не сможет остановить его движение вперед. Удерживать его будет единственно ваша шея. И не только вены с артериями, которые пронизывают ее, но и нервы.

Марти убрал ногу с педали газа, съехал на обочину и наконец-то остановился. Ричер почувствовал, как обмякло его тело.

– Мне приказали отвезти тебя на заправку. Заброшенную.

– И что дальше?

– Не знаю. Больше мне ничего не сказали, а сам я вопросов не задавал. Как ты только что убедился, жить мне еще не надоело.

– А где находится эта заправка?

– Впереди, в полумиле примерно. С правой стороны. Рядом с автосалоном, тоже заброшенным. Когда-то там продавали «студебеккеры». Как увидишь знак, будешь знать, что уже близко.

– Сколько Гудиэр вам платит?

Марти попытался помотать головой.

– Если тут не деньги, то что у него на вас есть? Надеюсь, что-нибудь крупное.

– Джон тут ни при чем. Он человек порядочный. Он сказал, что хочет, чтоб ты убрался из города, потому что от тебя один геморрой, и я ему верю, как Господу Богу. Он действительно попросил отвезти тебя к трассе. И я согласился, почему не сделать другу одолжение? А что касается заправки, тут дело другое. Он об этом ничего не знает.

– Гудиэр – порядочный человек? Настолько порядочный, что вы могли бы пристрелить меня из своего незаконного пистолета, бросить валяться в канаве и он бы закрыл на это глаза, так что ли?

Марти снова попытался помотать головой.

– Да нет же. Это уже я все придумал. Хотел лапшу на уши навесить. Чтобы ты не дергался. Пистолет даже не заряжен. Пригодился опыт работы. Главное – припугнуть, чтобы преступник поверил, что ты готов в него выстрелить. А потом и делать это не обязательно.

– Хорошо. Отставим Гудиэра. С кем вы договаривались насчет второго варианта?

– Да тут вообще непонятки какие-то. Не могу сказать. Нет, не потому, что не хочу. Просто не знаю. Мы говорили с ним по телефону.

– Значит, это была не женщина?

– Да.

– Что же выходит… ни с того ни с сего тебе звонит незнакомый человек, просит помочь… в чем? В похищении? В убийстве? И ты говоришь: ну конечно помогу, о чем речь?

– Все не так просто. Это началось, когда я еще был полицейским. Однажды я выручил одного парня… Я думал, что он попал в большой переплет. Я многого тогда не замечал или не хотел замечать, и это была моя большая ошибка, потому что, как только его неприятности кончились, он стал требовать от меня новых услуг, грозя рассказать, что я для него тогда сделал. Это продолжалось много лет. Поэтому я и ушел в конце концов из полиции. Я думал, теперь все, он от меня отстанет, мол, от меня больше нет для него никакого толку. Но я ошибался. Он не отстал. То заставит меня передать кому-то какой-то пакет. То забрать какие-то деньги. И все такое. Мне казалось, это никогда не кончится. Но потом этот тип помер. Переходил улицу и попал под машину. За рулем сидел пьяный. Я понимаю, нехорошо радоваться смерти другого, но я был просто на седьмом небе от счастья. С ума сходил от радости. Ну, думаю, теперь я наконец-то свободен. Словно заново родился. Это длилось неделю. А потом как-то вечером зазвонил телефон. И чей-то незнакомый голос сказал, что в наследство от погибшего ему досталось несколько папок и, если я не хочу, чтоб они оказались в руках полиции, все прежние со мной договоренности остаются в силе. Он сказал, что многого от меня не потребует. Так, время от времени оказывать разные мелкие услуги, и все.

– И вы ему поверили?

– Хотите откровенно? Сам не знаю. Он говорил вполне серьезно. Но мне все это так надоело, я был в таком отчаянии, что решил рискнуть. Сказал, что у него это дело не выгорит. Чуть не послал его к черту. Мол, делай что хочешь, я тебя не боюсь. Что он и сделал. На следующее утро ко мне постучали. Я открыл дверь и увидел на пороге два пакета. Одинакового размера. Одинаковой формы. Пронумерованы: номер один и номер два. Я открыл первый. И обнаружил внутри… мужские половые органы. Полностью, понимаете? Два часа я блевал в туалете. Потом открыл второй пакет. Там ничего не было, кроме листка бумаги. А на нем от руки записка. Старомодным гладким почерком. Там было написано: если хочешь, чтоб твое мужское достоинство тоже оказалось в таком пакете, от сотрудничества можешь отказаться. Если нет, то в девять вечера тебе позвонят, ответь и точно следуй всему, что тебе скажут.

– Вы ответили на звонок?

– Черт возьми, конечно. А ты бы не ответил?

– Что вас заставили делать?

– Расчлененку таскать. Четыре чемодана.

– То, что осталось от того типа из пакета?

– Думаю, да. Но внутрь не заглядывал.

– Хорошо. Итак. Вернемся к настоящему. Откуда этот таинственный незнакомец узнал, что вы по просьбе Гудиэра должны вывезти меня из города? Выходит, Гудиэр тоже у него в кармане?

– Нет. Тут я виноват. Тот тип приказал мне докладывать обо всем, что мне станет известно про Резерфорда. Обо всем, что имеет к нему отношение. А Гудиэр рассказывал мне, что Резерфорд как-то связан с потасовками, в которые ты ввязался. Я прикинул, что тут без тебя не обошлось. Осторожность в таком деле не повредит, верно? Я и позвонил ему.

– У него есть кто-то еще, кто следит за Резерфордом?

– Точно не могу сказать. Но мужик это серьезный. Зуб даю, на него работает целая сеть.

– Что ему нужно от Резерфорда?

– Думаешь, я бы стал задавать ему такие вопросы? Нет уж, себе дороже.

– Да, согласен.

– Наверно, поэтому тебя выгоняют из города, а я этим занимаюсь.

– Принимаю как комплимент.

– Принимай как хочешь. Ну и что дальше? Вижу, тебе нужна машина. Отлично. Забирай. Только и у меня есть небольшая просьбишка. Все должно выглядеть так, будто ты от меня удрал. Если он подумает, что я тебя отпустил, я покойник. Даже хуже чем просто покойник. Поэтому сделай со мной что-нибудь. И чтоб убедительно. Я знаю, вчера вечером ты отправил троих в больницу, так что не стесняйся.

– Я вас и пальцем не трону. И машина мне ваша не нужна. Во всяком случае, пока. Сначала схожу прогуляюсь, прозондирую кое-что, а уж потом что-нибудь придумаю.

– Что тут зондировать? Ты сам сказал, трасса на севере. Вот и двигай туда. Главное – жми на газ. И поскорей убирайся из штата, пока меня не нашли.

– Трасса меня мало интересует. Это была идея Гудиэра. А у меня тут есть кое-какие незаконченные дела, и, кажется мне, одно из них ждет меня на заправке. Люди так старались, хотели встретиться, поболтать. Было бы невежливо не пойти им навстречу.

– Это ты зря. Вспомни, что я рассказывал про первый пакет. Они способны не только на это. А чемоданы? Мне бы не хотелось в следующий раз разбрасывать по стране твои кусочки. Чтобы потом разбрасывали мои. Так что мой тебе совет…

– Передайте-ка пистолет.

– Я же сказал, он не заряжен.

– Все равно давайте.

Марти поднял с пола и передал назад маленький, изящный «смит-вессон» двадцать второго калибра. Не смазанный. Магазин без патронов. Марти не соврал.

– И мобильник тоже, – сказал Ричер.

Марти вынул телефон из держателя на приборной доске.

– Теперь одноразовый.

– У меня нет такого.

– Не тратьте мое время попусту. Вряд ли вы связываетесь с типом, организующим убийства, по мобиле, которую можно отследить.

Марти достал из кармана маленький складной аппарат.

– И ключи.

Бывший коп вздохнул и передал Ричеру предмет размером со спичечный коробок с четырьмя кнопками и фирменным клеймом. На нем висели ключи, по большей части вполне обычные. Но один был совсем маленький. Ричер извлек из связки его.

– От наручников?

Марти кивнул.

– Прикрепите к рулю. Одной руки будет достаточно.

Тот послушно исполнил.

– Отлично, – сказал Ричер и открыл дверцу. – Ждите меня здесь. Отдыхайте. Я скоро вернусь.

Глава 7

Ричер зашагал вперед и, пройдя двадцать ярдов, подошел к въездной дороге, ведущей к раскинувшемуся справа от шоссе полю. Почти совсем не заросшему. «Возможно, когда-то здесь выращивали табак», – подумал он, но это предположение было сделано скорее на основе полузабытых школьных уроков в разных частях земного шара, где ему пришлось побывать, нежели оттого, что он узнал эти невысокие бурые растения, беспорядочно разбросанные по поверхности комковатой красной почвы. Он перешел на противоположную сторону дороги, окаймленную здесь жиденькой рощицей тоненьких деревьев, прошел ее насквозь и двинулся дальше параллельно дороге.

Через четверть мили Ричер увидел тыльные стороны парочки каких-то строений. Одно, то, что поближе, шире и выше другого. От его неровных бетонных стен уже отвалились куски белой штукатурки, некоторые размером в квадратный фут. За ним вырастала колонна, составленная из букв, в два раза выше самого здания. Большие заглавные буквы красного цвета все еще держались одна за другую, и он успел рассмотреть S, T, U, D и E с обратной стороны до того, как остальные буквы названия скрылись за стеной. Второе строение было поменьше. Оно притулилось сбоку от крытого заправочного терминала и было едва ли больше торговой палатки. Колонок с насосами здесь уже не было. «Наверно, – подумал Ричер, – кто-то их поснимал, подновил, раскрасил как положено и распродал по каким-нибудь претенциозно-богемным художественным салонам в финансово благополучных городах». Однажды он уже видел один такой в витрине художественной галереи, и на ценнике была указана сумма, за которую можно было купить крутой автомобиль, и от нее еще осталось бы. «Знамение времени», – подумал Ричер. Как и сама раскуроченная бензоколонка. Когда-то процветающая, построенная владельцем стоящего по соседству автосалона. А потом борьба за выживание, когда помощи ждать неоткуда, попытки удержаться на плаву, когда поток людей и машин ослабевал, угасал, иссякал и наконец совсем прекратился. Дороги в наши дни стали невыгодным местом для бизнеса. Тут и говорить нечего. Пока Ричер шагал по полю, мимо не проехало ни одной машины. И в поле зрения стояло только две. Внедорожник и «тойота». Одна черная, другая синего цвета. Те же самые, что он видел и накануне. Вопрос только в том, сколько людей в них приехало, – столько же или меньше.

Ричер прикинул, что на крышу наверняка посадили наблюдателя, чтоб он издалека заметил приближающуюся машину Марти и подал знак остальным. Машина с ходу заедет на подъездную площадку, и если бы за рулем сидел Ричер, он проехал бы между зданиями и остановился бы на полпути к выезду с другой стороны. Из укрытия выскочит человек, быстро откроет дверцу позади водителя и отступит назад. За ним возникнет другой, с пистолетом-транквилизатором, и поразит жертву до того, как у нее возникнет шанс выбраться из тесного автомобиля. Значит, здесь их как минимум трое. Достаточно, чтобы все прошло как по маслу. Но если они осторожничают, то открывать будут обе задние дверцы, – это уже два человека плюс двое с пистолетами. Тут нужен более высокий уровень мастерства и подготовки, чтобы не перестрелять друг друга с обеих сторон заднего сиденья, но проблем можно избежать, если объект рискнет броситься на открывающуюся дверцу или ухитрится схватиться за пистолет до того, как он выстрелит. Значит, скорей всего, пятеро. А коли подстраховаться совсем как следует, то за рулем в их машине должен сидеть еще один, чтобы по-быстрому смыться, если что-то пойдет не так. Шестеро. Две пары и двое поодиночке. Такой же комплект, что и вчера.

Наблюдателя на крыше Ричер решил оставить напоследок. Чисто физически он далеко и не представляет особой угрозы, даже если вооружен; рисковать наблюдатель не станет – не дай бог, подстрелит своих. Те, что парами, скорей всего, схоронятся где-нибудь за ближайшими углами домов. Кто и как станет заметать следы – неизвестно. Он (или она) – это тот, кто прежде всего уберет фигуры с доски.

Если он вообще существует.

Ричер устроился поудобней и стал наблюдать. Он мог ждать хоть целый день. А тем временем его оппоненты станут нервничать. Наверняка им сообщили о том, что Марти покинул здание суда. Небось уже сейчас забеспокоились. А вдруг что-то случилось, что-то пошло не так? Чем дольше задержка, тем хуже состояние напряжения. А чем выше их напряжение, тем больше шансов, что они допустят ошибку.

Прошло двенадцать минут. Никакого движения. Ни единого звука. Потом издалека послышался шум мотора. Он приближался с севера. На крыше возникло шевеление, и Ричер это заметил. Возле колонны с буквами. Осторожно поднялась чья-то голова. Женщина в черном. Рыжеволосая. Он видел ее раньше. Вчера. На противоположной стороне переулка, а потом она помогала засунуть своего отключившегося приятеля на заднее сиденье «тойоты». Пять или десять секунд оставалась неподвижной, потом поднесла ладонь к уху и снова опустила голову. Появилась машина. Мчалась на большой скорости. Синий как чернила «мустанг» с открытым верхом. За рулем мужчина. Рядом улыбающаяся женщина. Двигатель взвыл, из-под колес во все стороны полетел гравий; авто промелькнуло мимо и скрылось из виду.

Послышался звук еще одной машины; она ехала в обратную сторону, и Ричер даже не пошевелился, всем телом прижавшись к земле и оставаясь невидимым. Мотор рокотал на точно такой же ноте, и он догадался, что это возвращается «мустанг». Парень за рулем явно выпендривался перед девицей, надеясь на страстную ночку. Или торопился домой, уже получив удовольствие. Прошло еще пять минут. Десять. Снова послышался шум. На этот раз тачка ехала медленнее и не так шумно. Ричер поднялся на корточки и приготовился броситься вперед.

На крыше снова движение. Опять появилась рыжая головка. На этот раз поднималась быстрее. Женщина встала, выпрямилась, коснулась рукой уха и побежала к середине здания. Взгляд ее был устремлен под ноги, иначе она сейчас смотрела бы прямо на Ричера. Когда двигающийся на юг автомобиль проехал мимо, она и головы не повернула. И вдруг куда-то исчезла. «Должно быть, прыгнула в люк», – догадался Ричер. Он тоже нагнулся и припал к земле. Через полторы минуты женщина протиснулась сквозь дыру в фанерном ограждении, устроенном неподалеку от середины торцевой стенки. За ней пролез и мужчина, которого Ричер накануне отправил в нокаут, и они вдвоем побежали к «тойоте». Возле телефонной будки появилось еще двое напарников, ростом поменьше, с которыми Ричер тогда же успел перекинуться парой слов, и помчались к внедорожнику. Оба автомобиля почти одновременно завелись и, бешено буксанув колесами, рванули с места и помчались прочь от города.

Глава 8

Когда снова зазвонил мобильник защищенной связи, Сперанский сидел в столовой и завтракал.

– У нас проблема, – сказала трубка. – Мы потеряли Резерфорда.

– Как это случилось, черт побери? – заорал Сперанский, отшвыривая газету в сторону. – Два человека должны были следить за его домом! Я что, непонятно объяснял?

– Понятно. За домом следили двое. Старшая получила от консьержа в доме Резерфорда текстовое сообщение. О том, что Резерфорд попросил его вызвать такси.

– И как это привело к тому, что Резерфорд пропал?

– Старшая велела привратнику выполнить просьбу. И заказать еще одну машину, чтобы прибыла в то же самое время. Чтобы ехать за ними. Два наших оперативных автомобиля были задействованы группой засады. Она была уверена в том, что, если консьерж не вызовет ему такси, Резерфорд просто выскочит на улицу и сам поймает машину. Или поедет в своей. В любом случае одинаково плохо. Может, и того хуже.

– Ну и что пошло не так?

– Не знаю. Или консьерж оплошал, или служба такси напортачила. Прибыла только одна машина, и Резерфорд сел и уехал.

– Вы хоть номер запомнили?

– Разумеется. И номер, и как выглядит, и фотографию сделали.

– Резерфорд сказал, куда он намерен ехать?

– Сказал. Вам это не понравится. В аэропорт Нэшвилла.

– Не может быть, – сказал Сперанский и встал. – Сделать все, чтобы Резерфорд не сел на самолет. Иначе полная катастрофа. Где сейчас агенты, которые за ним следили?

– Едут в аэропорт. Остальные члены группы тоже. Учитывая остроту ситуации, я отозвал их с места засады.

– Хорошо. Держите меня в курсе. Я хочу знать, когда Резерфорда перехватят.

Сперанский помолчал.

– Погодите. А как же бродяга? Что про него известно?

– Неясно. Должно быть, после того как его подобрали возле здания суда, случилась какая-то заминка. Когда группа уже выезжала, его еще не доставили. Я рассудил, что сейчас для нас важнее найти Резерфорда.

– Так где он сейчас?

Трубка секунду молчала.

– Этого мы тоже не знаем, – наконец прозвучало в ней.


Ричер оставался на месте, тихий и недвижимый. Не хотелось себя выдавать: не хватало только лицом к лицу столкнуться с еще какой-нибудь полудюжиной сидящих все это время в засаде и подстерегающих свою жертву головорезов, поэтому он подождал еще пятнадцать минут и только тогда рискнул уйти. Пробирался ползком, тем же путем, что и пришел, и так добрался до растущих вдоль дороги деревьев. Потом встал и прибавил шагу. Прошел четверть мили, как вдруг почувствовал в кармане вибрацию. Он достал мобильники Марти. Звонил одноразовый. Ричер открыл крышку и прижал аппарат к уху:

– Да.

– Куда ты пропал, черт возьми?

Голос мужской, далекий и искаженный. «Наверно, здесь слабый сигнал», – подумал Ричер. Вероятно, звонят издалека. Видимо, это сказывается на нечеткости приема. Но на всякий случай задрал рубаху, сложил край ее вдвое и закрыл микрофон:

– Я в двух минутах езды.

– Почему так долго возишься?

Слова в трубке почти тонули в треске и свисте на линии.

– С типом, которого я должен доставить? Он тот еще оказался фрукт. Пришлось вырубить.

– Он что, без сознания?

– В общем-то, да.

– Это хорошо. У нас поменялся план. Группа, которая тебя должна была встретить, получила другое задание, но это временно. Ситуация изменилась. Там более срочно. Но это уж моя забота. У тебя с собой есть веревка? Или пластиковые наручники?

– Есть нормальные наручники. В полиции дали.

– Пойдет. Значит, действуешь так. Как доберешься до бензоколонки, тащи этого типа в здание и прикрепи к чему-нибудь. Постарайся, чтоб было надежно. А когда будешь уходить, проверь, что не наследил. И держи мобильник включенным. Возможно, потом у меня будет еще для тебя работа.


Когда Ричер вернулся к машине, Марти сидел прямо, словно аршин проглотил. Держался холодно, принужденно. Пытался снова обрести хоть немного уважения к себе. Ричер уселся на сиденье рядом и вернул ключи, мобильники и пистолет.

– Ну что, нашел это место? – спросил Марти, отстегивая наручники.

– Нашел, – ответил Ричер. – Поехали.

– Куда? – Марти завел мотор. – Умоляю, скажи, что на трассу.

– К бензоколонке. Полмили, как вы и говорили.

Марти сразу напрягся:

– А это не опасно?

– Нисколько. Там никого нет.

– Тогда зачем ехать?

– Затем, что мне пришло в голову вас пожалеть… на время.

– Как это? Что ты собираешься делать?

– Прикую вас наручниками к чему-нибудь покрепче, а сам покатаюсь на вашей машине. Ключи оставлю в здании суда.

– Отправишь за мной полицию?

– Нет. Мужчина в телефоне пришлет за тобой кого-нибудь. Он будет думать, что забирает меня.

– Не понимаю.

– Минуту назад на твой одноразовый позвонил мужчина. Там у них какой-то шухер, и все отложили. Скажешь своим, что пытался надеть на меня наручники, как он тебе и приказывал, но я, наверно, оказался не совсем в отключке, как ты подумал. Я оказался быстрее и сам их надел на тебя.

– Они ни за что не поверят.

– Хочешь, я тебя вырублю, если это тебе поможет?

Марти помолчал, очевидно, предложение обдумывал серьезно.

– Есть еще вариант, – сказал Ричер. – Скую тебе руки за спиной и подвешу повыше. Сам ты так ни за что не сделаешь. Конечно, висеть будет неудобно, зато спасет твою задницу.

Марти не ответил. Молча подогнал машину к площадке бензоколонки и побрел к будке. Ричер вошел вслед за ним.

– Почему ты мне помогаешь? – сощурясь, спросил Марти, пока Ричер застегивал наручники. – Однажды я попытался помочь одному. Видишь, что из этого вышло? Одни проблемы.

– У меня тоже были раньше проблемы. Пережил, как видишь. Теперь у меня есть дела поважней.


Общий подход Ричера к вождению автомобиля заключался в том, чтобы найти и посадить за баранку кого-нибудь другого. Управлять транспортным средством он, конечно, умел, с технической точки зрения. В этом смысле армия предоставила ему возможность получить прекрасную подготовку. С помощью машины Ричер еще никого не убил. Во всяком случае, ненамеренно. У него не было аварий, он никогда не попадал в ДТП. В смысле, тоже неумышленно. Но главная проблема его личности заключалась в темпераменте. Хорошее вождение требует баланса действия и противодействия, скорости и самообладания, расчета и контроля. А также чувства золотой середины, устойчивого и непрерывного. А характер Ричера был создан для крайностей. Его недостаток заключался в том, что действовал он либо крайне медленно, либо крайне быстро. Мог казаться апатичным, ленивым, чуть ли не сонным. И вдруг его охватывало страстное, неистовое, неотступное желание действовать, причем он мог это делать так долго и упорно, как было необходимо, но потом снова впадал в состояние благостного спокойствия, пока перед ним не являлся новый источник волнений. Но в то утро, когда он приковал единственного находившегося рядом человека к водопроводной трубе, других вариантов у него не было. Ни проходящих мимо автобусов. Ни попуток, которые могли бы его подбросить куда надо. Да даже если б и были, существовала еще проблема скорости.

«Ситуация изменилась, – сказал голос в одноразовой трубке. – Там более срочно».

Это был тот же тип, что приказал своим холуям докладывать о любом движении Резерфорда.

Тот же тип, чьи жертвы в расчлененном виде раскладывались по чемоданам.


Ричер бегом вернулся к машине, открыл дверцу, втиснулся в водительское кресло. Нажал кнопку зажигания, выжал сцепление, надавил на педаль газа. Одной рукой закрепил ремень безопасности, другой вцепился в руль. Машина развернулась резко, чуть ли не на месте, и помчалась обратно к дороге, только гравий летел из-под колес. Ричер гнал машину на север. Обратно в город. Вел быстро, насколько хватало смелости. И на прямых участках дороги довольно плавно. Немного заносило на поворотах. По обеим сторонам пролетали поля, растения, листья кустарников, сливаясь в одно темно-зеленое пятно, и вот наконец дорога сузилась и начались жилые дома. Носясь по застроенным улицам, он едва успевал крутить баранку то вправо, то влево. Промчался мимо здания суда. Не тормозя, наудачу, сломя голову проскочил перекресток с неработающими светофорами, едва не наскочив на кроваво-красный автомобиль модели «камаро». Победа осталась за ним. И, безбожно скрипя тормозами, остановился возле кофейни. Прохожие останавливались и изумленно таращились на него. Стоянка здесь была запрещена, но Ричера это не волновало. В любом случае долго он здесь не задержится.

Ричер рванул на себя дверь и посмотрел, что творится внутри. Барменша не торопясь обслуживала пару мужчин в костюмах. Еще четверо ждали в очереди. Двое мужчин и две женщины. В самом конце, в отдельной кабинке сидела парочка, еще совсем подростки, которые, прижавшись друг к другу, о чем-то шептались. Еще три столика были заняты. За одним сгорбился над своей чашкой седовласый мужчина с морщинистым лицом. За другим женщина лет двадцати с лишним стрекотала по клавишам тоненького серебристого ноутбука. За третьим парень с длинными прямыми волосами, уставившись в стену, жестикулировал так, словно играл на воображаемых барабанах.

А Резерфорда не было видно.

Ричер вошел в помещение.

– Простите, пожалуйста! – обратился он к посетителям.

Наступила полная тишина, все повернули к нему головы. Кроме барабанщика.

– Я ищу Расти Резерфорда. Все знают, кто он такой?

Люди закивали. Забормотали, забубнили голоса, все с утвердительной интонацией.

– Сегодня он сюда заходил? Может, кто-нибудь видел его в другом месте?

Посетители замотали головами. На этот раз отрицательно.

– Кто-нибудь знает, где он живет?

Снова та же реакция.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Если вы все-таки увидите Резерфорда, передайте ему следующее. Скажите, что Джек Ричер настоятельно просит его отправляться домой. Или в полицию. Куда ему будет ближе. И без проволочек. Пусть сидит и ждет, когда я с ним свяжусь. Можете это сделать?

Головы закивали. Но без особого энтузиазма.


Ричер проехал три квартала и остановил машину Марти возле ресторанчика. Там было пусто, занята только одна кабинка. Под картиной с розовым «кадиллаком». В ней рядышком сидела пожилая пара; к их возрасту вполне можно было накопить на такую машину. Они зашли сюда, чтобы спокойно позавтракать. Он – бифштексом с яйцом. А она – блинчиками с вареньем. И по чашке кофе каждому. Официантка поставила перед ними целый кофейник.

Столики в центре были свободны. Никто не говорил в трубку таксофона, висящего на дальней стене. Кухня была пуста.

Резерфорда здесь не было.

Ричер подошел к старичкам поближе.

– Простите, что прерываю ваш завтрак, друзья, – сказал он. – Вы, случайно, не знаете Расти Резерфорда?

– Знаем, – отозвался старичок, правда не сразу.

Старушка тут же воткнула ему локоток в ребра.

– В общем-то, мы знаем, кто он такой, – поправился тот. – Но мы с ним почти не знакомы. Даже парой слов ни разу не перекинулись, если честно.

– Идиот, вот кто он такой, – подхватила старушка. – А почему вы о нем спрашиваете?

– Мне нужно срочно его найти.

– Чтобы надрать ему задницу?

– Может быть, но не это главное, нет.

– А зря, – заявила старушка и положила вилку на тарелку. – Ему очень стоило бы надрать задницу. Как следует. Заслужил. Кретин этакий.

– Может, и заслужил. А может, и нет. Но мне все равно срочно надо его найти. Как можно скорее. Если увидите, не могли бы передать ему пару слов?

Старичок в конце концов кивнул; Ричер сообщил, что он хотел передать Резерфорду, и повернулся, заметив в углу помещения какое-то движение. Это была официантка, которая вышла из кухни. Именно с ней он познакомился прошлым вечером.

– Надеюсь, на этот раз от вас неприятностей не будет? – спросила она.

– На этот раз? Когда это, интересно, от меня были неприятности?

Та одарила его холодным взглядом и забрала кофейник со стола старичков.

– Ну ладно. Столик на одного? Выбирайте любой. Налью вам кофе.

– Я уже ухожу, – сказал Ричер. – Я разыскиваю Резерфорда. Того, с кем я сидел у вас в прошлый раз.

– Я знаю, кто такой Резерфорд. Его в нашем городе все знают.

– Сегодня он приходил?

– Нет. Я его не видела. Да его по утрам и не бывает. Всегда является только к обеду.

– Знаете, где он живет?

– Точно не знаю. Где-то в городе. Думаю, где-то близко, он всегда приходит пешком. Никогда не видела его на машине.

– Спасибо, – сказал Ричер и двинулся вглубь помещения.

– Куда это вы направились?

– К таксофону.

– Он не подключен. Кому вы хотите звонить?

– Никому. Хочу посмотреть телефонную книгу. Может, там есть его адрес.

– И телефонной книги у нас тоже нет. Это там просто так, для антуража висит. Оформитель нарочно повесил. Сказал, придает атмосферу.

– Серьезно? – сказал Ричер. – Ну ладно. Придумаю что-нибудь другое.

Он кивнул и направился к двери.

– А вы загляните в свой мобильник, – сказала официантка. – Бумажными справочниками давно уже никто не пользуется.

Ричер остановился. Почему, он же пользуется. Точно так же, как когда-то армейской рацией, проводным телефоном и почтовой службой Соединенных Штатов. Вещами для него понятными. А также в свое время посылал и получал информацию по телетайпу и факсу. Но вот мобильником пользоваться избегал. Не то чтобы принципиально, нет. Просто не видел необходимости. Даже когда все вокруг ходили с трубками возле уха.

– А вы не поможете? – спросил Ричер и достал из кармана пачку банкнот. – Посмотреть там у себя адрес Резерфорда? Сколько стоит эта услуга?

От денег официантка отмахнулась и достала из кармана передника свой аппарат:

– У меня безлимитный пакет. Унаследовала от бывшего мужа. Ему на работе устроили. На безрыбье, как говорится… Больше от нашего брака ничего хорошего не осталось.

Она потыкала пальцем в телефон, покачала головой:

– Увы. Информации нет. Хотя… если подумать, может, это и хорошо, вон какой дурной славой он у нас сейчас пользуется.


Ричер снова протиснулся в автомобиль Марти, завел двигатель, сделал резкий разворот и рванул через перекресток. Едва успел разъехаться со старенькой развалюхой «шевроле». Свернул налево, потом снова сразу налево. Остановил машину на заштрихованной площадке стоянки возле здания суда. И быстро двинулся кругом к парадному входу.

Когда Ричер спустился в подвал, за стойкой приемной дежурила Рул. Спускался он по общей лестнице, и Рул, похоже, ничего не имела против. И, увидев его, нисколько не удивилась, что очень обрадовало Ричера.

– Чем могу вам служить, мистер Ричер?

– Мне нужна кое-какая информация.

– По какому вопросу?

– Относительно Расти Резерфорда. У вас есть о нем какие-нибудь сообщения? Начиная с прошлого вечера? Скажем, о том, что он пропал или что его снова сунули в машину и увезли?

– Мистер Ричер, что это с вами? Я слышала, вы служили в полиции. Тогда должны знать, что если бы сообщения и были… – Рул помолчала. – Говорить вам об этом я не имею права.

– Спасибо. А адрес его у вас есть? Может, знаете, где он живет?

– Знаю. Но и этой информацией не могу с вами поделиться.

– Прошу вас. Это очень важно. Я о нем очень беспокоюсь.

– Почему? Есть причины?

– Он куда-то пропал. А мне он сейчас позарез нужен.

– Мне кажется, повода для беспокойства нет никакого. Если Резерфорда нигде нет, значит он просто уехал из города. Наверно, испугался после вчерашнего. На спортсмена он не похож, а тут за один день сразу две драки, вот и не вынес. Скорей всего, отправился куда-нибудь к родственникам. И правильно сделал, умней не придумаешь.

– Дело в том, что я уже пытался убедить его уехать из города. Но он отказался. Категорически.

– Значит, снова куда-то спрятался. Когда его уволили, он отправился домой и неделю нигде не показывался.

– Поэтому мне и нужен его адрес. Хочу убедиться, что с ним все в порядке.

– А что с ним может случиться? Может, вы от меня что-то скрываете?

– А где тот тип, с которым я утром беседовал перед тем, как уехал вместе с другом следователя Гудиэра? Он все еще здесь?

– Нет. Отправился сразу после вас. А что?

– Он не оставлял никаких инструкций насчет слежки за Резерфордом?

– Нет, об этом мне ничего не известно. А должен был?

– В общем, мне кровь из носу нужен его адрес. Давайте сделаем так, будто я получил анонимное сообщение, – помолчав, добавил он.

– Вы можете утверждать, что существует реальная угроза его жизни? То есть Резерфорда?

– Ну, не то чтобы… Назовем это интуицией следователя.

– Мне этого мало. И надо ехать самой. Чтобы все было официально. А ему самому это понравится? Учитывая неприязненное внимание всех к его персоне?

– Покажите мне хоть примерно, где искать. Вы же знаете, я не пытаюсь ему навредить. Ведь это я вчера спас его…

– Как будто да. Верно. Но может быть, за Резерфордом охотятся две группы и вы просто стараетесь не подпустить к нему своих конкурентов, пока не пришло подкрепление.

– Еще скажите, что именно я и хотел похитить этого вашего Резерфорда. Неужели я похож на человека, которому нужно подкрепление?

– В общем-то, нет. Но возможно, вы исполняли приказ.

– Прошло время, когда я исполнял приказы. По большей части. А сейчас я похож на того, кому отдают приказы?

Рул не ответила.

– Ну хорошо, – сказал Ричер. – Я все понял. Не надо мне адреса Резерфорда. Просто скажите мне вот что. Представьте, что я его старый друг и мне захотелось неожиданно нагрянуть к нему в гости. Что я должен искать? Домик в деревне? Перестроенную мансарду в центре города? Особнячок рядом с местом работы?

– Это не очень правдоподобно. Расти Резерфорд не из той породы людей, у которых толпы друзей, способных нагрянуть без предупреждения.

– Пусть даже так. Ну так поверьте же мне.

Рул какое-то время молчала.

– Я одного только не понимаю, – сказала она наконец. – Зачем вы сюда лезете, прямо из кожи вон? Как-то уж слишком о нем беспокоитесь, об этом Расти Резерфорде. В отличие от всех других. Что он для вас такое?

Ричер пожал плечами:

– Мне кажется, он изо всех сил старался сделать все так, как надо, но у него не вышло из-за тех, кто стоит выше. Со мной тоже однажды было такое. Ощущения очень неприятные. А теперь у него на хвосте какие-то отморозки, он сам не понимает, чего им надо, а вы, ребята, что-то не очень чешетесь, чтобы ему как-то помочь. Кто-то же должен это сделать.

– И этот кто-то, конечно, вы?

– Почему бы и нет?

– А зачем?

Ричер снова пожал плечами:

– Просто потому, что случайно оказался рядом.

– Ну хорошо. Послушайте. Официально я вам ничего сказать не имею права, но лично я описала бы Резерфорда как человека, который живет в квартире. И если его старый друг случайно забредет в ресторанчик, в котором вы были вчера, и посмотрит оттуда прямо через улицу, он поймет, что именно туда ему и надо попасть.

Глава 9

Ричер знал, что в базе данных современных мобильников можно найти карту любого города. Он даже видел, как это делается. Причем они достаточно высокого уровня разрешения, чтобы можно было легко ориентироваться. Он слышал и о том, что можно извлечь информацию о состоянии дорожного движения в реальном времени и о погоде в каждый данный момент, что очень полезно, когда ты едешь. Или идешь пешком. Ричер знал, что можно также вывести на экран спутниковые изображения города, если тебе придет в голову полюбоваться на крыши его домов или верхушки деревьев. Но если бы у него был выбор, он все-таки предпочел бы бумажную карту. Такую, по которым он учился в Вест-Пойнте. Достаточно большую и детальную, чтобы как следует разобраться на местности. Для солдата это решающий фактор успеха. Тут либо пан, либо пропал. Либо ты ставишь капкан, либо сам в него попадаешь. Тем не менее и для гражданского лица этот фактор тоже иногда не менее важен.

Ричер представил себе это вполне ясно. Ресторанчик. Многоквартирный дом. Кофейня. Узенький треугольник. Вот и все жизненное пространство Резерфорда, если не говорить о краткой прогулке в полицейский участок. Он сделал все, чтобы облегчить задачу людям, которые хотят его схватить. Стоит Резерфорду снова сделать хоть шаг в сторону, его тут же заметят. И на этот раз никто Расти уже не спасет.

Если Резерфорд затаился в своей квартире, возможно, с ним ничего не случится. По крайней мере, какое-то время. Похищать кого-то на улице – это одно. Это по природе своей процесс быстрый. Живой. Здесь легко сделать так, что никто ничего не заметит. А если что-то пойдет не по плану, также легко все свернуть. А вот вытащить человека из дома – совсем другое дело. Особенно если хочешь сделать это скрытно. Попробуй выставить в его квартире дверь. Такой шум поднимется, о-го-го. Обязательно услышат. Сосед по квартире или кто другой, кто в здании работает. Тут нужен еще и запасной план. Вспомогательные средства. Дополнительный реквизит, особая маскировка, одежда. И даже когда в квартиру уже проник, вытащить жертву на улицу все равно целая проблема.

Это если Резерфорд затаился дома.

Ричер сердечно поблагодарил Рул и, перескакивая через три ступеньки, помчался вон из подвала на выход и чуть не сбил с ног человека, который как раз торопливо проходил через двери здания суда. Он был хрупкого телосложения. Одет в летние хлопчатобумажные брюки и тенниску. С фирменным знаком. Чтобы все видели: он намерен поговорить серьезно.

Это был Расти Резерфорд, собственной персоной. Нигде он, оказывается, не затаился. Никем не похищен. Пока.

Ричер схватил Резерфорда за плечи, развернул кругом и потащил обратно на улицу.

– Отпустите меня! – крикнул Резерфорд и, извиваясь, попытался освободиться. – Что это за… Ричер, что вы делаете?

– Какое-то время вам лучше держаться от полиции подальше, – сказал Ричер, ослабляя хватку. – Я только что сообщил им, что у вас опять неприятности. Что вы, возможно, пропали. У них могут возникнуть вопросы.

– Ну да, я чуть не попал в неприятную историю, – сказал Резерфорд, расправляя тенниску.

– Какую?

– Сегодня утром спускаюсь по лестнице у себя в подъезде. Собрался сходить в кофейню. Дошел до двери, а тут через нее входит один мой сосед. Немолодой уже джентльмен. Разумеется, я сделал шаг назад, чтобы пропустить его, но успел на улице кое-кого увидеть и сразу узнал. На другой стороне. Женщину. Она сидела за рулем той самой машины, в которую меня вчера пытались втащить эти уроды.

– И что вы сделали?

– Обалдел. Перепугался страшно. Побежал к консьержу и заорал, чтобы он срочно вызвал мне такси в аэропорт. Потом рванул домой собрать кой-какие вещички. Правда, я уже плохо соображал. Никак не мог решить, что с собой брать. Потом до меня дошло, что у меня, в конце концов, есть бумажник с удостоверением личности, кредитными картами и все такое… я подумал, что главное – поскорей убраться отсюда куда угодно, а там уж купить все, что мне нужно. Я снова помчался вниз, сел в такси… когда машина приехала. Ждал целую вечность. По крайней мере, так показалось.

– А почему вы снова здесь?

– Проехал полдороги до Нэшвилла, а потом думаю: что я делаю? Я же совсем не знаю, что такое быть в бегах. И я не хочу быть в бегах. Я хочу остаться здесь. Восстановить свое доброе имя. А потом подумал про вас.

– Что именно?

– Что вас посадили. За то, что вы меня спасли. Во второй уже раз. Что, пока вы за решеткой, вас оставлять нельзя, ну вот я и решил как-нибудь выручить вас, если получится.

– Я ценю ваши чувства, Расти, но к драке возле ресторанчика вы не имеете отношения.

– Как это не имею? Эти типы пришли за мной. Холли… эта официантка… она была в этом уверена. И через черный ход выпустила в переулок.

Ричер покачал головой:

– Нет, те идиоты пришли за мной. Они почему-то вбили себе в голову, что я работаю на того типа из страховой компании, который вел переговоры о том, чтобы привести в рабочее состояние и запустить городские компьютеры. Холли это точно установила. Помните, о чем она меня спрашивала? Она спрашивала, с кем я приехал в город.

– Не понимаю. Неужели они думают, что, напав на ведущего переговоры страхового агента, могут заставить его работать быстрее?

– Им не надо было, чтобы я работал быстрее. Им надо было, чтобы я поумерил свой пыл.

– Тогда тем более непонятно. Ведь все жители города хотят поскорей вернуться к нормальной жизни.

– Выходит, кто-то не хочет. И независимо от причин, мне кажется, к вашим неприятностям это отношения не имеет. Но лучше разузнать об этом поточнее, чтоб уже не сомневаться. А для начала, думаю, стоит как следует подкрепиться.

– Зачем?

– Если есть возможность поесть, всегда ешьте. Не надо будет, когда такой возможности не представится. И еще это удобный случай убить сразу двух зайцев. Во всяком случае, если Холли на месте. Пора ей кое-что нам рассказать.


Ричер шел впереди. Они обогнули здание суда, и, когда подошли к стоянке, он бросил Резерфорду ключи Марти.

– Держите. Поведете вы.

Резерфорд остановился как вкопанный.

– Погодите. Чья это машина? Вы что, угнали ее?

– Нет, она принадлежит одному человеку, с которым я познакомился утром. Он дал мне покататься. Она ему пока все равно не нужна.

– Ну, не знаю, – сказал Резерфорд, не двигаясь с места. – У меня есть своя машина. Почему не поехать на ней?

– Эта машина уже здесь. А вашей здесь нет.

Резерфорд осторожно притронулся к ручке дверцы, словно боялся, что его ударит током, потом открыл ее и сел за руль.

– Мне казалось, что мы направляемся в тот ресторан? – сказал он, пытаясь нащупать кнопку, чтобы подвинуть сиденье вперед. – Это же близко. Могли бы и пешком пройтись.

Ричер помотал головой:

– Машину здесь оставлять нельзя. Она нам потом понадобится. И в ресторан мы тоже поедем не сразу. Сначала я хочу, чтобы вы прокатились по городу.

– Куда?

– Все равно куда. Покажите мне свою старую школу. Дом, где жила ваша первая любовь.

– Зачем?

– Затем, что я надеюсь, кто-нибудь за нами увяжется.


Резерфорд выехал со стоянки и свернул направо; несколько минут он вел машину несмело и рывками, словно пытающийся сдать на права плохо подготовившийся и боязливый подросток. В зеркальце он поглядывал чаще, чем смотрел перед собой на дорогу. Два раза задел поребрик. Но довольно скоро взял себя в руки и отыскал дорогу к дому, где родился. Потом проехал мимо своей начальной школы. Потом мимо дома, где жила девочка-ирландка по имени Шивон, на которой Расти в шестилетнем возрасте хотел жениться, а она дала ему отставку за то, что он отказался ради нее пожертвовать своей мечтой стать автогонщиком, когда вырастет. Потом был дом, куда его семья переехала, когда ему было десять лет. Потом средняя школа. И так далее. Они перебирались из одного района в другой, из внешне опрятного и процветающего попадали вдруг в унылый, с обветшалыми домами, и в каждом ему было что вспомнить. Он словно листал энциклопедию своей жизни. Каждая новая страница, казалось, смягчала его нервное напряжение и прибавляла ему сил. А у Ричера все больше крепло чувство боязни замкнутого пространства. Мысль о том, чтобы всю жизнь провести в одном месте, представала перед ним во всей своей убедительной и твердой реальности.

Чтобы достичь цели, которую поставил перед собой Ричер, выбранный ими маршрут был идеален. Уж слишком извилистый, и всякий, кто будет неотступно следовать за ними, скоро выдаст себя с головой. И слишком уж бессистемный для того, чтобы просчитать его наперед. Правда, никто не пытался, и этот факт несколько разочаровывал. По природе своей Ричер был человек терпимый. От общества Резерфорда он совсем не устал, его рассказы и воспоминания нисколько не раздражали. Но и торчать в этом городе слишком долго желания у него не было, поэтому, послушав еще минуту, Ричер велел прервать ностальгическую экскурсию и двинуть машину в переулок возле ресторанчика.


– Напротив – это ваш дом? – спросил Ричер, когда они вышли из автомобиля.

Резерфорд кивнул.

– А где стояла женщина, которую вы узнали, вчерашняя? Что следила за вами?

– Теперь я чувствую себя глупо, – смущенно сказал Резерфорд. – А вдруг мне просто показалось, что это была она. Вдруг я тут что-то переборщил. Ночью была бессонница, вот и…

– Ну нет, – перебил Ричер, поворачиваясь к нему лицом. – Когда инстинкт говорит, что здесь что-то не так, значит что-то не так. Всегда слушайте свой внутренний голос. Он спасет от отморозков, которые захотят сунуть вас к себе в машину.

– Эта женщина делала вид, что разглядывает витрину. Напротив входа в мой дом, по диагонали. Вообще-то, это аптека, но там продают и навороченную парфюмерию с галантереей. Свечи, мягкие игрушки, украшения для интерьера. Каждую неделю у них меняют витрину. Сейчас это джунгли. А на прошлой неделе был пляж. А на позапрошлой что-то такое с жирафами.

Ричер выглянул из-за угла и нашел глазами магазинчик, про который говорил Резерфорд. Возле него было пусто. Он внимательно в обе от него стороны оглядел тротуар. Никого из тех, кто удрал с заправочной станции. Кто сидел в засаде, которую вдруг отменили.

– Ушла, – сказал Ричер. – И из тех, кто был вчера, никого не видно. А теперь посмотрите вы. Если заметите кого-нибудь, кого видели раньше, – скажите. Любого, кто в последнее время уделял вам чересчур много внимания. В кофейне. В продуктовом. Или на улице. Даже если на сто процентов не уверены. Даже если всего лишь покажется.

Резерфорд выглянул из-за угла, стараясь держаться корпусом как можно дальше от улицы, и до предела, как черепаха из панциря, вытянул шею. Потом отпрянул назад и покачал головой:

– Никого не заметил.

Ричер шагнул ко входу в ресторанчик, а мобильник Резерфорда запел что-то синтезаторное.

– Надо ответить, – сказал Резерфорд, проверив номер на экране. – Это мой адвокат.

Он отошел футов на десять в сторонку и проговорил меньше минуты.

– Вот уроды! – сказал Резерфорд, когда вернулся. – Помните, я говорил, что у меня по суду изъяли рабочий ноутбук? Мой босс, само собой, знает, что если этот компьютер окажется у меня в руках – ему крышка, потому что теперь городские власти говорят, что да, я могу его получить. Но через два месяца. А также только в том случае, если заплачу им четырнадцать тысяч долларов за публикацию конфиденциальной информации, поскольку на город я больше не работаю.

– И они могут это сделать? – спросил Ричер.

– Адвокатша говорит, что могут. Говорит, что меня загнали в угол.

– А как-то иначе получить этот ноутбук можно? Провернуть это дело более или менее законно?

– Нет… разве что залезть и стащить.

– И что вы собираетесь делать?

– Думаю согласиться. Этот компьютер мне очень нужен. Деньги у меня есть. Могу подождать. Как говорится, месть – это блюдо, которое нужно вкушать холодным, верно?


Когда Ричер с Резерфордом ступили в зал ресторанчика, пожилая пара уже ушла; других клиентов больше не было. Они заняли ту же кабинку, что и вечером накануне, под бирюзовой «шевроле», держа обе двери в поле зрения, а через пару минут из кухни появилась официантка с кофейником и двумя чашками. Это была та самая женщина, которая помогла Ричеру с электронным адресно-телефонным справочником.

– Так, значит, вы его нашли, – сказала она и, наливая Ричеру кофе, кивнула в сторону Резерфорда.

– Нашел, – отозвался Ричер. – А сейчас вот еще кое-кого ищу.

– Кого же на этот раз?

– Вашу сотрудницу Холли. Она сегодня работает?

– Вообще-то, это ее смена, – нахмурилась официантка. – Так что должна работать. Но не работает. Позвонила и сказала, что заболела. Опять. Вот я ее и подменяю. В который уже раз. А собиралась съездить с дочерью в Нэшвилл, походить по магазинам.

– И что, Холли часто болеет?

– Часто прогуливает. А говорит, что болеет.

– И вы ей не верите?

– Я этого не говорила. Все зависит от того, как понимать, что значит болеть. Думаю, она частенько бывает не в том состоянии, чтобы работать. Бедняжка. Или глупышка. Как вам больше нравится.

– Думаете, здесь что-то другое? Может, к бутылке прикладывается?

– Нет, бутылка здесь ни при чем. Скорее, к кулаку.

– Муж бьет, что ли? Или милый дружок?

– Не знаю, она ничего такого не говорила. Говорит, у нее никого нет, а вруньей я ее не назову. Но вот макияж вокруг глаз… Этого не скроешь. Иногда кажется, что она накладывает его лопатой. И рубашечки всегда у нее с длинными рукавами, даже когда на улице под сорок. Все это кое о чем говорит. Нет, сэр. Она либо связалась с каким-нибудь подонком, либо недотепа, каких свет не видывал. Ну, что будете есть?

Ричер заказал двойную порцию блинчиков с дополнительным беконом, подумал и добавил два куска яблочного пирога, а Резерфорд все никак не мог выбрать между вафлями и блинами. В конце концов отдал предпочтение вафлям, и пока официантка записывала все в блокнотик, Ричер спросил, есть ли в заведении свежие газеты. И заметил, что Резерфорд ухмыльнулся.

– В чем дело? – спросил он, когда официантка оказалась вне зоны слышимости. – Вы не любите следить за новостями?

– Почему, я очень люблю новости, – ответил Резерфорд и достал телефон. – Но суть в том, что все новости вот тут. А там уже история.

Официантка неторопливой походкой вернулась к ним и обрушила на стол толстую пачку местной и центральной прессы.

– Их сразу надо отправлять в макулатуру, – сказал Резерфорд. – Там только то, о чем уже прочитал вот здесь. – Он поднял вверх аппарат. – Причем гораздо более подробно… Ого. Погодите-ка.

Он взял местную газету, лежащую сверху.

– Ну надо же… А вот это я пропустил. Странно.

– Что именно?

– Убили одну журналистку. Я видел это в заголовках онлайн, но без имени. А здесь оно есть, смотрите.

Расти положил таблоид на стол и ткнул пальцем в статью прямо над складкой.

– Это бросилось мне в глаза, потому что она пару раз со мной связывалась. Странное чувство, когда жертва – человек, о котором ты знал. Даже если и не был знаком по-настоящему.

Он стал читать заметку дальше и вдруг побледнел как полотно.

– О господи. Хреновое дело. Здесь пишут, что ее похитили и долго где-то держали, много дней. И еще пытали. А потом убили, тело расчленили и выбросили в трех разных местах.

– Дайте-ка посмотрю.

Ричер взял газету и стал читать.

Резерфорд вернулся к мобильнику, нажал несколько кнопок и сверху вниз провел пальцем по экрану.

– Больше ничего об этом деле найти не могу. Есть фотография, ее сняли перед тем, как она пропала.

– Вы сказали, она с вами связывалась, – сказал Ричер, кладя газету на стол. – На какой предмет?

Резерфорд пожал плечами:

– В первый раз это было несколько недель назад. Она прислала мне по электронной почте письмо. Сообщила, что собирает информацию о какой-то истории. Что-то такое, что имеет отношение к документации по имущественным делам. Это было примерно в то время, когда полностью сгорели городские архивы вместе со зданием, где они хранились. Все бумаги и документация вплоть до периода Гражданской войны, все было уничтожено. Она хотела знать, было ли что-нибудь из этих материалов оцифровано, и обратилась ко мне, наверное, потому, что я работал менеджером по информационным технологиям.

– Вы ей помогли?

– Помню, я подумал тогда, что ей крупно повезло. В городе только что завершился огромный проект по оцифровке всех местных публично-правовых документов, чтобы выложить их потом в интернете. К этому все уже было почти готово, но я все-таки дал ей адрес электронной почты одной женщины, которая руководила проектом, чтобы та помогла ей просмотреть их до публикации в интернете. А потом, буквально за пару дней до хакерской атаки, она оставила мне на голосовой почте сообщение. Она хотела знать, можно ли как-нибудь иначе ознакомиться с документами, поскольку вся база данных заблокирована. Посоветовать, конечно, я ей ничего не мог, к тому же у меня по горло было своих серьезных проблем… в общем, я ей не ответил.

Официантка принесла еду, но Ричер не стал на нее сразу набрасываться. Он думал. Женщина, которая контактировала с Резерфордом, похищена и убита. Какие-то люди пытались похитить самого Резерфорда. Люди, если верить Марти, с большим опытом пыток и расчленений, рассовывающие отдельные части трупа по чемоданам и выбрасывающие их по разным свалкам. Ситуация нравилась Ричеру все меньше.

– Послушайте, Расти, я высоко ценю, что вы никуда не уехали, что решили выручить меня нынче утром, – сказал он, когда они насытились. – Хотя меня уже и так отпустили. Но по дороге из города мне пытались устроить засаду какие-то люди. С четверыми из них я уже имел дело вчера. Думаю, это те же люди, которые убили журналистку. Вы должны отнестись к этому очень серьезно. Очень, иначе в следующей газете будет заметка о том, что в разных районах города обнаружили куски вашего расчлененного трупа. Вам нужно уехать из города. Немедленно. И даже в свою квартиру не возвращайтесь.

– Уехать из города? Куда? И когда можно будет вернуться? Что все это время делать? – проговорил Резерфорд, вытирая лицо салфеткой. – Если правда, что журналистку убили люди, которые охотятся за мной, то для такого маленького города это как-то очень даже круто. Значит, это не местные. И если они могут достать меня здесь, значит смогут где угодно. Представьте, я уеду, окажусь в незнакомом месте, и там схватить меня им будет проще простого. Ну уж нет. Я остаюсь. И я буду драться.

– И вы знаете как?

– Нет. Но ведь вы знаете. До сих пор с этими типами вы неплохо справлялись.

– Послушайте, Расти, я рад был помочь. Но я не хочу остаться здесь навсегда.

– Зачем навсегда? Останьтесь на время. Прошу вас, не торопитесь. Я заплачу. У меня есть сбережения.

– Деньги мне не нужны. Оставьте свои сбережения при себе, я их все равно не возьму.

– Ладно-ладно, хорошо. Забудем про деньги. Тогда я научу вас обращаться с компьютерами. Помогу освоиться в двадцать первом веке. Или хотя бы в конце двадцатого. Или хотя бы научу пользоваться смартфоном.

Вообще-то, Резерфорд прав: если он ударится в бега, его безопасность не гарантирована. Но и оставаться здесь ему не стоит. Особенно одному. Когда правительственные органы не исполняют своих обещаний его защищать. И пока есть такие люди, как Марти, который получил приказ докладывать обо всех его передвижениях и всегда начеку.

– А что, вот возьму и останусь, – сказал Ричер. – Скажем, на пару деньков. А вы за это не станете учить меня обращаться с компьютерами, а?

– Договорились, – сказал Резерфорд, протягивая руку. – Что делаем сейчас? Куда-нибудь спрячемся?

– Нет. Наоборот, перейдем в наступление. Скажите, когда у консьержа в вашем доме пересменка?

– Он сказал, что стоит две смены подряд. Сегодня до десяти вечера.

– Хорошо. Нам надо кое-что подготовить. Но сначала я хочу нанести кое-кому визит. Доставайте мобильник. Найдите там телефонно-адресный справочник. А в нем один адрес.

Глава 10

За много лет Ричер успел наслушаться много всяких историй о том, как кто-нибудь, возвращаясь домой пьяным или под кайфом, случайно забредал в чужой дом. Иногда его потом обнаруживали спящим в кровати или отрубившимся на полу. Бывало, получали от законного хозяина и пулю. А то и сами открывали стрельбу, думая, что кто-то чужой влез к ним в дом. За время службы Ричер слышал множество объяснений. Но ему с трудом верилось в то, что можно вот так по ошибке перепутать адрес. Однако когда он оказался в районе, где жила Холли, мнение его переменилось.

Он представил себе этот район, когда тот был только что застроен. В двух милях к западу от города. Один приземистый, прямоугольный домик за другим. Одна прямоугольная площадка парковки за другой. Ряды пересекающихся под прямым углом одинаковых улиц, появившихся на бывших полях благодаря потокам денег, растекавшихся по стране на волне послевоенного строительного бума. Когда эти постройки были еще совсем новенькими, перепутать один с другим ничего не стоило. И случайно забрести в чужое жилище было немудрено, несмотря на образовавшиеся со временем небольшие различия между ними. Там новая крыша, не успевшая еще выцвести за несколько лет под палящим солнцем штата Теннесси. Здесь дополнительный этаж или пристроенное крыло, нарушающие однообразие общих с соседними домами очертаний. На одних зданиях краска посвежее. Возле других позеленее лужайка. А владельцы некоторых совсем, видно, отказались от попыток как-то украсить дом или устроить рядом хотя бы газон или клумбу.

Ричер зашагал по дорожке, ведущей к дому соседей Холли, но это была не ошибка, а хорошо продуманный шаг. К нему его подтолкнул вид входной двери в дом официантки. С точки зрения полицейского, хуже нее трудно было себе представить. Она была не застеклена, и заглянуть внутрь было невозможно. Зато на двери был глазок, так что всякий находящийся по другую сторону мог видеть, что творится снаружи. Сделана она была из досок. Совсем тоненьких. Так что о безопасности и речи быть не могло. Удар ногой – и вход свободен. Так же легко, как отвалить камень, закрывающий вход в пещеру. Но для тех, кто защищает эту территорию, такая дверь все же обладала одним преимуществом. Хоть открывалась она и легко, особой нужды для них в этом не было. Просто стреляй сквозь нее, и все дела. Лучше всего из дробовика. Ричер, конечно, не очень опасался, что в коридоре затаилась официантка с заряженной двустволкой. Но смерть ведь всегда подстерегает тебя там, где ее совсем не ждешь.

На звонок никто не отозвался. Ричер нажал на кнопку еще раз и подождал. Мало ли кто там в доме, может, старый человек с больными ногами или ребенок. И только когда сомнений в том, что внутри никого нет, больше не оставалось, Ричер двинулся в сторону гаража. Он выбрал участок забора, который не просматривался, где доски казались наиболее прочными, и перемахнул на задний дворик Холли.

Похоже на то, что здесь на придомовую территорию возлагали большие надежды. Когда-то. Очень давно. Примерно половина площади была отдана под газон. Край его был извилист, как синусоида, и заканчивался бордюром из кирпича, установленного встык. Только теперь цемент между блоками потрескался, а травка была выжжена солнцем. В дальнем конце виднелся скелет деревянной беседки. Наверно, когда-то задумывалась как место отдыха. Может, с бутылочкой вина. А может, и для любовных утех. Только теперь некогда обвивавшие беседку виноградные лозы сморщились и засохли. Решетка в нескольких местах пробита. А цепь, на которой висела скамейка-качалка на двоих, порвалась.

Остальная часть дворика была выложена каменными плитами. Видно было, что уже много месяцев их не касалась метла. Был еще и круглый, выкрашенный зеленой краской металлический столик, на нем переполненная окурками пепельница, а рядом пара стульев. Все это было устроено возле раздвижной двери. Застекленной. «Это уже намного лучше», – подумал Ричер.

Держась поближе к стене, он двинулся вперед, приблизился к двери так, чтобы можно было заглянуть внутрь. Смог разглядеть человека. Женщину. На ней был розовый халат, она сидела за столиком, и перед ней стояла чашка кофе, по-видимому нетронутая. Обеими ладонями подпирала голову, а распущенные волосы падали вперед. Ричер постучал по стеклу. Женщина резко выпрямилась. Повернулась к двери. Сквозь стекло Ричеру все было прекрасно видно. Это Холли. Лицо ее исказилось от неожиданности. И страха. Вокруг левого глаза красовался огромный синяк. Она качнула головой – волосы снова упали на ее лицо – и махнула рукой, прогоняя Ричера прочь.

Тот отрицательно помотал головой.

Холли снова махнула, приказывая ему уходить.

Ричер сделал вид, что снова сейчас постучит. Отвел руку назад. Дал понять, что если начнет снова – это будет громко.

Холли вскочила, подбежала к двери, раздвинула ее, оттолкнула Ричера в сторону и вышла на воздух. Задвинула за собой дверь, осторожненько, но до конца.

– Что вы здесь делаете? – яростно прошипела она. – У меня из-за вас будут неприятности.

– Я вижу, неприятности вы уже заработали и без моей помощи, – сказал Ричер. – Кто это вас разукрасил?

Холли поправила волосы:

– Никто. Вчера вернулась домой поздно, усталая, стала собираться на работу, забыла, что оставила открытой дверцу шкафа, и в спешке наткнулась. И вообще, какое вам дело? Чего вам тут надо? И как вы попали ко мне во двор?

– Я явился к вам как представитель Международного товарищества луддитов. Мы набираем персонал, и после вчерашнего вечера мне пришло в голову, что вы для нас идеальный кандидат.

Здоровый глаз Холли сузился, и она сделала полшага назад:

– Кто такие луддиты?

– Люди, которые выступают против прогресса. Особенно против приходящего к нам с новыми технологиями. Движение названо по имени одного англичанина. Его звали Нед Лудд. В восемнадцатом веке он своими руками переломал кучу машин.

– Вы что, с ума сошли? Какое мне дело до этого древнего англичанина? И я вовсе не против прогресса.

– Тогда почему вы не хотите, чтобы в городе снова заработали компьютеры? По какой еще причине вы желаете, чтоб они оставались заблокированными?

Холли помотала головой:

– Вы все не так поняли. Я работаю в ресторане. Наш компьютер прекрасно работает. И какое мне дело до городских компьютеров?

– Придуркам, которых вы вчера вечером на меня натравили, видно, до этого есть дело. Вот я и предположил, что вы тоже разделяете их чувства.

– Каким придуркам? У меня нет с ними ничего общего.

– Сомневаюсь. Они же ваши друзья. Или друзья вашего ухажера.

– У меня нет никакого ухажера.

– Тогда это ваши друзья.

– Нет.

– Ладно. В таком случае позвольте задать вам такой вопрос. Вы знаете, сколько раз до вчерашнего вечера меня по ошибке принимали за страхового агента?

Холли не ответила.

– Ни разу, – ответил за нее Ричер. – Ни разу за всю мою долгую жизнь. А потом вдруг всего за полчаса целых два раза. Сначала вы. А потом они. Ну с вами-то все понятно. Вы видели меня вместе с настоящим страховым агентом.

Холли молчала.

– А у придурков тоже была причина. Но другая.

Официантка стояла, словно воды в рот набрала.

– Они подумали, что я страховой агент, потому что вы им сказали об этом. Они не видели, как я выхожу из машины настоящего агента, и, давайте смотреть правде в глаза, у них не хватило бы мозгов, чтобы делать какие-то обобщения. Даже неправильные. Можем ли мы по крайней мере в этом с вами прийти к согласию?

– Думаю, да.

– Все в городе знают, что страховая компания собирается заплатить выкуп, и тогда компьютеры снова заработают. А придурки хотели, чтобы страховая компания отступилась. А это значит, что и вы хотите, чтобы страховая компания отступилась. Что, в свою очередь, значит, что вы хотите, чтоб компьютеры оставались заблокированными. Почему?

Холли не отвечала.

– Хорошо. Давайте подойдем к проблеме с другой стороны. Когда вашего ухажера в последний раз арестовывали?

Та округлила здоровый глаз:

– Я же сказала, нет у меня ухажера.

– Нет, есть.

Официантка опустила глаза и покачала головой.

– Вы курите, да, Холли?

Она посмотрела на пепельницу:

– Иногда. После работы. Если очень устала.

– А макияж на работе носите?

Холли кивнула.

– Тогда как получилось, что ни на одном из окурков здесь нет следов помады?

Холли закусила нижнюю губу, но всего на секундочку:

– А это потому… потому что я прихожу с работы, снимаю макияж, переодеваюсь в пижаму и халат и, перед тем как отправиться спать, выхожу сюда выкурить сигареточку. Табак меня расслабляет. Засыпаю быстрее.

– Я вам не верю. Я думаю, что это курил ваш ухажер. Думаю, он сидит тут на свежем воздухе, курит, а вы в это время пашете в ресторане, чтобы потом оплачивать его прихоти.

– Нет. Он нигде не сидит… – Она снова помотала головой. – Я же говорила. У меня нет…

Но тут дверь поехала в сторону, из дома вышел мужчина и отпихнул Холли в сторону. Высокий, примерно шести футов и двух дюймов ростом, худой, бледный, поросший клочковатой рыжей щетиной. Грязные волосы завязаны сзади в свисающий между лопаток конский хвост. Одет в мягкие домашние штаны, мешковатые и бесформенные, разрисованные изображениями супергероев из мультиков, и футболку, некогда, возможно, бывшую белого цвета.

– А ну заткнись со своими вопросами.

От яркого солнечного света он щурился – глаза превратились в узенькие щелки – и, шагнув вперед, едва не споткнулся. Сделал еще шаг, подхватил один из металлических стульев и выставил его вперед, словно видел перед собой льва и собрался его укрощать.

– Захлопни пасть, – продолжил он беседу. – И проваливай.

– А как вас зовут? – поинтересовался Ричер.

Мужчина не ответил.

– Я задал простой вопрос. Многие люди понимают его уже в ясельном возрасте. А некоторые даже умеют писать ответ. Но если вам нужно время подумать, мы с Холли может подождать в доме. Она могла бы угостить меня чашечкой кофе. И мы бы с ней поболтали о том о сем.

– Меня зовут Боб.

– Отлично. Я буду исходить из того, что вы меня обманываете, но Боб – имя как имя, не хуже многих других, так что я спорить не стану. Итак, Боб. Не хотите ли продемонстрировать это прямо здесь? А то я уже подумывал, не подняться ли нам наверх. Посмотреть, нет ли там у вас еще шкафов, дверцы которых остались незакрытыми.

Мужик бросил свирепый взгляд на Холли.

– Несмотря на то что, похоже, вы уже более или менее освоились в ярком солнечном свете… я хочу заключить с вами сделку. Ответьте на один вопрос, только правдиво, и я не стану втыкать этот стул, целиком или какой-нибудь его частью, в какую-либо часть вашего организма.

Никакой реакции.

– Когда в последний раз вас арестовывали?

Ответа не последовало.

– Это же не сложно. Начнем с дня недели. Их всего семь. Выбирайте.

Снова молчание.

– Может, у вас ручки устали? – спросил Ричер. – Так вы не стесняйтесь, можете поставить эту штуку на место.

Стул – оружие не ахти какое грозное. Чтобы орудовать им как дубинкой, легковат, особенно против такого верзилы, как Ричер. К тому же громоздкий, для фехтования тоже не годится. Лучше всего швырнуть его, причем так, чтобы он еще и вращался, и попытаться обратить в свою пользу естественный инстинкт Ричера отбить его в сторону. Его руки на мгновение окажутся не там, где им положено быть. Внимание раздвоится, пусть даже слегка. И у этого Боба может появиться шанс нанести удар. Если, конечно, он не замешкается.

Но швыряться мебелью мужчина не стал. Он сделал полшага вперед и ткнул стулом в Ричера. Сделал еще полшага и снова ткнул. Потом поднял свое орудие повыше и сделал выпад, целя прямо в лицо. Левой рукой Ричер схватился за ближайшую ножку и рванул стул в сторону. Но Боб вцепился в него крепко. В отчаянной попытке получить стул обратно он изо всех сил рванул его на себя. Это же его копье. Его щит. Его собственность, в конце концов, которую он не собирался уступать. Рванул обеими руками. А голова и тело при этом остались совершенно беззащитными. Ричер мог развлекаться этим перетягиванием каната хоть до самого вечера, но, когда дело доходило до драки, у него было одно правило. Доводить ее до конца. И как можно быстрее. Поэтому правой рукой он нанес противнику мощный, разящий удар по голове. Кулак его вошел мужчине в висок как кувалда. Тот оторвался от земли, отлетел в сторону и, сложившись и подняв облако пыли, приземлился на голую землю в том месте, где, по идее, должна была зеленеть травка.

Холли рванулась к нему, присела рядом и прижала пальцы к шее, щупая пульс.

– С ним все в порядке? – тревожно спросила она. – Он живой?

– Весьма вероятно, – ответил Ричер и поставил стул на место, рядом со столиком. – По крайней мере, физически. А теперь идите в дом. Оденьтесь. И возьмите с собой кошелек.

– Зачем? Куда вы собираетесь меня везти?

– Никуда. Поедете сами. Пару часиков вам надо побыть подальше от этого дома. Скоро сюда приедет полиция. А потом можете вернуться. Или не вернуться. Как захотите сами.


Чтобы подготовиться к выходу в свет, Холли хватило десяти минут. За это время Ричер перенес неподвижного Боба на террасу и привязал его к стулу, которым тот только что размахивал. Холли появилась на кухне в открытом розовом, с цветочками, платьице, в туфельках на резиновой подошве и хлопчатобумажной бейсболке. Она недовольно посмотрела на Ричера и, не сказав ни слова, отвернулась. Он зашел за угол гаража и оттуда смотрел, как Холли отъезжает на старенькой двухместной «мазде» с открытым верхом. Потом вернулся на кухню, выпил оставшийся в кофейнике кофе. Подождал еще десять минут на тот случай, если она вернется обратно. Потом направился к автомобилю, на котором они сюда прибыли, и велел Резерфорду ехать в полицейский участок.

– Самое время рассказать мне всю правду, Расти, – сказал Ричер, когда они сделали первый поворот направо. – Чего вы мне еще не успели рассказать?

– Ничего, – ответил тот, искоса бросив взгляд на Ричера. – Про что это вы?

– Про парней, которые за вами охотятся. Нам нужно понять, что они от вас хотят. Убивать вас они не желают, во всяком случае пока… иначе давно бы это сделали. Наказывать – тоже, иначе послали бы дешевых клоунов, таких как были вчера вечером. Нет, они проводят какую-то куда более изощренную, сложную операцию. Которая стоит гораздо больше денег. Значит, они наверняка хотят чего-то от вас добиться. Чего-то весьма ценного.

– У меня нет ничего ценного.

– А информация? Что-то такое, что знаете только вы?

– Я ничего не знаю. Ничего такого существенного.

– А может, и знаете. Что-то такое, что только казалось банальным, когда вы об этом узнали. Нечто такое, с чем вы столкнулись на работе, но тогда не поняли, насколько это важная информация. Вы были менеджером по информационным технологиям, верно? Выходит, имели доступ ко всем городским компьютерам. И ко всей базе данных города. Вы когда-нибудь от нечего делать не рылись в конфиденциальной документации? Не читали электронной переписки простых граждан?

– Бывало, конечно. Все это делают.

– И какие секреты вы там нашли?

– Ничего интересного.

– Так-таки ничего? Может, чью-нибудь любовную переписку?

– Нет.

– Может, кто-то оказывал на кого-то давление, чтобы тот правильно проголосовал?

– Нет, про выборы тоже ничего не было.

– Взятки?

– Нет.

– Исчезнувшие неизвестно куда суммы?

– Ничего подобного.

Резерфорд прибавил газу и обогнал мусоровозку.

– Может быть, вы получили какую-то информацию и не поняли ее смысла. Возьмем, например, электронное письмо от журналистки, которую убили. Могла ли там содержаться какая-то скрытая информация?

– Нет.

Расти притормозил, увидев, как из проезда выехал минифургон.

– Там не было никаких прикрепленных файлов. В ее письмах были только простые вопросы про документацию, касающуюся собственности. Начиная от сороковых годов прошлого века… или пятидесятых, кажется. Я все равно об этом ничего не знаю.

– А обыкновенные письма? Не получали ничего необычного? На домашний адрес или на место работы?

– Нет. Я вообще почти не получаю писем. Только счета. И всякую рекламу.

– Может, в последнее время вы что-то такое покупали? Скажем, какую-нибудь старую книгу? Или картину? Мебель? Автомобиль? Старинную одежду? Что-нибудь такое, где могло быть что-нибудь спрятано… документ или компьютерный диск?

– У меня есть несколько новых дисков. Но я даже их не смотрел, так и валяются где-то нераспечатанные.

– Может, были какие-то странные совпадения? Типа той журналистки, которая сначала связывалась с вами, а потом отправилась на тот свет?

– Ничего такого в голову не приходит. Да и вообще у меня в жизни мало чего интересного. Только работа да дом, дом да работа.

– Я верю вам, Расти. Но если обнаружу, что вы подрабатывали на НАСА или ЦРУ, я очень разозлюсь.

– Если бы. Но вы когда-нибудь видели, что ко мне в дверь стучались толпы ракетостроителей или шпионов? Умоляли меня о помощи? Я рассказал вам только про свой единственный побочный проект. Тот самый, над которым я работал вместе со своей знакомой. И тот оказался никудышным. Все коту под хвост. Никому не нужен. Даже мне самому.

Глава 11

Ричер оставил Резерфорда в машине, как ребенка. Или собачку.

Он и сам был не очень доволен своим решением. Прекрасно понимал, что это довольно рискованно. Где-то даже слышал, что закрывать детишек одних, без взрослых, в автомобилях запрещено законом. Правда, как обстоит дело с собаками, он не знал. Но потенциальный риск, который его беспокоил, был несколько иного свойства. Его не очень тревожила возможность перегрева, или обезвоживания Резерфорда, или угона автомобиля вместе со стянутым ремнем безопасности Резерфордом же. Он не думал о том, что мимо может случайно проходить какой-нибудь отморозок типа Марти. И вдруг увидит опять же Резерфорда. Выхватит мобильник защищенной связи. Вызовет подмогу. Или следователь Гудиэр, который узнает машину своего дружка и станет лезть в душу с вопросами, отвечать на которые Ричер еще не готов. Пока не готов. В чем был весь смысл того, зачем он находится здесь? Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Есть возможность проверить догадку. Соединить некоторые жизненно важные звенья цепочки. Или убедиться, что был не прав.

В любом случае это будет полезно.

И в любом случае лучше поторопиться.

Когда Ричер спустился в подвальный этаж, офицер полиции Рул все еще сидела за стойкой. Она оторвалась от бумаг, с которыми работала, и Ричер мог поклясться в том, что глаза ее, встретившись с ним взглядом, просияли. Впрочем, может быть, в них просто была надежда.

– Мистер Ричер! Ну как, повезло? Нашли Расти Резерфорда?

– Ложная тревога. Оказалось, что с ним все в порядке. Хотя я снова не прочь воспользоваться вашей помощью…

Рул сложила руки на груди:

– Кто у вас пропал на этот раз?

– Нет, никто не пропал. Я хочу спросить про один случай. Недавнее убийство. Журналистки, тело которой нашли расчлененным. Я читал об этом в газете. Мне нужно знать одну вещь. Части ее тела выбрасывали в чемоданах?

С лица Рул мгновенно исчезла и тень всякой веселости.

– Ужасное дело. Но я не имею права говорить об этом. И вы это знаете. Его ведет следователь Гудиэр. Спросите его самого. Но он вам тоже ничего не скажет.

– Он сейчас здесь?

– В данный момент отсутствует.

– У меня только один вопрос. Ответьте, да или нет. Прошу вас…

– Вы же знаете, нельзя…

– А вы бы сказали, если б можно было?

– Может быть.

– Тогда давайте баш на баш. Я выручу вас. А вы выручайте меня. Услуга за услугу.

Рул помолчала.

– И что вы можете мне предложить?

– Есть одна женщина, она работает в ресторанчике напротив дома Резерфорда. Зовут Холли. А у нее есть дружок…

– Мелкий воришка, которого она так стыдится, что боится признаться в его существовании даже своим коллегам по работе, – сказала Рул, покачав головой. – Впрочем, они все равно знают. Такие синяки никакой макияж не скроет. Если хотите соблазнить меня информацией о бытовом насилии, забудьте. Я уже занималась этим делом, разговаривала с Холли. Дохлый номер. Она отказывается сотрудничать.

– А что, если вы положите конец бытовому насилию без помощи Холли? Раскроете дело, поставите галочку, заработаете поощрение?

– А как это сделать?

– Давно ее хахаль в поле вашего зрения?

– Как минимум два года, – нахмурившись, ответила Рул. – Точно не знаю, когда он у нас появился. Судя по времени, когда я в первый раз заметила синяки и стала задавать вопросы.

– Вы пробили его имя в компьютере?

– Конечно. Ничего за ним нет.

– Вы уверены, что это его настоящее имя?

Рул пожала плечами.

– У вас есть его отпечатки пальцев? – спросил Ричер.

– Нет. Арестовать его я не могла. В суд Холли подавать не стала, а свидетелей того, что именно он ее избивал, у нас нет.

– А за последние две недели его не арестовывали за что-нибудь еще? С тех пор, как заблокированы компьютеры?

– Не знаю. Без компьютеров не так-то просто быть в курсе, где что происходит. А что?

– Думаю, стоит проверить. Думаю, совсем недавно он подвергался аресту. И еще, думаю, есть и другая причина, почему Холли его скрывает.

– Какая?

– А вы покопайтесь, может, узнаете, назвал ли он вам свое настоящее имя? И есть ли у него другие вымышленные имена?

– Надо попробовать. Была бы только для этого веская причина.

– А у вас есть друзья в других отделениях полиции? Где компьютеры работают. Позвоните им и попросите проверить имена, которые у вас уже есть.

– Можно, конечно. Если только скажете зачем.

– Человек, который вчера подвез меня в этот город, – страховой агент. Он приехал сюда, чтобы договориться о выкупе, который нужно заплатить за то, чтобы ваши компьютеры снова стали работать. Холли видела, как я выходил из его машины. Потом она подслушала мой разговор с Резерфордом в ресторане, но истолковала его неправильно. Решила, что я тоже работаю в страховой компании, и вызвала тех мордоворотов, чтобы они объяснили мне, что не стоит лезть не в свое дело. Вопрос: зачем она это сделала? Кому выгодно, чтобы компьютеры продолжали быть в нерабочем состоянии?

Рул нахмурилась. Заморгала. А потом снова просияла, и улыбка ее была еще более ослепительной, чем прежде.

– Тому, кто в другом судебном округе объявлен в розыск.

– Я бы пошел дальше. Тому, кто в другом судебном округе объявлен в розыск по очень серьезному делу. По которому истекает срок давности.

– Поэтому он залег на дно и сосет бедняжку Холли. Ускользнул к нам, и как раз в нужный момент – для него, конечно, – потому что обычный порядок компьютерного контроля у нас сейчас невозможен. И почему этим уродам так везет?

– На этот раз, будем надеяться, удача от него отвернется.

– С удовольствием в этом ей помогла бы. Если звонки дадут результат. И сумею его найти.

– Может, чисто случайно, заглянете к Холли на задний дворик? Думаю, стоит, в течение ближайших полутора часов.

– Серьезно?

Ричер кивнул.

– А что, может, и загляну. А ваша догадка насчет чемоданов, может быть, тоже верна. Но я вам об этом ничего не говорила. Даже от прессы это скрывали, боялись подражаний. А также чтобы выйти на реальных свидетелей.

– Благодарю вас, Рул. И удачи вам с телефонными звонками.

– Ричер, погодите. У меня есть к вам один вопрос. Откуда вы узнали?

– Про Холлиного дружка?

– Нет. Про чемоданы.

– Я работаю над одним делом, и это одно из звеньев. Возможно. Я все еще в поисках недостающих в цепи.

– Только будьте осторожны. Наше расследование еще не закончено. И вам не стоит в него влезать. Если что-нибудь знаете, скажите мне.

– Не волнуйтесь. Обязательно скажу. Когда буду в чем-то уверен.


Вернувшись в машину, Ричер нашел Резерфорда спящим. Как младенец. Или собака.

– Ну как, получили что хотели? – спросил Резерфорд, протирая глаза, когда Ричер уселся рядом с ним.

– Еще кусочек общей мозаики. Надеюсь.

– Что делаем дальше?

– Ищем пристанище.

– Можно остановиться у меня.

– Спасибо, но воздержусь. И вам совать туда нос не советую. Вы же видели там вчерашнюю женщину, она явно следила за вашим домом. Значит, они знают, где вы живете. Вам надо подыскать что-то другое. Что-то не бросающееся в глаза, неприметное. Где можно приходить и уходить, не привлекая внимания. И в удобном для нас месте. Может, какой-нибудь загородный мотель? Неподалеку от трассы.

Резерфорд протянул было руку к кнопке зажигания, но передумал и достал мобильник.

– Надо в сети поискать. Всю жизнь прожил здесь и никогда не ночевал в городских гостиницах.

Минуты две он нажимал кнопки, скроллил информацию, потом опустил мобильник.

– Есть еще одна проблема. Только без обид, Ричер… Вы уверены, что похожи на человека, который может приходить и уходить, не привлекая к себе внимания? Не важно, насколько сам мотель неприметен.

На этот вопрос ответить Ричеру было нечего.

– Есть еще один вариант, – сказал Резерфорд. – У меня есть сосед. Его квартира на том же этаже, прямо напротив моей. Он уехал куда-то путешествовать и оставил мне ключ. Терпеть не может жары, поэтому бо́льшую часть года отсутствует. Живет здесь только зимой. А я присматриваю за его квартирой. Поливаю цветочки. Мы можем пожить там вдвоем. Этот мой друг ничего не имел бы против, и никто об этом не знал бы. И вообще, для нас это даже лучше: если увидят, как мы входим в здание, подумают, все в порядке, мы направляемся в мою квартиру и искать нас не надо, а на самом-то деле никто не будет знать, где мы находимся. А если кто-то попробует нанести нам визит, консьерж сразу мне позвонит. Мы сможем следить за тем, как они следят за нами.

– А что, неплохая идея, – сказал Ричер и помолчал секунду. – В вашем доме есть гараж?

– Есть. Он в подвале. Въезд с улицы, с той стороны дома.

– Ваша машина там?

Резерфорд кивнул:

– Там для каждой выделено одно место. Если надо, можно арендовать еще одно. И еще есть места для гостей, если не хотят оставлять машину на улице.

– Эту можно оставить и на улице, – сказал Ричер. – У вас дома есть клейкая лента?

– А зачем она мне нужна?

– А острый нож?

– Пара кухонных найдется. Но не очень острые. Из меня тот еще повар.

– А где тут ближайший магазин хозтоваров?

– Не знаю. Возле трассы есть стоянка с закусочной для грузовиков, магазинами… там точно продают такие вещи.


Стоянка для грузовиков оказалась не самой большой, в каких приходилось бывать Ричеру, но располагалась недалеко. Ее можно было назвать скорее небольшой деревенькой, чем крупной автозаправочной станцией. Здесь было несколько пиццерий и бургерных, палаток, где продавали жареных цыплят. Два мотеля. Кофейня. Даже сувенирная лавка. Заправочная площадка с терминалами размером была почти с футбольное поле, но все равно казалась как бы сбоку припеку. Колонки делились на две группы. Четыре ряда обычного размера для легковых автомобилей и городских внедорожников. И шесть рядов покрупнее, для грузовиков с прицепами; они располагались на большей площади и дальше одна от другой.

Напарники вышли из машины возле одной из обычных колонок и направились к главному зданию. Резерфорд секунду постоял, огляделся, сориентировался и повел Ричера прямо к полкам с ножами. Ричер выбрал два. Один побольше, другой поменьше. Тот, что побольше, нравился ему не очень, поскольку был тупой, лезвие сделано из плохой, дешевой стали, зато выглядел устрашающе, а это ему могло пригодиться. Тот, что поменьше, устраивал его гораздо больше. Складной и легко мог уместиться в кармане. Лезвие из доброй стали, острое, и в нем имелась штучка, благодаря которой оно выбрасывалось одним движением кисти. За оба ножа Ричер расплатился на месте наличными, потом положил в корзинку два рулончика скотча и баллончик перцового аэрозоля для Резерфорда. Он уже шел к кассе, как вдруг заметил отдел, где продавали одежду. Самую разную. Ричер завернул туда, порылся на полках и откопал штаны цвета хаки и бледно-зеленую футболку. «Самое то», – подумал он. Добавил еще джинсовку, решил, что она вполне сойдет за легкую курточку. Потом пошел к кассе, заплатил за вещи и бензин. Мешочек с покупками, кроме одежды, вручил Резерфорду и отправился в туалет переодеваться. Переложил зубную щетку, паспорт, пластиковую карту в новые карманы, старье выбросил в мусорную корзину. Вышел из туалета и нашел Резерфорда между двумя самостоятельной сборки витринами с подогревом сосисок для хот-догов.

– А вот это я купил для вас, – сказал Резерфорд и протянул еще один пакет.

Ричер взял и заглянул внутрь. Там лежали две ярко раскрашенные коробочки. В одной мобильник. В другой наушники. Он отдал пакет обратно.

– Спасибо, Расти. Я высоко ценю ваши добрые чувства. Но, увы, я не создан для мобильников.

– Прошу вас, возьмите, – сказал Резерфорд. – Это же для меня. Вряд ли вы сможете быть рядом со мной круглосуточно и без выходных, а у меня на душе будет легче, если буду знать, что всегда могу позвонить, если очень понадобится. Даже сейчас вот… ждал вас и так изнервничался, что хотел уже идти за вами в туалет. И посмотрите, – он сунул руку в пакет и достал мобильник, – я купил вам самый старинный из всех, что у них оказался. Последний экземпляр. Он даже без интернета. Можно только звонить и посылать текстовые сообщения. И все. Я для вас все настрою. Стану следить за подзарядкой. А когда все это кончится, если он вам больше не понадобится, можете вернуть. А я его сдам в какой-нибудь музей, думаю, с удовольствием возьмут.

Ричер ничего не сказал.

Но противиться не стал и подарок принял.


В то самое время, когда Ричер переодевался, у Сперанского вдруг зазвонил телефон, одноразовый. Ответил Сперанский сразу. Разговор продолжался очень недолго. Звонил человек, который находился поблизости. С докладом. Сначала суть дела. Потом свои соображения. Коротко и ясно. Выслушав его, Сперанский испытал огромное облегчение. Он глотнул охлажденного чаю, потом набрал номер на защищенном мобильнике.

– Группу можете отзывать, – сказал Сперанский, когда ему ответили. – Резерфорд и бродяга вернулись в город.

– Вы их лично видели? – спросила трубка.

– Нет. Но мне доложил мой человек в полицейском участке.

– Он их не арестовал?

– Он не входил с ними в прямой контакт. С ними общался другой полицейский. Женщина. Она обмолвилась об этом, не сознавая значения информации.

– Зачем они вернулись?

– Не знаю. Может быть, Резерфорд боится летать самолетами. А может, бродяга как-то связался с ним и убедил вернуться. Мы это скоро узнаем.

– Они как-нибудь обмолвились, куда направляются?

– Ничего конкретного.

– Ладно. Продолжаем следить за домом Резерфорда, кофейней и ресторанчиком. Обычно дальше он не уходит.

– Хорошо. И еще одно. По пути в город велите группе завернуть туда, где была засада. Или пошлите хотя бы двоих. Мой человек должен был доставить бродягу туда. Боюсь, с ним что-то случилось.

– Скажу, чтоб проверили. Можно организовать зачистку, если есть необходимость. Или такой необходимости нет?

– Выходит, что есть. Этот человек провалил задание. Или предал нас. В любом случае нам он больше не нужен.


Вернувшись к машине, Ричер заправил ее бензином, велел Резерфорду подъехать к улице позади его дома и остановиться в двадцати ярдах от въезда в гараж.

– Там есть наружная камера слежения? – спросил он, когда они были уже на месте.

– Да, есть, – ответил Резерфорд и ткнул пальцем в сторону гаража. – Вон там, над дверью. Иногда, когда уже поздно или идет дождь, а на смене стоит добрый консьерж, можно просто мигнуть фарами, и он откроет ворота в гараж дистанционно. И не надо выходить из машины.

– А обычно как открываете?

– Электронным ключом. Надо поднести его к сенсору. Есть и дублирующая кнопочная панель.

– Код часто меняется?

– Да что вы, – ответил Резерфорд, округлив глаза. – С тех пор, как я сюда переехал, все время был один-два-три-четыре.

– Опишите план гаража.

– Заезжаешь по наклонному спуску, который поворачивает налево. При этом надо просигналить, но никто так не делает. Потом открывается основное помещение, простое, прямоугольное. Колонны отстоят друг от друга на три ширины автомобиля. Чтоб с обеих сторон у тебя было пространство. А по центру двойной ряд.

– Камеры есть?

Резерфорд секунду подумал.

– Да, есть. Такие маленькие полушария по всему потолку. Трудно сказать, сколько их.

– Из гаража можно пройти прямо в здание?

– Да. В дальнем конце есть дверь. За ней лестница, она ведет в вестибюль. Эта дверь тоже открывается электронным ключом или кнопочной панелью.

– Хорошо. Рискнем проехать мимо дома еще раз, потом развернитесь перед домом и остановитесь где-нибудь, откуда хорошо виден главный вход.

Резерфорд на медленной скорости миновал въезд в гараж, потом, протиснувшись мимо двух мусорных баков, добрался до конца переулка и остановил машину чуть наискосок напротив ресторанчика. Двигатель не заглушал, чтобы в любую минуту можно было тронуться с места. Ричер внимательно оглядел улицу впереди, последовательно, метр за метром, мысленно нанося на фасады магазинов и тротуар сетку координат. Никого подозрительного. Пусто было и в припаркованных автомобилях. Ни одна машина не проехала мимо больше одного раза. Никто не прогуливался. Резерфорд достал из коробочки новенький мобильник. Ричер также внимательно и не торопясь оглядел улицу позади. Резерфорд тем временем усердно пытался извлечь запечатанную в пластмассу золотистую симку. Справившись, встроил ее в тыльную сторону аппарата. Потом поставил на место аккумулятор и нажал на кнопку включения. Ричер еще раз исследовал ситуацию на улице впереди. Опять ничего странного не заметил. Экран мобильника осветился, раздалась коротенькая электронная мелодия. Ричер повторил то же самое сзади. И там ничего.

– Аккумулятор почти разряжен, – сказал Резерфорд, передавая телефон Ричеру. – Мы еще посидим здесь какое-то время? Если да, я бы мог подзарядить.

– Нет. Все тихо. Надо двигаться. Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Заходите сейчас в дом, говорите консьержу, что вернулись из аэропорта, потому что кое-что забыли. Скажите ему, что перебронировали билет на дневной рейс, и спросите совета, во сколько нужно выехать, чтобы быть в аэропорту в пятнадцать минут пятого. Какое бы время он ни назвал, поблагодарите, скажите, что вернетесь через пару недель, и шагайте наверх. Но в свою квартиру не заходите. Идите сразу в квартиру соседа. И ждите меня там. Договорились?

– Договорились, – сказал Резерфорд, отдал Ричеру ключи от машины и открыл дверцу. – Когда буду на месте, пришлю сообщение. Теперь у вас есть мобильник. Можете им пользоваться.

Глава 12

Сообщение от Резерфорда пришло через пять минут. Оно содержало всего четыре слова: «На месте. В порядке». Ричер подождал еще пять минут, взял лежащий на заднем сиденье пакет с покупками, выбрался из машины и направился в вестибюль Резерфордова дома.

Будка консьержа располагалась у боковой стенки напротив лифтов, на одинаковом расстоянии между парадным входом и дверью, которая, как догадался Ричер, вела к лестнице в гараж. Косяки ее были красного дерева в тон панелям на стенах, а верх отделан таким же зеленым с прожилками мрамором, что и пол. Насколько об этом мог судить Ричер. Как минимум восемьдесят процентов пола было застлано. Здесь также были скрепленные кольцами папки с инструкциями, расписанием и порядком работы. Монитор компьютера. Телефон со множеством всяких кнопок и индикаторов. А также мобильник с большим экраном. Пространство за стойкой было, вероятно, рассчитано на человека обычного размера, но консьерж, казалось, совершенно заполнил его собой. На вид ему было где-то под тридцать, голова гладко обрита, лицо бледное и одутловатое с маленькими глазками, телосложение мощное. Очень даже. «В школе такой парень наверняка хорошо играл в футбол[3], – подумал Ричер, – правда, с тех пор жизнь его покатилась по наклонной».

– Чем-нибудь помочь? – спросил консьерж.

За годы службы в военной полиции Ричер усвоил, что большинство расследований проводятся по определенным шаблонам. Например, неожиданно погибает жена, и обычно убийцей является муж. Из магазина пропадают товары – вор, как правило, завхоз. Кто-то выдает врагу тайную информацию – это почти всегда за деньги. Если, конечно, предателя чем-то не шантажировали, что встречается гораздо реже. Или облапошили, а то и просто взяли на пушку. Или же преступник действовал из принципиальных, идейных соображений, что встречается реже всего.

– Назовите свою цену, – отозвался Ричер.

Парень тупо уставился на него:

– За что?

– Вы только что сделали звонок. Или послали текстовое сообщение. Или письмо по электронной почте. Назовите цену, если я попрошу вас в будущем сообщать мне то, о чем я вас попрошу.

Парень положил ладонь на мобильник. Его лапища полностью закрыла аппарат.

– Я не посылал никакого сообщения. И вообще не понимаю, о чем вы тут толкуете.

– Еще как понимаете. Сначала, буквально только что, вы разговаривали с мистером Резерфордом. Потом сообщили кому-то, в котором часу он уезжает в аэропорт. Точно так же, как утром сообщили им же о том, что Резерфорд просил вас заказать ему такси.

Парень вдруг встал. Роста он был не ниже Ричера. И не менее плотный, широкоплечий. И возможно, даже быстрее.

– Вы хотите помешать мистеру Резерфорду? Попробуйте. Посмотрим, что из этого выйдет.

Ричер молчал. Расследования проводятся по шаблону. Но если этот фрукт мотивирован не деньгами, тогда чем же? Следующим пунктом в ряду стоит шантаж, статистически, но здесь Ричер этого не видел. А идейные соображения вообще встречаются крайне редко.

– Великолепно, – сказал он и протянул руку. – Я был уверен, что вы пройдете проверку. Но главное – не переборщить. Когда на кону стоит безопасность мистера Резерфорда. Я рад, что вы с нами.

– С вами?

– Конечно. Мы охраняем безопасность мистера Резерфорда. Вы ведь слышали, что вчера прямо на улице он подвергся нападению?

Парень кивнул.

– А я его спас.

– Так это были вы? – просиял парень и с готовностью пожал руку Ричера. – Благодарю вас. Мистер Резерфорд мне очень нравится. Не то что некоторые придурки, которые здесь живут. Я много мог бы вам рассказать…

– Не сомневаюсь, – сказал Ричер. – Но после вчерашнего мы должны быть крайне осмотрительными. Может произойти утечка. Поэтому меня и послали сюда. Проверить, не переметнулся ли кто…

– Только не я.

– Ясное дело. А как насчет остальных ваших коллег? Им можно доверять?

– Думаю, да. Во всяком случае, тем, кто дежурит днем. Других я просто плохо знаю. Но мистер Резерфорд ведь все равно по ночам почти не выходит из дому. Если, конечно, не работает. Но тогда его всю ночь нет дома, это бывает нечасто, только когда он обновляет системы, или как там у них это называется.

– Ладно, хорошо, – сказал Ричер, наклонился вперед и поманил парня к себе. – Тут дело вот в чем. Скажу вам откровенно, ничего не утаивая. Мы считаем, что люди, которые вчера пытались напасть на мистера Резерфорда, сегодня могут попробовать еще раз. Я пришел, чтобы не дать им это сделать, но мне нужна ваша помощь. У меня к вам будут две просьбы. Поможете?

– Какие две просьбы?

– Первая: покажите, где у вас записи с камер видеонаблюдения в гараже. А потом мне нужно занять ваше место, совсем ненадолго.

– Записи с камер можно посмотреть прямо здесь, – сказал консьерж.

Парень щелкнул по клавише пробела на клавиатуре компьютера, и экран монитора осветился. Он был разделен на девять прямоугольничков. В одном из них, в верхнем левом углу, видна была улица перед въездом в гараж. Все остальные четко, ясно и в цвете показывали отдельные части гаражного интерьера.

– Изображение записывается, так что смотреть постоянно не обязательно, хотя от скуки я иногда смотрю.

– Неплохо, – сказал Ричер. – А где-нибудь у вас есть тут встроенный в стену шкаф или чуланчик?

– Конечно. – Парень показал на дверцу, замаскированную среди панелей сбоку от его будки. – Вон там. А вам зачем?

– Вот здесь мне очень нужно, чтобы вы мне доверяли.

Ричер поставил на стойку пакет с покупками.

– Если что-то пойдет не так, нам нужно, чтобы все выглядело, будто я напал на вас и обезвредил. Чтобы обеспечить вашу легенду. Вы должны притаиться там и сидеть тише воды ниже травы, и я должен предупредить вас, что это будет длиться часа два. Я точно не знаю, какой у этих парней график работы. И надо сделать так, чтобы все было убедительно. Мы тут имеем дело не с людьми, это настоящие звери. Поэтому нам с вами придется немного воспользоваться скотчем. Совсем чуть-чуть, вокруг запястий. И лодыжек. И лучше капельку заклеить вам рот тоже. Вы уж простите. Я понимаю, это не очень приятно. Но это единственный способ спасти мистера Резерфорда от грозящей ему опасности.


Сперанский сосредоточенно склонился над крупномасштабной картой, размышляя о парковке и об источниках энергоснабжения для своего следующего проекта, как вдруг зазвонил телефон защищенной связи.

– У меня две новости, – сказал голос в трубке. – Во-первых, группа отыскала вашего человека. Он был скован собственными наручниками и находился в том месте, куда должен был доставить бродягу. На денежном довольствии, согласно вашему распоряжению, он больше не состоит.

В ответ Сперанский ничего не сказал.

– Во-вторых, обнаружен Резерфорд.

– Где?

– Возле своего дома.

– Черт возьми. Если он снова залезет в свою берлогу, то может не вылезать несколько недель.

– Нет. Сегодня днем он уезжает. Опять в аэропорт. В собственной машине. Потому что кое-что берет с собой.

– Консьерж доложил?

– Совершенно верно. Этот дубина считает, что он помогает обеспечивать безопасность Резерфорда.

– А где бродяга?

– Неизвестно.

– Где машина Резерфорда?

– В гараже здания. Мы знаем модель, марку и номер машины.

– Я знаю этот гараж. Он расположен в подвальном этаже. Закрытого типа. Мне это не нравится.

– Думаете, засада?

– Да, я так думаю.

– Мне это тоже пришло в голову.

– Скажите ребятам из группы, чтоб были предельно внимательны. Мы не можем себе позволить еще один такой спектакль.


Ричер уже сорок минут сидел в кресле консьержа, потом взгляд его привлек монитор. Точнее, прямоугольничек в верхнем левом его углу. С изображением, подаваемым с камеры над входной дверью. Само изображение было слегка искажено, как в дверном глазке, чтобы захватить поле зрения пошире, но Ричер сразу и безошибочно узнал черный седан. Он стоял у тротуара в десяти ярдах от въезда в гараж, достаточно близко для того, чтобы Ричер разглядел светлые пятна причесок водителя и сидящего рядом пассажира. Мимо проехала синяя «тойота» и остановилась прямо перед гаражом. «Ставлю штрафное очко», – подумал Ричер. Понятно, что времени мало, но автомобили стоило бы поменять.

Дверца заднего сиденья «тойоты» открылась, и из машины вышла женщина. Та самая, рыжеволосая, которую он накануне вечером видел в переулке. Подошла к кнопочной панели и набрала комбинацию: 1, 2, 3, 4. Тот же код, который не меняли с тех пор, как здесь поселился Резерфорд. Автомобиль проехал немного вперед, и женщина снова села в него. «Тойота» мгновенно исчезла из первого сегмента экрана и появилась в следующем, уже в самом низу наклонного съезда; вот она свернула туда, где было три свободных места, и въехала в среднее. Открылась дверца водителя. Женщина, которая сидела за рулем и в предыдущий день. За ней вышла и рыжая. К ним присоединился парень, которого Ричер тогда послал в нокаут. А потом и тот, которого он сунул в окошко автомобиля.

Все четверо рассыпались в разные стороны гаража. Проверили оба входа, поискали, нет ли альтернативных способов покинуть помещение или попасть в него. Потом обнаружили машину Резерфорда. «Фольксваген» кремового цвета семидесятых годов, стоящий более или менее посередине у левой стенки. По обе стороны от него места были свободны. Дальше слева стоял джип «гранд чероки». Справа «форд». С точки зрения устройства засады расположение неплохое. Есть где схорониться. Тот, которого Ричер вырубил, жестами, каждому по очереди, показал пустое место, расположенное перпендикулярно относительно дальней стенки. Ричер сразу понял его мысль. План сложился фактически сам собой. Та, что за рулем, ставит «тойоту» в дальнем конце. Один мужчина прячется за «фордом». Вторая женщина затаится возле двери, ведущей в вестибюль здания на тот случай, если Резерфорд с испуга попытается убежать обратно. При отсутствии форс-мажоров все ждут, когда он подойдет к своей машине. К нему тихонько подъезжает «тойота». Включив, как и вчера, электрический привод, то есть практически бесшумно. Без всякого предупреждения. Тут появляются двое. Один открывает дверцу. Другой хватает Резерфорда и сует его внутрь. Просто, как дважды два.

Гараж как ловушка удобен и в более широком смысле. Место простое и понятное. Не надо думать, какой маршрут изберет Резерфорд, не надо пытаться незаметно сесть ему на хвост по дороге в аэропорт. Никаких проблем с трафиком или парковкой. Гораздо меньше шансов, что вмешается какой-нибудь случайный прохожий, чем если бы операция проводилась на улице. Не нужно беспокоиться насчет камер наблюдения, поскольку за монитором сидит свой человек. Ну или они так думают.

Нет, гараж – место хорошее, но все же не идеальное. Возможность того, что кто-то случайно войдет, конечно, значительно ниже, но полностью не исключена. Опасность получить нежелательных свидетелей остается. С реальной угрозой понести серьезный физический ущерб. Причем опасность эта очень высока, считал Ричер. Но ведь засаду готовил не он. А те, кто ее планировал, минуту стояли тесной кучкой. Куда-то указывали пальцами. Размахивали руками. О чем-то спорили.

Ричеру хотелось бы, чтобы изображение было покрупнее, но из того, что можно было разглядеть, парень, которого он тогда послал в нокаут, явно о чем-то яростно спорил с той, что сидела за баранкой. Другая парочка делала вид, что их дело сторона, и в спор не вступала. Наконец та, что была за рулем, помотала головой и ткнула пальцем в сторону машины Резерфорда. Она уперла руки в бока и ждала, пока побывавший вчера в нокауте не вернулся к «тойоте». Тот открыл багажник, что-то оттуда вынул и понес к «фольксвагену», обогнув его сзади. Встал на колени и просунул руку под машину. Бомба – первое, что пришло Ричеру в голову. Но потом он отказался от этой мысли. Коробочка была слишком мала, много взрывчатки туда не влезет. Наверняка что-то другое. Парень заглянул под кузов и сунул эту штуковину в углубление по центру короткого и толстого заднего крыла «фольксвагена». Та, что крутила баранку, достала мобильник. Посмотрела на экранчик и кивнула. «Ага, маячок», – понял Ричер. А что, тактика вполне грамотная. Можно ставить пятерку.

«Тойота» выехала из гаража, Ричер проводил ее взглядом и перенес все внимание на внедорожник. Сказать точно, стоит ли он здесь в качестве поддержки и в таком случае скоро должен уехать, или же люди в нем останутся ждать и сядут на хвост Резерфорду, если что-то случится с маячком, он не мог. Прошло десять минут. Никакого движения. А Ричер давно уже придумал, как нужно наблюдать за противником в действии. Чтобы прикинуть уровень их профессионализма, способность принимать решения. И теперь их осмотрительность предоставила ему еще одну такую возможность. Удобный случай немного расшевелить это осиное гнездо.

Рядом с монитором в куче разного хлама валялась табличка, на которой было написано: «Вернусь через пять минут». Ричер выудил ее, поставил на конторку, взял свой пакет и направился к парадной двери. Прошел по улице мимо машины Марти, свернул в переулок, по которому недавно провез его Резерфорд, и направился прямо к внедорожнику. Сидящие в нем люди заметили его, когда он был от них в тридцати ярдах. Первой обратила на него внимание та, что сидела за рулем. Она ткнула сидящего рядом локтем в бок. Ричер видел, как оба замерли без движения. Он продолжал идти. Непринужденно и не торопясь. Руки держал свободно, слегка расставив в стороны. Не желал, чтоб его неправильно поняли. Поравнялся с окошком с другой стороны от водителя и изобразил на лице дружелюбную, совершенно безобидную, как ему казалось, улыбочку. Сидящий в машине несколько секунд смотрел на него молча, потом опустил стекло.

– Вы что-то хотите? – спросил он.

– Прежде всего я хочу попросить прощения за вчерашнее, – ответил Ричер. – Я ввязался совершенно случайно, сам не понимал, что к чему. Понятия не имел, в чем там было дело, и действовал инстинктивно. Надеюсь, с вашими товарищами ничего страшного. Да-а… но с тех пор у меня случился долгий разговор с одним очень интересным человечком. И он мне кое-что объяснил. Что надо делать, если хочешь уехать из этого города целым и невредимым. Короче. Я знаю, где сейчас Резерфорд, и готов поднести его вам на блюдечке. Но вам придется поторопиться. Времени осталось совсем мало. Резерфорд убедил консьержа, чтобы тот сообщил вам о том, что он якобы уезжает в аэропорт, но на самом деле у него есть сообщник, который готов тайно переправить его через границу. На частном самолете. И с фальшивыми документами. С измененной внешностью. И все такое прочее, словом, джентльменский набор. Если через пять минут вы заглянете в кофейню, я вам все объясню подробно. Только не опаздывайте. Другого раза вам не представится. Будете тянуть резину – ищи ветра в поле. Но на этот раз виноват буду не я.

Ричер не торопясь дошел до угла с поперечной улицей и, как только скрылся из поля зрения сидящих во внедорожнике, пустился бегом. Обежал вокруг парадного входа в дом Резерфорда, нырнул в переулок. Раздвинул пошире два мусорных бака, устроился между ними и стал ждать. Он рассчитывал на то, что сообщать о том, что они только что услышали, сидящие во внедорожнике сразу не станут. Это было бы чистым безумием. Сначала они захотят обсудить все между собой. Хотя бы минуточку. И весьма вероятно, не поверят в то, что поведал им Ричер. Но можно ли позволить себе пренебречь столь любопытной информацией? Скорей всего, нет. И они решат, что должны выяснить все до конца. Но сначала обо всем доложить. Тому, кто дергает их за ниточки. А потом настанет решающий момент. Если Ричер перестарался, переборщил в своем рассказе с красками, они могут покинуть гараж. Объедут вокруг дома и остановятся где-нибудь поблизости от кофейни. Но он надеялся на то, что не был слишком уж убедителен. В таком случае они придут к более разумному решению и разделятся. Один останется во внедорожнике на стреме, на том основании, что болтовня Ричера – не более чем военная хитрость. А второй двинется к кофейне пешочком: а вдруг все, что тут наговорил Ричер, – чистая правда? После всех дискуссий времени останется совсем мало. Значит, второй постарается добраться до кофейни как можно быстрее, то есть выбрать самый короткий маршрут. А он проходит как раз через переулок.

Хронометр, тикающий в голове Ричера, показал, что с момента, когда он отошел от внедорожника, прошло четыре минуты. В переулке никто не появился. Четыре с половиной минуты. Никого. Четыре и три четверти. Ага, послышался звук шагов бегущего человека. Легкие. Быстрые. Решительные. Они приближались. Ричер выждал еще секунду и вышел из своего убежища. Тот, кто сидел рядом с водилой, был от него уже в десяти футах. Сделав по инерции еще шаг, он резко остановился и принял ту же загадочную позу, которую Ричер видел вчерашним вечером. А потом, видимо, в чувствах его произошел перелом. Может быть, из-за разницы в их размерах. А может, когда увидел выражение лица Ричера. И вспомнил, что случилось с его двумя товарищами, – это тоже не исключено. Но какой бы ни была причина, прибывший выпрямился, сунул руку за спину и достал пистолет. «Беретту-М9».

– Ну что, ты уже не собираешься выдавать нам Резерфорда, так, что ли?

– Почему же, – отозвался Ричер. – Но при одном условии.

– Каком же?

– Скажите, зачем он вам нужен.

Человек с пушкой ответил не сразу.

– У него есть кое-что такое, что нужно нам.

– Неужели? А поточнее?

– Еще чего! Очень мне надо. Скоро ты сам будешь умолять нас, чтобы мы выслушали, где находится Резерфорд.

– Вас? – переспросил Ричер. – Кого это – вас?

– Скоро узнаешь. – Мужик очертил стволом пистолета в воздухе круг. – А теперь повернись кругом. Руки на стену. Ноги пошире. В общем, сам знаешь, что надо делать.

Между ними было футов семь. Физически Ричер был вне его досягаемости. И Ричер был на целый фут выше ростом.

– Ладно, ты победил, – сказал Ричер.

Он начал поворачиваться кругом. По часовой стрелке. Вокруг правой ноги. Тем самым приближая левую к человеку с оружием, почти наполовину сократив между ними дистанцию. Продолжал поворот до тех пор, пока левое плечо его не развернулось в сторону противника. Прочно поставил левую ногу на землю, выбросил руку вперед и схватил пистолет за ствол снизу. Резко развернул его в сторону, а заодно сломал бедняге палец предохранительной скобой спускового крючка и травмировал связки запястья. Парень взвыл от боли и отпрянул назад. «Беретта» с лязгом упала на тротуар. Он бросил быстрый взгляд на кисть своей руки. Из поврежденного сустава на пальце потекла кровь. Пострадавший приник губами к ране и стал сосать. Потом снова поднял глаза на Ричера. Отошел полшага назад и передней ногой изобразил ложный выпад, якобы целясь в корпус, но удара не довел, зато воспользовался инерцией движения, чтобы сделать размашистый крюк в направлении виска Ричера. Тот откинулся назад и предплечьем парировал. Да с такой силой, что развернул парня, и левая сторона его оказалась беззащитна. Ричер нанес мощный удар по почкам. Приготовился добавить ногой, но в самый последний момент передумал и всего лишь толкнул противника в бедро. Тот отшатнулся, его занесло в сторону, ноги сплелись, он опрокинулся и беспомощно повалился на землю у стенки.

Ричер шагнул поближе, подождал, когда парень посмотрит ему в глаза.

– Ну так что вам такое нужно от Резерфорда?

Тот встал на четвереньки, потом медленно поднялся на ноги, секунду постоял, сгорбившись и согнув коленки, как человек совершенно сломленный. И вдруг бросился вперед и, выбросив резкую двойку, попытался опрокинуть Ричера. Вот еще одна быстрая двойка, разворот и удар правой ногой, летящей Ричеру прямо в висок. Стоило противнику попасть в цель, и у Ричера были бы серьезные проблемы. Может, он не отправил бы Ричера в нокаут, но несколько угомонить его вполне мог. Сбить с толку. И получить возможность продолжить бой. Однако отступать Ричер не стал. Он сделал так, как делал всегда. Двинулся навстречу опасности. Успел заметить, что противник уже разворачивает корпус, и сблизил дистанцию, встретив его ногу, когда она была еще на уровне пояса. Одной рукой он прижал подбородок противника к его же груди, а другой схватил за щиколотку. Рывком вздернул ногу парня вверх, и тот запрыгал взад-вперед на одной ноге, пытаясь сохранить равновесие и испепелить Ричера взглядом.

– Приберегите свои выкрутасы для урока физкультуры, – сказал Ричер. – Там есть определенные правила. А здесь у нас только принятые решения и их последствия. Впрочем, для вас достаточно принять лишь одно решение. И вам придется это сделать. Или рассказать мне все, о чем я хочу знать, или нет. Если примете решение не рассказывать, то нормально ходить по этой земле с помощью ног больше не сможете никогда. Разве что едва ковылять.

Мужчина в ответ не проговорил ни слова.

– Подумайте, воспользуйтесь этим моментом. Вы когда-нибудь видели рентгенограмму колена? Нет? Тут беспокоиться нужно совсем не о кости. Кости лечатся легко. Тут думать надо совсем о другом. О связках. О сухожилиях. О хрящевине. Но главным образом о связках. Если они повреждены, даже не очень сильно, а вы знаменитый спортсмен, у которого денег куры не клюют и есть прямой доступ в любую больницу, тогда уж, может быть, есть шанс более или менее колено вылечить. Только вы ведь не знаменитый спортсмен. И что-то мне подсказывает, что и денег у вас кот наплакал. И я могу вас заверить, что, если моя нога, усиленная всем моим весом, обрушится на ваше колено, урон от этого будет гораздо больше, чем просто серьезный. Это уж точно, черт меня подери.

Мужчина все еще дергал ногой, пытаясь освободить ее. И, как ветряная мельница, махал левой рукой, чтобы нанести Ричеру удар или проткнуть пальцем глаз… Впрочем, с крепко зажатой Ричером ногой положение у него было безвыходное.

– Ладно, – сказал он наконец, тяжело дыша и явно решив отказаться от дальнейшей борьбы. – Хрен с тобой. Делай, что должен делать. Я не скажу ни слова.

Ричер стоял не двигаясь.

– Ну, давай, что же ты? Чего ждешь?

– Даю вам последний шанс. Что такое есть у Резерфорда, что вам позарез нужно?

– Мне плевать, что ты со мной сделаешь. Я ничего тебе не скажу.

– Ну ладно, раз ты сам этого хочешь.

Он поднял правую ступню, задержал ее и заглянул мужчине в глаза. Потом с силой надавил подошвой в колено ноги, на которой тот стоял. Мужчина откинул голову, закрыл глаза и заскулил от боли, но не сказал ни слова. А ботинок Ричера был крепок и тяжел. Он остановил его в дюйме от колена противника. Подождал, потом опустил на землю. Отпустил ногу парня и одновременно врезал ему кулаком пониже уха. Тот повалился на бок со все еще вытянутой правой ногой, словно только что ударил по мячу. Больше он не шевелился.

Ричер проверил, дышит ли бедолага, потом поднял его оружие. Пистолет был в очень хорошем состоянии и, в отличие от пушки Марти, был полностью укомплектован патронами. Ричер обыскал лежащего. Нашел бумажник, где оказалось немного денег, которые Ричер забрал себе как военный трофей, но не обнаружил ни кредитных карт, ни удостоверения личности, ни других документов с именем или адресом. Или хотя бы с отметкой о временном проживании. Запасной обоймы у него тоже не оказалось. В общем, ничего больше, кроме мобильника. Ричер нажал клавишу под экраном, и на нем появилось сообщение о том, что отпечатки пальцев его не опознаны, поэтому надо попробовать еще раз или ввести код. Тогда он снова нажал на кнопку, воспользовавшись большим пальцем поверженного и лежащего без сознания врага, и экран осветился. Ричер коснулся картинки с телефоном, и на дисплее появился список звонков. Со вчерашнего дня никаких входящих не было. Как не было и голосовых сообщений. А также текстовых. Прикосновение к картинке с адресной книжкой открыло ему пять записей. И все одними цифрами. Никаких имен. Ричер положил мобильник в карман, пистолет сунул за пояс, выудил свой пакет. Достал из него скотч. Скрепил им ноги лежащего. И руки у него за спиной. Заклеил рот. Взвалил мужика на плечо и опустил его в один из мусорных баков.

Глава 13

Когда Ричер вышел из переулка, внедорожник все еще стоял на своем месте. Ричер помахал обеими руками, чтобы привлечь внимание сидящего за рулем водилы, а потом жестами позвал его к себе. Тот помотал головой и тоже жестами показал, чтобы Ричер сам к нему шел. Ричер раздраженно выбросил вверх обе руки и торопливым шагом двинулся по тротуару к нему, пока не поравнялся с дверцей со стороны пассажирского сиденья. Стекло поехало вниз, и Ричер увидел в руке водилы пистолет. Тоже «беретту». Предположительно, тоже в прекрасном состоянии. Предположительно, тоже с полной обоймой. Мужик держал его в левой руке, опустив руку на колени, и ствол смотрел в сторону. Позиция для стрельбы, скажем прямо, не идеальная. Зато компенсируется размерами цели, в которую нужно попасть. То есть Ричеровой груди.

– Поехали, быстро, – сказал Ричер, не обращая внимания на оружие. – Давай в переулок. Твоему дружку нужна помощь. Подгони машину.

– Ты это о чем? – спросил водила.

– Я ждал вас возле кофейни и, когда вы не явились, пошел обратно, хотел вас найти. Прикинул, что лучше срезать через переулок, так быстрее, ну вот, гляжу, а он там. Лежит на земле. Совершенно не в форме. Весь в кровище. На лбу огромная рана. Сам без сознания. Но дышит, правда, еле-еле. Наверно, на него кто-то напал и ограбил. Бумажника не оказалось. И мобильника тоже.

– Ты вызвал полицию?

– Не мог. У меня нет мобилы. Поэтому к вам и прибежал. Думаю, что со всей этой компьютерной катавасией вы гораздо быстрей отвезете его в больницу.

Водила помолчал, потом убрал пистолет:

– Ладно. Показывай.

– Скорее. Давайте за мной. Заезжайте в переулок. Там его и увидите.

Быстрой рысцой Ричер побежал вперед и уже через секунду услышал за спиной рокот мотора. Взвизгнули шины, внедорожник рванул за ним. Водила поддал газу и метнулся в переулок, даже не просигналив. Ричер догнал автомобиль и забежал вперед. Мужик вышел, держа пистолет в руке, и сошелся с Ричером перед капотом внедорожника.

– Ну и где он? – спросил водила. – Тут никого не видно.

– Совсем забыл. Я положил его в мусорный бак. Вон в тот, что подальше. Для безопасности. Я же не знал, что вы все еще ждете, и подумал, может, придется долго искать вас.

Водила поднял пистолет и наставил его Ричеру в грудь:

– Забыл, говоришь?

– А что? – сказал Ричер. – Вы сами никогда ничего не забываете?

– Ну ладно, – сказал водила и направил ствол Ричеру в голову. – Становись к стенке. И держи руки так, чтобы я их видел.

Он подождал, когда Ричер исполнит его просьбу, и направился к мусорному баку.

– Не двигайся, – предупредил водила.

Свободной рукой он поднял крышку и быстро заглянул внутрь. Ричер подождал секундочку, чтобы тот убедился, в каком состоянии находится его приятель, потом шагнул вперед, доставая из-за пояса пистолет. Перехватил за ствол, быстро размахнулся. Рукояткой с силой двинул водилу в локоть.

Тот выронил собственную пушку, отпустил крышку бака и упал на одно колено. Ричер переложил пистолет в левую руку, правой обхватил его за голову и ударил ею о бак. Потом схватил мужика за рубаху, приподнял и перевел в сидячее положение спиной к баку. Тело его обмякло, как тряпичная кукла. Ричер подождал секундочку, убедился, что тот пришел в сознание, и сунул ствол ему в рот.

– Сейчас я задам вам один вопрос. Дам пять секунд все хорошенько обдумать, потом ствол выну. Если услышу правильный ответ, позволю достать вашего приятеля из бака и спокойно уехать. Услышу ответ неверный – снова засуну ствол вам в рот, и пуля вынесет вам затылок. Вам все понятно?

Глаза водилы расширились, и он сделал все, что мог, чтобы кивнуть.

– Что такое есть у Резерфорда, что вам позарез нужно?

Ричер начал отсчет секунд, разгибая по очереди пальцы правой руки, потом вынул ствол.

– Давай, говори.

Водила задрал вверх подбородок:

– Лучше пристрели. Не трать на меня время. Говори что хочешь, делай что хочешь, но я ничего тебе не скажу.

– И вы готовы скорее распрощаться с жизнью, чем выдать крохотный кусочек информации? – сказал Ричер. – Ваш выбор мне очень не нравится.

– Речь не только о моей жизни. У меня есть жена. И брат. И я знаю, что тогда с ними случится. Так что давай.

Он разинул рот, наклонился и схватился зубами за ствол.

– Давай, делай.

Ричер выдернул пистолет, двинул водилу правой в висок, и тот потерял сознание. Поднял его пистолет, проверил, заткнул обе пушки за пояс, обшарил карманы. Содержимое их удовлетворило Ричера так же слабо, как и в предыдущий раз. Кредитных карт нет. Документов, где стояло бы имя, – тоже. Никаких запасных обойм. Телефоном он пользовался совсем недавно, но опять никаких имен и личной информации. Наличные деньги Ричер тоже прибрал, скрепил ему скотчем лодыжки и запястья, заклеил рот и загрузил во второй мусорный бак. Потом вернулся к внедорожнику. Проверил бардачок. Козырьки от солнца. Карманы на сиденьях и дверцах. Заглянул под сиденья. Под половые коврики. В багажник. Вокруг запаски с домкратом, в сумке с инструментом. Под капотом. Под крыльями. И не нашел ничего. Даже случайно оброненной монеты в десять центов или конфетного фантика. Кем бы ни были эти парни, на чистоте они точно помешаны. В этом, черт побери, сомневаться не приходилось.

Ричер закрыл капот, багажник, все дверцы, кроме водительской. Ему очень хотелось сесть в эту машину. И забрать ее себе. Отчасти потому, что она могла пригодиться. Еще и затем, чтобы лишить противника ценного имущества. Но он уже видел, как один из этой команды поставил на машину Резерфорда маячок. А это значит, существует опасность, что то же самое стоит у них и на собственных транспортных средствах. Поэтому, проверив, что ключ в зажигании торчит, Ричер бросил внедорожник на произвол судьбы.


Вернувшись на вахту консьержа, Ричер отметил, что за время его отсутствия посторонних лиц в вестибюле не было, если не считать неизвестного, который оставил на конторке пачку листков с рекламой пиццы. Он сразу почувствовал голод, и одну из бумажек сунул в задний карман, а уже потом подошел к двери чуланчика. Собрался с духом на тот случай, если консьерж даром времени не терял и успел подумать. И понял, что его надули. Ричер отомкнул замок. Консьерж сидел на полу, прижав плечи к коленкам. Когда в помещение внезапно ворвался свет, он сощурил крохотные глазки, но скоро Ричера узнал и попытался что-то сказать, но сквозь ленту скотча послышалось нечто совсем неразборчивое.

– Хорошая новость, – сказал Ричер.

Он схватил консьержа за руки, рывком поднял его, достал ножик, тот, который поменьше, и принялся резать скотч.

– Ложная тревога. Мистеру Резерфорду ничто не угрожает. По крайней мере, сегодня. Он находится в совершенной безопасности. На данный момент. Хотя чувствует себя неважно. Только что звонил. И снова отложил поездку. Несколько дней посидит дома, пока ему не станет лучше. Гостей он не принимает, не хочет никого видеть и вообще попросил его не беспокоить. Я как раз сейчас иду наверх, хочу спросить, не нужно ли ему чего, а потом снова возвращаюсь в Нэшвилл. Приятно было с вами познакомиться. Продолжайте нести службу. Как говорится, так держать.


Если сосед Резерфорда каждые полгода проводит в круизах, то человек он наверняка уже в годах – так думал Ричер. То есть на пенсии. И у него много свободного времени. И за долгие годы жизни дома скопилось много всякого барахла. Квартира заставлена старой, безвкусной мебелью. На окнах цветистые занавесочки. На стенах фотографии детей. Возможно, и внуков. Но когда Резерфорд открыл ему дверь и шагнул в сторону, Ричер увидел лишь просторное и почти пустое помещение. Все внутренние перегородки были демонтированы. Несущие стены выкрашены в ослепительно-белый цвет. Пол покрыт светло-серым цементным слоем, плотным и гладким, в тон высокой и длинной кухонной стойке. На окнах алюминиевые жалюзи, приоткрытые под углом, чтобы внутрь проникал солнечный свет. Посередине кофейный столик с ромбовидной стеклянной столешницей, опирающейся не на обычные, как принято, ножки, а на округлое деревянное основание. Остальная мебель обтянута желтой и черной кожей. Фотографии подобной мебели Ричер когда-то видел в журнале, где была статья о работе дизайнеров середины прошлого века. Здесь были полированные ореховые секции со встроенными дверцами, отделяющие треть всего помещения в глубине. Нечто похожее на гигантское металлическое яйцо, сделанное из клепаных листов и установленное на треногу из черного дерева. Ряд книжных полок, сделанных из светлого дерева. Все они были разной длины, но Ричер догадался, что полки строго рассчитаны так, чтобы создать требуемый эффект. Казалось, они не прикреплены к стенке с помощью кронштейнов и шурупов, а плавают возле нее, неся на себе небогатый набор самых разнородных предметов. Продавцы подобных штуковин называют их не иначе как «objay»[4].

– Ну, что скажете? – спросил Резерфорд.

– Ей-богу, не знаю. На жилое помещение мало похоже. Скорее, выставочный зал.

– И тем не менее Митч живет здесь уже много лет. Хотя у него есть еще пара квартир. Да и эта не всегда так выглядела. Он полностью переделал ее только в прошлом году. И теперь здесь есть несколько по-настоящему потрясающих вещичек. Видите вот это? – Резерфорд показал на яйцо. – Эта штука была сделана на электроламповом заводе. В Германии. Ее использовали для проверки надежности вакуумной герметичности лампочек. А теперь Митч держит там свои запасы виски.

Резерфорд подошел к яйцу и открыл дверцу, вделанную в его переднюю часть. Внутри стояли четыре хрустальных графина, наполненные золотистой жидкостью, а также восемь невысоких стаканов.

– Правда, прежде чем пить этот виски, сто раз подумаешь. Самый дешевый здесь стоит двадцать тысяч бутылка.

– Нет уж, я останусь верным кофе, – сказал Ричер. – Если можно рассчитывать на то, что у вашего друга найдется столь тривиальный напиток.

– И я тоже, – отозвался Резерфорд.

Он отправился в сторону кухни, открыл там стенной шкафчик, в котором стояла широкая, сверкающая никелем машина со множеством кнопок, приборов и рычажков.

– Знать бы только, как эта штука работает.

Ричер двинулся к середине помещения.

– Мне показалось, вы говорили, что у вас ключи от квартиры для того, чтобы поливать домашние растения вашего друга?

– Да, – кивнул Резерфорд.

– И что случилось? Вы об этом забыли? Они все погибли?

– Нет. Конечно же нет. Митч бы меня убил. Они вон там, на полке. Живы-здоровы.

Резерфорд показал на три миниатюрных горшочка, стоящие на полке в ряд, слева от окна жилого помещения. Из каждого торчал сморщившийся черенок, похожий на ствол крошечного полузасохшего дерева.

– Вы думаете, они еще живы?

– Тем, которые поближе к нам, уже больше сотни лет. А третье помоложе будет. Митч, помнится, говорил, ему около шестидесяти. Родом они из Японии, из леса, растущего у подножия горы Фудзи. Больше эти деревца не растут нигде в мире. И там за ними уже много поколений ухаживает одна и та же семья.

– У вашего друга любопытные увлечения. Чем он вообще занимается?

– Информационными технологиями. Он такой же айтишник, как и я, – ответил Резерфорд и помолчал, и на лице его проступила искренняя печаль. – Только вот его идея на миллион долларов сработала. Не то что моя дребедень, на которую я возлагал такие надежды.

Ричер уселся на диван и стал ждать, чем закончится предпринятый Резерфордом мозговой штурм кофейного автомата.

– Расти, нам надо поговорить кое о чем, и я прошу отнестись к этому разговору серьезно. Люди, которые за вами охотятся, клюнули на то, что вы якобы едете в аэропорт. Они проникли в ваш гараж. Но от идеи устроить там засаду отказались. И в сложившихся обстоятельствах поступили правильно. Зато поставили вам на машину маячок.

– Но я ведь ни в какой аэропорт не еду, – сказал Резерфорд, ставя на кофейный столик чашки с напитком и усаживаясь на другой диван. – Что они станут делать, когда увидят, что моя машина осталась на месте?

– Не знаю. В зависимости от того, насколько им хватит терпения. И насколько остра проблема, которую они пытаются решить. Я думаю, они придут за вами довольно скоро. Но мы могли бы этого избежать, если поймем, чего они от вас хотят. И мне нужно, чтобы вы как следует сосредоточились и ответили на этот вопрос.

Резерфорд покачал головой:

– Я ведь уже сказал. У меня нет ничего такого, что могло бы кому-нибудь понадобиться.

– Перед нами два вероятных варианта, – сказал Ричер. – Либо у вас это есть, но вы сами этого не понимаете. Либо они считают, что у вас это есть, а на самом деле у вас этого нет. С первым можно работать. Второй – орешек покрепче. Я вот что попросил бы вас сейчас сделать. Допивайте свой кофе и ложитесь. Закройте глаза. Мысленно выберите какой-нибудь день. Скажем, понедельник той недели, когда случилась вирусная атака. Расскажите мне обо всем, что вы делали с того момента, как открыли утром глаза, и до того, как вечером уснули. Со всеми мельчайшими подробностями. Тут может иметь значение все, что угодно.

– Хорошо, – сказал Резерфорд, отхлебнул кофе, снял обувь и вытянулся на диване. – Попробую. Но не уверен, что это поможет.

– Вам надо предельно сосредоточиться. Ничто не должно отвлекать. Выключите мобильник.

И тут же телефон Резерфорда зазвонил.

– Не отвечайте.

Резерфорд уже доставал аппарат из кармана. Он посмотрел на экран и показал его Ричеру. «Консьерж», – прочитал Ричер.

– Я же сказал ему, чтобы вас не беспокоили. Не отвечайте.

– Не могу. А что, если это те и они идут за мной? Вы же сами сказали, что они придут. Что, если он хочет меня предупредить? Надо проверить.

Резерфорд нажал на кнопку громкой связи и положил мобильник на столик.

– Мистер Резерфорд? Простите, что беспокою вас, сэр. Мне сказали, что вы плохо себя чувствуете. Но я должен вас кое о чем предупредить. Тут пришла какая-то женщина, и она хочет вас видеть. Я сказал, что это невозможно, но она просто прошла мимо, и все. Сейчас поднимается наверх. И, черт возьми, она очень разозлилась, когда я пытался ее не пустить.

Резерфорд дал отбой, вскочил, бросился к двери и прижался лицом к глазку.

– Никого. Пока никого. Скорей всего, это та, вчерашняя. Которая наблюдала за моим домом. Наверно, где-то узнала номер квартиры. Она идет за мной. Что будем делать?

– Не надо ничего делать, – отозвался Ричер. – Никто не знает, что мы здесь.

– Точно, – сказал Резерфорд и глубоко вздохнул. – Мы затаимся. И подождем, когда она уйдет.

– Можно, конечно, избежать конфронтации на узкой территории общего пользования. И внести им в процесс принятия решений кое-какую ложную информацию. Сразу два неплохих результата, и без малейших усилий с нашей стороны.

– Вот и хорошо. Давайте так и сделаем.

Резерфорд отвернулся от двери, и уже через секунду лицо его исказилось тревогой.

– Погодите. А что, если она вышибет дверь и ворвется? Или откроет замок отмычкой?

– Тоже неплохо. Можем с ней пообщаться. Задать ей пару вопросов. И потом, у нас есть прекрасное прикрытие. Вы отправились выбрасывать мусор в мусоропровод, возвращаетесь, а у вас в квартире непрошеный гость. Она пытается удрать. Спотыкается. Ударяется обо что-то головой. Трагично, конечно, но такое бывает, если человек пошел по преступной дорожке.

– Но не можем же мы… Ш-ш-ш… Кто-то идет. – Резерфорд снова приник к дверному глазку. – Да это же… О господи.

Он открыл дверь и вышел в коридор прямо в носках. На другой стороне Ричер увидел женщину. Она стояла лицом к двери Резерфорда и собиралась позвонить. Цвет ее волос тот же, что и у той, что сидела за баранкой «тойоты». И длина волос та же. И рост тот же самый. Только одета иначе. Светло-серый костюм. И лицо, Ричеру совсем незнакомое.

– Сара! – воскликнул Резерфорд, широко разводя руки. – Как я рад тебя видеть! Какими судьбами?

– Вот пришла к тебе. Очень за тебя беспокоилась.

Женщина обняла Резерфорда так крепко, будто хотела сломать ему спину:

– Звонить перестал. Сам трубку не берешь. Я посылала текстовые сообщения. Потом узнала, что случилось с тобой на работе.

– Я ничего не получал. Наверно, ты звонила по рабочему номеру. Эти уроды забрали его у меня, когда уволили. Мне очень жаль, прости. Надо было как-то тебе сообщить. Хотя бы позвонить.

– У тебя все хорошо?

– Да, да. Несколько дней сильно переживал, но сейчас гораздо лучше.

– Вот и хорошо. Потому что нам надо кое о чем поговорить. Это может быть очень важно.

Гигантская сумочка женщины то и дело съезжала у нее с плеча, и когда она поддергивала ее на место, поворачивала голову и наконец заметила стоящего в дверях напротив Ричера.

– Ой, – сказала она. – Здравствуйте. Вы, наверное, Митч. Я так много про вас слышала.

– Вообще-то, нет, это не Митч, – сказал Резерфорд. – Митч уехал. Это Джек Ричер. Ричер, это мой друг, Сара Сэндс. Я вам про нее рассказывал. Сара работала со мной над программой «Цербер».


Резерфорд сварил еще кофе, а Сара тем временем открыла свой ноутбук, слушая, как Ричер вкратце описывает, что произошло в городе с того момента, как он в нем появился.

– Мне это не нравится, – сказала Сара, и когда Резерфорд поставил перед ней чашку, взяла его за руку и заглянула в глаза. – Мне это совсем не нравится. Кто-то пытался тебя похитить? Это очень нехорошо. Этим должно заняться ФБР. Тебя надо беречь как зеницу ока.

– Именно об этом Ричер вчера говорил с полицейскими, но на них это произвело мало впечатления, – сказал Резерфорд, садясь рядом с Сарой. – Я здесь у нас, можно сказать, персона нон грата.

– Ну а вы, Сара? – спросил Ричер. – У вас остались в ФБР связи? Кто мог бы расшевелить это дело?

– Кое с кем еще есть контакты. Могу сделать несколько звонков. Возможно, кого-то заинтересует. Есть идеи, кто они такие и чего от Расти хотят?

– Пытаемся это понять.

– Может, я тут могу помочь. Почти уверена, им нужно то же самое, что и мне. Программа, которую мы создали. Или как минимум какая-то ее часть.

– Да кому нужно это барахло? – вопросил Резерфорд, откидываясь на спинку дивана. – Она же не работает.

– Не работала так, как мы хотели. Правильно. Но это вовсе не значит, что совсем никак не работает. Когда случилась вирусная атака, Расти, ты что-то такое сказал, чего я не совсем поняла. Но твои слова не давали мне покоя. И я провела ряд имитационных экспериментов и, кажется, кое-что обнаружила.

– Что на все это не стоило тратить столько времени? – горько вопросил Резерфорд. – Что лучше бы мы придумали какой-нибудь кроссворд как дополнительный материал для тех, кто учит суахили?

– Неужели ты сам этого не заметил? – спросила Сэндс. – Не могу поверить. Ведь в твоей резервной копии есть толстенный на это намек.

– Ничего подобного. В резервной копии ничего такого нет. Ничего не перезаписалось такого, что уже было на этих дерьмовых серверах, которые я сляпал на скорую руку.

– Вот именно.

– О господи, – вдруг выдохнул Резерфорд и хлопнул себя ладонью по лбу. – Сара, я тебя обожаю.

– Так, значит, ваша программа все-таки работала? – спросил Ричер, прихлебывая кофе. – А вы говорили, что нет.

– Все правильно, – сказал Резерфорд. – Не работала.

– Так зачем она кому-то понадобилась?

– Все сводится к тому, как работает вредоносная программа, – сказала Сара. – Ее атаки не происходят одним махом. Представьте, что компьютерная сеть – это вражеская крепость. Если хотите ее захватить, мало закинуть через стену гранату и ждать, что она всех там поубивает. Сначала надо внедрить туда опытного агента. Тайно провести его мимо оборонительных сооружений и на какое-то время оставить внутри, чтобы он осмотрелся, обнюхался. Изучил, что к чему. Набросал планчики, чтоб были под рукой, когда подтянутся основные силы. Разузнал, где что припрятано полезного. И присмотрел, где и какие расставлены ловушки. В нашем случае ловушки – это дублирующие элементы. Дублирующие элементы для вредоносной программы губительны, как криптонит для Супермена из комиксов. Если намеченная тобой жертва имеет точную копию, то блокировать горы данных нет смысла. Она просто рассмеется тебе в лицо. А это большая проблема, потому что на кону часто стоят не только деньги, но и репутация. Поэтому, если обнаружатся дублирующие элементы – а они обычно подключаются лишь для того, чтобы быстренько снять последние изменения, а потом, ради надежного сохранения данных, переходят в режим офлайн или даже вообще выходят в удаленный режим, – они немедленно приводят в действие особую программу. Исключительно коварную. Мы называем ее трезубцем, потому что она одновременно исполняет три действия. Первое: уничтожает все продублированные данные. Либо стирает их полностью, либо заменяет порнографическими или издевательскими посланиями, в общем, чем-нибудь в этом роде. Второе: препятствует сохранению новых дублирующих элементов. И третье: посылает ложные сигналы руководству организации о том, что все в порядке, все работает. И таким образом, никто не тревожится о том, что происходит, и когда блокируются основные системы и посылается требование выкупа, удар получается еще более эффективным.

– Но ваши дублирующие элементы не были стерты, – сказал Ричер. – Или заменены порнографией. Или я ошибаюсь?

– Нет, – ответил Резерфорд. – Что-то этому помешало. Правда, новые данные не сохранились. Но ложных сигналов управляющая система не получала. Поэтому я и подумал после атаки, что все будет в порядке. И был так потрясен, когда ничего в порядке не стало.

– Вмешался наш «Цербер», – сказала Сара. – Это он отломал у трезубца один зуб. Другого объяснения я не вижу. Я проверила программы имитационного моделирования, использовавшие копии большинства последних вредоносных программ, с которыми нам приходилось иметь дело, и обнаружила, что именно здесь есть кое-что такое, что могло бы заинтересовать преследующих Расти людей. В восьми из девяти тестов существующие данные не только не были тронуты, но в дублирующей системе даже сохранился фрагмент вредоносного кода. Он каким-то образом был захвачен «Цербером», когда он воспрепятствовал тому, чтобы информация с диска была стерта.

– Фрагмент достаточный, чтобы разблокировать городские компьютеры? – спросил Ричер.

– Нет, – ответила Сара. – Он так не работает. Но он может показать, кто в этом виноват. Представьте, что грабитель врывается в банк в маске, но в поле зрения камер слежения попадает татуировка, по которой можно найти всю его шайку.

– Так вот почему эти люди хотят заполучить эту программу, – сказал Резерфорд. – Наверное, проанализировали информацию, которую им выслала вредоносная программа. Увидели нечто незнакомое, программу «Цербер». И разобрались, на что она способна. Может, сложили вместе с сообщениями в прессе о том, что сохраниться могут только старые данные. Наверно, вы видели заголовки: «Беспомощный ответ Резерфорда на требование выкупа» – это мой самый любимый[5]. Но у нас другая причина хотеть этого. Может быть, тысячи разных причин. Правда, Сара?

– За этим-то я и пришла, – отозвалась Сара. – Еще не все потеряно. Конечно, это не тот продукт, о котором мы мечтали. Атаки вредоносной программы он не предотвратит, это очевидно. Но если гарантирует сохранность любой скопированной информации, это гораздо лучше, чем ничего, – почти то, что надо. Многие организации заплатят за программу кучу денег. Все, что нам нужно, – это серверы, которыми ты пользовался. Стендовые испытания в полном ажуре, но нам прежде всего надо убедиться в том, что старые данные сохранились именно благодаря нашей программе. А не благодаря какому-то случайному сбою. Поэтому собирайся, поехали за ними.

– Ничего не получится, – сказал Резерфорд и плюхнулся назад на спинку дивана. – Мне тогда показалось, что система не сработала, и я выбросил все на свалку.

Глава 14

Сперанский сидел в кабинете, просматривал каталоги оптовых торговцев электроосветительными приборами, пытаясь найти что-нибудь похожее на зенитные прожекторы времен Второй мировой войны, как вдруг снова зазвонил мобильник защищенной связи.

– Мы оказались правы, – сказал голос в трубке. – Это была засада.

– Опять неудача? И насколько серьезно?

– Могло быть и хуже. Основная группа, четыре человека, проникла в гараж. Они осмотрелись, прикинули обстановку, поставили маячок на машину Резерфорда и благополучно вышли оттуда. И обнаружили, что тех двоих, кто остался снаружи, бродяга нейтрализовал.

– Они мертвы?

– Нет. Но на какое-то время из игры выйдут. Он поработал над ними неплохо. Пока их искали, одного серьезно покусала крыса. Он свалил их в мусорные баки.

– В Центре об этом знают?

– Да. Но не беспокойтесь. Полиция не замешана. Никто ничего не видел. Ничьего внимания не привлекло. От операции не отказались. Только внесли некоторые коррективы.

– Что за коррективы?

– Вводят еще одного человека. Денисова. До его прибытия остальная группа от наблюдения отстраняется.

Сперанский помолчал. С Денисовым он никогда не работал. Но кое-что о нем слышал. Начинал Денисов следователем. Его называли человек-полиграф. Из-за внешности. А также крутого нрава. Уж очень был способен развязывать языки. А также кишки.

– Мне казалось, Денисова на выезде больше не используют, – сказал Сперанский. – Слишком много отрицательных результатов.

– Нет, это не так. Последние пять лет он пробыл в Чечне. Совершенствовал опыт работы. Приучался к организованности и самодисциплине. Он полностью исправился и реабилитировался. Ему снова благоволят очень серьезные люди.

– И решили спустить его на Резерфорда? Не слишком ли круто?

– Не на Резерфорда, а на бродягу. А остальная группа может спокойно, как и раньше, работать с Резерфордом.


– Минутку, – сказала Сара и подошла к окну, потом повернулась к Резерфорду. – Как же ты мог выбросить на свалку все серверы? Сколько их у тебя было?

– Восемь, – ответил Резерфорд, глядя в пол. – Но я не буквально на свалку их выбросил. Но в некотором смысле я действительно их уничтожил.

– Так что именно ты с ними сделал?

– Ну, сперва я хлопнул дверцей аппаратного шкафа, и в нем разбилось стекло. Я это сделал, когда понял, что дублирующая система не работает. Потом выдрал все кабели. Хотел выкинуть всю аппаратуру в мусорный бак, но когда попробовал подтащить шкаф к двери, одна ножка его застряла в щели фальшпола, там отошла плитка, поэтому я оставил эту затею. Вернул его обратно и приклеил записку, что его нужно выбросить на свалку.

– Это случилось до того, как тебя уволили?

– Да. В день, когда случилась атака.

– А в тот день, когда ты уходил, шкаф оставался на месте?

– Понятия не имею, – пожал плечами Резерфорд. – Больше я в аппаратную не возвращался. Не было смысла. Все равно ничего не работало. В последний день, вообще-то, хотел зайти, кое-что проверить, но когда пришел на работу, пробыл всего минут десять, и мне вручили уведомление об увольнении.

– А на твое место кого-нибудь поставили?

– Нет еще, – ответил Резерфорд, опустив голову. – Да и вряд ли кто захочет. Там ничего не работает. Должность называется «руководитель отдела», но какой там отдел, кем руководить? Всего два подчиненных по штату. Да и то один на неполном рабочем дне. И обоих отправили в отпуск без содержания, пока сеть не работает.

– И какова вероятность того, что кто-то увидит записку «выбросить на свалку»? И так и сделает?

– Думаю, достаточно невысокая.

– Значит, возможно, шкаф остался на месте?

– Да, очень возможно.

– Тогда чего мы стоим? Чего ждем? Поехали, посмотрим.

– Вряд ли получится. Мы туда не попадем. У меня забрали ключи.

– Послушай, Расти. Я серьезно. Чем я, по-твоему, занималась последние десять лет? Для агента ФБР запертых дверей не бывает. И там ведь сейчас никого нет. Система безопасности не работает. С таким же успехом этот шкаф мог стоять на тротуаре и ждать, когда мы его погрузим.

– А как мы его потащим?

– Ну уж это не проблема. В кладовке должны же быть какие-нибудь тележки. Как-то ведь его тащили, когда доставили.

– Нет, я имею в виду, как мы его будем перевозить сюда? В мою машину он не влезет.

– Для этого я взяла напрокат минифургон. Но сюда мы его не повезем. За домом постоянно наблюдают, а консьерж докладывает о каждом твоем движении. На эту ночь отвезем на какой-нибудь склад. Спрячем там. А завтра снимем помещение под офис. Или даже номер в мотеле. Нам нужно электричество. Место для работы. И чтобы никто не мешал.


План действий был нехитрый. Сара выйдет первой и задержится в вестибюле. Извинится перед консьержем за излишнюю резкость и невзначай обмолвится, что ее другу сейчас гораздо лучше. Причем настолько, что он решил выйти из дома и куда-нибудь прокатиться на машине. Ричер с Резерфордом дадут консьержу время отослать текстовое сообщение своим кураторам. А потом спустятся в гараж. Сядут в «фольксваген» Резерфорда. За рулем будет Ричер. Проедут по переулку с мусорными баками, достаточно медленно, чтобы Резерфорд мог выскочить на ходу, спрятаться и подождать Сару, которая его и подберет. Далее Ричер станет разъезжать в «фольксвагене» по городу, таская за собой, словно на невидимой веревке, «тойоту», тем самым предоставив Резерфорду с Сарой возможность незаметно подъехать к зданию информационной службы города и так же незаметно уехать.

Но при первом соприкосновении с противником всякий план может рухнуть.

Или в данном случае при возникновении у Ричера желания вступить в такое соприкосновение.

Ричер принялся бесцельно колесить по городским улицам, делая вид, что понятия не имеет, что на автомобиле установлен маячок, и пытается визуально обнаружить слежку и сбить ее со следа. Сиделось ему очень неудобно, даже при сдвинутом до упора назад положении кресла. Орудовать торчащими педалями было неловко, они плохо слушались. Для его длинных ног здесь явно не хватало места. Да и коробка передач все время капризничала, тем более часто нужно было делать повороты, а значит, и постоянно действовать рычагом. Но больше всего Ричеру не нравилась необходимость принимать на веру тот факт, что за ним вообще кто-то следит. Ему больше нравилось, когда он воспринимает своих преследователей органами чувств. И представлять их себе движущимися по карте точками. У него было ощущение, будто его бросили на произвол судьбы. И эта пресловутая веревка, на которой он якобы таскает «тойоту», не то что невидима, а ее вообще не существует и никогда не существовало.

Ричер бросил взгляд на датчик расхода топлива. Бак был почти пуст. Его всегда удивляло, почему гражданские лица так часто забывают заправлять свои автомобили после того, как поездка закончилась. Что толку в технике, если она неисправна или ею нельзя немедленно воспользоваться? Он покачал головой и свернул в сторону стоянки для грузовиков, на которой успел уже побывать вместе с Резерфордом. Остановился возле ближайшего к главному корпусу терминала с правой стороны, чтобы никто от дороги не мог разглядеть, сидит ли кто на пассажирском сиденье. Запер машину и вошел в здание.

Начал Ричер с секции одежды. Обычно в течение дня он не переодевался, но ведь обстоятельства всякие бывают. Очень вероятно, что придется действовать в темноте, поэтому в первую очередь надо подумать о маскировке. Ричер подобрал черного цвета штаны и черную же куртку с капюшоном, расплатился и отправился в туалет. Потом вернулся в секцию с одеждой и взял с полки сразу три футболки. Перешел в автомобильную секцию и добавил к покупкам карту, фонарик и запасную канистру для бензина. В буфете купил двенадцать бутылок воды в упаковке. Наполнил большую чашку кофе с повышенным содержанием кофеина, который обычно пьют дальнобойщики, когда должны гнать машину ночью. На кассе добавил две зажигалки и заплатил еще за полный бак плюс канистру бензина. Выйдя, уложил новые приобретения. Все, кроме кофе и канистры, поставил на пол со стороны пассажирского сиденья, вместе с большим ножом и мотком скотча, который он купил прежде. Маленький нож с зажигалками сунул в карман, захваченные у неприятеля пистолеты заткнул за пояс. Наполнил бензином бак «фольксвагена» и канистру, которую уложил в багажник. Заглянул в карту, чтобы узнать, можно ли, не заезжая для этого в город, выехать на трассу, по которой нынче утром двигался Марти. Нашел шоссе, идущее вокруг города с запада. Потом, снова сложившись несколько раз, забрался в маленькую машинку и выехал в сторону этого шоссе.

На карте оно было обозначено жирной черной линией, намекая на нечто широкое, солидное и основательное. И в целом, по крайней мере, не хуже, чем шоссе, по которому Ричер приехал к автостоянке для дальнобойщиков. А оказалось, просто картограф тут напортачил. В реальности дорога была ненамного лучше обыкновенной грунтовки. Ричер живо представил себе, как начинали ее строить еще сельскохозяйственные рабочие со своими лошадьми и повозками, как позже уже уплотняли тракторами и трейлерами и как, наконец, руководство округа взяло дорогу на свой баланс. Ее слегка расширили. Спрямили. Добавили тоненький слой асфальтового покрытия. И возможно, сейчас время от времени высылают бригаду дорожных рабочих, чтобы кое-как залатать неровную, покрытую выбоинами ленту обожженного солнцем асфальта, вьющуюся вдоль крутых речных излучин, змеящуюся через поля и мимо редких лесопосадок. Ричер отнесся к этому спокойно. Главное – свести переключения скоростей к минимуму. И избегнуть опасности провести ночь в придорожной канаве.

Но вот в конце концов дорога вытряхнула его на шоссе, по которому ехал Марти, к югу от города. Смеркалось довольно быстро, и машин, которых и днем-то было мало, не стало совсем. Каждые несколько секунд Ричер поглядывал в зеркальце заднего вида. Но позади никого не было видно. Как и отблеска заходящего солнца на ветровом стекле. Или отсвета автомобильных фар. Выехав на длинный, прямой как стрела участок дороги, Ричер вжал педаль газа до самого пола. Двигатель за спиной стрекотал и рычал как зверь. Рулевое колесо в руках трепетало и дергалось. Он держал максимальную скорость, насколько хватало смелости, но перед следующим поворотом нажал на тормоза. И на какую-то долю секунды опоздал. Машину швырнуло в сторону. Узкие шины взвизгнули. И, выруливая на следующий прямой отрезок, он выскочил на встречную полосу, сумел-таки удержать руль, выровнял автомобиль и снизил скорость до скорости пешехода. Снова бросил взгляд в зеркальце. Никаких признаков мчащейся за ним позади машины. Вот и место, где недавно останавливался Марти. Ничего. Вот и выезд на поле, по которому он тогда шел. Под мостом, который когда-то использовался для подачи воды, Ричер прибавил газу. Все чисто. Слабенькие лучи фар «фольксвагена» высветили высокие очертания знака с изображением «студебеккера». Ричер сбросил газ. Он хотел, чтобы его преследователи ясно понимали, что он делает. Если, конечно, кто-то им все же интересуется.

Ричер вырулил сквозь проезд между бывшим автосалоном и заброшенным киоском заправочной станции. Небрежно поставил машину под углом к киоску и вышел, оставив дверцу открытой. Заглянул в киоск, убедился в том, что Марти, которого он пристегнул наручниками к водопроводной трубе, там уже нет, достал из багажника и принес канистру с бензином, потом притащил бутылки с водой и футболки. Дверцу справа тоже оставил открытой, прошел к рекламному щиту в задней части автосалона, где он в прошлый раз заметил убегающих женщину с мужчиной. Подергал фанеру. С одной стороны она отошла; он расширил дыру и протиснулся внутрь. И оказался в большом помещении, где фасадная стена представляла собой сплошной ряд высоких арочных окон. Все они были заколочены досками. С одной стороны тянулся длинный ряд выставочных стендов. Стекла были разбиты, и полки пусты. Ричер медленно провел вокруг лучом фонарика и на пыльном полу заметил отчетливые следы подошв. Он прошел по ним к двери в дальней части салона. За ней – деревянная лестница. Когда-то она знавала и лучшие времена. Это уж точно. Теперь краска давно уже стерлась. Доски ступеней потрескались. Стоило Ричеру дотронуться до перил, как они покосились. Он призадумался, стоит ли подниматься. То, что он замыслил, можно сделать и оставаясь внизу, учитывая достаточное прикрытие. Но ему хотелось устроить нечто не просто эффективное, но эффектное.

Ричер двинулся вверх, стараясь держаться с краю, поближе к стене, где ступеньки должны быть более прочными. Вставал на них осторожно, тщательно проверяя ногой каждую, и лишь потом доверял ей весь свой вес. Поднимался медленно, словно подкрадывался, и так добрался до самого верха, где был люк, ведущий на крышу. Он поднял бутылки с водой и просунул их в люк. За ними туда же канистру с бензином. А потом пролез и сам. Крыша была плоская. Когда-то она была покрыта неким серебристым материалом. Водонепроницаемым и защищающим здание от палящих лучей солнца. Теперь поверхность потускнела и шелушилась. Вся крыша была усеяна сухими листьями и ветками, а также другим, самым разнообразным мусором, невесть откуда принесенным ветром. Бо́льшая часть его сосредоточилась возле стенок, расположенных по периметру крыши. Фута в три высотой. «Как стенка бастиона миниатюрного замка», – подумал Ричер. Именно так он и собирался ее использовать.

Он прошел к дальнему углу дома, который соседствовал с киоском, и отделил от пачки шесть бутылок с водой. Вылил из них содержимое и до половины наполнил бензином. Разорвал две футболки на полоски и рассовал их по бутылкам, оставив торчащие из горлышек концы. Потом расставил их под стенкой и достал из кармана зажигалку.


Теперь, чтобы осуществить свой план, Ричеру не хватало лишь одного компонента. Объекта, ради которого все это делалось. Он сел и стал ждать, но в просвете не было видно ни единого автомобиля. Ричер уже начал тревожиться: неужели затея его оказалась дикой и сумасбродной. И ему придется ехать обратно несолоно хлебавши. Он прошел к стойке вертикальной рекламной вывески и стал всматриваться, нет ли на дороге движения. Нет, все тихо. И вдруг в четверти мили заметил мерцающий свет. Так ему показалось. Хотя уверен был не вполне. Ричер продолжал всматриваться в даль, охваченный страстным желанием, чтобы огонек появился снова, и тут уловил шум движущейся машины. Он приближался с противоположной стороны. Грузовой фургон. Подпрыгивая и раскачиваясь, мчался по дороге на большой скорости. Небось, какой-нибудь слесарь-водопроводчик торопится домой после долгого трудового дня. Или электрик. Или просто алкаш.

Фургон немного замедлил скорость, и лучи его фар выхватили знакомые очертания притаившегося под акведуком автомобиля. Синяя «тойота». Она все-таки ехала за ним. Но что-то не похоже было, что сидящие в ней собираются действовать. Просто сидят и наблюдают. Чтобы заметить, куда он направится. Достаточно близко, чтобы видеть, пересядет ли он в другую машину или будет добираться на попутке. Но для Ричера далековато, чтобы сжечь их дотла. Он продолжал наблюдать, надеясь, что они все-таки что-то предпримут. Например, подъедут поближе. Прошло еще пять минут. Никакого движения. Вдруг брякнул мобильник. Еще одно текстовое сообщение. Опять от Резерфорда. И текст тот же самый. «На месте. В порядке». Это значило, что Ричер тоже может возвращаться. И «тойота» отправится вслед за ним. На своей электронной привязи. И сидящие в ней ребята предоставят вполне безобидный доклад. Где во всех подробностях сообщат хозяевам о том, как Ричер провел этот вечер. Нет, такая идея ему была не по вкусу. Когда он посылал сообщения, ему хотелось, чтобы они звучали ясно и недвусмысленно. Кто-то послал за ним шестерых головорезов. Будет неправильно, если день закончится тем, что в больницу отправятся лишь двое из них.

Ричер сунул зажигалку обратно в карман и вылил из бутылок бензин. Он спустился по лестнице вниз, в демонстрационный зал, и направился к двери, расположенной посередине торцевой стенки. Она вела в коридор, в конце которого была еще одна, а также дверь слева и две равноудаленные от нее справа. Та, что слева, открывалась в кабинет, состоящий из двух помещений. Имея в виду возраст здания, Ричер догадался, что первая комната предназначалась для секретарши, а вторая за ней, гораздо больших размеров, – для начальника. Или владельца предприятия. Оба помещения были пусты. За первой дверью справа располагалась маленькая кухонька. Правда, соответствующего оборудования и прочей утвари в ней не осталось. Лишь стол, покрытый жаростойким пластиком, по размерам вполне достаточный для приготовления напитков и легких закусок.

Далее шли два туалета. Между ними чуланчик с принадлежностями для уборки, от которых осталась только метла. Ага, еще швабра. И ведерко. А также рулон полотенец. И бутыль с хлоркой. И немного мастики для полов. Ричер двинулся дальше, к двери в конце коридора. Она вела в последнее помещение здания. Закуток размером с легковой автомобиль с рулонной подъемной дверью сбоку, сливными отверстиями в полу, но уже без подъемника для автомобиля и места для инструментов. «Что-то вроде бокса для обслуживания», – подумал Ричер. Где автомобили готовили к выставке. Или к тому, чтобы их забрали. Возле дальней стенки стоял металлический шкаф. Ричер с трудом открыл его и нашел там емкость с жидким мылом для рук, давно уже засохшим. Жестянку с воском. Белую пасту для высветления белых автомобильных шин. Бутылку какого-то моющего средства. Тюбик с веществом для удаления густых смазок. И бутылку стеклоочистителя. Ричер открыл ее. Понюхал содержимое. Удовлетворенно кивнул. И снова вернулся к чуланчику, где хранились предметы для уборки, чтобы взять там хлорку. «Самое время вспомнить школьные уроки химии», – подумал он.

Ричер протиснулся сквозь щель в фанерном ограждении и направился к «фольксвагену», стоящему с обратной стороны здания. Сунул руку под крыло, пошарил и нащупал маячок. Снял его и положил на землю прямо под машиной. Сделал последний глоток кофе. Убрал со стаканчика крышку. Выбросил кофейную гущу. Обвязал голову последней футболкой, так чтоб она закрывала нос и рот. И, держа стаканчик на вытянутой руке – а руки у Ричера были длинней, чем у большинства прочих людей, – налил в него отбеливатель, ровно до половины. Добавил стеклоочиститель, до самого верха. Закрыл стаканчик крышкой. Захлопнул дверцу машины со стороны пассажирского сиденья. Опустил стекло в окошке водителя, сел за руль и завел двигатель. Стаканчик держал в левой руке, а правой переключил коробку скоростей, тронулся с места и медленно двинулся обратно к дороге. Свернул по направлению к городу и как можно более плавно, с погашенными фарами повел машину вперед.


«Тойота» все еще стояла под акведуком. Правой стороной она довольно близко приткнулась к толстым кирпичным опорам, поддерживающим всю конструкцию, должно быть, уже не менее сотни лет. Ричер остановил «фольксваген» совсем рядом, как бы зажав «тойоту» между своей машиной и опорой. Снял с лица закрывающую его футболку. Сидящая за рулем женщина изумленно вытаращила на него глаза. Но это длилось всего секунду. Взгляд ее сменился на настороженно-выжидающий. Ричер жестом попросил ее опустить стекло.

– Ну, как, ребята, дела? – спросил он, старательно изображая приветливую улыбку. – Слежка – занятие скучное, верно? Вот я и решил подвезти для вас кое-что. Чтоб поднять настроение.

Ричер снял со стаканчика крышку, пронес руку над коленями барышни за рулем и вылил его содержимое прямо на центральную консоль. Потом быстро поднял стекло своего окошка и некоторое время наблюдал, как в соседней машине вверх поднимаются и расползаются по всему салону бледно-зеленые вьющиеся струйки дыма. Химия уровня средней школы. Оказывается, он ее еще не совсем забыл. Четверо в машине завопили благим матом, они отчаянно терли глаза, лихорадочно шарили в поисках дверных ручек. Дверцы на противоположной стороне машины с лязгом уперлись в опоры акведука, но, чтобы выбраться, образовавшаяся щель оказалась слишком узка. Со стороны же Ричера дверцы уперлись в подножку «фольксвагена». Ричер еще немножко постоял, потом тронулся с места. В зеркальце видно было, как из внедорожника вывалилась первая пара. За ними не замедлила и вторая, свалившись на землю, как киношные зомби в ужастике, с растопыренными руками.


Добравшись до квартиры Митча и увидев Резерфорда, Ричер испытал ощущение, будто он заглянул в будущее. Резерфорд как-то весь сгорбился. Съежился. При ходьбе волочил ноги по полу. Взгляд у него был тусклый, рассеянный, глаза мутные, будто за минувший вечер он постарел лет на пятьдесят.

– Вы что, выпили тут весь виски?

Резерфорд не ответил.

– А где Сара?

– В туалете, – ответил Резерфорд и, еле дотащившись до дивана, рухнул на него.

– Как дела?

– Есть неплохие новости. Есть отличные новости. А есть и абсолютно катастрофические. С каких начать?

– Начните с неплохих.

Резерфорд махнул рукой в сторону кухни. На кухонной стойке лежал большой серый ноутбук, от него к электрической розетке тянулся грязный спиральный провод.

– Вот что мы сумели достать.

– Компьютер?

– Компьютер! – воскликнул Резерфорд даже с некоторым вызовом. – Это не просто компьютер… Чтобы заглянуть в этот компьютер, городские законники хотели содрать с меня четырнадцать тысяч долларов. Отсюда сразу вытекает отличная новость. Если я не вернусь на свою работу, у меня теперь есть хотя бы профессия вора-домушника. Мы проникли внутрь. Выбрались обратно. И никто ничего не заметил.

– А как насчет серверов?

– А вот здесь новость плохая. Они куда-то пропали. Мы там все обыскали. От разбитой дверцы аппаратного шкафа не осталось даже осколков стекла.

– Но мы же не станем хныкать и опускать руки, верно, Расти?

В дверях рядом с кухней стояла Сара. Голова обмотана полотенцем, остальное – черным сатиновым халатом, в котором могло уместиться несколько таких, как она, женщин.

– Мы найдем эти проклятые серверы, – продолжила она. – Начнем прямо завтра. Обыщем весь штат. Всю страну, если понадобится. Где-то же они должны быть.

– Как они выглядят? – спросил Ричер. – Вы можете их описать?

– Могу дать фотографии, если хотите, – ответил Резерфорд. – С номерами модели. Номерами серии. А зачем вам?

– Давайте я их поищу. А вам с Сарой надо уехать из города.

– Ни в коем случае, – сказал Резерфорд, сложив на груди руки. – Мы это уже пробовали.

– Сначала надо найти серверы, а потом уже можно и уехать, – сказала Сара, садясь на диван рядом с Резерфордом. – Они портативные. Работать с ними можно где угодно. Мы не собираемся оставаться там, где опасно, дольше, чем надо для дела.

– А я говорю, вы должны немедленно уехать. Кому-то эти штуки так нужны, что за вами выслали шестерых головорезов. Правда, у них ничего не вышло. Но не думайте, что они откажутся от этой идеи. Нет. На этот раз они пошлют двенадцать головорезов. Восемнадцать. Бог его знает, сколько еще. И если вы попадете к ним в лапы, как долго, по-вашему, вы продержитесь, повторяя: «Я не знаю, где эти серверы»?

Сара поправила на голове полотенце. Резерфорд просто молчал.

– Вы должны уехать, – продолжал настаивать Ричер. – Если я найду серверы, передам их в ФБР. Уж они разберутся с цифровым отпечатком пальца, который, по-вашему, находится в одном из них. А потом, когда все уляжется, возвращайтесь, если хотите.

– Нет, – помотал головой Резерфорд. – Мне плевать, сколько они пошлют человек. Из моего собственного дома меня никто не выгонит. И серверы отдавать я никому не стану. Пока. Если есть хотя бы шанс, что мы сможем довести до ума «Цербер», чтобы программа стоила серьезных денег. Не хочу выглядеть мелочным или жадным, но посмотрите на эту квартиру. Митч младше меня на десять лет. А у него ведь была всего одна, хотя и хорошая, идея. А я всю свою жизнь надрывался. Я заслужил свой шанс.

– Справедливо, – сказала Сара, подтыкая выбившуюся прядь волос под полотенце. – Ты заслужил свой шанс. И если программу «Цербер» ждет успех, ты его получишь. Мы оба его получим. Но если тебя убьют, ты не получишь ничего. Так что не думай, будто тебя кто-то отсюда гонит. Считай это творческим отпуском. Если Ричер найдет серверы, можно будет отдать копии и ФБР. Только чтоб они там подписали соглашение о том, что на основе информации, которую там обнаружат, не станут ничего разрабатывать нового. Впрочем, там этого и так не делают. А мы тем временем поработаем с моделями. У меня дома. Там безопасно, и представь, каково будет, когда мы вернемся сюда на новеньком «роллс-ройсе». Когда твой бывший начальник будет тебя умолять, чтобы ты вернулся к нему. А ты ему скажешь, чтобы отстал и занимался своим делом.

На кухне послышался электронный перезвон, и Резерфорд встал.

– Это мой компьютер. Закончил обновление. Наконец-то. Ну-ка, ну-ка, посмотрим…

Тут у него зазвонил телефон. Резерфорд посмотрел на экран.

– Какой-то местный номер. Незнакомый. Ответить?

– Это же ваш телефон, – сказал Ричер.

Расти нажал на кнопку и прижал мобильник к уху.

– Алло, – проговорил он, послушал секунду, потом передал аппарат Ричеру. – Это из полиции. Рул. Хочет поговорить с вами.

– Ричер, слушаю вас, – сказал Ричер, встал и отошел к окну.

– Нам надо поговорить, – сказала Рул. – Я дам вам адрес. Приезжайте один. Увидите открытый гараж. Заезжайте и оставайтесь в машине.


Адрес, который продиктовала ему офицер полиции Рул, Ричер отыскал без труда. На опрятной, хотя и простенькой, улочке, расположенной в тихом районе города, в полумиле от здания суда, он увидел небольшой домик на одну семью с опрятным, хотя и простеньким, двориком. Судя по цвету асфальта и отсутствию серьезных трещин, дорога была заново заасфальтирована не больше года назад, но Ричеру показалось странным, что на улице совсем нет тротуаров. Дорога проходила прямо впритык к участкам с их газонами и подъездными дорожками, клумбами, невысокими кустиками. «Интересно, – подумал Ричер, – почему здесь нет тротуаров?» Не из-за жары ли? Или большой влажности? Или, может, жители этого места питают отвращение к любым занятиям, ради которых нужно покидать свои дворики.

Нужное ему строение обнаружить было легко, потому что возле него, рядом с последней моделью автомобиля «хонда цивик», стояла полицейская патрульная машина. Ричер сразу догадался, что «хонда» – личное транспортное средство офицера полиции Рул. Подъезжая, он снизил скорость, в последний раз бросил взгляд в зеркальце, чтобы проверить, нет ли за ним хвоста, и свернул на подъездную дорожку. И сразу же дверь гаража с лязгом и бряцанием поехала вверх, а когда открылась полностью, Ричер вкатился внутрь. Он заглушил мотор, и заслон стал опускаться. С одной стороны у стенки стояла алюминиевая стремянка, напротив нее за переднее колесо был подвешен велосипед. Здесь же был крепкий стеллаж с полками, заполненными огородными удобрениями и гербицидами, а также разного рода инструментом, о назначении которого Ричер понятия не имел.

Как только дверь в сторону подъездной дорожки опустилась, открылась входная дверь слева и появилась офицер полиции Рул. На ней были темно-синие спортивные брюки и такого же цвета футболка. Волосы зачесаны назад и прихвачены золотистым зажимом. В руке она держала тоненький конверт. Ричер открыл дверцу и стал было выходить из машины, но она помотала головой и жестом приказала оставаться на месте.

– У нас мало времени. В любую минуту вернется домой соседка, и я бы не хотела, чтоб она увидела, как вы отъезжаете от дома.

– Думаете, шпионит за вами?

– Похоже, вы никогда не жили в маленьком городке, – сказала она, и по губам ее пробежала улыбка. – Конечно шпионит. Тут все шпионят друг за другом. Может, не совсем так, как вы думаете, но мне все равно не хотелось бы этого. Держите. – Она протянула Ричеру конверт. – Это для вас.

– Что это? На конверте ничего не написано и не напечатано. И никакой наклейки.

– Это файл. Или, во всяком случае, копия. Для журналистки, о которой вы спрашивали.

– Почему мне?

– Потому что мне все это уже надоело до чертиков. То, что с ней случилось, – ужасно, но у нас в отделении, похоже, решили, что это висяк. Вы работали в военной полиции. У вас неплохое чутье, я в этом убедилась в деле с этим подонком, дружком Холли. Может, что-нибудь раскопаете. Добьетесь для этой женщины справедливости. Ее звали Тони Гарза. Но я ни разу не слышала, чтобы инспектор Гудиэр произнес это имя вслух.


Ричер положил фотографии мертвой журналистки в конверт, который надежно спрятал под ножным ковриком в автомобиле Марти перед пассажирским сиденьем. Дорожный патруль может остановить в любой момент, а Ричеру очень не хотелось конфликтовать с излишне любопытными полицейскими. Спрятать-то спрятал, но то, что увидел на этих фотографиях, продолжало тревожить память Ричера всю дорогу, пока он ехал обратно. Видел он это или не видел, для Тони Гарзы уже все равно. На этой земле ее уже нет. Зато для Ричера это имело смысл. Надо полагать, тот, кто убил Гарзу, теперь гоняется и за Резерфордом. Или как минимум входит в ту же самую группировку. И теперь, когда Ричер своими глазами убедился в их звериной жестокости, он ни в коем случае не оставит Резерфорда одного.


Ричер постучал в квартиру Митча, и открыла ему Сара. Она уже успела подсушить и уложить волосы, переоделась в облегающие штаны и свободную голубую рубашку из шелка.

– Все хорошо? – спросила она. – Чего же от вас хотела офицер полиции Рул?

– У нее для меня появилась кое-какая информация. Конфиденциальная. Как бы от полицейского бывшему полицейскому. Информация связана с делом, о котором я у нее спрашивал раньше, когда был в участке.

– Информация ценная?

– Я бы не стал называть ее этим словом. Перспективная – да.

Резерфорд был на кухне, возился со своим компьютером. По всей видимости, агрегат, в силу своего возраста, капризничал, отказывался работать, не будучи подключенным к розетке.

– Ну что, работает? – спросил Ричер. – Мне нужно, чтоб вы нашли там письмо Тони Гарзы, она вам писала. Журналистка.

Резерфорд пострекотал по клавишам, ткнул пальцем и через минутку жестом пригласил Ричера подойти.

– Вот оно, – сказал он, указывая на экран. – Как я говорил, она интересовалась документацией, касающейся имущества. По конкретному адресу. Не называя имени владельца.

– А второе письмо?

Резерфорд покачал головой:

– Это письмо было голосовое. Я удалил его, как только прослушал.

– У вас остался адрес той недвижимости? – спросил Ричер. – Сохранился? Если там кто-то живет, я бы хотел нанести туда визит. Завтра, с утра пораньше.

– Утром мы должны отыскать серверы, – напомнила Сара.

– Сейчас посмотрим, что можно найти, – сказал Резерфорд. – Дайте мне пару минут.

Он снова принялся щелкать по клавишам, открывал какие-то карты, базы данных, наконец кивнул.

– Есть! Сохранился. Адрес-то, в общем, известный. Или, скорее, печально известный. Сам я этого адреса раньше не знал. Но само место мне было известно. Здешние жители называют его Шпионским домом. Когда-то в нем жили двое советских тайных агентов. Еще в пятидесятые годы. А теперь дом принадлежит одному бизнесмену. Генри Клостерманну.

Глава 15

В квартире Митча было две спальни, и вместе с Ричером в эту ночь здесь было еще двое обитателей. Впрочем, Ричер чувствовал, что места с мебелью для сна называть спальнями было бы несколько слишком. Во-первых, у них не было дверей. А также окон. Говорить о стенках тоже не приходилось. От остального пространства квартиры их отделяли только деревянные перегородки, высота которых доходила Ричеру до подбородка. На кровати он даже и не глядел, и так понятно, что обе для него коротки, так пусть уж на них спят Сара и Резерфорд. А сам он устроится на диване. Придется на время отказаться от своего обыкновения гладить одежду, пряча ее под матрас. Зато из соображений безопасности так будет даже лучше. То есть если кто-то обнаружит, где они квартируют, и как-то сюда проникнет, то первым, на кого он наткнется, будет именно Ричер.

Проснулся он ровно в семь утра. С той стороны перегородки слышалось спокойное, мирное дыхание плюс эпизодическое кряхтение, бормотание или всхрапывание, поэтому еще полчаса Ричер лежал неподвижно, прокручивая в голове кое-какие любимые гитарные риффы[6]. Потом встал, добился, правда не сразу, а после некоторых уговоров, чтобы кофейный автомат Митча соизволил заработать, и, пока тот недовольно булькал и шипел, принял душ. Через четырнадцать минут вышел из туалетной комнаты, все еще не бритый, с влажными волосами и увидел примостившуюся на табуретке перед кухонной стойкой Сару. Она была в том же халате, что и вчера, и из простенькой белой высокой чашки потягивала кофе. Увидев Ричера, встала, налила в такую же чашку и для него, а потом и в еще одну, когда из-за перегородки, спотыкаясь и протирая глаза, показался Резерфорд.

Сара придерживалась того мнения, что в Шпионский дом надо сначала позвонить и заранее договориться о встрече. «Так, – говорила она, – будет приличнее». А также практичнее. Они убедятся, что в доме кто-то есть. А если нет, не станут тратить зря времени на пустую поездку. И избегут вероятности того, что при виде явившегося без предупреждения Ричера перепугавшийся хозяин вызовет полицию. Ричер согласен с ней не был. Опыт подсказывал ему, что на его стороне эффект неожиданности. Он бы предпочел постучать в дверь в четыре утра: так некогда действовали сотрудники КГБ. А если никого не окажется дома, еще не все будет потеряно. Обыскивать помещение всегда легче, когда хозяев в нем нет.

Резерфорд еще не вполне проснулся, чтобы привести разумный аргумент в пользу той или другой стороны, поэтому сошлись на том, что Ричер поедет без предупреждения, а Сара останется и попытается узнать, что власти города сделали с выброшенным компьютерным оборудованием. Она продолжала цепляться за надежду, что серверы, которые выкинул Резерфорд, им найти удастся, и лелеяла живую мечту о том, чтобы им с Расти заработать кучу денег. Ричер выпил еще чашку кофе и встал, чтобы ехать.

– Погодите, – сказал Резерфорд, слезая с табуретки. – Я поеду с вами. Дайте две минуты одеться.

– Вы что, не хотите остаться и помочь Саре?

Тот помотал головой:

– Не вижу смысла. Со мной никто и разговаривать не станет. Тем более что Сара говорит куда более убедительно. А мне всегда хотелось посмотреть Шпионский дом изнутри.

– Зачем? Думаете, там до сих пор полон дом переодетых шпионов, которые невидимыми чернилами строчат шифровки? Сейчас это просто обыкновенный дом.

– Да знаю я. Все равно любопытно.

Ричер снова уселся и принялся за очередную порцию кофе, слушая, как Резерфорд шелестит и шарится за перегородкой. Он вернулся в тех же штанах, что и вчера, и в такой же тенниске, только другого цвета. Ричер встал и вынул из кармана ключ от автомобиля Марти.

– А знаете что? – сказал Резерфорд. – Почему бы нам не поехать на моей машине?

– А-а, я все понял, – улыбнулся Ричер. – Вы не Шпионский дом хотите посмотреть. А увидеть, сохранил ли я в целости и сохранности вашу машину.

– Разве можно меня за это винить? Я обожаю свою машину. Другой такой на всем свете не сыщешь.


В гараже Ричер подождал, пока Резерфорд обойдет вокруг своего «фольксвагена», исследуя чуть ли не каждый дюйм его покрытия. Потом встал на колени со стороны пассажирского сиденья и заглянул под машину.

– Что вы делаете? – спросил Расти. – Вы на что-то наехали? Успокойте меня, скажите, что не сбили какого-нибудь оленя.

– Ищу маячки. А вы посмотрите со своей стороны. Под днищем. Вдоль подножки. На внутренней поверхности крыльев. Везде, где притягивается магнит.

– Но вы же вчера проверяли. И нашли маячок. Сами сказали, что выбросили его в канаву.

– Расти, я тринадцать лет служил в армии. Надо проверять и еще раз проверять. И снова проверять. Мы всегда так делаем.

Резерфорд пожал плечами, но прощупал все, от капота до багажника. И ничего не нашел.

– С этой стороны ничего нет. А у вас что-нибудь есть?

Ричер склонился над капотом, вытянул руку:

– Ага, вот еще один. Точно такой же. И в том же самом месте. А еще вот что. – Он показал Резерфорду обрывок бумаги. – Удерживался магнитом.

Тот взял его и прокомментировал вслух:

– Ромео, Джульетта. Куча каких-то цифр. Восемь колокольчиков. Что бы это значило?

– В фонетическом алфавите НАТО Ромео и Джульетта означают буквы «Ар» и «Джей». Мои инициалы, армейского образца. Ричер, Джек.

– Понятно, – сказал Резерфорд. – А цифры? Может, какие-то координаты? А восемь колокольчиков?

– В системе отсчета времени суток на военном флоте это полдень.

– Может быть, кто-то хочет, чтобы вы пришли в это место в полдень? Но зачем писать таким образом?

– Чтобы показать, что им известно, чем я занимался в прошлом. Чтобы обрести мое доверие. Или, в конце концов, заинтриговать меня.

– А что, если это ловушка? Вам не стоит туда ехать.

– У вас мобильник с собой? Можете найти это место?

Резерфорд потыкал пальцем в экран, потом словно перелистал что-то в нем пальцем.

– Ричер! Ехать туда нельзя.

– Почему?

– Я знаю, что это за место. Это старая фабрика. За городом. Она уже много лет пустая. В детстве я слышал про нее много всякого-разного. Поговаривали, что, если кто туда заходил, никто его больше не видел. Я всегда боялся этого места.


Шпионский дом был окружен глухой стеной. Каменной, высотой восемь футов, усыпанной сверху битым стеклом. Подъездная дорожка упиралась в ворота. Чугунные. Высотой тоже восемь футов. Раздвижные, то есть не на петлях. И соответственно, не двустворчатые. Без единого слабого места. Простенькие, без затей. Никаких орнаментов, украшений и прочей чепухи. Всего лишь толстые вертикальные стержни. Они напомнили Ричеру решетку, покрывающую громадную дренажную трубу или канализационный коллектор. Чтобы пробить такие ворота, без танка не обойтись. Стержни расположены часто, так что протиснуться между ними может разве что ребенок. Местечко не очень-то гостеприимное. И в довершение всего на уровне глаз на воротах висела табличка. А на ней надпись: «Фотографировать запрещается. Проникать на территорию запрещается. Брать интервью без договоренности заранее запрещается».

Резерфорд показал на табличку:

– Возможно, Сара была права. Сначала надо было позвонить.

Он опустил стекло и на прикрепленной к воротам кнопочной панели нажал кнопку вызова.

– Да? – послышался через полминуты женский голос, тихий и холодный, как шепот из могилы.

– Доброе утро. Меня зовут Расти Резерфорд. Могу я видеть мистера Клостерманна?

– Вы читать умеете, мистер Резерфорд?

– Да.

– Вам назначено?

– Нет.

– Тогда вам следует понять, что мистер Клостерманн вас не примет.

Ричер наклонился поближе к открытому окошку:

– Вообще-то, нам это не совсем понятно. Тут написано, что без договоренности запрещено брать интервью. Но мы приехали не для того, чтобы брать интервью. Следовательно, договоренность нам не нужна.

Повисло молчание.

– Тогда с какой целью вы приехали? – спросил голос. – В сегодняшнем расписании технических работ у нас не предусмотрено.

– Мы расследуем одно дело, которое для мистера Клостерманна может представлять интерес. Серьезный интерес. Оно касается переписки одной журналистки. Относительно документации на право собственности. На этот дом.

– Подождите, пожалуйста.

Слабое жужжание сообщило, что связь не была отключена, и минуты через три снова раздался женский голос:

– Мистер Клостерманн вас примет. Когда ворота откроются, подъезжайте прямо к парадному входу.

Внутри территория была разделена пополам шеренгой высоких деревьев. Кипарисов и платанов. Участок слева – с неровной почвой. Еще не завершен. Никаких строений, нет растений выше, чем стебли простой неухоженной травы. Дом стоял справа. К нему был пристроен гараж на две машины. Рядом с ним крытое крыльцо. Высокое, на каменном основании, и крыша его поддерживалась простыми белыми колоннами. Само здание обшито деревом. Длинными, расположенными горизонтально досками, выкрашенными в оливковый цвет. На первом этаже четыре окна. На втором тоже четыре. Все со ставнями, выкрашенными темно-зеленой краской, открытыми и закрепленными на стене. Крыт дом кровельной дранкой кремового цвета. Над коньком крыши слева торчала труба футов шести высотой.

По дорожке Резерфорд подъехал к гаражу, остановился на площадке стоянки перед домом и заглушил двигатель. Ричер вышел из машины. За ним и Расти. Вместе они поднялись по трем ступенькам и прошли по крыльцу. Ричер постучал в дверь. Им открыла женщина. На вид ей было где-то под тридцать, одета в черное платье по колено и белый фартук. Светлые волосы завязаны в узел. Сама худенькая, чуть ли не тощая, но двигалась с легкой грацией, как балерина.

– Прошу вас, входите.

Голос ее был им знаком: они только что слышали его по внутренней связи. Тихий и холодный. В этом не было никаких сомнений.

– Хотите чего-нибудь выпить, джентльмены? Чаю со льдом?

Они отказались, и по узкому коридору женщина повела их за собой. Пол здесь был выложен кафельными плитками. На стенах висели фамильные портреты. По обеим сторонам четыре двери. По две с каждой. Простые, из светлого дерева. Никаких панелей. Узкие архитравы. Женщина остановилась возле второй двери справа, постучала, открыла ее и сделала шаг в сторону, пропуская Резерфорда с Ричером. Сама входить за ними не стала.

В комнате их уже поджидал человек. Мужчина, поджарый, мускулистый, с гривой седых волос. «Похож на Эйнштейна, если бы тот работал в банке», – подумал Ричер. На вид ему было лет семьдесят. Вероятно, ровесник этого дома. Возможно, и родился здесь. Хозяин опустил газету, выпростал свое тело из кресла и протянул руку.

– Мистер Резерфорд, меня зовут Генри Клостерманн. Рад с вами познакомиться. Разумеется, я о вас слышал. И в том положении, в которое вы попали, я вам не завидую. В прошлом я немало потрудился на благо города. Сейчас я фактически отошел от дел, но я слежу за тем, чтобы моя компания больше никогда не участвовала в конкурсах на заключение муниципальных контрактов. Крохоборство. Бесконечные придирки. Это доводило меня до белого каления. В таких условиях невозможно нормально работать. Могу себе представить, каково работать там постоянно. А ваш друг?

– Ричер, – назвал себя Ричер, но руки не протянул. – Джек. Я – личный консультант мистера Резерфорда.

– Да что вы говорите? – сказал Клостерманн. – Очень интересно. Итак, прошу вас, джентльмены. Присаживайтесь.

Клостерманн снова опустился в кресло. Резерфорд устроился на краешке тахты с тощими твидовыми подушками и изящным деревянным каркасом. Ричер последовал примеру Расти, понадеявшись, что конструкция выдержит его вес.

– Итак, раз уж вы здесь, чем мы с вами можем друг другу помочь? – спросил Клостерманн.

– Значит, так, – начал Резерфорд. – Как нетрудно себе представить, сейчас у меня появилось много свободного времени. И я стараюсь употребить его с пользой и хочу довести до конца все то, что не успел сделать, когда после вирусной атаки на нашу компьютерную систему я работал круглые сутки. Во-первых, это касается писем по электронной почте. Точнее, одного письма и одного голосового сообщения. Я получил их от одной журналистки. Она интересовалась документами о регистрации собственности, касающимися вашего дома.

Клостерманн сложил пальцы рук домиком:

– Журналистка. Полагаю, вы имеете в виду Тони Гарзу. Вы слышали о том, что ее убили? Ужасная трагедия.

– Да, слышали, – отозвался Резерфорд и секунду помолчал. – Да, то, что с ней случилось, – ужасно.

– Именно. Тони была очень милая девушка. И очень талантливая. Чистая, цельная натура.

– Вы ее знали?

– Конечно знал. Она у меня работала. Откровенно говоря, именно я предложил ей связаться с вами. Надеялся, что вы сможете помочь ей в ее изысканиях.

– Связанных с вашим домом? – вступил в разговор Ричер. – И его необычной историей?

– Боже мой, нет, конечно, – нахмурился Клостерманн. – В этом нет никакой нужды. То немногое, что есть в этой глупой истории, совершенно банально.

– Вы живете в доме, где когда-то свили себе гнездо шпионы холодной войны… На мой взгляд, отличный материал. Если проблема только в том, что вам надоело об этом рассказывать, почему бы не найти человека, который мог бы написать об этом книгу? А кого еще, как не журналистку? Особенно если она талантлива и обладает цельной натурой.

– На книгу эта история просто не тянет. Разве стишок какой-нибудь. Материала кот наплакал. Да и дом этот трудно назвать шпионским гнездом. Здесь и жило-то всего только двое. Два брата. И владели домом они всего полтора года. И пока здесь жили, шпионской деятельностью вряд ли занимались. Какое-то учебное пособие писали. По математике. Хотелось бы, чтобы люди посмотрели на это под таким углом зрения. Представьте, что это место называлось бы в народе Математический дом. И меня не осаждали бы толпы туристов, особенно после того, как выйдет очередной фильм про Джеймса Бонда.

– Но если ваш дом ни при чем, тогда каков был предмет ее изысканий?

– Эпизоды из истории моей семьи. Мой отец в тридцатые годы бежал из Германии в Штаты. Он тогда еще смог понять, к чему приведет политика его родины, и из всех мест на земле почему-то решил обосноваться именно здесь, в штате Теннесси. Организовал свое дело. Обзавелся семьей. Чем только не занимался. Но подробности его первых лет в Штатах весьма отрывочны. И мне показалось, что самое время теперь поискать все, что можно узнать о нем, и записать, пока не поздно. Где он жил до того, как приехал сюда. Когда купил этот дом. Мне кажется, им владел кто-то еще, в промежутке между тем, как в нем поселился отец, и шпионами, но я бы хотел это знать точно. Мне нужно знать как можно больше подробностей. Включая субъективную сторону, понимаете? Существует легенда о том, что, когда он покупал свой первый дом, у него не было денег, а кредит тогда получить было очень непросто, и, чтобы собрать денег на покупку, ему пришлось продать картину, которую он привез с собой из Германии. Такие вот любопытные подробности легко потерять, забыть. А мне хочется знать все. Чтобы об этом знал и мой сын. И его сын тоже, если он у него будет.

– Это, конечно, все очень мило, жизнеописание семейства и прочее, – сказал Ричер. – Но за такое не убивают. Вы уверены в том, что за этим больше ничего нет? Какого-нибудь зарытого клада? Поисков утраченного ковчега?[7]

Лицо Клостерманна оставалось совершенно пустым.

– Хотите сказать, что из-за моего семейного жизнеописания кого-то убили? Но кого?

– Тони Гарзу.

– Нет. Это какая-то чушь. С чего это вдруг ее гибель может иметь какое-то отношение к моему проекту? Работала Тони хорошо, трудяга, что говорить. Человек одержимый. Но она работала не только у меня одного. У нее в разработке была целая дюжина разных проектов. За некоторые она получала деньги, как, например, у меня. Над другими работала просто для себя. Кстати, копалась и в вещах довольно сомнительного свойства. Мечтала о репортерских расследованиях, хотела работать в какой-нибудь крупной газете, хотя такие мечты нечасто сбываются. Таких, как она, сейчас почти не осталось.

– Вы сказали, копалась в вещах довольно сомнительного свойства… Какого рода? Она вам что-нибудь говорила?

– Подробностей никаких. Правда, кое в чем Тони признавалась. Ей всегда хотелось искоренять преступления, бороться с коррупцией. Мне кажется, она относилась ко мне как в некотором смысле к отцу. Время от времени обращалась за советом. Я не раз предостерегал ее, чтоб она была осторожней.

– Городок-то у вас такой вполне милый, спокойный. Неужели и здесь преступления и коррупция – большая проблема?

– Нет, конечно. Но она-то ведь жила в Нэшвилле. Бо́льшая часть работы у нее была там.

– Как вы ее нашли, если она не местная?

– Случайно наткнулся на ее имя в интернете. На одном из форумов, где занимаются родословными, мне кто-то ее порекомендовал.

– Вы собираетесь найти ей замену? Или она у вас все закончила?

– Думаю, придется искать ей замену. Все пока никак не решусь. В общих чертах работу Тони закончила, но осталось еще много чего по мелочам. Самая большая проблема – подтверждение дат. Для этого ей и понадобился доступ к городским архивам. Для этого же она и с вами связывалась, мистер Резерфорд.

– Я понимаю, зачем вам нужен доступ к архивам, – сказал Расти. – Но зачем Тони обратилась ко мне, я, хоть убейте, не пойму. С чего это вдруг она решила, что я могу раздобыть нужные вам бумаги? Я же не сотрудник архива. Я всего лишь менеджер по информационным технологиям.

– Насколько я понимаю, дело было так, – сказал Клостерманн. – Тони связалась с сотрудником архива. Узнала, что существует проект по оцифровке всех документов. Сотрудник архива сообщила Тони, что произошло что-то типа фальстарта. Объем памяти компьютерной штуковины, которую они пытались использовать, оказался слишком мал, поэтому, не закончив процесса, они собрали денег и купили другую, с большим объемом. Скопировали все, а потом вы, как менеджер по компьютерным технологиям, забрали старую штуковину и отнесли на склад, мол, пусть полежит пока там, вдруг еще для чего-нибудь понадобится. Возможно, документы, которые мне нужны, все еще находятся в ней.

Резерфорд секунду подумал.

– Я понял, о какой штуковине вы говорите. Я действительно забрал ее. Подумал, что она может пригодиться для… для еще чего-нибудь.

– А вы знаете, где она сейчас?

– Не совсем. Но сейчас я пытаюсь ее разыскать. Она мне нужна для… в общем, кое для чего нужна.

– Если найдете, позволите мне посмотреть, нет ли там чего-нибудь о моем отце?

– Не знаю, имею ли право, – сказал Резерфорд. – Это ведь собственность города. Не знаю… не будет ли…

– Но мы говорим о документах давности, может быть, даже больше чем семидесятилетней, – сказал Клостерманн. – Чья конфиденциальность будет этим нарушена? Тем более что все эти документы, в принципе, должны быть в открытом доступе. До пожара они хранились в реальном архиве. Ну? Что вы на это скажете?

Резерфорд промолчал.

– Если проблема в вознаграждении, то имейте в виду, я не останусь в долгу. Вы очень не пожалеете, если я только смогу посмотреть хоть одним глазком. Терпение – не моя добродетель. Да и годы уже не те.

Расти смущенно поерзал на кушетке.

– Дело вовсе не в этом… – начал было он.

– Тут проблема во времени, – сказал Ричер. – У Расти слишком много дел, он готовится перевернуть очередную страницу в своей жизни, и – не сомневаюсь, что вы об этом догадываетесь, – у менеджеров информационных технологий время стоит дорого.

– Насколько дорого? – спросил Клостерманн.

– Десять тысяч долларов его может устроить. Наличными.

Клостерманн встал и протянул руку.

– Так говорите, вы его личный консультант, мистер Ричер? Начинаю думать, что и мне, наверное, понадобится кто-нибудь в этом роде. Сколько времени вам нужно, чтобы найти документы?

– Трудно сказать так сразу… Мы над этим работаем. Я дам вам знать.


Возвращаясь к машине, Ричер молчал. Нутро подсказывало ему, что он и раньше мог сталкиваться с Клостерманном. Где-нибудь в казарме. В барах. В тюремных камерах. В офисах. На глухих улицах. Да где угодно. В любой точке планеты. Или, по крайней мере, встречал людей типа Клостерманна. У которых рыльце в пушку, которые воображают себя настолько умными, что могут любого обвести вокруг пальца. Умеют искусно запутать следы. Нет, Ричер не считал, конечно, что все, что наговорил ему Клостерманн, – вранье. Насчет иммиграции своего отца, например. Или его дел в бизнесе. Многое легко проверить, и только дурак станет врать, приводя подробности, опровергнуть которые можно в два счета. Но вот история семьи проверку на вшивость не прошла. Желание написать ее якобы для сына. Уж больно красивенький получается бантик. Нет уж. Скорее, Ричер поверит, что в этом семейном шкафу прячется скелет, да еще не один. Что-то такое, что не в ладах с законом. Или нечто постыдное. Вещь, которую Клостерманн хотел бы поглубже закопать. Или представить в ином свете. И этот секрет стоит десяти тысяч долларов, выплаченных лишь за возможность хотя бы взглянуть на документ, в котором о нем упоминается. Допустим, что за него можно выложить толстую пачку наличных. Стоит ли он жизни Тони Гарзы? И Резерфорда?

Глава 16

Кроме Ричера, у кухонной стойки в квартире Митча было еще двое, и оба они очень на него злились.

– Я ушам своим не поверил, когда вы предложили ему купить наш сервер, – чуть не кричал Резерфорд, сжимая кулаки. – Вы не имели никакого права. Он вам не принадлежит. И мы даже не знаем, где он находится. И всего за несчастные десять штук? Программа «Цербер» будет стоить в сто раз больше. Да какой там в сто, в тысячу раз.

– Не могу представить, как такое могло прийти вам в голову, – поддакнула Сара, бросая бумажку на стол. – Это ловушка. Разве сами не видите? Самая настоящая ловушка.

Ричер спокойно отхлебнул кофе:

– Ладно. Послушайте, Расти, что я скажу. Прежде всего не переживайте. У меня нет никакого намерения продавать эту вашу компьютерную штуковину. И вы, Сара, успокойтесь. Да, вы правы, это почти наверняка ловушка. Но порой для того, чтоб узнать, что плита горячая, до нее надо дотронуться.

Сара вытаращила на него глаза:

– Где-то я уже это слышала, от какого-то умника.

– Но даже думать о том, что вы в нее попадете, было бы с вашей стороны не очень умно.

– А я и не говорила, что я умная. Упрямая, да, может быть. Временами даже слишком.

– Но зачем тогда предлагать, если продавать вы не собирались? – спросил Резерфорд. – Вы что, собираетесь Клостерманна кинуть? Этого делать ни коем случае нельзя. Мне еще в этом городе жить. У меня и так репутация подмочена.

– И кидать никого мы не собираемся, – ответил Ричер. – Это была проверка. Надо же как-то понять, насколько это для него важно. Или болезненно. Или щекотливо. Я назвал довольно приличную сумму, а он и глазом не моргнул. Это уже о чем-то говорит. И есть еще кое-что. Скажем, Клостерманн вовсе не то, чем он кажется. И он как-то причастен к убийству Гарзы и попыткам похитить вас. Вы хотите, чтобы он думал, что вы не желаете с ним сотрудничать? Ведь тогда у него есть стимул оставить нас в живых.

– Если вы так беспокоитесь о своей свободе и здоровье, зачем тогда сознательно лезете в западню? – спросила Сара. – Вы что, ненормальный?

– Ни капельки, – ответил Ричер. – И я не собираюсь никуда лезть. Лучший способ уничтожить западню – оказаться там первым. Вы не о том думаете. Посмотрите на записку.

Сара взяла листок бумаги. Еще раз медленно прочитала, перевернула, посмотрела, что там.

– И что? Я ничего не вижу.

– Первые два слова. Что они означают?

– Ромео, Джульетта. Буквы ар, джей. Ричер, Джек. Ваши инициалы.

– Точно. Тот, кто писал, обратился ко мне лично. Я больше не безвестный бродяга, который путается у них под ногами. Они охотятся конкретно на меня. И должны понять, что делать этого не следует.


Ричер остановил машину Марти в полумиле к югу от фабрики и остальной путь проделал пешком. Двигался медленно. Часто останавливался, но всегда через разные интервалы. Не шел дальше, пока не был уверен в том, что за ним никто не идет. И никто за ним не следит. Хронометр у него в голове показывал 10:45. До назначенного рандеву оставался еще один час и пятнадцать минут. Лучше, конечно, иметь в запасе побольше, но личный опыт подсказывал, что часа с четвертью вполне достаточно. В большинстве случаев.

Как только вдали показалось заброшенное строение, Ричер понял, что в детстве никакая страшная история про привидения не заставила бы его отказаться проникнуть сюда. И его брата Джо тоже. Столько здесь разных стальных балок, по которым можно полазить. Столько закоулков, укромных уголков, где можно спрятаться. Столько мест для лобовой атаки, для последней линии отчаянной обороны, для неожиданных, невероятных, несмотря ни на что, мест для отхода. И столько образцов первоклассной недвижимости, за которую можно драться с остальными мальчишками.

«Plus ça change, – как, бывало, говаривала его мать. – Ничто не ново под луной».

Ричер пролез сквозь дыру в стене, оставшуюся от некогда высокой деревянной двери, и понял, что одного часа и пятнадцати минут оказалось маловато. Для этого раза точно. Один шанс из девяти, и ему выпал как раз этот один. Те, кто собирался устроить ему засаду, уже здесь. Он их, правда, еще не видит. И не слышит. И духа их еще не чует. Но знает. За ним уже наблюдают. Он всеми порами чувствовал это. Как и бегущий по спине холодок. Это животное чувство, говорящее о том, что за тобой следят. Инстинктивный механизм предупреждения об опасности, намертво связанный с глубинными участками мозга, настроенный так же тонко, как и у его предков, живших миллионы лет назад. Тогда вокруг были густые леса. Теперь вот эта заброшенная фабрика. Но и там, и здесь задача – не попасть в лапы хищников. Не дать им себя сожрать. Не дать себя пристрелить. Может быть, отступить, но не сдаться.

Plus ça change.

Ричер продолжал идти вперед. С той же скоростью. В том же направлении. Наблюдающие не должны догадываться, что он знает об их присутствии. До тех пор, пока он точно не определит, где они находятся. Ричер прислушался. Ни звука. Присмотрелся к обломкам строения под ногами, к разросшимся зарослям. Пробежал глазами длинный ряд выбитых окон. Зияющие дыры в крыше. Пытаясь уловить любое движение. Тень. Фигуру. Отблеск.

Ничего не увидел.

Еще шаг вперед. За спиной вдруг послышался какой-то звук. Металл, скользнувший по камню. Но нет, это не тот, кто собирался его застрелить. Хотел бы – давно бы сделал. Отвлекающий маневр? Ричер пробежал глазами по земле впереди. Потом за спиной. И по сторонам. Увеличил радиус обзора. Что же это было? Кто? И где он мог затаиться? Чтобы неожиданно выскочить, когда противник будет смотреть в другую сторону. Быстро сблизиться и нейтрализовать его преимущество в размерах и силе.

Ничего не увидел.

– Кроме нас с вами, тут никого больше нет, майор.

Женский голос. У него за спиной. Спокойный и уверенный.

– Вам беспокоиться не о чем, – продолжила она. – Не надо делать то, о чем наутро жалеет каждый из нас. Я просто хочу поговорить.

Ричер обернулся. Рядом с листом прислоненного к стене гофрированного железа стояла женщина, которую в последний раз он видел за рулем «тойоты». Должно быть, незаметно подкралась под прикрытием стены. Одета вся в черное. На одном плече висит небольшой армейский рюкзачок, волосы зачесаны и схвачены сзади в хвост. В руке пистолет. Самозарядный «Глок-19». Выбор оружия Ричер одобрил. Компактный пистолет. Легко спрятать. И надежный. Шансы промазать близки к нулю. Руку она держит твердо. Да и цель перед ней подходящих размеров. Между ними пятнадцать футов. Если он на нее бросится, у нее все шансы попасть, а этих шансов пятнадцать при полном магазине. И шестнадцать, если в стволе еще один патрон. Больше чем по пуле на каждый фут. Такое преимущество Ричеру нравилось не очень.

– Вряд ли вы найдете во мне интересного собеседника, – сказал он.

– Тогда просто слушайте. Я много про вас знаю. Достаточно для того, чтобы вам доверять. Но и я хочу, чтоб вы стали мне доверять. И как можно скорей. Поэтому расскажу вам одну историю, которая случилась со мной в прошлом. Мой отец работал в Стэнфорде[8]. Он хотел, чтобы я пошла по его стопам, но у меня были другие планы. Я хотела учиться в Англии, поэтому подала документы в тамошний колледж. В один из самых старых. Не важно в какой. Но поскольку я была иностранка, мне надо было выполнить еще пару требований. Написать сочинение. Любого объема. Время тоже не ограничивалось. И на конкретную тему. Тему мне дали такую: «Что такое риск?» И знаете, что я написала?

Ричер промолчал.

– Всего пять слов. «Вот это и есть риск». И сработало. Меня приняли. И я ведь не солгала. Это был действительно риск. Самый большой в моей жизни в то время. Так вот, сейчас я собираюсь рискнуть еще больше. Большего риска в жизни у меня еще не было.

Она сбросила с плеча рюкзачок, подхватила и неожиданно бросила его к Ричеру. Тот упал прямо к его ногам, подняв над ботинками небольшое облачко пыли.

– Поднимите его. И откройте.

Ранец был сшит из противоосколочной нейлоновой ткани. Уже довольно не новый. Лямки пообтрепались, углы тоже потерты. Испытанный в деле и верный рюкзачок. Лучший в своем роде. С правой стороны небольшой карманчик. Точно такой же и слева. Оба пустые. Спереди тройной ряд прочных тканых тесемок, к которым сейчас ничего не было прикреплено. И всего одно внутреннее отделение. Ричер расстегнул замок и заглянул внутрь. Увидел три запасных пистолетных магазина с патронами. Связку автомобильных ключей. «От „тойоты“», – подумал Ричер. Щетку для волос и две резинки на ее рукоятке для них же, чтоб держать лошадиный хвост. И книгу.

– Видите там Библию? – спросила она. – Достаньте.

Ричер опустил рюкзачок и вынул книгу. Он держал в руках Библию короля Якова в твердой обложке темно-красного цвета. Спереди на обложке золотое тиснение. Сзади тоже. А также на корешке. Книга тоже не новая и потертая, как будто хозяйка везде таскала ее с собой. Пожелтевшие страницы темные, словно когда-то давно на них была пролита какая-то жидкость. Возможно, сок. Наверняка липкий, потому что страницы склеились.

– Дальше. Подцепите ногтем. Она откроется.

– А зачем? – сказал Ричер и сунул книгу обратно в рюкзак. – Я такую не раз видел. Вы работаете на ФБР?

– Спецагент Фишер, – представилась та. – Маргарет. Можно просто Мэгс. Если договоримся и вы будете мне помогать.

– И что, интересно, за помощь вам понадобилась? Такого же рода, какую вам оказывала Тони Гарза? А про нее вы тоже достаточно знали, чтобы ей доверять? А она сама вам доверяла?

– Кто такая Тони Гарза?

Ричер ничего не ответил.

– Я серьезно, – сказала Фишер. – Я не знаю, кто такая Тони Гарза. И у меня совсем другая проблема.

– Тони Гарза была журналисткой. Она погибла. Ее зверски убили люди, на которых вы работаете.

– Вполне можно в это поверить, – сказала Фишер после секундного размышления. – Я работаю с отпетыми мерзавцами. Но я ее не убивала. И никто из моей группы тоже. Я про нее вообще ничего не знаю. Зато я знаю кое-что другое. И если вы не поможете мне, пострадают еще люди, такие же, как она. Может быть, будут убиты. И тоже зверски.

Ричер молчал.

– Группу, в которую я внедрилась, прислали сюда для того, чтобы схватить одного человека, его зовут Расти Резерфорд. Впрочем, думаю, вы это знаете, поскольку случайно ввязались в ход операции, которая после этого с треском провалилась.

– Я не стану помогать вам против Резерфорда. Даже если поверю вам насчет Гарзы.

Фишер вскинула руку вверх:

– Я и не прошу у вас этого. От вас мне нужна только информация. Резерфорда должны схватить потому, что у него есть что-то такое, что хочет прибрать к рукам одна иностранная держава. Это прибор, которым Резерфорд либо обладает сам, либо знает, где он находится. И лучший способ уберечь его от опасности, если я сумею добраться до прибора первая, еще до того, как на Резерфорда снова станут охотиться.

– О какой иностранной державе идет речь?

– Этого я сказать не могу.

– Если ждете от меня помощи, вам придется раскрыть все карты.

Фишер помолчала, вздохнула:

– Это Россия.

– А чего именно они от него хотят?

– Не знаю. Не вполне уверена. Членам моей группы сказали только то, что это какое-то изделие. То есть предмет. Что-то материальное. Вещь, которая содержит какие-то данные или какого-то рода записи, то есть она может быть даже папкой с бумагами или фотографиями. Но, учитывая то, кем работал Резерфорд, мне кажется более вероятным, что это имеет отношение к компьютерам.

– А какого рода там записи?

– Точно не знаю. Какая-то информация, где раскрывается имя или идентичность одного человека. Или что-то еще, что дает возможность установить и то и другое.

– Агента?

Фишер кивнула.

– Их или нашего?

– Их.

– Действующего?

– Еще как действующего. И в эту ситуацию надо внести коррективы.

– А что он тут делает, этот агент, в таком захолустье?

– Агента здесь нет. Здесь только информация о нем. Он где-то в другом месте. Возможно, это женщина.

– Где?

– Если кому-нибудь скажете, я вас убью. А потом и себя тоже. Вы когда-нибудь слышали про Национальную лабораторию в Ок-Ридже?[9]

– Неподалеку от Ноксвилла. Там, где разрабатывают суперкомпьютеры, что ли?

– Там много чего делают. В том числе и суперкомпьютеры. А также системы киберзащиты. Соединенные Штаты сталкиваются с массой угроз. У нас разрабатывается много оборонных программ. И у русских там действует агент, который пытается украсть копию наиболее серьезной из них. Официальное название – проект C02WW06BHH21.

– Шикарное название.

– Так его называют только всякие умники. Все остальные – просто «Часовой».

– И как она работает?

– Защищает целостность и сохранность программного обеспечения избирательной системы в сорока восьми штатах Америки. Эту работу делает только она.

– А почему не во всех пятидесяти?

– Там какие-то политические причины. У меня нет времени вдаваться в подробности.

– И значит, русские пытаются украсть копию. И что дальше? Если у них получится, что они будут с ней делать? Изменят результаты выборов? Разве у вас нет системы защиты? Научных разработок, программ поддержки?

– Кое-где есть. Но их цель – не изменение результатов выборов. Это было бы слишком уж в лоб. Мы с вами говорим о русских. Вы должны понять, в какую долгую игру играют эти люди. Если собрать достаточно дождевых капель и направить их куда надо, получится Большой каньон. Они пытаются расчленить наше общество, образовать в нем глубокие расселины, слишком большие, которые уже будет не соединить. Это все – лишь часть гораздо более крупной кампании. Русские хотят посеять в нашем обществе взаимную вражду и раздоры. Работа ведется уже долгие годы. В социальных сетях. Измышлениями о заговоре. Попытками подорвать работу традиционных средств массовой информации.

– Фейковые новости? Что-то я об этом уже слышал.

– На этот раз враги целенаправленно пытаются разрушить нашу веру в саму избирательную систему. Мы понимаем, что настроены они серьезно. Четыре года назад в штате Кентукки они уже провели пробную репетицию своей программы. Отправили по электронной почте фишинговое письмо. Знаете, что это такое?

– Понятия не имею, – ответил Ричер.

– Такое письмо выглядит подлинным, будто его отправили из официального источника, которому можно доверять. Скажем, из какого-нибудь банка или страховой компании.

– А что, люди действительно доверяют банкам и страховым компаниям?

– Некоторые доверяют. Впрочем, это не важно… Такие послания подозрений внешне не вызывают, и обозначенная в них тема кому-то может показаться в некотором смысле заманчивой. Или необходимой. Например, страховка автомобиля за полцены при условии обращения в течение двенадцати часов.

– Доверчивые люди открывают такое письмо, и случается что-то нехорошее, так? Как старые добрые бомбы в конверте?

– Да. Открытие такого письма, или переход по ссылке, или скачивание приложения так или иначе заражают компьютер вирусом. Вводится вредоносная программа, она получает доступ к твоим файлам, к твоим паролям, а если ты находишься с кем-то в одной сети, она проникает и в сеть. В случае кентуккского дела русские разослали электронные письма всем официальным лицам, включенным в комиссию по контролю за выборами или в группу технической сервисной поддержки компании, которая поставляла для выборов программное обеспечение. В строке «Тема» было сказано, что письмо содержит критически важное обновление правил технической эксплуатации.

– Могу представить, что люди на это клюнули.

– Не должны были клюнуть. Их специально инструктируют, чтобы они этого не делали. Но инструктируй не инструктируй, рассылка идет на две сотни адресов. И шесть человек письма открыли.

– И русские получили доступ?

– Да.

– И что они сделали?

– Ничего. На этот раз. Им просто надо было подтвердить правильность своей методологии. Заложить, так сказать, фундамент. Подготовиться к более широкомасштабной атаке в этом году. Представьте в день выборов такую сцену: всем, кто является на свой участок, чтобы проголосовать, заявляют, что их перерегистрировали, причем без их ведома, и им надо отправляться на другой участок, в другом конце города. Или что их регистрация вовсе была отменена. Или уже во время объявления результатов выходит, что на каких-то дальних участках были зарегистрированы Микки-Маус и Даффи Дак. Или большое количество людей отметилось на множестве участков одновременно, хотя сами они об этом в то время не знали или вообще не голосовали.

– Это же настоящий хаос.

– Полный хаос. И воспрепятствовать этому может только программа «Часовой».

– Но она же не воспрепятствовала их пробной попытке.

– Тогда этой программы еще не было. Поэтому ее и разработали.

– А вы уверены в том, что она работает? Мы же с вами говорим о русских. Возможно, они уже вмешивались в какие-нибудь местные выборы, а сейчас просто делают вид, что хотят украсть программу, чтобы мы поверили, что они ее очень боятся.

Фишер помотала головой:

– Нет. Мы знаем, что «Часовой» работает. Программа уже предотвратила двенадцать попыток проникновения в шести штатах. Вдобавок у нас есть информатор, который подтвердил, что русские не верят в то, что смогут взломать эту программу. Но они не очень беспокоятся, ведь у них реально действует агент с целью выкрасть ее. Паника началась, потому что где-то здесь всплыла информация, которая может привести к его разоблачению.

– Я слышал, что городские архивы сгорели.

– Да, это так. И сожгли их русские. Они же стоят и за вирусной атакой, которая стоила Резерфорду работы. По-видимому, они хотели парализовать и новый цифровой архив еще до того, как он перейдет в онлайн-формат.

– Городские власти собираются заплатить за то, что он будет разблокирован. Он ведь был застрахован. Почему нельзя подождать, когда он будет работать, и прошерстить его вдоль и поперек?

– Городские власти, может, и заплатят, но этот архив никогда не увидит свет, это я вам гарантирую. Разве что часть его. Но не та часть, которая нам нужна.

– Резерфорд догадался, что программа, которую он разработал, могла зафиксировать идентичность того, кто предпринял вирусную атаку. Он думает, что именно это им от него было нужно.

– Этого не может быть. Нам точно известно, что это были русские. И русские знают, что мы это знаем. И они хотят, чтобы мы это знали, честное слово. Каждой удачной атакой они как бы показывают нам кукиш.

– Вчера в здании суда я разговаривал с одним человеком. Он сказал, что служит агентом национальной безопасности. В секторе защиты инфраструктуры. И выдвинул предположение о том, что Резерфорд вступил в сговор с теми, кто предпринял атаку.

– Это агент Уоллуорк? Он мой коллега. Простите его за эту хитрость. Мы надеялись, что Резерфорд как-нибудь проговорится, что это за штука. Или где она находится. Нет. Их пугает все, что может разоблачить их агента. Это однозначно.

– В таком случае что вы знаете о человеке по имени Генри Клостерманн?

– Который живет в так называемом Шпионском доме? Только не вздумайте ходить туда. Это настолько очевидное совпадение… хотя мы все равно проверили. Чудаки, которые жили там в пятидесятые годы, не были агентами КГБ. Просто бестолковые граждане, разбалтывающие секреты своим друзьям… то есть тем, которых считали друзьями. Да, когда они работали в Лос-Аламосе, то натворили дел, но за все время, пока жили здесь, ничего такого не было. Через пару лет они куда-то перекочевали, а скоро совсем сбежали – почувствовали, что петля затягивается. Сейчас они уже оба умерли. Они никогда не были женаты. Незаконнорожденных отпрысков у них не было. Двоюродных родственников тоже. Да и о более дальних нам ничего не известно. Они не были членами каких-либо партий или объединений, где кто-нибудь захотел бы продолжить их работу.

– То есть ничего, кроме общего адреса, с Клостерманном их не связывало?

– Нет. Ничего. А в чем дело?

– Сегодня утром я у него побывал. Мне показалось, что он ищет то же самое, что и вы.

– Вам известно, что это за штука?

– Возможно. Компьютерное устройство. Сервер называется. В нем хранится предварительная копия части городского архива.

– Господи… Почему вы раньше ничего не сказали?

– Потому что раньше не знал ни про агента, ни про программу «Часовой». Клостерманн сказал, что ему сервер нужен совсем по другой причине.

– Какой?

– Ему нужна информация, связанная с его проектом разработки фамильного древа, так он мне заявил. Хотя прозвучало это не вполне убедительно. Мне показалось, что он пытается что-то утаить.

– Откуда он знает про этот сервер?

– Он рассказал о том, что нанял Тони Гарзу, журналистку, которую вскоре убили, чтоб она поискала какие-то документы, касающиеся права собственности на его дом, начиная с того момента, как его отец попал в нашу страну. А Тони обнаружила, что, когда городской архив стали переводить в цифру, использовали именно этот сервер. Потом оказалось, что у него не хватает объема, и они перешли на более емкий, а Резерфорд как менеджер информационных технологий прежний сервер забрал, чтоб иметь про запас и использовать, если понадобится.

– А когда Гарза начала работать у Клостерманна?

– Я точно не знаю.

– Но до того, как сгорели архивы?

– Да. Начала свои поиски еще с бумажных документов, потом собиралась воспользоваться материалами архива онлайн, потом, после вирусной атаки, как бы от отчаяния, связалась с Резерфордом, надеясь, что сервер все еще у него.

– Кажется, все в конце концов начинает обретать какой-то смысл. Должно быть, она в документах что-то нарыла. Поняла, насколько это важно, и пыталась кому-то сообщить. Или просто обмолвилась об этом не тому человеку, не понимая, насколько это важно.

– Или русские везде понаставили что-то вроде ловушек. Если кто-то подойдет слишком близко к тому, что они хотят скрыть от чужих глаз, если возникнет опасность, что кто-то на это наткнется, ловушки сработают и сразу дадут им об этом знать. Эти русские не такие уж все безбашенные. Они понимают, что документ, затерявшийся в пыльном старом архиве среди… тысяч или даже миллионов других бумажек, привлечет к себе меньше внимания, чем пожар.

– Так или иначе, Резерфорд должен сдать этот сервер. Еще вчера должен был.

– Вполне логичное требование. Но это невозможно.

– Почему?

– Резерфорд не знает, где сервер сейчас находится.

Фишер повернулась к стене и шлепнула по ней ладонью:

– Черт побери. Вы в этом уверены?

– Он уже пытался найти и забрать его, – кивнул Ричер.

– А как Клостерманн объясняет то, что из-за этого его проекта был убит человек?

– Он утверждает, что Гарза работала не только у него. Говорит, у нее в разработке было много проектов. В ее смерти обвиняет каких-то отморозков из Нэшвилла, у которых она что-то вынюхивала.

– Но вы ему не поверили.

– Я не утверждаю, что это он ее убил. И не утверждаю, что он работает на русских. Но всегда вижу, когда человек что-то недоговаривает.

– Скажу своим людям, пусть еще раз к нему приглядятся. Отдельные ячейки организации так изолированы одна от другой, что можно состоять в браке и не знать, что твой муж или жена – местный русский агент.

– Понимаю.

– А что Резерфорд? Говорите, не знает, где находится сервер? Уверены, что он говорит правду?

– Уверен. Оказывается, он использовал этот сервер и в другом своем проекте и…

– Только не говорите, что он все стер.

– Нет, не стер. Не волнуйтесь. Еще до вирусной атаки он убедил городские власти купить вспомогательную программу резервного копирования для всех компьютеров. Но у них не хватило денег, и тогда он постарался создать собственную из того, что было под рукой. Предполагалось, что она станет копировать все, что есть на сервере, но этого не случилось. И он понял, что программа не сработала. Он так расстроился, что выбросил все оборудование на свалку.

– Он должен снова найти его.

– Пытается.

– Да? А зачем? Чтоб отдать Клостерманну?

– Нет. Он считает, что сервер может помочь ему еще кое в чем, он как раз над этим сейчас работает. Сервер ему самому нужен.

– Вы можете помочь ему в поисках?

– А вы? С вашими-то ресурсами… ФБР все-таки.

– Нет, – покачала головой Фишер. – Если русские заметят, что по местным свалкам рыскают толпы федеральных агентов, они сразу догадаются, где надо искать. Делать это надо без лишнего шума. Дайте еще пару дней. Прошу вас.

– А что за эти пару дней изменится? До выборов еще несколько недель. Резерфорд может самостоятельно найти сервер и придумать, как для вас сделать копию. У него мозги варят.

– Все не так-то просто. Первым делом у нас выборы. Да, они еще не скоро. Но за тридцать дней до выборов будет так называемая заморозка систем. В любое оборудование, связанное с компьютерами, нельзя будет вносить малейшие изменения. Это примерно то же самое, что делают компании и интернет-магазины с кредитными карточками, когда приближаются «черная пятница» и Рождество. Они следят за тем, чтобы никто не загружал нового программного обеспечения, которое, не дай бог, сработает не так, как надо, и в самый решающий момент напортачит. Следовательно, если мы не сможем практически подтвердить, что «Часовой» – программа надежная и сбоев до сих пор не давала, то перед нами реальная проблема. И если – или когда – мы получим сервер Резерфорда, то даже не будем знать, что именно надо искать. Там тысячи документов, и я очень сомневаюсь в том, что один из них лежит в папке с надписью: «Сведения, касающиеся личности русского шпиона». Потребуются самые разные перекрестные ссылки. Нешаблонное мышление, всесторонний подход. Возможно, даже гадание на кофейной гуще и бросание куриных костей. В конечном итоге главное, как я уже говорила, – нам нужна была эта штука уже вчера.

– Я попрошу Резерфорда поторопиться. Кстати, сколько всего свалок может быть у такого города, как этот?

– Поиски сервера – не единственная проблема. Вы говорили, что хотите обезопасить жизнь Резерфорда.

– И что?

– Первоначально мы планировали просто похитить Резерфорда. Он отдает нужную нам штуковину – как мы сейчас знаем, это сервер – или говорит, где он находится, и потом, погруженный в глубокую депрессию в результате потери работы и чувства вины за атаку вредоносного вируса, сводит счеты с жизнью. Я – старшая группы, следовательно, именно я должна была все это организовать. Само собой, я бы позаботилась о том, чтобы дать Резерфорду уйти. Только тут как снег на голову явились вы, и половина моей группы стала инвалидами. Остальные переведены только на наблюдение. Чтобы все наконец закончить, срочно вызвали нового агента. Специалиста из Москвы. Старше меня по званию. Так что, если вы уедете и он доберется до Резерфорда, я, скорей всего, ничем не смогу помочь.

Глава 17

Шесть миль от заброшенной фабрики до города Ричер гнал машину, и в голове стучали слова: «Сорок восемь часов». И еще: «Нужно узнать».

В концептуальном смысле вопрос времени был проще. У них есть окно продолжительностью двое суток, чтобы действовать относительно без помех, пока группа Фишер ограничивается только наблюдением. Потом дела примут более крутой оборот. Возобновятся активные действия. Прибудет подкрепление. Некий специалист. Из самой Москвы. Званием выше, чем Фишер. На что способен – не ясно. Но точно известно, что к Резерфорду относится без особого сочувствия. А это означает, что, если они хотят заполучить сервер и передать его ФБР, целесообразно сделать это до того, как новый русский агент ступит на их землю. Проблему держать все в секрете решить гораздо сложнее. Тут надо руководствоваться практическими соображениями. В прошлом, когда Ричер командовал 110-й специальной многоцелевой следственной группой, он, как правило, со своими подчиненными был открыт. Иногда даже чересчур. Во всяком случае, более, чем это могло понравиться вышестоящему начальству. Если б оно об этом узнало. Но Ричер своим ребятам доверял. Каждого из них подбирал в свою группу лично. И с каждым лично работал. Мог предугадать, как себя поведет каждый из них в любой ситуации. Впрочем, если имеешь дело с таким человеком, как Фрэнсис Нигли[10], любые попытки скрывать что-либо – дохлый номер. Резерфорд нравился Ричеру. И Ричер не имел никакого желания скрывать от него правду. И не только потому, что Расти был ему симпатичен. Но он не настолько знал его, как своих ребят. Резерфорд уже успел сообщить о своем нежелании отдавать сервер властям. Он мечтал о деньгах, которые может принести ему программа «Цербер». Но Ричер был почти уверен в том, что Резерфорд передумает, поняв до конца все возможные последствия. Узнает про программу «Часовой». Представит себе проблему честных выборов. Подумает о русских, вносящих в общество смуту и раздоры. Однако, не рассказав Расти про внедренного в русскую ячейку агента ФБР или хотя бы не намекнув на это, невозможно дать ему полную картину происходящего и тем самым привлечь на свою сторону. А если что-то пойдет не так и Резерфорд попадет в лапы к русским, он может выдать эту информацию. Или сейчас, или позже, если они станут разбираться, почему в ходе операции все пошло не так. Когда Ричера не будет рядом, чтобы о нем позаботиться.


Вернувшись в квартиру Митча, Ричер понял, что беспокоиться насчет того, чтобы внушить оставшимся здесь своим двум соратникам чувство, что надо срочно действовать, никакой нужды не было. Об этом вместо него позаботилась притягательная сила всемогущего доллара. С самого утра первым делом начала поиски Сара, но путного ничего не нашла, поэтому эстафету принял Резерфорд. Как только Ричер отправился на заброшенную фабрику, он принялся копаться в файлах своего ноутбука. Нашел протокол очередного заседания руководителей отделов, на которых он весь последний месяц дремал. Одним из пунктов повестки дня было обсуждение договора на вывоз мусора с одной местной компанией, а именно: «Уорхерст: экстренная утилизация отходов», и последующая запись подтверждала, что срок его действия был продлен еще на год. Он поискал в сети информацию о том, как с ними связаться, и Сара позвонила к ним в офис. Она сказала, что пишет статью для газеты «Теннесиан» о рациональной организации очистки населенных пунктов от отходов. Ее отфутболили сначала к одному человеку, потом к другому, третьему и четвертому, пока наконец Сара не нашла того, кто ей поверил. И ей удалось-таки выудить нужную им информацию. Для предметов, бывших в употреблении, в том числе и электронного оборудования, существуют отдельные городские свалки. Оттуда это добро вывозится на предприятие утилизации, которое находится в одиннадцати милях к западу от города. Когда Ричер подошел к двери квартиры, Сара с Резерфордом были уже готовы выезжать туда для проведения расследования.

Идея поездки на завод по переработке утиля Ричеру не нравилась. Он живо представил себе картину, как разбирают на части и сортируют самые разные машины, устройства и прочее оборудование. Отправляют на переплавку. Или дробят и крушат. Перемалывают в пульпу. Или еще что-нибудь с этим делают, превращая в бесполезный хлам. Ему уже казалось, что перспектива вернуть сервер в работоспособном состоянии становится все более призрачной, и это как минимум проясняло ситуацию со вторым решением. Он понял, что рассказывать соратникам о том, что он узнал про содержимое сервера и кому понадобилось в него заглянуть, нет нужды. Пока, на этом этапе. Сначала надо достоверно убедиться, существует ли тот вообще.

– У вас на обуви грязь, – сказала Сара, когда Ричер входил с ней и с Резерфордом в кабину лифта. – И на штанах тоже. Значит, все-таки поперлись на фабрику. Но ведь еще далеко не полдень. Значит, ждать долго не стали. Что-то случилось? Что заставило вас одуматься?

– Ничего не случилось. Пришел туда пораньше, как и планировал. Противная сторона тоже явилась, как я и ожидал. Но на этот раз только один человек. Причем женщина. И она не долго заставила меня ждать.

– А почему одна? И почему не стала ждать? Хотя бы назначенного времени, чтобы точно убедиться, что вы клюнули? Бред какой-то.

– Может, она получила сообщение, что ее отзывают, – сказал Резерфорд. – Как вчера. А может, консьержу показалось, что он видел, как я ухожу, и он послал ошибочное донесение.

– А что, это вполне правдоподобно, – сказал Ричер. – Хотя кто его знает, истинные причины событий от нас скрыты.


Снижать расходы. Повторно использовать. Возвращать в оборот. С этой мантрой Ричер хорошо был знаком. С первыми двумя ее членами – даже лично. Благодаря своей матери. Во время Второй мировой войны она был еще ребенком и росла в оккупированной немцами Франции. Тогда всего не хватало. Продуктов. Других самых необходимых вещей. Одежды. Обуви. Топлива. Если что-то кончалось, снашивалось, терялось, ломалось или было украдено, заменить было почти что нечем. Впрочем, утилизация – это совсем другая история. На разбросанных по всему миру военных базах, где продолжались детство и отрочество Ричера, особенно большой роли она не играла. Насколько это ему было известно. Во время четырехлетней учебы в Вест-Пойнте, возможно, процессы утилизации где-то и происходили, но как-то незаметно, за кулисами, и он ничего об этом не знал. Да и мысли его тогда были заняты совсем другим. В общем, представление об утилизации он имел смутное, и по большей части это было плодом его фантазий. А воображение его рисовало нечто современное и высокотехнологичное, в виде блестящего современного завода с оборудованием по последнему слову техники, чуть ли не сплошь автоматизированного. Может быть, даже с роботами.

Действительность оказалась совсем другой. По крайней мере, что касается объекта, где трудятся на благо этого города. Здание было окружено забором высотой футов десять, представляющим собой частокол из заостренных и опутанных сверху плоской колючей проволокой металлических полос. Ну прямо как в былые времена. Производственный процесс за воротами оказался скорее остроумным, нежели передовым. Во-первых, дорога с асфальтовым покрытием там сразу сменилась плотно утрамбованной грунтовкой, которая поднималась вверх и, сделав на возвышении широкий полукруг, снова спускалась вниз и шла к выходу. Внутри этого полукруга стояло шесть огромных мусорных контейнеров без крышек. Торцами они сходились в центре, словно спицы одного колеса. В каждом из баков отходы различались по материалу. На каждом гигантскими буквами было написано, что именно в нем содержится. Первыми шли бумага и картон. Потом стекло. Дальше черные металлы. Цветные металлы. Пластик. И наконец, контейнер для всех других отходов, доставленных сюда по ошибке. Ричер догадался, что грузовики с отходами подъезжают к нужному контейнеру, разворачиваются и разгружаются в него. Высота и ширина, угол наклона и радиус поворота, вероятно, рассчитывались для всего процесса особо. Правда, была одна загвоздка, не обратить внимания на которую Ричер не мог. Отдельного контейнера для электронного оборудования здесь не было.

Сара остановила минифургончик между третьим и четвертым контейнером, и Ричер вышел, чтобы осмотреться. Бумагу и стекло он отбросил сразу и призадумался о том, нельзя ли компьютерное оборудование квалифицировать как пластик из-за их пластмассовых корпусов или как металл из-за внутренней их начинки, но его размышления прервал крик какого-то мужика.

– Эй, ты! Какого черта тебе здесь надо?! Посторонним здесь находиться запрещено! У тебя есть разрешение?

Он, похоже, вышел из вагончика, спрятавшегося за земляной насыпью и со стороны въезда не видного. Наверное, вагончик служил здесь чем-то вроде конторы. Или местечком, где можно спрятаться от палящего солнца. На вид мужчине было где-то за шестьдесят. Лицо загорелое и морщинистое, как грецкий орех. Руки ссохшиеся, под кожей вздуваются толстые, как шнуры, вены и сухожилия. Седые волосы на голове жиденькие и спутанные, свисают до самых плеч. На нем был выцветший синий комбинезон с фирменным логотипом на груди, но старик был так худ, а материал комбинезона настолько жесток от стирки, что казалось, он в нем утонул чуть ли не с головой.

– Меня интересуют выброшенные компьютеры, – сказал Ричер. – В каком они должны быть контейнере?

– Полезай-ка обратно в свою машину. И проваливай. Немедленно. Или я вызову полицию.

– Не стоит. Все равно бесполезно. Телефоны в участке не работают. Ты что, не слышал? Да и зачем звонить? Мы с радостью и так уедем. Вот найдем одну штуку… Она попала сюда по ошибке. Наша штуковина.

– Раз уж она попала сюда, то теперь уже наша. Так написано в договоре с городскими властями. Если что тронешь, – считай, что украл. Тут ничего трогать нельзя.

Мужик нырнул в вагончик и через пару секунд появился снова с ружьем в руках. «Бенелли-М1», боевой дробовик[11]. Неплохое оружие. Приехало аж из самой Италии. В магазине шесть патронов двенадцатого калибра. Выглядит как новенькое.

– А чтобы всякие проходимцы нас слушались, – продолжал между тем мужчина, – компания выдает нам вот это. И обучает, как с ним обращаться.

Вообще-то, Ричер не очень верил в то, что компания, занимающаяся утилизацией и переработкой отходов, выдает своим работникам вооружение армейского образца. И еще он почему-то очень сомневался в том, что данный конкретный работник проходил какое-то обучение. Во всяком случае, в течение последних лет эдак тридцати. Судя по его напряженной позе, если бы он нажал на спуск, отдача сделала бы ему очень больно. Наверняка сломала бы ключицу. А может, и все плечо. Ричера меньше всего волновало увечье, которое старик нанесет себе, если выстрелит с такой дистанции. Он отдавал себе отчет, что за поясом у него трофейная «беретта». Пока этот фрукт шевелится довольно медленно. Вывести его из строя до того, как он применит оружие, – дело нехитрое. Правда, несколько преждевременное на данной стадии развития событий. Полностью отказываться от дипломатических средств еще рановато.

Ричер двинулся вперед. Очень медленно. На всякий случай, если переговоры закончатся неудачей.

– Стоять! – рявкнул мужик и поднял «бенелли» к плечу. – Я же сказал, полезай в машину. А ты что делаешь?

Тут открылась дверца со стороны водителя, и из машины вышла Сара. В руке у нее был черный кожаный бумажник. Она вытянула его вперед, на уровне груди, словно прикрываясь им как крохотным щитом:

– Федеральная служба. Опустите ружье.

«Дипломатия, – подумал Ричер. – Другими словами, вранье».

Да, понять, в чем разница, почти невозможно.

Старикан опустил ружье, но продолжал держать наготове.

– Как вас зовут? – спросила Сара.

Мужик ответил не сразу.

– Ну, можете звать меня Полк.

– Слушаюсь, генерал. Сейчас мы с вами сделаем вот что. Сначала вы ответите на один вопрос. Нас интересует электронное оборудование, которое доставляют сюда из города. Что с ним происходит дальше?

– Сначала складируют. Вместе с электроникой от других клиентов. Потом увозят.

– И кто же увозит?

Мужик пожал плечами:

– Думаю, тот, кто покупает. Разные люди. Год на год не приходится. Я на это внимания не обращаю.

– Когда они его забирают? И как часто?

– Каждый месяц. Обычно в первый понедельник месяца. Иногда позже. Такое тоже бывает.

– Значит, все, что привезли за последние три недели, все еще здесь?

– Ну да. А куда оно денется?

– Где?

Мужик показал большим пальцем через плечо, в сторону вагончика.

– Вон там. Под замком.

– Покажите, – сказала Сара и стала спускаться по склону.

– Стойте. А у вас есть ордер? Без ордера туда входить никак нельзя. Я свои права знаю. Нас специально обучали.

Но Сара и не подумала останавливаться, пока не оказалась прямо перед ним. Ричер следил за ее продвижением, держась в шести футах справа.

– Значит, хотите официальную бумагу, так, что ли? Вы меня удивляете. Что-то вы мало похожи на человека, который без бумажки палец о палец не ударит. Но за этим дело не станет. Бумажка для меня не проблема. У вас тут есть факс? Сейчас я для вас получу все, что угодно. Ордер. Повестку с вызовом в суд. Досье с судимостями. Вы этого хотите?

Мужик молчал.

– Может, еще чего-нибудь из вашего прошлого, о чем ваши начальнички и не догадываются? Пока.

– Вот суки, – промямлил мужик.

Он вернулся в вагончик, поставил на место ружье, потом повел ее в дальний конец помещения. Открыл замок. Всем своим весом приналег на ручку. Сопя, открыл двойную дверь. Заглянул внутрь. Щелкнул выключателем, и там, мигая, зажглись четыре флюоресцентные трубки. Потом отступил в сторону:

– Смотрите сами. Все здесь.

Помещение занимало примерно половину всей площади вагончика. Вдоль трех стен здесь стояли стеллажи из серого металла, от пола до потолка. Все, что было небольшого размера, в беспорядке лежало на полках ближе ко входу. Здесь были мобильники, камеры наблюдения, DVD-плееры, парочка ноутбуков. Но главное располагалось на полу, в самой середине помещения. Десятки компьютеров, клавиатур, мониторов, принтеров, плоских телевизоров и множество других аппаратов, названия которых Ричеру были неизвестны. Все в одной куче. С перепутанными кабелями и проводами – словно гигантский электронный паук собрал все это в свою паутину.

– Ну и где они? – сказал Ричер и подвинулся, чтобы Саре было лучше видно. – Вы знаете, как они выглядят?

– Нет, не знаю, – ответила она. – Я нигде не вижу шкафчика, в котором они были. У него еще была сломана дверца. Скорей всего, серверы вытащили, а шкафчик бросили в какой-то контейнер. Надо позвать Расти. В этой куче одна я не справлюсь.

– Я здесь, – раздался голос Резерфорда. Он заглянул в помещение и склонил голову к куче. – Отлично. Они где-то здесь, точно. Не будем терять времени. За работу. Я хочу на всякий случай забрать все восемь.

Резерфорд принялся разбирать эту груду снизу, продвигаясь к противоположной стороне, – на том основании, что каждое новое поступление, скорей всего, сваливали сверху кучи, а серверы провалялись здесь уже пару недель. Сара передала свою сумочку Ричеру и полезла ему помогать. В помещении было жарко. Еще бы, с этой железной крышей. И такими же стенками. Работал, конечно, кондиционер, но только в передней части вагончика. Не в складском же помещении ему работать. У Ричера было такое ощущение, будто предметы их вожделения кто-то упрятал в духовку. Он решил постоять на свежем воздухе. Хотя под прямыми солнечными лучами было ненамного прохладнее. Но приглядывать за мужичком тоже надо. Ричер понимал, что за Резерфордом приказал наблюдать тот же человек, кто дергает за ниточки и Марти. Тот самый, кто обожает чемоданы и пилы для резки костей. Правда, повода считать, что этот седовласый тоже с ним связан, нет. А также опасаться, что группу Фишер снова вернут к активной работе, если кто-то позвонит в полицию. Но планы порой меняются. Возникают новые возможности. Иногда такие благоприятные, что трудно устоять. Сейчас они далеко от города. Двое из них в закрытом помещении. А у этого типа имеется ружье.

А Резерфорд и Сара продолжали сортировать груду выброшенного оборудования. Седовласый за ними наблюдал, подперев плечом стенку. Не обнаруживая никакого позыва взять в руку мобильник. Или нажать на кнопку сигнала тревоги. Или подать какой-нибудь другой тревожный сигнал. Солнце палило все так же немилосердно. Ричер продолжал наблюдать за всеми тремя. Пока наконец Резерфорд с Сарой не вышли на свежий воздух. Сощурились от яркого солнечного света. Одежда их от пота липла к телу. Открытые участки кожи покрылись пылью. А главное, с пустыми руками.

Сара взяла у Ричера свою сумочку.

Резерфорд подошел к седовласому стражу.

– А где же все остальное? – спросил он.

Тот выпрямился:

– А что именно? Тут у меня все.

– Этого не может быть. Кое-чего не хватает. Восьми таких вот штуковин как минимум. Из городского отдела информационных технологий.

Страж пожал плечами.

– Говори, где еще они могут быть?

– Вы что, меня в чем-то обвиняете?

– Что? Нет. Просто ответьте, нет ли где-то еще одного такого, как ваше, места, вот что я имею в виду. Куда свозят то, что у вас не поместилось?

– Нет. Все приходит сюда.

– Кто еще здесь работает? – спросил Ричер.

– Никого. Только я один.

– А если вы заболели? Или у вас отпуск?

– Тогда мой босс пришлет кого-нибудь. На замену.

– Когда это было в последний раз?

Мужик пожевал губы.

– Сейчас посмотрим. Так, значит… В последний раз я болел… в восемьдесят шестом. Летом. В Вандербильте. Прекрасное место. А мой последний отпуск? В двухтысячном. Ездил в Канаду, к брату. Когда-то ездил к нему каждый год. Теперь он умер.

– Что-то я не очень понимаю, – сказал Резерфорд. – Куда же девались эти штуковины? Что с ними могло случиться? Не могли же они раствориться в воздухе!

Мужик снова пожал плечами:

– Если здесь их у нас нет… не знаю уж, что вы там ищете… значит их сюда не привозили. Или их забрали обратно.

– А как у вас насчет журнала учета и регистрации? – спросила Сара, становясь рядом с Резерфордом. – Вы ведь должны записывать, что и когда к вам привозят и увозят?

– Журнал регистрации доставок и отбора, – поправил ее страж. – Есть такой.

– Покажите.

Мужчина вздохнул и направился к двери в вагончик. Жестом показал, чтобы они оставались на месте, скрылся за дверью и через секунду появился снова с блокнотами в каждой руке. Протянул Саре один из них. Ричер стал читать, глядя ей через плечо. В этом журнале регистрировалась вывозка. На текущий месяц четыре записи. Но только одна касалась электроники. Датирована вторым числом. Еще до вирусной атаки. До того, как Резерфорд распорядился выбросить серверы. То есть до того, как они могли сюда попасть, не говоря уже о вывозе.

Сара вернула первый блокнот, взяла второй. В нем отмечалась доставка. Чаще всего сюда привозили стекло и цветные металлы. «Бутылки и банки из местных баров и ресторанов», – догадался Ричер. Потом бумага. Значительный рост бумажных отходов был, вероятно, связан с тем, что не работали муниципальные компьютеры. Электроника и здесь была в самом низу. Поступили всего две партии. Обе из городского отдела информационных технологий. И обе уже после того, как Резерфорд обнаружил, что его программа дублирования данных не сработала.

– Доставка электроники здесь и здесь, – сказала Сара, тыча пальцами в записи. – Покажите подробную ведомость.

Мужик секунду тупо смотрел на нее.

– Какую подробную ведомость? Каждый предмет отдельно, что ли? Вы что? Мы этого никогда не записывали. Разве это возможно? Вон их там сколько. Как вы это себе представляете? «Компьютерная мышка, цвет бежевый, не работает. Компьютерная мышка, цвет бежевый, не работает. Компьютерная мышка, цвет бежевый, не работает». Как их отличить одну от другой?

– Ладно, – сказала Сара и ткнула в другое место страницы, рядом с колонкой номерных знаков автомобилей, доставляющих груз. – Удостоверение личности водителя. Оба раза одно и то же. Ноль восемьдесят три. Чей это номер?

Страж посмотрел на подпись.

– Дейв. Ну да, Дейв Томассино.

– Где его найти? – спросила Сара.

– Откуда я знаю? Работает в службе доставки. Приезжает, сгружает и уезжает. Мы с ним почти не общаемся.

– Какой у него сегодня маршрут?

– Откуда мне известно? Я ему не начальник.

– Когда по расписанию следующая его доставка?

– Понятия не имею. Когда им машину нагрузят, тогда и приезжают.

– А где он живет?

– Тоже понятия не имею. Я же сказал, мы с ним даже не приятели.

– Он берет машину домой на ночь? – спросил Ричер.

– Нет, – помотал головой страж. – Им не разрешают. Машины они оставляют на автобазе. А домой едут на своей тачке.

– А как они работают? По одному или парами? Или, может, бригадами?

– На больших грузовиках по двое. У Томассино машина поменьше. Он один работает. Зачем два человека, если груз – десяток айфонов и еще кое-что по мелочи.

– А где автобаза находится? – спросила Сара.

– Рядом с офисом.

– А офис где? Только не говори, что рядом с автобазой, иначе у тебя будут проблемы.

– Я запишу вам адрес.

– И номер мобильника тоже.

– Не получится. Я его не знаю.

– Ну хорошо, – сказала Сара. – Если что соврал, смотри. Если Томассино почему-то на автобазе больше не появится, я вернусь. Сядешь на пожизненное.

Глава 18

Ричер, Резерфорд и Сара оставили стража с его блокнотами и пошли обратно по склону вверх. Залезли в минифургон. Сара завела двигатель. Подняла стекло окошка до упора, медленно тронула машину с места, плавно развернулась, скатилась вниз, проехала по грязи и через открытые ворота добралась до асфальта. В машине все молчали. Ричер сидел, развалившись на заднем сиденье. Он все думал про эти серверы. Куда же они все-таки подевались? У него было две вполне правдоподобные версии. Первая: они были уничтожены. Он представил себе этого Томассино, как он их забирает, грузит в машину. Томассино работает один. И это очень удобно, когда имеешь дело с предметами небольшими, как, например, мобильники. Но тут целых восемь штук серверов. Да еще помещенные в шкафчик. Высотой в шесть футов. Тяжелый. Вытащить такой не просто. Тем более что он застрял в какой-то дырке в полу. И со сломанной дверцей. Откуда торчат осколки стекла. О которые можно порезаться. В общем, тащить его не только трудно, но и просто опасно. В журнале написано, что Томассино каждый раз приезжал в пункт сортировки отходов уже после пяти вечера. В оба дня, вероятно, это была его последняя ездка. Стал бы он заморачиваться с такой тяжестью один, тем более что уже конец смены? Или сунул ребятам с больших грузовиков парочку хрустящих двадцаток и они решили его проблему?

По второй версии Томассино решил все-таки попытаться сдвинуть этот шкафчик с места. Или хотя бы выпотрошить его содержимое. Ведь не работала там только экспериментальная компьютерная программа Резерфорда. Сами серверы были в рабочем состоянии. Может, у Томассино глаз на такие штуки наметанный. Может, у него на подхвате есть постоянный покупатель. Ричер понятия не имел, сколько может стоить бэушное компьютерное оборудование. Может быть, дорого. А может, и не очень. Но перекупщик вряд ли заплатит ему много. Зато риска практически никакого. Кто об этом узнает, в нормальных обстоятельствах? Бывшие владельцы будут только рады, что этот хлам увезли. Эта штука нигде не зафиксирована, и те, кто работает на сортировке отходов, ничего о ней не знают.

Итак, лень или жадность? Опыт подсказывал Ричеру, что шансы здесь пятьдесят на пятьдесят. И, не зная, что за человек этот Томассино, отдать предпочтение тому или другому невозможно. Впрочем, скорей всего, это не важно. Серверы могли быть уничтожены, переплавлены или отправлены на свалку. А могли быть протерты, восстановлены до заводских настроек и проданы. Но в обоих случаях данные будут утеряны. И личность русского шпиона останется в тайне. И Резерфорду все так же будет угрожать опасность. В сложившейся ситуации надо принимать какое-то решение. Оставаться в городе и нянчиться с ним до бесконечности? Об этом не может быть и речи. Как и о том, чтобы оставить его одного совершенно без защиты. Лучше всего было бы убедить его уехать из города, но Ричер уже раз пытался это сделать. Надеяться на то, что Резерфорд передумает, – бесполезно. Разве что разгласить представляющую опасность информацию. «Может, тут Сара поможет», – подумал он. Все-таки в ФБР когда-то работала. Надо поговорить с ней. Намекнуть на причину возникшей проблемы. Осторожно, чтоб не подвергать опасности Фишер. Но и достаточно ясно, чтобы подчеркнуть крайнюю необходимость этой меры. Могло бы подействовать. Если, конечно, Томассино не снимет эту проблему вовсе. А вдруг он сотворит для них чудо? Серверы преспокойно лежат у него дома, целехонькие, с нетронутым содержимым.

«Надейся на лучшее».

При условии полной свободы действий, Ричер направился бы прямо на автобазу. Судя по журналу, в дни доставки электроники Томассино работал после пяти, но нет никакой гарантии, что это его рабочее время. Надежней всего было бы как можно скорее установить местонахождение личных автомобилей этих шоферов и ждать. Час. Два часа. Пять часов. Словом, столько, сколько надо. Ричеру это без разницы. Он может высиживать хоть сутки. Но вот для Сары с Резерфордом разница большая, и Ричер это понимал. После того как им не удалось отыскать свои серверы, они очень расстроились. И возможно, теперь уже боятся вообще никогда их не найти. Да еще после бесполезных поисков в раскаленном от жары железном вагончике. И конечно, Ричер должен сделать на это скидку и быть с ними помягче. Если только он не отправится на поиски Томассино самостоятельно. Что вполне возможно. И риск был бы минимальный. Группа Фишер бездействует, занимается лишь наблюдением.

Ричер все-таки решил, что они должны держаться вместе. Существовал и еще один фактор, который надо было брать в расчет. Предположим, им повезет и Томассино выложит все начистоту. Признается в том, что украл все годное к использованию оборудование, на которое наткнулся, и приведет Ричера туда, где он его спрятал. Но как Ричер узнает, что это именно серверы, если раньше их в глаза не видел? Для операции опознания обязательно нужно взять с собой Резерфорда. А уж без Сары тоже не обойтись, особенно после того, как она более чем блестяще проявила себя, отыскав, где находится завод утилизации мусора, а потом еще так лихо одурачила стража с ружьем. Впрочем, небольшой отдых им тоже не повредит, подумал Ричер. Главное – быть на автобазе к четырем дня.

Сара потянулась к экрану навигатора, пробежалась пальцами по нескольким кнопкам, и на нем появилась информация о пяти ближайших бензоколонках. Самой подходящей оказалась стоянка для дальнобойщиков, где Ричер успел побывать уже дважды. Молча доехали до места назначения, и Сара остановилась возле той самой колонки, где прошлой ночью заправлялся Ричер. Резерфорд остался в машине. Сара вышла наполнить бак топливом. Чтобы не идти в главное здание, она платила картой. А вот Ричер все-таки зашел. Он был очень голоден. Набрал ингредиентов на четыре хот-дога, сформировал, нагрузив дополнительно сыром и луком, добавил пачку разных газет. Одноразовый бритвенный станок. Крем для бритья. И пакет бутилированной воды, предвидя, что его соратники тоже не откажутся поддержать в организме водный баланс.

Сара высадила Ричера с Резерфордом за два квартала от дома, а сама отправилась подыскивать удобное место, где можно оставить минифургон. До квартиры Митча она добралась через десять минут после них, включила кофейный автомат и отправилась в душ. Расти остался на кухне, склонившись над своим компьютером. Ричер растянулся на диване и принялся за газеты. Прошло полчаса, и оба не сдвинулись с места. И не обменялись ни словом. Потом вышла Сара, и в душ отправился Резерфорд. Сара налила кофе в две высокие чашки, вынесла их в гостиную и уселась напротив Ричера:

– Можно задать вам один вопрос? Вот вы служили в армии. В военной полиции. Расследовали там преступления. Анализировали человеческие поступки. Так?

– В общих чертах.

– И у вас наверняка были свои источники. Документы. Информационная база данных. Подчиненные, которые звонили по телефону. Проверяли сведения. Устанавливали, говорят люди правду или нет.

– Все вышеперечисленное, да.

– Теперь предоставлены самому себе. Не скучаете по прежней жизни?

– Если брать в целом, в армии мне нравилось, – ответил Ричер. – Мне довелось работать с замечательными людьми. Если не брать время, пущенное коту под хвост, когда приходилось выполнять идиотские приказы начальства. Во всем остальном я уходил из армии без особого сожаления.

– Я не об этом, – сказала Сара. – Я имею в виду поддержку, которую вы там имели. Широкие возможности проверить факты. Ну, например, если оказался в определенной ситуации и тебе дали вполне правдоподобное ее объяснение. И вдруг понимаешь, что эту ситуацию можно толковать как-то иначе. Намного менее благоприятным образом, с точки зрения некоего определенного человека. Что бы вы сделали?

– Послушал бы, что говорит мне чутье. И если бы засомневался, ушел бы.

– Даже если б это означало, что оставляешь друга в опасности?

– Послушайте, Сара. Хватит ходить вокруг да около. Задайте прямой вопрос.

– Понимаете, когда я была сейчас в душе, мне пришла в голову мысль: а что, если лично мне что-то нужно от Расти? Что-то чрезвычайно важное? Я очень хочу получить это, но так, чтобы никто не знал. Красть нельзя, ведь он сразу заметит и заявит о пропаже. Купить или хитростью, обманом заставить его отдать это мне тоже не стоит пытаться, – а вдруг он меня раскусит? Сначала согласится, а потом возьмет и доложит куда надо. Или сбежит. Можно было бы, конечно, похитить его и силой заставить отдать то, что мне нужно. Но тогда, чтобы все было шито-крыто, пришлось бы его убить. И тогда я сделала бы вот что. Подстроила бы попытку похищения. Чтобы все выглядело очень профессионально и убедительно. И похищение обязательно закончилось бы успехом, не вмешайся кто-то еще. Человек, обладающий недюжинным опытом и мастерством в подобных делах, как бы случайно проходивший мимо. Он сразу завоевал бы доверие Расти, а потом предложил бы свою помощь, поддержку и постоянно был бы рядом.

– И этот кто-то, конечно же, я? – спросил Ричер.

– Только не смотрите на меня как на стерву. Но вы же не станете отрицать, что такое возможно.

– Еще как возможно. Такое случается очень часто.

– Думаете, мне от этого признания легче? Ведь не только попытка похищения кажется здесь сомнительной. Почти каждый раз, когда вам надо встретиться с кем-то, с кем у вас какие-то там делишки, вы действуете в одиночку. Это что, случайно так просто совпало? Или это тайные встречи с вашими агентами?

Ричер ответил улыбкой и отвел взгляд.

– Ну, что скажете? – не отставала Сара. – Вам смешно?

– Нет, не смешно. Что за городишко у вас такой? Наверно, в воду что-нибудь подмешивают. Сначала меня приняли за страхового агента. А теперь вот и вы туда же… Давайте подумаем об этом логически. Если бы я работал вместе с этими похитителями, то был бы наемником. Причем опытным, потому что операция организована была не тяп-ляп, и денег на нее не жалели. Мои услуги должны стоить очень дорого. То есть я был бы тайным миллионером. А по вашей версии что выходит? Вся картинка притянута за уши? Я что, по-вашему, живу на Манхэттене, в собственном особняке, где шкафы ломятся от шелкового белья, а гараж забит дорогими «феррари»?

– А разве такое менее вероятно, чем ваш образ бездомного майора в отставке?

– Я не бездомный.

– Вот! Я вас поймала на том, что вы соврали.

– Когда?

– Когда сказали Расти, что у вас нет своего дома. Что вы живете как перекати-поле. День здесь. Пару дней там. Нет постоянного места жительства.

– Ну да, это правда.

– Значит, вы все-таки бездомный.

– Да нет же. Все совсем не так. Это как разница между тем, чтобы жить одному, быть самому по себе, и тем, чтобы быть одиноким. Вы же понимаете, что это не одно и то же.

– Ну что ж, ладно. Вернемся назад. Предположим, что, работая наемником, вы заработали состояние. Из этого вовсе не следует, что вы побежали покупать дом, шикарную одежду и автомобили. Такое рассуждение может быть и ошибочным. Вы вполне могли вообще не тратить свои денежки. Припрятать их в каком-нибудь банке на Каймановых островах. Или сунуть в дупло дерева. Или отдать на приют для кошек.

– Ну да. Мог бы. Но я этого не делал.

– И вы можете это подтвердить?

– Как? Я не могу доказать то, чего нет. Да и никто не может.

Сара откинулась на спинку дивана.

– Попробуйте вот что, – сказал Ричер. – Зайдите с противоположной стороны. Вы правы, у меня были и средства, и возможность. Но какой мотив?

– Деньги.

– Деньги меня не интересуют. На жизнь мне хватает. Зачем еще?

– Денег много не бывает, вы разве не знали?

– Вы идете по ложному следу, Сара. Но дело в том, что у меня действительно есть мотив. Я хочу уберечь Расти от опасности. Кстати, вы тоже с не меньшим успехом способны на это. Почему бы вам не взять это на себя? Увезите его куда-нибудь в безопасное место, и я просто отойду в сторону. И больше близко к нему не подойду.

– И когда нас не будет рядом, прямиком отправитесь на автобазу, чтобы надавить на Томассино.

– Послушайте, если вы мне и вправду не доверяете, пойдите к своим друзьям из ФБР. Пусть они прошерстят мое прошлое.

– Я это уже сделала. Через пять минут, как познакомилась с вами. Там на вас ничего не нашли. Но что это может значить? Что вы говорите мне правду? Или что хорошо умеете заметать следы?

– Думаю, все в конечном счете сводится вот к чему, – сказал Ричер. – Я мог бы помочь Расти. И мог бы его подставить. И только время покажет, кто из нас прав. А прямо сейчас все зависит от того, во что вы верите. А вы явно не верите в то, что я продался дьяволу.

– Почему вы так в этом уверены?

– Вы же неглупая женщина. Я это вижу. Если бы вы и в самом деле думали, что я наемный убийца, то не стали бы говорить об этом мне прямо в лицо. Подсыпали бы мне в кофе какую-нибудь дрянь и ушли, не прощаясь, при первой же возможности. Или пристрелили, пока я не успел навредить вашему другу.

– Интересная версия. И она рождает еще один вопрос. Кто только что приготовил вам кофе?

Ричер взял свою чашку. Довольно приличного объема. Не меньше восьми жидких унций. Когда он начинал пить, кружка была полна. Теперь осталась примерно четверть. Достаточно ли шести унций для эффективной дозы транквилизатора? И для мужчины его размеров? Голова вроде не кружится. Не тошнит. Усталости никакой. Ричер понюхал остатки напитка. Пахнет нормально, ничего необычного. На вкус тоже все прекрасно. Но, с другой стороны, он не такой уж тонкий знаток кофе. В нем он ценит не вкус, а главным образом крепость.

– Ну-ка, – сказала Сара, – дайте мне.

Ричер поставил чашку на стол и подвинул ей. Та взяла, отхлебнула:

– Насчет кофе я пошутила.

А потом призналась, почему халат ее в тот день слегка разошелся. Потому что в кармане у нее лежал какой-то предмет. Тяжелый. Сара полезла туда и достала. Это был пистолет. Кольт, модель 380. Небольшой. Легкий. Надежный. Большим пальцем она щелкнула предохранителем.

– А вот насчет этого я не шутила. И запомните… Хоть вы большой и сильный, я буду быстрее. Так что посмотрите мне прямо в глаза и скажите, что вы говорите правду.

– Я говорю правду.

Сара опустила кольт себе на колени. Кончики пальцев все еще касались его рукояти.

– Итак, – сказал Ричер, выдержав минутную паузу. – Что вы собираетесь делать?

– А у меня есть выбор? Делать то, что вы только что подсказали. Полагаться на свое чутье. – Она снова щелкнула предохранителем и сунула пистолет в карман. – И молитесь, чтобы я об этом не пожалела.

Глава 19

Из душевой, обернув полотенцем чресла, вышел Резерфорд и поспешил за деревянную перегородку к своему спальному месту. Сара встала и прошла к своему. Ричер остался на диване. Ему было слышно, как они чем-то шелестят, ерзают, чем-то натираются, потом почти одновременно включились два фена. И шумели почти одинаково долго. Снова послышалось шуршание. Потом появилась Сара. На ней были свободные брюки из льняной ткани и голубая футболочка. Зачесанные назад волосы придерживались солнечными очками, на левом плече висела сумочка. «Так, чтобы легко было достать правой рукой», – подумал Ричер. Наверняка там у нее сверху лежит кольт. Может быть, даже в особой вшитой внутри кобуре, чтобы не быть погребенным под другими вещами и чтобы не сперли.

За ней вышел и Резерфорд. Он был одет в чистенькие хлопчатобумажные штаны и в такую же свежую тенниску. Темного цвета, но с другим оттенком. И с другим логотипом. Чтобы все видели: намерения у него самые серьезные.


Первой из квартиры вышла Сара, одна, чтобы никто не подумал, что она как-то связана с остальными двумя. Вернулась к минифургону, потом в назначенном месте, в переулке с мусорными баками, подхватила Резерфорда с Ричером и ввела в навигатор адрес компании, занимающейся сбором утиля. Навигатор пообещал, что они доберутся за десять минут, и ведь не соврал, как потом оказалось. Он привел их к огороженной территории, расположенной в конце длинной прямой дороги, обставленной с обеих сторон заброшенными, ветхими зданиями складских помещений. Территория была огорожена сеткой из толстой стальной проволоки. Высотой футов восемь. Въезд внутрь был только один, насколько им было видно из минифургона, и он был перекрыт шлагбаумом в красно-белую полоску. Сара подъехала поближе и остановилась рядом с высокой металлической стойкой. К ней были прикреплены две кнопочные панели. Одна довольно высоко, для грузовиков. Другая пониже, для легковых автомобилей. Сара опустила стекло и нажала на кнопку внутренней связи на панели, что пониже. Ответа не последовало. Она повторила. Коробочка не выдала в ответ ни звука. Даже жужжания от помех не было слышно. Сара потянулась вверх, чтобы попробовать другую панель, но рука ее повисла в воздухе, так и не прикоснувшись к ней. Внутри огороженной территории послышалось какое-то движение. К ним приближался блестящий черный пикап. Выглядел как обыкновенный «Форд 150». Никакой мигалки на крыше. Никакого логотипа охранного предприятия на дверце. Сара на всякий случай достала фальшивое удостоверение служащего ФБР.

Подъехав поближе, «форд» снизил скорость почти до пешеходной. Словно пробуждаясь от глубокого сна, шлагбаум дернулся, стал подниматься и застыл под углом девяносто градусов. Пикап ускорился и умчался прочь. Водила за рулем не удостоил их даже мимолетным взглядом. Шлагбаум продолжал стоять вертикально. Только по инерции его слегка покачивало. Но опускаться, похоже, не собирался. Пока. Видимо, время работы было рассчитано на проезд грузовика. Длинного. И тяжелого. Который не сразу трогается с места. Сара огляделась по сторонам. Никто за ними не наблюдал. Она нажала на педаль газа, и они оказались на территории задолго до того, как шлагбаум снова тронулся вниз и улегся на свою опору.

На территории стояло два здания, образующих прямой угол, если смотреть на них от ворот. То, что слева, было поменьше. «Наверное, офис», – подумал Ричер. Одноэтажное, из шероховатого кирпича, с плоской крышей, шестью квадратными окнами и примитивной бетонной плитой, козырьком торчащей над входом. Рядом стоянка автомобилей на тридцать. Половина мест заняты. В ближайшем ко входу ряду стояло два серебристых немецких седана. Остальные – средних размеров образцы отечественных моделей, окрашенных в разные оттенки бледных цветов и разбросанных как попало по оставшейся площади стоянки. Скорей всего, машины работников офиса.

Автомобилей, которые они разыскивали, нигде не было видно.

Другое здание, должно быть, и было как раз то, что мужчина с ружьем называл автобазой. Оно имело форму простого четырехугольника, построенного из шлакобетонных блоков, выкрашенного в белый цвет, с осмоленной металлической крышей и рядом рулонных дверей для транспортных средств с одной стороны. Двери высокие, как раз для проезда мусоровоза нормального размера. И достаточно широкие. Все они были закрыты. Слева от них, неподалеку от служебного входа, виднелся еще ряд парковочных мест. Четыре из них были заняты. На всех четырех стояли пикапы. Три «форда» и один «додж-рам». Не новых, но чистеньких и в хорошем состоянии. «Наверно, машины механиков», – подумал Ричер.

Но это не те, которые они ищут.

Справа от здания депо территория была пуста. До самой ограды. Здесь парковались на ночь грузовики. Места хватало как минимум на шесть машин. А дальше, там, где ограда поворачивала к въезду со шлагбаумом, пространство сужалось и виднелся еще один ряд автомобилей. Всего семь. Старенький джип с открытым верхом, с которого облезла почти вся краска. Седан «Крайслер 300» черного цвета, с хромированными колесами и густой тонировкой стекол. Синий «Порше 911», весь сияющий под лучами дневного солнца. «Кадиллак» 1980 года выпуска, некогда бордовый, но сейчас выцветший и блеклый. Микроавтобус «вольво» горчичного цвета. Крохотный небесно-голубенький «фиат». И белый городской внедорожник «хёндай».

Возможно, это и есть машины, которые они ищут.

На ограде висела табличка: «Посторонние транспортные средства будут эвакуированы на штрафстоянку за счет владельцев». Сара развернулась, включила заднюю и поставила свой микроавтобус рядом с «хёндай». Двигатель не глушила и включила кондиционер. От раскаленных на солнце бетонных плит вверх струился горячий воздух. В отдалении все плоские поверхности, казалось, колеблются и дрожат. Сара отстегнула ремень безопасности, откинулась назад и расслабилась, хотя бдительности не утратила. Резерфорд сидел с ней рядом, видно было, что он встревожен и нервничает. Ричер за их спинами сладко потянулся, словно только сейчас проснулся.

Прошло полчаса. Ни одного грузовика не появилось. Еще пятнадцать минут. Картина та же самая. Через пять минут они услышали рокот мотора. Мощного, дизельного. Рокот приближался. Сара и Ричер одновременно выпрямились. Далеко, в самом конце дороги, показался мусоровоз. Больших размеров. Значит, за рулем там не Томассино. Они наблюдали, как грузовик медленно катит по дороге, как минует шлагбаум, с грохотом подъезжает к месту парковки и, шипя пневматическими тормозами, останавливается. Из кабины на землю прыгают двое. Оба в синих комбинезонах, как и мужчина на мусороперерабатывающем заводе. Идут к стоянке легковых автомобилей. Первый садится в джип. Второй в «крайслер». Трогаются одновременно, катятся бок о бок, подъезжают к шлагбауму. Потом джип вырывается вперед. Проезжают мимо все еще поднятого шлагбаума, газуют и скоро исчезают из виду.

Через семь минут появляется еще один. Такой же большой. Опять не Томассино. С ним происходит то же, что и с предыдущим. Водилы рассаживаются, один в «вольво», другой в «кадиллак». Осталось три легковушки. «Хёндай». «Фиат». И «порше».

Следующий грузовик был уже поменьше. Они подождали, когда он проехал мимо, увидели сзади номерной знак. Набор цифр был идентичен тому, что был указан в журнале на мусороперерабатывающем заводе рядом с номером удостоверения личности Томассино. Грузовичок остановился рядом с двумя приехавшими раньше, но за ними, и видно его не стало. Через полминутки появился мужчина. Ростом примерно футов пять с десятью дюймами. Светлые волосы коротко подстрижены. На глазах зеркальные солнцезащитные очки. На ногах начищенные черные ботинки. В таком же синем комбинезоне, только темней и элегантней, словно тот воображал себя одетым в летный костюм. Он бодро зашагал в их сторону, направляясь к «порше». Сара протянула было руку к рукоятке двери, но передумала. Он зашел не с той стороны автомобиля. Со стороны пассажирского сиденья. Близко наклонился к окошку. Прикрыл ладонью глаза от солнца. Секунд десять всматривался внутрь. Потом выпрямился, покачал головой, прошел мимо «фиата» и пробрался между «хёндай» и микроавтобусом. Сара выскочила из машины, быстро обошла вокруг, держа перед собой черный бумажник с корочками.

– Дэвид Томассино? – спросила она.

– Да, это я, – ответил он, помолчал и продолжил: – А вы кто?

– Агент ФБР. Нам надо поговорить.

– О чем?

– Зайдите на минутку в машину. Я вам все объясню.

Резерфорд развернулся на сиденье, нажал на кнопку, дверца микроавтобуса поехала в сторону, и перед ними предстал скорчившийся внутри, как горилла в клетке, Ричер.

– Нет уж, – сказал Томассино и сделал шаг назад. – Я к нему туда не полезу. Говорить я не отказываюсь. Но только в полицейском участке. Поеду на своей машине. А вы за мной.

– Дайте-ка я разъясню ему все по-своему, – сказал Ричер, высунулся из машины, схватил Томассино за грудки и втащил внутрь.

Сара залезла вслед за Томассино и подтолкнула его к заднему сиденью. Нажала на рычажок, развернула свое кресло лицом к нему, потом нажала на кнопку: дверь поехала назад и захлопнулась. Ричер последовал примеру Сары. А Резерфорд наблюдал за ними в щель между креслами.

– Прежде чем начнем разговор, очень важно, чтобы вы кое-что усвоили, – сказала Сара. – Мы приехали не за вами. Мы не собираемся вас пытать или делать вам всякие неприятности. Лично вы нас не интересуете. Мы хотим получить от вас кое-какую информацию. Получим – и гуляйте себе на здоровье, занимайтесь своими делами. И больше нас никогда не увидите. И никто никогда не узнает о том, что вы оказали нам помощь. Надеюсь, это понятно?

Томассино судорожно сглотнул, потом кивнул.

– Прекрасно, – сказала Сара. – Итак, ваша работа заключается в том, что вы забираете негодное электронное оборудование и отвозите его к месту утилизации за городом, правильно?

– Утиль там только сортируют. А утилизация происходит в другом месте.

– Но вы же привозите туда электронное оборудование?

– Да.

– В этом месяце вы сделали две ездки с городского отдела информационных технологий.

– Можно и так сказать.

– Так записано в журнале на месте сортировки.

– Ну, тогда все верно.

– Во время одной ездки вы привезли восемь сетевых серверов.

– Я не знаю, что это такое.

– Такие невзрачные черные коробки, – вставил Резерфорд. – Но они были в специальном шкафчике. А шкафчик стоял в помещении для оборудования. Прямо посередине. С разбитой стеклянной дверцей.

– Вы хоть представляете, сколько всякого барахла я перевожу за неделю? – спросил Томассино. – Разве тут можно все упомнить?

– Послушайте, Дейв, я вижу у вас на пальце обручальное кольцо, – сказал Ричер. – У вас есть дети? Или только жена?

– Один ребенок. На подходе, – ответил Томассино. – А в чем дело?

– Мальчик или девочка?

– Девочка. А вам это зачем?

– Представляю себе такую картину, – сказал Ричер. – Она в первый раз приходит в детский садик. А вечером за ней является ваша жена, а девочка спрашивает: «Мамочка, а почему у меня нет папы? У всех есть папа, а у меня нет». И ваша жена отвечает: «У тебя, солнышко, есть папа. Только он сейчас в тюрьме сидит. Потому что дурак, была возможность помочь себе, а он не воспользовался».

– Ну хорошо, – сказал Томассино и на секунду закрыл глаза. – Да, я забирал эти штуки. Когда приезжал туда во второй раз. Они были там и в первый раз, но я сделал вид, что их не заметил. Не хотелось возиться, и я подумал, что их заберет кто-нибудь другой, кто возит обычный хлам.

– И что вы с ними сделали? – спросила Сара.

– Что сделал… погрузил в кузов. А потом на сортировочной площадке выгрузил.

– Так… еще раз и с самого начала.

– Что? Я правду говорю.

– Верю, в кузов вы их погрузили. Но на сортировочную площадку они не попали. Что с ними стало?

– Я их не брал, если вы об этом, – сказал Томассино. – И не продавал. И не выбрасывал по дороге. Все, что было в кузове, я разгрузил на заводе.

– Но их на заводе не оказалось, – сказала Сара. – Мы все проверили. Так куда же они подевались?

– Понятия не имею. Если не верите, обыщите мой дом. Поговорите с женой. С друзьями моими. Проверьте мой банковский счет. Могу пройти детектор лжи. Но я их не брал. И никому не продавал. И не знаю, где они могут быть.

Ричер посмотрел на Сару. Она отозвалась легким пожатием плеч. Они услышали совсем не то, что хотели услышать. И такие ответы их не устраивали. Но Ричер склонялся к тому, что этот человек говорит правду. За годы работы в полиции он допрашивал многих подозреваемых. И прекрасно чувствовал, когда человек лжет, а Томассино, похоже, говорил искренне.

– Ну что ж, ладно, – сказала Сара и достала из сумочки листок бумаги и ручку. – Я дам вам номер телефона, и если вы…

– У меня есть вопрос, – перебил ее Резерфорд. – Сара, а тебе ничего не показалось странным в том месте, где мы искали?

– Нет. Помню груду ненужного хлама, и больше ничего.

– Совершенно верно. А тот странный старик? Помнишь, ты попросила его показать подробную ведомость по типам выброшенных электронных приборов, а он сказал, что в этом нет смысла. И все повторял: «Компьютерная мышка, цвет бежевый, не работает». Снова и снова.

– Ну да. И что из этого?

– Какова вероятность того, что каждый выброшенный электронный прибор действительно сломан? Ведь наверняка могут попадаться и в рабочем состоянии, пусть даже устарели и плохо работают. Как и наши серверы. С ними же все было в порядке. Просто все, что в них еще оставалось живое… выкачали, что ли.

Томассино уставился в пол. В первый раз как будто смутился.

– Дейв, – сказал Ричер. – Ничего не хотите добавить?

Томассино молчал.

– Вот мне любопытно, Дейв, выйдет ли ваша дочь замуж. Готов поспорить, что выйдет. Почти все в конце концов женятся или выходят замуж. Но вопрос в том, кто поведет ее к алтарю? Кто будет рядом с ней, когда у нее родится ребенок?

Томассино качнулся вперед и закрыл лицо руками:

– Все началось на второй неделе работы. Босс пригласил меня отобедать. Сказал, нужно кое-что обсудить и ввести меня в курс дела. Ну я и согласился. Мы встретились в одном ресторанчике. У «Толстого Фредди».

– Я знаю, где это, – вставил Резерфорд. – Там делают лучшие в городе молочные коктейли.

– Я пришел первым, – продолжал Томассино. – Сел за столик и стал ждать. Потом босс прислал сообщение. Сказал, что задерживается и чтоб я делал себе заказ без него. Я так и сделал, и когда принесли еду, он прислал еще одно сообщение. О том, что прийти не сможет. Я поел, попросил чек, а официантка сказала, что мой заказ за счет заведения. Я спросил, с чего бы это, и она попросила минутку подождать. Сейчас, мол, придет человек и все объяснит. Потом появился большой такой, толстый тип и уселся напротив меня. Думаю, это был сам хозяин. Я поблагодарил его, и он сказал, что это все пустяки. Сказал, что я могу всегда обедать или ужинать здесь бесплатно. Просто должен за это кое-что сделать. По дороге на сортировочную площадку всегда там останавливаться. Но при этом не запирать грузовик.

– И что же вы? – спросила Сара.

– Попытался как-то отговориться. Сказал, что у меня всегда разные маршруты, что часто это будет просто неудобно, что я иногда опаздываю, и все такое.

– Но он, конечно, отказов не принял.

– Он показал мне фотографию. Моей жены. Снятую из машины, через ветровое стекло. Она переходила улицу недалеко от своей работы. Машина была от нее совсем близко. Всего в паре футов. Она повернулась к машине. Никогда не забуду выражение ее лица. Жуткий ужас. Словно была уверена, что машина сейчас ее раздавит.

– Он еще что-нибудь говорил?

– А этого и не надо было. Я сразу все понял.

– Значит, по пути на сортировочную площадку завода вы всегда останавливаетесь там, – сказал Ричер. – Просто приезжаете, и все? Или делаете предварительный звонок? Чтобы предупредить?

– Просто останавливаюсь, и все. И остаюсь там где-то с полчаса, не меньше. И всегда выхожу из грузовика в одном и том же месте.

– Каком именно?

– Позади, в стороне от стоянки для персонала, есть кирпичный флигель. Там, где стоят контейнеры для отходов. И где хранят отработанное растительное масло. Там есть участок, размеченный желтым. Я должен поставить там грузовик и уйти.

– Сколько во флигеле дверей?

– Одна. Как раз возле нее я должен ставить машину.

– А окна есть?

– Окон нет.

– Дверь закрыта на замок?

Томассино секунду подумал.

– Думаю, да. Там всегда висячий замок. Очень большой.

– Значит, когда вы внутри наслаждаетесь бесплатным угощением, кто-то роется в вашем грузовике, отбирает все, что кажется ценным, и запирает в этом флигеле?

Томассино пожал плечами.

– Что? – спросил Ричер. – Хотите еще что-то добавить?

– Честное слово, сам не знаю. И вообще, я тут по уши в дерьме. Разве стал бы я подвергать опасности жизнь жены из-за какой-то отработанной электроники? Которую кто-то и так выбросил на свалку? Не хочу знать, что там за афера, в которой замешан и мой босс. Нет уж. Спасибо. Ничего не вижу, ничего не слышу. Захожу. Обедаю. Иду обратно. Еду на сортировочную площадку и выгружаюсь. И если кто-то там что-то берет себе у меня за спиной, я ничего об этом не знаю.

– А что, убедительно, – сказал Резерфорд. – Моя хата с краю, ничего не знаю. Лично я его понимаю.

– Отчасти убедительно, – сказала Сара.

– Убедительно или нет… в тот день, когда вы погрузили серверы, в ресторанчик заходили? – спросил Ричер.

Томассино кивнул.

– И когда приехали на сортировочную площадку, серверов уже не было?

– Думаю, да. То есть записей никаких мы не делаем, конечно. Но этот шкафчик я хорошо помню. Задолбался, пока грузил. А вот что вытаскивал… нет, такого не помню.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Еще один вопрос. Про того типа в ресторанчике. Хозяина. Который показывал фото вашей жены. Как его зовут?

– Слыхал, как кто-то звал его Бад, – ответил Томассино. – Но мне кажется, настоящее его имя – Бадник. Билл Бадник. Однажды в газете напечатали про ресторан «Толстый Фредди», и там его тоже упоминали. Где-то год назад. Сразу после того, как он купил заведение.

– Отлично, – сказал Ричер. – А этот тип, Бадник, когда-нибудь говорил, что надо делать, если кто-нибудь начнет про него расспрашивать?

– Нет. Ничего такого не было. Я вообще разговаривал с ним только один раз, тогда.

– Значит, если мы случайно заглянем к «Толстому Фредди», скажем, чтобы оценить качество их молочных коктейлей, Бадник нас поджидать не станет?

– То есть хотите сказать, стану ли я его предупреждать? Послушайте, этот козел угрожал моей жене. Да если у него будет пожар во рту, я и пи́сать ему туда не стану. Я буду только рад, если вы к нему явитесь. Буду счастлив, если наденете на него браслеты и засадите в камеру. Об одном прошу, не называйте моего имени.

– Да как это вообще возможно? – удивился Ричер. – Ведь мы с вами не знакомы, даже ни разу не виделись.

Сара нажала на дверную кнопку, вышла из машины и поманила Томассино за собой. Он почти уже наполовину вылез, но потом снова плюхнулся на сиденье.

– Тут есть еще кое-что. И я хочу, чтобы вы это знали. Про еду, которой меня кормят в «Толстом Фредди». За еду я всегда сам плачу. Не считая того первого раза, когда меня взяли в оборот. И все это я делаю ради жены. Чтобы с ней ничего не случилось. А не затем, чтобы получить что-то задарма. Я понимаю, они, скорей всего, что-то таскают у меня из грузовика. А может, и нет. Но я не из их банды.

Глава 20

Выходит, лень здесь ни при чем. А что при чем? Жадность. Но только не со стороны Томассино. Дейв – марионетка в чужих руках. «Он, конечно, мог бы воспротивиться», – думал Ричер. И тогда серверы уже были бы у них в руках. Но нельзя же обвинять этого человека лишь в том, что он закрывает глаза, когда грабят его грузовик. Тем более на кону стоит жизнь его жены. Да плевать ему на этот хлам, который все равно выбросили на свалку. Конечно, если б они ехали себе обратно, а в задней части микроавтобуса лежали серверы, Ричеру было бы сейчас веселее. Но надежда отыскать их еще есть, а это все-таки лучше, чем ничего.

Навигатор показал, что до «Толстого Фредди» ехать двадцать две минуты, но они растянулись на сорок шесть, потому что Ричер попросил Сару сделать крюк через стоянку для грузовиков. Ему хотелось приобрести еще кое-что. Во-первых, кусачки для перерезания болтов. Самые большие, какие у них имелись. И во-вторых, висячий замок. Тоже самый большой и надежный. И пока Ричер ходил в магазин, она успела пополнить запас горючего и ждала его возвращения с работающим двигателем и дальнейшим маршрутом на экранчике. Теперь она гнала машину быстрей, чем раньше. «Небось, не терпится заполучить обратно серверы», – подумал Ричер. Микроавтобус с визгом входил в каждый поворот, и вот наконец навигатор голосом робота объявил, что конечный пункт маршрута находится слева. Они все еще находились к северу от города. В полях было разбросано несколько домов, кое-где росли деревца, но основной массив городской застройки начинался приблизительно через милю. По обе стороны подъездной дорожки, словно памятники самодвижущемуся транспорту, стояли еще довоенные, покрытые ржавчиной, с кузовами без бортов грузовички, напомнив Ричеру о статуях, которые он когда-то видел перед въездами в пышные поместья. Сам ресторанчик находился в некотором отдалении от дороги. Он представлял собой широкое, прямоугольное, как бы рубленное из бревен строение с зеленой металлической крышей, с крыльцом по всей ширине стены и с сияющей алыми буквами неоновой вывеской посередине: сверху название «Толстый Фредди», под ним мультяшный ковбой, то и дело поднимающий с тарелки и подносящий ко рту огромный чизбургер.

Стоянка для автомобилей располагалась у самого входа. Она была полностью забита машинами. Время обеда в самом разгаре. Сара осторожно объехала легковые автомобили, грузовики, поставленные в самых концах рядов, не поместившиеся и наполовину заехавшие на бордюрные камни, и, сделав крюк, завела минифургон на территорию позади здания. Здесь была еще одна стоянка с табличкой «Только для служебных автомобилей», также полностью занятая. За ней стоял флигель, в котором, по словам Томассино, и должны были быть серверы. Невысокий, из красного кирпича, с плоской крышей и огороженной, заставленной мусорными баками территорией спереди. Сара приткнулась сбоку, рядом с дверью. Ричер вышел из машины. Кусачки в опущенной руке он прижимал к ноге. Огляделся, не смотрит ли кто посторонний. Поднял инструмент. Потянулся острыми лезвиями к замку. Ухватил и крепко сжал рукоятки. Перерезал металлическую дужку. Отвел корпус замка в сторону, снял его и сунул в карман. Сара выскочила из машины и подбежала к нему. Резерфорд поспешил к ним с другой стороны.

– Готовы?

Переглянувшись, Расти и Сара одновременно кивнули.

Ричер потянул дверь на себя. Петли ее отчаянно заскрипели. В помещение ворвался дневной свет и осветил его до самой стены. Пол внутри был покрыт кучками самого разнообразного оборудования. Почти как и в том вагончике, на площадке с отходами для переработки. Только здесь оно было аккуратно разложено по категориям. Компьютеры в одном месте. Рядом с ними мониторы. Потом клавиатуры. Мышки. Принтеры. Телевизоры. Дивидишные плееры. Предположительно, все здесь было пригодно для использования, хотя Ричер не знал, как судить об этом наверняка. Все явно кем-то заказано и подготовлено для вывоза. Только одну штуковину нельзя было отнести к электронным приборам. Шкафчик. Высотой около шести футов, он стоял сам по себе позади остальных приборов, словно спрятался в тени. Шкафчик был развернут к ним массивным правым боком, так что видно было то, что осталось от его распахнутой стеклянной дверцы.

– Вот он! – воскликнул Резерфорд, протиснулся мимо Ричера и бросился вперед, на ходу доставая телефон.

Он нажал на кнопку фонарика. Луч света пробежал по корпусу и остановился на его передней части. Резерфорд заглянул внутрь. Потом резко наклонился в сторону и правым плечом уперся в стену.

– Что-то не так? – спросила Сара.

Резерфорд не ответил. Лишь неопределенно махнул левой рукой.

Сара подошла к нему, заглянула внутрь корпуса и повернулась к Ричеру. Сара не успела раскрыть рот, как он уже понял, что она сейчас скажет.

– Пустой. Там ничего нет.

Ричер сразу представил себе, как серверы уплывают куда-то в пространство. А в противоположном направлении к ним движется гость из Москвы. На самолете. Все ближе и ближе.

– Есть хоть какие-то шансы, что они где-нибудь в этих кучах? – спросил Ричер.

Резерфорд с трудом распрямился и скорбно покачал головой.

– Нет, – выдохнул он. – Здесь только одна куча с компьютерами, и все они настольные. Серверов здесь нет. Мы опоздали.

– Это неверная точка зрения, – сказал Ричер. – Мы не опоздали. Мы к ним приблизились на один шаг. Теперь мы знаем наверняка, что они были здесь. А это значит, что мы на правильном пути.

– Верно, – сказала Сара, взяла за руку Резерфорда и повела его к двери. – Пошли отсюда. Еще не все потеряно.

– А что же теперь делать? – уныло спросил Резерфорд. – Это ведь совершенный тупик.

– Вовсе нет, – возразила Сара. – Серверы здесь были. И существуют люди, которые знают, что с ними стало дальше.

– Наверно… – промямлил Резерфорд. – Но кто именно?

– Уже известно. Билл Бадник. Тот, кто угрожал Томассино. Хозяин ресторана. Вот с ним мы и поговорим. Пусть скажет, кому он их продал.

– Думаешь, он еще здесь? – спросил Резерфорд. – А если он по вечерам не работает?

– Сходим посмотрим, – сказала Сара. – Если он на месте, это обнаружить легко. А если нет, найдем человека, который скажет, как с ним связаться.

– А чего его искать, – сказал Ричер. – Подождем минут пять. Может, даже меньше. Он сам к нам придет.

Он сунул голову в фургон, положил кусачки под сиденье, повернулся и захлопнул дверь флигеля.

– Точно, – сказала Сара. – Полчасика, и все дела.

– Не понимаю, – сказал Резерфорд.

– Томассино говорил, что, когда ресторан открыт, хозяин может появиться в любое время, – сказал Ричер, поставил на место новый замок и повернул ключ. – Звонить заранее ему не нужно. Он просто должен оставаться здесь полчаса.

– А это значит, что тот, кто обыскивает его грузовик, всегда где-то здесь, – сказала Сара. – Чтобы просмотреть все, что привезли, нужно время. Отобрать все, что представляет для них ценность. Перенести во флигель. И убраться до того, как выйдет Томассино. Полчаса – это не так уж много. Полагаться на другого человека, который должен увидеть, что Томассино приехал, позвонить, потом ехать черт знает откуда… тут уйдет слишком много времени.

– Может быть, – сказал Резерфорд. – Но отсюда не следует, что Бадник делает это сам.

– Верно, не следует, – сказал Ричер и прислонился к стене. – Но профессиональные преступники всегда хотят, во-первых, получать наибольшую выгоду. А во-вторых, с наименьшим риском. Если Бадник не шарит по грузовику сам, то ему для этого нужен кто-то еще. Это как минимум. А то, может, и двое, чтобы покрыть все недельные смены. А им ведь надо платить. Что значительно уменьшает размер выгоды. Кроме того, эти люди могут на него и настучать. И еще им придется то и дело шнырять потихоньку на улицу из кухни или посудомойки, уж не знаю, какая у них там будет работа прикрытия, а это всегда выглядит подозрительно. И увеличивает степень риска.

Он ткнул пальцем в сторону двери пожарного выхода в задней части главного здания:

– Держу пари, следующий, кто оттуда выйдет, будет Бадник. Так что, Расти, вам лучше спрятаться в машине. И держать пониже голову. Вы человек местный. Про вас писали в газетах. Он может вас узнать.

Через три минуты дверь пожарного выхода открылась и в проеме показался человек. В светло-сером костюме с белой рубашкой и пестрым галстуком. Волосы зачесаны с аккуратным пробором. Сам громадных размеров. Ростом где-то шести футов и двух дюймов, а массой не менее четырех сотен фунтов. «Вот они, риски, сопряженные с обилием бесплатной еды каждый день с утра до вечера», – подумал Ричер. Мужик постоял секунду на месте, слегка склонив голову набок. Судя по всему, оценивал ситуацию.

Видимо придя к какому-то умозаключению, двинулся по направлению к флигелю. Походочка его была довольно легка. Шел он быстро. Ричер прикинул его преимущества. Да, этот парень, пожалуй, не такой уж и недотепа. Возможно, бывший борец. Или нападающий в американском футболе. Впрочем, какая разница, что там у него было в прошлом. Но не похоже, что его хватит кондрашка, перед тем как он отдаст Ричеру то, что тот у него попросит.

– Мне очень жаль, ребята. Но ставить машины здесь не разрешается. Вынужден попросить вас уехать отсюда.

– Мне кажется, это не совсем так, мистер Бадник, вы не согласны? – сказал Ричер. – Нам можно ставить здесь нашу машину. Вне всякого сомнения. Потому что нам надо. А вот просить нас, чтобы мы уехали, вы вовсе не вынуждены. Вам этого очень хочется.

– Да кто вы такой, черт побери? – повысил голос Бадник. – И откуда вы знаете, как меня зовут?

– Я про вас много чего знаю, – ответил Ричер. – Например, что вы хозяин этого ресторана. Еще я знаю, что одного ресторана вам мало, и у вас есть небольшой бизнес на стороне. Я приехал, чтобы сделать вам одно предложение. Совсем простенькое. И мы с вами оба получим то, что хотим. И отправимся дальше, каждый по своей дорожке. Ну, как вам эта идея?

– Во-первых, я понятия не имею, о чем вы тут мне толкуете. У меня есть ресторан. Вот и все. Точка. И хватит об этом. На стороне у меня ничего нет. И во-вторых, если б даже и было, что у вас есть такое, чего бы я мог захотеть?

– Ничего. Я ничего не продаю. Я покупаю. Или, точнее, обмениваюсь, поскольку все денежки остаются при нас. Вы мне кое-что отдаете. А я в знак благодарности кое-что для вас сделаю.

– Откуда такая уверенность?

Ричер промолчал.

– Ну хорошо, – сказал Бадник. – Сдаюсь. Чего вы хотите?

– Кое-какую информацию.

– Какую?

– Сюда привозили некое электронное оборудование. Теперь его здесь нет. Проблема в том, что оно принадлежит нам. И мы хотим его забрать. Так что вы скажете нам, кому его продали.

Бадник ничего не ответил.

– А я в знак благодарности не стану ломать вам ноги, – добавил Ричер.

– Да пошел ты…

Бадник сделал шаг назад, достал из кармана пиджака мобильник и стал тыкать пальцем в экран.

Ричер взял у него мобильник и перебросил его Саре.

– Не сомневаюсь, звонили вы не в полицию, поскольку речь идет о краденых вещах. А это значит, что вы хотели позвонить людям, которым платите за то, что они вас покрывают. Но зачем? Чтобы сюда прислали трех или четырех крепких парней? Послушайте, обычно я только за. Тем более что я весь день просиживал задницу, только и делал, что ждал и языком чесал. Немного размяться мне очень не помешает. Но, к несчастью, у меня мало времени. Другими словами, либо вы говорите мне то, что я хочу знать, либо я очень расстроюсь и тогда пеняйте на себя.

– Правда? – спросил Бадник и вскинул подбородок. – Ну так давай. Попробуй. Посмотрим, как у тебя получится.

«Борец», – подумал Ричер. Или нападающий. А это значит, что, очень может быть, попробует применить какой-нибудь прием, скорей всего захват. Или бросится на меня, надеясь сбить с ног. Словом, что-нибудь в этом роде. Вряд ли станет использовать ударную технику. Кулаком или ногой. Ричер в этом уже не сомневался. Во-первых, Бадник дюйма на три ниже ростом. А у Ричера очень длинные руки. Самое простое – дождаться атаки и нанести встречный удар в голову. Но не очень сильно. Вырубать его не следует. Пока он не назовет имя.

Бадник вильнул в сторону, двигаясь по часовой стрелке и держась поближе к флигелю, стараясь получить по короткой прямой выход к стоянке. А это значило, что он будет атаковать. И применять захват не станет. Мужчина этот был очень крупный. Возиться с тушей такого размера потребует много сил. Ричер решил сменить тактику. Пространства и слева, и справа у него достаточно. Так что уклониться от атаки Бадника есть возможность. Заставить побегать. Измотать его. Предоставить ему возможность одержать верх над самим собой.

Бадник продвинулся еще дюймов на шесть. Приготовился к броску. И тут в дело вступила Сара. Боковой частью стопы она с силой заехала Баднику прямо в колено, и тот, как подрубленное дерево, с диким воплем повалился набок, перевернулся на спину и вцепился в раненую ногу.

– Ну что? – спросила Сара, повернувшись к Ричеру. – С какой стати я буду смотреть, как вы развлекаетесь, мне тоже повеселиться хочется.

Бадник принял сидячее положение, прижимая раненое колено к груди.

– Ну, как тебе? – сказала Сара, шагнув к нему. – Это я еще вполсилы. В следующий раз врежу в полную. И прощай твои ножки. А потом дам прямо по яйцам. Имей в виду, я никогда не промахиваюсь.

Бадник заскулил и попытался отползти назад.

– Давай, называй имя, – сказала Сара. – Того, кому ты продал приборы. Я долго ждать не буду.

– Не могу, – пропищал Бадник. – Я их не продавал.

– Давай, – сказал Ричер Саре. – Врежь ему.

– Не надо, – захныкал хозяин ресторана. – Прошу вас… Вы меня не так поняли. Я это не продаю. Этим занимаюсь не я. Я просто сдаю флигель в аренду.

– Кому? – спросил Ричер.

– Парню, которому плачу за защиту.

– Ладно. Как его зовут? Где его найти?

– Нет-нет. Прошу вас. Я не могу. Послушайте, этот парень мне даже не платит. Он считает, что делает мне одолжение. Просто по доброте душевной.

Ричер с Сарой переглянулись.

– Правда-правда, – умоляюще поднял руки Бадник. – Клянусь. Послушайте, это все входит в ресторанный бизнес. Я ведь понимаю, защита – вещь важная. Я даже закладываю эти расходы в бюджет. Под другим названием, конечно. Откладываю наличные, чтобы в любой момент можно было отдать. А этот парень появляется по вечерам, когда мы открываемся. Как по расписанию. Сначала говорит, сколько я ему должен. Всегда называет крупные суммы, но что мне остается делать? Я соглашаюсь. Потом говорит мне про это вот… про электронику. Это у него идет вторым пунктом. Так продолжается уже много лет. Прежний хозяин, у которого я купил ресторан, наверно, забыл сказать мне о нем. Скотина. Во всяком случае, этот, который меня крышует, говорит, что доволен, как у нас идут дела. Сказал, что я, наверное, захочу, чтоб и дальше все так было. Для моего же здоровья. А что прикажете мне отвечать? Я же не дурак…

– Может, вы и дурак, – сказал Ричер. – А может, и нет. Но тут дело вот в чем. Кто говорит вам, что нужно, когда нужно, за что вам платят и что вы за это отдаете… мне на это наплевать. От вас я хочу услышать только имя этого человека. И где его можно найти.

– Мне нельзя этого говорить. Он меня убьет.

– А если вы мне этого не скажете, то вот эта дамочка, кстати, мой хороший друг, приготовит из ваших яиц яичницу. Не могу представить, что это доставит вам удовольствие. Так что придется хорошенько подумать. И выбрать, что для вас будет предпочтительней. Получить все сразу и без вариантов или когда-нибудь потом и вовсе не обязательно. И выбор придется делать быстро, потому что мое терпение не безгранично.

Бадник минуту молчал, потом кое-как поднялся на ноги.

– Вы спросили, что для меня будет лучше? А что лучше для вас? Получить обратно свои штуковины? Или того типа, у которого они сейчас находятся? Потому что, на мой взгляд, прежде чем попасть сюда, они должны были в свое время оказаться на свалке. Допускаю, что по ошибке. Но может быть, чтобы вам насолить, почем я знаю. Но в любом случае тот человек здесь ни при чем. Так вот, что, если я помогу вам вернуть ваши штуки, не вмешивая его в это дело?

Ричер секунду подумал. Крышевание бизнеса – это организованная преступность. А организованная преступность – еще и проституция. Наркотики. Азартные игры. Гангстерское ростовщичество. И на все это у него все равно нет времени. В идеале он, конечно, готов все это порвать, уничтожить. Но он живет не в идеальном мире. Он не имеет дела с вещами абстрактными, гипотетическими. У него более земные, осязаемые интересы. Его, во-первых, интересует личность шпиона, который пытался украсть копию программы «Часовой». А во-вторых, безопасность Резерфорда.

Вот уж действительно приоритеты.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Предположим, я забыл про этого вашего… друга. Предположим, что меня волнуют только мои штуковины. Как это можно устроить?

– Я знаю, где он их держит. И все, что хорошего качества. Я думаю, ваши штуки хорошего качества?

Ричер кивнул.

– Один из его людей однажды проговорился. Куда он их отвозил. Этот парень сам не понял, что он болтал. Просто чесал языком. Это было несколько месяцев назад. Он теперь и не вспомнит. Вы можете туда съездить. И устроить будто случайное ограбление. Никто не свяжет это со мной. И все будут довольны. Кроме этого типа, который меня крышует. Да и хрен с ним.

Ричер бросил взгляд на Сару. Она кивнула.

– Ладно. Где это находится?

– Место называется склады Норма. У него там есть блок, номер Е4. Адрес можно найти в интернете. Я дам вам код, которым открываются ворота. Я знаю его, потому что сам там снимал один блок, когда у меня был ремонт. Значит, номер блока – у меня был А6 – плюс еще семь последних цифр моего сотового.

Он одним духом отбарабанил ряд цифр.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Но вы знаете, перед тем как мы помчимся по городу, может, стоит абсолютно точно убедиться в том, что наших вещей здесь нет? Дверь на замке, а сквозь щель хорошенько все рассмотреть было трудно. Может, откроете для нас?

– А вы что, не были там внутри?

– Да как можно?

Бадник пожал плечами и достал из кармана титановый брелок. На нем висел только один ключ. Он протянул его Ричеру.

– Думаю, это будет разумно, – сказал он. – Держите. Откройте сами.

Ричер вошел в щель между микроавтобусом и стенкой флигеля. И пока стоял спиной, быстро поменял ключи. Отомкнул новый замок. Открыл дверь.

– Почему мы раньше об этом не подумали? – удивленно сказал он, делая вид, что шлепает себя ладонью по лбу. – Он все это время был внутри. Бадник, идите сюда. Помогите перенести его.

Хромая, Бадник прошел вперед.

– Которая вещь тут ваша? – спросил он.

– Вон там, в самом конце, – сказал Ричер. – Видите этот высокий шкафчик со сломанной дверцей? Это же он.

– Ничего себе! – покачал головой Бадник. – Ну да, я прекрасно помню, как тащил его сюда. Он весит не меньше тонны, зараза. Так забирайте его, если хотите. Только делайте это сами.

– Ладно, – сказал Ричер. – Дело ваше.

Одной ногой он уперся в бок микроавтобуса и нанес мощный удар Баднику в спину, прямо между лопаток.

Бадник пошатнулся и шагнул внутрь. Взмахнув обеими руками, словно гигантская нелетающая птица. Споткнулся, но равновесие удержал. Проковылял мимо кучи приборов. Вдоль еще одной. И попал ногой прямо в кучу компьютерных мышек. Запутался в проводах и повалился вперед, растянувшись рядом с плоскими экранами телевизоров.

Ричер бросил ему вслед титановый брелок:

– Вы только не волнуйтесь. Кто-нибудь обязательно пройдет мимо и выпустит вас отсюда. Если, конечно, вы не соврали насчет нашего прибора. Или если это ловушка. И в таком случае хрен будет с вами, а не с тем, кто вас крышует.

Сара жестом попросила Ричера оставаться на месте, а сама метнулась к другой стороне микроавтобуса. Через пару секунд вернулась с двумя бутылками купленной ранее воды. Поставила их на пороге. Подождала, когда он закроет дверь и повесит замок. Взяла его за руку:

– Вы ведь потом вернетесь и выпустите его, да?

– Да, если надо будет поговорить с ним еще разок, – ответил Ричер.

– А если не надо будет? Если мы найдем серверы? Нельзя же оставлять его здесь под замком.

– Я и не собираюсь. Пусть посидит пока, это будет недолго. Позвоню офицеру полиции Рул. Скажу, где он находится. И она заработает еще одну награду.

– Не слишком ли это жестоко для Бадника? Он же здесь ни при чем. Он с этого ничего не имеет. Как и Томассино… его же мы отпустили. А полиции надо сообщить про того, кто его крышует, разве нет? Ведь это он заставил Бадника это сделать.

– Тот, кто его крышует, тоже никуда не денется. Но он ведь всего лишь заставил Бадника отдать ему флигель. А Бадник решил еще угрожать близким Томассино. Причем по собственной инициативе. А это уж слишком, зря он это сделал.

Глава 21

Навигатор отправил их в ту же часть города, где находилось депо компании, занимающейся отбросами. Чтобы добраться до места, понадобилось еще двадцать четыре минуты. Они снова оказались на огороженной территории, расположенной в конце еще одной длинной прямой дороги, по обеим сторонам которой тянулись такие же закрытые участки земли. Только склады некоего Норма были совсем не похожи на другие подобные объекты. Нормального забора здесь не было. И внешне все это выглядело как старинная крепость. Деревянный частокол. Сторожевые вышки. Выстроившиеся в ряд старинные пушки. Длинный шест, на котором развевался американский флаг. Еще один с флагом штата Теннесси. И третий с причудливым, аляповато-пестрым стягом с изображениями мушкетов, сабель и щитов. «Эту композицию, наверно, придумал сам Норм», – подумал Ричер. Может быть, Норм – любитель истории. А может, решил, что столь воинственный дизайн вызовет у всякого ощущение, что эта территория надежно защищена и здесь можно чувствовать себя в полной безопасности. А у клиента – подсознательную в этом уверенность. Что для его рода занятий весьма ценно.

Сара остановила машину перед воротами. Сбоку от подъездной дорожки стоял кое-как отесанный деревянный столб, но без каких бы то ни было признаков телефонной связи, кнопочной панели или сканера для визитных карточек. Одна лишь копия ящика почтовой службы на перекладных лошадях. Сара бросила взгляд на товарищей, опустила стекло окошка и ткнула в ящик пальцем. Передняя стенка распахнулась. Внутри обнаружился цифровой экран. Он был пуст. Сара прикоснулась к нему, и на нем появилось два поля: с буковками и с цифрами. Она глубоко вздохнула и ввела код, который им дал Бадник.

Ничего не произошло.

– Будь я проклята! Неужели все входные системы не хотят меня слушаться?

Она попробовала еще раз.

И снова ничего не случилось.

– Может, сменили код? – предположил Резерфорд.

– Или этот Бадник подсунул нам фуфло? – высказал предположение Ричер.

– Возможно, он просто оговорился, – последовала его примеру и Сара. – Не будем делать поспешных выводов, надо все проверить как следует.

Она взяла свою сумочку, порылась в ней и достала мобильник Бадника.

– Он сказал, что нужно набрать семь последних цифр его номера. Обратимся к первоисточнику.

Сара четыре раза прикоснулась к экрану, и аппарат ожил.

– Погоди-ка, – сказал Резерфорд. – Как ты это сделала? У тебя что, есть какой-то код доступа ФБР? Я считал, что это миф.

– Ну конечно, у ФБР есть такой код. Можно в любое время проникнуть в любой мобильник. И дистанционно тоже. Через спутники. А ты что, не знал?

– Неужели?

– Да конечно же нет. Просто заглянула через плечо Бадника, когда он пытался вызвать своего крышующего. И запомнила, что он набирает. Ну-ка посмотрим. Вот его номер. Черт возьми. Совпадает с тем, что он нам назвал.

– Наверняка тут сменили систему, – сказал Резерфорд.

– Наверняка Бадник что-то тут смухлевал, – сказал Ричер.

– Погодите, – сказала Сара. – Цифры из телефонного номера – только часть кода. Может быть, он перепутал номер блока. Ведь очень волновался.

– Но как это можно проверить? – спросил Резерфорд. – Что, вернемся обратно и спросим у него?

– Можно попробовать еще кое-что, – сказал Ричер и указал на круглосуточно действующий номер горячей линии, размещенный над экраном. – Дай-ка мобильник Бадника.

Сара ввела нужные числа, нажала на кнопку вызова и громкой связи и протянула аппарат Ричеру.

После семи гудков ответил мужской голос. Он представился Стивом. Разговаривал Стив сонным голосом.

– Стив, это Билл Бадник, – сказал Ричер. – Послушай, мне неудобно тебя беспокоить, но я вот стою перед воротами на склады и не могу открыть. Я давненько здесь не был и, кажется, подзабыл номер своего блока. Ты не мог бы мне подсказать?

– Простите, мистер Бадник. Никак не могу. Правила запрещают.

– Да брось ты… Правила… Помоги, прошу тебя. С цифрами у меня вечно проблемы. Да и дел в ресторане навалилось, так что я редко здесь показываюсь, вот и выскочило из головы. Я хозяин «Толстого Фредди».

– Знаю. Ваше фото было в газете.

– Ну да, когда я купил ресторан. Точно. Послушай, что я тебе скажу. Давай сделаем так. Ты говоришь мне номер моего блока, только один раз, и я его запишу. Прямо сейчас возьму и запишу, и такого больше не повторится. А потом в любое удобное для тебя время ты приходишь ко мне в ресторан и берешь все, что понравится в меню, за счет заведения. Что скажешь?

– Ну, не знаю. Не положено…

– Ладно. Обед на двоих, идет? Приглашай с собой кого хочешь. Или два раза сам приходи. Не пожалеешь.

– Не положено.

– Стив, у нас же лучшие молочные коктейли в городе. Да что там говорить, у нас все самое лучшее. Может, я чересчур пристрастен, но это не значит, что я не прав.

– Ну, не знаю… Скажите хотя бы, в каком вы блоке.

Бадник говорил, А6. «Эх, была не была», – подумал Ричер.

– Конечно. Блок А.

– Ну хорошо. Подождите секундочку.

В трубке послышался шелест бумаг, потом снова заговорил Стив.

– Все, что я захочу из меню, так? И можно прийти два раза?

– Конечно.

– Ваш блок А4, мистер Бадник. Только никому, что я вам сказал.

Сара снова повернулась к окошку. Набрала на экране «А» и четверку, потом последние семь цифр номера телефона Бадника.

Опять ничего. Долгие несколько секунд. И ворота наконец распахнулись.


На самой территории этой фальшивой крепости уже не было ни малейшего признака старины. Лишь только шесть крепко сложенных, чисто утилитарных строений. Самое маленькое, прилегающее к ограде сразу за воротами, служило конторой. Неоновая вывеска ее была выключена, внутри тоже света не наблюдалось. Остальные пять зданий, выстроившись рядком, располагались в глубине. Они были обшиты гофрированными металлическими листами, выкрашенными в голубовато-серый цвет. Все здания футов сорока в ширину. И где-то сотню в длину. Торцами обращены к воротам. На каждом мощный кондиционер. И на торце каждого – нанесенная по трафарету прямо под крышей красная буква. «А» на здании – сразу напротив конторы. «Е» – на крайнем слева. На секунду порядок справа налево показался Ричеру неудобным. Он предпочел бы наоборот, чтобы слева направо можно было читать не от буквы Е к букве А, а по алфавиту, от буквы А к букве Е. Но потом сообразил, что сначала был возведен один корпус, ближайший к дороге, а потом, по мере расширения предприятия, стали возводить второй, третий и так далее.

Ричер попросил Сару сначала подъехать к отсеку Бадника. Он понял, что сидящий на телефоне Стив, возможно, наблюдает за территорией откуда-нибудь с удаленной позиции. И сразу насторожится, если они повернут не туда. Как жаль, что они ничего не знают о мерах безопасности, с которыми могут здесь столкнуться. А вдруг здесь есть еще и сторожа? И они периодически делают обход территории. Да еще, не дай бог, с собаками. Нанятые этим крышующим Бадника бандитом и следящие, чтобы никто не покусился на его интересы. Эта мысль не давала ему покоя.

Но очень скоро стало совершенно ясно, что здесь никого нет. Предприняты всего лишь два вида предосторожностей. Замки. И камеры видеонаблюдения. На каждой двери висел замок, все они были разные, из чего Ричер сделал вывод, что каждый клиент вешает свой. Что касается камер видеонаблюдения – тут другая история. Они все одинаковые, закреплены на углах каждого здания. На высоте футов пятнадцать над землей, где случайно сбить их невозможно. И повредить не так-то просто. Смотрят вдоль фасада каждого здания, то есть дверь каждого отсека с внешних сторон ряда просматривается двумя камерами. И все остальные двери тоже как минимум двумя. А возможно, и четырьмя, в зависимости от их поля фокусировки.

С каждой стороны каждого здания имелось четыре отсека. С правой стороны шли нечетные номера. С левой – четные. Интересующий их отсек – Е4. Следовательно, он находился слева. Во внешнем ряду. И попадал в поле зрения только двух камер. Сара отъехала от отсека Бадника к ближайшей стороне здания Е. Повернула и дала задний ход параллельно стене, стараясь двигаться как можно ближе к ней. Продолжала движение до тех пор, пока задняя часть микроавтобуса не оказалась прямо под крайней камерой. Ричер отрезал кусок липкой ленты длиной восемь дюймов. Вскарабкался на крышу машины. Шагнул к ее задней части. Краска под ногами скользила. Машина раскачивалась из стороны в сторону. Одной рукой держась за стенку, Ричер сделал еще шажок вперед. Потянулся вверх. Залепил объектив лентой.

Сара проехала по периметру, и они проделали то же самое с камерой в дальнем конце здания Е. То есть камера могла записать, как они приближаются к отсеку Бадника. Отъезжают от него. Проезжают мимо отсеков с нечетными номерами здания А. Не совсем, конечно, идеально. Но и не катастрофично. Самое главное, никто не сможет увидеть их на четной стороне здания Е. А если их не заметят, то и докладывать нечего и некому. В смысле, полиции. Или еще кому-нибудь.

Сара направила машину прямо к отсеку бандита, который крышевал Бадника. Развернулась, вплотную подъехала к нему задом и осталась сидеть в машине, не выключая двигателя. Ричер вышел, прихватив с собой кусачки. За ним и Резерфорд. Они проверили номер, нарисованный по трафарету с обеих сторон дверной коробки, и Ричер сжал дужку замка челюстями кусачек. Дужка оказалась на удивление тонкой. Ричер перекусил ее легко, почти без усилий. Снял замок. Взялся за ручку, расположенную низко, по центру двери. Потянул на себя. И увидел перед собой… мебель. Обеденный стол. Восемь одинаковых стульев к нему. Диван. Два кресла. Сервант. Шкафчик для напитков. Комод с зеркалом. Торшер. И хоть бы что-нибудь, имеющее отношение к электронике. Ничего такого, что было изготовлено за последние пятьдесят лет. Может, даже семьдесят пять. «Наверно, это мебель какого-то умершего родственника», – подумал Ричер. Папаши или дедушки. От которой надо было освободить дом. Все остальное продали, подарили или оставили себе. А эти остатки слишком старомодны. Но, видимо, представляют некоторую ценность или вызывают сентиментальные чувства, и выбрасывать их не стали, поместили здесь. Что ж, довольно практичное решение. Но для Ричера и остальной компании от этого никакого толку.

По их растерянным позам Сара все поняла и вышла из машины.

– Этот Бадник – скотина, – сказал Резерфорд. – Ричер был прав. Он все нам наврал.

– Вовсе не обязательно, – отозвалась Сара. – Собственный номер отсека ведь перепутал? Может, и с этим ошибся. Надо проверить все остальные.

– А у нас есть на это время? – спросил Резерфорд. – Тут же сотни таких отсеков. А если кто явится и увидит, чем мы тут занимаемся? Тем более кругом камеры видеонаблюдения. Все заклеить не выйдет. Даже с этими двумя могут возникнуть проблемы. Если там кто-то сидит и смотрит. Если целый ряд погаснет, он обязательно пойдет и проверит, в чем дело.

– А зачем проверять все отсеки? – сказал Ричер. – Конечно, все, что наговорил Бадник, возможно, и чушь собачья. Но если это не так и бандит действительно хранит где-то здесь свою контрабанду, он должен использовать один из конечных рядов. Только в них есть отсеки, в которые невозможно заглянуть с противоположной стороны. И вероятней всего, то, что интересует нас, находится не в здании А, а в этом, потому что оно дальше от въезда. И увидеть, как подъезжают и отъезжают к нему его грузовики, может гораздо меньше людей.

– То есть надо проверить еще девять, – сказала Сара. – Или, в наихудшем варианте, девятнадцать.

– А может быть, всего лишь еще один, – сказал Ричер. – Бадник говорил, что номер его отсека – А6, а номер отсека бандита Е4. Но у него оказался отсек Е4. Возможно, он просто случайно переставил в уме цифры. И отсек бандита – Е6.

Ричер двинулся к следующему отсеку слева. Дужка замка там тоже оказалась тонкой и на вид хлипкой, но изготовлена была, должно быть, из какого-то сверхпрочного сорта стали. Чтобы перекусить ее, Ричеру пришлось потрудиться. Прошло не меньше полминуты, прежде чем он одолел препятствие. Ричер сдвинул корпус замка в сторону. Вынул из петель дужку. Сунул замок в карман, где уже лежало два других. Взялся за ручку двери. И застыл на месте. Ему показалось, что он слышит какой-то звук. Услышать, как открываются ворота, было вряд ли возможно, поскольку далековато, но вот урчание мощного автомобильного мотора спутать нельзя было ни с чем. И шорох шин по бетону. Да, это явно машина. И едет она в их сторону.

Ричер быстро кивнул в сторону микроавтобуса. Сара с Резерфордом прыгнули внутрь. Ричер прикрыл дверь отсека с мебелью и последовал за ними. Из-за угла здания показался пикап. «Тойота». Покрашена в бронзу. Так вся и блестит. Но мигалки на крыше не видно. Логотипа охранного предприятия тоже. И никаких людей, косящих под гангстеров с пушками. Только водитель. Возрастом где-то за пятьдесят. Никуда не торопится. Катит себе потихоньку. Дружески помахал рукой и проехал мимо к самому концу здания. Остановился перед предпоследней дверью. Е18. Вышел из машины, открыл замок, взял из кузова коробку, занес внутрь. Всего минута – и он снова сидит за баранкой. Еще раз помахал им. Завел двигатель, тронулся и завернул за угол.

– Скорее, – сказала Сара. – Не нравится мне все это. Заканчиваем по-быстрому, пока еще кто-нибудь не приехал.

Они выбрались из автомобиля, и Ричер подошел к двери Е6. Открыл ее и увидел, что склад здесь размерами весьма отличается от тех, что им попадались прежде. Четыре отсека были объединены в одно помещение. Два с четной стороны. И два с нечетной.

Резерфорд нажал на выключатель на стенке; ожила и замигала дюжина флуоресцентных трубок.

– Господи, – пробормотал он.

Внутри располагались ряды стоящих друг от друга в двух ярдах стеллажей. На них лежали самые разнообразные электронные устройства – все, что душе угодно. И бытового назначения. И для офисов. И для использования в производстве. И даже кое-что военного назначения. Но есть ли на этом тайном складе нужные им серверы, Ричер понятия не имел.

– Мне бы этого на всю жизнь хватило, – пробормотал Резерфорд, шагнул внутрь и, продолжая что-то бормотать, медленно прошел вдоль первого стеллажа, внимательно разглядывая каждый находящийся на нем предмет. Вдруг его внимание привлекло что-то лежащее несколько поодаль. Он бросился вперед, преодолел шесть футов, упал на колени и протянул руки к стопке черных коробочек, лежащих на самой нижней полке.

– Глазам своим не верю… Вот они. Мы нашли их.

– А они работают? – спросил Ричер. – Может, там все стерли? Можно это проверить?

– Здесь нельзя, – ответил Резерфорд. – Это вам не ноутбук. Это ноутбук можно просто включить и посмотреть, что в нем есть. Их надо подключать к сети. И к компьютеру. Это просто очень большие съемные жесткие диски.

– Потом мы вам все покажем, – сказала Сара. – Это очень просто. А сейчас давайте скорей перенесем их в машину. И увезем в безопасное место. А там уже поработаем с ними.

Резерфорд с Сарой взяли по два сервера. Ричер прихватил сразу четыре. Уложили их в узенькое грузовое пространство за задними сиденьями. Еще минуту Сара устраивала их так, чтобы случайно не повредить. Потом уселась за баранку.

– Погодите-ка, – вдруг сказал Ричер. – Если надо скопировать информацию на сервере, что для этого нужно? Еще один сервер?

Резерфорд кивнул.

– А также сеть и кое-какие программы в компьютере, – сказал он. – Но в принципе вы правы.

– А тут есть еще какие-нибудь серверы? Которые нам подошли бы?

– Конечно. Тут их полно.

– Всего у вас было восемь серверов. Но из архивного проекта только один?

– Да. Остальные добыл в других местах.

– Отлично. Давайте-ка прихватим еще парочку, на которые можно будет копировать. Нет. Лучше четыре.

– Да зачем это? Что мы собираемся копировать?

– Может, и ничего. Объясню, когда уберемся отсюда.

Глава 22

Пока возвращались в город, в голове Ричера вертелись слова: «Нужно знать». И еще: «Сорок часов». Четыре слова вместо пяти. Потому что восемь часов уже прошло. Но обе проблемы, все те же самые, никуда не делись. Как и единственный вопрос. Который требовал односложного ответа. Стерли или не стерли? Да или нет? В обоих случаях перед Ричером возникает проблема. Если данные сохранились, он должен будет убедить Резерфорда сделать копию и передать ее в ФБР. Если же данные пропали, надо будет сообщить эту неприятную новость агенту Фишер и убедить Резерфорда покинуть город. Какая задача предпочтительней, было понятно. Но какую из них легче решить, он понятия не имел.

Ричер посмотрел на сидящих впереди Сару и Резерфорда. Этих людей сейчас словно подменили. Куда девалась усталость и апатия, которую он видел на их лицах, когда они шарили на складах? Как и снедающее их внутреннее беспокойство. Во всем чувствовалось их радостное возбуждение. Даже какой-то восторг на лицах. Казалось, они совершенно уверены в том, что информация на серверах будет успешно восстановлена и все встанет на свои места. Сам же Ричер такой уверенности не испытывал. Но ведь только он один знал, что поставлено на карту. И только он один ничего не понимал в компьютерах. Понятия не имел, как извлечь на свет божий хранящиеся в них тайны. Даже узнать, существуют ли там вообще какие-то тайны. Ричер предпочитал иметь дело с людьми, тут для него проблем не было.

Первым пунктом их назначения был дом Резерфорда, где он и Сара должны захватить с собой кое-какую одежду, туалетные принадлежности, ноутбуки, провода и элементы соединения, для того чтобы связать между собой серверы. Потом заберут автомобиль Марти, на котором теперь разъезжал Ричер. И снова направятся на север, одна машина за другой, снова на стоянку грузовиков. Но на этот раз не за бензином или припасами. Дело в том, что там есть два мотеля. Один из них привлек особенное внимание Ричера. Расположен он был, по-видимому, в старейшей части всего комплекса. Архитектура его была уж очень традиционна. Подобных заведений он много успел повидать в самых разных частях страны. С сине-красной неоновой вывеской на фронтоне, изображающей какую-то сказочную птицу. Само здание одноэтажное. Обшито темными досками. В юго-западном углу располагался офис с крытым подъездом, под которым стояли автоматы, продающие некрепкие напитки и лед. Все здание было построено в виде буквы «П» с повторяющимся порядком расположения окон и дверей: окно и дверь, окно и дверь, и так далее. Всего тридцать шесть таких пар. Перед каждой – площадка для парковки. Так что из автомобиля в свой номер постоялец попадает почти сразу. И багаж далеко тащить не надо. Тем самым значительно уменьшается опасность, что кто-то увидит, что ты с собой привез. Каким бы необычным твой груз ни оказался. Или экстравагантным. Как, например, три разнокалиберных чемодана и дюжина блестящих черных коробок.

Планировка здания устраивала Ричера во всех отношениях. Как и тот факт, что из тридцати шести парковочных мест занято было всего четыре. На трех стояли старинные седаны с выцветшей и шелушащейся от многолетнего пребывания под горячим солнцем краской. А на четвертом красовался ярко-желтый городской внедорожник фирмы «Тойота» с заляпанной красноватой грязью крышей. Два седана стояли во внутреннем дворике возле офиса. Третий и «тойота» – с противоположной стороны. Так что одна сторона была полностью свободна.

Сара остановилась рядом с торговыми автоматами, вышла и направилась к офису. Ричер поставил машину рядом с микроавтобусом и пошел за ней. Офис располагался в длинном и узком помещении. Сразу справа – стойка регистрации, за ней высокий холодильник с двойной стеклянной дверцей, дальше – стол с микроволновкой и кофеваркой капельного типа. Вдоль стенки слева – три белых пластмассовых столика. Вокруг каждого четыре белых пластмассовых стула. И на каждом столике – ваза с красным пластмассовым цветком.

Ричер постучал по стойке; буквально через секунду дверь открылась и в ней показался человек. Совсем юный, лет девятнадцати. Длинные волосы спускались до плеч, на носу круглые очки, сам в мешковатой белой футболке и выцветших мешковатых же джинсах. Он шлепнулся в кресло за стойкой и с интересом посмотрел на Ричера.

– Я бы хотел обсудить стоимость ваших номеров, – сказал Ричер.

Молодой человек ткнул пальцем в табличку, висящую на стенке у него за спиной: «Комнаты от $95/ночь».

– Полагаю, это ваши стандартные расценки, – заметил Ричер. – Но меня они мало интересуют.

– Никаких скидок, – отпарировал юнец. – Девяносто пять плюс гостиничный сбор. Не нравится – до свиданья.

– Но мне не нужна скидка. Я бы хотел получить кое-что другое. Особые условия.

– Особых условий тоже нет. Никаких.

– Не торопитесь. Вы ведь еще не знаете, что я имею в виду. Вы же не хотите упустить выгодное предложение?

Юноша помолчал.

– Слушаю вас, – процедил он наконец.

– Две комнаты, – начал Ричер. – Плата за неделю вперед. Одна за девяносто пять, оплата по карте, как обычно. Другая за сто пятьдесят, наличными, прямо к вам в кармашек.

– Дальше, – оживился молодой человек.

– Три условия. Первое: комнаты должны быть рядом, посередине пустующего крыла, с окнами во дворик, и между ними должна быть дверь.

– Это можно.

– Второе: мы регистрируемся в одном номере, как обычно. А что касается другого, вы отмечаете у себя в журнале, что она временно не сдается.

– Не понимаю, о чем это вы говорите. Вряд ли у нас такое возможно.

– Возможно, уверяю вас. Во всех отелях такое бывает. Или что-нибудь вроде этого. Например, постоялец скоропостижно умирает, и вы ждете следователя с судебно-медицинским экспертом, чтоб оформить бумаги. Или, скажем, кто-то попался с наркотиками, и опять же приходится ждать полицию, чтобы прояснить обстановку. Или даже когда что-то с водопроводом или канализацией, и вы ждете сантехника, пока он не придет и все не исправит. Посмотрите у себя в журнале правил внутреннего распорядка. Там все написано.

– В каком журнале? Вы в каком веке живете?

Юноша включил компьютер и открыл экран справочной информации.

– А-а-а… Надо же. Действительно есть. Значит, без проблем. И что еще?

– Наша договоренность должна быть совершенно конфиденциальной. Прошу вас, об этом – никому. Ни своему боссу. Ни коллегам. Ни горничным или уборщицам. Ни друзьям и знакомым. Ни папе и маме. Даже любимой кошке или собаке.

– У меня нет ни кошки, ни собаки. Но я вас понял. Будет сделано. И позвольте уточнить: вы сказали, обе комнаты на неделю? То есть на семь дней?

– Да, на семь дней. Тысяча пятьдесят баксов, если вы об этом.

– Ну хорошо. Считайте, договорились.

– Замечательно. Мой друг сейчас займется кредитной картой и заполнит нужные бланки. А я позабочусь о наличной оплате. Половину сразу. Половину в день выезда. При условии, что вы держите язык за зубами.


Ричер и Сара вышли из офиса с ключами от номеров восемнадцатого и девятнадцатого. Восемнадцатый был оформлен как положено. Девятнадцатый снят неофициально. Как бы несуществующий для тех, кто мог бы по каким-то причинам их разыскивать.

Автомобиль Марти Ричер поставил возле восемнадцатого номера. Микроавтобус Сара развернула и задом почти вплотную подъехала к двери в девятнадцатый. Серверы перетащили в него. Чемоданы тоже. А также кусачки, и липкую ленту, и все, что осталось от купленных Ричером припасов. На это ушло четыре минуты. Вполне допустимый риск. Потом Ричер сел за баранку микроавтобуса и отогнал его как можно дальше, на другую сторону площадки. Как только все решится, Сара вернет его в бюро проката аэропорта. Но в данный момент пользоваться им слишком рискованно. Его видел Томассино. Бадник тоже. Да и тот случайно заехавший на склады Норма клиент. И скорей всего, этот автомобиль был зафиксирован не менее чем дюжиной камер на складах.

По дороге обратно Ричер зашел в первый попавшийся ресторан и прихватил с собой три пиццы и три бутылочки кока-колы. Он вошел в восемнадцатый, включил свет. Когда-то этот номер, наверно, считался роскошным. Сейчас его можно было бы назвать вполне удовлетворительным. Или даже дешевым. Две двуспальные кровати с цветистыми покрывалами и несколькими диванными подушками. Одно кресло. Телевизор. Холодильник. Письменный стол. Ванная комната. Туалет. Полы из искусственного дерева. Стены покрашены в бледные, нейтральные тона. «Словом, вся обстановка, рассчитанная скорее на длительное использование, нежели на комфорт», – подумал Ричер. Даже мощность лампочек такова, чтобы не столько создавать уютную атмосферу, сколько экономить на электричестве.

Но все это мало его беспокоило. Кровать есть. Помыться можно. И всегда без проблем выпить кофе.

Ричер приоткрыл половинку двери, ведущей в смежную комнату, и постучал. Сара открыла вторую половинку, и он вошел в девятнадцатый номер. Тот был точной копией восемнадцатого. За исключением незначительных изменений, которые привнесли сюда Сара с Резерфордом. С одной кровати сняли одеяло и завесили им окно, чтобы не видно было, что в комнате горит свет. С той же целью заклеили щели вокруг двери. Разложили по всем имеющимся в комнате плоским поверхностям восемь вновь обретенных ими серверов. И соединили между собой сложной путаницей кабелей питания и толстых желтых проводов. Кроме Резерфордова ноутбука. Он лежал на кровати, с которой сняли постельное белье, и от него к остальному оборудованию шел толстый синий провод. Резерфорд сидел перед экраном, скрестив ноги, и так сосредоточенно в него уставился, что не заметил, как вошел Ричер.

– Ну, как дела? – спросил Ричер, вручив пиццу с напитком Саре и положив то же самое на кровать рядом с Резерфордом.

– Думаю, неплохо, – ответила Сара. – Расти!

– Что это? – пробормотал Резерфорд. – А-а-а… Да, спасибо.

– Как дела? – повторил вопрос Ричер. – С серверами. С данными. Сохранились?

– Что? Ах да. Кажется, все в порядке. Хотя «Цербер» серьезно поврежден. Похоже на то, что вирус пытался какие-то части его переписать. Понадобится время, чтобы сообразить, какие именно и каким образом. И зачем. И как создать какую-нибудь защиту в нашем конечном варианте. Но должен сказать, все гораздо лучше, чем я смел надеяться. В целом ситуация такова: «Цербер» поврежден, но не уничтожен совсем. На мой взгляд, результат неплохой.

– Это хорошо, – сказал Ричер. – А что с архивными документами? Они сохранились? Все?

– Диск вроде заполнен. Кажется, ничего не повреждено. Думаю, все в порядке.

– Можете посмотреть и дать ответ наверняка?

– Можно, конечно, но…

– Тогда сделайте это прямо сейчас. Пожалуйста.

– Но мне нужно понять, как «Цербер»…

– Расти, это очень важно. Проверьте сейчас же. Прошу вас.

Резерфорд вздохнул, потом пару минут стучал пальцами по клавиатуре, тыкал в сенсорную панель.

– Ну вот, – сказал он наконец. – Смотрите. Я не стал открывать все отсканированные изображения, тут их много, не одна тысяча, в основном фотографии документов, но, насколько я понял, все архивные записи целы и невредимы.

– В таком случае мне нужно, чтобы вы сделали копию, – сказал Ричер. – Впрочем, нет. Две копии.

– Ни в коем случае. Забудьте об этом. Я уже говорил вам… я не позволю, чтобы у кого бы то ни было были какие-нибудь копии. До тех пор, пока не будет усовершенствован «Цербер». От этого зависит все мое будущее. И будущее Сары тоже.

– Понимаю. Но дело вот в чем. Когда я сегодня утром вернулся в квартиру Митча и рассказал вам о том, что со мной случилось, это была правда. Но далеко не вся правда.

Глава 23

– Скажите-ка мне, ребята, что вам известно о такой штуке, которая называется «Часовой»? – спросил Ричер.

– Ничего, – сказал Резерфорд. – Даже не слышал про это.

– Я кое-что слышала, – сказала Сара. – Но в основном всякие сплетни. В ФБР что-то такое болтали. Якобы года четыре назад из-за роста компьютерной преступности произошла крупная утечка мозгов. Большая группа самых продвинутых компьютерщиков ни с того ни с сего взяла и уволилась. Сначала подумали, что одна из крупных корпораций Силиконовой долины устроила беспредел с вербовкой новых кадров. Потом прошел слух, будто на это какая-то новая компания швыряет безумные деньги. Но в конце концов кто-то нарыл, что за этим стоят правительственные структуры. У них там возникла нештатная ситуация. Будто бы русские придумали новое оружие, которое разорвет в клочки нашу избирательную систему. Что она стала уязвима в любой точке страны. И результатам любых выборов доверять нельзя. Ребята из Куантико[12] провели моделирование ситуации. Они просчитали негативные последствия такой атаки и сделали вывод, что даже одна попытка скомпрометировать всеобщие выборы может вылиться в акты массового гражданского неповиновения и даже привести к полномасштабным беспорядкам и мятежам вплоть до государственного переворота. Представьте себе отряды боевиков в шапочках из фольги[13], у которых появятся доказательства того, что у них украли выборы. Многие из них серьезно вооружены и в любую секунду готовы использовать свою огневую мощь.

– Вы почти попали в точку, – сказал Ричер. – И программа «Часовой» – единственная штука, которая может противостоять этому оружию. У русских нет против нее никаких средств. Поэтому они пытаются ее просто украсть.

– Как? – спросил Резерфорд.

– Русские внедрили своего агента в Национальную лабораторию Ок-Ридж. Где была разработана программа «Часовой».

– А почему его не арестуют?

– Потому что ФБР известно только то, что там есть агент. А кто это – они не знают. В Бюро считают, что это «спящий» агент. Причем из местных. И находится он именно там, где дела начинают принимать крутой оборот. В городском архиве всплыл документ, по которому можно было бы определить личность шпиона.

– Но архив ведь сгорел.

– И это не случайное стечение обстоятельств.

– В электронный архив попали все хранившиеся там документы. Но он был заблокирован атакой вредоносного вируса.

– И это тоже не совпадение.

– На моем сервере есть некоторые из тех документов. Они сохранились благодаря программе «Цербер».

– Поэтому вас и хотели похитить. Русским позарез нужны эти документы. Чтобы уничтожить все, что могло бы изобличить их агента.

– Откуда вам все это известно, а, Ричер? – спросила Сара.

– Вы думали, что рандеву на заброшенной фабрике – подстава. Да, в каком-то смысле именно так. Но не в том, в каком вы думали. Женщина, которая пришла на встречу… она – агент ФБР. Работает под прикрытием. Внедрилась в ячейку русских, перед которыми стоит задача заполучить сервер. А перед ней стоят две задачи: сделать его копию и переслать в ФБР, чтобы идентифицировать русского шпиона. И вторая: обеспечить защиту Расти. Она нарочно заманила меня туда, чтобы попросить нашей помощи.

– И вы только сейчас нам об этом рассказываете?

Ричер пожал плечами:

– Рассказывать до того, как мы нашли сервер, не было смысла. А если бы он не работал? Зачем мне тогда рассказывать про нашего агента? Чем меньше людей про нее знает, тем лучше.

– Да, думаю, вы правы.

– И еще одно. Буду с вами до конца откровенен. Поскольку в понедельник я помешал их попытке схватить Расти, русские решили привлечь к работе нового агента. Из Москвы. И попробовать еще раз. Так что вывод из этого следующий. Если мы хотим не допустить негативных последствий в случае, если результаты выборов будут поставлены под сомнение, если мы хотим помешать новому русскому агенту устроить на Расти охоту, у нас есть только один вариант. Отдать копию сервера в ФБР.

Резерфорд вскочил с кровати и схватил пару лишних серверов, которые они прихватили с собой на складах Норма.

– Сара, чего ты ждешь? Давай, помоги. Нам нужны еще две розетки.


Чтобы подсоединить еще два сервера, Резерфорду понадобилось десять минут. А Ричер тем временем набрал номер Уоллуорка, который дала ему агент Фишер на всякий экстренный случай. Он полагал, что сейчас как раз время для этого подошло. Уоллуорк ответил сразу, и Ричер без лишних слов перешел к делу: сервер нашелся, данные на нем не пострадали. Уоллуорк, в свою очередь, принял его деловой тон. Никаких благодарностей. Никаких поздравлений. Задал только парочку быстрых вопросов о том, где Ричер сейчас находится и скоро ли они могут встретиться. Тот ответил, что он в районе стоянки для большегрузных автомобилей в часе езды и скоро перезвонит и точно укажет место встречи.

Ричер извинился и поспешил в офис мотеля. Постучал по конторке. Появился все тот же длинноволосый юноша. На этот раз лицо его было удивленным и встревоженным. Кажется, мальчик подумал, что сумма в размере тысячи долларов наличными испаряется, так и не познакомившись с карманом.

– Давайте еще раз поговорим о ценах на ваши номера, – сказал Ричер. – Обычная цена – девяносто пять долларов в сутки. Что означает примерно четыре доллара в час. А если мне, скажем, на два часа понадобится еще один номер, без лишних вопросов и без регистрации, во что это мне обойдется?

– Пятьдесят баксов. Наличными. Деньги вперед.

– Как тебя зовут, сынок?

– Кармайкл.

– Послушай, Кармайкл, я всегда верил в убедительность сказочных образов. А ты?

– Типа того.

– Возьмем для примера, скажем, историю про человека, который зарезал курицу, несущую золотые яйца. Слышал такую?

– Сорок баксов. Меньше взять никак не могу. Надо будет делиться с хозяином.

– Ну это вовсе не обязательно. Я же никому не скажу. И мы ничего там не тронем. Я даже на кровать не присяду.

– А зачем вам тогда комната?

Ричер молчал.

– Тридцать баксов, – сказал Кармайкл.

Ричер молчал.

– Двадцать.

– Вот так-то будет лучше, – сказал Ричер и достал из кармана две десятки. – Пришли мне ключ. И позаботься о том, чтоб комната была в том же крыле, где и другие. Где-нибудь неподалеку. Но только не смежная.


Ричер отошел в сторонку и снова набрал Уоллуорка. Сообщил название мотеля, адрес и указал номер, где они встретятся. Четырнадцатый. Потом вернулся в свой восемнадцатый номер. Сара сидела в кресле. Ричер улыбнулся ей и лег на одну из кроватей.

– Ваша пицца остынет, – сказала Сара после нескольких секунд молчания. – Хотите, схожу в офис? Попрошу подогреть?

– Нет, спасибо, – ответил Ричер. – Я и холодную могу съесть. Разве что свою тоже пойдете подогревать.

– Я тоже могу холодную съесть. Тем более что, пока вас не было, я ее съела.

Ричер откусил. Сара улыбнулась.

– Холодная пицца. Дешевый мотель. У меня такое чувство, что я снова работаю в ФБР.

– Скучаете?

– Разве можно скучать по вечной головной боли от вонючих матрасов, на которых приходилось спать в командировках? Сами знаете. Но вот послушаешь, что вы говорили про эту женщину, с которой вы познакомились, агента ФБР. Про то, чем она занимается. Старается обезопасить наши выборы. Борется с подрывной деятельностью русских. Тут уж нельзя не призадуматься.

– Вы часто работали под прикрытием?

– Нет. Было несколько спецопераций, когда требовался человек, который умеет разговоры разговаривать. Не по моему основному профилю. А так в основном ездила по командировкам в отделения ФБР на местах. Где случались преступления, связанные с компьютерами. Все то же самое, только столы разные. Целыми днями перед экраном.

– Поэтому и уволились?

– Нет. Не из-за работы. Если честно, работать мне нравилось. Но с годами я стала понимать, что, как бы ни нравилось мне там работать, ФБР не предоставит мне то, чего я бы хотела в жизни.

– И чего же? Собственного бизнеса?

Она покачала головой:

– Нет. Бизнес – это лишь средство для достижения цели. Способ заработать побольше денег. Поэтому для меня так важна работа над программой «Цербер». Если мы получим достаточно много, я на этом остановлюсь. Пожелаю всем счастливо оставаться. И помашу ручкой.

– А зачем вам деньги?

– Не скажу. Вы станете надо мной смеяться.

– А вы проверьте.

Сара закрыла глаза и глубоко вздохнула:

– Хочу, чтоб в банке у меня было столько, чтобы можно было не работать. Продам квартиру. Распродам вещи. И куплю плавучий дом.

Она открыла глаза:

– Ну что? Скажете, у меня не все дома?

– Это как посмотреть, – сказал Ричер. – Плавучий дом, говорите. И что, он будет у вас стоять на одном месте?

– Конечно нет. Зачем он тогда нужен? На нем можно будет поплыть, куда захочется. И когда захочется.

– Я был бы последним человеком в мире, который сказал бы, что свобода передвижения – это безумие. Для меня это главное в жизни.

Ричер хотел добавить, что идея сменить дом на твердой земле на тот, который плавает, вдохновляет его несколько меньше. С лодками, яхтами и прочими плавучими средствами лично он дел не имел, но вдруг понял, что иметь такое жилище в собственности… это может породить даже больше проблем, чем когда имеешь нормальный дом на земле. Возможность передвигаться – это, конечно, хорошо, но ведь, как ни крути, и негативных моментов здесь немало. Надо постоянно заниматься его ремонтом. Опять же, техническое обслуживание. Множество дополнительных расходов. А самое главное, такой дом может просто утонуть. В него может врезаться более крупное судно. Он обрастает ракушками. Да неизвестно, какие еще тут могут подстерегать неожиданности. Но Ричер не успел поделиться своими соображениями; дверь в смежную комнату открылась, и вошел Резерфорд:

– Все в порядке. Готово. Две копии, как вы просили.


Расти положил на кровать, рядом со своим ноутбуком, два сервера с копиями. Ричер взял их и отнес обратно в восемнадцатый номер. Один сунул в шкаф. С другим вышел из комнаты. Правой рукой он прижал его к груди, а левую слегка вытянул вперед, всем телом отвернувшись в противоположную от дворика сторону. Никого из находящихся близко это обмануть бы не смогло, но ни сзади, ни на расстоянии не было видно, что он что-то несет. До прихода Уоллуорка времени оставалось еще много, но ему хотелось устроиться в четырнадцатом номере заранее, до того, как явится гость. Ему хотелось вызвать у посетителя впечатление, будто он нарочно приехал сюда, в этот мотель, откуда-то издалека, где сейчас скрывается. Уоллуорк ни в коем случае не должен знать, что он с товарищами расположился всего в четырех комнатах от этого номера. Причин не доверять агенту у него не было никаких. Но Ричер давно уже усвоил, что осторожность – это гарантия долгой и здоровой жизни.

Ричер положил сервер на письменный стол и уселся в кресло. Занавески были отдернуты, свет в номере погашен. Он стал терпеливо ждать, наблюдая за тем, что творится во дворике. Прошло десять минут. Подъезжающих машин не было. Отъезжающих тоже. Между комнатами никакого движения. Протикало еще пять минут. Дворик вдруг осветился. В него въехала машина. Посередине замедлила скорость, словно водитель осматривался, чтобы получше узнать, куда он попал. Потом снова прибавил газу, направившись прямо к четырнадцатому номеру. Не доезжая до него двух автомобильных корпусов, машина сделала поворот налево, развернулась и остановилась багажником в трех футах от стенки.

Ричер открыл дверь до того, как Уоллуорк успел постучать. Он отступил в сторону, пропустил агента внутрь, закрыл дверь, задернул шторы и включил свет.

– Это он? – спросил Уоллуорк, подходя к столу и с любопытством наклоняясь над сервером.

Ричер кивнул.

– Благодарю вас, майор, – сказал Уоллуорк. – Вы очень нам помогли, и мы вам за это признательны. У вас есть мой телефон. Если появится случай, когда от меня потребуется ответная услуга, смело звоните. И еще… простите меня за вчерашнее. За то, что я скрыл от вас, кто я такой. Я не хотел вводить вас в заблуждение. Но в сложившихся обстоятельствах у меня не было другого выбора. Надеюсь, вы понимаете.

– Не стоит извиняться, – сказал Ричер. – Ваша коллега выполняет важное задание. Прежде всего надо думать о ее безопасности. А благодарить нужно Расти Резерфорда. Тот факт, что информация на сервере вообще сохранилась, – его заслуга.

– Хорошо, буду знать, – отозвался Уоллуорк, взял сервер и двинулся было к двери. – Если вы его увидите, прошу вас передать ему нашу благодарность. Ну а сейчас мне надо ехать. С этой штуковиной теперь нельзя терять времени.

Ричер шагнул вперед и встал между Уоллуорком и дверью:

– Перед вашим уходом я хотел бы задать вам пару вопросов.

– Хорошо. Только покороче.

– Во-первых, о Клостерманне. Человеке, с которым я познакомился нынче утром в Шпионском доме. Агент Фишер считает, что не мешало бы проверить его еще раз. Что вы на это скажете?

– Она мне тоже говорила. Мы этим занимаемся. Пока ничего не нашли. Что-то еще?

– Насчет сервера. Думаю, вы собираетесь доставить его в местное отделение. Скорей всего, в Нэшвилл. Где на него набросится кучка умников, выискивая, что за секреты в нем хранятся.

– Вы угадали.

– На это много уйдет времени?

– Добраться до Нэшвилла?

– Отыскать секрет.

– Спросите что-нибудь полегче. Кто ж это может знать? Надо будет просмотреть тысячи документов. Все равно что искать иголку в стоге сена. Даже не иголку, какое там! Найди то, не знаю что. Одна надежда, что мы узнаем, когда увидим.

– То есть вряд ли получится часов, скажем, за тридцать семь?

– Ей-богу, не знаю. Может, и сразу найдем. А может, и месяца через два. Надо сначала попробовать, а потом говорить. Это не ваша проблема, майор. Но именно поэтому мне надо торопиться.

– Я сейчас никакой не майор. Просто Ричер. И это моя проблема. Некоторым образом. А главным образом, проблема Резерфорда.

– Что вы имеете в виду?

– Агент Фишер сообщила мне, что ее ячейка должна вести наблюдение приблизительно до послезавтрашнего полудня. Потом они ожидают подкрепление. Приезжает какая-то шишка из Москвы. И если к тому времени агента в Ок-Ридже вы не обнаружите, то и арестовать его не сможете. Русские также не будут знать, что у вас есть сервер, и будут считать, что у них остается шанс добыть сервер самим и тем самым обезопасить своего агента. Они снова откроют охоту на Резерфорда. С прибытием новенького у Фишер, скорей всего, не будет возможности позаботиться о его безопасности.

Уоллуорк пожал плечами:

– Думаю, вы правы. Выходит, Резерфорду не повезло. Как нарочно, после того, как он так нам помог. Вы можете убедить его уехать из города?

– Сомневаюсь. Я уже пробовал. Он ни в какую. И я не могу его винить. Он не сделал ничего плохого. Наоборот, он все сделал правильно. Нельзя же гнать его из его собственного дома.

– Согласен. Но выбор у нас здесь невелик. Может, вы все-таки ненадолго у нас задержитесь? Присмотрите за ним?

– Только ненадолго. Не навсегда.

– Ну не будем же мы вечно искать этого русского агента.

– Вы сказали, что может понадобиться два месяца. А я редко задерживаюсь на одном месте больше чем на два дня.

– Мне очень жаль, Ричер. Здесь мы имеем дело с полной неизвестностью. По сути, с чем-то непознаваемым. Мне бы очень хотелось помочь Резерфорду. Честное слово. Но сейчас я должен думать о более важных проблемах. Не знаю, что мы еще можем сделать.

– Зато я знаю, что могу сделать я.

– Что же?

– Клостерманн предлагал мне за сервер десять тысяч. Пожалуй, я приму его предложение.

– Это абсолютно невозможно. Я не могу санкционировать…

– А я и не спрашиваю у вас позволения, Уоллуорк. Я просто предупреждаю вас. В порядке любезности. С этим Клостерманном что-то не так. Когда я его увидел, сразу это почувствовал. У русских здесь кто-то есть на постоянной основе. Я хочу прощупать, не он ли это.

– Нет.

– Поезд уже пошел. Примите это как данность. Тут нет никакой опасности. Никакого двойного дна. Если я ошибаюсь, старый хрыч посмотрит кое-какие файлы, которые и так когда-то были во всеобщем доступе. А если я прав, русские станут думать, что миссия завершена. Что их агент в Ок-Ридже в полной безопасности, и они оставят его на месте, и у вас будет время узнать, кто это. Они выведут группу Фишер из игры, уберут ее из зоны огня. И Резерфорд тоже будет в безопасности.

– Об этом не может быть речи.

– Послушайте. Без меня вы вообще бы не знали про сервер. Без меня у вас не было бы копии. Вы до сих пор гонялись бы за собственным хвостом, не понимая, что ищете. Так что могли бы быть со мной, черт возьми, помягче.

Агент ничего не ответил.

– Если у вас есть голова на плечах, сами увидите всю эту игру. И если получится, лавры достанутся вам. И уж от меня никто ничего не услышит.

Уоллуорк еще минуту молчал. Потом протиснулся мимо Ричера к двери:

– Мне надо срочно доставить эту штуку в Нэшвилл. Люди ждут. И вот что я вам скажу. Официально я не могу потакать тому, что вы предлагаете.

– А неофициально?

– Позвоните, когда закончится. Но все должно оставаться исключительно между нами.

Глава 24

На следующее утро Ричер проснулся в половине восьмого. Он принял душ, оделся и, пока Сара собиралась и приводила себя в порядок, принес из офиса кофе и булочки с корицей. Резерфорд сидел в девятнадцатом, согнувшись над своим ноутбуком, с головой уйдя в работу; разговаривать с ним было бесполезно, и Ричер оставил ему завтрак, а сам ретировался в смежную комнату. Устроился на кровати поудобнее. Сара уселась в кресло, откинулась на спинку. Они завтракали, и Ричер рассказывал ей о встрече с Уоллуорком.

– Значит, вечером все будет кончено? – спросила она, когда он закончил. – Если вы правы насчет Клостерманна. Если он работает на русских и сервер покупает для них, им тогда незачем будет охотиться за Расти.

– Да, если я прав насчет Клостерманна, – сказал Ричер.

Сара нахмурилась:

– Мне кажется, вы что-то упустили. Если вы правы насчет Клостерманна, то журналистку наверняка убил он. Или нанял убийцу. Что, если он, получив сервер, решит, что вы с Расти – ненужные свидетели? И вас тоже надо убрать?

– Ситуация с журналисткой – совсем другое дело. Она не была ненужным свидетелем. Просто она что-то знала. В архиве что-то нарыла. Скорей всего, нашла информацию, с помощью которой можно определить, кто русский агент. Поэтому ее и убили. Чтобы заставить молчать. А нас Клостерманн считает просто жадными дурачками. Думает, мы поверили в его байки про то, что он занимается историей своей семьи. А когда увидит, как мы рады продать ему сервер, еще раз уверится, что мы не понимаем, какую информацию он хранит. А это значит, убивать нас ему нет никакой надобности. Более того. Это для него было бы опасно. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Русские очень не любят лишних рисков.

– А можно ли оставлять Расти копию сервера? Вдруг он случайно наткнется на секретную информацию, а это ведь может случиться в любой момент, как случилось с журналисткой. Разве Клостерманн не посчитает это ненужным риском?

– Такое может случиться. Если он узнает, что у Расти есть копия.

– Если вы скажете, что у него нет копии, думаете, он вам поверит?

– А я не стану его обманывать. Просто сделаю так, что он сам придет к этому выводу.

– Но как?

– Вы можете дать мне его номер?

Сара достала мобильник, включила и пальцем стала перелистывать страницы.

– Вот он. Набрать?

– Нет, спасибо, – ответил Ричер, доставая аппарат, который купил для него Резерфорд. – Диктуйте.

– А почему не позвонить с моего? Вот номер, он уже на экране.

– Тогда он останется у Клостерманна. А по номеру можно отследить телефон.

– Если он не представляет угрозы для вас с Расти, какую опасность мне от него ждать?

– Возможно, никакой. Но ведь не только русские не любят ненужных рисков.


Экономка Клостерманна с ледяным голосом отозвалась сразу. Она заявила, что хозяин ее ответить не может, но Ричер успел намекнуть о том, что недавно найдена одна вещь, представляющая для мистера Клостерманна большую ценность, и через две минуты Клостерманн взял трубку.

– Превосходная новость, – сказал он. – Вы быстро работаете. Когда вы его нашли?

– Минут пять назад, – ответил Ричер. – Мы начали поиски, как только покинули ваш дом. И всю ночь шли по следу.

– И где же он был?

– На одном складе. Подготовленный к продаже.

– Целый и невредимый?

– Похоже, что так. Я, конечно, не специалист, но у нас есть мистер Резерфорд, и вот он не сомневается в том, что сервер полностью исправен.

– Приятно слышать. Куда прийти, чтобы забрать его?

– Я сам вам доставлю.

– Правда? Хорошо. Когда? И как скоро вы будете здесь?

– А как скоро у вас будут для нас денежки?

– Уже готовы. Лежат в сейфе.

– Тогда, может, завтра? Или, скажем, в субботу. Самое позднее, в воскресенье.

– А почему не сегодня? Утром. Прямо сейчас.

– Сегодня никак не могу. Рановато будет. Нам все-таки надо придумать, как сделать копию. Тут нужно специальное оборудование. Сервер, понимаете, это вам не ноутбук. Его нельзя просто взять и включить. Это больше похоже на очень большой внешний жесткий диск. Тут нужен компьютер, специальная программа. А поскольку мистер Резерфорд больше на город не работает, у него нет доступа к такому оборудованию. Ему придется просить об этом одного приятеля. У него есть такой в Нэшвилле, может помочь. Если не получится, придется ехать в Ноксвилл.

– А зачем вам-то нужна копия?

– Вообще-то, я думаю, не нужна. Но хочется. Вы говорили, там есть какие-то документы из городского архива. А вдруг попадется что-нибудь интересное? А если после того, как уладится проблема вирусной атаки, возникнут проблемы с запуском оцифрованного архива в открытый доступ, – мистер Резерфорд подумал, что он мог бы передать городу копию в дар. Чтобы показать властям, что он не держит на них зла.

– Это очень великодушно с его стороны. Но дело тут вот в чем, мистер Ричер. Как я сообщил вам вчера, я человек очень нетерпеливый. Если я чего хочу, то терпеть не могу ждать. И предлагаю вам вот что. Привозите мне сервер прямо сейчас. Или, если хотите, я сам за ним приеду. Мне абсолютно без разницы. И если впоследствии с цифровым архивом возникнут проблемы, я от имени мистера Резерфорда лично отдам копию городским властям. Что вы на это скажете?

– Честное слово, не знаю. Мистер Резерфорд в некотором смысле с нетерпением ждал, когда он сможет заглянуть, ему было любопытно посмотреть, что там есть. Поближе, так сказать, познакомиться с историей города. Ведь как раз сейчас у него есть на это время.

– А вы сами-то видели эти документы?

– Вообще-то, нет еще.

– Скука смертная. Уверяю вас. Если, конечно, у вас нет личного интереса, как у меня, например. А так, тоска зеленая. Подробнейшие отчеты о прениях, скажем, на тему, сколько голов кур разрешить держать в личном подворье. Или по поводу разрешения гражданам продавать свежую рыбу на дому. И все в таком роде. Так что везите сервер прямо сейчас, мистер Резерфорд ничего не потеряет. Зато я буду очень вам благодарен.

– Интересно насколько?

– Скажем, тысяча долларов сверху?

Ричер промолчал.

– Две тысячи? – прибавил Клостерманн.

– Давайте сделаем так… Пять тысяч сверху, и я буду у вас не позже чем через полчаса.


Ричер достал из шкафа второй клонированный сервер, отнес его в багажник автомобиля Марти, сел за баранку и в одиночку отправился к Клостерманну. При этом он чувствовал себя как бейсболист внизу девятого иннинга. На бите, счет ничейный, два аута, два страйка. Один-единственный шанс на победу, если не будет дополнительного иннинга. А если будет, противник введет пинч-хиттера. Нового игрока, из другой лиги. Не выходившего на поле в стартовом составе, просидевшего всю игру на скамейке запасных. Темную лошадку. Но с крутой репутацией.

Ричер подкатил к началу подъездной дорожки. Нажал на кнопку внутренней связи, назвал свое имя, подождал, пока откатятся ворота, заехал на территорию и остановил машину на том же месте, где она стояла днем ранее. Поднялся по ступенькам крыльца, подошел к парадной двери. Экономка уже ждала его. В том же черном платье, что и вчера. И фартук тот же. Волосы так же зачесаны вверх и собраны в такой же точно пучок. Она поприветствовала его все тем же тихим, спокойным голосом и пошла впереди по коридору, легко скользя по выложенному изразцами полу мимо портретов на стенах, прямо к двери справа в самом конце. Постучала, открыла и отступила в сторону, давая Ричеру пройти. Клостерманн был уже там, сидел в своем кресле. В черном костюме, белой рубашке и узком черном галстуке. В этот день волосы его были причесаны несколько более тщательно. Такое впечатление, будто он собрался на похороны.

Клостерманн отложил газету и встал.

– Это он? – спросил хозяин, кивая в сторону черной коробки у Ричера под мышкой.

– Как я и обещал.

– Превосходно. Положите на стол.

Ричер поместил сервер рядом с вазой, из которой торчал букет маленьких белых цветочков. Примерно такие же он видел и раньше, правда не в реальной жизни. Читал про них в книге. На уроке истории. Много лет назад.

Откуда-то сбоку от своего кресла Клостерманн достал пакет. Из коричневой бумаги, верхняя часть сложена домиком: такие пакеты выдают в ресторанах, если берешь еду навынос. Он вручил его Ричеру.

– Ваш гонорар. Здесь вся сумма. Включая премиальные.

Ричер заглянул внутрь. В сумке лежало три пачки банкнот. Каждая с дюйм толщиной. В пачках новенькие, хрустящие двадцатки. Двести пятьдесят в каждой. И каждая весом с приличный бургер. Ричер достал деньги, разложил по карманам, каждую пачку отдельно, и вернул пакет Клостерманну.

– Не забудьте о своем обещании, – сказал он. – Любая проблема при загрузке цифрового архива в интернет, и вы отдаете сервер городским властям. От имени Резерфорда.

– Даю слово, – отозвался Клостерманн. – А теперь простите, мне нужно подготовиться к важной встрече.

Он достал из кармана маленькую серую коробочку. Очень похожую на пульт, открывающий дверь гаража. Нажал на кнопку. Подождал. Но ничего не случилось.

Лицо Клостерманна выразило досаду. Он нажал на кнопку еще раз. Подождал. Ничего не произошло.

– Прошу прощения, – сказал Клостерманн. – Должно быть, Аня чем-то занята. Прошу вас. Позвольте мне.

Клостерманн подошел к двери, открыл и повел гостя обратно по коридору. Уже почти в самом конце его Ричер услышал голос экономки. Он догадался, что она разговаривает по телефону. Голос ее звучал теперь громче, чем прежде, а тон еще холодней.

– Нет, – говорила она. – Нельзя. Вы пришли на час раньше. Сейчас вам следует уйти и вернуться в назначенное время. Меня это не волнует. Мне до этого нет дела. Это ваша проблема, а не мистера Клостерманна. Если вы не способны соблюдать простейшие правила, он, возможно, вообще откажется от ваших услуг.

Клостерманн продолжил путь; судя по всему, он не обратил внимания на этот односторонний разговор. Они наконец подошли к входной двери. Клостерманн открыл ее, подождал, когда Ричер выйдет, и, не говоря больше ни слова, закрыл ее за его спиной.


Ричер понимал, что должен покинуть этот дом, что надо дальше продвигать свой план, однако ему очень хотелось знать, чем сейчас занимается Клостерманн. С кем-то общается, надеялся он. Шлет сообщения вверх по командной вертикали: «Сервер получен. Происходит процесс проверки». А за этим приказ действующей группе агентов: «Задание выполнено. Отбой». И наконец, инструкция специалисту из Москвы: «Вашего присутствия больше не требуется. Возвращайтесь на базу».

Ричер подъехал к воротам и, поджидая, когда они откроются, достал мобильник. Набрал номер Уоллуорка. Сообщил, что сервер доставлен, и запросил новую информацию о Клостерманне. Новой информации у Уоллуорка не было. Но он пообещал, что, как только появится, он сразу Ричеру сообщит. Или, что более важно, получит известие от Фишер о том, что ее группа отозвана. Ричер тронулся с места. «Мяч над базой, летит медленно», – подумалось ему.

Он сделал свинг, крепко врезал по мячу. Теперь тот в воздухе, осталось только ждать, не улетит ли за ограду.

Впрочем, есть кое-что, чем можно было бы здесь заняться. Клостерманн говорил о какой-то встрече. Он не уточнил, состоится ли она у него в доме, но Ричер понял, о чем речь. Клостерманн не сказал, что ему нужно «отправиться» на встречу, но что должен «подготовиться» к ней. Кроме того, кто-то явился к нему за каким-то делом на час раньше. Возможно, это вовсе не связано одно с другим. А может быть, это значит, что скоро должна прибыть группа каких-то партнеров. Чтобы обсудить, какими цветами надо украсить местную церковь. А может, еще что-нибудь другое. «Хотя вряд ли получение сервера», – подумал Ричер. Человек, явившийся на час раньше, – мелкая сошка. Это понятно из того, как с ним разговаривала экономка. К участию в столь важном деле русские будут допущены, но только члены узкого круга, самые проверенные. «Впрочем, – подумал Ричер, – каким бы ни был предмет обсуждения, стоит потратить часок и посмотреть, явится ли кто-нибудь». А если явится, то кто это будет? Уоллуорк прилагает усилия, чтобы добыть свежую информацию о деятельности Клостерманна. Возможно, настало время, чтобы и Ричер внес свою лепту.

Нормально спрятать машину места не было, поэтому Ричер просто встал на обочине и включил «аварийку». Хорошенько осмотрелся, оценил местоположение. Люди подсознательно склонны делать выводы на основе пространственной близости объектов. Видишь стоящего перед переходом человека – и думаешь, что тот будет переходить улицу. Ричер не хотел, чтобы его видели настолько близко к дому Клостерманна, чтобы решили, будто он здесь чего-то ждет. Все должно выглядеть так, что он стоит сам по себе и к дому не имеет никакого отношения, то есть за пределами неосязаемой границы, по ту сторону которой явно видна его связь с этим домом. Но и далеко стоять тоже не очень хотелось. Что от этого толку, если нельзя как следует разглядеть гостей Клостерманна.

При условии, конечно, что они вообще появятся.

Ричер пошарил рукой под приборной доской, чтобы убедиться, что он может нащупать рычаг подъема капота. Позвонил Саре, сообщил, что у него происходит. И откинул голову на подголовник кресла.


В течение получаса никакого движения не наблюдалось. Потом мимо прогрохотал почтовый фургон. Через минуту за рулем серебристого внедорожника проехала женщина. Водители обеих машин не обратили на Ричера никакого внимания. Дальше все было тихо. Ричер терпеливо продолжал сидеть, пока до него не дошло, что гости к Клостерманну начнут собираться через пять минут. Если вообще кто-то приедет. Он вышел, поднял капот двигателя и сделал вид, что рассматривает, в чем там у него дело. Лицо его и голова были спрятаны. А ему прекрасно была видна подъездная дорожка Клостерманна, если смотреть вдоль той стороны, где находится пассажирское сиденье автомобиля.

Еще семь минут не было никакого движения. Потом подкатил «мерседес». Седан. Длинный и черный, он весь так и сиял. Ричер взял на заметку номер машины и продолжал наблюдать за ее приближением к дому Клостерманна. Вот она остановилась перед воротами. Из окошка со стороны водителя высунулась рука в белом рукаве рубашки. «Сейчас нажмет кнопку внутренней связи», – подумал Ричер. Но сидящий за рулем кнопку нажимать не стал, а набрал четыре цифры. Значит, вводил код. Ворота отъехали в сторону, машина двинулась к площадке парковки перед домом. Следом приехал «додж-рам». Кроваво-красного цвета, и блестел еще ярче первой машины. На этот раз водитель воспользовался внутренней связью, подождал, когда откроются ворота, и въехал внутрь. После него показался «Форд 150». А за ним белый фургон с надписью: «Gerrard’s Generators – Power 2U» пляшущими буквами. Оба водителя тоже воспользовались внутренней связью. И наконец, послышалось тарахтение, и в поле зрения показался мотоцикл. Это был аппарат, изготовленный по заказу: бензобак разрисован языками пламени, руль с высокими, широко расставленными ручками, упоры для ног торчат далеко впереди. Обут был сидящий на нем в черные сапожки. В штаны из черной кожи. И в черную кожаную куртку с огромным пауком на спине. На глазах круглые, зеркальные солнечные очки. А вместо мотоциклетного шлема – звездно-полосатая бандана. Он затормозил почти вплотную к воротам и достал из кармана куртки мобильник. «Ага, – подумал Ричер, – это парень, который приезжал на час раньше». А сейчас опоздал. Байкер нажал на кнопку и поднес мобильник к уху. Держал где-то половину минуты. Потом опустил руку, ткнул пальцем в кнопку и сунул аппарат в карман. Круто развернулся – круче просто представить себе невозможно. Несколько раз газанул. Отпустил сцепление и с оглушительным треском рванул с места. Из-под заднего колеса мотоцикла вырвалась струя дыма, и резиновая шина оставила на асфальте длинную и широкую полосу. Да, без него могут обойтись. Экономка недвусмысленно дала ему это понять.

Ричер подождал еще пять минут, не попытается ли еще кто-нибудь проехать за ворота, опустил капот на место и сел за баранку. Завел двигатель, включил кондиционер, но передачу врубить не успел: позвонил Уоллуорк.

– Есть новости? – спросил Ричер.

– Есть кое-что. Правда, от Фишер пока ничего нового. Но вот насчет Клостерманна… О прошлом его семейства. Точнее, отца. Генри-старшего. Или Генриха, как его звали прежде. Он действительно иммигрировал к нам из Германии. Эта информация подтвердилась. В его деле указан порт прибытия, это Нью-Йорк, и прибыл он в 1946 году. Потом появился в штате Теннесси. В пятидесятом женился, и в том же году родился маленький Генри. Шпионский дом Генрих купил в пятьдесят втором, непосредственно у самих шпионов, и жил там до своей смерти в 1960 году. В общем, ничего интересного. Ничего такого, что бы могло стоить десять тысяч.

– В конечном итоге он поднял до пятнадцати.

– С чего бы это? Вы пригрозили переломать ему ноги?

– Сказал, что, если он хочет иметь единственную копию, надо доплатить.

– Отличный ход, Ричер. Если он и в самом деле хочет ее иметь ради изучения истории семьи, какая ему разница, есть ли еще копии или нет. Не говоря уже о том, чтобы платить бешеные деньги за то, чтобы копий больше не было.

– Верно. Это имеет смысл только в том случае, если он считает, что там есть какая-то секретная информация. И он ни за что не хотел бы, чтобы она увидела свет.

– А это значит, он работает на русских. Ну, дай бог.

– Воистину, – сказал Ричер. – Но послушайте. После того как я ушел от Клостерманна, к нему приехали сразу несколько человек. Вы не могли бы пробить номера их машин? Они могут быть как-то связаны между собой.

– Мне не следовало бы этого делать, – сказал Уоллуорк. – Но я сделаю. Перезвоню, когда все узнаю.

Глава 25

В приподнятом настроении Ричер отключил трубку и поехал обратно в мотель. Он понял, что его сервер сейчас там, где ему надлежит быть. Русские специалисты немедленно примутся за работу, и все встанет на свои места. Это уже начало конца. Но чем дальше он ехал, тем большее беспокойство охватывало его. На душе словно кошки скребли. Это смутное чувство не давало покоя. Словно кто-то нашептывал, что что-то пошло не так. Причем, если говорить точнее, по двум направлениям. Разобраться, что к чему относительно первого, он не мог. Но только пока. Что-то странное он видел в доме Клостерманна. Ощущение возникло во время разговора с Уоллуорком. Маячило где-то на заднем плане сознания, но пока было размыто. Как фотография, сделанная старым фотоаппаратом «Поляроид». Неотчетливое, затуманенное, но, без сомнения, важное. Оставалось только ждать. Изображение обязательно примет четкие формы. Пройдет время, и мозг с этим справится, картина сложится.

Второе же направление было уже ясным. Оно напомнило ему одну французскую легенду, которую частенько рассказывала ему мать. Историю о старом провидце, который умел ловить слова человека и разбрасывать их по поверхности волшебного озера. Сначала все слова выглядели так же, как и прежде. Они плавали по поверхности водоема, качались на волнах. А потом правдивые намокали и тонули в воде, а лживые продолжали плавать на поверхности и всем были видны. В данном случае лживые слова – это были слова Клостерманна. В первый раз Ричер услышал их при первом с ним знакомстве, и они все еще плавали в памяти Ричера. «Мой отец бежал из Германии в Штаты в тридцатые годы». Но Уоллуорк проверил документы по иммигрантам. Генрих Клостерманн прибыл в Соединенные Штаты в 1946 году. Уже после Второй мировой войны. А не до нее. Такой факт вряд ли можно забыть. Выходит, Клостерманн либо оговорился, либо что-то подзабыл. Или ему было что скрывать, и за этим таилось нечто совершенно другое.

Ричер уже почти доехал, как вдруг зазвонил телефон. Это снова был Уоллуорк.

– Есть новости?

– От Фишер все еще ничего нет. Я звоню насчет автомобильных номеров. Оказывается, Клостерманн встречался с очень интересными людьми. Человек, приехавший в «мерседесе», – его сосед. В городе он владеет несколькими домами плюс довольно приличным куском земли за городом. Другой – художник по свету. Еще один профессионально занимается акустикой. Тот, что в фургоне, понятно кто: надпись «Генераторы» говорит сама за себя. Если хотите знать мое мнение, Клостерманн, видно, собирает команду, чтобы устроить концерт на свежем воздухе. Возможно, для него это какая-то новая затея. А может, хобби. Или какое-то одноразовое событие, праздник или годовщина.

– А байкер?

– Этот вообще полный отстой. Одна куртка чего стоит: в два дюйма толщиной. Не могу представить, что от него может быть какой-то толк. Регулировать движение на мероприятии? Или клеить афиши?

Ричер секунду молчал.

– У вас есть его адрес? – спросил он.

– Конечно. А зачем вам?

– Похоже на то, что его отшили. Много болтает. Пока нет новостей от Фишер, мне все равно делать нечего. Хочу с этим парнем поговорить. Посмотреть, что выйдет, если мы взглянем на Клостерманна под другим углом.

– Думаю, это не помешает. Вообще-то, мне не следовало вам ничего говорить. Так что вы от меня ничего не слышали.

Ричер поблагодарил, дал отбой, перезвонил Саре и сообщил о своих планах. Ответила она не сразу.

– У вас там все в порядке?

– Да, – ответила она. – Только вот Расти…

– Что он еще учудил?

– Слег с головной болью. Так и знала, что с ним это случится. У него всегда так, когда он много работает. Совсем не отдыхает. Ничего не ест. Ничего не пьет. А потом – бац! Лежит лицом в пол.

– Буду через пять минут.

– Нет, не надо. Поезжайте и надавите на этого парня. На службе я усвоила одну вещь: доводи все до конца. Иначе потом боком вылезет.


Полученный от Уоллуорка адрес байкера привел Ричера в тот же жилой комплекс, где находился дом Холли. Чтобы не ехать через город, от стоянки большегрузов Ричер резко свернул на юго-запад и помчался между рядами прямоугольных домов на прямоугольных участках, пока не добрался до крайнего дома в конце улицы. «Который был построен последним», – подумал Ричер. Возможно, всего года на два моложе, чем первый. Что могло бы быть его преимуществом, если все изъяны проекта уже были подправлены. Или же, наоборот, недостатком, если подрядчику надоело возиться с этим проектом, а лучшие рабочие отправились исполнять новые заказы. Но в какую бы сторону первоначально ни склонялась чаша весов, теперь это не имело значения. Было такое впечатление, будто балки перекрытия для этого дома привозили прямо со свалки. Кровельная плитка с крыши съезжала вниз и осыпалась. Окна от грязи казались непрозрачными. Краска на всех плоских поверхностях шелушилась. Двор был будто завален отходами химического производства. А посередине, нелепо сверкая яркой раскраской, стоял мотоцикл. С языками пламени на бензобаке. С высоко поднятым, растопырившим рукоятки в стороны рулем. И торчащими далеко впереди упорами для ног.

Как и в доме Холли, здесь имелась входная парадная дверь, хотя стекло в ней было выбито. Стучать в эту дверь Ричеру хотелось еще меньше, поэтому он проехал мимо и остановил машину поодаль. Прошел как можно дальше в противоположную от дома сторону, где можно не обеспокоить соседей. И обнаружил, что через забор здесь лезть совсем не обязательно. Не получится. Потому что он – видимо, давно уже – лежал на земле. Ричер перешагнул через его остатки и осмотрел дворик. Если когда-либо здесь и занимались садоводством или огородничеством, то теперь и следы этой деятельности исчезли. Никакой растительности. Сухая бурая почва. Словно по ней никогда не ступала нога человека. Ричер не удивился бы, если б увидел здесь ученых в костюмах химзащиты, собирающих для научных исследований какие-то образцы. Он прошел к дому с задней его стороны. Здесь тоже имелась раздвижная стеклянная дверь. Только в ней по стеклу проходила диагональная трещина, скрепленная прозрачной лентой. Скотч пожелтел от времени, и отлипшие края его были усеяны мертвыми букашками. Ричер заглянул внутрь, на кухню. Дверцы буфета облезли. Некоторые покосились, другие были открыты. На плите кастрюльки. Кухонная раковина завалена грязной посудой: тарелками, чашками и стаканами. На маленьком круглом столике поднос, заставленный тем же. И никаких признаков байкера. Или еще какой-нибудь живой души.

Ричер постучал в стекло. Над головой что-то скрипнуло. Открылось окно. Он придвинулся поближе к стене.

– Кто там? Здесь никого нет, – послышался женский голос, прокуренный и хриплый. – Уходите с моего двора.

– Мне нужно поговорить с Заком, – сказал Ричер.

– Я же сказала, его здесь нет.

– Там стоит его мотоцикл.

– Так с мотоциклом и говорите. Зака нет. Никого из них нет. Не верите – зайдите и посмотрите сами. Если не боитесь подхватить какую-нибудь заразу.

– А где они все?

– Скорей всего, в мастерской. Все пытаются починить эту долбаную машину.

– У вас есть адрес этой мастерской?

– Если не знаете, значит и Зака не знаете. Зачем он вам нужен?

– Поговорить о работе.

Женщина даже слегка взвизгнула.

– Если думаете, что Заку нужна работа, значит точно с ним не знакомы.

– Эта работа ему нужна. Честно.

Она помолчала.

– Деньги хоть платят? Нормальные, чтобы можно было потратить в магазине?

– Платят, и довольно много.

– Ладно. Давайте так. Я скажу вам, где Зак. А вы скажете Заку, что половина его заработка пойдет мне. Или я снова надеру ему задницу.


Ричер последовал указаниям женщины. Они привели его к идущей строго на запад прямой дороге, местами широкой, местами узенькой, по бокам которой стояли телеграфные столбы, а за ними широко раскинулись поля. Некоторые даже с дренажными канавами. Другие с зеленым пушком растительности. Но совершенно невозможно было догадаться, каково их предназначение. Возможно, когда-то они обрабатывались. Или были выделены под дальнейшую застройку. Но все эти планы, видимо, были давно позабыты, и территория пришла в состояние полного запустения.

Ричер проехал еще девятнадцать миль и наткнулся на перекресток. Женщина говорила, что будет миль двадцать, но он понял, что для нее это без разницы. Люди вообще любят все округлять. За перекрестком справа Ричер увидел отдельно стоящее строение. Мастерская. Расположена удобно для машин, идущих с востока или севера. Возможно, так получилось случайно. А возможно, и в результате подробного изучения порядка движения транспорта и перспективной демографической ситуации. Но в любом случае этого не достаточно, чтобы гарантировать прогноз на долгое будущее.

Строение довольно простенькое, на первый взгляд. На углах и по центру каждой стены столбы. По всей видимости, стальные, обделанные бетоном. Боковые и задняя стены глухие. Крыша плоская. А спереди две широкие подъемные рулонные двери для транспорта. За ними должны были располагаться два одинаковых помещения. То, что справа, еще эксплуатировалось по назначению. Здесь был подъемник, набор инструментов, пневматические линии – словом, все, что необходимо для ремонта машин. Была машина, подвешенная на высоте человеческого роста. Двухместная, с закрытым кузовом и длинным капотом, наверное, образца конца шестидесятых или начала семидесятых годов. Ярко-оранжевого цвета. В чреве ее ковырялся стоящий под ней человек. Еще четверо стояли рядом и давали советы. Другое же, расположенное рядом помещение было превращено в некое подобие комнаты отдыха. Там стояли три кожаных дивана. Разнокалиберных. Холодильник. Стол, сработанный из трех лежащих одна на одной автомобильных покрышек, на которые положено вырезанное в форме круга стекло. Стены увешаны плакатами. Автомобили. Женщины. Автомобили с женщинами. На подъездной площадке возле мастерской рядком выстроились пять грузовиков. Все американского производства. Все черные, с хромированными колесами и шипастыми покрышками. И все в разных вариациях разрисованы оранжевыми языками пламени. Ричер поставил свою машину в самом конце этого ряда. Вышел, посмотрел в сторону стоящих в ремонтном отсеке людей. Все разного возраста, кому-то под тридцать, кому-то уже явно за сорок, а кто-то годами между ними. Двое в кожаных штанах и куртках. Двое в джинсах и футболках. Один – тот, что стоял под автомобилем, – в черном комбинезоне. Все с белыми лицами. Все блондины. Все широкоплечие и крепкого сложения. Ричер представил себе, как они вместе тренируются в спортзале. Или на самодельных тренажерах. Или когда-то даже в тюремном дворе. Где они побывали, возможно, даже не раз.

А еще общее у всех было то, что среди них не было Зака.

– Что, проблемы с машиной, дружок? – крикнул тот, что в комбинезоне, и шагнул вперед. – Извини, ничем помочь не можем. У нас тут закрытый клуб. Некоммерческая организация.

– Меня интересует Зак, – сказал Ричер.

Человек в спецовке бросил взгляд на товарищей.

– Мы не знаем никакого Зака. Извини.

И тут в задней части клубного пространства открылась дверь. Возможно, за ней скрывался какой-нибудь склад. А может, и туалет. И оттуда вышел Зак. На голове все та же бандана, на глазах те же солнечные очки.

– Правда? – спросил Ричер. – Так вот же он. Хотите, познакомлю?

– Забавный мужик, – сказал Зак. – Что тебе надо?

– Поговорить.

– О чем?

– О Генри Клостерманне.

– Мы не знаем, кто такой Генри Клостерманн, правда, парни?

Парни дружно закачали головами и что-то забормотали.

– Да ладно… Вы-то, Зак, его точно знаете, – сказал Ричер. – А у него есть одно дельце для того, кто первый схватит. Тут случилась небольшая неувязка. Вам угрожали, вы должны были защищаться, и я это понимаю. Мистер Клостерманн, конечно, терпеть не может тех, кто бездельничает и языком чешет попусту. Но попробуйте еще раз. Я принес вам благую весть. И могу вам в этом помочь. Если сначала вы поможете мне.

– Что за хрень, – сказал Зак.

– Нет, не хрень. Я говорю правду. Впрочем, если вы не хотите работать с мистером Клостерманном…

– Если ты знаком с мистером Клостерманном, то должен состоять в Братстве. Почему я тогда ни разу не видел тебя на собраниях?

Ричер пожал плечами:

– Я не сижу на месте, много разъезжаю.

– Так, значит, ты состоишь в Братстве? Докажи.

– А зачем мне что-то доказывать? Я – деловой партнер мистера Клостерманна. Между прочим, сегодня мы с ним заключили одну сделку. У него дома. В этом доме я бывал не один раз. Там я вас и увидел. Случайно подслушал, что произошло. Подтвердите мне пару деталей, и я смогу мгновенно вернуть вас в список.

– Засунь все свои сделки себе в задницу. Поговорим о Братстве. Ты член организации? Да или нет? Потому что мы все – его члены. Покажите ему, ребята.

Те, что были в футболках, дружно задрали футболки. Парни в куртках распахнули куртки. А тот, что в спецовке, расстегнул верхнюю пуговицу. У всех на груди оказалась одинаковая наколка. С левой стороны. Орел. Когтями обеих лап держит пучок стрел. А на груди вместо звездно-полосатого флага – круглый щит с черной свастикой на красном фоне.

Смутный образ, маячивший в голове Ричера после разговора с Уоллуорком, вдруг обрел четкие очертания. Белые цветы в гостиной Клостерманна… Это же эдельвейсы. Любимые цветы Адольфа Гитлера. Отец Генри Клостерманна, прибывший из Германии в 1946 году. И привезший с собой как минимум одну ценную картину, которая обеспечила ему возможность начать новую жизнь. Он был военным преступником. Нацистом. А Генри продолжил семейный бизнес.

– Ну что ж, это все упрощает, – сказал Ричер. – У меня в голове было две версии происходящего. А теперь я ясно вижу, что существует только одна.

– Задери рубаху, – сказал Зак. – Покажи свою.

Ричер даже не пошевелился.

Зак застегнул куртку и повернулся к своим приятелям.

– Так он, скорей всего, «антифа». Мистер Клостерманн предупреждал, что они будут за нами следить. Вот почему ему нужна была наша помощь.

– Да в чем помощь-то? – сказал Ричер. – Шнурки ему завязывать? Думаю, если б вы взялись все вместе, то у вас прекрасно бы получилось. За пару дней справились бы. А потом можно и отдохнуть, отлежаться где-нибудь в темной комнате.

Парни, похоже, обиделись и как один двинулись на него.

– Тише, тише, ребята, – сказал Ричер. – Вы что, не умеете пользоваться доступными для вас средствами? Оглянитесь вокруг. Вон их сколько. Гаечные ключи. Молотки. Лопатки для надевания покрышек. И другие очень острые и тяжелые предметы.

Парни переглянулись. Слова Ричера сбили их с толку. С чего это вдруг противник дает им столь полезные советы? Но потом они разозлились. Поняли, что Ричер не просто так предложил им воспользоваться инструментами как оружием, он хотел, чтоб они покрыли себя позором. И перестали себя уважать.

Ричер смотрел, как они выстроились перед ним в ряд и буквально кипели праведным гневом. Их ярость была поистине благородна. Стая идейных борцов против одного неверного. Неверный – это, конечно, он, Ричер. И перед ним вдруг открылось то, что ему нужно было знать. Во всяком случае, самая суть этого. У него есть машина. Он сейчас может сесть в нее и уехать. И это был бы мудрый ход. Но перед ним нацисты. Ричер вспомнил о своей матери. О ребенке, которым она была в оккупированной нацистами Франции во время Второй мировой войны. Вечно голодном. Вечно мерзнущем. Частенько подвергающемся опасности. Нет, сейчас отступать не время.

Против него шестеро, стоят в шеренге, с интервалом около фута, а между ними и Ричером футов десять. Они медленно надвигаются на него. Проблема немудреная. Главное сейчас – по-быстрому сократить их количество. Обычная тактика Ричера: когда противник превосходит числом, постараться разозлить его до бешенства. Заставить быстро двинуться на него. И когда между ним и противником останется пять футов, атаковать самому: броситься вперед и прорвать шеренгу посередине, на ходу нанеся человеку справа удар локтем. Мощь противника сразу резко снизится. А мозги вывихнутся. Буквально. Ричер окажется у них за спиной. Вне поля их зрения. Они очень удивятся и станут разворачиваться. Только Ричер к тому моменту и сам уже развернется. И бросится в обратную сторону. Опять с поднятым вверх локтем. Резкий удар. И тот, что был от него слева, а теперь оказался справа, лежит. Если Ричер правильно рассчитает время, парень сам нарвется на удар, как пьяный водитель, съехавший на встречную полосу. Верный расчет времени приходит с опытом. А его Ричеру было не занимать. Но в данном случае у него была еще проблема. Зак находился справа от центра. А Ричеру не хотелось, чтобы Зак пал одним из первых. Хотелось приберечь его к концу.

Ричер настороженно ждал. Он заметил, что парень на левом фланге шеренги, крадучись, проделывает хитрый маневр. Двигаясь по диагонали, отходит в сторону. И хочет потихоньку зайти с тыла, пока Ричер будет занят другими. В голове у Ричера тут же рождается план. Он делает вид, что смотрит вправо, желая раззадорить того, кто угрожал ему с левого фланга. Дождался, когда шеренга противника придвинулась к нему на семь футов. Шесть. Сделал полшажка вправо. Но движение до конца не довел. Прочно поставил ногу, чтобы развернуться влево, нацелившись в промежуток между двумя крайними парнями. Убедился, что местечко есть. Бросился туда, во время движения подняв оба локтя вверх. Выбросил их вперед. Одного парня зацепил за подбородок. Другому попал прямо в лицо. Оба свалились на землю как подкошенные. По часовой стрелке, работая правым локтем, Ричер развернулся в обратную сторону. Следующего парня в шеренге не задело, но инерция движения только усилила удар наотмашь, который Ричер нанес левой. Кулак попал прямо в скулу. Повержены уже трое.

Итак, половина злодеев выведена из строя. Оставшиеся уже не были развернуты перед ним по фронту, когда можно воспользоваться численным преимуществом. Теперь они стояли один за другим, словно сами напрашивались, чтобы он укладывал их по очереди. Даже если один раз крепко заехать в лицо первого, можно считать, что удар пришелся сразу по всем троим. Или по двум как минимум. Соблазн попытаться это сделать очень большой. Но тут и была проблема. Вторым в этой колонне по одному стоял Зак, поэтому требовался иной подход. Ричер сделал ложное движение, якобы целясь Заку в лицо, и, когда тот, закрываясь, поднял руку, двинул ему ногой в колено. Зак брякнулся вниз, а Ричер снова двинул ногой, в солнечное сплетение, вышиб у того из легких воздух, и Зак, задыхаясь, скорчился на земле. Оставшиеся двое отступили и рассредоточились. Ричер почти слышал, как трещат их мозги. Что это было такое? И что теперь делать? Бежать? Или драться? Но как? А Ричер воспользовался кратковременной передышкой, притоптал обе руки Зака на случай, не припрятан ли где-нибудь у него пистолет или нож, а потом шагнул вперед.

– Я буду ненавидеть себя, парни, за это, но все равно скажу, – проговорил он. – Битва закончена. Вы потерпели поражение. Советую вам убраться подобру-поздорову. Мне не нужны лишние жертвы.

Те переглянулись. Молча. Потом отодвинулись друг от друга подальше, так что вместе с Ричером образовали треугольник. Ричер прикинул его углы. Оценил относительное расположение сил. И пришел к выводу, что следующей фигурой атаки станет прямая линия. А он сам будет посередине. Парни постараются броситься на него одновременно. Предоставив для него сразу две мишени. Две угрозы. Сильно осложняя ему защиту. Если такое допустить, то, весьма вероятно, он как минимум будет сбит с ног. А Ричер этого не хотел. И вовсе не из тщеславия. И не из отвращения к боли. Но потому, что такое положение значительно снижало эффективность его действий. Обычно он отвечал тем, что позволял двум атакующим начать движение навстречу друг другу. Набрать скорость. И потом делал стремительный нырок влево. И один из них удивится и отпрянет назад. Другой рванется вперед, как охотник, преследующий свою жертву. А Ричер развернется. И снова развернется, каждый раз захватывая атакующего врасплох. Правда, и на этот раз была проблема. Эти парни слишком медленно двигались. Осторожничали. А Ричеру нужна была их скорость, сила инерции, только тогда все получится. Поэтому он все поменял. Отпрыгнул в сторону, схватил того, кто покрупней, за правую руку. И, продолжая вращаться, потащил его по кругу, сделав оборот на все триста шестьдесят градусов. Как метатель молота, упершись ступнями в землю и используя свой вес. И уже на три четверти разогнав противника вокруг своей оси, добился того, что ноги его оторвались от земли. А когда сделал полный оборот, ноги противника были уже на уровне пояса. И врезались в корпус его товарища с такой силой, словно того сбили с ног двойным ударом ботинком с разворота. Ричер поставил своего парня на землю. Секунду подождал, убедился в том, что тот твердо стоит сам. И нанес мощный удар кулаком в лицо. Тяжелый, жестокий, словно кувалдой, переломавшей ему все кости, хрящи и выбившей зубы. Другой попытался уползти, но Ричер догнал его и заехал ему в голову. Обычно в таких случаях, когда противник уже повержен и лежит на земле, он делал это левой ногой. Которая бьет слабее. Но сейчас перед ним был нацист. И Ричер не стал себя сдерживать. И не пожалел для него правой.

Потом Ричер подошел к Заку, который катался по земле и жалобно скулил. Схватил его за волосы, подтащил к ближайшему грузовику и прислонил к колесу.

– Черт возьми, вы сломали мне ногу, – пропищал Зак; голос его звучал на октаву выше, чем прежде. – Вы сломали мне обе руки.

– Возможно, – отозвался Ричер. – Подумаешь, несколько тоненьких косточек. Там у вас еще много осталось. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы я их тоже переломал? Или готовы поделиться со мной кое-какой информацией?

– Все расскажу, что хотите.

– Клостерманн что-то там такое организует. Что именно?

– Какую-то тусовку. Дурацкую какую-то, честное слово. Я рад, что меня исключили из числа приглашенных. У него даже нет для нее реального места. Хочет направить в небо пучок световых лучей. Идиотизм. Типа, из них получатся как бы стены. Чушь собачья.

– Не знаю, не знаю. Один австрияка когда-то такое уже делал. Я слышал, было вполне впечатляюще.

– Что-что?

– Ладно, не берите в голову. И где будет эта тусовка?

– На каком-то поле. У него есть друг, у которого этих полей полно. На каком точно, я не знаю.

– А когда?

– Не раньше следующего года. Двадцатого апреля. Еще через тыщу лет. Но дату он обозначил точно. Не знаю почему.

– Ну вы и дебил, Зак…

– Что-что?

– Как достать билет на эту тусовку?

– Только по приглашениям. По два человека из каждого штата плюс несколько местных.

– Как Клостерманн решает, кого пригласить?

– Не знаю. Но слышал, что с каждым годом она будет расширяться. Двое от штата – это в первый раз. Потом четверо. Потом по восемь человек. Типа того.

– Ладно. А в чем должна быть ваша роль?

– Безопасность. Я должен был собрать группу. И постоянно дежурить… вдруг об этом узнают из «антифа» и попытаются нас прихлопнуть.

– У меня, Зак, есть для вас кое-какие новости. Вас так и так всех прихлопнут. Можете мне в этом верить. Только это будут не «антифа». Я знаю других, кто с удовольствием это сделает. Люди, которые служат стране.

Ричер на время оставил Зака и занялся бесчувственными телами противников: подтаскивал их к дороге и складывал там штабелем. Потом приволок корчащегося и стонущего Зака, водрузил его сверху. Проверил кабины грузовиков. Ключи везде оказались на месте, и он подогнал все машины как можно ближе к зданию. Потом вернулся в Заку:

– У вас есть мобильник?

– Да.

– Видео записывает?

– Да. А на что вам? Что вы собираетесь делать?

Ричер сорвал футболку с ближайшего неподвижно лежащего парня.

– Давайте, – сказал он. – Начинайте съемку. Официально вы больше не член этого вашего Братства. А как только появятся мысли снова в него вступить, смотрите это кино. И вспоминайте. В следующий раз то же самое будет с вашим домом. При этом вы будете в нем. Когда ваши друзья очухаются, передайте им все, что я вам сказал. То же самое относится и к ним. И ко всем остальным вашим знакомым.

Ричер вернулся к зданию мастерской. Сунул футболку в топливную трубку оранжевой машины. Отверткой затолкал ее поглубже. Подождал, пока футболка пропитается бензином. Поджег. И пошел прочь.

Глава 26

Оставив позади полыхающую мастерскую, Ричер одним духом промчался пару миль, остановился и набрал номер Уоллуорка.

– От Фишер опять ничего, так? – спросил он, когда тот откликнулся.

– Еще нет, – сказал Уоллуорк.

– И не будет.

– Не теряйте надежды, Ричер. Прошло всего несколько часов. Вы же знаете, русские очень осторожны.

– Клостерманн не русский. Он нацист.

– Простите, кажется, какие-то помехи на линии. Мне послышалось, что вы сказали, Клостерманн нацист.

– Да. Такой вот поворот.

– Рассказывайте.

– Я только что разговаривал с байкером. Кажется, папаша Клостерманна был военный преступник. Вот для чего Клостерманну нужен этот сервер. В нем должен быть какой-то разоблачающий его документ. А тут еще акция, которую он организует. Вы к этому готовы? Потому что, когда вы ее прихлопнете, это будет сенсация. Он хочет возобновить что-то вроде нюрнбергских съездов[14]. Которые завершались созданием «Храма света».

– Если вы шутите, Ричер, то прекратите сейчас же.

– Какие уж тут шутки.

– А какую роль там играет байкер?

– Клостерманн склонил его организовать безопасность. На всякий случай, если вдруг припрутся «антифа».

– Хорошо. Значит, Клостерманн хочет устроить небольшой погром.

– Могу предположить. Вы же знаете, что эти ребята обожают погромы. Особенно с привкусом типа «мы против них». Им нужны свои демоны.

– Спасибо, Ричер. Я кое с кем свяжусь по этому поводу.

– У байкера и всех его дружков на груди наколка. Орел со свастикой. Они говорили, что они члены какого-то братства. Это могло бы помочь найти всех остальных. Но особенно торопиться не стоит. Сборище будет еще только двадцатого апреля. В день рождения Гитлера.

– Они обожают свою символику.

– Сейчас гораздо важней сосредоточиться на программе «Часовой». К русским Клостерманн не имеет отношения, значит у русских копии сервера нет. Они все еще охотятся за Резерфордом. И могут с испугу отозвать своего агента из Ок-Риджа.

– По крайней мере, сервер есть у нас.

– Ваши умники уже что-нибудь там нарыли?

– Нет.

– Тогда нам нужен план Б. Менее чем через сутки из Москвы прибудет их новый агент.

– Знаю. Предоставьте это мне. Я что-нибудь придумаю. А если у вас появятся идеи, не стесняйтесь.

– Не буду. Но пока попрошу Резерфорда поискать в городском архиве информацию, которая испугала Клостерманна.

– Кстати, я кое-что вспомнил. Мы разыскали имя матери Клостерманна. Наталия Матусак. Подробностей о ней у нас, правда, маловато. Возможно, у нее это второй брак. Сейчас мы это проверяем. Хотя пока, вероятно, это не имеет большого значения.


Когда Ричер вернулся в мотель, Сара спала. Лежала поверх одеяла на кровати, на которую Ричер не ложился. Глаза под веками бегали. «Наверное, что-то снится», – подумал Ричер. Про дом на воде. Он потихоньку вышел и направился в офис за кофе и булочками с корицей. Когда вернулся, Сара еще не проснулась. Он поставил чашку с тарелкой на тумбочку, и через минуту она открыла глаза.

Они стали завтракать, и Ричер рассказывал Саре обо всем, что узнал, со всеми подробностями. Осмыслить это ей оказалось не так-то просто. Как бывший агент ФБР, она была в восторге от перспективы разоблачить и уничтожить неонацистскую организацию в стране. Особенно такую, которая пытается воссоздать гитлеровский «Храм света» в сельских районах Теннесси. Но ее очень тревожили и возможные последствия того, что программа «Часовой» попадет в лапы русских. И еще она очень боялась за Резерфорда. И за Фишер тоже. Они ни разу не видели друг друга, но Сара к этому агенту испытывала определенное чувство симпатии. Наконец она встала с кровати и направилась к двери в смежную комнату.

– Пошли. Под лежачий камень, как говорится, вода не течет. Займемся сервером. Может, нароем что-нибудь против Клостерманна.

Резерфорд продолжал пребывать в девятнадцатом номере в забытье. Он лежал под покрывалом, свернувшись калачиком на кровати. Его ноутбук, подключенный к остальному оборудованию, лежал с другой стороны. Сара подсела к нему, скрестила ноги и запустила его в работу. Расти даже не пошевелился. Не подавал никаких признаков того, что осознает ее присутствие рядом, даже когда Сара принялась стрекотать по клавишам. Ричер встал у нее за спиной и смотрел через плечо. На экране одно за другим появлялись изображения. Некоторые могли вызвать кое-какой интерес. В большинстве же не было ничего любопытного. И ничего, что имело бы отношение к отцу Клостерманна. А также не просматривалось никакой связи с русскими шпионами, как ни старался Ричер творчески подходить к тому, что он видит на экране.

– Ну хорошо, – сказала через несколько секунд Сара. – Я уже вижу, что тут все свалено в одну кучу. Сканировали, как бог на душу положит, без малейшего хронологического порядка. Много посторонних материалов, попавших не в те папки или найденных гораздо позже, и все в том же духе. Классификация документов тоже проведена кое-как. Документы, касаю-щиеся собственности, и тут же протоколы каких-то совещаний. И тому подобное. Документы действительно относятся к нужному нам периоду. С сорок шестого по пятьдесят второй год, верно? В сорок шестом в страну прибыл его отец, в пятьдесят втором он купил Шпионский дом.

– Этого должно быть достаточно, – сказал Ричер.

– Я буду продолжать поиски. Хотя здесь сотни папок. Не думаю, что вам надо здесь торчать. А я – дело другое. Мне такая работа нравится.

Ричер постоял еще минут десять, потом извинился и вернулся в восемнадцатый номер. Долго стоял в душе. Потом положил рубашку и брюки под матрас и лег в постель. Прокрутил в голове несколько любимых песенок. Посчитал до трех. Но на этот раз сразу уснуть не удавалось. «Ага, эти чертовы цветы», – дошло до него наконец. Эдельвейсы. Что-то не так в его воспоминаниях о них.


В конце концов Ричер уснул. Открыл глаза уже в половине третьего ночи. Что-то его разбудило. Словно где-то щелкнул выключатель. И от этого он мгновенно проснулся. Инстинктивная реакция. Что-то вызвало в нем тревогу. Металлический звук. Вот Ричер снова услышал его. Он доносился от двери, ведущей во двор. А не идущей в соседнюю комнату. Кто-то ковыряется в замке. Пытается попасть в номер. Ричер достал из-под подушки трофейную «беретту» и спрятал ее под одеялом. И больше не двигался.

Дверь отворилась примерно на четверть. В комнату юркнула тоненькая фигурка, закрыв за собой дверь. Значит, в комнату проник кто-то один. Маленький. Одет во все черное. С рюкзачком военного образца.

– Ричер! – послышался шепот, причем это явно была женщина. – Ричер, вы здесь? Ответьте, иначе я помру от страха.

– Фишер, это вы?

– Ну слава богу. Ваш дрянной древний мобильник не так-то просто отследить. Уоллуорк не мог сказать точно, в этой вы комнате или рядом.

– Я здесь, – сказал Ричер, сел в постели и включил прикроватный свет. – А где же мне еще быть? Это мой номер. Но мне интересно, что вы-то здесь делаете?

– Возникла проблема. Я получила новый приказ. Гость из Москвы уже прибыл. Он поднял бурную деятельность. Рвет и мечет, хочет найти сервер.

– Ну это не удивительно.

– Согласна. Но дело вот в чем. Искать сервер – значит искать Резерфорда. А поскольку никто из русских не знает, где он скрывается, этот новенький хочет его как-то выкурить. А для этого устроить охоту на его мать.

Ричер молчал.

– Вы же понимаете серьезность проблемы, – продолжала Фишер. – Мы ее защитить не можем. Если попробуем, русские сразу поймут, что у них крот. Для меня лично это означает медленную и мучительную смерть, которой мне очень хотелось бы избежать. Но, кроме этого, они выведут из-под удара своего агента в Ок-Ридже. И мы никогда не узнаем, есть ли у них копия программы «Часовой». Словом, куда ни кинь – всюду клин.

– Вам надо что-то предпринять.

– За этим я и пришла. Я так понимаю, вам известно, где сейчас Резерфорд.

– Допустим.

– Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы вы сделали вот что. Во-первых, сказать Резерфорду, чтобы он сделал еще одну копию сервера. Во-вторых, привезти его к ресторану, что напротив его дома. Мне нужно, чтобы в шесть утра он сидел возле ресторана в машине, с сервером. Вопросы есть?

– Вы что, хотите возродить первоначальный план с засадой?

– План я немного подправила. Я знаю, какова сейчас цель. И где она будет. Но мне нужно сократить время. Закончить все дело, включая мнимое самоубийство Резерфорда, до полудня. Это предполагаемый срок прибытия московского гостя в город.

– Ничего не получится.

– Должно получиться. Время, конечно, будет поджимать. И не без риска, разумеется. Главным образом для меня. Придется нарушить приказ. Попробовать выдать это за личную инициативу плюс желание реабилитироваться в глазах начальства. Но если на этот раз я добуду сервер… этого хватит, чтобы спасти свою шкуру. Хорошо бы. От Резерфорда требуется только подыгрывать. С ним будет все в порядке. И это лучше, чем любой другой вариант.

– Нет. Это невозможно. Резерфорд слег с сильной мигренью. Он не способен скопировать список покупок, не то что сервер. Он рукой пошевелить не может.

– Послушайте, Ричер, это не смешно. Скажите, что вы шутите.

– Какие уж тут шутки.

– Тогда мы в полной заднице. Операция летит к черту. Все пропало.

– Не паникуйте. Еще не вечер. Скажем так, у меня есть другой способ сделать копию.

– Какой?

– Не важно. Главное, никакого риска. А больше вам знать не обязательно.

– И как же я ее получу? Чтобы не было подозрительно?

– Я передам. Вместо Резерфорда.

– Послушайте, Ричер. Вы уже раз помешали нам похитить человека, когда у меня было пять человек. А с оставшимися тремя мне вряд ли удастся вас схватить. Это было бы очень неправдоподобно.

– Тут вы правы. Отнять у меня у вас не получится. Зато я могу продать ее вам.

– Интересно как?

– Сейчас расскажу. Все началось с журналистки. Сделайте так, чтобы ваши люди поверили, что я с ней работал. И что про сервер мне рассказала она. Но не про то, что в нем конкретно содержится. Просто сказала, что это очень ценная штука. Я появился в городе, чтобы добыть сервер от Резерфорда, потому что я очень жадный. И спас его от похищения. Шестерил перед ним напропалую, пока он не проговорился, где сервер находится. Украл его и собирался продать одной газете. Но они навешали мне лапши на уши, что они все такие идейные, заботятся об интересах общества, хотели, чтобы я отдал сервер им даром. Тогда я выставил его на продажу. В интернете, на черном рынке. Который вы лично мониторили, поскольку вы – человек дотошный. Мы договорились встретиться в ресторане, на этом настоял я, чтобы встреча происходила в публичном месте. Скажем, в восемь утра. За четыре часа до предполагаемого появления гостя из Москвы. Вы – на коне, а он ближайшим рейсом летит обратно в Москву.

– Не убедительно. Вы не только помешали попытке похищения, вы еще оставили двух моих людей без сознания в мусорном баке, а на остальных, включая меня, напали, используя самодельное химическое оружие. Кто же поверит в байку, что вы служите на побегушках у какой-то журналистки?

– Тогда подпустите в байку немного правды. Скажите, что я бывший военный, сейчас подрабатываю телохранителем. Что журналистка меня наняла в Нэшвилле, чтобы я за ней присматривал. А там она интересовалась подвигами бандитов из той шайки. Тех самых, от которых Клостерманн советовал ей держаться подальше.

– Пожалуй, это может сработать. Как мне кажется. Возможно, понадобится кое-что слегка приукрасить. Ну что ж, ничего лучшего у меня все равно нет, так что давайте попробуем. Пока подготовьте копию. Уоллуорк позвонит вам в шесть утра и скажет, начинать или нет.

– Хорошо. До встречи в ресторане. Надеюсь.

– Я тоже очень надеюсь. Ой, Ричер! Чуть не забыла. Пока еще нет шести, зарядите свой чертов мобильник.


Фишер ушла, а Ричер выключил свет и снова лег. Он был очень недоволен собой. Ведь только что нарушил основное правило солдата. Никогда не лезть вперед с инициативой. Впредь надо быть умнее. Но с другой стороны, что ему оставалось делать? Либо идти самому, либо подставить под удар мать Резерфорда. Он о ней ничего не знал. Может, она сама сможет постоять за себя. Может, служила в морской пехоте и всегда готова показать московскому хлыщу, что бывает с теми, кто трогает ее сыночка. А что, такое вполне возможно. Хотя лучше бы знать наверняка. Поэтому надежней всего взять это дело в свои руки.

Ричер снова включил свет, выбрался из постели и направился в девятнадцатый номер, поискать сумку, где лежит зарядное устройство. Он старался не шуметь, но все равно Сара проснулась. Ричер рассказал ей о том, что недавно произошло, и она согласилась позаботиться о новой копии с сервера. И сразу же принялась за дело. Ричер прикинул, что раз уж они все равно не спят, он бы мог поехать к ресторану, как только копия будет готова. Но потом передумал. Приезжать заранее нет смысла. Что бы там ни было, обмен должен произойти. Даже если русские заменят весь обслуживающий персонал ресторана бойцами воздушно-десантных войск, а посетителей запрут в подвале, надо сделать все, чтобы сервер оказался у них в руках. Иначе они снова обратят взоры в сторону матери Резерфорда. Такое развитие событий он полностью исключал. Кроме того, есть еще одна причина, по которой Ричер должен прикинуться дурачком. Фишер знает, кто он такой. Но все остальные из ее группы этого не знают. Они должны видеть перед собой недалекого, подрабатывающего телохранителем детину, который любит срубить бабла по-легкому. Любой намек на то, что он нечто другое, – и весь план развалится, как карточный домик. Поэтому Ричер вернулся в постель. Поставил на подзарядку мобильник. Сделал три глубоких вдоха. И снова уснул.


Ричер открыл глаза за полминуты до звонка мобильника. Уоллуорк позвонил, как договаривались.

– Разрешение получено, можно начинать, – сказал он. – Фишер убедила своих. Все должно пройти без проблем. Все-таки это лучше, чем засада. Без особых сложностей с фальшивым самоубийством.

– Хорошо. С этой минуты – тишина в эфире, никаких звонков. Разве что в самом крайнем случае. Когда закончим, я позвоню.

Ричер дал отбой и скинул с кровати ноги как раз в ту секунду, как в смежную дверь вошла Сара.

– Как там Расти? – спросил он.

– Все так же. В полном отрубе. Зато копирование прошло как по маслу. Копия на кровати, возле ноутбука.

– Спасибо, Сара. Большое спасибо.

– Не стоит. Будьте осторожны. Возвращайтесь целым и невредимым.


Покинув мотель, Ричер нанес короткий визит в главное здание стоянки. Для заключительной части своей прогулки, когда он будет идти пешком, Ричер хотел бы иметь что-то такое, в чем можно было бы нести сервер. Лучшего, чем огромная хозяйственная сумка, он там не нашел. Авоська была сработана из грубого нейлона в яркую полоску с желтыми флуоресцентными ручками. «В ней можно спрятать чемодан, и никто не заметит», – подумал Ричер. Уже выходя, он прихватил еще стакан сверхкрепкого кофе для дальнобойщиков, тронулся в сторону города, а когда приехал, поставил машину за четыре квартала позади дома, где жил Резерфорд.

Ричер рассчитал время так, чтобы прибыть к ресторану в две минуты девятого. Он сразу засек там русского, который прикидывался, что разглядывает витрину магазина на противоположной стороне переулка. Ричер сделал вид, что не заметил его, и вошел внутрь. Четыре кабинки были уже заняты. Агент Фишер сидела в любимой кабинке Ричера. Посередине прохода, с правой стороны, под бирюзовым «шевроле». Была и еще одна барышня из ее команды – по всему, уже успела очухаться от знакомства с хлором; она сидела одна, увлеченно читала какой-то журнал. Человек в костюме не менее увлеченно уплетал полную тарелку яичницы-болтуньи с беконом. И стайка из трех женщин. Очень похожих друг на друга, с разницей в возрасте лет двадцать пять. «Три поколения одной семьи», – подумал Ричер. Может быть, встретились после долгой разлуки. Или собрались на чью-то свадьбу.

Он подождал, когда Фишер ему кивнет и поманит рукой к себе, подошел и сел напротив нее.

– Ричер? – сказала она.

Тот кивнул.

– Тату Дракона девяносто девять? – в свою очередь спросил он.

– Мой ник, – ответила Фишер. – Это он? – Она указала на сумку Ричера.

– Как и обещал. А мне от вас ничего, кроме денег, не надо.

– Без проблем. Деньги в машине. На заднем дворе. Пойдемте со мной.

Фишер стала вытаскивать из кошелька десятидолларовую купюру. Вытащив на четверть, она сделала паузу и убедилась, что от русской женщины из соседней кабинки закрывает деньги своим телом. На краешке купюры карандашом было написано два слова: ЗАСАДА. ПОДЫГРАЙТЕ. Она вытащила купюру до конца, хотела положить ее на стол, но как бы случайно уронила в свой стакан с водой.

– Черт побери. Я что-то сегодня такая неловкая. Минутку.

Из контейнера возле стены она выхватила пачку бумажных салфеток, выудила купюру и стала промокать салфетками, пока та не стала почти совсем сухой. И никакой посторонней надписи больше не было.

Фишер встала и пошла впереди к двери, выходящей в переулок. Потянула ручку на себя, пропустила Ричера вперед. Примерно в трех ярдах ждала машина. «Линкольн таун-кар»[15]. Старая и уже далеко не модная модель. «Лимузин в отставке», – подумал Ричер. Возможно, ворованный. Со стороны пассажира открылась дверь, и из машины вышел человек. Сомнений нет, специалист из Москвы. Прибыл пораньше. Огромная туша, втиснутая в черный костюм с галстуком. Похож на недоделанную восковую фигуру. Ростом где-то шести футов пяти дюймов. И весом не менее трех сотен фунтов. Голова квадратная, с острыми углами; это подчеркивалось тем, что она была лысая как колено. Маленькие ушки, торчащие из черепа так, словно их слепили отдельно. Бровей над ярко-синими глазами не было вовсе. Нос явно пару раз был сломан. Когда он разинул пасть и ощерился в свирепой улыбке, обнажились несколько неровных коричневых зубов. Огромные руки, которые свисали вниз прямо от массивных плеч. И ляжки, каждая из которых была гораздо толще, чем у некоторых людей талия.


Подсознание Ричера вобрало в себя все, что он увидел перед собой, мгновенно обработало полученную информацию и выдало результат. Сознание его тут же отреагировало сигналом тревоги. Пока еще не красным, а желтым. Предупредительным. «С этим парнем будут проблемы». Серьезные, но преодолимые. Обычно Ричера такая оценка успокаивала. Но не сегодня. Поскольку подсознание его не было способно распознавать всех тонкостей ситуации двадцать первого века. Он пришел сюда не для того, чтобы устраивать побоище. А для того, чтобы перехитрить смертельного врага. И если Ричер раскроется, его военная хитрость не сработает. То есть он не должен сейчас никого убивать. Или даже серьезно ранить. А это задачка по-настоящему непростая. Особенно учитывая то, что он сам должен остаться в живых.

В начале переулка, на левой стороне его, появился русский, которого Ричер в свое время нокаутировал. А справа возник тот, которым он заткнул окошко «тойоты». Фишер стояла сзади. Он чувствовал, что к ней добавился еще кто-то. Ага, это та, другая русская. А московский гость сделал шаг вперед и стал еще ближе. Ричер был окружен со всех сторон. Верзила достал из кармана футляр для ключей и нажал на пультике дистанционного управления кнопку. Крышка багажника «линкольна» стала медленно подниматься, пока не застыла в вертикальном положении. Внутри что-то блестело. Кто-то тщательно застелил его черными мешками для мусора. Москвич спрятал футляр для ключей и достал из кармана пиджака пистолет. Знакомая модель. Разработана для отрядов специального назначения американских вооруженных сил. Очевидно, не привезен из России, а приобретен уже здесь. Своего рода элемент статуса. Громила тем временем достал глушитель и принялся навинчивать его на ствол. «Выпендривается, – подумал Ричер, – а это уже лишнее». Оружие подготовить надо было заранее. Но тут Ричер понял, что эту игру на публику тот затеял не для него, а для своих же агентов. Специалист проводит с ними мастер-класс. Он как бы говорил им: «И вы не смогли решить этой проблемки? Это же раз плюнуть. Смотрите, как это делается».

Шоу получилось бы прекрасным, если б не одна ошибка новоприбывшего. Он не заставил Ричера опустить на землю сумку. Ведь в ней лежал сервер. Их желанная добыча. Что предоставило Ричеру выбирать варианты дальнейших действий. Можно было бы подбросить сумку высоко вверх и просто уйти, пока они суетятся, пытаясь поймать ее, чтобы не повредилось то, что в ней лежит. Еще вариант – прижать ее к груди, прикрыться сервером как щитом. Или пригрозить, что он разобьет сервер вдребезги, если они не отступят и не дадут ему спокойно уйти. В обычной ситуации он выбрал бы любой их этих вариантов. Но только не сегодня. Потому что необходимость всучить им сервер в целости и сохранности была не менее велика, чем их жажда заполучить его.

Люди в переулке все приближались. Женщина за спиной тоже подошла почти вплотную. Движением пистолета московит приказал Ричеру шагнуть вперед. Все прежние варианты у Ричера отпадали один за другим. Мозг его лихорадочно работал, меняя сценарии, как слайды в волшебном фонаре. Он знал, как можно вырваться из кольца и сбежать. Понимал, как можно отдать им сервер. Но чтобы совершить и то и другое – вариантов не было. А время уже поджимало.

Вдруг в блестящие ручки сумки вцепились еще чьи-то пальцы. Тонкие и изящные, совсем не то что у Ричера. Это подошла к нему сзади Фишер и вырвала у него сумку. Отдала ее московиту. Взяла у него пистолет. И наставила ствол Ричеру в грудь.

– Полезай в багажник, кретин, – приказала она. – Или сдохнешь прямо здесь.

Ричер не пошевелился. Мозг продолжал лихорадочно работать. Неужели Фишер с самого начала дурила ему голову? Или пытается спасти ему жизнь? И тут опять шевельнулось что-то в глубинных слоях его мозга. Он критически оценил ситуацию. И вынес вердикт. Зеленый. Никакой опасности. Ричер шагнул вперед. Остановился. Тут был еще один фактор двадцать первого века, который не могли принять в расчет древние глубины коры его головного мозга. Сам по себе багажник. «Линкольн» – автомобиль не маленький. И багажник вполне разумной величины. Но о размерах самого Ричера этого не скажешь. Кроме того, он терпеть не мог замкнутого пространства. Всегда, с самого детства. Его всегда при этом охватывало первозданное, отвратительное чувство, будто он попал в ловушку. И с этим Ричер ничего поделать не мог.

Тогда он сделал шаг вправо. Прошел вдоль автомобиля. К дверце, где было пассажирское сиденье. Открыл ее. И залез внутрь.

Глава 27

В своей жизни Ричер много времени провел в таких местах, быть в которых ему никак не хотелось. Главным образом во время службы в армии. Там, где было слишком жарко. Или слишком холодно. Там, где все, что двигалось, норовило его укусить. Или где каждый встречный порывался его убить. Но в те времена не он выбирал, где должен находиться. Ричер просто подчинялся приказам. За это ему, по крайней мере, платили деньги.

Сидеть в «линкольне» Ричеру очень не хотелось. За это ему никто никогда не заплатит. И у него как-никак есть выбор. Перед тем как завести двигатель, московский гость на всякий случай сковал руки Ричера наручниками, но они для него не препятствие. Нет ничего легче дождаться, когда в конце переулка машина притормозит. Открыть дверцу. Выйти из машины. И уйти. Большее удовольствие он получил бы, если б заехал громиле локтем в голову, а уже потом вышел. Но, принимая во внимание роль, которую он на себя взял, – недалекого, подрабатывающего телохранительством парня, – более благоразумно было бы выскочить на всем ходу и этим приукрасить свой перформанс элементом некоего драматизма. Разыграть перед ними человека, охваченного страхом. Выписывая петли, бежать по переулку и скрыться за дверью первого попавшегося магазина или же броситься прямо в поток мчащихся машин. Ричер знал, что способен сыграть вполне убедительно. И на этот счет не беспокоился. Он откинулся на спинку сиденья. Автомобиль тронулся. Прошло несколько секунд. Еще несколько ярдов, и он выиграет эту партию.

Словом, Ричер ни о чем не тревожился. Пока Фишер не наклонилась вперед, прижав ему к затылку ствол глушителя.

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказала она.

Ричеру показалось, что рука Фишер слегка подергивается. Но не разрывая контакта ствола с затылком Ричера. Так что сидящая с ней рядом на заднем сиденье женщина заметить этого не могла. И привлечь внимание московита это вряд ли могло бы. Но Ричер отчетливо чувствовал ритмическое изменение давления ствола на затылок. Три коротких толчка.

Нажим стал легче.

Три точки, то есть буква S в азбуке Морзе.

– Вы думаете о том, как бы сбежать.

Рука ее дрогнула снова. Нажим, довольно долгий. Буква Т.

– Но у вас ничего не выйдет.

Короткий толчок, потом нажим. Буква A.

– Это было бы вашей ошибкой.

Нажим, толчок и еще два нажима. Буква Y.

– Вы можете серьезно пораниться.

Четыре толчка. Буква H.

– Впрочем, в этом нет никакой нужды.

Один толчок. Буква Е.

– Мы должны проверить сервер и убедиться, что он то, что нам нужно.

Толчок, нажим и еще два толчка. Буква L.

– Это не займет много времени. И потом мы с вами расплатимся.

Толчок, два нажима, снова толчок. Буква P.

– После этого шагайте на все четыре стороны. Я не шучу.

Ричер сложил все буковки вместе. Получилось STAY. HELP. Она просит остаться и помочь.

– Правда? – сказал Ричер. – А я никуда и не тороплюсь. Пока не получу свои денежки.


Миль восемь московит вел машину на запад, не очень быстро, но и не очень медленно, и через двенадцать минут они подъехали к мотелю, совершенно, как показалось Ричеру, такого же типа, как и тот, в котором с двумя своими товарищами расположился и он; машина остановилась рядом с самым дальним от офиса номером. На вывеске та же мифическая птица. Такая же деревянная обшивка. Тот же набор торговых автоматов. Знакомое чередование дверей и окон. Только этот мотель был выстроен не в форме квадратной подковы с двором внутри, а в одну линию. И количество комнат было вдвое меньше. Когда московит привел его в восемнадцатый номер, Ричер увидел, что в нем уже кто-то есть. Женщина, уже не первой молодости, где-то под сорок. На ней была светлая юбка до колен и тенниска персикового цвета с фирменным логотипом. Волосы коротко и изящно подстрижены. Лицо ничем не примечательно, но взгляд искренний. Она сидела за большим деревянным столом, перед ней открытый ноутбук. От него шел толстый, синего цвета провод к стоящему рядом с ее стулом аппаратному шкафчику высотой в три фута, с армированными краями и мощными поворотными колесами. «Ну надо же, – подумал Ричер, – прямо русская версия Расти Резерфорда». Сидит на рабочем месте, готова приступить к оценке достоинств сервера. Такая оперативность Ричеру пришлась по душе.

Кроме женщины за компьютером, Ричер заметил и то, что площадь номера здесь была гораздо больше, чем у них в мотеле. Это был, скорее, номер люкс с несколькими помещениями. Две двери вели в раздельные спальни. Кроме того, здесь была небольшая кухонька. И что-то типа гостиной с диваном и телевизором. Московит подтолкнул Ричера на пару ярдов вперед. Другая женщина из их группы вошла вслед за ними и проследовала в одну из спален. Фишер зашла последней. Поставила полосатую сумку с сервером на стол и выдвинула еще один стул. Взяла за руку и подвела к нему Ричера.

– Сядьте, – сказала она. – Только осторожно. Не сломайте.

Ричер опустился на сиденье, а Фишер достала из набедренного кармана брюк кусок парашютного шнура. Синего цвета, с красными пятнышками. И очень тонкого. Не толще шнурка для обуви. Но Ричер знал, что тонкость эта обманчива. В критической ситуации такой шнур может выдержать вес человека. Порвать его невозможно. Правую щиколотку Ричера она привязала к ножке стула. Притянула плотно, так чтоб нога не болталась. Трудно было пошевелить. И уж конечно, не развяжется. Фишер достала еще один кусок шнура и то же самое проделала с левой щиколоткой Ричера. Потом схватила его за мизинец правой руки. Насколько можно было, отвела его в сторону. Вынула из кармана складной нож. Открыла лезвие.

– Сейчас перережу веревку, – сказала она, проводя лезвием между запястьями Ричера и наручниками. – Сделаете глупость – сломаю вам палец.

– Я уже сделал одну глупость, – сказал Ричер. – Притащился сюда с вами.

Фишер освободила ему запястья и привязала сначала одну руку, потом другую к задним ножкам стула. Закончив с этим, она отошла в сторону. Теперь ее место занял московский гость. Проверил узлы. Каждый по очереди. Тщательно. Удовлетворительно крякнул и повернулся к женщине, сидящей за столом. Сервер уже лежал рядышком с ноутбуком, и от задней части его к шкафу змеилась еще пара проводов.

– Ну как? – спросил он.

Женщина кивнула:

– Вещь подлинная. Нет никаких сомнений.

– Отлично. Как только найдете документ, немедленно звоните мне. Или когда убедитесь, что его там нет.

Потом он повернулся к Фишер:

– А вы посторожите мистера Ричера. Будьте внимательны. Нам с ним нужно кое о чем потолковать. При любом раскладе.


Фишер подождала, когда за московитом закроется дверь, и уселась рядом с женщиной за столом. Ричеру был виден светящийся между их головами экран. Совсем как тогда, когда Сара просматривала содержимое оригинального сервера у них в мотеле. Ритмичной чередой сменялись изображения, по-видимому документы и разного рода ведомости. На некоторых Ричеру были видны печати с подписями, другие выглядели как написанные от руки записки или заметки. Разобрать слова в большинстве случаев было невозможно. То буковки маленькие. То слишком витиеватый и затейливый почерк. Да и далековато. Хотя Ричер сильно сомневался в том, что, сумей он их разобрать, они покажутся более интересными. Именно ему. У русских есть явно иная причина интересоваться ими. Им не нужны были доказательства подлинности самого сервера. Им хотелось знать лишь, есть ли там разоблачающие их данные. Если нет – они могут вздохнуть свободно. Главное, чтобы не было ничего такого, что могло бы помочь ФБР изобличить их агента. И тогда Ричер им больше не нужен. Но если там что-то такое есть, тогда совсем другое дело. У Фишер появится шанс спасти программу «Часовой». И тогда возникнет проблема других копий. В смысле, нет ли их случайно у Ричера. Можно предположить, что именно по этой причине московский гость передумал. И решил привезти Ричера в свой мотель. А заодно укрепить авторитет в группе. И с точки зрения Ричера, ни то ни другое предположение не казалось ему заманчивым.

Фишер продолжала поддерживать с женщиной за компьютером размеренное течение разговора. Она говорила о телепередачах. Кинофильмах. Сообщала светские сплетни. «Пытается сойтись с ней поближе», – догадался Ричер. Держаться приветливой. Казаться безобидной. Непохожей на человека из подполья, который способен похитить жизненно важную тайну. Но та не обращала на нее никакого внимания. Споро работала мышкой и сосредоточенно вглядывалась в экран. Работа ее вошла в размеренный ритм. Щелчок. Открывается новая страница. Секунду она внимательно ее изучает, потом закрывает. Снова щелчок. Секунда. Закрыла. Раз за разом. Снова и снова. Все это вызывало у Ричера ощущение напряженности и скуки одновременно.

Открылась дверь спальни, появилась другая женщина. Достала из холодильника бутылку с водой, подошла к столу, пару минут понаблюдала, как на экране мелькают страницы, и вернулась в свою комнату. Женщина за компьютером, как робот, продолжала работать. Щелчок. Просмотр. Закрыла. Щелчок. Просмотр. Закрыла. Так прошло еще десять минут. Более пятисот документов. А Фишер продолжала щебетать. Вдруг ритм работы женщины сменился. Одну страницу она изучала целых три секунды. Потом в прежнем ритме проверила еще пять страниц.

– Все. Надо перекурить, – сказала женщина, закрыла ноутбук, встала и направилась во вторую спальню. – Через минуту вернусь.

Фишер положила голову на стол с таким видом, будто сейчас уснет. Но как только закрылась дверь в спальню, она выпрямилась в состоянии полной боевой готовности. Открыла ноутбук. Экран осветился. На нем картинка. Церковь, вся в ярких красках, с луковицами куполов. Храм явно русский. Ричер сразу узнал его. Храм Спаса на Крови. В Санкт-Петербурге. После развала Советского Союза Ричер бывал в этом городе. Он помнил церковь потому, что она была первым крупным храмом в России, освещение в котором с самого начала проектировалось электрическое.

В центре экрана возникла рамка. Сверху какая-то надпись кириллицей. Ричер предположил, что это запрос ввести пароль. Фишер застучала по клавишам. Ричер не мог понять, какие именно символы она набрала, поскольку каждый удар по клавише на экране выскакивал звездочкой. Однако сработало. Картинка с церковью сменилась списком файлов. Пользуясь мышкой, Фишер выбрала файл, который стоял на пять файлов выше выделенного. Появилось его содержимое; Фишер достала из кармана небольшой складной мобильник. Открыла, сделала два снимка с экрана. Захлопнула мобильник. Закрыла файл. И зашла в тот, который был выделен. Закрыла его, потом крышку компьютера. После этого подошла к Ричеру. Сунула ему в карман свой мобильник, туда же – ключ от машины и поднесла губы к его уху.

– Найдите это, – прошептала она. – Там был еще третий брат. Отправьте снимок Уоллуорку. Дождитесь, когда вернется специалистка. Освободитесь. Это совсем просто – я вынула почти все винты. Вам придется оглушить нас обеих. Сначала меня, чтоб она видела. Если выйдет Соня – ее тоже. Машина стоит перед номером. Белый «шевроле».

Фишер быстро пожала Ричеру плечо и бросилась обратно к столу. Опустила голову на столешницу. Из спальни вышла специалистка. Села за компьютер. Откинула крышку. Ввела пароль. И возобновила свою рутину. Как заведенная. Открыть. Пробежать глазами. Закрыть. Открыть. Пробежать. Закрыть. Ричер подождал еще две минуты. Это еще сотня с лишним документов. Потом всем корпусом подался вперед, поднял над полом ножки стула и развернулся на подушечках пальцев ног. Снова рухнул со стулом вниз. Стул развалился на части. Ричер оказался на полу, окруженный деревянными обломками. Отдельные части стула раскололись на щепки. Другие почти не пострадали. Ножки еще оставались привязанными к его ногам и рукам парашютным шнуром. Не обращая на это внимания, он направился к двери.

Путь ему преградила Фишер. В руке у нее был пистолет. С навинченным глушителем.

– Стоять! Руки за голову. Быстро!

Ричер бросил быстрый взгляд на специалистку за компьютером. Она застыла на своем стуле, оружия у нее не было. Он посмотрел на дверь в спальню. Закрыта. Это упрощало диспозицию. Ударом ноги Ричер выбил у Фишер пистолет, сделал полшага вправо, чтобы корпус его находился на прямой линии между обеими женщинами. Так, чтобы специалистка могла видеть, как он замахивается. Чтобы нанести удар. Послать кулак по направлению к Фишер. Но увидеть сам контакт кулака с лицом Фишер она не могла. Увидела только, что Фишер резко завалилась набок, грохнулась об пол и осталась лежать без движения.

Ричер снова бросил взгляд на дверь спальни. Она все еще была закрыта. Перевел взгляд на специалистку. Тут женщина словно очнулась от транса, вдруг вспомнила, что ее тоже кое-чему учили. Схватила сумочку. Попыталась достать пистолет. Ричер шагнул к ней и треснул по скуле левой рукой. Не очень сильно. Лишь бы только оглушить. Но не до потери памяти.

Ричер поднял с пола пистолет Фишер. Посмотрел на дверь в спальню. Увидел поворачивающуюся ручку. Дверь слегка приоткрылась. В щели показался ствол пистолета. Он медленно высовывался все дальше. Зажатый в пальцах сразу двух рук. Женщина явно осторожничала. И это было ему на руку. Уберегло ее от опасности, когда Ричер два раза подряд выпалил в дверную коробку. Женщина тут же скрылась и захлопнула дверь. Ричер направился к выходу. Благодаря глушителю его выстрелы не наделали много шума. Ну хлопнул кто-то пару раз по столу свернутым в трубочку журналом, не больше. Однако сквозь стенку соседней комнаты звук мог вполне проникнуть. А там могли сидеть люди из русской группы. Или просто другие постояльцы. Так или эдак, но Ричеру казалось, эта возня продолжалась довольно долго. Он наконец вышел на воздух. Увидел автомобиль. Сел за руль. Завел двигатель. Перевел рычаг коробки передач в нужное положение. И вдавил педаль газа в пол.


Полмили Ричер промчался на большой скорости, потом съехал на обочину и остановился. Сунул пистолет с глушителем под сиденье и достал мобильник, который ему дала Фишер. Надо было вывести на дисплей снятые ею фотографии и отослать их Уоллуорку. Он нажал на кнопку «меню». Но потом закрыл аппарат.

Что-то все-таки его беспокоило. Во всем происходящем недавно было не все гладко. Он сунул мобильник обратно в карман. Снова выехал на дорогу. И быстро, насколько хватало смелости, помчался к стоянке для большегрузов, где в мотеле оставил Сару и Резерфорда.


В ту минуту, когда Ричер уже приближался к стоянке, у Сперанского зазвонил мобильник защищенной связи.

– Наживка взята, – проговорила трубка ему в ухо.

Сперанский улыбнулся:

– Скоро ее привезут?

– Я сказал, что наживка взята. Не говорил, что проглочена. Она дала бродяге телефон. И он с ним уехал. Но пока никаких сообщений не посылал.

– Почему?

– Не знаю. Может, набивает себе цену. Может, не знает, как обращаться с мобильником. А может, просто трусит. Узнаем. Мы следим за ним день и ночь. Как только пошлет, вы сразу будете знать.


Ричер поставил «шевроле» перед восемнадцатым номером и поспешил внутрь. Сара была на месте. Она стояла в ногах второй кровати. Глаза круглые. Ноги на ширине плеч. Обе руки вытянуты вперед. Пальцы сжимают рукоятку кольта. Классическая стойка. Фронтальная для стрельбы из пистолета. Названная «треугольник»[16] потому, что руки и спина стрелка в этом положении образуют прямой угол. Хороша для точной стрельбы. Что могло бы стать для Ричера серьезной проблемой, поскольку Сара целила прямо ему в грудь.

– Ричер! – воскликнула Сара, опустила оружие и поспешила к нему навстречу. – Где вы были? Я места себе не находила. Звонила, звонила, но вы не брали трубку.

– Долго рассказывать. Произошли очень серьезные события. Все расскажу позже, а сейчас мне нужна ваша помощь.

Он достал из кармана мобильник, полученный им от Фишер.

– Здесь есть один снимок. Снимок документа. Из сервера, который я отдал русским. Фишер считает, что это тот самый документ, по которому можно вычислить их шпиона. Она хочет, чтобы я отослал его Уоллуорку.

– Легко. Давайте мобильник. Сейчас все сделаю.

– Нет. Мне кажется, здесь что-то не так. Думаю, Фишер подставили.

– Почему?

– Несколько причин. Начнем с букета цветов. Эдельвейсов Клостерманна. Когда мы с Расти были у него в доме, я их там не видел. На следующий день они появились. Когда он встречался с нацистами. Случайно?

– Вовсе не обязательно. Найдется много причин для того, чтобы цветы не стояли обязательно каждый день.

– Потом еще деньги. Зачем платить за сервер пятнадцать тысяч долларов, когда Клостерманн вполне мог подождать недельку, когда будет выплачен выкуп и цифровой архив снова откроют? Так делают все нормальные люди. И зачем платить Тони Гарзе, чтобы она отправилась искать сервер как раз тогда, когда случилась вирусная атака? Будто он знал, что архив разблокирован не будет.

– По словам агента Фишер, он разблокирован не будет.

– Вот и я о том же. Откуда Клостерманн мог об этом знать? Об этом знают только русские, поскольку атака – их рук дело.

– Но Клостерманн состоит в нацистской организации. Вы же их видели. Видели их татуировки. Они организуют сборище. Это вам не шутки.

– Да, организация серьезная. И сборище – дело серьезное. Но это не значит, что Клостерманн на самом деле таков. Нацики уверены в том, что он – один из них. Но это ничего не доказывает. Они же тупые как дрова. Клостерманн с таким же успехом может быть русским. Смута и разделение. В этом суть их стратегии. Активно поддерживать соперничающие группировки и настраивать их друг против друга. Порождать ненависть и стремление к насилию.

– Но если Клостерманн русский, почему группу Фишер не вывели из игры, когда он получил сервер?

– Самое предпочтительное объяснение таково. Когда я сказал, что это оригинал, они мне не поверили. И ждали, не появятся ли на свет другие копии. Чтобы уничтожить все.

– Резонно. А наименее предпочтительное?

– В двух словах, после ресторана я оказался в мотеле, где остановились русские. У них там была специалистка по компьютерам, готовая приступить к делу. Она сразу обратила внимание на этот файл. Хотя люди из ФБР искали его… сколько? Почти двое суток.

– Она знала, что ищет. А люди из ФБР нет.

– Возможно. Но эта специалистка фактически дала понять Фишер, что нашла его. И нарочно вышла из комнаты, так что сделать копию было очень легко. А что касается моего побега, я просто вышел оттуда, и все. Это как раз меня и беспокоит. Группу Фишер оставили на месте не просто так, а чтобы она смогла увидеть документ.

– Они все это подстроили? Но зачем?

– Чтобы направить ФБР по ложному следу. Чтобы обезопасить своего агента, создав второй, одноразовый объект, агента, который примет удар на себя.

– Вы понимаете, что это значит. Им известно, что Фишер крот. Они ею просто манипулируют. Послушайте, Ричер, в ФБР должны понимать, что ее надо вывести из игры.

– Если я прав, да, надо. Но мы должны в этом твердо убедиться. Можно посмотреть, есть ли на нашем сервере документ, который нашла Фишер? Если его нет, мы будем знать, что это фальшивка. А если есть, нужно сравнить обе версии.

– Теоретически, да. Но там же тысячи документов. Понадобится несколько недель, чтобы найти нужный. Надо как-то сузить круг поиска.

– Как, например?

– Может быть, искать по названию файла.

– А где мы его возьмем?

– Возможно, он есть в самом верху страницы. В виде наименования. Дайте-ка мне мобильник.

Сара посмотрела на экран и помотала головой.

– Слишком маленькое изображение. И мобильник слишком простенький, нет электронной почты. Сейчас наберу текст с фотографии на свой мобильник и пошлю на компьютер.

Сара нажала на несколько клавиш в мобильнике Фишер, несколько в своем, потом они прошли в смежную комнату. В ней обнаружили стоящего возле кровати Резерфорда. Расти был бледен. Волосы спутаны. Но он стоял, а это уже можно было считать прогрессом.

– Что происходит? – спросил Резерфорд.

Ричер ввел его в курс дела, а Сара тем временем пробудила компьютер и открыла письмо, которое послала самой себе. На экране возникло изображение экрана другого компьютера, а на нем документ. Изображение было не совсем четким, и бумага, похоже, была светло-зеленого цвета. По центру виднелось нечто вроде водяных знаков. По краю в виде рамки шел черный греческий орнамент. Шапки с названием и адресом организации, текстовые вставки и памятки тоже были напечатаны черным. Как и штемпель со словом МАКЕТ. Потом в 1949 году кто-то заполнил необходимые графы от руки, гладкой прописью, ярко-синими чернилами. Был указан знакомый адрес. И имена трех владельцев. Артур Клих и Камил Клих, два брата-шпиона. А также Кристиан Клих, должно быть, третий брат. Чья личность держалась в секрете. Который, как считала Фишер, является связующим звеном со шпионом из Ок-Риджа.

– Посмотрите сюда, – сказала Сара.

Она показала на строчку белого шрифта на синем фоне в самом верху страницы. Там было написано: Scan00001968.jpg.

– Вот что нам надо.

Сара постучала по клавиатуре, нажала на трекпад, появилась рамочка, и она ввела туда название файла. Нажала на клавишу «enter», и через секунду на экране возникла такая же страница с документом, но гораздо более отчетливым.

– Погодите-ка, – сказала Сара.

Она указала на то место в документе, где были указаны имена владельцев. Похоже, почерк был тот же самый. И цвет чернил тот же самый. И имен было тоже три. Артур Клих. Камил Клих. И Наталия Матусак.

– Есть разница? А кто такая Наталия Матусак?

– Наталия Матусак – мать Генри Клостерманна, – сказал Ричер. – Генрих Клостерманн был ее вторым мужем. Ставлю десять центов против доллара, что девичья фамилия ее Клих. Третий агент не был еще одним их братом. Это была сестра Артура и Камила.

– Этот документ – черновик. Оригинал уничтожен, чтобы никто не узнал о существовании Наталии. Они так считали, что уничтожен. Но вот перед нами подлинник. А тот, который видела Фишер, был изменен.

– Как они могли это сделать? – спросил Резерфорд. – Ведь сервер был всегда у вас на глазах. Если не считать, когда он лежал в багажнике.

– Скорей всего, они сделали копию документа с сервера, который мы продали Клостерманну. И у них была куча времени, чтобы его подправить. А когда Фишер привязывала меня к стулу, их специалистка загрузила его. Потом сделала так, чтобы Фишер его заметила, зная, что та передаст файл в ФБР. И связи с Клостерманном они не заметят. А также сделают ложный вывод о личности шпиона из Ок-Риджа.

– И какой им с этого толк? Если третьего брата придумали, след обрывается.

– Абсолютно не обрывается. И русские это учтут. След будет идеальный. И достаточно сложный, чтобы казался реальным. Не столь извилистый, и обычный агент сможет его просчитать. И он приведет к какому-нибудь болвану. Который сидит сейчас где-нибудь в Ноксвилле. Вероятно, с копией программы «Часовой», надежно спрятанной в каблуке. И ждет сигнала, когда надо бежать. Чтобы его поймали. И во всем сознаться.

– Зачем кому-то понадобилось все это?

– Возможно, они думают, что приносят себя в жертву ради общего, благородного дела. Или ради больших денег, которые получат их близкие на родине. Или для того, чтобы не попасть в ГУЛАГ. Кто знает?

– Но если эти данные фальшивка, как ФБР сможет вычислить их агента? – спросил Резерфорд. – Они же вернутся туда, откуда начали.

– Вовсе нет, – сказал Ричер. – Можно начать с Клостерманна. Он как-то упоминал, что у него есть сын. А сейчас у него могли быть и внуки. Эта линия никогда не отслеживалась, ведь никто не знал, что его мать была шпионкой.

– Логично, – сказала Сара. – Фэбээровцам нужен был сервер, потому что русские знали: с его помощью можно разоблачить вражеского агента. Документ явно указывает на связь с Клостерманном. Значит, Клостерманн должен быть связан со шпионом.

– Но имя Клостерманна, само собой, не фигурирует, – сказал Ричер. – Иначе кто-нибудь обратил бы на это внимание. Может быть, Матусак, ведь это имя они пытались скрыть.

– Хорошо, – сказал Резерфорд. – Это я понимаю. Но вернемся на шаг назад. Журналистка нашла в архивах этот документ. В нем указано, что в семейном древе братьев-шпионов существует еще одна ветвь. Русские не хотели, чтобы об этом кто-нибудь знал, потому что эта ветвь приведет к Клостерманну. И к его сыну. А возможно, и к внукам. Тогда они уничтожают бумажный архив. Блокируют цифровой. И овладевают сервером. Джокер. Почему бы не оставить все так, как оно есть? Следы все заметены. Зачем устраивать этот цирк с агентом Фишер и фальшивым документом?

– В ФБР знали, что у русских в Ок-Ридже есть агент, – сказал Ричер. – Если бы русские уничтожили документы и оставили все как есть, люди ФБР продолжали бы копать. Может быть, нашли бы другие улики. Если бы план русских сработал, в ФБР посчитали бы, что они шпиона поймали. И прекратили бы копать дальше. Зачем искать то, что у тебя и так уже есть.


Когда снова зазвонил мобильник защищенной связи, Сперанский расшагивал по гостиной.

– Наживку заглотили, – сообщила ему трубка. – Послание отправлено. Но не в само Федеральное бюро. А бывшему агенту ФБР, которая сейчас работает экспертом кибербезопасности. Америкашки должны поверить, что документ подлинный.

– А что Наташа?

– Она исчерпала свою пригодность, пользы от нее для нас больше нет. Центр считает, что вы вольны поступить с ней, как вам будет угодно.


Ричер оставил Сару и Резерфорда просматривать другие, выбранные наугад, документы в сервере и вышел в соседнюю комнату, чтобы позвонить Уоллуорку. Сообщил, что Фишер разоблачена. И что есть две возможных зацепки, ведущие к Ок-Риджу. Одна, вероятно, пустышка. Другая, с такой же степенью вероятности, реальна. Такая разница между ними Уоллуорка не очень обеспокоила.

– Прощупаем обе, – сказал он. – Даже если одна лишь обманка. Прищучим и тот и другой. Потом вытащим Фишер. Проследите за тем, чтобы с ней ничего не случилось.

– Ну нет, Уоллуорк, – сказал Ричер. – Вы должны вытащить ее прямо сейчас.

– Этого делать нельзя. Если Фишер исчезнет сразу после того, как увидит на сервере документы, русские что-то заподозрят. Они уберут своего агента из Ок-Риджа. И мы никогда не узнаем, поставлена под угрозу программа «Часовой» или нет. Эвакуацию Фишер надо скоординировать с арестами.

– Вы ошибаетесь. Вы все еще смотрите на эту операцию с точки зрения исходной позиции, когда русские еще не знали, кто такая Фишер. Но теперь они это знают. Они используют ее как канал дезинформации. Поэтому не оставят ее в живых, не дожидаясь, когда вы арестуете их козла отпущения. Сейчас Фишер считает, что документ, который она отправила, – подлинник. Она несколько месяцев упорно искала его, поэтому, когда ей подсунули этот, она сразу клюнула. Это был рефлекс. Но когда запал пройдет? И у нее в голове сложатся все эти странные совпадения? Ее убьют сразу после того, как убедятся, что вы получили ее информацию. Другими словами, сейчас. Поэтому вы должны действовать. Немедленно.

Уоллуорк ответил не сразу. Ричеру было слышно, как тот вертит в руке ручку. Он попытался представить себе этого человека. В голове его из отдельных кусочков складывалась цельная картина. И нравилась она ему далеко не очень.

– Хорошо, – сказал Уоллуорк после минутного молчания. – Вероятно, вы правы. У нас мало времени. Но нам отчасти повезло. В том, что ей удалось передать вам мобильник.

– При чем здесь везение? – спросил Ричер.

– Думаю, вы правы, ее убьют, как только узнают, что информация отослана. Но как они это узнают? Контролируя ее мобильник.

– Фишер не станет пользоваться русскими мобильниками.

– Конечно не станет. У нее есть чистый, специально для таких случаев. Но они сделали точную его копию. На их месте я бы тоже так сделал. Это нетрудно, и как только она отправит информацию или сделает звонок, аппарат сразу им сообщит. Но у нас нет этой проблемы. Фотографий вы мне не посылали и звонили со своего мобильника.

– Но послание было отправлено с ее телефона. Только что.

– Зачем? И кому?

– Нам надо было найти подлинный документ, по названию файла. Чтобы сравнить оба. На мобильнике было очень маленькое изображение, прочитать было невозможно. И нужно было перенести файл на компьютер.

Уоллуорк снова замолчал. Снова слышно было, как он вертит в руке ручку. Потом послышался звон разбитого стекла.

– Ну что ж, Ричер, я вас поздравляю, – сказал Уоллуорк. – Вы только что убили Маргарет Фишер.


Сара везла Ричера в мотель, где остановились русские. Уоллуорк предостерег его, чтобы он этого не делал. Пообещал, что сам вышлет туда ребят из сил быстрого реагирования. Но потом обмолвился про формальности и инструкции. Уровни секретности. Регламент согласований. Ричер прекрасно понимал, что означают такие слова. Проволочки. Поэтому он решил, что полагаться на Уоллуорка нельзя, что они успеют; шансы ничтожные, но, с другой стороны, Фишер все еще там и еще жива, и Ричер решил, что, двигаясь кратчайшим путем, он еще мог бы тут что-нибудь сделать. Без ордеров и предписаний. Без согласований. Без подписей от начальства и прочей мутотени.

В конце здания не оказалось ни одного автомобиля. Разворачиваясь, они увидели, что все занавески в восемнадцатом номере отдернуты. Внутри никого не было видно. Поэтому Сара подогнала «шевроле» прямо к двери офиса, и они с Ричером вошли внутрь. И направились прямо к конторке. За ней сидел человек лет тридцати в простой бейсболке на голове, в серой рубашке с красным воротничком, на груди которой внутри овала было вышито имя: Чак.

Сара достала свой потрепанный черный бумажник:

– Агенты федеральной службы. Мы разыскиваем людей, которые снимают у вас восемнадцатый номер. Они сейчас здесь?

– Были здесь, – ответил Чак. – Эта группа занимала также пятнадцатый, шестнадцатый и семнадцатый номера. Всего четыре номера. Но сейчас их уже нет. Расплатились и уехали, буквально несколько минут назад.

– Они сказали, куда направляются?

– Нет, мэм. И еще одна из них, похоже, неважно себя чувствовала. Женщина. Думаю, заболела. Или была пьяная.

«Фишер», – подумал Ричер. Ей что-то вкололи, чтобы проще было с ней возиться.

– Хорошо, – сказала Сара. – Ничего страшного. Нам надо осмотреть их номера.

– Без проблем, – сказал Чак, снял с крючков четыре ключа и положил на стойку. – Вернете, когда закончите.


Они начали с восемнадцатого номера, который занимала Фишер. Потом перешли к остальным. Все комнаты были в идеальном состоянии. Ричер внимательно осмотрел места, которые остались не так чисты. Но даже отверстия от пуль, которые он оставил в дверной коробке спальни, были зашпаклеваны. Мусора не оказалось вообще. Ни одной позабытой вещички. Даже случайно. Ничего такого, что могла бы припрятать Фишер. Ричер заглянул под матрасы, перебрал сложенные полотенца, заглянул в рулончики туалетной бумаги, в шкафы, комоды, ящики столов. Словом, везде, где можно было что-то спрятать, вспоминая свой опыт службы в военной полиции. Он даже пустил горячую воду в раковины туалетов на тот случай, если Фишер оставила послание пальцем на зеркале. Но не нашел ничего, даже волосинки.

– Ни фига, – сказала Сара, когда они закончили осмотр пятнадцатого. – Что теперь?

– Перезвоните Уоллуорку, – сказал Ричер. – Узнайте, не скажет ли чего нового.

Они вернулись в офис, отдали ключи и двинулись было на выход, как Чак вдруг поманил их поближе.

– Я вот что подумал, мэм, – сказал он. – Куда эти люди отправились, я не знаю. Но я знаю, что они собрались делать. Это для вас может оказаться полезным?

– Возможно, – сказала Сара. – И что же?

– Они поехали играть в гольф.

Сара скрестила на груди руки.

– В гольф? – переспросила она. – Вы уверены?

– Вполне уверен. Я слышал, о чем разговаривали двое из них. Они говорили по-русски. А я русский немного знаю, у меня дедушка с бабушкой родом из Петербурга. Ну вот, один из них употреблял слово «бункерный». То есть «bunker»[17] по-нашему. А где у нас бывают «бункеры»? На поле для гольфа. Недалеко отсюда у нас тут есть несколько таких полей. А второй сказал что-то вроде того, что это поле здесь было всегда, значит это какое-то старое поле.


– Гольф… – проворчал Ричер, когда они были уже в машине. – Что за идиот.

– Да, насчет гольфа он тут ошибся, – отозвалась Сара. – Это уж точно. Но мне кажется, он сообщил нам, куда русские повезли Фишер.

– Да что ты? И куда же?

– Когда ты разговаривал с Уоллуорком по телефону, мы с Расти нашли несколько старых документов. Некоторые касались участка, который расположен рядом со Шпионским домом. Братья Клих купили его примерно в то же самое время, когда покупали землю для дома. Там есть куча разрешений на производство строительных работ. И они предоставляли такие документы не раз. В деле есть записи о том, что соседи часто жаловались на шум. Там работали экскаваторы, туда и сюда ездили цементовозы. Расти сказал тогда, что это очень даже странно, потому что Шпионский дом, можно сказать, стоит сам по себе. Рядом нет никаких строений. Во всяком случае, наземных. Вот я и думаю, зачем нужны были экскаваторы и много цемента? Что они там строили?

– Бункер.

– Правильно. Бункер холодной войны. А не поле для игры в гольф.

– Фишер говорила, что, живя в штате Теннесси, братья-шпионы ничем таким не занимались, – сказал Ричер. – Но она ошибалась. Они присматривали за этим строительством.

– А когда уехали, их место заняла сестрица. Мамочка Клостерманна. Из документов ее убрали, чтобы никто не смог проследить связи. Она вышла замуж за Генриха Клостерманна и дом переписала на его имя. Почти как отмывание денег. Только в сделках с недвижимостью.

– А потом, когда они померли, владельцем стал их сынок Генри.

– Именно поэтому он до сих пор здесь и живет. Не так-то просто продать дом с бункером холодной войны на заднем дворе – на тебя будут смотреть как на сумасшедшего. Кому он в наши дни может понадобиться?

– Теперь вот, похоже, понадобился. Что же мы стоим? Надо ехать туда на разведку.

– Можно начать прямо отсюда, – сказала Сара.

Она достала свой мобильник, ткнула в него пальцем, поводила по экрану, и на нем появилась спутниковая картинка двора Шпионского дома. Насколько можно было, увеличила изображение, но многого там не увидела. Ряд деревьев, за ним плоский кусок земли, покрытой высохшей на жаре травой. На таком поле можно разве что осла пасти, да и то если не очень его любишь. Впрочем, было еще кое-что. Явно просматривался пролет железобетонной лестницы. Она виднелась в самом конце грунтовой подъездной дорожки и, по-видимому, вела вниз, под землю.

– Да-а, не густо. Я надеялась увидеть какие-нибудь люки, вентиляционные трубы, резервуары с водой. Что можно использовать, чтобы туда проникнуть.

Ричер покачал головой: