Book: Драмы



Драмы

Софокл

Драмы

ТРАГЕДИИ

ЦАРЬ ЭДИП

Действующие лица:

Эдип, фиванский царь

Иокаста, жена Эдипа

Креонт, брат Иокасты

Тиресий, слепой прорицатель

Жрец Зевса.

Коринфский вестник

Пастух Лаия

Домочадец Эдипа

Хор фиванских старцев

Без слов: Антигона и Исмена, дочери Эдипа

Действие происходит перед царским дворцом в Фивах.

ПРОЛОГ

Перед воротами дворца — группа юношей с молитвенными ветвями в руках. Во главе их — жрец Зевса.

Эдип

(выходя из дворца)

Птенцы младые[1] Кадмова гнезда!

Зачем вы здесь — в столь жалобной осанке

И с ветками просителей в руках?

Там в городе клубится фимиама

Седой туман; там песнь мольбы горячей

Возносится — и с ней страданья стон...

Не от чужих услышать я хотел

Про нужды ваши: сам сюда я вышел,

Молвой людей прославленный Эдип...

Так молви же, старик, — тебе пристало

10 Гласить за всех: что вас сюда ведет?

Загнал ли страх — иль заманила ласка?

Хотелось бы помочь вам; не из камня

Ведь наше сердце: жаль мне, дети, вас!

Жрец

Эдип, властитель родины моей!

Ты видишь сам, у алтарей твоих,

Собрались дети: долгого полета

Их крылышки не вынесут еще.

Средь них и я,[2] под старости обузой,

Жрец Зевса. Лучший молодости цвет

Перед тобой, — а там народ толпами

На площадях увенчанный сидит,

20 У двух святилищ[3] девственной Паллады

И над Исмена вещею золой.[4]

Зачем мы здесь?[5] Ты видишь сам: наш город

Добычей отдан яростным волнам;

С кровавой зыбью силы нет бороться,

Нас захлестнула с головой она.

Хиреют всходы пажитей роскошных;

Подкошенные, валятся стада;

Надежда жен в неплодном лоне гибнет;

А нас терзает мукой огневицы

Лихая гостья, страшная чума.

Дом Кадма чахнет от ее дыханья,

А черный Ад богатую взимает

30 С него стенаний и мучений дань.

Не бог ты, знаю. Не как к богу мы

К тебе пришли — и я, и наши дети —

И к очагу припали твоему.

Но из людей для нас, Эдип, ты первый,

И в злоключеньях жизни безрассчетных,

И в ниспосланьях грозных божества.

Не ты ль уж раз, пришедши в город Кадма,

Освободил нас от жестокой дани,

Что мы певице ужасов[6] несли?

А ведь никто из нас тебе загадки

Не разъяснил; ты божиим внушеньем

Ее постиг и спас страну от бедствий —

Так говорит, так верует народ.

40 И вот теперь, могущественный царь,

Тебя, Эдип, мы все с мольбой усердной

Пришли просить: найди для нас защиту,

От бога ли услышав вещий глас,

От смертного ль узнав секрет спасенья.

Твой опыт[7] почве благодатной равен:

Решений всхожесть он блюдет для нас.

Спаси ж наш град, о лучший среди смертных,

Спаси и славу мудрости твоей!

Теперь за то давнишнее усердье

Ты исцелителем земли слывешь;

О, да не скажет про твою державу

Потомков наших память навсегда:

50 "При нем мы свет увидели желанный,

При нем нас гибели покрыла мгла".

Нет — стань навеки нам творцом спасенья!

То знаменье счастливое, что в город

Тебя ввело, — да осенит тебя

Оно и ныне! Коль и впредь ты хочешь

Страною править — пусть мужей своих

Тебе на славу сохранит она;

Ведь нет оплота ни в ладье, ни в башне,

Когда защитников погибла рать!

Эдип

О дети, дети! Ведом — ах, как ведом

Мне вашей жажды жалостной предмет.

60 Вы в горе все; но всех страданий ваших

В груди своей я полноту собрал.

Лишь за себя болеет сердцем каждый

Из вас, родные; а моя душа

Скорбит за город — за себя — за вас.

Нет, не со сна меня вы пробудили:

Я много плакал, много троп заботы

Измерил в долгих странствиях ума.

Один мне путь открылся исцеленья —

Его избрал я. Сына Менекея,

Креонта — он моей супруге брат —

70 Послал я в Дельфы,[8] Фебову обитель,

Узнать, какой мольбой, каким служеньем

Я город наш от гибели спасу.

Теперь я дни считаю и тревожусь.

Что с ним? Давно его с возвратом жду

И не пойму причины промедленья.

Когда ж вернется он, исполню строго —

В том честь порукой — все, что скажет бог.

Жрец

(указывая на юношей)

Счастливый признак! С речию твоей

Они приход Креонта возвещают.

Эдип

80 О Аполлон-владыка! Дай, чтоб радость

Явил он словом, как являет видом!

Жрец

Густого лавра[9] плодоносной ветвью

Увенчан он; несет он счастье, верь.

Эдип

Сейчас узнаем — подошел он близко.

Входит Креонт.

Властитель-брат мой, Менекеев сын!

Какую весть принес ты нам от бога?

Креонт

Счастливую; ведь и невзгоду счастьем

Мы признаем, когда исход хорош.

Эдип

Что ж молвит бог? Ответ туманный твой

90 Ни бодрости, ни страха не внушает.

Креонт

Готов пред всеми говорить — а также

И, в дом войдя, наедине с тобой.

Эдип

Скажи при всех: мне их несчастье душу

Сильней терзает, чем своя печаль.

Креонт

Что бог мне молвил, то и я скажу.

Владыка Феб велит нам в ясной речи

Заразу града, вскормленную соком

Земли фиванской,[10] истребить, не дав

Ей разрастись неисцелимой язвой.

Эдип

Как истребить? И в чем зараза эта?

Креонт

100 Изгнанием, иль кровью кровь смывая, —

Ту кровь, что град обуревает наш.

Эдип

Какую кровь? О ком радеет бог?

Креонт

Предшественник твоей державы славной,

Эдип-властитель, Лаием был зван.

Эдип

Слыхал о нем, но видеть не пришлось.

Креонт

Убитый пал он; ныне же к ответу

Бог ясно требует его убийц.

Эдип

А где они? Кто нам найти поможет

Тот тусклый след старинного греха?

Креонт

110 Здесь, молвит бог. Кто ищет, тот находит;

А кто искать ленив, тот не найдет.

Эдип

Где ж пал ваш Лаий? У себя ль в дворце?

Иль средь полей родных? Иль на чужбине?

Креонт

Как говорили,[11] бога вопросить

Пустился он — и не вернулся боле.

Эдип

А вестники? А спутники его?

Ужель никто улик вам не доставил?

Креонт

Погибли все, один лишь спасся, в страхе

Он все забыл. Одно лишь мог сказать...

Эдип

120 Что ж мог сказать он? Много даст одно нам;

Надежды край схвати — и ты спасен.

Креонт

Разбойники — так молвил он — сразили

Паломника несметных силой рук.

Эдип

Не посягнул бы на царя разбойник,

Когда б не злата здешнего соблазн!

Креонт

Такая мысль была, но в нашем горе

Никто не встал отмстителем царя.

Эдип

Коль пал ваш царь, то горе не помеха

Его убийц сейчас же разыскать.

Креонт

130 Сфинкс песнею лукавой отвлекла

Наш ум от смутных бед к насущным бедам.

Эдип

Мой долг отныне — обнаружить все.

Достойно Феб — и ты, Креонт, достойно

Заботу о погибшем воскресили.

Союзником вам буду честным я,

Готовым мстить за землю и за бога.

Ведь не о дальних людях я пекусь,

А сам себя от язвы ограждаю:

Тот враг, что Лаия убил, и мне

140 Той самой смертью, мнится, угрожает;

Обоим нам явлю я помощь ныне.

Теперь оставьте, дети, алтари,

С собою взяв молитвенные ветви;

Сюда же граждан Кадма созовите:[12]

Я все готов исполнить, что смогу,

А бог победу нам пошлет — иль гибель.

Эдип уходит во дворец, следом за ним Креонт.

Жрец

Идемте, дети. Царь нам все исполнит,

О чем просить явились мы к нему.

Ты ж Аполлон, чьему мы слову вняли,

130 Яви спасенье — прекрати болезнь!

(Уходит, сопровождаемый юношами.)

ПАРОД

Орхестру постепенно заполняет хор фиванских старцев.

Хор

Строфа I

Зевса отрадная весть,[13] что приносишь ты в славные Фивы

С дельфийской рощи золотой?

Страх обуял мою грудь, в напряжении сердце трепещет, —

Будь милостив, Феб-исцелитель!

Новой ли службы от нас ты потребуешь?

Иль воскресишь из могилы забвения

Древний обряд? О поведай, ласкающей

Чадо Надежды, бессмертное Слово![14]

Антистрофа I

Первой тебя я зову,[15] дочь Зевса, святая Афина,

160 С сестрой державной твоей,

Той, что на площади круглой[16] наш город блюдет, Артемидой

И с Фебом, стрельцом всеразящим.

Троицей свет нам явите спасительный!

Если когда-либо горя нависшего

Черную тучу вы мощно развеяли —

Боги родные, придите и ныне!

Строфа II

Ах, муки несметные терпим мы:

Охвачен заразою весь народ.

Оружие дум притупилось!

170 Гибнут роскошной земли порождения;

Жалостных мук не выносят роженицы;

Души, из тел пораженных исторгнуты,

То здесь, то там

Мчатся, как птицы небес быстрокрылые,

В пламенном рвенье к туманному берегу,

Где бог царит вечерний.

Антистрофа II

Их стаи несметные вдаль летят;

Везде неоплаканных груды тел,

180 Из них расцветает зараза!

Жены меж них и согбенные матери,

Все к алтарям, точно к брегу спасения,

С воплем беспомощным в страхе бросаются,

И льется песнь —

Льется отчаянья стон раздирающий.

Внемли, о Зевсова дщерь! светлоликую

Яви защиту в горе.

Строфа III

Его ж, что град жаром жжет,

Стону радуясь людей,

190 И без щитов, без копий нас терзает, —

Ареса буйного[17] из края изгони,

Отбрось врага в глубь морей,

В терем Амфитриты,[18]

Отбрось к нелюдимому брегу

Фракии бурливой!

Ведь если дань простит нам ночь —

День взыскать ее спешит.

200 О Зевс! Длань твоя

Молний пламенем грозна:

Срази его безжалостным перуном!

Антистрофа III

Владыка Феб! В помощь нам

Стрел-заступниц ярый вихрь

Направь в убийцу с тетивы лучистой!

Лучистый светоч с гор ликийских[19] принеси,

Страши врага, жги врага,

Дева Артемида!

И ты, моей родины отпрыск,[20]

210 В митре золотистой

Веди вакханок резвый хор,

Ясноликий Дионис!

Возьми огнь святой,

Огнь победный, сокруши

Среди богов презреннейшего бога!



ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Эдип

(выходя из дворца)

Вы молитесь, — меж тем, от вас зависит

Отчизне оборону от болезни

И отдых от несчастий даровать.

Внемлите лишь моей усердно речи.

Не знал я божьих слов, не знал я дела —

220 Не то — без долгих поисков и спросов

Напал бы скоро я на верный след.

Но нет; я — поздний гражданин[21] меж граждан,

И вот наказ мой Кадмовым сынам.

Кому известно,[22] от чьего удара

Царь Лаий пал, сын Лабдака державный,

Тот обо всем да известит меня.

Да не боится он открыть улику

Сам на себя: вреда ему не будет,

И лишь страну оставит с миром он.

230 Да не молчит подавно о другом он, —

Коли убийца был из иноземцев, —

Казной за весть и лаской награжу.

А если вы ответа не дадите —

О друге ли, иль о себе радея —

То вот дальнейшая вам речь моя:

Убийца тот, кто б ни был он, повсюду

В земле, что скиптру моему подвластна,

От общества сограждан отлучен.[23]

Нет в ней ему ни крова, ни привета,

Ни общей с вами жертвы и молитвы,

240 Ни окропления священных уз.

Вы гнать его повинны все, как скверну

Земли родимой — так мне бог пифийский

В пророчестве недавнем возвестил.

И вот я становлюсь по воле бога

Заступником убитому царю.

Я говорю: будь проклят[24] тот убийца,

Один ли иль с пособниками вкупе,

Будь злая жизнь уделом злого мужа!

Будь проклят сам я наравне с убийцей,

250 Когда б под кровом моего чертога

Он с ведома скрывался моего!

А вы блюдите этот мой приказ

В угоду мне и Фебу и отчизне,

Лишенной сил и милости богов.

Так бог велел. Но если б даже слово

Его не грянуло с парнасских круч —

Вам все ж грешно забыть о мести правой,

Когда герой, когда ваш царь погиб.

Уж и тогда был долгом вашим розыск.

Теперь же я его наследство принял,

260 Я стал супругом царственной вдовы,

И если б бог его потомством милым

Благословил, то и детей его

Залогом общим я б владел по праву...

Но нет! Немилостив был бог к нему...

Так за него, как за отца родного,[25]

Я заступлюсь; отныне цель моя —

Найти убийцу Лаия — ему же

Отцом был Лабдак, дедом Полидор,

Кадм — прадедом, и пращуром — Агенор.

Молю богов: кто мой приказ отринет,

Да не вернет тому земля посева,

270 Да не родит наследника жена;

Да сгинет он, как гибнет град несчастный,

Иль худшей смертью, коль такая есть!

А тем, кто слову моему послушен,

Союзницей пускай святая Правда

И боги все пребудут на века.

Корифей

Как ты связал меня своим заклятьем,

Так я отвечу, государь, тебе:

Убил не я; убийцы я не знаю.

Послал нам Феб мудреную загадку —

Он разрешить ее способней всех.

Эдип

280 Сказал ты правду; но заставить бога

Никто не властен из живых людей.

Корифей

Дозволь второе предложить решенье.

Эдип

Не откажи и в третьем, если есть.

Корифей

Владыке Фебу силой вещей мысли

Один Тиресий равен, государь.

Лишь от него узнать мы можем правду.

Эдип

И это я исполнил: по совету

Креонта двух к нему гонцов послал я;

Зачем он медлит — не могу понять.

Корифей

290 Еще есть слово — тусклое, глухое...

Эдип

Какое слово? Все я должен взвесить,

Корифей

От путников он принял смерть — так молвят.

Эдип

Я слышал, но убийца неизвестен.

Корифей

Однако если страх ему знаком —

Не вынесет проклятий он твоих.

Эдип

Кто в деле смел, тот слов не устрашится.

Корифей

Но вот явился грозный обличитель!

Уж к нам ведут почтенного пророка,

Что правду видит из людей один.

Появляется Тиресий, которого ведет мальчик, за ним следуют двое слуг Эдипа.

Эдип

300 Привет тебе, Тиресий — ты, чей взор

Объемлет все, что скрыто и открыто

Для знания на небе и земле!

Ты видишь, хоть и с темными очами,

Страду лихую города больного;

Единственный его спаситель — ты.

Узнай, коли не знаешь, от гонцов:

Феб на вопрос наш дал такой ответ,

Чтоб мы, разведав Лаия убийц,

Изгнаньем их иль казнью истребили —

Тогда лишь стихнет ярая болезнь.

310 Тебе понятен рокот вещей птицы,

Знакомы все гадания пути;

Спаси ж себя, и город, и меня,

Сними с нас гнев души непримиренной!

Ведь ты — оплот наш; помогать же ближним

По мере сил — нет радостней труда.

Тиресий

О знанье, знанье! Тяжкая обуза,

Когда во вред ты знающим дано!

Я ль не изведал той науки вдоволь?

А ведь забыл же — и сюда пришел!

Эдип

Что это? Как уныла речь твоя!

Тиресий

320 Вели уйти мне; так снесем мы легче,

Я — свое знанье, и свой жребий — ты.

Эдип

Ни гражданин так рассуждать не должен,

Ни сын; ты ж вскормлен этою землей!

Тиресий

Не к месту, мне сдается, речь твоя.

Так вот, чтоб мне не испытать того же...

(Собирается уйти.)

Эдип

О, ради бога! Знаешь — и уходишь?

Мы все — просители у ног твоих!

Тиресий

И все безумны. Нет, я не открою

Своей беды, чтоб не сказать — твоей.

Эдип

330 Что это? Знаешь — и молчишь? Ты хочешь

Меня предать — и погубить страну?

Тиресий

Хочу щадить обоих нас. К чему

Настаивать? Уста мои безмолвны.

Эдип

Ужель, старик бесчестный — ведь и камень

Способен в ярость ты привесть! — ответ свой

Ты утаишь, на просьбы не склонясь?

Тиресий

Мое упорство ты хулишь. Но ближе

К тебе твое: его ты не приметил?

Эдип

Как речь твоя для города позорна!

340 Возможно ли без гнева ей внимать?

Тиресий

Что сбудется, то сбудется и так.

Эдип

К чему ж молчать? Что будет, то скажи!

Тиресий

Я все сказал, и самый дикий гнев твой

Не вырвет слова из души моей.

Эдип

Да, все скажу я, резко, напрямик,

Что видит ум мой при зарнице гнева.

Ты это дело выносил во тьме,

Ты и исполнил — только рук своих

Не обагрил. А если б зрячим был ты,

Убийцей полным я б назвал тебя!

Тиресий

350 Меня винишь ты? Я ж тебе велю —

Во исполненье твоего приказа

От нас, от граждан отлучить себя:

Земли родной лихая скверна — ты!

Эдип

Напрасно мнишь ты, клеветник бесчестный,

Избегнуть кары за слова твои!

Тиресий

Меня спасет живая правды сила.

Эдип

Уж не гаданью ль ею ты обязан?

Тиресий

Тебе; ты сам раскрыть ее велел.

Эдип

Скажи еще раз, чтоб понятно было!

Тиресий

360 Ужель не понял? Иль пытать решил?

Эдип

Не ясно понял; повтори еще раз!

Тиресий

Изволь: убийца Лаия — ты сам!

Эдип

Сугубой лжи — сугубое возмездье!

Тиресий

Велишь наполнить возмущенья меру?

Эдип

Что хочешь молви: речь твоя — лишь дым.

Тиресий

В общенье гнусном с кровию родной

Живешь ты, сам грехов своих не чуя!

Эдип

Уйти от кары поношеньем мнишь ты?

Тиресий

Да, если сила истине дана.

Эдип

370 Есть в правде сила, есть, но не в тебе —

В тебе ж угас и взор, и слух, разум.

Тиресий

Ах, бедный, бедный! Тот упрек безумный —

Его от всех услышишь скоро ты.

Эдип

Сплошная ночь тебя взрастила; гнев твой

Не страшен света радостным сынам.

Тиресий

Не мне тебя повергнуть суждено:

Сам Аполлон тебе готовит гибель.

Эдип

Креонта ль слышу вымысел — иль твой?

Тиресий

Оставь Креонта; сам себе ты враг.

Эдип

380 О власть, о злато,[26] о из всех умений

Уменье высшее среди людей —

Какую зависть вы растить способны!

Я ль добивался этого престола?

Мне ль не достался он, как вольный дар?

И что ж? Креонт, мой верный, старый друг,

Из-за него меня подходом тайным

Сгубить задумал! Хитрого волхва

Он подпускает, лживого бродягу,

В делах наживы зрячего, но полной

В вещаниях окутанного тьмой!

390 Скажи на милость, где явил ты Фивам

Искусства достоверность твоего?

Когда с кадмейцев хищная певица[27]

Живую дань сбирала — почему

Ты не сказал им слова избавленья?

А ведь решить ту мудрую загадку

Способен был не первый встречный ум —

Тут было место ведовской науке!

И что же? Птицы вещие молчали,[28]

Молчал и бога глас в груди твоей;

И я пришел, несведущий Эдип.

Не птица мне разгадку подсказала —

Своим я разумом ее нашел!

И ныне ты меня замыслил свергнуть,

400 Чтобы с Креонтом дружбу завести!

На горе ж вы (и ты, и твой учитель)

Себе самим — надумали наш город

От скверны очищать! И если б я

В тебе не видел старика — я карой

Заслуженной бы вразумил тебя!

Корифей

Нам так сдается: и в его вещаньях

Пылает гнев, и, царь, в твоем ответе.

Не он спасет нас; лучше б обсудить,

Как нам исполнить Аполлона волю.

Тиресий

Ты — царь, не спорю. Но в свободном слове

И я властитель наравне с тобой.

410 Слугою Феба, не твоим живу я;

Опека мне Креонта не нужна.

Ты слепотою попрекнул меня!

О да, ты зряч — и зол своих не видишь,

Ни где живешь, ни с кем живешь — не чуешь!

Ты знаешь ли родителей своих?

Ты знаешь ли, что стал врагом их злейшим

И здесь, под солнцем, и в подземной тьме?

И час придет[29] — двойным разя ударом,

И за отца, и за родную мать,

Тебя изгонит из земли фиванской

Железною стопой проклятья дух,

И вместо света тьма тебя покроет.

420 Где не найдешь ты гавани стенаньям?

Где не ответит крикам Киферон,[30]

Когда поймешь, что к свадьбе в этом доме

С добром ты плыл, но не к добру приплыл,

И все иные беды, от которых

Ты станешь братом собственных детей!

Теперь, коль хочешь, поноси Креонта

И речь мою, но скоро в целом мире

Не будет доли горестней твоей!

Эдип

Невыносима клевета такая!

430 Сгинь, дерзкий волхв! Скорей уйди отсюда

К себе обратно и оставь мой дом!

Тиресий

И не пришел бы, если б ты не звал.

Эдип

Не знал же я, что вздорных слов наслышусь

Из уст твоих; а то б не звал, поверь!

Тиресий

По-твоему, я вздорен; что ж! Но мудрым

Я звался — у родителей твоих.

Эдип

О ком сказал ты? Кто меня родил?

Тиресий

Родит тебя — и сгубит — этот день.

Эдип

Опять загадка! Кто тебя поймет?

Тиресий

440 Не ты ль загадок лучший разрешитель?

Эдип

Коришь меня за то, чем я велик?

Тиресий

В твоем искусстве[31] и твоя погибель.

Эдип

Зато я землю спас — она важнее.

Тиресий

Я ухожу.

(Мальчику)

Веди меня, мой сын.

Эдип

Да, уходи! Досаден твой приход

И беспечально будет удаленье.

Тиресий

Что ж, я уйду, но раньше дам ответ вам

На ваш вопрос. Тебя не устрашусь я —

Меня низвергнуть не тебе дано.

Внемли: тот муж, которого ты ищешь

450 С угрозой кары, Лаия убийца —

Он здесь! пришлец — таким его считают;

Но час придет — фиванцем станет он,

Без радости отчизне приобщенный.

На слепоту взор ясный променяв,

На нищенство — державное раздолье,

Изгнанником уйдет он на чужбину,

Испытывая посохом свой путь.

Узнает он, что он своим исчадьям —

Отец и брат, родительнице — вместе —

И сын и муж, отцу же своему —

460 Соложник и убийца. Вот ответ мой!

Теперь иди и взвесь его, и если

Хоть каплю лжи ты в нем найдешь — в вещаньях

Считай меня невеждой навсегда!

Оба уходят: Тиресий в город, Эдип во дворец.

СТАСИМ ПЕРВЫЙ

Хор

Строфа I

Кто он, чью длань вещего бога

Со скалы дельфийской

Примерил взор — страшного дела

Тайный совершитель?

Пора ему в глубь пустынь

Коней-летунов быстрей

Бежать без оглядки.

Среди зарева молнии гонит его

470 Вседержавного Зевса разгневанный сын,

И рой неотступных

Мчится вслед Эриний.[32]

Антистрофа I

Раздался клич — клич с белоснежных

Круч святых Парнаса:[33]

Заросший след тайного мужа

Все раскрыть стремятся.

Он рыщет в глухом лесу,

В пещерах угрюмых гор,

Как зверь бесприютный:

Одинокой стопою скитается он,

480 Лишь бы грозных вещаний тропу обмануть

Они ж неустанно

Над главой кружатся.

Строфа II

Страшных забот думы вспугнул

В сердце моем мудрый пророк;

Верить невмочь спорить невмочь,

Как мне решить, знать не могу.

Ни на прошлое надежды, ни на будущее нет —

Но не знал я никогда,

490 Чтобы Лаий Полибиду[34] супостатом выступал,

Не услышал и теперь.

Где ж улика того дела, где свидетель у меня

Против славы всенародной,

Что Эдипа осенила навсегда?

Не поверю, чтоб убийство он свершил.

Антистрофа II

Боги одни — Зевс, Аполлон —

Долю людей призваны знать;

Что же пророк? может ли он

500 Даром святым нас превзойти?

На сомненье нет ответа; но лишь мудростью велик

Человек перед людьми.

Пусть клевещут на Эдипа; пока слово не сбылось,

Не согласен с ними я.

Кто не видел, как пред девой быстрокрылой он стоял?

510 Доказал он свою мудрость

И усердье благородства среди нас;

Мы навеки ему верность сохраним.

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

Креонт

(поспешно входя со стороны города)

Сограждане,[35] в ужасном преступленье

Меня винит — так слышал я — Эдип.

Напраслины не вынес я. И так уж

Несчастны мы; но если он считает,

Что в этом горе я способен был

Ему иль словом повредить иль делом —

Такая слава всей дальнейшей жизни

Разрушила бы радость для меня.

520 Я не в простой обиде обвинен,

А в величайшей: и перед страною,

И перед вами, и перед друзьями.

Корифей

Да, слово вырвалось из уст его;

Но, видно, гнев его внушил, не разум.

Креонт

Но все ж сказал он, что, научен мною,

Его опутал кривдою пророк?

Корифей

Он так сказал; подумав ли — не знаю.

Креонт

Как? Не кривя ни взором, ни душой,

Он произнес такое обвиненье?

Корифей

530 Не знаю: мне ли знать дела владык?

Но вот он сам выходит из чертога.

Эдип

(выходя из дворца)

Ты здесь? Зачем ты здесь? Ужели лоб твой

Такою наглостью запечатлен,

Что подступаешь к дому моему

Ты, уличенный мной убийца, ты,

Моей державы явный похититель?

Скажи на милость, трусом ли презренным

Тебе казался царь твой, иль глупцом,

Когда такое дело ты задумал?

Возмнил ли ты, что не замечу я,

Как подползать твое коварство будет,

И, распознав его, не отражу?

540 Не ты ль скорей — мечтатель безрассудный,,

Что без друзей и без богатства власть

Присвоить вздумал, честолюбец жалкий?

Креонт

Прими совет мой: дай сказать мне слово

В ответ тебе — и, выслушав, реши.

Эдип

Учить силен ты, я ж учиться слаб.

Довольно слов; ты — враг мой и предатель

Креонт

Об этом самом выслушай меня!

Эдип

Об этом самом замолчи, изменник!

Креонт

Не мудр же ты, коль вне стези рассудка

550 Находишь вкус в упрямом самомненье.

Эдип

Не мудр и ты, коль мнишь избегнуть кары,

Предательски нарушив долг родства.

Креонт

Не буду спорить; да, ты прав. Одно лишь

Скажи мне: в чем предательство мое?

Эдип

По твоему ль совету — да, иль нет —

Послал я за пророком многочтимым?

Креонт

И ныне тот же дал бы я совет.

Эдип

Скажи тогда: давно ли царь ваш Лаий...

Креонт

При чем тут Лаий? Не пойму вопроса.

Эдип

560 Сраженный, пал таинственной рукой?

Креонт

Давно успел состариться тот век.

Эдип

А ваш пророк — он был тогда при деле?[36]

Креонт

Был так же мудр и так же всеми чтим.

Эдип

Назвал мое он имя в ту годину?

Креонт

Не доводилось слышать мне его.

Эдип

Вы не старались обнаружить дело?

Креонт

Как не старались? Все напрасно было.

Эдип

А он, мудрец, зачем вам не помог?

Креонт

Не знаю; и в неведенье молчу.

Эдип

570 Зато другое знаешь ты и скажешь.

Креонт

Что именно? Не утаю, коль знаю.

Эдип

А вот что: это ты его наставил

Меня убийцей Лаия назвать!

Креонт

Что он сказал, тебе известно. Ты же

И на мои вопросы дай ответ.

Эдип

Изволь; убийцы не найдешь во мне.

Креонт

Скажи: ты муж моей сестры, не так ли?

Эдип

Я муж твоей сестры; сказал ты правду.

Креонт

Совместно с ней землей ты управляешь?

Эдип

580 Ни в чем отказа не бывало ей.

Креонт

С собой меня сравняли вы в союзе?

Эдип

И ты союз изменой разорвал.

Креонт

Какой изменой? Ты подумай трезво

И взвесь одно: кто променять согласен

На полное тревоги имя власти —

Влиятельный и сладостный покой?

Я никогда в душе своей не ставил

Сан царский выше царственных деяний;

Так мыслят все, кто разумом не слаб.

590 Что ни хочу я, все могу без страха[37]

Я получить; а если б сам я правил —

Как часто б делал вопреки себе!

Ужель милее царский мне венец

Безбольной чести, мирного величья?

Нет, не настолько я ума лишился,

Чтоб предпочесть тревожной власти бремя

Чете прекрасной: "выгода и блеск".

Теперь привет, улыбки мне повсюду,

Теперь в мою просители твои

Стучатся дверь — успеха им залогом

Мое вниманье. И все это, мнишь ты,

За звук пустой я уступить готов?

600 Нет, с разумом злодейство несовместно:

Ни сам к нему не склонен я, ни в долю

Меня сообщник не возьмет дурной.

И вот мой вызов: сам отправься в Дельфы,

Проверь дощечки подлинность моей!

Затем, мои сношения с пророком

Вели раскрыть; и если тут виновным

Меня найдешь — то вместе со своим

Брось и мой голос в обвиненья урну.

Но без улик не осуждай меня.

Противно правде — и дурных напрасно

610 Считать друзьями, и врагами добрых.

Кто друга верного изгнал, — тот жизни

Своей любимейший отрезал цвет.

Что ж, час придет — поймешь ты, что ты сделал.

Одно лишь время — добрым оправданье,

Других же в день ты уличишь один.

Корифей

Он молвит здраво; стерегись паденья!

Решений быстрых ненадежен путь.

Эдип

Но если быстр предатель нечестивый,

И мне быть быстрым царский долг велит.

620 А буду медлить — увенчает счастье

Его коварство, мне ж готова смерть.

Креонт

Что ж ты решил? Чтоб я покинул землю!

Эдип

Нет, не изгнанье[38] твой удел, а смерть.

Креонт

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Эдип

Когда поймешь, чего достойна зависть.

Креонт

Ты вовсе не доступен убежденью?

Эдип

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Креонт

Безумен ты!

Эдип

Себе кажусь я здравым.

Креонт

Кажись и мне!

Эдип

Довольно: ты изменник!

Креонт

Где ж разум твой?

Эдип

Почтение царю!

Креонт

Дурному — нет!

Эдип

О мой народ, народ!

Креонт

630 И я народу сын, не только ты!

Корифей

Оставьте спор, властители! Выходит

В час добрый к вам царица из чертога:

Пусть мир меж вас восстановит она.

Из дворца выходит Иокаста.

Иокаста

Несчастные! Теперь ли время ссоре

Бессмысленной? Страдает весь народ,

А вас заботят личные обиды?

Вернись в чертог, супруг мой; удались

И ты, Креонт; ничтожного предлога

В тяжелое не возводите зло!

Креонт

Сестра моя! Супруг твой, царь Эдип,

640 Ужасную вменяя мне вину,

Изгнанием грозит мне или казнью.

Эдип

Да, это так! В коварном покушенье

На жизнь мою я уличил его.

Креонт

Пусть пропаду, пусть вечно буду проклят,

Коль в чем-нибудь виновен пред тобой.

Иокаста

Ради богов, поверь ему, Эдип!

Яви почет и клятве пред богами,

И мне, и этим гражданам твоим.

КОММОС



Строфа

Хор

Молю, о царь выслушай

650 Не гневаясь, с разумом!

Эдип

Чего ж ты хочешь от меня?

Хор

Его блюдет клятвы сень;

Верным слыл он всегда;

Прости его!

Эдип

Что хочешь — знаешь?

Корифей

Знаю!

Эдип

Что ж, скажи!

Хор

Клятву дал твой брат; не казни его

Ради тусклой мглы призрачных улик!

Эдип

Так знай же: этой просьбой для меня

Ты просишь смерти или же изгнанья.

Хор

660 О нет, нет! Светлый бог свидетель мне!

Пусть погибну я без богов, друзей,

Если зла тебе я в душе желал.

Плач страны болью грудь давит мне;

Ужель весь горя круг не пройден ей,

Ужель ей новый бедствий вал[39] грозит?

Эдип

Свободен он! Пусть лучше я погибну,

670 Иль из земли в бесчестье удалюсь.

(Хору)

Твой грустный лик внушил мне состраданье;

Но он повсюду ненавистен мне.

Креонт

Ты уступил, но с гневом. Гнев пройдет.

А гнет останется. Такие души

Себе самим несносны поделом.

Эдип

Оставь, меня! Уйди!

Креонт

Я ухожу —

Тобой не понят, но для них — все тот же.

(Уходит.)

Антистрофа

Хор

(Иокасте)

Зачем, жена, медлишь ты

Уйти с царем в свой дворец?

Иокаста

680 Хочу узнать, как спор возник.

Хор

Глухой упрек грянул вдруг;

Злой извет сердце рвет

И без вины.

Иокаста

Вскипели оба?

Корифей

Оба.

Иокаста

В чем причина?

Хор

Не довольно ли? Исстрадались мы!

Что покончено — будь покончено.

Эдип

Вот ты каков! Хоть ты и благомыслен,

Но расслабляешь, притупляешь дух мой?

Хор

О царь, царь! Сколько уж раз клялся я!

690 Я б безумен был, безнадежно слеп,

Если б верности изменил своей.

Мне ль забыть, как в те дни град страдал!

Не ты ль путь верный отыскал для нас?

О будь вновь лучшим нам водителем.

Иокаста

Скажи и мне, во имя всех богов:

Зачем ты гневом воспылал таким?

Эдип

700 Скажу: ты мне почтенней, чем они.

Креонт злоумышляет на меня.

Иокаста

Скажи яснее: в чем его вражда?

Эдип

Назвал меня он Лаия убийцей!

Иокаста

Со слов других? По собственной догадке?

Эдип

Свои уста хранит он от хулы,

А подослал гадателя-злодея!

Иокаста

О, если так — освободи от страха

Свой ум, Эдип, и от меня узнай,

Что нет для смертных ведовской науки.

710 Тому я довод ясный укажу.

Однажды Лаий — не скажу: от Феба,

Но в Дельфах от гадателей его

Ужасное вещанье получил,

Что смерть он примет от десницы сына,

Рожденного в законе им и мной.

Но Лаий — говорят нам — у распутья,

Где две дороги с третьего сошлись,

Разбойниками был убит чужими!

А мой младенец? От его рожденья

Едва зарделся третий луч зари, —

И он его, сковав суставы ножек,

Рукой раба в пустыне бросил гор!

Да! Не заставил Аполлон малютку

720 Отцеубийством руки обагрить;

Напрасен страх был, Лаию внушенный,

Что от родного сына он падет;

Так оправдались вещие гаданья!

О них не думай! Если бог захочет —

Он сам сорвет с грядущего покров!

Эдип

Что слышу я, жена моя? Во мне

Смутился дух мой, и в волненье разум.

Иокаста

Какой тревогой встрепенулся ты?

Эдип

Сказала ты, что пал он у распутья,

730 Где две дороги с третьего сошлись?

Иокаста

Так молвили, да и поныне молвят.

Эдип

Где ж эта местность? Где погиб твой муж?

Иокаста

Земля Фокидой[40] кличется, а местность —

Где путь двоится в Дельфы и в Давлиду.

Эдип

А сколько времени прошло с тех пор?

Иокаста

Дошла до нас та новость незадолго

Пред тем, как ты объявлен был царем.

Эдип

О Зевс! Что сделать ты со мной задумал!

Иокаста

Эдип мой, друг мой! Что с тобой? Скажи!

Эдип

740 Постой, постой!... Каков был видом Лаий?

Каких был лет в то время он? Ответь!

Иокаста

Могуч; глава едва засеребрилась;

А видом был он — на тебя похож.

Эдип

О смерть! Ужель я, сам не сознавая,

Себя проклятью страшному обрек?

Иокаста

Что ты сказал? Твое лицо мне страшно.

Эдип

Боюсь, боюсь — был свыше меры зрячим

Пророк... Но нет! Еще одно скажи.

Иокаста

Сказать готова, хоть и страшно мне.

Эдип

750 С немногими пошел он, иль с отрядом

Телохранителей, как вождь и царь?

Иокаста

Всех было пять; один из них — глашатай.

В повозке Лаий восседал один.

Эдип

Ах, ясно все... так ясно! — От кого же

Узнали вы про смерть его, жена?

Иокаста

Один лишь раб от смерти ускользнул.

Эдип

А где живет он ныне? Во дворце?

Иокаста

О нет. Когда вернулся он, увидел

Тебя царем, а Лаия убитым —

760 К моей руке припав, он умолил

Услать его из города подальше

На пастбища окраинные стад.

Я снизошла к мольбе его; и право,

Не будь рабом он, получил бы больше.

Эдип

Нельзя ль скорей его обратно вызвать?

Иокаста

Конечно, можно. Но на что тебе он?

Эдип

Боюсь, жена, — причин я слишком много

Тебе назвал желанья моего!

Иокаста

Да он придет! Но все ж и я достойна

770 Твою кручину разделить, Эдип.

Эдип

Достойна; и кому еще доверить

Я мог бы страх встревоженной души?

Кто ближе мне в судьбы моей невзгодах?

Мне был отцом Полиб, коринфский царь,

А матерью — дориянка Меропа.

На родине вельможей первым слыл я,

До случая, который был достоин

Сомнения, но гнева не достоин.

На пиршестве, напившись до потери

Рассудка, гость какой-то в пьяном рвенье

"Поддельным сыном моего отца"

780 Меня назвал. Вскипел я гневом; все же

Себя сдержал я в эту ночь. С зарей же

Пошел к отцу и матери, чтоб правду

От них узнать. Они с негодованьем

Обидчика отвергли. Я был рад,

Но все ж сверлило оскорбленье душу:

Я чувствовал, как дальше все и дальше

Оно ползло. — И вот иду я в Дельфы,

Не говоря родителям ни слова.

Здесь Феб ответа ясного меня

Не удостоил; но в словах вещанья

790 Нашел я столько ужасов и бед —

Что с матерью преступное общенье

Мне предстоит, что с ней детей рожу я

На отвращенье смертным племенам,

И что я кровь пролью отца родного —

Что я решил — отныне край коринфский

Любить с звездой небесной наравне

И бег туда направить, где б не мог я

Стать жертвою пророческих угроз.

И вот дошел я до тех мест, в которых —

Как молвишь ты — погиб покойный царь.

800 Тебе, жена, всю правду я открою.

Когда уж близок был к распутью я,

Навстречу мне повозка едет, вижу;

Пред ней бежит глашатай, а в повозке

Сам господин, — как ты мне описала.

И тот и этот силою меня

Пытаются согнать с своей дороги.

Толкнул меня погонщик — я в сердцах

Его ударил. То увидя, старец,

Мгновенье улучив, когда с повозкой

Я поравнялся — в голову меня

Двойным стрекалом поразил. Однако,

810 Он поплатился более: с размаху

Я посохом его ударил в лоб.

Упал он навзничь, прямо на дорогу;

За ним и прочих перебить пришлось.

Но если между Лаием погибшим

И тем проезжим есть какая связь —

О, кто несчастнее меня на свете,

Кто боле взыскан гневом божества?

Нет мне у вас ни крова, ни привета,

Вы гнать меня повинны все, повсюду,

И граждане, и пришлые. И сам я

820 Проклятье это на себя изрек!

И одр погибшего я оскверняю

Прикосновеньем той руки, что насмерть

Его сразила!... Я ли не злодей?

Я ль не порочней всех во всей вселенной?

Бежать я должен — и в несчастном бегстве

Не должен взором на своих почить,

Не должен родины своей коснуться,

Не то — грех с матерью, отца убийство,

Родителя и пестуна — Полиба!

О сколь жесток — простится слово правды —

Ко мне был бог, что так меня сгубил!

830 Нет, нет, не дай, о чистое светило,

Моим очам увидеть этот день!

Пошли мне смерть, но не клейми при жизни

Меня таким несчастия пятном!

Корифей

И мы в тревоге; все ж, пока свидетель

Не выслушан — надежды не теряй!

Эдип

Своей надежде дал я срок недолгий —

Пока придет с окраины пастух.

Иокаста

Что может дать отрадного тебе он?

Эдип

Пусть в показаньях он с тобой сойдется —

840 Тогда свободен от нечестья я.

Иокаста

В каком же слове видишь ты опору?

Эдип

Он показал — так от тебя я слышал —

Что от разбойников погиб твой муж, —

От многих, значит. Коль и ныне то же

Покажет он, — убил его не я:

Один прохожий ведь не равен многим.

А если путник одинокий будет

Показан им — тогда уж нет сомнений:[41]

Убийства грех нависнет надо мной.

Иокаста

О, если так, то будь уверен: слово

Он произнес, как я передала.

Его обратно взять не может он:

850 Все слышали его, не я одна!

Но если б даже от тогдашней речи

Отрекся он — вещаний он и этим

Не оправдает. Феб царю судил

От сына моего погибнуть; что же,

Убил его малютка бедный? Нет!

Он сам погибель до того отведал.

Теперь не верю я гаданьям божьим:

Они с дороги не собьют меня.

Эдип

Ты судишь здраво; все ж за очевидцем

860 Пошли гонцов — прошу тебя, пошли!

Иокаста

Пошлю не медля. Но войдем в хоромы;

Тебе во всем я рада услужить.

(Уходит с Эдипом во дворец.)

СТАСИМ ВТОРОЙ

Хор

Строфа I

Судьба моя![42] Дай мне вечно

Слов и дел святую чистоту блюсти

И чтить Законы, что в небесной выси

Из лона Правды самой взошли.

Их край родной — ясный свет эфира;

Олимп им отец; родил

Не смертного разум их;

870 Не он в забвения мгле их схоронить властен!

Велик в них зиждущий бог; они нетленны.

Антистрофа I

Слепая спесь — власти чадо;[43]

Спесь же, снедью благ пресытившись вконец,

Сверх меры пышных, вред в себе несущих —

На счастья крайний уступ взойдя,

С него стремглав в глубь несется бездны.

Но ты, справедливый бог,

Молю, не оставь народ

880 В борьбе, которая нам в граде сулит счастье!

Мне будет зиждущий бог оплотом вечно.

Строфа II

Если ж кто рукам и речи

Путь надменности избрал,

Без страха пред ликом Правды,

Без почтения к богам —

Судьба да постигнет злая

Спесь несчастную его.

Кто в беззаконье к выгоде стремится,

890 И кто в нечестии своем,

Не признает ненарушимых граней —

Возможно ль нам стрелы гнева своего

От груди отвлечь злодея?

Если честь делам нечестья воздавать —

К чему мои песни?

Антистрофа II

Уж с молитвой не пойду я,

Где срединный храм Земли,

Ни в Фебов чертог Абейский,

900 Ни к Олимпии[44] холмам, —

Пока с очевидной силой.

Бог себя не оградит.

О Зевс-вершитель, выше всех царящий!

Коли права моя мольба —

Твой взор бессмертный обрати на дерзких!

Уж веры нет[45] Феба гаснущим словам;

Меркнет в почестях народных

Бога-песнопевца лучезарный лик;

910 Конец благочестью!

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Из дворца выходит Иокаста; за ней прислужница несет цветы и благовония.

Иокаста

Пришла мне мысль, фиванские вельможи,

Припасть смиренно к алтарям бессмертных

С венком и с горстью ладана в руках.

Волнуется в заботах выше меры

Душа Эдипа; не умеет он,

Как должно здравомыслящему мужу,

По прошлому о будущем судить, —

Он отдается первой встречной речи,

Когда о страхе шепчет эта речь.

Моим советам он не внемлет боле;

И вот к тебе, Ликейский Аполлон[46]

920 Ты ближе всех — с мольбой я обращаюсь:

Яви нам добрый выход из беды.

Поник ладьи отважный кормчий нашей;

Его уныньем все омрачены.

(Кладет цветы и благовония к подножию статуи Аполлона.)

К дворцу Эдипа приближается коринфский вестник.

Вестник

Дозвольте, граждане,[47] у вас спросить:

Где здесь Эдипа царственный чертог?

Иль лучше — самого мне укажите!

Корифей

Чертог ты видишь; сам он дома, гость мой;

А здесь супруга — мать его детей.

Вестник

Будь счастлива среди счастливых вечно,

930 Царя Эдипа верная супруга!

Иокаста

Тебе, мой гость, того же я желаю,

За ласковый привет. Скажи, однако,

В чем — или воля, или весть твоя.

Вестник

Супругу твоему и дому — счастье.

Иокаста

Какое счастье? Кто тебя прислал?

Вестник

Народ коринфский. Шлет тебе он радость...

Конечно, радость... но и горе с ней.

Иокаста

В чем этой вести двойственная сила?

Вестник

Его царем поставят уроженцы

940 Земли истмийской[48] — так судили там.

Иокаста

Но разве власть уж не в руках Полиба?

Вестник

О нет; он сам признал уж смерти власть.

Иокаста

Что ты сказал? Отец Эдипа умер?

Вестник

Да. Если лгу — пускай умру я сам.

Иокаста

(прислужнице)

Скорей, раба, ступай за господином,

Скажи ему... — О, где вы ныне? Где вы,

Вещания богов? — Всю жизнь боялся

Его убить мой муж, и вот теперь

Его судьба сразила, а не он!

Эдип

(поспешно выходя из дворца)

950 Друг-Иокаста, милая супруга,

Зачем сюда ты вызвала меня?

Иокаста

Его послушай — он тебя научит,

Как верить им — пророчествам богов!

Эдип

Кто он такой? И что он мне приносит?

Иокаста

Гонец коринфский с вестью о Полибе,

Отце твоем: его уж нет, он умер.

Эдип

Возможно ль, гость мой? Сам мне дай ответ!

Вестник

Уж если с этого начать мне должно —

Да, будь уверен; нет его в живых.

Эдип

960 Болезнь его сразила? Иль коварство?

Вестник

Для старости и мелочи довольно.

Огнь гаснущий и ветерок задует.

Эдип

Болезнь беднягу унесла, я вижу.

Вестник

Еще вернее — поздние года.

Эдип

Жена, жена! И стоит ли считаться

С пифийским Феба очагом, иль с криком

Невнятным птицы[49] над главой людей?

Они судили мне отца убийство —

И вот он умер, схоронен в земле,

А я, беглец, к мечу не прикоснулся!...

Уж не тоска ль по мне его убила,

970 И в этом смысле "от меня он пал"?...

Но нет: все божеские прорицанья

С собой похитил в глубь земли Полиб,

Всю их тщету изобличив пред миром!

Иокаста

Не я ль давно тебе о ней твердила?

Эдип

Твердила, да; но страх меня стегал.

Иокаста

Теперь навек ты от него свободен.

Эдип

А все ж я ложа матери боюсь.

Иокаста

Чего ж бояться, если ты уверен,

Что случай правит жизнию твоею,

А провиденью места нет нигде?

Жить надо просто, как позволит доля.

980 Брак с матерью! Иной и в вещем сне

Его свершит; и чем скорей забудет,

Тем легче жизнь перенесет свою.

Эдип

Меня б легко ты в этом убедила,

Когда б не то, что мать моя жива.

Теперь же страха не сразить словами.

Иокаста

Зарей во тьме отца могила светит!

Эдип

Зарей, не спорю; но живой боюсь.

Вестник

Да что за женщина вас так пугает?

Эдип

990 Меропа, старче: та, с кем жил Полиб.

Вестник

Что ж страшного находите вы в ней?

Эдип

Вещаньем бог меня смутил тревожным.

Вестник

О нем дозволено узнать чужому?

Эдип

Таить не стану. Феб мне предсказал,

Что с матерью сойтись в любви преступной

Мне суждено и кровь отца пролить.

Вот почему уж с давних пор Коринфа

Я не видал. Был счастлив я; но все же —

Отраден блеск родительских очей!

Вестник

1000 Так этот страх прогнал тебя из дома?

Эдип

Отца убить я не желал, старик.

Вестник

О государь! К тебе с добром пришел я;

Дозволь навеки страх рассеять твой!

Эдип

Тебе б я был навеки благодарен.

Вестник

А я как раз затем пришел, чтоб вызвать

Тебя домой — и дар твой заслужить.

Эдип

Я не вернусь, пока жива Меропа!

Вестник

Дитя! ты сам не знаешь, что творишь.

Эдип

О ради бога! Научи меня.

Вестник

Ты из-за них в изгнанье пребываешь?

Эдип

1010 Чтоб не исполнилось вещанье Феба!

Вестник

Чтоб от родивших скверны не принять?

Эдип

Да, старче, да; ее страшусь я вечно.

Вестник

Так знай же: страх твой пуст был и напрасен.

Эдип

Как пуст? мои ж родители они!

Вестник

Нет общей крови у тебя с Полибом.

Эдип

Что ты сказал? Отец мой — не Полиб?

Вестник

Ничуть не более чем я, поверь мне!

Эдип

Ты бредишь! Он отец мой, ты — ничто.

Вестник

1020 Ты не был сыном ни ему, ни мне.

Эдип

Но как же? Сыном он ведь звал меня!

Вестник

А получил — из этих самых рук.

Эдип

Из рук чужих? И так любил? Так нежно?

Вестник

Так что ж? Своих им не дал бог детей.

Эдип

А ты... купил меня? Иль подобрал?

Вестник

Нашел тебя... в долине Киферона.

Эдип

А что ж тебя в ту местность завело?

Вестник

Был горных стад надсмотрщиком тогда я.

Эдип

Ты пастухом был? Батраком скитался?

Вестник

1030 Я был твоим спасителем, мой сын.

Эдип

В какой беде простер ко мне ты руки?

Вестник

О ней суставы знают ног твоих.[50]

Эдип

Не вспоминай об этом древнем горе!

Вестник

Я развязал израненные ноги.

Эдип

Да, был в пеленках искалечен я!

Вестник

И именем ты той беде обязан.

Эдип

Кто это сделал? Мать? Отец? Ответь же!

Вестник

Почем мне знать? Ты давшего спроси!

Эдип

Что? Давшего? Не сам меня нашел ты?

Вестник

1040 Да нет же; взял у пастуха другого.

Эдип

Откуда был он? Отвечай, коль знаешь!

Вестник

Ему был, мнится, Лаий господином.

Эдип

Покойный царь фиванского народа?

Вестник

Он самый; был его он пастухом.

Эдип

А где он? Жив? Могу его увидеть?

Вестник

Об этом лучше вам, фиванцам, знать.

Эдип (к хору)

Кому-нибудь средь вас пастух тот ведом?

Быть может, видел кто его иль здесь,

Иль в деревнях? Скажите все, прошу вас;

1050 Настало время тайну обличить.

Корифей

Я полагаю, это — тот пастух

Окраинный, которого и раньше

Хотел ты видеть. Впрочем, лучше всех

О нем царица Иокаста знает.

Эдип

Жена, скажи: не тот ли это самый,

Кому велели мы прийти сюда?

Иокаста

Как? Что? Кого назвал он? Не заботься,

Забудь скорее все его слова!

Эдип

Тому не быть, чтоб я, с такой уликой,

Раскрыть свое рожденье упустил!

Иокаста

1060 Коль жизнь тебе мила, оставь расспросы.

Молю богами, — я и так страдаю.

Эдип

Не бойся; пусть предстану пред тобой

Тройным рабом,[51] — не станешь ты рабыней.

Иокаста

Эдип, молю, послушайся меня!

Эдип

Послушаться? Не обнаружить рода?

Иокаста

Но я забочусь о твоем же благе!

Эдип

Вот это благо уж давно мне в тягость!

Иокаста

О, век бы не узнать тебе, кто ты!

Эдип

(телохранителям)

Вы, пастуха скорей ведите!

(Иокасте)

Ты же

1070 Любуйся вволю знатностью своей!

Иокаста

О горе, горе! О злосчастный — это

Тебе последний мой привет; прости!

(Уходит во дворец.)

Корифей

Смотри, Эдип, в каком ужасном горе

Твоя жена умчалась! Я боюсь,

Ее молчанье бурей разрешится.

Эдип

Пусть разрешается чем хочет! Я же

Свой корень — как ни скромен он — хочу

Увидеть. Страх ее и мне понятен:

В ее гордыне женской стыдно ей,

Что я могу безродным оказаться.

1080 Я — сын Судьбы! от матери своей —

Она добра ко мне была — позора

Я не приму. А родичи мои —

Их Месяцами вы зовете — малым

Меня найдя, поставили великим.

Таким я стал; иным мне не бывать;

Итак, мой род — долой с тебя завесу!

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Хор

Строфа

Если я впрямь прорицатель,

Если верен вещий ум, —

О Киферон! Ты услышишь

Крик и шум в своих ущельях

1090 Завтра в полнолунье:

Будем тебя мы, Эдипа,

Кряж родной,

Величать отцом, кормильцем,

Песней-пляскою восславим,

Что фиванскому царству

Ты принес отраду.

А ты, Аполлон-исцелитель,

Ниспошли нам милость!

Антистрофа

Кто тебе мать, кто, малютка,

В сонме вечно юных дев?

1100 Горного ль Пана подруга,[52]

Иль избранница младая

Феба-властелина?

Он навещает любовно

Склоны гор!

Иль Гермесу на Киллене,

Иль владыке Дионису

В дар принесла тебя нимфа

Там, на горных высях,

Где он с геликонскими нимфами

Водит хороводы?

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Показывается старый пастух Лаия, ведомый слугами Эдипа.

Эдип

1110 В лицо его не знаю, но уверен,

Друзья мои, что это он, пастух,

Тот самый, за которым мы послали.

Он очень стар, он впрямь гонцу ровесник;

К тому же в спутниках его как будто

Своих рабов я узнаю. Но вам

Скорей судить возможно: ведь и раньше

Вам был знаком тот Лаиев пастух.

Корифей

Ты не ошибся, это он. Был верен

Царю он так, как только может раб.

Эдип

(Вестнику)

К тебе, коринфянин, вопрос мой первый:

1120 О нем ли говорил ты?

Вестник

Да, о нем.

Эдип

(Пастуху)

Теперь, старик, смотри мне в очи прямо

И прямо на вопросы отвечай.

Скажи мне: был ты Лаия рабом?

Пастух

Да, но не купленным:[53] я в доме вырос.

Эдип

И чем ему служил ты? Чем кормился?

Пастух

Почти всегда к стадам приставлен был.

Эдип

Где ж ты их пас? В каких местах бродил ты?

Пастух

На Кифероне или по соседству.

Эдип

Ты с этим мужем уж встречался в жизни?

Пастух

О ком ты говоришь? И что он делал?

Эдип

1130 О том, кто пред тобой. Ты с ним знаком?

Пастух

Дай посмотреть... нет, государь, не помню.

Вестник

Куда ему! но все же, государь,

Заставлю я его припомнить ясно,

Хоть он и не узнал меня.

(Пастуху)

Забыл ты,

Как там, на Кифероне мы сходились?

Ты двух был стад надсмотрщиком, а я

Лишь одного. И вот, три года сряду

Мы полное там лето проводили

Вплоть до Арктура.[54] А на зиму мы

Домой спускались — я к своей избушке,

А ты к родному Лаия двору,

1140 Что ж скажешь? Правду я тебе напомнил?

Пастух

Да. Только было это так давно!

Вестник

Теперь припомни: не давал ли ты

Младенца мне в те дни на воспитанье?

Пастух

К чему об этом спрашивать теперь?

Вестник

А вот к чему: младенец этот — вот он!

Пастух

Да будет проклят твой язык! Молчи!

Эдип

Ты не брани его, старик! Внушенья

Не он достоин, а скорей ты сам!

Пастух

В чем я виновен, государь любимый?

Эдип

1150 Ты о младенце отвечать не хочешь!

Пастух

И отвечать мне нечего: он лжет!

Эдип

Не хочешь честью, так заставят силой.[55]

Пастух

О государь, не мучь меня: я стар!

Эдип

(телохранителям)

Скрутите руки за спиной ему!

Пастух

Зачем, несчастный! Что ты хочешь знать?

Эдип

Ты дал ему младенца, или нет?

Пастух

Дал. Лучше б смерть я принял в ту годину!

Эдип

Ее ты примешь, коль не скажешь правды!

Пастух

А коль скажу — приму ее подавно.

Эдип

1160 Ты вновь уверток ищешь, мнится мне?

Пастух

Да нет; сказал ведь, что младенца дал.

Эдип

А чей был он? Твой сын? Иль сын — другого?

Пастух

Не мой, не мой; его — другой мне дал.

Эдип

Кто он? Фиванец? Имя, род скажи!

Пастух

О государь, молю тебя, довольно!

Эдип

Погиб ты, если повторю вопрос!

Пастух

Здесь, в этом доме жил его отец.

Эдип

Кем был? Рабом? Иль ...родственник царю?

Пастух

Вот ужас, вот! и мне о нем сказать!

Эдип

1170 А мне — услышать. Пусть же я услышу!

Пастух

То был, как говорили, сын царя.

А прочее тебе жена доскажет.

Эдип

Она тебе дала младенца?

Пастух

Да!

Эдип

И для чего дала?

Пастух

На истребленье.

Эдип

Свое дитя?

Пастух

Из страха злых пророчеств!

Эдип

Каких?

Пастух

Чтоб он не стал отцеубийцей.

Эдип

А ты зачем меня другому отдал?

Пастух

Мне стало жаль тебя, и я подумал:

Пусть на чужбину отнесет! А он

На горе страшное тебя сберег...

1180 Да если ты — тот брошенный младенец,

То знай — себе на горе ты рожден!

Эдип

Свершилось все, раскрылось до конца!

О свет! В последний раз тебя я вижу:

Нечестием мое рожденье было,

Нечестьем — подвиг и нечестьем — брак!

Эдип поспешно уходит во дворец.

Вестник и пастух расходятся в разные стороны.

СТАСИМ ЧЕТВЕРТЫЙ

Хор

Строфа I

Горе, смертные роды, вам!

Сколь ничтожно в глазах моих

Вашей жизни величье!

Кто меж нас у владык судьбы

1190 Счастья большую долю взял,

Чем настолько, чтоб раз блеснуть

И, блеснувши, угаснуть?

Твой наукою жребий мне,

Твой, несчастный, Эдип, пример:

От блаженства грядущих дней

Уж не жду ничего я.

Антистрофа I

Ты уметил стрелою в цель,

Ты стяжал себе лучший дар,

Счастья дар без изъяна.

Ты — о Зевс! — сокрушил в те дни

Вещей девы жестокий пыл;

1200 Ты несчастной стране моей

Стал от смерти оплотом.

С той поры ты царем слывешь,

Ты венец у людей стяжал

Высшей чести — великих Фив

Многославный владыка!

Строфа II

А ныне кто злополучней меж людей?

Где больше мук? Резче смена жизни где?

Где горше помрачился ум?

О, царь, славный средь царей, Эдип!

Терем ждал тебя —

Терем страшных нег;

В нем отец и сын

1210 От одних пылали уст!

Боги! могла ли столько лет

Нива отца тебя терпеть —

Молча терпеть ужас несказанный!

Антистрофа II

Но Время все знало, и раскрыло все:

Предстал пред ним тот, кому и брак не в брак,

И кем рожден, от той родил:

То ты, Лаиев потомок, ты!

Лучше б, лучше б мне

Не видать тебя;

Погребальный стон

1220 С уст моих готов слететь.

Правду скажу я: ты мне дал

Дух утомленный перевесть,

И ты же вновь тьмой покрыл мне очи!

ЭКСОД

Из дворца выходит домочадец Эдипа.

Домочадец

Земли фиванской славные вельможи,

О, сколько ужасов узнать, увидеть

Вам предстоит! Какое горе вам

Покроет душу, если дому Кадма

Наследственную верность вы храните!

О, если б Истр и Фасис,[56] волны слив,

Струей могучей Фивы затопили —

Им все ж не смыть неслыханную скверну,

Что этот дом таит — еще таит,

Но вскоре обнаружит; скверну бедствий

1230 И вольных и невольных; но душе

Больнее добровольное страданье.

Корифей

Скорбели мы о том, что знали раньше, —

Что нового прибавить можешь ты?

Домочадец

Быстрейшая для речи весть — погибла

Великая царица Иокаста!

Корифей

Несчастная! Что ж в гроб ее свело?

Домочадец

Своя рука. Лишь тот, кто видел дело,

Его всю горечь в сердце испытал;

Но все ж, поскольку память мне подвластна,

1240 Страдалицы вам участь расскажу.

Вы помните, как в исступленье горя

Она умчалась. Из сеней она

В свой брачный терем бросилась, руками

Вцепившись в волосы свои. А там

Она, замкнувши двери, воззвала

Ко Лаию, погибшему давно,

Коря его: "Ты помнишь ли той ночи

Старинной тайну? В ней ты сам себе

Родил убийцу, а меня, супругу,

На службу мерзкого деторожденья

Своей же плоти горестной обрек!"

Она и одр свой проклинала: "Ты мне

1250 От мужа — мужа, и детей от сына

Родить судил!" И вслед за тем — конец.

Но как она покончила — не знаю.

Раздался крик — в чертог Эдип ворвался —

Не до нее тут было. Все за ним

Следили мы. Метался он повсюду.

"Меч! Дайте меч мне!" Так взывал он к нам.

То снова: "Где жена моя, скажите...

Нет! Не жена — перст нивы материнской,

Двойной посев принявшей — и меня,

И от меня детей моих зародыш!"

Тут, в исступления грозе, сам бог —

Не мы, конечно, — в терем оскверненный

Его направил. Страшно вскрикнул он

1260 И, точно силой неземной ведомый,

На дверь закрытую нагрянул, ось

Из гнезд глубоких вырвал — и вломился

Во внутрь покоя. Мы за ним. И вот

Мы видим — на крюке висит царица,

Еще качаясь в роковой петле.

Стоит он, смотрит — вдруг с рыданьем диким

Ее хватает и с петли висячей

Снимает бережно. Вот на земле

Лежит несчастная. Тогда — ах, нет!

Ужасное свершилося тогда!

Эдип срывает пряжку золотую,

Что на плече ей стягивала ризу,

И, вверх поднявши острую иглу,

1270 Ее в очей зеницы погружает. —

"Вот вам! Вот вам! Не видеть вам отныне

Тех ужасов, что вынес я, — и тех,

Что сам свершил. Отсель в кромешном мраке

Пусть видятся вам те, чей вид запретен,

А тех, кто вам нужны, — не узнавайте!"

С такими причитаньями не раз он,

А много раз, приподнимая вежды,

Колол глаза. Кровавые зрачки

Не редкой каплей темно-бурой влаги,

А черным градом истекая, лик

И бороду страдальца орошали.

1280 Так бедствие двойное прорвалось

В двойном деянии — жены и мужа.

То счастье древнее — ах, древле было

Оно по правде счастьем. А теперь

Царит в чертоге этом грех, стенанье,

Позор, погибель — все, чем только зло

Речь наша нарекла — все в нем найдешь.

Корифей

Что ж ныне он? Слабеет натиск мук?

Домочадец

Он требует, чтоб двери мы открыли,

Чтоб показали Кадмову народу

Того, что пролил кровь отца, а мать

Свою — ужасных слов не повторить мне.

1290 Покинуть хочет он и дом и землю,

Проклятию послушный своему.

Все ж без опоры, без проводника

Не обойтись ему: невыносимы

Его терзанья. Сам ты убедишься.

Уже скрипят дверей дворцовых створы.

Ах, зрелище увидишь ты — такое,

Что жалость может и врагу внушить

Домочадец уходит.

На пороге дворца появляется ослепивший себя Эдип.

Корифей

О ужасное дело! ужаснее всех,

Что когда-либо жизнь омрачили мою!

1300 Что за ярость, несчастный, постигла тебя?

Что за дух кровожадный из адских глубин

Устремился и прянул тяжелым прыжком

На твою горемычную долю?

О несчастный, несчастный! Хотелось бы мне

И спросить и узнать и подумать с тобой —

Не могу, не могу! Не выносит мой взор

Этой страшной, зияющей раны!

Эдип

Я несчастный, несчастный... В какие места,

О мой демон, завел ты меня? И зачем

Вдруг рассеялся стон мой в воздушных волнах?

1310 Куда ты завел меня, демон!

Корифей

В невиданный, неслыханный позор!

КОММОС

Строфа I

Эдип

О мрак! О мрак!

Муть ужасная, несказанная,

Тьма проклятая, непроглядная!

О горе!

И снова горе! Боль терзает плоть,

Терзает душу память лютых дел.

Корифей

В таком страданье нам понятен натиск

1320 Двойной кручины и двойных стенаний.

Антистрофа I

Эдип

О друг мой, друг!

Ты один из всех верность мне хранишь;

Да, тебе слепца не противен вид.

О горе!

Хоть я и темный — речи до меня

Донесся звук, и я тебя узнал.

Корифей

Как ты дерзнул луч света погасить

В своих очах? Иль бог тебя подвигнул?

Строфа II

Эдип

Аполлон то был, Аполлон, друзья!

1330 Он делам моим злой исход послал.

Но их своей рукой я вырвал — без сторонних сил.

Света дар — к чему?

Что мог отрадного увидеть я?

Корифей

Свершилось так, как ты сказал.

Эдип

Куда глядеть стал бы я,

С кем любовно речь вести,

Чьему привету отвечать, друзья?

1340 Ах, отправьте вдаль поскорей меня!

Я погибелью над землей навис,

Проклял сам себя и богам родным

Ненавистен стал!

Корифей

Так мудр ты, царь, — и так сражен несчастьем;

Ах, было б лучше нам не знать тебя!

Антистрофа II

Эдип

О, да сгинет он, он, что с ног моих

Снял оков позор, он, что жизнь мою

1350 В те дни из пасти смерти вырвал — нет любви ему!

Смерть спасла б меня,

Спасла б друзей моих от стольких бед!

Корифей

И нам бы легче было так.

Эдип

Исторг бы я жизнь отца?

Слыл бы я в речах людей

Супругом той, что родила меня?

1360 Богом проклят я: мать я осквернил,

Стал соложником своего отца!

Есть ли на земле зло превыше зла —

Все стяжал Эдип!

Корифей

Нет, не пойму я твоего решенья;

Уж лучше смерть, чем жизнь влачить слепцом!

Эдип

Мое решенье? Нет, оставь советы,

1370 Оставь упреки: лучше не найти!

Скажи, какими б я дерзнул очами

Взглянуть на Лаия среди теней,

Взглянуть на мать несчастную... пред ними

Я так виновен, что вины своей

И тысячью смертей не искупил бы.

Иль скажешь ты, что вид детей отраден

Был для меня — в таком рожденных браке?

Нет, нет, навеки взор для них закрыт.

Иль город наш, иль кремль, иль божьи храмы,

Иль светлые кумиры... Ах, пред вами

1380 Фиванец истый,[57] гражданин меж граждан —

И я всего, всего себя лишил!

Я сам сказал, чтоб все меня вы гнали,

Меня, безбожника и нечестивца,

Меня, что род свой осквернил грехом, —

И я, бесчестью сам себя обрекший,

Дерзнул бы взор на Фивы свой поднять?

Нет, нет! Мне жаль, что не могу и слуха

В ушах своих родник засыпать я;

Тогда бы тело жалкое свое

Я отовсюду оградил; я был бы

И слеп, и глух, и уж ничто б о горе

1390 Напоминать мне не могло моем.

О Киферон! Зачем меня ты принял,

Зачем не мог, принявши, истребить,

Чтоб тайной я для всех людей остался?

О царь Полиб, о родины коринфской —

Так думал я — старинный отчий дом!

В какой красе меня вы воспитали —

Злодея, порожденного во зле!

О горный путь, о мрак укромной рощи,

Где две дороги[58] с третьего сошлись!

Ты помнишь ли, ущельное распутье,

1400 Как длань моя моей же крови влагой

Из отчих жил дорогу напоила?

Что делал я при вас и что потом?

О свадьба, свадьба, — мой трофей победный!

О ты, что родила меня — и снова

От семени рождала моего!

Стал братом сын родителю, и мать

Женою сыну — большего позора

Не мог бы и придумать человек!

Но будет, будет! Гнусные деянья

Не должно в ризу речи облекать.

1410 Богами заклинаю вас: скорее

Меня ушлите за предел страны,

Иль в море бросьте, иль в могиле скройте,

Чтоб ваших взоров не смущал мой вид.

Решитесь к мужу бедствий прикоснуться,

Не бойтесь скверны: зол моих из смертных,

Опричь меня, не вынесет никто.

Корифей

Креонт отныне страж[59] земли фиванской

Взамен тебя; и словом он и делом

Тебе ответить властен. Он идет!

Входит Креонт.

Эдип

Идет! О боги! Что ему скажу я?

1420 Как убедить его теперь сумею,

Я, что его так гнусно оскорбил?

Креонт

Эдип, не бойся; без злорадства в сердце

Пришел я, без упрека на устах.

Но вы, о люди! Если смертных род

Вам не внушает уваженья — Солнца,

Властителя, всезиждущее пламя

Почтить должны вы — и такой заразой

Не осквернять нетленной чистоты.

Ее не примет ни земля сырая,

Ни дождь священный, ни небесный свет.

(Прислужникам)

Скорее в дом страдальца отведите:

1430 Лишь ближний вправе видеть муки ближних.

Эдип

Молю богами! Ты, великодушно

Избавивший негодного от страха,

Одну еще мне службу сослужи!

Не о себе я — о тебе радею.

Креонт

Какой же службы ждешь ты от меня?

Эдип

Из этих мест отправь меня в изгнанье,

Где не видать и не слыхать людей.

Креонт

Отказа нет, но должен я сначала

Узнать, как бог судьбу твою решил.

Эдип

1440 Его решенье нам известно: смертью

Отцеубийцу, грешника сгубить.

Креонт

Так он сказал; но в положенье новом

Вновь вопросить[60] его нам долг велит.

Эдип

О нечестивце вопрошать ты будешь?

Креонт

И ты с ответом бога согласишься.

Эдип

Пусть будет так. Но вот еще наказ.

Там, в доме... сам ведь знаешь. Но ее ты

Земле предашь по своему решенью:

Она — твоя, твой долг ее почтить.

Но я ведь — жив. О, не дозволь, чтоб город

Родимый наш был жителя такого

1450 Прикосновеньем осквернен. Отправь

Меня в пустыню, где главу возвысил

Мой Киферон. Законною могилой

Он от отца и матери мне дан:

Пусть волю их исполнит смерть моя.

А впрочем, нет: не истребит Эдипа

Ни голод, ни болезнь. Уж коль тогда я

От верной смерти спасся — знать, исход

Неслыханный мне бережет судьба.

Но будь, что будет; я всему покорен.

Теперь — о детях. Сыновей, Креонт,

Твоей заботе поручать не нужно:

1460 Они — мужчины; сами жизнь себе

И без улыбки ласки завоюют.

Но девочек мне жаль, сирот несчастных.

Досель ни разу с яствами трапеза

Им без меня не ставилась; во всем,

Что я вкушал, удел и им давался.

Их приголубь. О, если можно, дай мне

К ним прикоснуться, их слезой согреть.

О брат мой!

О благородный! Раз один обнять

Дозволь мне дочек — и в мечте забыться,

Что все по-прежнему они мои,

1470 Как в ту пору, когда их видел взор мой.

На пороге дворца появляются Антигона и Исмена, сопровождаемые прислужницей.

Что это?

О, ради бога! Плач их слышу я,

Моих голубок! Сжалился Креонт,

Прислал любимиц мне моих! Ведь правда?

Креонт

Да, правда. Знал я, чем тебя утешить,

Чего так страстно жаждал ты душой.

Эдип

Будь счастлив, друг, и пусть тебя за ласку

Не мой хранитель-демон бережет.

1480 О дети, где вы? Братских рук моих

Вы не чуждайтесь. Правда, эти руки

Недружелюбно с ясными очами

Расправились того, кто вас родил...

Родил от той, что родила его,

И этого не видел и не ведал!

Жалею вас... той мыслию, что реет

За раной глаз невидящих: какою

Вам от людей жить жизнью суждено!

Ах, не для вас собранья у соседей,[61]

1490 Взамен веселья с празднеств вы вернетесь

С унылой мглой в заплаканных очах.

Настанет час, наступит время брака —

Кто вас возьмет? Кто презрит мрак позора,

Что вас покрыл, и род ваш, и меня?

Чего в нем нет! Отца убил отец ваш,

Мать опорочил, из родного лона

На свет вас вывел, вас детей своих!

1500 Вот ваша слава; кто же вас возьмет?

Нет, не надейтесь; будете вы вянуть

Безбрачные, бездетные, одни.

Сын Менекея![62] Ты один у них

Отцом остался — мы, что их родили,

Погибли оба. О, не покидай

Их в нищете, безбрачных и безродных,

Не дай сравняться горю их с моим.

Нет, пожалей их — молоды они,

И ты один опорой им остался.

1510 О друг! Кивни главой и дай мне руку.

Креонт подает ему руку.

Спасибо. Вам же, дети — если б ум ваш

Уже созрел — я б много дал заветов.

Теперь лишь об одном[63] богов молите:

Да будет ласков жребий ваш — да будет

Он легче доли вашего отца!

Креонт

Уж полна стенаний мера; во дворец со мной иди.

Эдип

Как ни грустно, — повинуюсь.

Креонт

Все, что в пору, хорошо.

Эдип

Но условье дай поставить.

Креонт

Укажи его, Эдип.

Эдип

Изгони меня скорее.

Креонт

Это — бога дар, не мой.

Эдип

Богу стал я ненавистен.

Креонт

Тем скорей получишь дар.

Эдип

1520 Ты решил?

Креонт

Я слов не трачу попустому; да, решил.

Эдип

Что ж, вели меня отправить.

Креонт

Да, иди, детей оставь.

Эдип

О молю, не отнимай их!

Креонт

Всем владеть ты не хоти:

И того не мог сберечь ты, что своим при жизни звал.

Уводит Эдипа во дворец; за ними уходят Антигона и Исмена.

Корифей

О сыны земли фиванской![64] Вот, глядите — вот Эдип,

Он, загадки разгадавший, он, прославленнейший царь;

Кто судьбе его из граждан не завидовал тогда?

А теперь он в бездну горя ввергнут тою же судьбой.

Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня;

Не считай счастливым мужа под улыбкой божества

1530 Раньше, чем стопой безбольной рубежа коснется он.

Хор покидает орхестру.

ЭДИП В КОЛОНЕ

Действующие лица

Эдип, некогда царь Фив, слепец-изгнанник

Антигона, Исмена, Полиник — его дети

Креонт, фиванский царь, шурин Эдипа

Фесей, афинский царь

Страж в Колоне

Вестник

Хор аттических старцев

Без слов: свита Фесея, свита Креонта

Действие происходит близ священной рощи в Колоне,предместье Афин. Вдали виден афинский акрополь.

ПРОЛОГ

На дороге, ведущей извне, появляются Эдип и сопровождающая его Антигона.

Эдип

Дитя слепого старца, Антигона,

Куда пришли мы? Как зовут страну?

Кто в ней живет? Кто бедному скитальцу

Предложит скудный милостыни дар?

Ах, о немногом просит он — и меньше

Немногого ему дают — и этим

Доволен он. Довольству научили

Его и горести, и долгий век,

И прирожденный благородства дух.

Итак, дитя, сиденье поищи мне

10 В мирском ли месте, иль в святой ограде.

Узнать пора, куда с тобой пришли.

Мы странники; что граждане прикажут,

Тому должны мы следовать, дитя.

Антигона

Отец-страдалец, городские стены

Еще не близко — если глаз меня

Не обманул. А место здесь святое:

Все виноградом поросло оно,

Маслиной, лавром; рокот соловьиный

Повсюду льется в зелени ветвей.

Но вот сиденье из живого камня;[65]

Согни ж колени; старческой стопою

20 Измерил путь ты долгий, мой отец.

Эдип

Изволь, присяду; помоги ж слепому!

Антигона

Мне не учиться стать; не в первый раз!

Усаживает отца на камень, находящийся в пределах рощи.

Эдип

Куда ж зашли мы? Можешь мне сказать?

Антигона

Афины узнаю я, местность — нет.

Эдип

Да, так нам каждый встречный говорил.

Антигона

Но эта местность — расспросить велишь?

Эдип

Да, расспроси, коль жителей в ней видишь.

Антигона

Как им не быть! — Но и ходить не надо:

Какой-то путник к нам направил шаг.

Эдип

30 К нам, подлинно? Уж близко подошел он?

Со стороны города приближается колонский Страж.

Антигона

Он пред тобою; если что надумал

Ему сказать ты — смело говори.

Эдип

Услышав, чужестранец, от нее,

Чьи очи видят за обоих нас,

Что в добрый час ты к нам направлен богом

Недоуменье наше разрешить...

Страж

Об этом после; ты же рощу эту

Оставь: не место здесь стопе твоей!

Эдип

Она — святая? Кто ж владеет ею?

Страж

Земли и Мрака грозные исчадья,[66]

40 Никто иной да не войдет сюда.

Эдип

Но как наречь, молясь, святых богинь?

Страж

Их Евменидами[67] зовет народ наш

Всезрящими; но у других людей

И имена пристойны им другие.

Эдип

О да не минут милостью своей

Просителя святые Евмениды!

Из рощи их я боле не уйду.

Страж

Что это?

Эдип

Знаменье судьбы моей.

Страж

Послушай, странник. Без народной воли

Тебя изгнать отсюда не дерзну я;

Но доложить я должен о тебе.

Эдип

О ради бога, не презри скитальца!

50 Открой мне все, что знать мне надлежит.

Страж

Что ж, спрашивай; я отвечать согласен.

Эдип

В какую местность привели нас боги?

Страж

Что сам я знаю, все скажу тебе.

Вся эта местность благодатью дышит;

Ее владыка — Посидон святой.

Здесь чествуют и бога-огненосца,

Титана Прометея; место ж это,

Что простирается у ног твоих,

У нас зовется "медный праг земли":

Оплотом создан он Афинам нашим.

В соседстве — стогны; здесь Колон-наездник —

60 Вот этот самый — пращуром слывет.

Его же именем почтенным всех мы

Собща селян привыкли величать.

Такой наш край, прославленный не в сказах,

А в нашей всенародной вере, гость.

Эдип

Так эту местность населяют люди?

Страж

Конечно: соименники Колона.

Эдип

Кто ж правит ими? Иль в народе сила?

Страж

Царю афинскому они подвластны.

Эдип

Совета вождь и лютой брани — кто он?

Страж

Покойного Эгея сын — Фесей.

Эдип

70 К нему гонца могли бы вы отправить?

Страж

Весть передать? Или сюда позвать?

Эдип

За малый труд снискать большую прибыль.

Страж

Какая ж прибыль от слепого старца?

Эдип

Не бойся: зрячей будет речь моя.

Страж

Ты благороден, мнится, чужеземец,

Хоть и печальной доле обречен;

Послушай же меня, и будет лучше.

Здесь оставайся, где тебя я встретил;

Я ж о твоем приходе доложу

Селянам только — горожан не надо.

Они решат, как быть тебе — остаться

80 Почтенным гостем, иль покинуть край.

Уходит в сторону Колона.

Эдип

Дитя мое, ушел ли чужеземец?

Антигона

Да, мой отец; спокойно говори

Все, что желаешь: мы одни с тобою.

Эдип

(Обращаясь в сторону рощи)

О рой могучих, грозноликих дев!

У вас впервые я согнул колени,

Пройдя рубеж аттической земли;

Явите ж милость Фебу, милость мне.

Он сам в тот день неслыханных гаданий[68]

От долгих мук мне отдых предвещал.

"В предельный край, — так молвил он, — придешь ты.

90 Богинь Почтенных утомленный гость;

Там склон настанет горемычной жизни,

И будешь ты приявшим — благостыней,

Изгнавшим же — нещадною грозой.

А знаменьем признаешь[69] необманным

Земли внезапный трепет, грома гул

Иль пламень ясный Зевсовой зарницы".

Я знаю, вашей волею влекомый,

Нашел я к роще вашей верный путь.

Недаром первыми я встретил вас,

100 Я, трезвый, вас, бесхмельных сотрапезниц,[70]

И камень ваш, не тронутый булатом,

Сиденьем первым труженику стал.

Итак, богини, ниспошлите мне

Во исполненье Фебовых обетов

Судьбы земной предел и завершенье,

Коль стал достоин милости я вашей,

Испив до дна страдания фиал.

Внемлите, дщери изначальной Тьмы!

Внемли, Паллады град непобедимый,

Столица славы, древние Афины!

Пред вами тень несчастного Эдипа:

110 О сжальтесь же! Не тот уж я, что был...

Антигона

Умолкни! Старцев шествие я вижу:

Тебя, знать, ищет их тревожный взор.

Эдип

Я умолкаю. Отведи с дороги

Меня подальше в рощу. Знать я должен

Их замыслы; лишь в знании для смертных

Благоуспешной мудрости залог.

Оба скрываются в роще.

ПАРОД

Со стороны Колона появляется хор аттических старцев.

Строфа I

Хор

Смотри! Его нет... Где же он?

Уж не покинул ли рощу, след скрывая,

120 Пришелец, не знавший удержу!

Исследуй все вокруг,

Повсюду взор мечи!

С чужбины, с чужбины этот старец в наш

Край прибрел: не дерзнул бы он

Так своей осквернить стопой

Рощу сильных, суровых дев...

Их мы назвать дрожим.

130 Да, без оглядки мы проходим

Мимо, робкой молитвы вздох

Им мы голосом тихим шлем.

И что ж? Их оскорбил скиталец

Без стыда, без страха!

И напрасно кругом озираемся мы

По ограде святой:

Ускользнул он от нашего взора.

Эдип с Антигоной показываются на опушке рощи.

Эдип

Это я, тот скиталец: по голосу вас

140 Я, селяне, узнал.

Корифей

Это ты! Это ты!

Неприветлив твой образ, нерадостен глас.

Эдип

Не должны вы меня нечестивцем считать.

Корифей

О защитник наш Зевс! Кто пред нами стоит?

Эдип

Перед вами — несчастный, жестокой судьбе

Обреченный, старейшины этой земли!

Я чужими глазами свой путь нахожу:

Посмотрите, бреду,

Большой, за малою следом!

Антистрофа I

Хор

О да! Твоих глаз свет потух.

150 С детства ли был ты незряч в своей дороге

Столь долгой и столь бедственной?

Но не прибавь к беде

Проклятий божества!

Зашел ты, зашел ты далеко за грань:

Берегись заповедных мест,

Где в кратиру воды святой

Сладкий ярого меда сок

160 Жертвой благой течет:

Их берегись, несчастный путник,

Отстранись, удались, уйди —

Ты стоишь далеко от нас —

Слышишь речь мою, горький странник?

Из запретной чащи

Уходи! Если хочешь мне дело сказать —

Из дозволенных мест

Говори, а дотоле — ни слова!

Эдип

170 Что велишь ты мне делать, родная моя?

Антигона

Мой отец, волю граждан почтить мы должны,

Уступая, где надо, и слушаясь их.

Эдип

Прикоснись же ко мне.

Антигона

Дай мне руку, отец.

Эдип

Чужестранцы! Не будет вреда мне от вас,

Если сень я покину, доверившись вам?

Строфа II

Хор

Никто против воли твоей не посмеет

Увести тебя, старец, отсюда.

Эдип, ведомый Антигоной, медленно приближается к хору.

Эдип

Сюда?

Хор

Дальше, старец, дальше!

Эдип

180 А теперь?

Хор

Дальше, дальше, дева!

Ты разве меня не слышишь?[71]

. . . . . . . . . . . . . . . .

Антигона

Слабой поступью, не спеша,

Следуй дальше, отец, за мной.

. . . . . . . . . . . . . . . .

Хор

Помни, странник: в земле чужой

Воля граждан — тебе завет:

Что им любо — воздай почет.

Что не любо — чуждайся!

Эдип

Так веди меня, дочь,

Чтобы, местную веру смиренно почтив,

190 Мог я слово сказать и услышать ответ.

С неизбежностью нам ли бороться?

Антистрофа II

Хор

Дошел ты до края земли каменистой,

Оставаться здесь можешь без страха.

Эдип

Вот здесь?

Хор

Я сказал: довольно!

Эдип

Можно сесть?

Хор

Да, на камень, сбоку

Он низок; согни колено!

Антигона

Это мне предоставь, отец...

Эдип

Ох, тяжко, тяжко!

Антигона

Шаг за шагом со мной иди.

200 Силе любящих рук доверь

Тела старого слабый вес.

Эдип

Слепая, жестокая доля!

(Опускается на камень)

Хор

Здесь, несчастный, спокойно вздохни

И ответствуй: откуда ты?

Что за горе тебя ведет?

Кто ты, откуда родом?

Эпод

Эдип

Я изгнанник, друзья! Не пытайтесь...

Хор

К чему запрет, скиталец, твой?

Эдип

210 Не пытайся узнать, кто я!

Нет, прекрати расспросы!

Хор

Почему?

Эдип

Страшен род мой!

Хор

Молви!

Эдип

(Антигоне)

О дитя! Что мне делать?

Хор

Ты какого семени сев?

Кем рожден? Говори, пришлец!

Эдип

Страшно, родимая, мне! Что мне сказать?

Хор

До предела дошел ты; признайся!

Эдип

Да, мне признаться пора; правды не скрыть!

Хор

Слишком долго вы медлите; молви!

Эдип

220 Ведом вам Лаия сын?

Хор

Увы!

Эдип

Род Лабдакидов?

Хор

О боги!

Эдип

Ведом несчастный Эдип?

Хор

Так это ты?

Эдип

Не пугайтесь же этого слова!

Хор

Горе, горе!

Эдип

Горе мне!

Хор

Горе!

Эдип

Моя дочь, что случилось со мною?

Хор

Уходите из нашего края!

Эдип

Вы не то обещали мне, старцы.

Хор

Нет от богов[72] рокового возмездия

Тем, кто обиды карает обидами;

230 Тщетно к обману обман прибавляешь ты:

Им не добро, а лишь боль порождается.

Нет, нашу землю покинуть обязан ты,

Прочь уходи от предела священного,

Чтоб не обрушилась

Божья на город кара!

Антигона

Где же ваша кротость, друзья?

Старца вид почтенный

Вам противен стал

В миг, что напомнил вам

240 Весть о делах его невольных,

Дайте же мне умолить вас, безрадостной;

Хоть надо мной сжальтесь вы!

Я за отца вас прошу горемычного,

Я; не слепыми встречаю глазами я

Взор ваших глаз, точно племени вашего

Отпрыск; о сжальтесь над долей несчастного!

Как перед богом, пред вами предстали мы.

Сирых обрадуйте: радость нежданную

Нам подарите.

250 Всем, что вам дорого, вас заклинаю я,

Чадом, женою, имением, богом, —

Сжальтесь! Не встретить под солнцем вам смертного,

Кто б мог богов ниспровергнуть волю.

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Корифей

Верь, дочь Эдипа: и тебя нам жаль,

И об его мучениях скорбим мы.

Но гнев богов нам страшен; ради них —

Мы не изменим прежнего решенья.

Эдип

Когда поток струится[73] праздной славы

В устах людей, какая польза в нем?

260 Благочестивы, слышал я, Афины

Превыше всех; лишь в них гонимый странник

Найдет надежный, ласковый приют.

Что ж? Оправдалась ли на мне их слава?

Не вы ли из священного приюта

Меня подняв, изгнать хотите вон?

Чего боитесь? Имени пустого!

Иль образ мой смутил вас? Нет, не он;

Свои ж деянья, если молвить правду,

Я претерпел скорее, чем свершил.

Отца проклятье, матери проклятье —

Они пугают вас, ведь так? Но где же

270 Моя порочность тут сказалась, где?

На зло ответил злом я;[74] будь я даже

В сознанье полном — и тогда б вины

Тут не было. Но нет: когда я пал —

Я пал в неведенье; а кто казнил —

Те ведали, кого они губили.

О взвесьте все, богами вас молю!

Принудив кров покинуть благодатный,

Нас не оставьте помощью своей.

Негоже из почтения к блаженным

Святые их заветы[75] попирать.

Нет, верьте, старцы: видит божий глаз

280 И благочестье смертных, и нечестье,

И нет злодеям от него спасенья.

Не омрачайте ж родины счастливой

В богопротивном рвении своем.

Просителю залог спасенья давши,

Храните верность до конца ему.

Я знаю сам, нерадостен мой вид —

И все ж страшиться вам меня не должно:

Я освящен и просветлен страданьем,

И счастлив будет мой приход для вас.

290 Когда придет ваш царь — вы все поймете;

Пока ж — стерпите, не творите зла!

Корифей

Твои советы, старец, мне внушают

Немалый страх: его в словах немногих

Не выскажешь. Но мы согласны: дело

Пускай решит державный царь Афин.

Эдип

А где же ныне пребывает он?

Корифей

В отцовском граде правит он; тот страж,

Что нас прислал, гонцом к нему умчался.

Эдип

Как мните вы? Уважит он желанье

300 Слепого старца? Выйдет он ко мне?

Корифей

Конечно, выйдет: имя привлечет.

Эдип

Кто ж возвестит его царю афинян?

Корифей

Хоть путь не близок, но молва привыкла

Гонцов перегонять; ее услышав,

Царь будет здесь, не бойся. Все народы

Твое, бедняга, имя облетело.

Хотя б и спал он, вялостью объятый —

На твой призыв он быстро поспешит.

Эдип

О, да придет он, городу на благо

И мне: глупец лишь сам себе не друг.

Антигона

(вглядываясь вдаль)

310 О Зевс! Что вижу? Что сказать, отец мой?

Эдип

Родная, Антигона, что случилось?

Антигона

Там — женщина к нам близится; везет

Ее этнейский конь.[76] Ее чело

Убор дорожный фессалийский кроет,

От солнца защищая. Кто она?

Что мне сказать?

Ужель она? Иль нет? Иль заблуждаюсь?

То признаю, то нет; как быть, не знаю...

О боги!

Она, она! Улыбкою приветной

320 Ее глаза сияют; нет сомненья,

То он, возлюбленный Исмены лик!

Эдип

Дитя, что молвишь?

Антигона

Дочь твою я вижу,

Мою сестру; по голосу узнаешь.

Исмена

Отец, сестра! О, нет имен дороже

Душе моей. Я с болью вас искала —

И с болью новою смотрю на вас.

Эдип

Дитя, ты здесь?

Исмена

О зрелище печали!

Эдип

Ты к нам пришла?

Исмена

Пространствовав не мало.

Эдип

Дай руку, дочь!

Исмена

Даю ее обоим.

Эдип

330 О, дочери мои!

Исмена

О, сколько бедствий!

Эдип

Над ней и надо мной?

Исмена

И надо мной.

Эдип

С чем ты пришла?

Исмена

С заботой о тебе.

Эдип

Тоска томила?

Исмена

Да, и весть несу.

(указывая на сопровождающего ее слугу)

Помог мне он — в других угасла верность.

Эдип

А братья где? Чем заняты, скажи!

Исмена

Не спрашивай, ужасна участь их.

Эдип

Что это! Видно, у египтян нравам

Они учились[77] и укладу жизни!

Там, говорят, мужчины в теремах

340 Сидят у кросен, жены ж той порою

Вне дома средства к жизни промышляют.

Так и у вас. Те, коим долг велит

Нести обузу трудовой заботы —

Как девы, нежатся в тени хором,

И вместо них уход за горемычным

Лежит на вас. Ты, друг мой Антигона,

Едва подросши и окрепнув телом,

Со мной повсюду спутницей несчастной

Невзгоды старца делишь. Сколько лет

Блуждаешь ты без пищи, босонога,

В глуши лесной! Да, молодой главою

350 Дождя удары, зной палящий солнца

Ты выносила, ни во что не ставя

Уют домашний, лишь бы от меня

Нужды голодной отвратить страданья!

А ты, Исмена, тайно от фиванцев

И раньше вестницей гаданий Феба[78]

Ко мне ходила, верный страж отца,

С тех пор как был я изгнан из отчизны.

И ныне, дочь моя, какую весть мне

Приносишь ты? Что привело тебя?

Уж не с пустыми ты пришла руками

360 Ко мне, я знаю; чует страх душа.

Исмена

О мой родитель, как томилась я,

Следя пути твоих скитаний — это

Оставлю я; к чему рассказом грустным

Испытанное горе повторять?

Твоих несчастных сыновей невзгоды

Тебе пришла поведать я, отец.

Сначала в рвенье праведном Креонту

Они престол хотели уступить,

Спасая град от пагубы старинной,

370 Что твой несчастный обуяла род.

Так разум им советовал. Но вскоре —

По воле бога и в порыве духа

Преступного — они в мятежном споре

За царский ухватилися венец.

И вот, в отваге юношеской, младший

Лишает власти старшего, в изгнанье

Его ссылая. Тот в гористый Аргос —

Так убеждает нас молва — идет.

Там — новый брак, там — смелая дружина,[79]

380 И там — решенье: покорить Кадмею

Или погибнуть в славе до небес.

Да, мой отец. Не слов лишь вереницы,

Нет, дел грозу я принесла тебе;

И как средь них твоим страданьям отдых

Богов готовит милость — не пойму.

Эдип

С чего решила ты, что их заботы

Я стал достоин и спастись могу?

Исмена

Так новые пророчества вещают.

Эдип

Пророчества? Какие, дочь моя?

Исмена

Живой и мертвый станешь ты желанным

390 Залогом счастья гражданам навек.

Эдип

Но что за счастье дать могу я людям?

Исмена

В твоих руках победы дар для них.

Эдип

Теперь я муж, когда ничем уж стал я!

Исмена

Губили боги — и возносят боги.

Эдип

Низвергли юного — возносят старца!

Исмена

Так знай: пророчеств ради этих вскоре —

Уж близок час — Креонт сюда придет.

Эдип

В чем замысел его? Скажи мне, дочь!

Исмена

Ты будешь жить в земле, подвластной Фивам,

400 Но на фиванский не взойдешь порог.

Эдип

Какой же прок томиться у дверей?

Исмена

Твоя могила им была бы скверной.

Эдип

Не нужен бог, чтоб это понимать.

Исмена

Вот почему он хочет, чтобы ты

Жил рядом, но не сам себе хозяин.

Эдип

Но буду ль я покрыт землей родною?

Исмена

Нельзя, отец: ты кровь родную пролил.

Эдип

Тогда вовек им мною не владеть!

Исмена

Но им и это сбудется бедою.

Эдип

410 Какой бедою? Почему, дитя?

Исмена

Твой гнев сразит их у твоей могилы.

Эдип

Откуда же пришли такие вести?

Исмена

Из Фебова чертога, от послов.

Эдип

Сам Феб меня вещанием почтил?

Исмена

Так говорят вернувшиеся мужи.

Эдип

А сыновья мои об этом знают?

Исмена

Обоим ведом Фебов приговор.

Эдип

О нечестивцы! Знали ведь — и все же

Милей отца престол им царский был!

Исмена

420 Мне больно слышать, но роптать не смею.

Эдип

О разгорись же, распря роковая!

О боги! Мне исход отдайте в руки

Грядущей битвы, поднятых мечей!

Тогда ни тот, кто ныне властью грозен,

Не сохранит ее, ни тот изгнанник

Своей отчизны не увидит вновь.

Да, горе им! Когда родитель их

Бесчестно из отечества был изгнан —

Никто из них его не удержал,

Не заступился, нет: детей раченьем

Меня глашатай всенародно в Фивах

430 Изгнанником безродным объявил!

Не говори, что родина мне этим

Желанный дар по праву поднесла!

Да, было время: пыл души мятежный

Мгновенной смерти жаждал; я готов

Принять был гибель[80] от меча иль камня —

Но нет; никто той просьбы не исполнил!

Прошли года; остыл душевный жар;

Я понял, что раскаяньем безмерным

Жесточе жизнь разрушил я свою,

Чем юности моей грехом невольным.

440 И вот, тогда решеньем запоздалым

Меня народ насильственно изгнал,

Они ж, родные дети, не хотели

Помочь отцу и, слова не замолвив,

Скитаньям горьким обрекли меня.

Лишь эти девы помогают мне

По мере сил своей природы женской;

Их милостью и пищу я имею,

И мой приют, и родственную помощь.

А те отцу державу предпочли:

Им любо властвовать, землею править...

450 Что ж в добрый час! Но другом им не буду,

И впрок им власть лихая не пойдет.

Я верю, да; и из твоих вещаний

Я эту веру черпаю, дитя,

И из того старинного завета,

Которым Феб меня благословил.

Пусть искушать меня Креонт приходит,

Иль кто другой из городских вельмож:

Но вы, мои гостеприимцы, вместе

С богинями, блюдущими ваш край,

Явите только вашу мне защиту.

И вы во мне спасителя найдете,

460 От тех, кто нынче стал моим врагом.

Корифей

И ты, Эдип, достоин состраданья,

И эти девы. А за то, что края

Ты нашего спасителем приходишь,

Ты и от нас совет благой прими.

Эдип

Советуй, друг; я все готов исполнить.

Корифей

Очиститься ты должен перед теми,

Чья сень тебя впервые приютила.

Эдип

Очиститься; но как? Скажите мне!

Корифей

Святой струи рукой благоговейной

470 Из родника живого зачерпни.

Эдип

Что ж делать мне с той непорочной влагой?

Корифей

Там чаши есть, художника изделье;

Их рукоятки и края обвей...

Эдип

Чем? Зеленью иль шерстяной повязкой?

Корифей

Волною чистой агницы младой.

Эдип

Дальнейший ход обряда объясни мне!

Корифей

К заре поднявши лик свой — возлияй.

Эдип

Из тех же чаш, что указал ты, лить мне?

Корифей

Да, три струи; но третью чашу всю —

Эдип

480 Я чем наполнить должен? Все скажи!

Корифей

Водой и медом, а вина не лей.

Эдип

Дар примет черная земля; а дальше?

Корифей

Стеблей маслины трижды девять ей

Ты возложи и сотвори молитву.

Эдип

Ее прочти мне; вся ведь святость в ней.

Корифей

"Как мы Благими их зовем — благою

Душой пусть примут гостя во спасенье".

Так ты молись, иль за тебя другой,

Но шепотом, неслышными устами.

490 Затем уйди, лица не обращая.

Все это ты исполни — и без страха

В свою среду тебя мы примем; ныне ж

Мой ум встревожен за тебя, мой гость.

Эдип

(дочерям)

Селян советы слышали, родные?

Исмена

Да, слышали;[81] повелевай, отец.

Эдип

Мне прегражден тот путь двойной преградой:

И зренья нет, и телом я ослаб.

Одна из вас пусть заместит меня.

Суть не в числе: и одного довольно,

Когда полно в нем сердце благочестья.

500 Итак, спешите, но одним меня

Не оставляйте: неспособен стал я

И краткий путь без помощи пройти.

Исмена

Охотно все свершу.

(Старцам)

Лишь укажите,

Как путь найти к святилищу богинь.

Корифей

У той опушки рощи, чужестранка;

Там страж живет; он даст тебе, что нужно.

Исмена

Иду. Останься, Антигона, здесь.

Отца храни. Дочерняя забота

Хоть тяжела, родным она не в тягость.

Уходит в сторону рощи.

КОММОС

Строфа I

Хор

510 Хоть жестоко будить древнее зло,

Что в глубине сердца заснуло,

Но все же спросить я должен.

Эдип

О чем же?

Хор

О том, как грянул удар нещадный

И счастье твое разрушил.

Эдип

Во имя гостеприимства

Не трогай моих страданий!

Хор

О деле идут смутные слухи, —

Друг, правды весть я хочу услышать.

Эдип

Горе!

Хор

Не томи отказом!

Эдип

Увы!

Хор

520 Молви, друг! Я ли уж не был к тебе уступчив?

Антистрофа I

Эдип

Испытал я беду, злую беду,

Сам не гадав, бог мне свидетель:

Моей в том не было воли.

Хор

Но чья же?

Эдип

Греховным браком меня опутал

Народ; ничего не знал я.

Хор

Ты матери ложе, молвят,

Растлил в нечестивой неге?

Эдип

О горе мне! Смерть в вашем вопросе.

530 Да! Эти две рождены в том браке!

Хор

Боги!

Эдип

Дочери проклятья.

Хор

О Зевс!

Эдип

Да, со мной в том же они зачаты лоне.

Строфа II

Хор

Итак, они и дщери тебе...

Эдип

И дщери, да, и сестры отцу.

Хор

Увы!

Эдип

Тысячу раз я стенал — увы!

Хор

Ты страдал?

Эдип

Нет страданьям забвенья!

Хор

Ты свершил?

Эдип

Не свершил!

Хор

Как?

Эдип

Я принял дар —

540 Ах, не такою наградой спасителя

Почтить был должен град, спасенный мною.

Антистрофа II

Хор

Несчастный, дальше! Пролил ты кровь?

Эдип

К чему вопрос? Что хочешь ты знать?

Хор

Отца?

Эдип

Новый удар, на боли боль.

Хор

Ты убил?

Эдип

Да, убил. И однако

Хор

Что, скажи?

Эдип

... Нет вины!

Хор

Как?

Эдип

Услышь ответ:

Если б не тронул я,[82] был бы я сам убит.

Я пред законом чист: свершил, не зная.

Со стороны города показывается царь Фесей.

Корифей

Наш царь идет — Фесей, Эгея отпрыск;

550 Твоя, знать, просьба вызвала его.

Фесей

Сын Лаия, и раньше много раз

Весть о твоем кровавом ослепленье

Мне приходилось слышать; уж по ней

Я догадался, кто ты. Вид твой ныне

У всех сомнений отнимает почву:

Одежда жалкая, несчастный лик —

Тебя бесспорно выдают и сердце

Мне заливают жалости волной.

Ответь же мне, безрадостный Эдип,

С какой нуждою к нам пришли вы — сам ты

И спутница несчастная твоя?

560 Пожалуй, лишь в неслыханном желанье

Ты мог бы получить у нас отказ.

И сам чужим я вырос[83] на чужбине

И много бедствий[84] у чужих людей

Своей главою вынес — как и ты.

А потому и помощь чужестранцам —

Таким, как ты — мой неуклонный долг.

Как ты, я смертен, и тебя не боле

Уверен в счастье завтрашнего дня.

Эдип

Фесей, ты кратким, благородным словом

570 Мне длинной речи тягость отпустил.

Ты сам сказал, кто я, кто мой родитель,

Какой земли я гражданином был.

Одно осталось: моего желанья

Предмет назвать — и речи всей конец.

Фесей

Ты прав; его услышать жажду я.

Эдип

Пришел я с даром: собственное тело

Несчастное тебе принес я. Знаю,

Что нероскошен с виду этот дар:

Не красотою важен он, а пользой.

Фесей

Какая польза мне — тебя принять?

Эдип

580 Увидишь сам, когда наступит время.

Фесей

В какой же час объявится она?

Эдип

Когда умру и ты мне дашь могилу.

Фесей

Ты говоришь о жизненном пределе,

Как будто жизнь тебе уже ничто?

Эдип

Нет, но с пределом и ее мне дашь ты.

Фесей

Изволь; желанье скромное твое.

Эдип

Не говори! Напасть грозит лихая.

Фесей

Кому же?[85] Мне, иль сыновьям твоим?

Эдип

Они домой меня влекут насильно.

Фесей

590 Что ж, согласись: нерадостно изгнанье.

Эдип

Когда хотел остаться, — изгнан был!

Фесей

Глупец, от гнева пользы нет в несчастье!

Эдип

Узнай сначала все — затем кори.

Фесей

Что ж, молви; в знанье лишь совета сила.

Эдип

Фесей! Мой жребий — зло превыше зла.

Фесей

Ты о несчастьях рода речь заводишь?

Эдип

К чему? И так их вся Эллада знает.

Фесей

Но где ж еще чрезмерность зол твоих?

Эдип

Вот где она. Своя же кровь изгнала

600 Из родины меня. А возвратиться

Не волен я: ведь я — отцеубийца!

Фесей

И все ж, сказал ты, за тобой пришлют?

Эдип

Да; их заставит божьей воли слово.

Фесей

Какой бедой пророчество грозит им?

Эдип

В твоей земле им гибель суждена.

Фесей

Но разве есть нам отчего раздорить?

Эдип

О сын Эгея дорогой, богов лишь

Ни старость не касается, ни смерть;

Все прочее всесильною рукою

Стирает время. Убывают силы

610 И наших тел, и матери-земли,

Хиреет верность и коварство крепнет,

И мягкий ласки ветерок — не вечно

Он будет веять, ни от друга к другу,

Ни от страны к стране. Сегодня — здесь,

Заутра — там менять готовы люди

Раздор на дружбу, дружбу на раздор.

Пусть ныне ясен небосвод, и в мире

Живут фиванцы с родиной твоей:

Бог времени в теченье непрерывном

Рождает много и ночей, и дней;

Из них любой ударом прихотливым

620 Пожатий верных узы рассечет.

И вот тогда струя их жаркой крови

Мой хладный прах в могиле утолит,

Коль Зевсом — Зевс, и вещим — Феб остался.

Довольно: страх в вещаньях нерушимых

Живет для смертных. Дай мне кончить тем,

С чего я начал: соблюди мне верность —

И будешь ты доволен поселенцем

Мест этих, если правду молвил бог.

Корифей

Да, государь; в таких словах и раньше

630 Земле он нашей благодать сулил.

Фесей

Как я дерзну твою отринуть дружбу,

Когда незыблем в нашем доме общий

Очаг стоит, куначества залог?

Когда, проситель Евменид почтенный,

Земле несешь ты дар благой и мне?

Все это свято нам; твою приемлю

Я благодать: живи в стране моей.

Приятно здесь тебе остаться — старцам

Твою охрану поручу; а нет —

640 Иди со мной. Сам выбирай, что лучше;

Твой выбор будет и моим, Эдип.

Эдип

О Зевс! Будь ласков к благородству их!

Фесей

Что ж скажешь ты? Согласен жить со мною?

Эдип

Я был бы рад; но нет, нельзя. Лишь здесь...

Фесей

Что ж дальше? "Здесь"? Не буду прекословить.

Эдип

Я поражу врагов, меня изгнавших.

Фесей

То был бы дар, достойный пребыванья.

Эдип

Так будет, знай. Лишь ты будь верен слову!

Фесей

На том стою: не выдам я тебя.

Эдип

650 Связать тебя присягой не дерзаю.

Фесей

Она не крепче слова моего.

Эдип

Как быть теперь!

Фесей

Чего же ты боишься?

Эдип

За мной придут!

Фесей

Твоя охрана — здесь.

Эдип

Не уходи!

Фесей

Учить меня бесцельно.

Эдип

Но в страхе...

Фесей

Страх душе моей неведом.

Эдип

Ты знаешь ли угрозы их?

Фесей

Я знаю,

Что нет того, кто б против воли нашей

Тебя отсюда увести дерзнул.

Пусть тешат гнев угрозами пустыми, —

660 Придут в себя, — и больше нет угроз.

Пусть земляки твои в тщете речей

Тебя страшат насильственным уводом, —

За дело лишь возьмутся, — путь сюда

Покажется им морем неприютным.

Ты и помимо слова моего

Дрожать не должен: Феб — твоя защита.

Но где бы сам ни пребывал я — имя

Тебя мое убережет от зла.

Уходит.

СТАСИМ ПЕРВЫЙ

Хор

Строфа I

В землю гордых коней, мой гость,

Ты пришел, красоты отчизну дивной —

670 В край блестящий Колона; здесь

День и ночь соловей поет;

Звонко льется святая песнь

В шуме рощи зеленой.

Люб ему темнолистый плющ,

Люб дубравы священной мрак,

Кроткого бога[86] листва многоплодная,

Приют от бурь и зноя;

И здесь, увлекая хор

Его воспоивших нимф,[87]

Кружится

680 Он сам — Дионис желанный!

Антистрофа I

Здесь, небесной росой взрощен,

Вечно блещет нарцисс красой стыдливой,

Девы-Коры[88] венечный цвет;

Здесь горит золотой шафран

Словно пламень над пеной волн

Вдоль ручьев неусыпных.

В них Кефиса журчат струи;

День за днем по полям они,

Грудь орошая земли материнскую,

690 Живой играют влагой.

Хор муз возлюбил наш край,

И к нам с золотых колес

Нисходит

Волшебница Афродита.

Строфа II

Есть и древо у нас[89] — равного нет в Азии дальней,

Нет и в дорийской земле[90] — ею же царь

Древний Пелоп некогда правил:

Природы дар, смертных рук не знавший,

Дружины вражеской гроза,

700 Земли родной отпрыск благодатный,

Кроткий пестун детей — древо маслины.

Ни стар, ни млад рук ударом дерзких

Ввек не сгубит его: видит врага

Сну непокорный и день и ночь

Зевса-Мория[91] лик и взор

Ясноокой Афины.

Антистрофа II

И еще нам одну славу хранит наша отчизна;

710 Бог могучий ее нам даровал —

Ею навек нас он прославил:

Он бог коней — бог он мореходства.

О Кронов сын! Тебе гремит

Хвалебный гимн — Посидон владыка!

Гнев коней укротил здесь ты впервые,

Вручив узду в помощь человеку.

Здесь же прянул в лазурь,[92] сотнею рук

Быстро по влажным путям гоним,

Первый струг, Нереид морских

Среброногих товарищ.

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

Антигона

720 Колон прославленный! Готовься ныне

Тех слов хвалу на деле оправдать.

Эдип

Что нового, дитя мое?

Антигона

Креонт

К нам близится; с ним ратников немало.

Эдип

О старцы дорогие! В вас одних

Предел я вижу своего спасенья.

Корифей

Не бойся, друг! Хоть мы и старцы — сила

Земли афинской вечно молода.

В сопровождении свиты входит Креонт.

Креонт

Селяне благородные Колона!

Я вижу, страх напрасный ваши очи

730 Вдруг затуманил при моем приходе.

Зачем робеть вам и недобрым словом

Меня встречать? Я не со злом пришел.

И сам я стар, и знаю, что ваш город

В Элладе славен силою своей.

Нет; послан я — его, такого ж старца,

Уговорить вернуться в землю Кадма.

Того желает не один лишь муж,

Нет, город весь; а послан я, как родом

Ему ближайший и печальник первый.

740 А ты, Эдип несчастный, не отринь

Желаний наших: в дом родной вернись!

Тебя кадмейцы все зовут по праву,

И всех усердней — я. Я был бы худшим

Из всех людей, когда б ответной боли

Твои страданья не внушали мне.

Ты здесь, несчастный, средь чужих чужой,

Скиталец вечный; жизнь полна лишений;

Одна опора — дева молодая.

Жаль и ее мне; мог ли кто подумать,

Что на нее такой падет позор?[93]

750 Все о твоей печется нищей доле,

Не зная мужа, всякому добыча.

О стыд! О жалость! О каким бесславьем

И ты, и я, и весь наш род покрыт!

О ради бога — ведь того не скроешь,

Что на глазах у всех, — Эдип несчастный,

Послушайся меня, вернись без спора

К родному очагу, в отцовский град.

С Афинами простимся дружелюбно —

Они достойны нашей ласки — все же

Чтить выше всех повелевает Правда

760 Твой край родной, которым вскормлен ты.

Эдип

Вития дерзкий, что во всяком деле

Умеешь слов лукавым изворотом

Вид лживый правды кривде придавать!

Зачем меня ты искушаешь, сети

Вторично стелешь мне таких мучений,

Что всех больнее сердцу моему?

Когда, внезапным ужасом сраженный,

Как избавленья я изгнанья жаждал[94]

Ты утолить меня не пожелал.

Когда же стих прибой мятежной страсти,

И стал мне мил уют домашней сени —

770 Тогда безжалостно меня изгнал ты,

Презрев родства ненарушимый долг!

И вот теперь, когда народ афинский

Прием мне благосклонный оказал,

Меня сманить задумал ты коварно

Красивой оболочкой темных дел.

К чему? Любовь взаимностью сладка:

Оставь меня! Когда, нуждой томимый,

Ты лишь отказ встречаешь у людей,

Позднее же, когда беде конец,

К тебе спешат с ненужною подмогой, —

780 Ужель на ласку лаской ты ответишь?

Такая же и здесь твоя услуга:

В ней на словах добро; на деле ж — зло.

В чем это зло — скажу гостеприимцам!

Да, ты пришел за мною; но не с тем,

Чтоб дать мне жить у очага родного:

За рубежом меня укрыть ты хочешь,

Чтоб от Афин я вам оплотом стал!

Тому не быть! Но вот что будет: в Фивах

Дух-мститель мой, навеки поселенный;

Земли ж отцовской сыновьям моим

Пространства столько, сколько, умирая,

790 Они займут в падении своем!

Тебя ли хуже Фив судьбу я знаю?

Нет, верь мне, лучше: вразумил меня

И Феб, и Зевс, отец державный Феба.

А ты, сюда шаги направя, ложью

Коварных уст речистость отравил,

Забыв о том, что слов пустых избыток

Урона больше, чем добра таит.

Ты мне не веришь, знаю я; ну, что же!

Уйди отсюда, а меня оставь.

Пусть в незавидной доле я — не так уж

Она горька, коль ей доволен я.

Креонт

800 Тебя послушать, враг тебе я злейший.

Меж тем как сам себе ты худший враг.

Эдип

Коль ты мне друг — не искушай напрасно

Притворной речью ни меня, ни их.

Креонт

Ужель в тебе твой долгий век ума

Не вырастил? Зачем порочить старость?

Эдип

Язык твой остр; но кто во всяком деле

Красноречив, тот праведным не будет.

Креонт

Кто говорит обильно, кто — уместно.

Эдип

Твоя, знать, речь уместна и кратка!

Креонт

810 Нет, не для тех, чей ум с твоим согласен.

Эдип

Приют мой здесь; твое усердье тщетно;

Они со мной тебе твердят: уйди!

Креонт

Они и подтвердят, что был я добр,

Когда я вновь тобою овладею.

Эдип

Мной овладеешь? При такой защите?

Креонт

Да, и при ней я огорчу тебя.

Эдип

Что ты задумал? Чем мне угрожаешь?

Креонт

Из дочерей твоих уже одну

Я захватил; теперь схвачу другую.

Эдип

820 О боги!

Креонт

Скоро завопишь не так.

Эдип

Дочь — у тебя?

Креонт

Пока — одна; но вскоре...

Эдип

(к старцам)

И вы потерпите, друзья? С позором

Отсюда не изгоните злодея?

Корифей

Уйди скорее, чужестранец! Правду

Ты оскорбил и оскорбляешь вновь.

Креонт

(свите)

Теперь за вами дело: силой деву

Ведите, если честью не пойдет.

Антигона

Меня хватают! Помогите, боги!

О люди, сжальтесь!

Корифей

Что ты сделал, гость?

Креонт

830 Его не трону, но она — моя.

Эдип

О, властные!..

Корифей

Пришелец, ты неправ!

Креонт

Нет, прав!

Корифей

Как прав?

Креонт

Беру свое, не боле.

Строфа

Эдип

Сюда, народ!

Хор

Как ты посмел, пришелец? Боя жаждешь ты?

Отступи скорей!

Креонт

Прочь!

Хор

Ни шагу прочь, пока буйствуешь!

Креонт

Мои обиды Фивы взыщут с вас!

Эдип

(к старцам)

Я говорил вам это?

Корифей

Отпусти

Ее скорей!

Креонт

Приказ без власти празден.

Корифей

840 Эй, руки прочь!

Креонт

Ступай своей дорогой.

Хор

К нам, селяне, к нам! Весь народ восстань!

Град отвагой их, град наш оскорблен!

К нам, народ, скорей!

Антигона

Меня уводят! Старцы, заступитесь!

Эдип

Где ты, дитя?

Антигона

Увлечена насильем!

Эдип

Дай руку, дочь!

Антигона

Нет мочи, мой отец.

Креонт

Скорее, в путь!

Эдип

Несчастный я, несчастный!

Свита Креонта уводит Антигону.

Креонт

Да, уж не стало этих двух опор;

Без них скитайся! Победить ты вздумал

850 Свою отчизну и друзей природных,

Приказу коих повинуясь, я,

Хоть сам вельможа, за тобой явился, —

Что ж, побеждай! Со временем поймешь ты,

Что, как в те дни, так и теперь, себя

Ты сам караешь, угождая гневу,

Всегдашнему злодею твоему!

Хочет уйти. Хор преграждает ему дорогу.

Корифей

Стой, чужестранец!

Креонт

Вы, подальше, старцы!

Корифей

Ты не уйдешь, не возвратив нам дев!

Креонт

А, если так — готовьте выкуп больше:

Я к той добыче новую прибавлю.

Корифей

860 Какую?

Креонт

В плен и старика возьму.

Корифей

Кичишься тщетно ты!

Креонт

За словом дело!

Лишь только б мне ваш царь не помешал...

Эдип

Хвастун бесстыдный! Ты меня коснешься?

Креонт

Замолкни!

Эдип

Нет! Для одного проклятья

Мне сохранят еще богини эти

Мой голос. Да, будь проклят ты, злодей!

Ты вырвал у меня последний светоч,

Что мне светил во мраке слепоты —

Так пусть же Солнца зоркая зеница

Тебе такую же дарует старость,[95]

870 Бессветную и сирую, как мне!

Креонт

Вы слышите, почтенные селяне?

Эдип

Они обоих слышали — и знают,

Что я на дело словом возразил.

Креонт

Конец терпенью! Хоть один и стар я

Его сумею силой увести.

(Хватает Эдипа)

Антистрофа

Эдип

Несчастный я!

Хор

Ужель ту мысль, пришелец, дерзости твоей

Ты исполнить мнишь!

Креонт

Да!

Хор

Ужели мы не в своей земле?

Креонт

880 И слабый сильного сразит — во правде!

Эдип

Вы слышали угрозу?

Корифей

Зевс не даст[96]

Свершиться злу.

Креонт

Со мной да будет Зевс!

Корифей

Насильник ты!

Креонт

Пусть так; стерпеть придется.

Хор

К нам, вожди страны! Весь народ, сюда,

Поспешай скорей! Уведут гостей

За рубеж страны![97]

Входит Фесей со свитой.

Фесей

(к старцам)

Что за крики?[98] Что случилось? Что за страх меня зовет

С алтаря морского бога, где я жертву приносил,

Покровителя Колона? Знать хочу я, кто виной,

890 Что пришлось прийти быстрее, чем хотелось бы прийти!

Креонт отпускает Эдипа.

Эдип

О друг — по голосу тебя узнал я —

Насилья жертвой стал я без тебя!

Фесей

Насилия? Какого? Кто обидчик?

Эдип

Креонт — вот этот — отнял у меня

Моих детей единственных чету.

Фесей

Что ты сказал?

Эдип

Что претерпел, не боле.

Фесей

(к одному из свиты)

Беги скорей, людей от алтаря,

Всех ратников и конных вмиг и пеших

900 Отправь туда, где устием единым

Дороги две торговые сошлись.[99]

Не то — уйдут, и страннику я стану

Посмешищем, насилью покорясь.

Иди скорей, исполни все.

(Глядя, на Креонта)

Его же

Мой правый гнев — когда б его вине

Он равен был — не отпустил бы целым.

Но нет; лишь своего закона кару

Мой суд его заставит испытать.

Ты не уйдешь из этих мест, покуда

910 Похищенных мне дев не возвратишь.

Своим поступком и мою попрал ты,

И родины своей, и предков честь.

Придя в страну, где уважают правду,

Где лишь законом власти длань крепка,

Ты сам себе управой стать задумал.

Берешь, что хочешь, присвояешь силой;

Как будто средь рабов ты, иль в безлюдье,

И царь земли в глазах твоих — ничто!

А ведь не Фивы[100] злым тебя вскормили:

920 Неправды облик ненавистен им.

Дай лишь узнать им, как мою державу

И божью ты обитель оскорбил,

Как ты увел просителей несчастных —

Они осудят первые тебя!

Как мог бы я, в твою пришедши землю —

Хотя б вся правда за меня была —

Презрев законную владыки силу,

Свое добро схватить и унести?

Нет; раз ты гость — не забывай о чести,

Что воздавать ты гражданам обязан!

А ты безвинно город опозорил —

930 Свой собственный, и твой преклонный век

Тебя и старцем ставит, и безумным.

Приказ мой слышал ты; услышь еще раз.

Скорей гонца за девами пошли,

Не то — в земле афинской поселенцем

Невольным весь свой век ты проведешь.

Вот какова и речь моя, и воля.

Корифей

Ты понял, чужестранец? Род твой знатен,

Но рода честь ты делом запятнал.

Креонт

Нет, сын Эгея, не презрел я силу

940 Земли твоей, но и безумным дело

Мое напрасно ты назвал, поверь.

Не мог я думать, что моих племянниц

Внезапно так возлюбит ваш народ,

Что у меня насильно их отнимет;

Иль что его он примет, что себя

Отцеубийства осквернил нечестьем

И матери священный одр растлил.

О нравах здесь печется благомудрый

Ареопаг — так думал я; он доступ

В страну таким скитальцам преградит.

950 Вот почему своим считал я правом

Его схватить — и все ж сдержал себя.

Но он проклятье страшное извергнул

На род мой и меня. Тогда, вскипев.

На зло и я ответил злом, не спорю.

Ведь нет для гнева[101] старости иной,

Чем смерть одна; лишь мертвые безбольны.

В делах своих, конечно, волен ты;

Хоть я и прав — на слабость обречен я

Уж тем, что я один. Но все же знай —

Как я ни слаб, в долгу я не останусь.

Эдип

960 О верх бесстыдства! И кого ж порочит,

Меня ль язык твой лживый, иль тебя?

Убийством, браком ты меня коришь —

Двойным несчастьем, посланным богами

На юную, безвинную главу!

Да, боги так судили; почему?

Того не знаю; видно, ненавистен

Им был и раньше Лабдакидов род.

Но где ж ты разыскал во мне вину

Что и меня, и род мой погубила?

Ответствуй мне: когда отцу вещанье

970 Лихую смерть от сына предрекло —

Заслуживаю я ли в том упрека?

Ни от отца тогда еще не принял

Зародыша грядущей жизни я,

Ни от нее, от матери моей.

Затем, родившись, бедственный подвижник,

Отца я встретил — и убил, не зная,

Ни что творю я, ни над кем творю;

И ты меня коришь невольным делом!

Затем, тот брак... и ты не устыдился

Сестры родной несчастье разглашать

И вырывать из уст моих признанье

980 Ее позора!... А молчать нельзя:

Ответа ждет язык твой нечестивый.

Страдалица! Мне матерью была ты,

И мы не знали; и родному сыну

Себе на срам детей ты родила!

Зато я знаю: ты по доброй воле

Ее позоришь и меня, Креонт;

Я ж с нею грех тогда свершил неволей,

Неволей ныне помянул его.

Не потерплю я, чтоб и в их глазах

Меня порочил ты упреком вечным,

Что мать свою познал я в брачном ложе

990 И пролил кровь священную отца.

Скажи мне, праведник: когда б тебя —

Вот здесь, вот ныне, враг убить задумал, —

Выпытывать ты стал бы, кто такой он,

И не отец ли он тебе — иль быстро

Мечом удар предупредил меча?

Я думаю, коль жизнь тебе мила,

Ты б дело сделал, а вопрос о праве

Ты отложил до лучшей бы поры.

В такое же несчастье ввергнут я

Богов раченьем; это бы признала

Она сама, родителя душа.

1000 Но нет, не правде служишь ты; свободу

Себе и честных, и запретных слов

Ты разрешил во всем; не то — не стал бы

Меня так злобно пред людьми корить.

Фесею льстишь ты, и хвалой Афины

Возносишь за достойное житье.

Но многого не помнишь ты; не знаешь,

Что, если где-либо почет богам

Умеют воздавать — Афины в этом

Все города Эллады превзошли.

И в их земле просителей похитить

Дерзнул ты — старца с дочерьми его?

1010 О вы, богини грозные! С молитвой

Взываю к вам: заступницами будьте

Моими; пусть узнает нечестивец,

В каких мужей охране этот град!

Корифей

Наш гость оправдан, государь; несчастьем

Погублен он, — помочь ему твой долг.

Фесей

Довольно слов; обидчики спешат,

А мы, их жертвы, здесь стоим и спорим!

Креонт

Я беззащитен, — что прикажешь мне?

Фесей

Ты нам вожатым будешь; я ж, как спутник,

1020 Пойду с тобой. И если дев от нас

Ты здесь укрыл — ты сам их нам укажешь.

А если похитители в тревоге

Бегут к границе — мне исход не страшен:

За ними и другие поспешат,

И не придется им за счастье в бегстве

Из этих стран богов благодарить.

Итак, веди. Схвативший схвачен сам;

Ловца судьба словила. Так бывает:

Нейдет нам в прок неправое добро.

Защитника не жди себе, хоть знаю:

Не одиноким ты,[102] не безоружным

1030 На нашу честь так дерзко посягнул:

Заруку сильную иметь ты должен.

Тут осмотрительность нужна, чтоб землю

Не дать в обиду мужу одному.

Ты понял ныне? Или снова ветер

Развеет слово властное мое?

Креонт

Пока мы здесь, упрека не услышишь;

А буду дома — делом дам ответ.

Фесей

Грози, но шествуй. — Ты, Эдип, спокойно

Останься здесь. Во мне уверен будь:

1040 Коль не умру — трудиться не устану,

Пока детей тебе не возвращу.

Эдип

Сторицей пусть тебе вовек воздастся

За благородство и заботу, царь!

Креонт уходит; за ним Фесей со свитой.

СТАСИМ ВТОРОЙ

Хор

Строфа I

О там бы нам быть, где крик,

И шум, и булатный звон

Услышит родимый край!

То будет ли Пифийский брег,

Иль луг светозарный,[103]

1050 Где вечных тайн пестуют людям цвет святой

Могучие богини, где

Ключ златой уста смыкает элевсинского жреца?

Там Фесей, бесстрашный в бою,

Там невинных сестер чета

Ликующим криком

Миг победы славной возвестят полям

Нашей отчизны.

Антистрофа I

Иль пройден эатский кряж,

И виден вечерний им

Горы снеговерхой склон?[104]

Ужель умчит их бег коней

В пределы родные?

Не быть тому! Грозен Колона бранный пыл,

Грозна младая мощь Афин!

Всюду медь удил сверкает, вся вперед устремлена[105]

Рать лихая; милостив к ней

1070 Бог-земледержец, бог морской,

Сын Реи любимый;

Милостива бурных госпожа коней,

Дева-Афина!

Строфа II

Все ль ждут? Иль грянул бой?

Надежда к сердцу льнет:

Спасенья близок час!

Не будет им обид истоком[106] крови родственной союз —

Свершит, свершит Зевс свое дело;

1080 Чует дух сражений славу.

Стать бы мне на миг голубкой быстролетной!

С тучей небесною вскоре я б вернулся, взор свой

Насытив всласть зрелищами брани.

Антистрофа II

О Зевс, всевышних царь!

Вождям земли моей,

Всевидящий, даруй

Удачливой облавой в сети похитителей загнать!

1090 И ты внемли, Дева Паллада,

Феб-ловец, и ты с сестрою,

Что пугливых ланей гонит, Артемидой,

Помощь двойную яви нам, на святое дело

Благослови город наш и граждан!

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Появляются Антигона и Исмена, за ними Фесей со свитой.

Корифей

Скиталец-гость, не назовешь ты лживым

Вещателя: под слуг охраной верных

Уж близко, близко дочери твои.

Эдип

Где, где? Что молвишь ты?

Антигона

Отец, отец мой!

1100 О дал бы бог тебе увидеть мужа,

Который нас вернул в твои объятья!

Эдип

О дети! Здесь вы?

Антигона

Доблестью Фесея

И дорогих соратников его.

Эдип

О, ближе, дети! Я уж и не чаял

Вас вновь в свои объятья заключить.

Антигона

Изволь, отец; тоске равна отрада.

Эдип

Ах, где вы, где вы?

Антигона

Здесь, с тобою рядом.

Эдип

О дорогие!

Антигона

Для отца родного!

Эдип

Моя опора!

Антигона

Горе к горю льнет.

Эдип

(обнимая дочерей)

1110 Со мной, со мной! Теперь и смерти жало

Не страшно мне, когда все вместе мы.

Нежней к отцу прижмитесь, дорогие.

И ты, и ты! Вздохните полной грудью:

Пришел разлуке горестной конец.

И расскажите, как спаслись вы, кратко:

Юницам речь нехитрая к лицу.

Антигона

Он — наш спаситель. Тот да молвит слово,

Кто дело сделал.[107] Вот вся речь моя.

Эдип

(к Фесею)

О государь, прости, что так я с ними

1120 Разнежился. Я потерял надежду

Увидеть их — и вот, они со мной.

Но все ж я знаю, что тебе лишь этим

Благодеяньем я обязан; ты,

Да, ты их спас, единственный из смертных.

Да воздадут тебе достойно боги,

Тебе и всей земле твоей. У вас лишь

Нашел и правду я, и благочестье,

И ласковость, и верность обещанью.

Я только словом отплатить могу,

Но в знанье тверд я: все, что я имею,

Я от тебя имею одного.

1130 О дай мне руку, царь, дозволь коснуться

Главы твоей, облобызать ее...

Что говорю? Проклятьем я отмечен,

Нельзя к тебе мне прикоснуться... столько

Ужасных скверн на мне: не надо, нет.

Лишь тот, кто сам несчастием запятнан,

Лишь тот товарищем мне может быть,

Тебе же издали привет пошлю я

И попрошу, чтоб ты и впредь таким же

Мне был заступником, как в этот день.

Фесей

Я б не дивился, если б ты и доле

1140 Дочерней лаской душу услаждал.

Не упрекну тебя и в том, что первым

Приветом их ты встретил, не меня.

Не в тягость мне такое предпочтенье:

Пусть жизнь моя делами блещет — речи

Мне не нужны. Тому свидетель — ты.

Не запятнал своей я клятвы ложью:

Твоих детей к тебе привел я, старец,

Живыми, здравыми, на зло врагам.

А как победа нам досталась — хвастать

Я не хочу: от них узнаешь все.

1150 Другая встреча душу мне волнует:

Взвесь речь мою, прошу тебя: она,

Хоть и кратка, достойна удивленья:

В делах людских пренебреженье — грех.

Эдип

Что видел ты? Скажи, Эгеев сын;

Моя душа полна недоуменья.

Фесей

Муж некий — не согражданин тебе,[108]

Но родственник — в ограду Посидона

Проникши незаметно, к алтарю

Припал, где жертву я принес недавно.

Эдип

1160 Кто он? Чего святым залогом просит?

Фесей

Одно лишь знаю: речью нелукавой

Твоих ушей коснуться хочет он.

Эдип

Какою? Неспроста такая просьба?

Фесей

Его желанье — подойти к тебе,

Сказать свое и удалиться с миром.

Эдип

Но кто он, этот странник безыменный?

Фесей

Ты сам припомни: в Аргосе дорийском[109]

Родных ли нет, чтоб с просьбою пришли?

Эдип

О милый мой, ни слова!

Фесей

Что с тобою?

Эдип

1170 Не требуй от меня —

Фесей

Чего? Скажи!

Эдип

Я понял, понял, кто проситель этот!

Фесей

Кто ж он, скажи! Ужель его отвергнем?

Эдип

Он сын мой, государь; и сын, и враг.

Изранит душу слов поток постылых.

Фесей

Но выслушать — не значит сразу сделать.

Какая ж боль от слова может быть?

Эдип

Один уж голос ненавистен слуху

Отца; молю тебя, не принуждай!

Фесей

Все ж помни: Посидона он проситель,

1180 Ужель пред богом не смиришься ты?

Антигона

Дозволь, отец, хотя и молод ум мой,

Тебе советом добрым услужить.

Когда наш царь и бога волю хочет

Почтить, и голос совести своей, —

Подумай, вправе ль ты ему перечить?

А с ним и мы того ж желаем: дай нам

Увидеть брата. Ведь не может силой

Он изменить решенья твоего;

А слово выслушать — какой тут вред?

Коли он зло в душе своей замыслил,

Не слова ль свет изобличит его?

Тобой рожден он; будь он даже сыном

1190 Из нечестивых нечестивым — все же

Ты злом на зло не должен отвечать.

Пусть он придет. И у других бывает,

Что дети возбуждают гнев отца;

Но все ж возможно ласковым уветом

Заворожить души мятежный пыл.

Забудь на миг о нынешних невзгодах;

Припомни день, когда удар сугубый —

От матери и от отца — ты принял:

Печален страсти яростной исход!

Так учит страшный памятник и вечный —

1200 Угасший свет истерзанных очей.

О, уступи! Упорствовать не должно

В неправом гневе; а за благостыню

Платить неблагодарностью — не честь.

Эдип

Дитя мое, о горьком угожденье

Вы просите; ну что ж! Да будет так.

(Фесею)

Когда ж придет он — пусть никто, о друг мой,

Не властвует душой моей свободной.

Фесей

Такое слово раз один лишь слышать

Довольно мне. Я хвастать не хочу.

Но все же знай: ты невредим, покуда

1210 Меня оставит невредимым бог.

(Уходит.)

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Хор

Строфа

Кто за грани предельных лет

Жаждет жизни продлить стезю —

Тщетной дух упоив мечтой,

Станет для всех суеты примером.

День за днем свой исполнит бег,

Горе к горю прибавит он;

Редко радости луч сверкнет,

Раз сверкнет — и угаснет вновь.

И все ж пылаем жаждой мы

1220 Большей доли; но утолитель

Равноудельный

Ждет нас, подземной обители жребий,

Чуждая свадеб и плясок и песен

Смерть — и конец стремленьям.

Антистрофа

Высший дар — нерожденным быть;

Если ж свет ты увидел дня —

О, обратной стезей скорей

В лоно вернись небытья родное!

Пусть лишь юности пыл пройдет,

1230 Легких дум беззаботный век:

Всех обуза прижмет труда,

Всех придавит печали гнет.

Нам зависть, смуты, битвы, кровь

Несут погибель; а в завершенье

Нас поджидает

Всем ненавистная, хмурая осень,

Чуждая силы и дружбы, и ласки.

Старость, обитель горя.

Эпод

В старости не я один несчастен:

1240 И он, как берег северный угрюмый,

Всюду открыт волн и ветров ударам —

Так в него отовсюду

Безустанным прибоем

Валы ударяют мучений вечных:

Те от закатной межи морей,[110]

Те от восточных стран,

Те от стези срединной,

А те от полуночных граней.

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Со стороны города появляется Полиник.

Антигона

Уж близится пришелец[111] к нам, отец мой.

1250 Он одинок и весь в печали; слезы

Без удержу струятся из очей.

Эдип

Кто он?

Антигона

Тот самый, о котором сразу

Ты догадался: пред тобой — твой сын.

Полиник

О, что мне делать? Собственное горе

Оплакать раньше, сестры? Иль его,

Родителя, печальный вид? Заброшен

Он на чужбине, странник бесприютный,

Одетый в рубище; зловонный тлен

Лохмотьев ветхих старческое тело

1260 Его бесчестит; на главе слепца

Свободный ветер развевает космы

Нечесанных волос; а там, в суме

Несет он пищи нищенской остатки.

О горе мне! Как поздно понял я,

Неблагодарный, что с тобой я сделал!

Сознаться должен я: средь сыновей

Нет нечестивее меня на свете!

Я сам в том признаюсь тебе, отец,

Но ведь недаром у престола Зевса

Во всяком деле Милость восседает;

И ты, отец, совет ее прими,

Мой грех велик и больше стать не может,

1270 Но искупить его возможно мне.

Молчишь ты?

Отец, не отвращай лица, ответь!

Ужель, ни слова не сказав, с бесчестьем

Меня отпустишь ты? Хоть взрывом гнева

Молчание ужасное прерви!

О дочери измученного старца,

О сестры милые, уговорите

Его хоть вы, чтоб разомкнул застылость

Окаменелых, неприветных уст,

Чтоб убоялся отпустить с презреньем

Просителя смиренного богов!

Антигона

1280 Нет, лучше сам скажи ему, несчастный,

Зачем ты здесь. Нередко слова звук,

Внушая радость, иль печаль, иль злобу,

Устам безмолвным голос возвращал.

Полиник

Да, здрав совет твой; расскажу вам все.

Ты ж, Посидон, яви мне помощь ныне!

У твоего святого алтаря

Поднял меня страны властитель этой

И повелел мне, под залогом слова,

Бесстрастной речью облегчить нужду.

И вас прошу о помощи, селяне,

1290 Да вас, родные, — и тебя, отец.

Итак, зачем пришел я? — Вот зачем.

Я изгнан кривдой из земли фиванской

За то, что я, по праву первородства,

Престол державный твой занять хотел.

Изгнал меня брат младший, Этеокл,

Не пожелав ни словом убежденья

Меня склонить, ни меч скрестить в бою —

Нет, граждан он увлек лукавой речью.

Опутал, видно, сердце нечестивца

Дух-мститель твой;[112] так сам я смутно чуял,

1300 Так и пророки возвестили[113] мне.

Итак, я беглецом явился в Аргос,

Дорийский град; там стал Адраст мне тестем;

Там собрались вокруг меня герои,

Чей бранный меч в земле Пелопа славен.

Мы поклялись — походом семиратным

Идти на Фивы, чтобы с честью пасть

Иль, город взяв, низвергнуть супостата.

Ты спросишь, для чего теперь я здесь?

К тебе пришел я, мой отец, с мольбою

1310 И от себя, и от дружины всей, —

Нас семь вождей,[114] и ратью семеричной

Мы окружили кремль и стены Фив.

Там — царственный Амфиарай, боец

Прославленный и прорицатель мудрый;

Второй — Тидей, сын старого Энея,

Этолец; третий — Этеокл аргосский;

Гиппомедонт — четвертый, сын Талая;

Вождь пятый — тот, что зарево пожара

Возжечь поклялся в Фивах, Капаней;

1320 Шестым пришел Парфенопей аркадский, —

По матери он назван,[115] что лишь поздно

Отдавшись мужу, родила его, —

Прекрасной Аталанты верный отпрыск;

А я — седьмой, твой сын — пускай не твой;

Сын рока злобного; но все ж твоим

По отчеству привык я величаться —

На Фивы рать бесстрашную веду.

И все тебя, отец, мы заклинаем

Душой твоей и дочерьми твоими:

О, отпусти нам гнев тяжелый свой,

Дай наказать мне брата, что отчизну

1330 Из длани братней вырвал и похитил!

Вещаньем верным суждена победа

Той рати, что своей признаешь ты.

О ради вод, питающих отчизну,

Богов родимых ради: пожалей!

И я ведь нищ и странник, как и ты;

Чужой подвластны прихоти мы оба,

Судьбы одной печальные рабы.

А он, о низость! Негой окруженный,

И надо мной глумясь, и над тобой,

В дворце твоем властителем сидит!

1340 Но если ты за нас, родитель — быстро

Завянет спеси скошенной убор.

Его я свергну, и опять, как прежде,

Царем ты будешь — и с тобою я!

Дозволен мне полет мечтаний гордых,

Но лишь с тобой, а без тебя и жизни

Не вынесу из брани я, отец!

Корифей

Почти пославшего, Эдип. Ответ

Дай человеку — и пускай уходит.

Эдип

Вы правы, старцы, этою землею

Владеющие. Если б не Фесей

1350 Его прислал услышать мой ответ —

Остался б нем я на его мольбы.

Теперь, отцовской удостоен речи,

С ответом он нерадостным уйдет.

Да, нечестивец! Скиптром и престолом

Владел и ты, как ныне брат твой, в Фивах;

И ты отца из родины изгнал,

Лишил земли, пустил ходить в лохмотьях,

О коих ныне, зритель сердобольный,

Ты слезы льешь, скитальцем став и сам.

1360 Теперь уж поздно плакать! До могилы

Их донесу, на память о тебе,

Моем убийце! Да, им стал ты явно:

Ты жизнь мою страданьем отравил;

Ты отнял дом; из-за тебя, скитаясь,

Я подаяньем у чужих живу,

И если б дев-защитниц не взрастил я,

Я б смерть вкусил — по милости твоей!

Они — мои спасительницы; пищей

Я им обязан, в бедственных скитаньях

Мужей я в них, не слабых жен нашел,

А вам отец — кто хочет, но не я.

Зато теперь карающего бога

1370 Взор беспощадный на тебе почил.

И все ж ничто весь нынешний твой ужас

Пред тем, что будет, если рать на Фивы

Воистину ты двинешь. Не мечтай

Разрушить город: раньше сам ты кровью

Прах осквернишь, и брат твой заодно.

Таким я Карам вас обрек; и раньше

Я их призвал в союзницы себе,

И ныне призываю — чтоб вы знали

Впредь уважать родителя главу

И не считали для себя бесчестьем,

Что вы слепцом, вельможи, рождены, —

Иначе поступили девы эти!

1380 Да! Если истинны заветы предков,

Что в небесах блюстительница Правда

Среди законов Зевса почтена, —

То на твоем теперь престоле Кара

Взамен тебя недвижно восседает.

Иди, отвергнутый отцом преступник,

Негодный из негоднейших! Тебе

Я посылаю вслед свое проклятье.

Ты не добудешь родины желанной,

В гористый Аргос не вернешься ты.

Братоубийственной враждой пылая,

Падешь и ты, — и он, обидчик твой.

1390 Да внемлет мне ужасного Эреба

Мрак изначальный,[116] твой приют навек!

Да внемлют эти грозные богини,

Да внемлет он, что ваши души ядом

Нещадной злобы отравил, Арес!

Иди! Иди! И возвести кадмейцам

И доблестным союзникам твоим,

Каким наследством сыновей любимых

В последний раз порадовал Эдип!

Корифей

Не в добрый час отправился ты в Аргос;

Теперь — конец. Оставь нас, Полиник.

Полиник

О слезный путь! о горестный исход!

1400 О, для какой, товарищи, судьбины

Оставили мы Аргоса поля!

О я, несчастный! не сказать друзьям,

Что ждет нас впереди; и нет возврата.

Одно осталось: молча смерть принять.

О сестры, дети гневного отца!

Вы слышали его молитвы: сжальтесь

Хоть вы, родные, надо мною! Если

Исполнятся отцовские проклятья

И доступ вам откроется домой, —

Не отдавайте в поруганье[117] прах мой,

1410 Его почтите жертвой и могилой.

Венец прекрасной верности дочерней,

Который ныне осеняет вас,

Вы этой новой службой завершите.

Антигона

Одну мне просьбу, Полиник, исполни!

Полиник

Какую, Антигона, друг? Скажи!

Антигона

Скорее рать отправь обратно в Аргос,

Избавь от смерти граждан и себя!

Полиник

Нет, Антигона. Трусом раз прослыв —

Уж не собрать вторично мне дружины.

Антигона

1420 К чему ж вторично гневу угождать?

Ужель спасет тебя отчизны гибель?

Полиник

Мне, старшему, позорно перед младшим

Бежать и стать посмешищем ему.

Антигона

Итак, стезю прямую ты готовишь

Отца проклятьям — смерть обоим вам?

Полиник

Он хочет так — мне уступать нельзя,

Антигона

Кто ж за тобой последовать дерзнет,

Отца вещанья грозные услышав?

Полиник

Кто ж станет разглашать их? Умный вождь

1430 Благое молвит, о дурном молчит.

Антигона

И ты решенья не изменишь, брат мой?

Полиник

Не убеждай. Мой путь начертан мне —

Путь скорбный, мрачный — путь, покрытый мглою

Его вражды и памятливых Кар.

Но ваш да будет светел путь,.. лишь брата

Почтите после смерти! А в живых

Уже нам не увидеться. Прощайте!

Антигона

О брат мой, брат мой!

Полиник

О не плачь, родная!

Антигона

Не плакать? Мне? Когда ты устремился

1440 Навстречу смерти явной, неизбежной?

Полиник

Умру, коль надо.

Антигона

Уступи, родимый!

Полиник

Честь не велит — не убеждай!

Антигона

О горе!

Погибнешь ты!

Полиник

Погибну ль я, иль нет —

Решит сам бог... За вас молиться буду,

Чтоб чист от зла был жизненный ваш путь:

Вы всякого достойны счастья, сестры!

Уходит.

КОММОС

Строфа I

Хор

Несчастье от слепого старца снова,

Несчастье тяжкое грозит,

1480 Если рок спастись нам не даст!

Таят исход живой и верный

Знаменья богов для нас.

Всегда, всегда помнит их

Время; ждет порой,

Но порой и вмиг шлет конец...

(Молния и гром.)

Грянуло в горних! Зевс, Зевс!

Эдип

О дети, дети, кто бы мог немедля

Ко мне Фесея славного призвать?

Антигона

Его призвать — но для какого дела?

Эдип

1460 Перун, возвестник Зевса окрыленный,

Меня зовет в подземную юдоль.

(Новый удар грома.)

Антистрофа I

Хор

Смотрите! Снова бич небесный грянул.

И снова дрогнул небосвод

Сердце охватил властный страх

Душа сраженная поникла,

Небо в молниях горит.

Какой исход дает нам бог?

Горе нам сулит

1470 Гнев его; боюсь, быть беде!

Боже, что в горних! Зевс, Зевс!

Эдип

О дети, близок боговозвещенный

Кончины час; пошлите же скорей!

Антигона

Зачем? Где знанья твоего исток?

Эдип

Я знаю твердо; торопитесь, старцы!

Пусть царь афинский поспешит ко мне!

Строфа II

Хор

Внемли! Внемли!

Снова грянул гром! Гул стоит.

1480 Милостив, боже, будь! Милостив будь! Зачем

Покрыт мраком лик матери-Земли?

Неправой мздой нас не карай,

Хоть проклят гость — но вид его

В бездну зла да не ввергнет нас!

Тебя, Зевс, молю!

Эдип

Идет он, дети? Встречу ли при жизни

И в полноте сознания его?

Антигона

Какой завет ему оставить мнишь?

Эдип

За благостыню — дар обетованный,

1490 Могучий благоденствия залог.

Антистрофа II

Хор

Сюда! Сюда!

К нам, о к нам гряди, царь земли!

Там над обрывом[118] ты в честь Посидона огнь,

Святой огнь возжег, тельчей жертвы знак!

Тебе и граду и друзьям

Страдалец-гость возжаждал свой

Долг отдать — за добро добром!

Спеши, царь, спеши!

Фесей

(входит в сопровождении свиты)

1500 Что значит крик ваш громкий и совместный —

И ваш, селяне, зов, и твой, Эдип?

Ниспала ль градом туча грозовая?

Иль гром вспугнул вас? В звоне бури — бог,

И много бедствий гнев его сулит нам.

Эдип

Желанным царь, явился ты; на благо

Твои шаги ко мне направил бог.

Фесей

Ты звал меня, сын Лаия? Зачем?

Эдип

У грани я. Хочу обет пред смертью

Сдержать тебе и родине твоей.

Фесей

1510 Где ж знаменье удара рокового?

Эдип

Его сам бог мне явно возвестил,

Явив исход гаданьям необманный.

Фесей

В чем объявил свою он волю, старец?

Эдип

Ты слышал грома неустанный гул,

Удары стрел победоносной длани?

Фесей

В твоих устах вещаний клад нелживых:

Тебе я верю. Молви, что мне делать.

Эдип

Вот мой завет, Эгеев сын, — отчизне

Твоей — зари порука незакатной.

1520 Урочный холм, где смерть мне суждена

Его я сам тебе в пути насущном,

Проводником нетронутый, явлю.

Его ты бойся выдавать другому,

И где он сам, и чем он окружен:

Тебе оплотом станет он навек

От копий и щитов соседских ратей.

Обряд же таинств, ввек ненарушимых,

Ты там узнаешь от меня один.

Я б не доверил ни друзьям-селянам,

Ни дочерям возлюбленным его —

Нет, сам ты тайну береги святую;

1530 Когда ж конец почуешь жизни — сыну

Любимому в наследье передай,

Тот — своему, и так пребудет град

Ваш безопасен от сынов дракона.[119]

Затем — еще внемли мне, сын Эгея.

В несметном сонме городов нетрудно

Гордыне завестись, хотя б достойный

В них вождь царил. Ведь боги зорко видят

Да медленно остановляют взор,

Когда, безумьем обуянный, смертный

В пренебреженье топит их закон.

О да не будешь ты тому причастен!

Хоть ты и мудр, но помни мой завет.

1540 А ныне — в путь! Торопит божья воля:

Идти пора, не вправе медлить мы.

Вы, дети, следуйте за мной. Доныне

Вы темный путь указывали мне;

Теперь же я вам проводник чудесный.

Идите, не касайтесь; дайте мне

Тот холм священный самому найти,

Где рок мне сень укромную готовит.

Сюда, друзья! Сюда идти велит мне

Гермес-вожатый[120] и богиня мглы.

О свет бессветный! Некогда своим ведь

Я звал тебя. Теперь в последний раз

1550 Меня твой луч ласкает; в безднах ада

Отныне скрою душу я свою.

Хозяин дорогой! Навеки счастлив

Будь ты, и люди, и земля твоя;

А в счастия сиянье не забудьте,

Друзья, и мне честь памяти воздать.

Уходит в глубину рощи; за ним Фесей со свитой и Антигона с Исменой.

СТАСИМ ЧЕТВЕРТЫЙ

Хор

Строфа

Если доступна ты

Гласу мольбы моей,

Тьмы вековой царица —

Если ты внемлешь мне,

1560 Аидоней! Аидоней!

Вас молю:

Пусть наш гость

Смертью безбольною,

Смертью бесслезною

Снидет к вам

В мглистый приют теней,

В незримого царства

Укромный покой!

Несчетных мук[121] в жизни дни

Жала испытал Эдип:

Да будет он богом возвеличен!

Антистрофа

Силы подземные!

Необоримый зверь[122]

1570 Ты, что у врат всем открытых

Бодрствуешь день и ночь,

Ада жилец! Ада жилец!

Ты, чей вой

В тьме звучит,

Страшный в преданиях

Бездны полунощной

Грозный страж!

Кротко введи его,

Земли и Эреба

Суровая дщерь.[123]

На тихий луг, где в тени

Мреет душ бесплотных рой.

Тебя молю: сон дай гостю вечный.

ЭКСОД

Вестник

(Выходит из рощи)

Эдип, селяне, вечным сном почил.

1580 Вот весть моя в немногих слов убранстве.

Но как он умер — вкратце не расскажешь:

Столь многих дел свидетелем я стал"

Корифей

Почил страдалец?

Вестник

Вытянул у бога[124]

Он жребий вечной жизни для себя,

Корифей

Но как? Безбольной, богоданной смертью?

Вестник

Чудес немалых весть услышишь ты.

Ты видел сам, как он ушел отсюда:

Без помощи участливой руки —

Нет, сам ведя нас, проводник бесстрашный.

1590 И вот, придя к обрывистой стезе,

Что медными устоями[125] недвижно

В глубоких недрах почвы коренится —

Остановился он у разветвленья,

Близ Полой Чаши,[126] где погребены

Залоги дружбы вечной Пирифоя

С царем Фесеем. Здесь, среди святынь —

Скалы Фориковой, дуплистой груши

И каменной могилы[127] — сел он, снял

Лохмотья ветхие и крикнул девам,

Ему воды проточной принести

Для омовенья и для возлиянья.

1600 Послушно дочери, на ближний холм

Деметры-Хлои[128] отойдя, поспешно

Исполнили веление отца;

Омыв его, одели благолепно.

Когда ж во всем угоду получил он,

И всех желаний завершен был ряд —

Вдруг загремел подземный Зевс, и девы

От страха задрожали и, припав

К отца коленям, воплем безутешным

Заголосили; не было предела

Ударам в грудь и слез струям горючих.

1610 Эдип же, зов нерадостный услышав,

Сложивши руки над главами их,

Сказал им: "Дети, час настал мой ныне.

Уж нет у вас отца; прошли навеки

Для вас ухода тягостного дни.

Немало мук я причинил вам, знаю —

Одним лишь словом искупляю их:

Такой любви не встретите нигде вы,

Какую к вам родитель ваш питал.

Все кончено уже; в путь новый жизни

Вы без меня отправитесь теперь".

1620 И плакали они навзрыд, руками

Обвив друг друга; наконец, устав

От плача долгого, умолкли все.

Все тихо стало. —

Вдруг какой-то голос

К нему воззвал. Страх нас объял, по коже

Прошел мороз, и волосы внезапно

У оробевших дыбом поднялись.[129]

А голос звал, протяжно, многократно:

"Эдип! Эдип! Тебя зову! Давно уж

Идти пора; не в меру медлишь ты".

Поняв, что бог его зовет, Фесея

1630 К себе он требует, царя земли.

Тот подошел. "О друг желанный! — молвит

Ему Эдип, — залог священной клятвы,

Десницу, детям протяни моим —

И вы свою ему подайте, дети —

И обещай, что не покинешь их

И все исполнишь, что к их благу нужным

Найдешь". Не медля, благородный муж

Торжественную клятву гостю дал.

Тогда Эдип, бесчувственной рукою

В последний раз детей своих коснувшись,

1640 Сказал им: "Дети, стойко и смиренно

Стерпите благородный ваш удел;

Оставьте нас; не пожелайте видеть

Запретное и гласу тайн внимать.

Ступайте и оставьте здесь Фесея:

Лишь он достоин таинство узреть".

Послушались мы все его приказа

И с девами в обратный путь пошли,

Горюя, плача. Отойдя немного,

Вспять обернулись мы и видим — странник

1650 Исчез, а царь рукою заслоняет

Глаза, как будто страх невыносимый

Ему привиделся. Прождав немного,

Молитву сотворил он и послал

Привет совместный и богам Олимпа,

И матери-Земле. —

Какою смертью

Погиб тот муж — сказать никто не может,

Опричь царя Фесея. Не перун

Его унес, летучий пламень Зевса,

1660 Не черной вьюги бурное крыло.

Нет, видно, вестник от богов небесных

Ниспосланный его увел; иль бездна

Бессветная, обитель утомленных,

Разверзлась ласково у ног его.

Ушел же он без стона и без боли,

С чудесной благодатью, как никто.

И если кто меня безумным ставит —

То мне его не надобно ума.

Корифей

А дети где? Где спутники-друзья?

Вестник

Они вблизи, все громче и яснее

Приход несчастных возвещает стон.

КОММОС

Приближаются Антигона и Исмена.

Строфа I

Антигона

1670 Сестра, сестра! Время приспело

Плач вознести по родителю! Вот оно,

Крови родной врожденное проклятье!

В долгих скитаниях

Мзду ненасытному злую платили мы;

Ныне ж очами и сердцем изведали

Исход непредставимый.

Хор

Какой исход?

Антигона

Вам известен он, друзья!

Хор

Он умер, да?

Антигона

Так и всем бы нам почить!

1680 Не в пылу кровавой сечи,

Не в волнах морской пучины,

Нет, ведомый тайной силой

В недра тайные земли.

Но мы, но мы! Злосчастный мрак

Нам покрыл чело и очи.

Где, в каких пределах суши,

На какой ладье пловучей

Уготован для страдалиц

Жалкий, горестный приют?

Исмена

Ах, не знаю. Пусть губитель,

1690 Пусть Аид с отцом-страдальцем

И меня сведет в могилу:

В тусклых днях грядущей жизни

Нет отрады для меня.

Хор

Дети мои! Что бог судил, должно и вам

Не ропща[130] нести всечасно;

Бросьте вздохи, бросьте слезы:

Ваш жребий хулы не встретит.

Антистрофа I

Антигона

И в горе, знать, есть услады доля —

Милым мне стало теперь и немилое:

Тогда я с ним свою сплетала руку.

1700 Друг мой, родитель мой,

Мглою подземной навеки окутанный,

Мне и сестре ты навеки возлюбленным,

Несчастный старец,[131] будешь!

Хор

Свершилось все?

Антигона

Так, как он того желал.

Хор

Желал? Чего?

Антигона

Смерть принять в краю чужом.

Темной ночью осененный,

Мирно спит он под землею;

Слух усопшего ласкает

Надмогильный плач детей.

1710 О да, о да! Мой влажный взор —

Вечный горести свидетель.

О, прочна печать страданья!

Смерть ты встретил на чужбине,

Как и сам желал, но принял

Ты кончину без меня.

Исмена

О родная,[132] сиротами

Стали мы! Какой судьбине

Нас пошлют навстречу боги?

. . . . . . . . . . . . . .

Нет отца для нас с тобой!

Хор

1720 Счастливо кончил жизнь свою славный Эдип;

Дети милые, к чему же

Ваши стоны, ваши слезы?

Без бед не бывает жизни.

Строфа II

Антигона

Назад, назад, родная!

Исмена

Ах, к чему, сестра?

Антигона

Душа горит...

Исмена

О чем?

Антигона

Увидеть сумрачный очаг...

Исмена

Чей?

Антигона

О несчастная! Отца!

Исмена

Нельзя, сестра! Ты знаешь ведь:

1730 Строг запрет.

Антигона

К чему упреки?

Исмена

Знаешь также...

Антигона

Вновь сомненья?

Исмена

Без могилы, всем далекий...

Антигона

Там и мне бы[133] смерть принять!

<Исмена

Ты о чем?

Антигона

Нет силы жить.>

Исмена

Смерти жаждешь? На кого же

Сироту-сестру оставишь?

И так мне нет отрады!

Антистрофа II

Хор

Воспряньте духом, девы!

Антигона

Ах, куда бежать?

Хор

Избегли ведь...

Антигона

Чего?

Хор

1740 Судьбы избегли вы лихой.

Антигона

Все ж...

Хор

Что заботит так тебя?

Антигона

На родину вернуться нам

Как, скажи.

Хор

Терпи: вернетесь.

Антигона

Сердце ноет!

Хор

Не впервые.

Антигона

Силы страсть превозмогает.

Хор

Зол пучина впереди!

Антигона

Горе, горе!

Хор

Горе, да!

Антигона

О, что делать! Боже, боже!

О, какою мглою страха

1750 Ты окружил нас, демон!

Входит Фесей со свитой.

Фесей

Прекратите ваш плач, дорогие: чей гроб

Под землей благодать осенила, о том

Неуместны людские рыданья.

Антигона

О наследник Эгея, мы молим тебя!

Фесей

Что заботит вас? Чем вам могу угодить?

Антигона

О, дозволь нам взглянуть на могилу отца!

Фесей

Я не властен, родные, ее указать.

Антигона

Что ты молвишь, державный владыка Афин?

Фесей

1760 Ваш отец наказал: не давать никому

Ни коснуться стопой заповедной земли,

Ни нарушить приветом святой тишины,

Что страдальца могилу навеки блюдет.

Мне за верность награда — счастливая жизнь

И безбольный покой для любимой страны.

Наши речи услышал всевнемлющий бог

И прислужница Зевсова — Клятва.

Антигона

Если так заповедал он волю свою,

Мы смириться должны. Но на родину нас

1770 В древлезданные Фивы отправь, чтобы там

Увели бы мы прочь со смертельной тропы

Наших братьев, единых по крови.

Фесей

Я и в этом служить вам готов, и во всем,

Что полезно для вас и отрадно ему,

Новозванному гостю подземных глубин.

Мое рвенье не знает отказа.

Хор

Да умолкнет же плач ваш, да станет слеза.

Есть для смертных закон:

Что случилось, того не избегнуть.

Актеры и Хор покидают орхестру.

АНТИГОНА

Действующие лица

Антигона, Исмена — дочери Эдипа

Креонт, фиванский царь

Евридика, его жена

Гемон, их сын

Тиресий, слепой старик-прорицатель

Страж

Вестник

Домочадец Креонта

Хор фиванских старцев

Без слов: слуги Креонта;прислужницы Евридики.

Действие происходит перед царским дворцом в Фивах.

ПРОЛОГ

Антигона

(вызывая из дворца Исмену)

Сестра родная, общей крови отпрыск,

Исмена, слушай. Тяжелы проклятья

Над семенем Эдипа — и при нас

Им, видно, всем свершиться суждено.

Казалось бы, и горя, и бесчестья,

И скверны, и греха всю чашу мы

До дна с тобой испили? Нет, не всю!

Ты знаешь ли, какой приказ недавно

Всем объявил Креонт-военачальник?...

Не знаешь, вижу, — а беда грозит

10 Ужасная тому, кто мил обеим.

Исмена

О милых я не слышала вестей, —

Ни горького, ни радостного слова, —

С тех пор, как наши братья друг от друга

Смерть приняли в один и тот же день.

Но вот настала ночь, и рать аргивян

На родину бежала; я не знаю,

Сулит ли скорбь иль радость этот день.

Антигона

Я так и думала — и из дворца

Тебя велела вызвать, чтоб о деле

Поговорить с тобой наедине.

Исмена

20 Ты вся дрожишь... о, что случилось, молви!

Антигона

Вот что случилось. Одного лишь брата

Почтил Креонт, и даже свыше меры;

Другой последней милости лишен.

Могиле отдал прах он Этеокла?

По правде праведной и по закону,

И он велик среди теней в аду.

А Полиника труп несчастный в поле

Поруганный лежит; никто не волен

Его ни перстью, ни слезой почтить;

Без похорон, без дани плача должно

Его оставить, чтобы алчным птицам

30 Роскошной снедью стала плоть его.

Так приказал достойный наш Креонт

Всему народу, и тебе, и мне...

О да, и мне! А кто еще не знает,

Тому он здесь объявит свой приказ.

И не пустым считает он его:

Плащ каменный расправы всенародной

Ослушнику грозит. Вот весть моя.

Теперь решай: быть благородной хочешь,

Иль благородных дочерью дурной?

Исмена

Несчастная, возможно ль? Крепок узел;

40 Мне ни стянуть, ни развязать его.

Антигона

Согласна труд и кару разделить?

Исмена

Какую кару? В чем твое решенье?

Антигона

Своей рукою мертвого зарыть.

Исмена

Как, — хоронить запрету вопреки?

Антигена

Да — ибо это брат и мой и твой.

Не уличат меня[134] в измене долгу.

Исмена

О дерзкая! Наперекор Креонту?

Антигона

Меня моих он прав лишить не может.

Исмена

Сестра, сестра! Припомни, как отец наш

50 Погиб без славы, без любви народной;

Как, сам себя в злодействе уличив,

Он двух очей рукою самосудной

Себя лишил.[135] Припомни, как страдальца

Мать и жена — два слова, плоть одна! —

В петле висячей жизнь свою сгубила.

Еще припомни: оба наших брата,

Самоубийственной дыша отвагой,

Одной и той же смертью полегли.

Лишь мы теперь остались. Всех позорней

Погибнем мы, когда, поправ закон,

60 Нарушим власть и волю мы царя.

Опомнись! В женской родились мы доле;

Не нам с мужами враждовать, сестра.

Им власть дана, мы — в подданстве; хотя бы

И горшим словом оскорбил нас вождь —

Смириться надо. Помолюсь подземным,

Чтоб мне простили попранный завет,

Но власть имущим покорюсь: бороться

Превыше силы — безрассудный подвиг.

Антигона

Уж не прошу я ни о чем тебя,

И если б ты мне помощь предложила,

70 Я б неохотно приняла ее.

Храни же ум свой для себя, а брата

Я схороню. Прекрасна в деле этом

И смерть. В гробу лежать я буду, брату

Любимому любимая сестра,

Пав жертвою святого преступленья.

Дороже мне подземным угодить,

Чем здешним: не под властью ли подземных

Всю вечность мне придется провести?

Ты иначе решила — попирай же

В бесчестье то, что бог нам чтить велел.

Исмена

Я не бесчещу заповеди божьей,

Но гражданам перечить не могу.

Антигона

80 При том и оставайся. — Я же брата

Любимого могилою почту.

Исмена

Несчастная! Мне страшно за тебя.

Антигона

Меня оставь, — живи своею правдой.

Исмена

Храни же в тайне замысел опасный,

Не посвящай чужих! И я смолчу.

Антигона

Всем говори! Услугою молчанья

Ты лишь усилишь ненависть мою.

Исмена

Твой пламень сердца душу леденит!

Антигона

Но тем, кому служу я, он угоден.

Исмена

80 Несбыточны твои желанья, верь мне!

Антигона

Коль так — мой пыл остынет сам собой.

Исмена

И приступать к несбыточному праздно.

Антигона

Так продолжай — и ненавистна будешь

Усопшему навеки, как и мне.

Нет, пусть я буду вовсе безрассудна,

Пусть претерплю обещанный удар —

Но я не отрекусь от славной смерти.

Исмена

Прощай сестра! Мечта твоя, безумна,

Но для родных ты истинно родная.

(Расходятся.)

ПАРОД

Со стороны города появляется Хор фиванских старцев.

Строфа I

Хор

100 Здравствуй, Солнца желанный луч!

Краше всех просиявших зорь

Над Диркейским святым руслом[136]

Ты сверкнул, золотого дня

Ясный взор, после долгой мглы

Свет неся семивратным Фивам!

Ты же, жгучей шпорой вонзясь,

Вражью рать о белых щитах,

Что к нам Аргос в бой снарядил,

В бегство двинул быстрее.

Корифей

110 Поднялась она гордо на нашу страну,

Под грозой Полиниковых гневных речей.

Как блистали доспехи, как веял султан!

Так парит над землею могучий орел:

Белоснежные крылья колышут его,

И угрозой с небес

Его яростный крик раздается.

Антистрофа I

Хор

Над чертогом повис орел;

Лесом гибельных копий он

120 Обложил семивратный вал.

Но вкусить не пришлось ему

Нашей крови, и смольный огнь

Не коснулся венца твердыни.

Вспять направил гордый он лет,

За спиной услышав своей

Гром оружий: хищник узнал

Силу бранную змея.

Корифей

Ненавидит надменных речей похвальбу[137]

Правосудный Зевес. Он заметил поток

Необорный мужей и бряцающих лат

130 Золоченую спесь — и у грани самой

Огневицей перуна врагов ниспроверг,

Уж разверзших уста

Для ликующей песни победы.

Строфа II

Хор

В гулком паденье поверженный огненосец[138]

Землю ударил. Дышал он безумной злобой:

Словно смерч-лиходей,

Мнил смести он державный град.

Такой ему жребий пал;

Смертью иной прочих сразил

Бурный Арес, наш покровитель

140 Благоусердный.

Корифей

И седмица вождей у ворот семерых,

Что доверилась удали в равном бою,

Свои латы оставила Зевсу побед.

Лишь они, нечестивцы, что, крови одной

По отцу и по матери, копья свои

Друг на друга направили, — смерти одной

Испытали совместную горечь.

Антистрофа II

Хор

Нам же дарует всеславный венец Победа,

Светлая гостья царицы ристаний[139] Фивы,

150 Чтоб забвения мглой

Войн годину покрыли мы.

Пусть пляски вихрь в тьме ночной

Радости мзду в храмы несет;

Ты ж, Дионис, будешь нам в Фивах

Царь хороводов!

Корифей

Но я вижу владыку родимой страны,

Менекеева сына Креонта: сам бог

Ему царство недавним решеньем вручил.

Он идет. Что за думы волнуют его?

160 Знать, не даром он старцам гонцов разослал

И в совет их державный на площадь зовет

Принуждением царского слова!

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Креонт

(выходит со стороны поля боя)

О, мужи Фив![140] Божественною волей

Наш город вновь спасен из моря бед.

И вот я вас созвал — от всех отдельно,

Посланца гласом каждого — считая

Оплотом царского престола вас.

Так вы уж древней Лаия державе

Хранили верность; так, затем, Эдипу;

И наконец, по гибели отца,

Вы так же верно сыновьям служили.

170 Теперь двойная их скосила доля

В один и тот же день — убийцы оба,

Они ж и жертвы, юную десницу

Братоубийства скверной опорочив —

И унаследовал царей погибших

Престол, как родственник ближайший, я.

Я знаю: безрассудно полагать,

Что понял мысль и душу человека,

Покуда власти не отведал он.

Узнайте же, как я намерен править.

Кто, призванный царить над всем народом,

Не принимает лучшего решенья;

180 Кому позорный страх уста сжимает,

Того всегда считал негодным я.

И кто отчизны благо ценит меньше,

Чем близкого, — тот для меня ничто.

Я не таков. Да будет Зевс-всевидец

Свидетель мне! Молчать не стану я,

Когда пойму, что под личиной блага

Беда к моим согражданам крадется,

Не допущу подавно, чтобы дружбу

Мою снискал моей отчизны враг.

Отчизна — вот та крепкая ладья,

Что нас спасает: лишь на ней, счастливой,

190 И дружба место верное найдет.

Такой закон наш город вознесет,

И с ним согласен тот приказ, который

Я о сынах Эдипа объявил.

Гласит он так: героя Этеокла

За то, что пал он, за страну сражаясь,

Покрытый славой многих бранных дел, —

Почтить могилой и достойной тризной

С славнейшими мужами наравне;

Но брат его — о Полинике слово —

Кто, изгнанный, вернулся в край родной

200 Чтоб отчий град и отчие святыни

Огнем пожечь дотла, чтоб кровью граждан

Насытить месть, а тех, кто уцелел,

В ярмо неволи горькой впрячь, — о нем

Народу мой приказ: не хоронить,

Ни плачем почитать; непогребенный,

Оставлен на позор и на съеденье

Он алчным псам и хищникам небес.

Вот мысль моя, и никогда злодея

Не предпочту я доброму средь нас.

Кто ж верен родине, тому и в жизни

210 И в смерти я всегда воздам почет.

Корифей

Ты так решил, Креонт, сын Менекея,

И о враге отчизны, и о друге;

В твоих руках закон; и над умершим,

И над живыми — нами, — власть твоя.

Креонт

Так бдите же над исполненьем слова!

Корифей

Не молодых ли это плеч обуза?

Креонт

Конечно; к трупу стражу я приставил.

Корифей

А нам ты что приказываешь, царь?

Креонт

Ослушникам закона не мирволить.

Корифей

220 Кто ж в казнь влюблен? Таких безумцев нет.

Креонт

Наградой казнь ослушнику, ты прав;

Но многих и на смерть влечет корысть.

Страж

(появляясь со стороны поля)

По правде не могу я, государь,

Сказать, чтоб от чрезмерного усердья

Я запыхавшись прибежал сюда.

Нет: остановок на пути немало

Внушала мне забота, и не раз

Уж восвояси я хотел вернуться.

То так, то сяк душа мне говорила:

"Глупец! Куда спешишь? Ведь на расправу!

Несчастный! Что ты медлишь? Вдруг Креонт

230 Узнает от другого, — будет хуже!"

Так мысль свою ворочал я, досужий

Шаг замедляя, — а в таком раздумьи

И краткий путь способен долгим стать,

Но верх взяла решимость: я пришел.

Хоть и сказать мне нечего, а все же

Скажу: пришел сюда не без надежды

Не испытать, чего не заслужил.

Креонт

О чем же речь? Ты оробел, я вижу!

Страж

Узнай сначала про меня: то дело

Свершил не я, а кто свершил — не знаю.

240 Ответ держать поэтому не мне.

Креонт

Что за увертки, что за оговорки!

Не мешкай: что за новость, объяви!

Страж

Тут поневоле мешкать будешь: страшно!

Креонт

Так говори — и убирайся прочь!

Страж

Ну вот, скажу: похоронен тот труп.

Печальник скрылся. Слой песку сухого

На мертвеце и возлияний след.

Креонт

Что ты сказал? Кто мог дерзнуть? Ответствуй!

Страж

Почем мне знать? Ни рытвины кругом

250 От заступа или лопаты; почва

Тверда, суха ступне и колесу:

Кто здесь и был, тот не оставил следа.

Так вот, когда дневальщик первый дело

Нам показал — всем и чудно и жутко

Внезапно стало: мертвеца не видно!

Не то, чтоб в землю он ушел: лишь сверху

Был тонким слоем пыли он покрыт,

Как бог велит во избежанье скверны.

И ни от пса, ни от другого зверя

Следов не видно — ни зубов, ни лап.

Тут друг на друга мы с обидной бранью

260 Набросились, страж стража обвинял;

Вот-вот, казалось, до ручной расправы

Дойдет — кому же было нас унять?

На каждого вину взвалить пытались —

И каждый отрицал ее. Готов был

Всяк раскаленное держать в руках железо,

И сквозь огонь пройти, и бога в клятве

Свидетелем призвать, что он невинен,

Что он ни в замысле, ни в исполненьи

Не принимал участья. Спорим, спорим, —

Нет, не выходит ничего. Тут слово

Сказал один из нас — такое слово,

Что в страхе все поникли головой:

270 Перечить не могли, а что бедою

Оно чревато — было ясно всем.

Его же слово — вот оно: с повинной

К тебе прийти и обо всем сказать.

Что было делать? Покорились, жребий

Метнули — мне досталась благодать.

И вот я здесь, что враг во вражьем стане;

Еще бы! Всем противен вестник зла.

Корифей

Недоброе нам сердце ворожит;

Подумай, царь, не бог ли тут замешан.

Креонт

280 Умолкни! Гневом душу мне наполнишь.

Ужель с годами ум твой отупел?

Что за кощунство! Чтобы сами боги

Заботились об этом мертвеце!

Что ж, благодетеля они в нем чтили,

Что перстью упокоили его —

Его, пришедшего в наш край, чтоб храмы

В убранстве их колонн огнем разрушить,

Разграбить приношенья, разорить

Мать-землю, надругаться над законом?

А коль злодей он — видано ли дело,

Чтоб о злодее боги так пеклись?

Нет, нет, не то. — Уже давно средь граждан

290 Я ропот слышу.[141] Им мое решенье

Противно, видно, и строптивой вые

Претит ярмо. Нелюб им новый царь.

(Показывая на стража)

Они и их — я это ясно вижу —

Посулом мзды презренной обольстили,

Чтоб мой приказ нарушили они.

Да, деньги, деньги! Хуже нет соблазна

Для смертного. Они устои точат

Стен крепкозданных и из гнезд родных

Мужей уводят; их отрава в душу

Сочится добрых, страсть к дурным деяньям

300 Внушая ей; они уловкам учат,

Как благочестья грань переступать.

Но все же те, кого соблазн наживы

Заманит в грех такой — хоть и не сразу —

Добьются кары строгого судьи.

(Стражу)

Теперь заметь: как свят мне Зевса облик! —

Ты видишь, клятвой я связал себя —

Моим глазам представите вы вскоре

Виновника запретных похорон;

Не то — вам смерти не простой награда

Назначена: живые вы на дыбе

Заплатите за дерзновенье мне.

310 Я научу вас знать, где к месту алчность,

И воровать с разбором, твердо помня,

Что не везде подачка нам сладка.

Опасна гнусная корысть, и чаще

Ты с ней беду, чем прибыль наживешь.

Страж

Ответить дашь? Иль сразу уходить?

Креонт

Разгневал ты и так меня довольно!

Страж

Слух ли болит иль сердце у тебя?

Креонт

Еще искать ты вздумал место боли?

Страж

Я огорчил твой слух, виновник — сердце,

Креонт

320 Болтать на диво мастер, ты, я вижу!

Страж

Пусть так; но труп похоронил не я.

Креонт

Неправда, ты, продав за деньги душу.

Страж

Увы!

Беда, когда судья нездраво судит.

Креонт

Толкуй себе, что здраво, что нездраво,

Но отыщи виновника, — не то

Поймешь: корысть чревата злой невзгодой.

Уходит во дворец.

Страж

И я согласен, чтоб его поймали.

Но будет ли он пойман, или нет —

Ведь в этом властен бог один — с возвратом

330 Меня не жди. И то уж я не думал,

Что жизнь цела останется моя;

Спасибо, боги, вам за милость вашу!

(Поспешно уходит.)

СТАСИМ ПЕРВЫЙ

Хор

Строфа I

Много в природе дивных сил,[142]

Но сильней человека — нет.

Он под вьюги мятежный вой

Смело за море держит путь;

Кругом вздымаются волны —

Под ними струг плывет.

Почтенную в богинях, Землю,

Вечно обильную мать, утомляет он;

340 Из году в год в бороздах его пажити,

По ним плуг мул усердный тянет.

Антистрофа I

И беззаботных стаи птиц,

И породы зверей лесных,

И подводное племя рыб

Власти он подчинил своей:

На всех искусные сети

Плетет разумный муж.

Свирепый зверь пустыни дикой

350 Силе его покорился, и пойманный

Конь густогривый ярму повинуется,

И царь гор, тур неукротимый.

Строфа II

И речь, и воздушную мысль,

И жизни общественной дух

Себе он привил; он нашел охрану

От лютых стуж — ярый огнь,

От стрел дождя — прочный кров.

360 Благодолен! Бездолен не будет он в грозе

Грядущих зол; смерть одна

Неотвратна, как и встарь,

Недугов же томящих бич

Теперь уж не страшен.

Антистрофа II

Кто в мудрость искусство возвел,

Превыше бессильных надежд,

Тот путь проторил и к добру и к худу.

Кто Правды дщерь, Клятву, чтит,

Закон страны, власть богов, —

370 Благороден! Безроден в кругу сограждан тот,[143]

Кого лихой Кривды путь

В сердце дерзостном пленил:

Ни в доме гость, ни в вече друг

Он мне да не будет!

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

Со стороны поля появляется Страж, ведущий Антигону.

Корифей

Непонятное диво мне разум слепит.

Это ты, Антигона? Зачем не могу

Уличающих глаз я во лжи уличить!

380 О Эдипа-страдальца страдалица-дочь!

Чего ради, царевна, схватили тебя?

Неужели дерзнула ты царский закон

Неразумным деяньем нарушить?

Страж

Да, да, она виновница; ее мы

Застали хоронящей. Где Креонт?

Корифей

Он вовремя выходит из дворца.

Креонт

С какой потребностью совпал мой выход?

Страж

Да, государь; ни в чем не должен смертный

Давать зарок: на думу передума

Всегда найдется. Вот возьми меня:

390 Я ль не клялся, что ни за что на свете

Не возвращусь сюда? Такого страху

Твои угрозы на меня нагнали.

Но сам ты знаешь: всех утех сильнее

Нежданная-негаданная радость.

И вот я здесь, и клятвы все забыты,

И эту деву я привел: у трупа

Лелеяла покойника. Без жребья,

Без спора мне присуждена находка.

Ее тебе вручаю я: суди,

Допрашивай, меня же от опалы

400 Освободи и отпусти домой.

Креонт

Ее привел ты... как и где найдя?

Страж

Труп хоронящей — этим все сказал я.

Креонт

Ты понимаешь, что ты говоришь?

Страж

Сам видел, хоронила труп она,

Тебе наперекор. Ужель не ясно?

Креонт

Как ты увидел? Как схватил ее?

Страж

Так было дело. Я туда вернулся

Под гнетом яростных угроз твоих.

Смели мы пыль, что покрывала труп,

410 И обнажили преющее тело.

Затем расселись на хребте бугра,

Где ветер был покрепче — от жары ведь

Тлетворный запах издавал мертвец.

Чуть засыпал кто — руганью усердной

Его будил сосед — знай дело, значит.

Так время проходило. Вот уж неба

Средину занял яркий солнца круг,

И стал нас зной палить. Внезапно смерч

С земли поднялся, в небо упираясь

Своей верхушкой. Всю равнину вмиг

420 Собой наполнил он, весь беспредельный

Эфир; кругом посыпались с деревьев

Листва и ветви. Мы, глаза зажмурив,

Старались божью вынести напасть.

Прождали мы немало; наконец,

Все успокоилось. Глаза открыли —

И что же? Дева перед нами! Плачет

Она так горько, как лесная пташка,

Когда, вернувшись к птенчикам, застанет

Пустым гнездо, осиротелым ложе.

Так и она, увидев труп нагим,

Взрыдала, проклиная виноватых,

И тотчас пыли горстию сухой

430 И, высоко подняв кувшин узорный,

Трехкратным возлияньем труп почтила.

Увидев это, бросились мы к ней.

Она стоит бесстрашно. Мы схватили

Ее, и ну допрашивать: о прежнем

Обряде, о вторичном — и во всем

Она призналась. И отрадно мне,

И жалко стало. Да и впрямь: ведь сладко,

Что сам сухим ты вышел из беды;

А все же жаль, когда беду накличешь

Ты на людей хороших. — Ну, да что!

440 Всегда своя рубашка к телу ближе.

Креонт

(Антигоне)

Ты это! Ты!... Зачем склоняешь взор?

Ты это совершила или нет?

Антигона

Да, это дело совершила я.

Креонт

(Стражу)

Теперь иди, куда душе угодно:

С тебя снимаю обвиненье я.

Страж уходит. Креонт обращается к Антигоне:

А ты мне ясно, без обиняков

Ответь: ты о моем запрете знала?

Антигона

Конечно, знала; всем он ведом был.

Креонт

Как же могла закон ты преступить?

Антигона

450 Затем могла, что не Зевес с Олимпа

Его издал, и не святая Правда,

Подземных сопрестольница богов.

А твой приказ-уж не такую силу

За ним я признавала, чтобы он,

Созданье человека, мог низвергнуть

Неписанный, незыблемый закон

Богов бессмертных. Этот не сегодня

Был ими к жизни призван, не вчера:

Живет он вечно, и никто не знает,

С каких он пор явился меж людей.

Вот за него ответить я боялась

Когда-нибудь пред божиим судом,

А смертного не страшен мне приказ.

Умру я, знаю. Смерти не избегнуть,

460 Хотя б и не грозил ты. Если жизнь

Я раньше срока кончу — лишь спасибо

Тебе скажу. Кто в горе беспросветном

Живет, как я, тому отрадой смерть.

Нет, не в досаду мне такая участь.

Но если б брата, что в одной утробе

Со мной зачат был — если б я его,

Умершего, без чести погребенья

Оставила — вот этой бы печали

Я никогда осилить не смогла.

Ты разума в словах моих не видишь;

Но я спрошу: не сам ли неразумен,

470 Кто в неразумии корит меня?

Корифей

Отца мятежного мятежный дух

В тебе живет: не сломлена ты горем.

Креонт

(Антигоне)

Ну, так узнай: чем круче кто в гордыне,

Тем ближе и падение его.

Пусть раскалится в огненном горниле

Железа сила: будет вдвое легче

Его ломать и разбивать тогда.

И пылкого коня лихую удаль

Узда смиряет малая: не след

Кичиться тем, кто сильному подвластен.

(К старцам)

Что ж нам о ней поведать? Провинилась

480 Уж в первый раз сознательно она,

Когда закон, известный всем, попрала;

Теперь же к той провинности вторую

Прибавила она, гордяся делом

Содеянным и надо мной глумясь.

Не мужем буду я — она им будет —

Коль власть мою ей в поруганье дам.

Нет; будь сестры она мне ближе, ближе

Нам всем родного домового Зевса:[144]

Они с Исменой не избегнут кары,

И кары строгой. Обе виноваты:

490 Они вдвоем обдумали тот шаг.

(Страже)

Вы, позовите мне сюда Исмену.

Я только что ее в покоях видел

Безумною от крайнего волненья.

Да, кто во тьме недоброе замыслит,

В своей душе предателя взрастит;

Но хуже тот, кто, пойманный с поличным,

Прикрасы слов наводит на вину.

Антигона

Ты кару ищешь мне сильнее смерти?

Креонт

Нет, этого достаточно за все.

Антигона

Зачем же ждать? Мне речь твоя противна;

500 Не примирюсь я с нею никогда.

Так и тебе не по сердцу мой подвиг. —

И все ж — могла ли я славнее славу

Стяжать, чем ныне? Я родного брата

Могилою почтила.

(Указывая на хор)

Если б страх

Язык им не сковал, они б признались

Что мыслями со мною заодно.

Завидна жизнь царей: они лишь могут

И говорить, и делать, что хотят.

Креонт

Ужели всех кадмейцев ты умнее?

Антигона

Спроси у них — пусть разомкнут уста.

Креонт

510 Не стыдно ль мыслить розно ото всех?

Антигона

Почтить родного брата — не позорно.

Креонт

А тот не брат, что с ним в бою сразился?

Антигона

О да, и он: одна и та же кровь.

Креонт

За что ж его ты оскорбила тень?

Антигона

Меня покойный не осудит, знаю.

Креонт

Как? Нечестивца ты сравняла с ним!

Антигона

Погиб мой брат, а не какой-то раб.

Креонт

Погиб врагом, а тот спасал наш город!

Антигона

И все ж Аида нерушим закон.

Креонт

520 Нельзя злодеев с добрыми равнять!

Антигона

Почем мы знаем, так ли там судили?

Креонт

Вражда живет и за вратами смерти!

Антигона

Делить любовь — удел мой, не вражду.

Креонт

(указывая на землю)

Ступай же к ним и их люби, коль надо;

Пока я жив, не покорюсь жене!

Из дворца выводят Исмену.

Корифей

Посмотрите: Исмена у входа, друзья!

Сердобольные слезы[145] текут из очей;

Ее щеки в крови; над бровями печаль,

Словно туча, нависла, горячей струей

530 Молодой ее лик орошая.

Креонт

(Исмене)

А, это ты в тени укромной дома

Змеей ползучей кровь мою точила,

И я не ведал, что рощу две язвы,

Две пагубы престола моего!

Скажи мне ныне: признаешь себя ты

Сообщницей в том деле похорон,

Иль клятву дашь, что ничего не знала?

Исмена

Коли она призналась — то и я.

Ее вину и участь разделяю.

Антигона

Нет, не разделишь — Правда не велит:

Ты не хотела — я тебя отвергла.

Исмена

540 Но ты несчастна — и в твоем несчастье

Я не стыжусь быть дольщицей беды.

Антигона

Любовь не словом дорога, а делом;

О деле ж знает царь теней, Аид.

Исмена

О, не отталкивай меня! Мы вместе

Умрем и смертью мертвого почтим.

Антигона

Ты не умрешь. Чего ты не коснулась,

Своим не ставь; за все отвечу я.

Исмена

Какая жизнь мне без тебя мила?

Антигона

Спроси Креонта: он тебе опора.

Исмена

550 К чему насмешки! Легче ли от них?

Антигона

Верь, горше слез нас мучит смех такой.

Исмена

Чем же утешу я тебя хоть ныне?

Антигона

Себя спаси; тебе я жить велю.

Исмена

О горе, горе! Жить с тобой в разлуке?

Антигона

Ты жизни путь избрала, смерти — я.

Исмена

Но я тебя отговорить пыталась.

Антигона

Кто прав из нас, пускай рассудят люди.

Исмена

Но в этом деле обе мы виновны.

Антигона

Нет. Ты жива, моя ж душа давно

560 Мертва; умерших чтит моя забота.

Креонт

Ума решились эти девы, вижу:

Одна — теперь, другая — с малых лет.

Исмена

Да, государь, ты прав; врожденный разум

Со счастьем вместе покидает нас.

Креонт

Впрямь, коли ты со злой влечешься к злу!

Исмена

Мне жизнь не в жизнь с ней розно, государь.

Креонт

Не говори ты "с ней"! Ее уж нет.

Исмена

И ты казнить решил невесту сына?

Креонт

Есть для посева и другие нивы!

Исмена

570 Нет, коли все давно сговорено!

Креонт

Дурной жены я сыну не желаю.

Исмена

О Гемон,[146] как не дорог ты отцу!

Креонт

Его женитьба — не твоя забота.

Исмена

И сына ты лишишь такой невесты?

Креонт

Лишу не я: разлучница здесь смерть!

Корифей

Как видно, казни ей не избежать.

Креонт

Ты понял верно. Но довольно. Стража!

Домой их уведите... Да, еще:

Двух женщин этих под охраной верной

Держать, свободы не давать отнюдь:

580 И смельчаки не презирают бегства,

Коль сознают, что смерть недалека.

Стража уводит Антигону и Исмену.

Креонт остается на орхестре.

СТАСИМ ВТОРОЙ

Хор

Строфа I

Блаженны вы, люди, чей век бедой не тронут!

Если ж дом твой дрогнул от божьего гнева,

Смена жизней лишь приумножит наследье кары.

Мятежится за валом вал,

Точно лютых вьюг разгул

Подводный ад на гладь лазурных волн извлек.

580 На свет ил дна всплывает черный,

Страждет скал прибрежных кряж,

Протяжным стоном вою бури вторя.

Антистрофа I

Я вижу растущую в роде Лабдакидов,

За бедой беду в череде поколений;

Не искупит жертва сыновняя[147] отчих бедствий, —

Сам бог в погибель дом ведет.

Рос последний в нем цветок,

600 Последний свет он лил на весь Эдипа дом.

Увы! Серп бога тьмы подземной

Срезать и его готов:

Безумье речи, — разума затменье.

Строфа II

Твою, Зевс, не осилит власть

Человечьей гордыни дерзость

И сон-чародей перед тобой бессилен,

И дней неустанный ход;

Старости чужд, вечно державен ты,

Вечно тебя Олимпа

610 Свет лучезарный нежит.

Человеку ж дан и в прошлом,

И ныне, и впредь закон:

Бди, борись — все тщетно;

В уделе Земном все под Бедой ходит.

Антистрофа II

Надежд сонм обольщает ум,

Но одним он бывает в пользу,

Другим — на беду легкообманной страсти.

Грядешь ты, не чуя зла, —

И в ярый огонь ступишь негаданно.

620 Видно, недаром предкам

Мудрость внушила слово:

Благодать во зле мы видим,

Когда ослепленный ум

В гибель бог ввергает;

Недолго нам ждать: близко Беда ходит.

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Со стороны города появляется Гемон.

Корифей

Но я Гемона вижу; в гнезде он твоем

Стал единственным ныне...[148] Как тускл его взор!

Знать, о доле невесты проведал жених;

630 Знать, не сладко с надеждой прощаться!

Креонт

Узнаем вскоре сами без пророков.

Мой сын, ужель ты гневен на отца,

Про приговор решительный невесте

Узнав? Иль, что бы я ни делал, прочен

Сыновнего почтения завет?

Гемон

Отец, я твой; ты путь мне указуешь

Решеньем благостным, и путь тот — мой.

Не так мне дорог брак мой, чтоб заветам

Твоим благим его я предпочел.

Креонт

Ты прав, мой милый. Пред отцовской волей

640 Все остальное отступать должно.

Затем и молим мы богов о детях,

Чтоб супостатов наших отражали

И другу честь умели воздавать.

А кто и в сыне не нашел опоры —

Что скажем мы о нем? Не ясно ль всем,

Что для себя он лишь кручину создал

И смех злорадный для врагов своих?

Нет, нет, дитя! Не допусти, чтоб нега

Твой ясный разум обуяла; женской

Не покоряйся прелести, мой сын!

Кто с лиходейкой делит ложе — верь мне,

650 Морозом веет от таких объятий!

Нет горше язвы, чем негодный друг.

Отринь и ты ее, презренья полный:

Она нам — враг. Пускай во тьме подземной

Себе другого ищет жениха!

Я уличил ее уликой явной

В том, что она, одна из сонма граждан,

Ослушалась приказа моего;

Лжецом не стану я пред сонмом граждан:[149]

Пойми меня, мой долг — ее казнить.

И пусть взывает к родственному Зевсу:[150]

Когда в родстве я зародиться дам

Крамоле тайной — вне родства бесспорно

660 Еще пышнее расцветет она.

Нет. Кто в кругу домашних безупречен,

Тот и гражданский долг исполнит свято;

Напротив, кто в безумном самомненье

Законы попирает, кто властям

Свою навязывает волю — мною

Такой гордец отвержен навсегда.

Кого народ начальником поставил,

Того и волю исполняй — и в малом,

И в справедливом деле, и в ином.[151]

Кто так настроен,[152] тот — уверен я —

Во власти так же тверд, как в подчиненье.

670 Он в буре брани на посту пребудет,

Соратник доблестный и справедливый.

А безначалье — худшее из зол.

Оно народы губит, им отрава

В глубь дома вносится, союзной рати

В позорном бегстве узы рвет оно.

Но где надежно воинство — его там

Ряды блюдет готовность послушанья.

Храни же свято стяг законной власти,

Не подчиняя женщине ума.

Уж если пасть нам суждено — от мужа

680 Падем, не в женской прелести сетях!

Корифей

Нам мнится, если возраст нам не враг,

Твоими разум говорит устами.

Гемон

Ах, разум, разум... Да, отец мой, высший

То дар богов для смертных, спору нет;

И что неправ ты — это доказать

Не в силах я — и не хочу быть в силах.

Но прав, быть может, также и другой?

Поверь, отец: что делает народ,

Что говорит и чем он недоволен,

690 Мне лучше видно. Страх простолюдину

Твой взор внушает,[153] прерывает речи,

Что неугодны слуху твоему.

А я, в тени, и вижу все, и слышу.

Я слышу, да, как все ее жалеют,

Все говорят: "Ужель погибнет та,

Что гибели всех менее достойна? —

Ужель за подвиг столь прекрасный — кару

Столь жалостную понесет она? —

Ту, что, родного брата в луже крови

Найдя, непогребенным не снесла,

Не потерпела, чтоб от псов голодных

Он поруганье принял и от птиц —

Ее ль златым мы не почтим венком?"

700 Так глухо бродит темная молва.

Отец! Ведь мне всего добра на свете

Дороже благоденствие твое.

И быть не может иначе: ведь слава

Цветущего отца — величье сына,

Как и отцу отраден сына блеск.

Не будь же однодумен: не считай,

Что правда только в том, что ты сказал.

Кто лишь в себе высокий разум видит,

Иль чары слова, иль души величье —

Тот часто вдруг оказывался пуст.

710 Ты — человек, и как бы ни был мудр ты, —

Позора нет познать и уступить.

Когда поток весенних вод избыток

Стремит в долину — гибкие лишь лозы

Его выносят, а деревьев силу

Он, с корнем вырывая, истребляет.

Когда моряк натянет корабельный

Канат и не захочет отпустить —

Не миновать ладье перевернуться.

Нет, уступи, смири свой гордый дух!

Дозволь и мне, хоть я и молод, словом

Тебя правдивым вразумить, отец:

720 Всех совершенней я того считаю,

Кто сам в себе клад мудрости хранит.

Но он немногим достается; прочим —

И доброму совету внять хвала.

Корифей

Полезно обоюдное ученье,

Коль доля правды у обоих есть.

Креонт

Седые старцы мы; не время нам

У молодого разуму учиться!

Гемон

Одной лишь правде! Если ж молод я, —

Смотреть на дело должно, не на возраст.

Креонт

730 А дело ли ослушника почтить?

Гемон

Почтить дурных я не просил, отец.

Креонт

Ну, а ее ты к ним не причисляешь?

Гемон

Ни я, ни всенародный глас фивян.

Креонт

Народ ли мне свою навяжет волю?

Гемон

Ты ныне слово юное сказал.

Креонт

Своей мне волей править, иль чужою?

Гемон

Единый муж — не собственник народа,

Креонт

Как? "Мой народ" — так говорят цари!

Гемон

Попробуй самодержцем быть в пустыне!

Креонт

740 Жене ты покорился, вижу я!

Гемон

Коль ты — жена; я о тебе забочусь.

Креонт

Ты, негодяй?[154] И судишься с отцом?

Гемон

Так должно; Правды ты завет нарушил.

Креонт

Нарушил, если власть я чту свою?

Гемон

Хорош почет, коль ты богов бесчестишь!

Креонт

Презренный, женской прелести угодник!

Гемон

Все ж не дурному делу я служу.

Креонт

Ты в каждом слове лишь о ней радеешь!

Гемон

Нет; и о нас с тобой, и о богах.

Креонт

750 Живой ее ты не получишь в жены!

Гемон

Она умрет... пусть так! Но не одна.

Креонт

Еще угрозы? Вот венец дерзанью!

Гемон

Угрозы? Нет; тщете ответ бессильный.

Креонт

Тщеты питомец не учитель мне!

Гемон

757 Ты говорить лишь хочешь, а не слушать?

Креонт

756 Раб женщины, не раздражай меня!

Гемон

755 Отец!... другого б я назвал безумцем.

Креонт

758 Что ж, называй! Но не на радость, верь мне,

К хуле и брань прибавил ты.

(Страже)

Эй вы!

760 Сюда преступницу ведите! Тотчас

На жениха глазах ее казню.

Гемон

Нет, этого не будет! Глаз моих

Уж не увидят боле ни невеста

В мученьях казни горестной, ни ты:

Других ищи союзников безумью!

Уходит.

Корифей

Его шаги торопит гнев, владыка —

Советник лютый в юных дней пылу.

Креонт

Что ж, в добрый час! Пускай в своей гордыне

И дерзости себя хоть богом мнит:

Их он и этим не спасет от казни.

Корифей

770 "Их", ты сказал? Ужель казнишь обеих?

Креонт

Ты прав: лишь ту, что прикоснулась к трупу.

Корифей

Какую ж ей ты приготовил казнь?

Креонт

За городом, в пустыне нелюдимой,

Врыт в землю склеп;[155] из камня свод его.

Туда живую заключу, немного

Ей пищи дав — так, как обряд велит,

Чтоб города не запятнать убийством,

Пусть там Аиду молится — его ведь

Она считает богом одного!

Быть может, он спасет ее от смерти.

А не спасет — на опыте узнает,

780 Что почитать подземных — праздный труд.

Уходит во дворец.

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Строфа

Хор

Эрот, твой стяг[156] — знамя побед!

Эрот, ловец лучших добыч,

Ты и смертному сердце жжешь

С нежных щек миловидной девы.

Подводный мир чует твой лет; в чаще лесной гость ты;

Вся бессмертная рать воле твоей служит;

Всех покорил людей ты —

790 И, покорив, безумишь.

Антистрофа

Тобой не раз праведный ум

В неправды сеть был вовлечен;

Ты и ныне лихую рознь

В эти души вселил родные.

Преграды снес негой любви взор молодой девы —

Той любви, что в кругу высших держав судит.

Нет поражений играм

800 Царственной Афродиты!

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Из дворца выходит, окруженная стражей, Антигона.

Корифей

О, что вижу? И сам послушания долг

Позабыть я готов, и из старческих глаз

Неудержно струится горючий родник.

Антигону ведут — ах, не в дом жениха:

Ее ждет всеприемлющий терем!

КОММОС

Строфа I

Антигона

В последний путь, старцы земли родимой,[157]

Я собралась теперь.

Этот солнца лучистый круг,

Ах, в последний вижу я раз.

810 Все прошло: живую меня

В дом ведет свой мрачный Аид

К берегу плача.

Нет мне проводной песни,

Подруг игры не услышит мой

Свадебный терем,

О, нет: владыке невеста я мрака.

Корифей

Но ты чести стяжала нетленный венец,

С ним нисходишь ты славно в обитель теней.

Не ползучая хворь иссушила тебя,

820 Не жестокий булат твою грудь изрубил:

Ты нисходишь живая, одна среди жен,

Своему повинуясь закону.

Антистрофа I

Антигона

Погибла так в горя расцвете, молвят,

Гостья с фригийских гор:[158]

Где белеет Синила кряж,

Там живую камня побег,

Точно цепкий плющ, охватил,

Бурный дождь струится по ней,

Снег белеет, —

830 Так говорят сказанья.

Поныне там от бессонных слез

Камень влажнеет;

Такую гибель и мне судил демон.

Корифей

Не забудь: то богиня, бессмертных дитя,[159]

Мы же смертные люди и дети людей;

А ведь грешен запретной гордынею тот,

Кто с богами[160] и в жизни равняет себя

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И в загробной всесилии доли.

Строфа II

Антигона

Глумишься ты? Ради богов отчизны нашей!

840 Скоро меня не будет;

Долго ли ждать вам?

О мой родимый край,

О счастливое племя,

О волны Диркеи! О роща

Царицы ристаний, Фивы!

Я вас зову в свидетели,

В какой меня могильный склеп, в страшный плен

Ведут, поправ людской закон,

И нет слезы мне от друзей!

850 О, что ждет меня?

Уж не числюсь среди живых я,

Еще не став между мертвых мертвой.

Хор

Прейдя земной отваги грань,

К престолу Правды вековой[161]

Припала ты теперь, дитя.

Отца, знать, искупаешь горе.

Антистрофа II

Антигона

Коснулись вы самой больной моей кручины,

Той незабвенной смерти,

Рока — его же

860 Тяжесть несем мы все,

Славный род Лабдакидов.

О терем проклятья! О ложе!

О ласки родимой крови,

От матери сыну жаркий дар!

От них ведь я несчастных дней нить веду.

И вот безбрачной девой к ним

Меня проклятье гонит — в ад;

А ты, бедный брат,

870 Негу брака познал[162] — и ею

Живую, ах! мертвый к мертвым сводишь.

Хор

Почет богам — наш долг святой.

Но кто приемлет власти скиптр,

Тот власти должен честь блюсти.

Тебя ж дух гордой мысли губит.

Эпод

Антигона

Ах, без друзей, без песни брачной

Меня несчастную уводят

В последний, подневольный путь!

Этого ока святого сияние боле

880 Я не вправе видеть;

Боги! И никто меня почтить не хочет

Хоть слезой участья!

Креонт

(выходя из дворца)

Конечно! Дайте волю человеку

Пред смертью чувства изливать свои —

Конца не будет жалобам и плачу!

(Страже)

Теперь довольно. Уведите деву

Скорей под полого кургана сень,

Как я сказал вам, и одну оставьте.

Там полная ей воля будет. Хочет —

Пусть тотчас примет смерть; а то и дальше

Живет во мраке птицей гробовой.

Нам от нее не будет оскверненья:

Я крови родственной не пролил, только

890 От мира жизни отлучил ее.

Антигона

О склеп могильный! Терем обручальный!

О вечный мрак обители подземной!

Я к вам схожу — ко всем родным моим,

Которых столько, в лютой их кончине,

Приветила царица мглы ночной.

Теперь и я... Казалось, жизни этой

Конец далек, и что же? Злейшей смертью

Последовать за ними я должна.

И все ж — не каюсь я.[163] Я верю, милой

Приду к отцу, к тебе, родная, милой,

К тебе желанной, брат родимый мой.

900 Родители, когда почили вы,

Своими я омыла вас руками,

Убрала вас и возлияний дань

Вам принесла. А за твою, о брат мой,

Своей я жизнью заплатила честь...

[И все ж — не каюсь я. Разумный скажет,

Что и тебя почтила я разумно.

Да, будь детей я матерью — вдовою

Убитого супруга — я б за них

Не преступила государства воли;

Вам ведом крови родственной закон?

Ведь мужа и другого бы нашла я,

И сына возместила бы утрату,

910 Будь и вдовой я, от другого мужа.

Но раз в аду отец и мать мои —

Другого брата не найти мне боле.

Таков закон. Ему в угоду честью

Тебя великою почтила я.

Тень братняя! Виной зовет Креонт

Поступок мой и дерзкою отвагой.]

И вот меня схватили и ведут

На смерть — до брака, до веселья свадьбы,

Не дав изведать мне ни сладких уз

Супружества, ни неги материнства;

Нет, сирая, без дружеской слезы

920 Я в усыпальницу схожу умерших.

Но где ж тот бог, чью правду, горемыка,

Я преступила? Ах, могу ли я

Взирать с надеждой на богов, искать в них

Заступников? За благочестья подвиг

Нечестия я славу обрела!...

Что ж! Если боги — за царя, — то в смерти

Познаю я вину и искуплю.

Но если он виновен, — горя чашу

Мою — не более испить ему.

Корифей

Не стихает, я вижу, мятежный порыв

930 В Антигоны душе.

Креонт

Не стихает он, да, по ведущих вине,

И за медленность их наказание ждет.

Антигона

О бездушное слово! Уж в гибели пасть

Ты ввергаешь меня!

Креонт

Да, пожалуй. Совет мой — покончить совсем

С безрассудной надеждой на лучший исход.

Антигона

Что ж, идем; я готова. О боги отцов!

Вы простите — прости ты, родная земля!

940 О, смотрите, фиванцы! Царевна идет —

Остальная наследница древних владык.

Вот судья мой — и вот преступленье мое:

Благочестию честь воздала я!

СТАСИМ ЧЕТВЕРТЫЙ

Хор

Строфа I

И Данае-красе[164] светоч небесный —

Меднокованных врат тьмой заменить пришлось.

Терем могильный

Скрыл невесту от глаз людских в те дни.

А ведь рода почет был ей велик, дитя,

950 И ей лоно затем Зевса согрел дождь золотой.

Знать, могуча вовек рока над нами власть.

Над ней ни злато, ни булат,

Ни крепкий вал, ни легкий струг,

Забава волн, нам не даст победы.

Антистрофа I

Гневен был он и царь Фракии дикой,

Сын Дрианта, Ликург;[165] сам Дионис его

Смелость изведал.

Все ж в затворе и он окончил дни.

В хладном камне остыл гнева багровый жар;

960 Цвет дерзанья поблек; понял тщету мыслей своих

Царь, что бога хулил в злобе безумной он,

Громя вакханок грозный пыл,

Ретивых светочей восторг,

Святую песнь Муз поляны горной.

Строфа II

Там, где в каменных Врат голубеющем мареве[166]

Двум преграду морям положили бессмертные,

970 Где Босфора пловцов в мгле Салмидесс ждет,

Там видел сосед-Арес

Братьев-Финидов рану.

Лихая их мачеха сгубила.

Потух в зрачках страдальцев ясный солнца свет;

Их смял не меч — нет, руки кровавой

Коварный взмах, кознь иглы рабочей.

Антистрофа II

В склепе чахли они — и жестокую матери

980 Долю в плаче глухом вспоминали. Вела она

Славный род от вельмож древледержавных,

Царевны афинской дочь.

Взрастила в пещере дальней

Крутой горы вьюг отцовских стая[167]

Лихая Бореаду, легкую как вихрь.

Но брак приспел — и познала рока

Царица власть, о дитя родное![168]

Во время исполнения стасима стража медленно уводит Антигону.

ЭПИСОДИЙ ПЯТЫЙ

Тиресий

(входит, ведомый мальчиком)

Мы к вам пришли, фиванские вельможи,

Путем совместным. Двое нас, но пара

980 Очей одна — и зрячий вождь слепцу.

Креонт

Что нового мне скажешь, друг Тиресий?

Тиресий

Скажу; а ты послушайся пророка!

Креонт

Не в первый раз тебе я повинуюсь.

Тиресий

И оттого ты прямо правишь город.[169]

Креонт

Недавний опыт говорит: ты прав.

Тиресий

Так знай: опять по лезвию идешь!

Креонт

Тревожит сердце речь твоя; в чем дело?

Тиресий

Внемли, все скажут знаки ведовства.

На древнем сидя волхвовском престоле,

1000 Где вещей птицы[170] гавань для меня,

Неведомые клики я услышал,

Разящий, непривычный слуху глас.

Ударами когтей окровавленных

Друг друга в злобе вещуны терзали —

Таков был шум их мечущихся крыл.

Мне страшно стало; огненную жертву

На всепалящем алтаре решил

Я принести. И что ж? Гефеста пламя

Не вспыхнуло из тучных бедр овцы;

Лишь на золу сочилась прелой влаги

Струя густая и, дымясь, шипела;

Вверх брызгала из лопнувшей плевы

1010 Желчь черная; покровы тука жижей

Стекали долу, обнажая мяса

Куски кровавые. — Все это мне

Вот этот отрок указал, как мглою

Покрылся свет[171] пророческих вещаний.

Ведь он — вожатый мне, народу ж — я.

И в этой мгле, что над страной нависла,

Твой замысел виновен, государь.

И очаги, и алтари святые

Осквернены заразой мертвечины:

Недаром псы и птицы разнесли

Царевича несчастного останки.

Вот почему ни жертвенных молений

1020 От нас, ни бедр воспламененных дани

Бог не приемлет; птица не издаст[172]

Понятных звуков в вещей перекличке,

Вкусив отравы человечьей крови.

Мой сын, опомнись. Не в позор ошибка —

Нет, это общий всех людей удел.

Но раз ошибся человек — не будет

Он ни безумным, ни бессчастным, если

Путь к исцеленью из беды найдет.

Убожества примета — гордый нрав.

Нет, уступи усопшему; кто станет

1030 Лежачего колоть? Какая доблесть —

Второю смертью мертвого казнить?

Совет мой благ, благой внушенный мыслью,

И радостно его принять ты можешь —

Полезный дар от любящей души.

Креонт

О старче, старче! Все вы, как стрелки,

Себе мишенью грудь мою избрали.

Теперь и ведовством меня донять вы

Пытаетесь, и племенем пророков

Уж расценен, распродан я давно.

Торгуйте, наживайтесь; пусть к вам в дом

Из Сард[173] электр стекается, и злато

Из Индии, — его же скрыть в могиле

1040 Не дам! Хотя бы Зевсовы орлы

К престолу бога самого примчали

Его растерзанную плоть — и этой

Не испугаюсь скверны я, Тиресий:

Не властен смертный бога осквернить!

Нет, нет, не быть царевичу в могиле!

И мудрецов крушенье терпит мудрость,

Когда прикрыть неправду дела дымкой

Красивых слов внушает им — корысть.

Тиресий

О, люди!

Кто точно взвесит, кто из вас рассудит...

Креонт

О чем вещаешь снова ты, старик?

Тиресий

1050 Насколько лучший дар — благоразумье?

Креонт

Насколько худший — неразумье, мнится,

Тиресий

Своей болезни сущность ты назвал!

Креонт

Не стану бранью отвечать пророку.

Тиресий

А кто сказал, что я в вещаньях — лжец?

Креонт

Волхвам стяжанье свойственно бывает,

Тиресий

А произвол разнузданный царям!

Креонт

Ты с государем говоришь! Забыл?

Тиресий

Нет, помню: мне же царством ты обязан.[174]

Креонт

О, мудр ты, мудр: когда б и честен был...

Тиресий

1060 Не вынуждай сокрытое открыть!

Креонт

Что ж, открывай! Но не корысти ради.

Тиресий

Моя корысть на пользу лишь тебе.

Креонт

Свое решенье я не продаю!

Тиресий

Запомни же. Немного вех ристальных

Минуют в горних Солнца бегуны —

И будет отдан отпрыск царской крови

Ответной данью мертвецам — мертвец.

Ты провинился дважды перед ними:

Живую душу, дщерь дневного света,

В гробницу ты безбожно заключил,

1070 А Тьмы подземной должника под солнцем

Удерживаешь, не предав могиле

Нагой, несчастный, полный скверны труп.

Он не тебе подвластен и не вышним —

Ты заставляешь их его терпеть!

И вот, покорный Аду и богам,

Уж стелет сеть нещадного возмездья

Эриний сонм — и ты падешь в нее,

Равняя кары и обиды чаши.

Корысть вещанье мне внушила, да?

Дай срок: ответят из твоих покоев

Мужчин и женщин стоны за меня.

1080 И города соседние возропщут

В бурливых сходах на тебя, в чьих стогнах

Голодный пес, иль дикий зверь, иль птица

Тлетворной плоти клочья схоронили,

Бесчестя смрадом чистый двор богов.

Стрелком меня назвал ты. Верно; в гневе —

Его ж ты вызвал — много горьких стрел

Пустил я в грудь твою. Не промахнулся

Мой лук: от их ты жара не уйдешь.

(Мальчику)

Меня же, сын мой, в путь веди обратный.

Пусть терпят спесь его, кто помоложе.

Язык ему полезно обуздать

1090 И мысль направить по пути благому.

Уходят.

Корифей

Пророк ушел; пророчество осталось

Ужасное. Прошло не мало лет

С тех пор, как кудри черные мои

Засеребрились; но вещаний лживых

Я не запомню от него, мой царь.

Креонт

Сказал ты правду; я и сам смущен.

Что ж, уступить?... Ах, больно!... Но больнее

В несчастья цепи душу заковать.

Корифей

Благоразумью следуй, государь!

Креонт

Что делать? Молви! Я на все согласен.

Корифей

1100 Освободи из подземелья деву;

Погибшего могилою почти.

Креонт

Так должен поступить я? Вправду так?

Корифей

Да, государь, не медля. Божьи Кары

Стремительно виновных настигают,

Креонт

Ах, трудно побороть души упорство,

Но с Неизвестным в спор вступать — безумье.

Корифей

За дело, царь — не доверяй другим!

Креонт

Пойду немедленно. Скорее, слуги!

И те, что здесь, и прочие: секиры

1110 Возьмите, и вперед — на скорбный холм.

И я, — коль так решил теперь, — то узел

Сам затянув, — сам развяжу его.

Боюсь, что лучше доживать нам век свой,

Храня давно завещанный закон.

Уходит вместе со слугами по направленью к полю.

СТАСИМ ПЯТЫЙ

Хор

Строфа I

Многозванный,[175] краса и любовь Кадмейской девы,

Зевса семя, молнии сын![176]

Тобой Италия полна,[177]

Ты Элевсина славишь

1120 Луг святой, народов приют,

На лоне Деметры сияя.

Ты в нашей живешь земле,

Где вакханки поют,

Брег влажнит Исмена струя,

И сев взошел змеиный.[178]

Антистрофа I

Средь багрового дыма, поверх скалы двуглавой,

Где журчит Касталии ключ,[179]

Под звон кимвалов реешь ты

1130 В нимф хороводе горных.

В плющ убрал ты Нисы услон,[180]

В лоз винных и пурпур и зелень —

И все ж ты стремишься к нам,

Чтоб при крике твоих

Слуг бессмертных снова познать

Веселье стогн фиванских.

Строфа II

Бог, взлюбивший Фивы,

Где родила тебя мать,

Молнией сраженная, —

1140 О, гряди! Болен град: тяжек недуг!

Ты очистить властен его.

С высот Парнасских чистой стопой к нам гряди,

Презри гнев рокочущих волн пролива!

Антистрофа II

В твою честь пылает

Алмазных звезд хоровод;

Ты ночных веселий царь!

О, явись! Светлый бог, Зевса дитя!

1150 Пусть наш град вакханок твоих

Неистовый восторг огласит в тьме ночной,

Твою славя честь, Дионис-владыка!

ЭКСОД

Со стороны поля показывается Вестник — слуга Креонта.

Вестник

Соседи дома Кадмова! по правде

Мы не должны ни горькой, ни счастливой

Жизнь человека называть — до смерти.

Вот счастья баловень — вот горя сын —

И что ж? Случайность манием единым

Того низвергнет, этого возвысит,

1160 А как — того не скажет и пророк.

Доселе думал я: чья жизнь завидней

Креонтовой! Он город от врагов

Освободил, он в блеске самодержца

Им управлял, среди детей цветущих.

А ныне — все погибло. Ведь когда

Свет радости угас для человека —

Он не живой уж, он — бродячий труп.

Сбирай в чертог свой все богатства мира,

Венчай чело властителя венцом:

1170 Коль радости лишен ты — за величье

И тени дыма[181] я не дам твое.

Корифей

Каким же горем взыскан царский дом?

Вестник

Кто умер... а живой — виновник смерти.

Корифей

О, кто убийца, кто убитый? Молви!

Вестник

Смерть принял Гемон — от своей руки.

Корифей

Своей, сказал ты? Сына, иль отца?

Вестник

Он сам себя убил, отцу в укор.

Корифей

О вещий старец! Правду молвил ты.

Вестник

Пока свершилось все, как он сказал.

Корифей

Но вот царица Евридика здесь.

1180 Несчастная! Случайность ли из дома

Ее к нам вызвала? Иль весть о сыне

Коснулась слуха чуткого ее?

Евридика

(выходя из дворца)

Да, граждане, я слышала ее.

В путь собралась я, чтоб Палладе грозной

Смиренной дань молитвы принести.

И только дверь я притянула, чтобы

Засовы сдвинуть — как в мой слух стрелою

Вонзилось слово горя моего.

Упала навзничь я; прислужниц руки

Беспамятную подхватили. Ныне

1190 Я вышла к вам; молю, скажите все.

Удар не первый от судьбы терплю я.

Вестник

Царица дорогая, все я видел

И все, как есть, по правде расскажу.

К чему утайкой робкой вызывать

Ближайшей обличение минуты?

Надежно ведь лишь истина стоит.

Слуга царя, последовал за ним я

На край долины, где лежал в позоре

Труп Полиника; псами был жестоко

Истерзан он. С молитвой мы воззвали

1200 К царю теней и к девственной Гекате,[182]

Распутий бдительной богине, гнев свой

Чтоб милостиво отпустили нам.

Затем, омыв в струях купели чистой

Все то, что от царевича осталось,

На свежих отпрысках маслины дикой

Мы упокоили в огне его.

Крутой насыпав холм земли родимой

Покойнику, мы поспешили дальше,

В могильный терем, где на ложе камня

Невеста Ада жениха ждала.

Вдруг, издали еще, один из нас

Услышал громкий вопль — из той гробницы

Заброшенной он доносился. Тотчас

Обратно устремился он к царю.

1210 Прибавил шагу тот. Вторично вопль

Раздался, жалкий и протяжный. Вскрикнул

Несчастный царь: "О боги! Что за звуки?

Недоброе вещает сердце мне!

О безотрадный путь! То голос сына

Ласкает слух мне — лаской смертоносной!

Бегите, слуги![183] В устье подземелья

Раздвиньте камни и скорей взгляните,

Не Гемона ль то голос был, иль боги

Меня морочат". Так сказал он нам,

Едва живой от страха. Мы приказ

1220 Исполнили. И вот, в глуби гробницы

Пред нами оба — Гемон, Антигона.

Она висит, повязки крепкотканной

Петлею шею нежную обвив;

Он, как прильнул к ее груди, так держит

Ее в объятьях, проклиная свадьбы

Подземной ужас, и надежды гибель,

И суд суровый своего отца.

За нами и Креонт его увидел —

И с криком раздирающим к нему

Помчался в склеп. "Несчастный, — возопил он, —

Зачем ты здесь? Иль помрачен твой разум?

Какой безумья вихрь тебя принес?

1230 Дитя мое, богами заклинаю,

Оставь могилу!" Гемон дикий взор

В него вперил и, меч за рукоятку

Схвативши, замахнулся на него.

Царь отступил, и в воздухе повис

Отцеубийственный удар. Тогда лишь

Пришел в себя он — и в порыве новом

Отчаянья, внезапно в грудь свою

Свои меч вонзил... Еще сознанья искра

В нем тлела, видно: слабою рукою

Лежащий труп невесты обнял он,

Прильнул к устам — и, испуская дух,

Умершей девы бледную ланиту

Румянцем жаркой крови обагрил.

1240 Труп возле трупа — так они лежали;

Союз их брачный Ад благословил.

Да будет же их участь всем наукой,

Что неразумье — злейшее из зол.

Евридика, выслушав, молча уходит во дворец.

Корифей

Что это значит? В гробовом молчанье

Ушла царица: это ли — ответ?

Вестник

Дивлюсь и я; но все ж меня ласкает

Надежды луч: знать, не велит душа

При всем народе о несчастье сына

Плач поднимать; ей хочется скорее

В кругу домашних сердце облегчить.

1250 Она разумна — не поступит криво.[184]

Корифей

Не знаю. Мне ее уход немой

Сильнее грудь щемит, чем если б в крике

Она безумном горе излила.

Вестник

Узнаем тотчас. Если вправду рану

Души больной молчания покров

У ней таит... Да, я войду; ты прав:

Страшнее слез молчание такое.

Уходит во дворец.

КОММОС

Со стороны поля возвращается Креонт, неся тело Гемона.

Корифей

Приближается царь; что несет он в руках?

Ах, то явственный след, незабвенный навек —

Хоть и больно сказать — не чужой вины,

1260 А своей необузданной воли.

Строфа I

Креонт

Груз ты разума неразумного,

Груз упорства ты смертоносного!

Крови родственной, други, видите

И убийцу вы, и убитого!

О несчастный плод замыслов моих!

Юной смертью ты, юный сын, почил.

О дитя!

Не своей руки пал ты жертвою,

А моим сражен неразумием.

Корифей

1270 О Правда! Поздно ты узнал ее!

Креонт

О да!

Ее познал я — явственно познал.

Видно, бог тогда, бог тогда главу

Тяжкою тяжестью поразил мою,

На безумья путь мысль мою увлек,

Растоптать велел жизни радости.

Вот он, смертных труд — безотрадный труд!

Домочадец

(выходит из дворца)

О царь, тяжелый груз в руках твоих.

Пришел ты с горем не последним, нет, —

1280 Ждет горе новое тебя в чертоге.

Креонт

Какое горе? Есть ли хуже худа?

Домочадец

Лежит в крови царица Евридика,

Младого сына истинная мать.

Антистрофа I

Креонт

Где ты, Адова гавань мутная!

Смертью быстрою упокой меня!

Весть несчастную возвестивший мне,

Снявший тьмы покров с горя лютого,

О зачем терзать сердце мертвое,

Посылать на казнь труп безжизненный?

1290 О жена!

Ах, ужели там жертвой новою

Жертвы прежней боль ты усилила?

Открываются двери дворца.

В глубине видно тело Евридики.

Домочадец

Раскрылась дверь;[185] царица пред тобой.

Креонт

Увы!

Какую бездну горя вижу я!

О, чего ж еще, о, чего мне ждать?

Сына труп в руках я держу своих —

Очи ранит вид трупа нового;

Отовсюду смерть на меня глядит.

1300 Мать несчастная! Бедное дитя!

Домочадец

На алтаре она ножом священным

Желанный мрак на очи навела,

Оплакав славный жребий Мегарея,[186]

Рок Гемона — и в третьем, смертном вопле

Детоубийцу-мужа проклиная.

Строфа II

Креонт

Увы!

Ужас сердце жмет. Кто из вас, друзья,

Меч отточенный в грудь мою вонзит?

1310 О несчастный я! О постылый день!

Приросла к душе горесть лютая.

Домочадец

Да, государь: виновником обеих

Тебя смертей царица назвала.

Креонт

Но как исторгла жизнь свою она?

Домочадец

Ударом в печень роковым — услышав

О смерти сына жалостную весть.

Креонт

Жалостную весть о моей вине!

Да, никто другой не виновен в том.

И тебя, мой друг, я один убил,

1320 Я, — один лишь я. Слуги верные,

Уведите в глушь поскорей меня —

Вознесен был я, — стал ничем теперь.

Корифей

Уйти бы лучше — если лучшим вправе

Назвать мы зло: страданью люб конец.

Антистрофа II

Креонт

Явись,

Жребий мой, явись! Милость высшую,

Дар прекраснейший принесешь ты мне, —

1330 День предельный мой! О, явись, явись,

Чтоб не видеть мне завтрашней зари!

Корифей

Он не замедлит.

(Показывая на трупы)

Ты лишь долг насущный

Исполни свой — а в прочем властен бог.

Креонт

О том молюсь, чего я страстно жажду.

Корифей

Оставь мольбы; нет смертному спасенья

От бед, что предначертаны судьбой.

Креонт

Да, ведите в глушь безрассудного,

1340 Что и сыну дал смерть невольную,

И тебе, жена! О несчастный я!

Здесь — убитый мной, там — убитая!

Страшной тяжестью, нестерпимою

На главу мою рок обрушился.

Уходит во дворец в сопровождении слуг, несущих тело Гемона.

Корифей

Человеку сознание долга[187] всегда —

Благоденствия первый и высший залог.

1350 Не дерзайте ж заветы богов преступать!

А надменных речей беспощадная спесь,

Беспощадным ударом спесивцу воздав,

Хоть на старости долгу научит.

Хор покидает орхестру.

АЯКС

Действующие лица

Афина

Аякс, предводитель саламинян под Троей

Агамемнон, предводитель ахейского войска

Менелай, спартанский царь, его брат

Одиссей, предводитель итакийцев

Текмесса, пленница Аякса

Тевкр, сводный брат Аякса

Вестник

Хор саламинских воинов

Без слов: Еврисак, сын Аякса; слуги.

Действие происходит в ахейском лагере под Троей; в первой половине — перед шатром Аякса, во второй — на пустынном берегу моря.

ПРОЛОГ

Входит Одиссей, внимательно изучая следы, ведущие в шатер Аякса.

С другой стороны появляется Афина, невидимая Одиссею.

Афина

Не в первый раз я застаю тебя,

Лаэртов сын, как замыслом отважным

Предупредить стремишься ты врага.

Теперь у крайнего предела стана,

Где выстроил приморский свой шатер

Аякс, его ты свежие следы,

Охотник терпеливый, измеряешь,

Узнать желая, дома ль он иль нет.

Твое чутье, что у лаконской гончей,

На путь тебя надежный навело.

Да, он вернулся; пот с лица струится

10 И кровь смывает с обагренных рук.

Тебе же нет нужды за дверь шатра

Заглядывать; открой мне мысль свою:

От знающей узнать ты можешь все.

Одиссей

Афины ль слово слышу я, дражайшей

Мне из богинь? Да, это ты! Хоть лика

Ты не являешь своего, — твой голос

Я узнаю; он жжет мне сердце, точно

Трубы тирренской[188] медноустой звон.

Ты не ошиблась. Замысел хочу я

Врага раскрыть, Аякса-щитоносца:

20 Его давно слежу я одного.

Он в эту ночь деяньем непонятным

Обидел нас — коль он его виновник;

Ведь нет в нас знанья, лишь гадать дано нам, —

И этот труд я принял на себя.

Мы только что нашли все наше стадо

Зарезанным безжалостной рукою;

Лежит в крови и скот и пастухи.

Все в том винят Аякса, да и мне

Один сказал свидетель, что увидел,

Как он во тьме с мечом, покрытым кровью,

30 Недавно мчался по полям пустынным.

Немедля по указанной тропе

Пустился я; одни следы признал я,

Другие ж — нет. Недоуменья полный,

Стою я здесь. Ты вовремя явилась,

Заступница моя! Твоей деснице[189]

Свою судьбу я вверил навсегда.

Афина

Мне все известно — и твоей охоте

Помощницей и стражем я пришла.

Одиссей

Владычица! Недаром я трудился?

Афина

Нет: той резни виновник был Аякс.

Одиссей

40 Каков же смысл безумного деянья?

Афина

Жестокий гнев за отнятый доспех.

Одиссей

Но почему ж на скот он гнев направил?

Афина

Он мнил, что вашу проливает кровь.

Одиссей

Как? Он отмстить аргивянам задумал?

Афина

И отомстил бы, если бы не я.

Одиссей

На что же он дерзнул в своей отваге?

Афина

На вас — коварно, в ночь, один на всех.

Одиссей

И цели беспрепятственно достиг?

Афина

Достиг шатра обоих полководцев.

Одиссей

50 И все ж свирепых рук не обагрил?

Афина

Нет. Удержала от потехи злобной

Аякса я, губительным обманом

Его глаза сурово заслонив[190]

И на стада его направив — вашу

Неразделенную еще добычу

Под стражей пастухов. И вот, нагрянув,

Он стал рубить кругом себя и душу

Убийством рати многорогой тешить.

То думал он, что братьев он Атридов[191]

Жизнь исторгает, то — других вождей.

Я ж разжигала дух его больной

60 И в сеть беды безумца завлекала.

Резнею душу усладив, живых

Связал быков он и баранов крепко

И в свой шатер погнал, воображая,

Что воинов уводит, а не скот

Рогатый. Там поныне в исступленье

Он пленников своих терзает всласть.

Теперь ты сам болезнь его увидишь

И весть о ней данайцам передашь.

О, не пугайся! Не грозит бедою

Его явление тебе. Туманом

Покрыла я его глаза: не может

70 Он образа увидеть твоего.

(В направлении шатра)

Эй, друг! К чему без устали у пленных

Ты руки вяжешь? Выходи! Тебя,

Аякс, зову я: выходи скорее!

Одиссей

Зачем, Афина? Не зови его!

Афина

Блюди молчанье! Иль ты трусом стал?

Одиссей

Ради богов! Оставь его в палатке!

Афина

Боишься ты? Боишься человека?

Одиссей

Он был врагом мне и врагом остался.

Афина

Смех над врагом — не всех ли он отрадней?

Одиссей

80 Не для меня; оставь его в палатке!

Афина

Безумец, вижу, страх тебе внушает.

Одиссей

Перед здоровым страха б я не знал.

Афина

Да не увидит он тебя, не бойся!

Одиссей

Как не увидит? Не слепцом же стал он!

Афина

И зрячему я помрачу глаза.

Одиссей

Для божьей воли нет препятствий, знаю.

Афина

Блюди ж молчанье, с места не сходи!

Одиссей

Я остаюсь, но неохотно, верь мне.

Афина

Аякс! Вторично я зову тебя!

90 Иль о союзнице своей забыл ты?

Аякс

(Выходит из шатра с окровавленным бичом в руках)

О, радуйся, дочь Зевсова, Афина!

Ты хорошо мне помогла: златыми

Трофеями тебя украшу я!

Афина

Спасибо за готовность. Но скажи мне:

Ты насладился ли аргивян кровью?

Аякс

Могу гордиться, насладился вдоволь!

Афина

И на Атридов меч ты обратил?

Аякс

Не обесчестить им Аякса боле!

Афина

Ты на тот свет отправил их, не так ли?

Аякс

100 И пусть теперь наград меня лишат!

Афина

Что ж, правильно. Ну, а Лаэртов сын?

Что с ним? Он спасся от руки твоей?

Аякс

Ты про лису проклятую спросила?

Афина

Про Одиссея, что с тобою спорил!

Аякс

Его, владычица, живьем я взял

На радость сердцу своему. В палатке

Сидит он; смерть же примет он не скоро.

Афина

Зачем не скоро? Что задумал ты?

Аякс

Привязанный к столбу хоромной сени...

Афина

Какую казнь готовишь ты бедняге?

Аякс

110 Он этот бич своей окрасит кровью!

Афина

Не издевайся над несчастным, полно!

Аякс

Во всем, Афина, воля будь твоя, —

Но он свою пускай потерпит кару!

Афина

Что ж, если сердце так велит, исполни

Все, что задумал; не жалей руки!

Аякс

Исполню тотчас. А тебя прошу я

И впредь союзницей мне быть такой!

Уходит в шатер.

Афина

Богов ты силу, Одиссей, на нем

Изведать мог. Вот человек! Видал ли

120 Ты прозорливей иль дельней его?

Одиссей

О нет, богиня. И тем больше жалость

Терзает сердце мне — хоть он и враг мой —

При виде унижения его.

И не о нем одном скорблю я. Все мы,

Все, что землею вскормлены, не боле

Как легкий призрак и пустая тень.

Афина

Так рассуждай и впредь, мой друг, и бойся

Богов надменным словом оскорбить.

Пусть ты сильней других своей десницей,

И пусть бездонней всех твое богатство, —

130 Не дай душе гордыней обольститься!

Ты видишь сам: все счастье человека

Дня одного добыча или дар.

К благоразумным милостивы боги,

Но ненавистен сердцу их гордец.

Афина исчезает. Одиссей уходит.

ПАРОД

На орхестру вступает хор саламинских воинов.

Корифей

Теламонов наследник, что город блюдешь

На брегах Саламина средь волн голубых,

Твое счастие всем нам отрада.

Но когда над тобою Зевесов перун,

Когда речи данайцев порочат тебя,

Мы смущеньем объяты и в страхе дрожим,

140 Точно глаз голубицы пугливой.

Так, в последнюю ночь, что от солнца бежит,

Злоречивые вести по стану ползут

И бесславят тебя:

Что на выгона луг ты коварно проник

И добытый данайцами скот перебил,

Все, что после раздела хранилось у нас,

Поражая булата грозою.

Так сплетает рассказ про тебя Одиссей,

Его на ухо шепчет то здесь он, то там,

150 И все верят ему.

Убедительно лживое слово звучит,

Ему пуще рассказчика слушатель рад,

Все глумятся над горем Аякса.

Да, в великую душу нетрудно стрелять:

Промахнуться нельзя. Если кто про меня

Небылицы сплетет, не поверят ему, —

А имущего Зависть следит по пятам,

Между тем как толпа без великих мужей

Ненадежный оплот воздвигает в бою.

160 Лишь под сенью великого малый цветет,

Лишь от малых великий могуч и силен.

Но не внемлет глупец в ослепленье своем

Благомыслящей мудрости слову.

И тебя они ныне поносят, Аякс,

И не в силах мы им ничего возразить,

Переспорить не можем одни, б з тебя!

Они рады, что взоров избегли твоих,

Верещат, словно стая шумливых птенцов,

Но яви им свой лик, — как пред коршуном злым,

170 Оробеют внезапно и в страхе немом

Разлетятся, забыв об отваге.

Хор

Строфа

Вправду ль тебя Тавропола,[192] дочь Зевсова, —

О безотрадная весть,

Мать позора моего! —

На не деленный скот подняла меченосного?

За то ль, что не дал ей в добыче доли ты,

Иль что трофеем почтить

Ее забыл ты, иль за охоту — венком?

Иль меднобронный бог Эниалий[193] в бою

180 К тебе был ласков, ты же не вспомнил о нем

И ночным был страхом наказан?

Антистрофа

Нет, не поверю, чтоб в здравом рассудке ты,

Сын Теламона, скота

Кровью меч забрызгал свой!

Болезнь от бога — нам не осилить; но дайте же

О Зевс и Феб, отпор молве-злоречию!

Если же лживой молвой

Тебя порочат или Атридов чета,

190 Иль что Сисифом в ложе позора рожден[194]

Молю, владыка! Лик из палатки явив,

Мглу развей навета лихого!

Эпод

Встань, поднимись скорей с одра! Не всю же вечность!

Ты на нем пролежишь в безделье стыдном.

Наш позор до небес горит!

Гордыня врагов мчится,

Не зная препон, шумно,

Как вихрь на горе в роще.

У них на устах смех лишь,

Обиды полна речь их,

200 У нас же болит сердце.

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Из шатра выходит Текмесса.

Текмесса

Дорогие гребцы с саламинской ладьи,

Эрехфиды,[195] земли благодатной сыны!

Всем нам горе приспело, что верность храним

Теламонову дому в далекой стране.

Наш великий, наш сильный, наш грозный Аякс

Изболевшись, лежит,

Помраченный ужасною бурей.

Корифей

Что за тяжкое зло ночь могла принести,

День прошедший сменив?[196]

210 Расскажи, Телевтанта-фригийца дитя,

Обо всем: ведь тебя, хоть и пленница ты,

Как жену возлюбил бурнострастный Аякс,

Тебе ведомы все его думы.

Текмесса

Как в слова мне облечь несказанную боль?

Тяжелее ведь смерти лихой моя весть!

В эту ночь, помраченный безумия мглой,

Свою славу Аякс на позор променял.

Посмотрите: там преют под сенью шатра

Бездыханные туши; струится с них кровь;

220 Это — жертвы несчастного мужа!

КОММОС

Строфа

Хор

С какой ты к нам вестью,

Вестью несносной, нещадной пришла

Сказать о гневном муже!

Эта ли весть на устах у данайских вождей,

Эта ли весть множится в толках?

Грядущий миг бедствия полн;

Смерть над тобой нависла,[197]

О вождь, ты, что свой меч

230 Поднял рукой безумной

На весь скот и на пастырей всех

Единой черной казнью!

Текмесса

Ах, оттуда пришел и оттуда пригнал

Он сплетенное вервием стадо домой.

Тут одних он, на землю повергши, заклал,

Иль ударом меча пополам разрубил.

Два барана остались. Из них одному

Отсекает язык он и голову вмиг,

240 А другого, стоймя ко столбу привязав,

Он сечет двухконечным свистящим бичом,

Изрыгая ужасные речи — злой бог

Его им научил,

А не смертного ум человека.

Антистрофа

Хор

Пора и нам, видно,

Робко покровом главу осенив,

Искать спасенья в бегстве

Или, к весельным уключинам дружно подсев,

260 Синим волнам судно доверить.

Таких угроз речи полны

Двух против нас Атридов!

Боюсь, близок наш час:

Каменный плащ грозит нам,

Грозит нам и Аяксу; а он

В тисках безумья страждет!

Текмесса

Их уж нет. Как тот ветер, что с юга шумит,

После страстных порывов без яркой грозы

Утихает — так в нем ослабела болезнь.

Но, прозрев, он лишь новую чувствует боль-

260 И не диво: сильнее та рана горит,

Что своей же рукою себе ты нанес,

А не принял от вражьей десницы.

Корифей

Коль он прозрел, надеюсь на удачу:

О прошлом зле не тяжела забота.

Текмесса

Чтоб выбрал ты, когда б свободу дали:

Сам быть счастливым, огорчая близких,

Или делить с печальными печаль?

Корифей

В двойном несчастье больше зла, жена.

Текмесса

Так вот: болезнь прошла, а горе нет.

Корифей

270 Какое горе? Я тебя не понял,

Текмесса

Пока болезнь Аякса осеняла,

Он наслаждался бедствием своим,

Хоть нам, разумным, был причиной горя.

Теперь же спала с глаз его завеса,

И что ж? Он сам отчаяньем охвачен,

А нам не легче стало. Так-то вправду

Одно он горе на два поменял.

Корифей

Да, ты права. Тем более боюсь я,

Удара божества: как быть иному,

280 Когда больней здоровье, чем болезнь?

Текмесса

Больней, бесспорно. Все ты понял ныне.

Корифей

Но в чем начало стольких лютых зол?

Все расскажи: товарищи мы в горе.

Текмесса

Тебе я все, как другу, расскажу.

В полнощный час, когда кругом потухли

Огни лампад вечерних, меч схватил он

И в безнадежный устремился путь.

Я вскрикнула в испуге: "Что с тобою,

Аякс? Без зова, без вождей приказа

290 Затеял дело ты? Трубы не слышно,

И мирно дремлет весь ахейский стан!"

Но он старинным мне ответил словом:

"Жена, молчаньем женщина красна!"

Умолкла я, а он один умчался.

Что там он делал, знать я не могу.

Сюда ж пригнал он связанных друг с другом

Быков, собак и белорунный скот.

Тут началась расправа: тех в затылок

Он поражал, тех в горло, тех мечом

Он надвое рубил; иных в оковах

300 Он истязал — людей он, верно, видел,

А не животных бессловесных, в них.

Вдруг он уходит; слышу, как за дверью

Он спорит с тенью[198] и клянет Атридов

И Одиссея, и залившись смехом,

О мести, им свершенной, говорит.

Окончив речь, он в дом вбегает снова —

И здесь с трудом в себя приходит он.

Кругом он смотрит — все полно позора.

Тут с криком бешеным главу свою

Ударил он и грохнулся меж трупов

Зарезанных баранов и быков —

Развалиной среди развалин мести,

310 Рукой вцепившись в волосы свои.

И долго так в безмолвии унылом

Лежал он. Вдруг меня увидев, крикнул

С угрозою, чтоб все ему сказала,

Всю правду обнаружила ему.

Мне страшно стало; рассказать решилась

Ему я все, что ведомо мне было.

Но тут завыл отчаянным он воплем —

Таким, какого никогда я раньше

Не слышала. Лишь трус и жалкий, мнил он,

320 Рыданьем громким душу облегчает;

Он сам не плакал никогда, а глухо

Стонал лишь, точно бык рассвирепевший.

А ныне, весь в кручину погруженный,

Ни пищи не отведав, ни питья,

Как пал тогда он, так лежит недвижно

Среди скота, закланного мечом.

И, видно, зло замыслил он: зловещим

И стон его мне кажется, и речь.

Но вы, друзья, — я с умыслом к вам вышла —

Посильную явите помощь мужу.

330 Слова друзей нужны таким, как он.

Корифей

Боюсь, Текмесса, что от бедствий этих

Безумствует в отчаянье Аякс.

Аякс

(в шатре)

О доля, доля!

Текмесса

И я боюсь. Вы слышали, друзья,

Аяксов крик? Как жалобно он стонет!

Аякс

О доля, доля!

Корифей

Он либо болен, либо страшный след

Болезни прошлой дух его терзает.

Аякс

О сын мой, сын мой!

Текмесса

340 О Зевс! Тебя зовет он, Еврисак!

Зачем зовет? Ах, где ты? Горе, горе!

Аякс

Пришлите Тевкра! Где он? Вечно ль рыщет

Он за добычей? Смерть моя настала!

Корифей

Он здраво мыслит. Дверь открой: быть может

Наш вид его одуматься заставит.

Текмесса

Открыть согласна. Приготовьтесь видеть

И все дела, и все несчастье мужа.

Распахивает полог шатра.

Виден Аякс среди убитого им скота.

КОММОС

Строфа I

Аякс

(поднимаясь навстречу хору)

Увы!

Вы, друзья мои безупречные,

350 Вы, что верность мне до конца блюли!

Нагрянул вал кровавого прибоя,

И весь я им — весь погребен навеки!

Корифей

(Текмессе)

Ужасный вид. Правдивы свыше меры

Слова твои: безумье налицо.

Антистрофа I

Аякс

Увы!

Вы средь волн морских помогали мне,

Вы со мной пришли на ладье одной,

360 От вас одних спасенья жду и ныне:

О сжальтесь же! Дайте вкусить мне гибель!

Корифей

(Аяксу)

Оставь кощунства! Злом ты зла не смоешь;

Лишь выше встанет бедствия пучина.

Строфа II

Аякс

Вот, смотрите все: вот бесстрашный муж,

В яростных боях богатырь лихой!

Стал овец грозой беззащитных он!

О смейтесь, люди! Нет конца позору!

Текмесса

Молю, Аякс, властитель! Успокойся!

Аякс

Оставь меня! Оставь, уйди отсюда!

О горе, горе!

Текмесса

Ради богов, приди в себя, смягчись!

Аякс

Несчастная доля моя!

Не смог злодеев я казнить,

Нет: на быков, на мирный скот

Несущий смерть меч обратив,

Кровь алую я пролил!

Корифей

К чему о прошлом горевать напрасно?

Его иным не сделать нам никак.

Антистрофа II

Аякс

О Лаэртов сын, ты, что все свершить,

380 Всех орудьем зол быть готов всегда,

Ты, что всех людей в кознях превзошел!

Сколь громким смехом эту весть ты встретишь!

Корифей

Над смехом и над плачем властен бог.

Аякс

Добраться бы мне только до него,

Хоть я и стражду!

Корифей

Оставь гордыню: мало ль бед тебе?

Аякс

О Зевс, моих дедов отец!

Позволь предателя сгубить,

Злого врага, и с ним царей

390 Двойную власть! Сам я затем

Главу сложить согласен.

Текмесса

В такой молитве гибель испроси

И мне: нет жизни без тебя мне боле.

Строфа III

Аякс

Увы!

Ночь, что дня милей, мрак, что солнца свет

Для меня затмил!

Я к вам, я к вам всей душой стремлюсь!

Да, к вам. Не в силах я

Видеть богов, видеть людей:

Ни радости, ни пользы нет

400 В моем для ближних взоре.

Дева сильная, Зевса дочь, меня

В смерть позором гонит.

О, куда бежать? Где приют найти,

Если родовая рухнула слава!

Бессмысленной добычей окружен я,

А войско все, вздымая копья,

Смерть мне готовит!

Текмесса

410 О горе, горе! Не такие речи

Привыкли слышать мы из уст бойца!

Антистрофа III

Аякс

Увы!

Шумный моря вал, круч прибрежных мрак,

Высь зеленая!

Давно, давно гостем вашим здесь,

Давно под Троей я.

Гостем и впредь буду у вас,

Но не живым уж боле, нет —

В ком разум есть, пусть знает.

О Скамандровы[199] струи ближние,

420 Милые данайцам!

Уж Аякса вам не видать вовек,

Лучшего — сказать ли гордое слово? —

Из всех, пришедших из Эллады в Трою.

А ныне под позора гнетом

Падший лежу я!

Корифей

Ни говорить я, ни молчать заставить

Тебя не в силах: так несчастен ты.

Аякс

430 Несчастен, да. И мнил ли кто, что имя

Созвучьем жалобным[200] с моим несчастьем

Сольется в крике? Да, Аякс! И дважды

Стонать тебе, и трижды не грешно:

Таким ты морем окружен недоли.

Здесь мой отец,[201] у ног священной Иды,

Главу украсил доблести венцом

И с громкой славой в дом свой возвратился.

Я ж, сын его, у той же Трои стен,

Не уступая ни телесной силой

Родителю, ни подвигов красою,

440 Бесчестной смерти в стане обречен.

А все ж в одном уверенность храню я:

Будь сам Ахилл над доблестью ахейцев

Судьей — никто иной его доспехов

Не получил бы в дар, опричь меня.

Атриды же мою презрели силу

И негодяю присудили их!

Не повторить бы им суда кривого,

Когда б глаза и ум заблудший мой

Лихому замыслу не изменили:

Я заносил уж руку на злодеев —

450 Но необорная, с грозящим взором

Дочь Зевса обессилила удар мой,

Опутала безумием мне душу

И на овец направила мой пыл.

Теперь они, спасенные, смеются!

Не я щадил их. С помощью богов

И трус избегнет храбреца десницы.

Что ж дальше будет? Явно ненавистен

Я стал богам; все войско мне враждебно,

Враждебна Троя и земля кругом.

460 Что ж? бросить мне приморскую стоянку,

Атридов с ней, и по волнам Эгейским

Вспять к родине направить бег ладьи?

С каким лицом пред очи я предстану

Родителя, без славы, без наград,

Которых он венец стяжал великий?

Невыносима эта мысль. — Нагряну ль

На стену Трои, ратник одинокий,

Чтоб, дорого продавши жизнь, погибнуть?

На радость лишь Атридам будет подвиг.

470 Нет, нет, не то. Исход найти я должен.

Пусть твердо знает старый мой отец,

Что не трусливого родил он сына.

Не стыдно ли желать продленья жизни,

Когда просвета в горе не видать?

Дни тянутся, и только в них отрады,

Что смерть они отсрочили твою.

Надейся, скажут. — Не почтенен муж мне,

Которому пустая льстит надежда.

Прекрасно жить, иль умереть прекрасно —

480 Вот благородства путь. Я все сказал.

Корифей

Не подкидным ответил нам[202] ты словом,

Аякс: оно — души твоей дитя.

Но все ж смягчись; даруй друзьям победу

Над разумом твоим: оставь ту мысль!

Текмесса

Аякс, властитель! Нет для человека

Сильнее гнета, чем судьбы решенье.

Я родилась свободной; мой отец

Царем могучим слыл среди фригийцев.

Теперь раба я; так угодно было

490 Богам всевышним и твоей деснице.

На ложе принял ты меня; с тех пор

Я преданной тебе подругой стала.

И вот я Зевсом, что очаг блюдет наш,[203]

Любовным общим ложем заклинаю:

Не допусти, чтоб от врагов твоих

Вкусила я обиду поношенья,

Доставшись в руки им. Ведь в тот же день,

Когда умрешь ты и в сиротской доле

Оставишь нас — в тот самый день, поверь,

И я и сын твой под насилья гнетом

Данайцам будем в рабство отданы.

500 И будут господа злорадной речью

Нас попрекать: "Взгляните на нее!

Она с Аяксом разделяла ложе,

Что первым в стане был богатырем.

Такая честь таким сменилась горем!"

И ляжет брань их на меня — гоненьем,

А на тебя и весь твой род — позором.

Нет. Пожалей отца, не обрекай

Его невзгодам старости печальной.

Мать пожалей: — ей столько лет в удел

Уже досталось, — много шлет к всевышним

Она молитв, чтоб ты живым вернулся.

510 И сына своего, властитель, вспомни:

Лишенный в детстве твоего ухода,

Отца лишенный, под рукой немилых

Опекунов — подумай, сколько зла

Ему ты смертью причинишь своею...

Ему и мне. Ведь нет уж для меня[204]

Другой отрады. Ты мою отчизну

Копьем разрушил; матерь и отца

Свела в Аида мрачную обитель

Судьба лихая. Родина мне ты,

Мое богатство — и мое спасенье.

520 Да, вспомни и меня. Достойно мужа

Лелеять память об усладе нежной:

Ведь от любви рождается любовь.[205]

А кто забвением за ласку платит,

Тому неведом благородства путь[206].

Корифей

О, если б был ты жалости доступен,

Как я — ее одобрил бы слова!

Аякс

Сполна мое ей будет одобренье,

Пусть лишь приказ мой тщательно исполнит.

Текмесса

Аякс мой, друг мой! Все исполню я.

Аякс

530 Дай же мне с сыном повидаться нашим.

Текмесса

Его я в страхе удалила, друг.

Аякс

Чего боялась ты? Моих несчастий?

Текмесса

Чтоб не убил при встрече ты его.

Аякс

И это бы судьбе моей пристало!

Текмесса

Вот это я предупредить хотела.

Аякс

Ты поступила хорошо; спасибо.

Текмесса

Чего ж теперь ты хочешь от малютки?

Аякс

Его увидеть, мой сказать завет.

Текмесса

Недалеко он, под слуги охраной.

Аякс

540 Зачем же здесь его не вижу я?

Текмесса

Дитя мое, тебя зовет отец твой!

(Слугам)

Сюда его ведите кто-нибудь.

Аякс

Идет он? Иль пропало даром слово?

Текмесса

Его уж за руку ведет слуга.

Выходит слуга, ведя Еврисака.

Аякс

Дай, дай его сюда! Не испугает

Его вид крови от резни недавней,

Коль скоро мой поистине он сын.

Нет, с малых лет в отца суровой школе

Расти он должен и сравняться с ним.

550 Мой сын, счастливей будь отца, но в прочем

Ему подобен — и дурным не будешь.

В одном уж ныне счастлив ты, малютка,

Что мук моих не в силах ты понять.

Да, сладко время, что забот не знает,

Ни радости не ведает, ни горя.

Придет пора — и ты врагам отцовским

Покажешь, кто ты, кем ты был рожден.

Теперь же легкими ветрами душу

Питай, на радость матери твоей.

560 Ахейцы не дерзнут насильем гнусным

Тебя обидеть, где бы ни был я;

Я пестуном тебе оставлю Тевкра.

Могуч он, верен — жаль, что ныне он

Далек, охотой на врага задержан.

Вам, щитоносцы, вам, питомцы моря,

Вверяю сына, общую отраду.

Вы ж передайте Тевкру мой завет:

Домой вернувшись, пусть он Теламону

И Эрибее, матери моей,

Его как сына моего представит.

570 Да будет он их старости кормильцем,

Пока не примет их подземный мрак.

Мои ж доспехи — не хочу, чтоб судьи

Ахейцам их наградой предложили,

И лиходей мой ими завладел.

Нет, Еврисак. Тот щит неразрушимый,

Что из семи был сшит воловьих шкур,

Тот щит, что имя дал тебе[207] — им сам ты

Владеть обязан. Дни придут — узнаешь,

Как им вращать, и молодую длань

Чрез рукоятку крепкую проденешь.

Все прочее со мной похороните.

(Текмессе)

Теперь довольно. Унеси дитя,

Запри палатку и смотри — на людях

580 Не голоси: уж больно вы слезливы.

Запри скорей. Нет места причитаньям

Там, где разреза требует нарыв.

Корифей

Твоя решимость мне боязнь внушает:

Как острый нож отточен твой язык.

Текмесса

Аякс, властитель! Что замыслил ты?

Аякс

Не рассуждай, не спрашивай! Довольно.

Текмесса

Ах, страшно! Ради сына твоего,

Ради богов: молю, не оставляй нас!

Аякс

Не досаждай мольбой мне безрассудной!

590 Богам я не должник, — запомни это!

Текмесса

Не богохульствуй!

Аякс

Слов не трать напрасно!

Текмесса

Послушайся!

Аякс

Моленья прекрати!

Текмесса

Мне страшно, царь!

Аякс

(Слугам)

Заприте дверь за ней!

Текмесса

Смягчись, молю!

Аякс

Оставь пустые бредни!

Пора ученья для меня прошла.

Полог палатки опускается.

СТАСИМ ПЕРВЫЙ

Строфа I

Хор

Где ты, где, Саламин святой?

Ты средь плещущих волн далеко

Лучезарной сияешь славой.[208]

600 А нас бедняг столько лет на лугах своих

Земля троян держит ночью и днем в плену,

Что овец бесприютных стадо.[209]

Прошел пыл молодой;

Одна цель впереди:

Сойти, да, сойти

В туман Аида ненавистный.

Антистрофа I

Нет в Аяксе отрады нам.

610 Недоступен друзей он слову:

Бог наслал на него безумье.

Не ты ль его полным некогда буйных сил

Отправил в бой? Ныне горем друзьям он стал.

Дух его на стезях пустынных.

Весь свет доблестных дел,

Весь блеск славы былой

Померк, да, померк

620 В глазах вождей неблагодарных.

Строфа II

А там вдали, там под долгих обузой лет,

Седая мать в день, когда о болезни сына

Бедственной услышит,

Ах, плач, плач она

Жалкой пташки лесной громче поднимет.

630 О несчастная! Вопль всюду раздастся сирой.

Рук безумных удары

Грудь изранят царицы,

Клочья белых волос падут на землю.

Антистрофа II

Аида мгла лучше жизни в безумья тьме.

О горе! Он, он что рода кичился славой

Средь бойцов ахейских,

Душой вне тропы

640 Прежних мыслей своих в безднах витает!

О несчастный отец! Грустную весть узнаешь:

Сына горькую долю,

Беспримерную раньше,

В доме древнем Эака боготвора.[210]

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

Из шатра выходит Аякс. За ним — Текмесса.

Аякс

Бег времени в несметных дней теченье

На свет выводит крошечный зародыш

И света детища хоронит в тьме.

Зароков нет для смертных; время точит

И клятвы страшной и упорства силу.

650 Таков и я. Давно ли бушевал я?

Но как булат багровый пыл теряет

В воде студеной, так меня слеза

Смягчила женская. Мне жалко стало

Жену вдовой и сиротою сына

Врагам на посмеяние отдать.

Теперь к лугам иду, что омывает

Купель морская, чтоб от скверны там

Очиститься и тяжкий гнев богини

Уласковить. Найду укромный угол —

И этот меч в нем схороню, оружье

Постылое, вдали от взора смертных:

660 Пусть Ночь им властвует и царь теней.

С тех самых пор, как от врага лихого,

От Гектора я получил его,[211]

Померкла честь моя среди аргивян.

Недаром, видно, слово говорится,

Что впрок нейдут нам вражий дары.

А впредь наука: уступать богам

И честь оказывать царям-Атридам.

Им власть дана, — им и служи. Не так ли?

Пусть ты силен и грозен, — уступи

Чужому праву. И в природе зимы

670 С тропы уходят, снегом заметенной,

И Лето плодоносное по ней

К нам близится. Унылой Ночи круг

Сверкающие кони занимают

Дня белого; ветров могучих бич

Не вечно стон пучины вызывает;

И Сон всесильный пленникам своим

Свободу возвращает ежедневно.

Пора и мне власть разума признать.

Еще одну науку я извлек.

Мы и врага лишь в меру ненавидеть

Должны и помнить, что и в нем мы друга

680 Со временем, быть может, обретем, —

И другу в меру доверять полезно:

Час неровен, изменит он. Лишь редко

Надежна будет гавань дружбы нам.

Коль это помнишь, все пойдет на лад.

(Текмессе)

Жена, войди в наш дом и помолись,

Чтоб счастливо исполнилось желанье

Души моей. И вы, друзья, завет мой

С ней наравне блюдите. Тевкру же,

Когда придет он, слово передайте:

Пусть чтит меня и к вам пребудет добр.

690 Я ухожу в назначенный мне путь,

Вы ж воле следуйте моей — и скоро

Услышите, взамен гнетущих бедствий,

Благую весть спасенья моего.

Уходит в сторону моря.

СТАСИМ ВТОРОЙ

Строфа

Хор

В волненье радостном свободно дышит грудь.

Сюда, сюда, Пан, Пан!

Брось Киллены[212] седую высь,

Брось ее каменистый кряж

И чрез море сюда приди,

Ты, веселый богов товарищ!

Как на Нисе,[213] святой горе,

Как при Кноссе ведется пляс, —

700 Так и нас научи плясать ты!

Ты ж над пучиной

Волн Икарийских[214]

Свет яви знакомый[215]

С Делосских высот, Феб наш;

И будь вовек нам благосклонным другом!

Антистрофа

Развеял грусти мглу с туманных глаз Арес.[216]

Молю, молю, Зевс, Зевс!

Дай, чтоб ласковой свет зари

Вновь для нас загорелся, вновь

Мирным блеском сиял судов

710 Над стоянкою быстроходных!

Боль обиды забыл Аякс,

Честной жертвой он чтит богов, —

Все на свете смиряет время!

Нет, ни к чему уж

Нет недоверья!

Мыслей ход мятежных

Аякс изменил круто,

Он бросил гнев, бросил вражду с вождями!

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Со стороны ахейского лагеря входит Вестник.

Вестник

Друзья мои, вот первая вам весть:

720 Наш Тевкр вернулся в стан с высот мисийских.[217]

Но лишь дошел он до шатра Атридов,

Как возгорелась средь аргивян ссора.

Заметив издали его приход,

Они его толпою обступили,

И бранные посыпались слова

То здесь, то там, и вдруг повсюду: "Вот он,

Вот брат изменника, вот брат безумца!

Нет, не уйдешь: сдерем камнями кожу

И лютой смерти предадим тебя!"

Дошли уж до того, что в гневных дланях

730 Сверкнули обнаженные мечи,

И все не унималась страсть; с трудом лишь

Он был спасен почтенных старцев словом.

Но где Аякс? К нему я с порученьем

Отправлен; все открыть владыкам должно.

Корифей

Ушел недавно; новое решенье

Созрело в нем под настроеньем новым.

Вестник

Увы! Увы!

Ах, вижу, поздно снарядил меня

В дорогу Тевкр; иль поздно я пришел?

Корифей

740 В чем видишь долга нарушенье ты?

Вестник

Держать в палатке Тевкр велел Аякса,

Пока он сам не явится к нему.

Корифей

Благой, не бойся, вдохновлен он волей:

Богов желает гнев он примирить.

Вестник

Невежества полна твоя надежда,

Коль правда есть в пророчествах Калханта.

Корифей

В каких пророчествах? Что знаешь ты?

Вестник

Я знаю то, что видел сам и слышал.

Покинув царского совета круг,

750 Калхант один и тайно от Атридов

Десницу Тевкру дружелюбно дал,

И наказал настойчивою речью:

"В тот день, чей свет нас ныне озаряет,

Старайся всеми силами Аякса

Без выхода в палатке удержать,

Когда желаешь, чтоб он жив остался:

Над ним навис сегодня — но не дале —

Афины грозной памятливый гнев.

В могучем теле буйных сил избыток

К паденью тяжкому по божьей воле

760 Ведет: не должно в доле человека

Гордыней возноситься до небес.

Таков твой брат. При выезде из дома

Он на отца разумные заветы

Ответил безрассудным хвастовством.

Тот говорил: мой сын, стремись к победе,

Но пусть победой бог тебя дарит!

А он, глупец кичливый, возразил:

Отец, при помощи богов и слабый

Врага осилит; я же и без них

Стяжать надеюсь доблести венец.

770 Так хвастал он. Второй же раз Афине —

Когда бодрящий зов ее раздался,

Чтоб с яростью он грянул на врагов —

Ответствовал неслыханным он словом:

Владычица, других аргивян кликом

Подбадривай; а там, где я стою,

Враг сомкнутого строя не прорвет.

Такою речью грозный гнев богини

Навлек гордец безумный на себя.

Но если день благополучно минет,

Мы с божьей помощью его спасем".

780 Так говорил пророк. А Тевкр не медля

С совета царского меня послал

К вам с порученьем — охранять Аякса.

Но если он шатер оставил, знайте:

Или Калхант не мудр, иль он не жив.

Корифей

Злосчастная Текмесса, выходи!

Гонца послушай: весть приносит он,

Что радость нашу в корень разрушает.

Из шатра выходит Текмесса, держа за руку Еврисака.

Текмесса

Едва улегся вихрь недавних бедствий, —

Зачем вы снова вызвали меня?

Корифей

Его послушай: об Аяксе слово

790 Он нам недоброе сказать пришел.

Текмесса

Что скажешь ты? Ужель погибли мы?

Вестник

Твоей не знаю доли; об Аяксе,

Коль он не дома, беспокоюсь я.

Текмесса

Не дома он, и я полна тревоги.

Вестник

Тевкр наказал его держать под кровом

И одного не выпускать никак.

Текмесса

Но где ж он сам? К чему такой приказ?

Вестник

Он только что вернулся и боится,

Что, отлучившись, примет смерть Аякс.

Текмесса

800 О горе мне! да кто ж ему сказал?

Вестник

Сын Фестора[218] сказал, что день насущный

Аяксу жизнь дарует или смерть.

Текмесса

Друзья мои, не оставляйте нас

В минуту роковую!

(Вестнику и слугам)

Вы за Тевкром

Скорей отправьтесь: пусть поспешно к нам

Сюда идет он.

(К хору)

Вы — восточной берег

Исследуйте, вы — западной луки;

Старайтесь разузнать, в какую местность

Несчастные шаги Аякс направил.

Он обманул меня, уж нет сомнений,

Изгнал из сердца прежнюю любовь.

(Глядя на Еврисака)

А мне, дитя, что делать? Невозможно

Сидеть на месте. Нет, пойду и я,

810 Насколько хватит сил, искать Аякса.

(Хору)

Скорей, друзья! Не медлит там спаситель,

Где умереть спасаемый спешит.

Корифей

Не на словах готовность мы докажем —

Ускорим дело скорою стопой.

Хор, разделившись на две половины, покидает орхестру.

Вслед за ним уходит Текмесса.

Пустынный морской берег. Входит Аякс.

Аякс

(Укрепив в песке меч острием вверх)

Меч жертвенный надежно установлен, —

Как посужу я, нет его острей.

Куначества его залогом Гектор

Мне подарил, что ненавистней был

Всех смертных мне для сердца и для взора.

В земле врагов недвижно он стоит,

820 Отточенный на оселке кремневом.

А укрепил его усердно я,

Чтоб от него благую смерть принять.

Итак, в оружье нет изъяна. Ныне ж

К тебе, о Зевс, — так долг велит — я с первой

Молитвой обращусь, простой и скромной:

Пусть о моей кончине весть лихую

Узнает Тевкр; пусть первый он меня

С меча поднимет средь горячей крови.

Не дай, чтоб враг меня, увидев раньше,

830 Добычей бросил воронам и псам.[219]

Вот вся моя к тебе молитва, Зевс.

Тебя ж, Гермес, мой проводник[220] к подземным,

Прошу о смерти ласковой и скорой.

Да, без борьбы, без судорог, в паденье

Меча ударом грудь мне разорви.

Зову и вас, что в девственности вечной

Блюдете вечно все деянья смертных,

Святых Эриний неустанный рой!

Вы знаете, как жалко и обидно

Я по вине Атридов погибаю:

Такой же жалкой и обидной смерти

840 И их предайте, и как я своею

Рукой казнен, так пусть и их[221] своя

Рука — рука домашних — поразит.

За дело, быстрые проклятья духи,

Всю нашу рать терзайте беспощадно!

А ты, чьи кони по крутому склону

Небес ристают, Гелий лучезарный!

Когда увидишь родину мою,

Вспять потяни поводья золотые

И весть подай об участи Аякса

Старцу-отцу и матери несчастной.

850 Прости, родная! Плачем неумолчным

Ответишь ты на роковую весть...

Но нет! Не время жалостью напрасной

Дух изнурять: пора за дело взяться.

Смерть, Смерть, сюда! К тебе взываю я...

Да что! и там тебя почтить могу я.

Тебе привет, златая колесница,

Тебе, сверкающий полудня луч —

Привет последний и неповторимый.

О ясный свет! О ты, святая почва

860 Родного Саламина! О очаг

И отчий дом! О славные Афины,

Кровь братская! О родники и реки!

Привет вам всем! Привет тебе, равнина

Троянская, кормилица моя!

В последний раз вы слышите Аякса.

Отныне мрак Аида[222] — мой удел!

Бросается на свой меч.

Низкий куст скрывает его тело.

ЭПИПАРОД

С двух сторон орхестры появляются два полухория.

Вскоре вслед за ними — Текмесса.

Полухорие первое

Труд труду труда носитель.

Где, где,

Где моих не было стоп?

Повсюду лишь неведенье кругом...

870 Чу, чу,

Шум послышался вблизи!

Полухорие второе

То мы, пловцы того же корабля.

Полухорие 1

Что ж скажешь?

Полухорие 2

Исследован вечерний берег весь.

Полухорие 1

И что же?

Полухорие 2

Весь труд пропал, Аякса не нашли мы.

Полухорие 1

И на другом не найден бреге он,

Что к восходящему направлен солнцу.

КОММОС

Строфа

Хор

Ах, скажи ты нам, моря труженик,

880 Ты, морских добыч неусыпный страж!

Иль с Олимпа грянь[223] ореады клик,

Или рокот рек, что в Босфор[224] текут!

Не видали ль вы мужа грозного

Не бродил ли здесь между скал Аякс?

Истомились мы в долгих поисках,

Не могли набресть на надежный след.

890 Нигде неуловимого не видно!

Текмесса

О горе, горе!

Корифей

Чей крик раздался в зарослях надбрежных?

Текмесса

О доля, доля!

Корифей

Ах, вот бедняга, пленница-невеста![225]

Текмессы вопль мы слышали в кустах.

Текмесса

Погибла я, погибла, дорогие!

Корифей

Но что случилось?

Текмесса

Аякс лежит недавней смерти жертвой.

Незримый меч он в теле схоронил.

Хор

900 Где ты, наш возврат? Нас, товарищей

В плаванье твоем, ты с собой сгубил.

Злополучный вождь! Бедная жена!

Текмесса

Свершилось; уготован путь слезам.

Корифей

От чьей руки, несчастный, принял смерть он?

Текмесса

От собственной, сомненья нет; уликой —

Зарытый в землю, плоть пронзивший меч.

Хор

Ах, моя вина. Не в кругу друзей, —

910 В одиночестве кровь свою ты пролил.

А я, слепец, безумный, упустил тебя!

Где, где

Пал злоименный Аякс,[226] наш вождь непреклонный?

Текмесса

Взор опустите; складчатым плащом

Его покрою я[227] всего сначала:

Невыносим и другу вид его.

Сочится кровь последнего дыханья

Из уст и из ноздрей, и кровь застыла

Струею черной вкруг багровой раны,

Что сам себе нанес он.

Покрывает своей накидкой тело Аякса.

Что мне делать?

920 Кто из друзей тебя поднимет? — Тевкр?

О, вовремя пришел бы к нам теперь он:

Помог бы брата павшего убрать.

Ты ль это, витязь, ты ль, Аякс, несчастный?

И враг слезой почтил бы смерть твою!

Антистрофа

Хор

Знать, судьба тебе, знать, судьба была

Душу сильную об утес разбить

Горя горького, необъятного!

Знать, недаром боль нестерпимая

Из груди твоей в ночь и поутру

930 Исторгала стон раздирающий

Гнева ярого на вождей лихих!

Сколько лютых зол нам сулил тот суд —

Суд доблести златых доспехов ради![228]

Текмесса

О горе, горе!

Корифей

Удар жестокий сердце ранит, знаю.

Текмесса

О горе, горе!

Корифей

940 Не в диво мне сугубое стенанье —

Такого друга миг один унес!

Текмесса

Вам понимать, мне ж чувствовать дано.

Корифей

О да, права ты!

Текмесса

Дитя мое, какой ярмо неволи

Нас ждет! Чьей власти покоримся мы!

Хор

Горе новое несказанное

Ты затронула! Власть безжалостных

Двух царей грозит! Да хранит вас бог!

Текмесса

950 Когда б не боги, злой беде не быть!

Корифей

Да, горестей сверх меры нам послали!

Текмесса

Взрастила их во славу Одиссея

Жестокая владыки-Зевса дочь.

Хор

О, злорадствует черная душа

Многохитрого мужа-лиходея!

Исход безумья громким смехом встретит он.

Да, да:

960 Смехом его и цари приветят Атриды!

Текмесса

Что ж, пусть смеются, пусть над горем нашим

Злорадствуют! Живого не ценили —

Поди, заплачут об умершем вскоре,

Когда в бою придавит их нужда.

Не знает благ своих глупец, покуда

Не вырвет их из рук его беда.

На горе мне,[229] не им на радость умер

Аякс; себе ж, конечно, угодил,

Обретши то, чего душа желала.

Пристало ль им смеяться над погибшим?

970 Пал в жертву он богам, а не Атридам.

Пусть Одиссей победою кичится:

Аякса нет; лишь мне одной оставил

Он горький плач и стоны по себе.

ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ

Со стороны стоянки ахейцев появляется Тевкр.

Тевкр

(приближаясь)

О горе мне!

Корифей

(Текмессе)

Замолкни: Тевкра, мне сдается, голос

Я слышу, отклик нашего несчастья.

Тевкр

Аякс, любимый, брат единокровный![230]

Ужель потух родного ока свет?

Корифей

Да, Тевкр, он умер; нет вернее вести.

Тевкр

980 Судьба моя, как тяжек твой удар!

Корифей

Свершилось все.

Тевкр

О день мой злополучный!

Корифей

Дай волю плачу!

Тевкр

Быстр несчастья ход.

Корифей

О да, он быстр.

Тевкр

(увидев Текмессу)

О боже! Где же сын?

В каком углу земли троянской скрыт он?

Корифей

Один в палатке он.

Тевкр

(Текмессе)

Скорей сюда

Его веди![231] Из логовища львица

Ушла одна — нетрудно супостату

Детеныша похитить. Поспеши же,

Сил не жалей: над витязем лежачим[232]

Всяк надругаться из врагов охоч.

Текмесса уходит.

Корифей

990 Еще при жизни, Тевкр, тебе он вверил

Дитя; его доверье оправдал ты.

Тевкр

(подойдя к покойнику)

О зрелище печальное! Больнее

Тебя вовек не видывал мой взор.

О путь унылый! Кровью истекало

Сердце мое, Аякс, мой незабвенный,

Когда, узнав об участи твоей,

Выслеживать я бросился несчастье.

Весь стан ахейский облетела быстро,

Как божий глас, про смерть твою молва.

1000 Ее вдали стенанием я встретил;

Вижу теперь — и, видя, погибаю.

О доля!

(Воину)

Сними покров, открой мне бездну горя.

О вид немилый! Вид отваги горькой!

О, скольких зол зародышем мне будет

Твоя кончина! Не помог в страданьях

Тебе ничем я; кто ж меня приветит,

В какой стране убежище найду?

Отец наш общий, Теламон — не правда ль,

Сколь ласковым, сколь милостивым взором

Меня он примет, если одиноким

1010 К нему вернусь, тебя оставив здесь?

Он и счастливым не умел смеяться —

Ему ль смолчать? ему ли скрыть зазнобу

Против того, что отпрыском побочным

Рожден от пленной дочери врага?

Из трусости, из жалкого бессилья —

Так скажет он — тебя я предал, брат,

А то и с умыслом, — чтоб после смерти

Твоей и дом, и царство захватить.

Он вспыльчив был всегда; теперь и старость

Его гнетет и поводом ничтожным

Склоняет к гневу; в завершенье землю

Покину я, взамен свободной доли

1020 Рабом ославленный из уст отца.

Вот родины привет. А здесь, под Троей,

Враждебно все, друзей слаба опора —

Так обессилен смертью я твоей.

Что ж делать мне? Как из груди холодной

Мне вырвать жало твоего убийцы —

Меча стального? Суждено, знать, было

Тебе от Гектора погибнуть, — даром,

Что он давно могильным сном почил.

Смотрите, как похожа их судьба:

Аякс дал Гектору[233] в подарок пояс,

1030 Тем поясом троянец к колеснице

Привязан был,[234] и в бешеной погоне

В мученьях долгих дух свой испустил.

Аяксу дал он меч, и от подарка

Погиб мой брат в паденье смертоносном.

Эриния сковала этот меч,

Аид — тот пояс, мастер бессердечный!

В таких сплетеньях сказочных судьбы

Игру богов над смертными я вижу;

Кто мыслит розно — пусть лелеет веру

И сам свою, и мне мою оставит.

Корифей

1040 Подумай лучше, как тебе могилой

Его почтить, и как ответ держать.

Врага я вижу; верно, надругаться

Сюда пришел он — нет ведь чести в нем.

Тевкр

Кто там идет? Из нашего ли стана?

Корифей

То Менелай, виновник всей войны.

Тевкр

Да, вижу: он вблизи, узнать нетрудно.

Со стороны стоянки ахейцев появляется Менелай.

Менелай

Эй, друг! От мертвеца подальше руки!

Пусть здесь лежит: оставь его на месте.

Тевкр

Кому в угоду столько слов ты тратишь?

Менелай

1050 Себе и войска высшему вождю.

Тевкр

Дозволь узнать причину вашей воли!

Менелай

Причина есть. Союзника и друга

Мы в нем найти надеялись для нас,

И для того под Трою привели;

А он троян враждебней оказался.

Все войско вырезать задумал он

Мечом, в предательском ночном набеге,

И если б бог не отвратил попытки,

Нас всех его б постигла доля; все мы

Постыдною бы смертью полегли,

1060 А он бы жил. По воле ж бога жребьем

Мы поменялись: гнев свой на овец

И прочий скот направил храбрый витязь.

Зато и не найдется смельчака

Настолько сильного, чтоб этот труп

В могиле честней схоронить. Оставлен

Он будет здесь, среди песков унылых,

И станет птиц добычею морских.

Итак, прошу смирить свой дух надменный.

Если живой не подчинялся он

Державе нашей — мертвого сумеем

Мы обуздать, тебе на зло. Теперь уж

Моя рука над ним. При жизни, правда,

1070 Мои слова он ни во что не ставил.

Никчемен тот, кто в рядового доле

Вождям повиноваться неспособен.

И в государстве лучшие законы

Хиреть должны, коль нет в сердцах боязни,

И в войске здравой выдержки не встретишь,

Коль страх и стыд[235] на страже не стоят.

Всяк должен знать, хотя б большое тело

Себе он вырастил, что пасть оно

От незначительной причины может.

Нет. Стыд и страх: в ком эти два сошлися,

1080 Тот в них найдет спасения залог.

А где преграды нет бесчинству граждан

И своеволью — община такая,

Хотя б счастливые ей ветры дули,

Пучины не избегнет роковой.

Храни ж оплот спасительного страха!

Ты хочешь делать, что душе угодно?

Смотри, претерпишь, что душе невзгодно.

Изменчива судьба. Недавно он

Был дерзок, грозен — ныне мой черед.

Итак, еще раз: руки прочь! Не то —

1090 Взамен его, себя ты в гроб уложишь.

Корифей

Бесчинство в мудрых ты словах караешь,

А сам бесчинствуешь над мертвым, царь!

Тевкр

Что ж, диво ли, друзья, что к преступленьям

Низкорожденные питают склонность,

Когда знатнейшие в ахейской рати

Таких преступных не стыдятся слов!

(Менелаю)

Ответствуй мне, какой ты власти правом

Его сюда союзником привел?

Он сам явился,[236] сам собой владея!

1100 Ты ль вождь ему? Ты ль воинам начальник,

Что из дому привел под Трою он?

Поставлен Спарты ты царем, не нашим:

Им управлять ничуть не боле ты

Уполномочен, чем тобою он.

Ты сам другим подвластен, не над всеми

Военачальник; где ж ты царь ему!

Владей своими, их — внушеньем грозным

Обуздывай; Аякса ж — твоему

Наперекор запрету иль другого

Начальника — я погребеньем честным

1110 Почту, твоих не убоявшись слов.

Елены ль ради он в поход собрался,

Подобно жалким подданным твоим?

Он клятвою был связан,[237] не тобою:

Ничтожество он ни во что не ставил.

Вот мой ответ. Хоть рать возьми с собой

Глашатаев и полководца с нею:

Не испугаюсь грома слов твоих,

Пока собой останешься ты сам!

Корифей

И эта речь нам в горе не пристала:

И в добром деле резкость нам вредна.

Менелай

1120 Знать, одержим гордыней наш стрелок!

Тевкр

Стрелок я вольный, не наемник жалкий.

Менелай

А щит возьмешь[238] — не будет меры спеси!

Тевкр

И так с тобой вооруженным справлюсь!

Менелай

Лишь твой язык вскормил твою отвагу!

Тевкр

Она святою правдой взрощена!

Менелай

По правде ль победит убийца мой?

Тевкр

Хорош убийца, если жив убитый!

Менелай

Бог спас меня, а для него я мертв!

Тевкр

Спасенный богом, не гневи богов!

Менелай

1130 Чем же нарушил божьи я законы?

Тевкр

Не позволяешь мертвых хоронить.

Менелай

Долг не велит нам почитать врагов.

Тевкр

Тот враг тебе, кто за тебя сражался?

Менелай

Про ненависть взаимную забыл ты?

Тевкр

Судом кривым ты оскорбил его.

Менелай

Вините судей;[239] я тут непричастен.

Тевкр

Всегда злодейство тайною красно.

Менелай

Раскаешься ты в слове дерзновенном!

Тевкр

Раскаешься стократ больней ты сам!

Менелай

1140 В последний раз: нет похорон Аяксу!

Тевкр

Ответ запомни: похороны будут!

Менелай

Я видел мужа: языком отважным

Он в бурю плыть заставил моряков.

Но лишь в беде он очутился — слова

Не произнес; плащом покрыл он тело,

И всякий мог лежачего топтать.

Так и тебя — невелика, мол, тучка —

И твой язык бесстыдство обуяло;

Но пусть из этой тучки буря грянет,

И сразу стихнет твой несносный крик.

Тевкр

1150 И мне был ведом неразумный муж,

Что над несчастьем ближних не стыдился

Злорадствовать. Его другой увидел —

Вроде меня по внешности и нраву —

И речь такую стал ему вести:

"Не обижай умерших, человече!

Тебе воздастся за обиды их".

Так некто неразумного учил.

Его и ныне вижу; мнится мне,

Муж этот — ты. Жду похвалы за притчу!

Менелай

Прощай; позорно укрощать словами,

1160 В руках имея принужденья власть.

Тевкр

Прощай и ты; еще позорней — слушать

Слова пустые из безумных уст.

Менелай уходит.

Корифей

Недалек уже ярого спора разгар.

Поскорее же, Тевкр, ты для брата наметь

Усыпальницы место под кровом земли.

Осенит его мрачное ложе курган,

Незабвенный для смертных навеки.

Возвращается Текмесса, ведя за руку Еврисака.

Тевкр

Ты прав. И вовремя как раз приспели

Жена и сын покойного, чтоб вместе

1170 Последний долг несчастному воздать.

Сюда, дитя, поближе! как проситель

Рукой к отцу родному прикоснись.

В молитвенной осанке, на коленях,

Держи в руках[240] по пряди ты волос

Моих, своих и матери своей —

Просителей святыню. Если ж кто

Тебя насильно от останков этих

Дерзнет отторгнуть — пусть злодей злодейски,

Отторгнутый от родины своей,

Без погребенья на чужбине сгинет;

Его же рода корень срежьте, боги,

Как я срезаю эту прядь[241] мечом!

1180 Храни ее, и с места ни на шаг.

Изо всех сил прильни к отцу, дитя.

А вы, друзья, не стойте, точно жены,

В беспомощном унынии кругом!

Нет, заступитесь; я ж вернуся скоро

И всем назло земле его предам.

(Уходит.)

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Хор

Строфа I

Ах, когда исполнится час

После годов

В бездне томлений горьких —

Час, когда спасения луч

Нам наконец

В вечной службе бранной блеснет,

1190 Чтобы нам бросить Трои поля,

Стыд и горе родной Эллады?

Антистрофа I

Пусть эфир бы мужа того

Раньше объял

Или Аид бездонный,

Мужа, что жестокой войны

Первый пример

Средь сынов Эллады явил!

Вот оно, зло, родившее зло!

От него мы и ныне гибнем.

Строфа II

Он виной, что нежных венков

1200 Нет для нас, что радостный звон

Мы глубокой чарки забыли,

Он, несчастный, сладкий напев

Звучной флейты отнял у нас,

Отнял сна ночного отраду.

Любви, любви лишил он нас, о горе!

Мы без ласки лежим; в кудрях

Виснут капли росы ночной;

Будем помнить тебя вовек,

1210 О постылая Троя!

Антистрофа II

Все ж доселе был нам Аякс

От лихой напасти во мгле

И от копий вражьих оплотом.

Пал оплот наш; демону тьмы

Жизнь свою он в жертву принес;

Нет для нас уж в мире услады.

О, раз еще б Сунийский кряж[242] увидеть,

Где на пену лазурных волн

Смотрит лесом поросший мыс,

1220 Чтобы вам наш привет послать,

Вам, святые Афины!

ЭКСОД

Быстро возвращается Тевкр.

С другой стороны приближается Агамемнон.

Тевкр

Прибавил шагу я:[243] военачальник,

Царь Агамемнон к нам заторопился.

Польется, вижу, злобных слов поток.

Агамемнон

Ты ль возомнил, что в грозной речи сможешь

Над нами безнаказанно глумиться —

Ты, ты, военнопленницы отродье?

Подумать страшно, как бы возгордился

1230 Спесивец наш, как голову бы поднял,

Будь благородной крови мать его,

Когда теперь, в ничтожестве своем,

На нас восстал — пустого места ради!

Еще божился ты, что я не волен

Начальствовать ни над ахейской ратью,

Ни над тобою; сам собой владея —

Так молвил ты — приплыл сюда Аякс.

Пристойны ли рабу[244] такие речи?

И за кого ты хвастаешь так дерзко?

Куда шагнул он, чей напор жестокий

Он выдержал, где я бы отступил?

Ужели нет мужей среди ахейцев,

Опричь него? Напрасно объявили

1240 Из-за Ахилловых доспехов мы

То состязанье, если повсеместно

По мненью Тевкра трусы мы и только!

И даже судей приговор законный

Вам не указ; за пораженье мстя,

Вы поносить нас будете бесстыдно

И меч на нас злодейский поднимать?

Такие нравы не дадут порядок

Среди людей установить нигде,

Когда мы победителей законных

Гонять дозволим, а их честь и место

Предоставлять прикажем побежденным!

1250 Тому не быть. И не в плечах могучих

Залог победы, не в спине широкой —

Нет; выше тот, кто разумом силен.

Бок у быка огромен — все же им

Невзрачный бич успешно управляет.

Приспеет и к тебе лекарство это,

Если ума не припасешь заране.

Ты ль не безумен? Ведь твой брат — ничто,

Он тенью стал; и за него ты дерзко

Нас поносить и вольнословить вздумал!

Возьмись за ум! Подумай, кем рожден ты,

1260 И хоть свободного сюда поставь,

Чтоб за тебя у нас ответ держал он.

Твоя же речь не будет мне понятна:

Я в варварском не сведущ языке.

Корифей

Когда бы оба вы взялись за ум,

Я не желал бы ничего иного.

Тевкр

Как быстро к мертвым благодарность тает,

Как им охотно изменяют все!

Вот муж; его так часто от врагов ты

Спасал, Аякс, своею за него

1270 Душою жертвуя — и хоть бы словом

Он помянул тебя! Исчезло все.

(Агамемнону)

О образец обидных словопрений!

Ужель забыл ты, все забыл бесследно,

Как в судовой ограде взаперти

Сидели вы, как после бегства рати

Уж пред глазами видели вы смерть,

И он один вас спас? Пылало пламя

Уж на кормы верхушке корабельной;

Коней гнал Гектор[245] через ров с разбега

И выстроенным угрожал ладьям;

1280 Кто удержал его? Аякс, тот самый,

Что ни сразить, ни отразить врага

Способен не был, по словам твоим!

Что ж, разве свой не выполнил он долг?

Затем припомни, как бойцом он вольным

В единоборство с Гектором вступил.

Не беглый жребий[246] в воду бросил он,

Ком глины влажной — нет, такой, который

Из шлема первый порывался прочь!

Таков был он, а я — его товарищ,

Я, в рабской доле варваркой рожденный.

1290 Несчастный! Ты ль мне это говоришь?

Не твой ли дед Пелоп, отца родитель,

Сам варвар был,[247] фригийской сын земли,

Отец же твой, Атрей, в пиру безбожном

Вкусить дал брату[248] плоть его детей?

Не той ли ты критянки сын, которой

Отец родной, застав с рабом на ложе,[249]

Назначил рыб быть пищею немых?

Вот слава рода твоего — и ты же

Глумишься над рождением моим?

Отец мой — Теламон; он в войске первым

1300 Прослыл бойцом и доблести наградой

В подруги ложа мать мою добыл,

Царевну родом, дочь Лаомедонта.

Он получил ее из рук Геракла

Как избранный высокой чести дар.

От витязя рожденный[250] и царевны

Я не позорю рода моего.

А ты страдальца чести погребенья

Лишил — и не стыдишься слов своих?

Заметь однако: ту ж насилья меру,

Как и к нему, придется к нам троим

Вам применить: мы заодно. И, право,

1310 Мне больше чести за него погибнуть,

Чем в битве за супружницу твою, —

Или там брата твоего — Елену.

Теперь подумай. Не мое уж только,

Но и свое решаешь дело ты.

Не раздражай меня! Не то — быть трусом

Ты предпочтешь, чем хватом против нас.

Со стороны стоянки появляется Одиссей.

Корифей

Пришел ты кстати, Одиссей — коль скоро

Распутать узел, не стянуть ты хочешь.

Одиссей

В чем дело, мужи? Издали я слышал

Атридов крик над витязем умершим.

Агамемнон

1320 Крик? Да, пожалуй; чересчур обидных

Наслышались речей мы от него.

Одиссей

Каких речей? Простить я мужа склонен,

Когда на брань он бранью отвечает.

Агамемнон

Он эту брань делами заслужил.

Одиссей

Что ж сделал он и в чем тебя обидел?

Агамемнон

Не позволяет труп лишить могилы

И мне назло грозит похоронить.

Одиссей

Возможно ль другу, — честь воздавши правде,

Тебе и впредь с готовностью служить?

Агамемнон

1330 О да; запрет безумью был бы равен:

Из всех аргивян ты мне лучший друг.

Одиссей

Послушай же. Не должен ты бездушно

Аякса оставлять без погребенья,

Не должен силе доверять настолько,

Чтоб в ненависти правду попирать.

Он и ко мне враждой пылал безмерной

С тех пор, как я доспехами Ахилла

По приговору овладел. Но я

Не отплачу бесчестьем за бесчестье.

Признать я должен, что из всех ахейцев,

1340 Что против Трои двинулись в поход,

Он уступал Ахиллу одному.

Так и тебе не след его бесчестить.

Ведь не его, а божии законы[251]

Ты оскорбишь. Позорить трупы храбрых

И в ненависти Правда не велит.

Агамемнон

Ты, Одиссей — ты с ним — и против нас?

Одиссей

Да; ненависти честь кладет предел.

Агамемнон

И я не вправе мертвого попрать?

Одиссей

Не домогайся выгоды бесчестной!

Агамемнон

1350 Во власти правду нелегко блюсти!

Одиссей

А уступать благому друга слову?

Агамемнон

Долг добрых — уступать законной власти.

Одиссей

Брось! Власть — твоя, хотя б и внял ты дружбе.

Агамемнон

Ты помнишь ли, кого почтить ты хочешь?

Одиссей

Он мне врагом, но благородным был.

Агамемнон

Что ж, столько чести мертвому врагу?

Одиссей

Я помню не вражду его, а доблесть.

Агамемнон

Безумия полны такие речи!

Одиссей

Подчас и друг становится врагом.

Агамемнон

1360 Таких друзьями делать — твой совет?

Одиссей

Совет мой — избегать жестокосердья.

Агамемнон

Ты трусом выставишь меня сегодня!

Одиссей

Нет, праведным судьей для всей Эллады.

Агамемнон

Велишь отдать его для похорон?

Одиссей

Да; и меня ведь та же участь ждет.

Агамемнон

Все таковы: всяк о себе радеет!

Одиссей

О ком же больше мне радеть прикажешь?

Агамемнон

Ответишь ты за дело, а не я.

Одиссей

Кто б ни ответил — благороден будешь.

Агамемнон

1370 Запомни ж слово ты мое: тебе

И в большем деле я служить согласен,

Но с ним вражда моя и здесь и там

Непримирима. Поступай, как знаешь!

(Уходит.)

Корифей

Кто и теперь души твоей не ценит,

Царь Одиссей, тот сам лишен души!

Одиссей

Одно осталось. Тевкру предлагаю,

Чтоб равносильной дружбе уступила

Недавняя вражда. Аякса тело

С тобою я похоронить хочу,

Весь труд твой разделить, всю чести меру

Ему воздать, какую благородным,

1380 Вкусившим смерть, установил закон.

Тевкр

О благородный Одиссей, ты всякой

Хвалы достоин! Ты мой страх развеял.

Аяксу злейший враг в ахейском войске,

Ты лишь один помог ему. Не стал

Живой над мертвым злобно надругаться,

Как тот военачальник безрассудный

И брат его, что вздумали Аякса

Последней грустной почести лишить.

Пусть же Олимпа царственный властитель,

Отец наш Зевс, пусть памятливый рой

1390 Эриний и вершительница Правда

Злодейскою злодеев смертью взыщут,

Равно бесчестной, как они хотели

Бесчестной доле храброго предать!

Тебя ж, Лаэрта-старца мудрый сын,

Я все ж прошу не прикасаться к трупу.

Я не уверен, будет ли приятно

Покойному твое прикосновенье.

Но в остальном желанной будет нам

Твоя подмога: если кто из войска

Тобою прислан будет, согласимся

Охотно мы. А прочее пускай

Моей заботой будет. Знай, что с нами

Ты поступил, как благородный муж.

Одиссей

1400 Готовность заявил я, но сомненья

Твои одобрить должен я; прощай!

Тевкр

Уж довольно речей;[252] приниматься давно

Нам за дело пора. Вы идите, друзья,[253]

И глубокой могилы холодную сень

Снарядите скорей. Вы на ярый огонь

Меднобокий треножник поставьте, святых

Омовений купель.

Вы же, третий отряд, из палатки туда

Принесите доспехов суровый убор.[254]

Ты, малютка, руками к отцу своему

1410 Прикоснися любовно и вместе со мной

Изо всех твоих сил его грудь поддержи.

Ах, тепла эта грудь, и из стынущих жил

Еще к горлу сочится багровая кровь!

Поспешите, идите, усердствуйте все,

Кто когда-либо другом усопшего звал!

Он был добрым из добрых;[255] из смертных никто

С ним сравниться не мог.

[Об Аяксе, что был, мое слово!]

Корифей

Человеку во многом учителем век,

И никто не пророк,

1420 Пока жизнь впереди, о грядущем.

Сопровождая тело Аякса, актеры и хор покидают орхестру.

ФИЛОКТЕТ

Действующие лица:

Филоктет: вождь малийцев

Одиссей, вождь итакийцев

Неоптолем, вождь мирмидонян, сын Ахилла

Моряк мирмидонский (позднее под видом купца)

Геракл

Хор мирмидонских моряков,

Действие происходит на скалистом берегу острова Лемноса, перед пещерой Филоктета.

ПРОЛОГ

Со стороны моря входят Одиссей и Неоптолем в сопровождении мирмидонского Моряка.

Одиссей

Пред нами берег морем окруженной

Земли лемносской — дикий, нелюдимый.

Здесь некогда, — о друг Неоптолем,

Сын лучшего бойца в ахейской рати! —

Я Филоктета высадил малийца,[256]

Пеанта сына. Так мне повелели

Мои вожди. Ужасная болезнь

Его снедала ногу. Гной сочился;

Ни возлиянье совершить, ни жертву

Богам благоговейно принести

Он не давал нам; крики и стенанья

10 Его всечасно знаменьем зловещим

Носились в стане... Но довольно слов!

Не время слух пространной речью тешить:

Еще заметит он приход мой — тщетной

Тогда уловка станет, что его

Нам подчинить должна в ближайший час.

Теперь твоей услуге наступил

Черед. Пещеру должен отыскать ты

Двувходную, с таким расположеньем,

Чтоб жителя зимой двойным приветом

Ласкало солнце, летом же, сквозной

Стезей гуляя, ветерок прохладный

20 Сон навевал. Под ней, немного слева,

Родник увидишь — если только цел

Поныне он. Пойди и посмотри,

И дай мне знак движением немым,

Нашел ли ты описанное мною,

Иль нет. Тогда и прочему пора

Настанет, мне — сказать, тебе — услышать,

И к общему приступим мы труду.

Неоптолем

(осматриваясь по сторонам)

Царь Одиссей, исполнена задача:

Твою пещеру, мнится, вижу я.

Одиссей

Где, выше нас иль ниже? Я не вижу.

Неоптолем

(указывая рукой)

Над нами, здесь; и все кругом молчит.

Одиссей

30 Быть может, сонный он лежит в пещере?

Неоптолем

(подходя к пещере)

Жилище пусто; нет людей нигде.

Одиссей

Домашнего уюта есть следы?

Неоптолем

Постель простая из листвы сухой.

Одиссей

И это — все? Другого скарба нет?

Неоптолем

Дубовый ковш — знать, мастер-самоучка

Его строгал — и рядом с ним огниво.

Одиссей

Так я и ждал; его ты утварь видишь.

Неоптолем

Фу, смрад какой! А здесь на солнце сохнут

Его лохмотья, черные от гноя.

Одиссей

40 Сомненья нет; здесь Филоктет живет.

И вряд ли далеко забрел он: трудно

Больному, с раной гложущей в ноге,

В далекий путь собраться. Видно, пищу

Пошел он добывать; а то за зельем,

Чтоб усыпить страдания свои.

Итак, отправь в дозор ты моряка,

Чтоб не застал меня врасплох он; знаю,

Он больше дал бы за мою погибель,

Чем за аргивян остальную рать.

По знаку Неоптолема моряк отправляется в дозор.

Неоптолем

Уж он пошел; дорога под присмотром.

А от тебя второй я речи жду.

Одиссей

50 О сын Ахилла, требуется твердость

Не только тела, — духа — от тебя.

И если от меня теперь услышишь

Речь новую, — послушно выполняй.

Неоптолем

Но в чем задача?

Одиссей

Филоктета ум

Обманным словом ты опутать должен.

Когда он спросит, чей ты сын, откуда —

Ответь: Ахиллов (здесь обман не нужен);

Плывешь домой, ахейский бросив стан,

Враждой горя великой. На мольбы их

60 Склонился ты — ведь при иных условьях

Не мог быть взят ахейцами Пергам.[257]

Они ж, глумясь над справедливой просьбой

Твоей, Ахилловых тебя доспехов

Лишили злостно, Одиссею их

Отдав... И тут меня ты вволю можешь

Последними словами поносить.

От них не будет больно мне; но если

Завет нарушишь мой — тогда аргивян

Ты всех обидой лютой огорчишь.

Одно запомни: без его оружья

Тебе не взять Дардановых[258] высот.

70 А что не мне в доверчивом общенье

С ним разговор вести, а лишь тебе —

Понять нетрудно. Ты явился к нам

Не под грозой присяги,[259] не под гнетом

Насилья, и не в первом ополченье.

Не то, что я. И коль стрелок искусный

Меня увидит — неизбежной смертью

Погибну я и в гроб тебя сведу.

Тебе ж в одном лишь надо исхитриться, —

Чтобы украсть непобедимый лук.

Я знаю, сын мой, от природы ты

Не приспособлен ближнего бездолить

80 Сплетеньями излучистых речей,

Но верь: победа — драгоценный дар!

Решись! А там — и правде мы послужим.

На час один лишь душу ты свою

Мне предоставь для замысла кривого.

А как потребность минет — хоть всю жизнь

Благочестивейшим слыви из смертных.

Неоптолем

Лаэртов сын, совсем я не охотник

До дел таких, о коих речь одна

Мне режет слух. Не создан я природой

Чтоб к выгоде стезей кривой стремиться;

Не таковым был — так гласит молва —

И тот, кому я жизнию обязан.

90 К чему тут козни? Я согласен силой

Его под Трою с нами увести.

Не может быть, чтоб он, с хромой ногою,

Осилил нас, приехавших вдвоем.

Меня тебе помощником послали;

Предателя ты не найдешь во мне.

Но знай мой взгляд: милей победы гнусной

Мне неудача честная стократ.

Одиссей

О милый отпрыск храброго отца!

И я был молод, и язык неловкий

Не поспешал за бодрою рукой.

Но жизни опыт говорит: не доблесть,

А слава правит все дела людей.

Неоптолем

100 Итак, я должен лгать; но что же дале?

Одиссей

Ты хитростью его опутать должен.

Неоптолем

Зачем же так, зачем не убежденьем?

Одиссей

Не убедишь; насилье ж бесполезно.

Неоптолем

Какой же мощью обнадежен он?

Одиссей

Волшебный лук руке его послушен.

Неоптолем

Но если так — возможно ль с ним общенье?

Одиссей

Лишь хитростью — таков и мой совет.

Неоптолем

И эту ложь ты не сочтешь позорной?

Одиссей

Конечно, нет — когда спасенье в ней.

Неоптолем

110 Ему в глаза смотреть с неправдой в речи?

Одиссей

Так выгода велит; сомненья брось!

Неоптолем

Но чем мне выгодно его участье?

Одиссей

Его лишь стрелы Трою покорят.

Неоптолем

А вы сказали: покоритель — я?

Одиссей

Ни ты без них, ни без тебя — они.

Неоптолем

Исход один: они должны быть наши.

Одиссей

Ты этим делом два венца добудешь.

Неоптолем

Какие? Смелость мне придаст ответ.

Одиссей

И доблестным, и мудрым прослывешь.

Неоптолем

120 Ну, будь что будет; поборол я стыд.

Одиссей

А помнишь ты внушение мое?

Неоптолем

Уж если дал согласье, — значит, помню.

Одиссей

Итак, останься, Филоктета жди;

Я удалюсь, — так осторожней будет.

Лазутчика же нашего с собой

Возьму на судно — и его же к вам

Пришлю обратно, если встречи вашей

Замедлится желательный исход.

В купца осанке явится к тебе он,

И воина никто в нем не признает.

130 Речь поведет о том он и об этом,

А ты, мой сын, что на руку тебе,

Уж сам извлечь из слов его сумеешь.

Я возвращаюсь на корабль: теперь —

Твоя забота. Да блюдет тебя

Наш хитроумный проводник, Гермес,

А с ним — Афина мудрая, царица

Побед, моя заступница вовеки.

Уходит.

ПАРОД

Орхестру заполняет хор мирмидонских моряков.

Строфа I

Хор

В земле чужой, со странником угрюмым

Что говорить, о чем молчать велишь?

Ты все скажи нам, вождь!

Там наука и ум цветет,

Где божественной власти жезл

140 Зевсом в верные руки дан.

Так к тебе перешла теперь

Древнего царства держава; итак, скажи,

Служить тебе могу ль я?

Неоптолем

На краю, над обрывом жилище его;

Если хочешь, взгляни, как устроился он:

Безопасно теперь. Но как только придет

Неприветливый путник — обратно ко мне

Из пещеры явись и по силам своим

Помоги мне в задуманном деле.

Антистрофа I

Хор

150 Давнишнюю ты воскресил заботу —

Всегда радеть о выгоде твоей.

Теперь скажи одно:

Где пустынника дом найти,

Где блуждает стопа его?

Это надо бы ведать нам,

Чтобы он не застиг нас вдруг.

Где ж его хижина? Где пребывает он?

В глуши лесной, иль дома?

Неоптолем

Видишь здесь ты жилище в пещере сквозной,

160 Среди каменных стен двуотверстых?

Корифей

А страдалец-хозяин — куда он ушел?

Неоптолем

Видно, в поисках пищи вблизи он ползет

И отвисшей ногою тропу бороздит,

Ибо он, горемычнее всех горемык,

Оперенной стрелой поражая зверей,

Только тем и живет;

Исцелителя нет его ране.

Хор

Строфа II

Ах, болеет о нем душа!

170 Нет ухода за ним, далек

Взор участливый, день и ночь

Стонет он, одинокий.

Злою болью болеет плоть,

В муках корм добывает он —

Страшно думать, как мог бедствий таких

Он пересилить гнет!

О произвол богов!

О, людской злополучный род,

О, безмерная доля!

Антистрофа II

180 От прыск славных мужей, судьбы

Первый баловень средь своих —

Всех он жизни даров лишен,

Всеми ныне покинут.

Зверь лесной ему гость и друг,

Голод — брат и болезнь — сестра;

Одр его стережет[260] ночью и днем

Мук неотлучных сонм.

Тщетно рыдает он:

Эха лишь неумолчный зов

190 С дальних скал ему вторит.

Неоптолем

Коль судить мне дозволено — участь его

В изумленье души не повергнет моей.

Не без воли блаженных его поразил

Той безжалостной Хрисы удар роковой;

Не без их же решенья и ныне он здесь

Без ухода томится десятый уж год —

Чтоб не раньше направил на Трою он лук,

Неизбежной стрелою сражая врага,

Чем исполнится время,[261] когда от него

200 Суждена тому граду погибель.

Строфа III

Хор

О, тише, сын мой!

Неоптолем

Что там?

Хор

Звуки слышу я,

Точно где человек в муках томится.

Там ли, здесь ли — знать не могу...

Слышен вновь голос мне:

Кто-то путь свой, полный страданий,

Свершает; жалобным стоном

Мне душу издали тянет

Странник горький: так явно слышен он.

Антистрофа III

Хор

210 Наметь же, сын мой...

Неоптолем

Что же?

Хор

Новых мыслей путь:

Близок странник, сейчас будет он с нами.

Не свирели вверил он песнь,

Как пастух горных рощ;

Иль, споткнувшись, голос страданий

Он шлет в лазурные дали,

Иль брег признал нерадушный

Глаз его; но все громче стонет он.

ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ

Появляется Филоктет, держа в руке лук.

Филоктет

Чужие здесь?

220 Кто вы? Зачем корабль ваш занесен

На этот остров, дикий и безлюдный,

Где даже для судов пристанищ нет?

Какой отчизны вы, какого рода?

Как величать вас? Эллинских я вижу

Уборы риз, усладу глаз моих;

Но голос ваш услышать я хочу...

О, не пугайтесь! одичал я, знаю,

Но все ж не ужас вам внушать я должен,

А состраданье — бедный, одинокий,

Покинутый, без дома, без друзей.

Скажите ж слово, коль с добром пришли!

230 Ответьте мне! Велик ли дар ответа?

Уж в нем никто не вправе отказать.

Неоптолем

Внемли же, странник. На вопрос твой первый —

Ответ готов: мы — эллины, ты прав.

Филоктет

О голос милый! Боги! сколько лет

Я ждал того, кто б так мой слух утешил!

Теперь скажи, какой неволи гнет

Иль воли ласка вас ко мне пригнали

И привели? тот ветер драгоценный —

Как звать его? Ты все мне расскажи:

Хочу я знать и кто ты, и откуда.

Неоптолем

Мне родина — обвитый морем остров:

240 Зовется Скирос.[262] Я плыву домой,

Ахиллов сын Неоптолем. Все знаешь.

Филоктет

О сын отца любимого, о отпрыск

Отчизны милой, старца Ликомеда

Питомец юный! О, какой судьбой

Ты занесен сюда? Откуда путь твой?

Неоптолем

Из Илиона бег мы направляем.

Филоктет

Возможно ли? Ведь не был ты средь нас,[263]

Когда поход мы в Трою снаряжали!

Неоптолем

А разве ты — участник тех трудов?

Филоктет

О милый! Кто перед тобой — не знаешь?

Неоптолем

250 Да нет; тебя я вижу в первый раз.

Филоктет

А имя? А страданий лютых слава?

Все это — чуждо слуху твоему?

Неоптолем

Я ничего не слышал, будь уверен.

Филоктет

О верх обид! Ужели так противен

Я стал богам, что о моих мученьях

Мой край родной и вести не узнал,

Что я совсем забыт во всей Элладе?

Мои враги покинули меня

Бесчестно и смеются втихомолку,

Моя ж болезнь растет и расцветает!

260 О мой родной, о сын Ахилла милый,

Ведь я — тот самый, о котором ты,

Конечно, слышал, что Геракл его

Чудесных стрел наследником оставил:[264]

Царя Пеанта сын я, Филоктет!

Меня чета правителей и с ними

Итаки царь в пустыне одиноким

Позорно бросили... сказать, за что?

За то, что жалом гибельной ехидны

Я тронут был; ее укус жестокий

Больное тело истреблял мое.

И вот, когда от морем окруженной

270 Скалы хрисейской корабли свои мы

Сюда пригнали и в изнеможенье

От сильной качки, под утеса сводом

На берегу я сладкий сон вкусил, —

Они, меня покинув, прочь уплыли,

Оставивши мне жалкие лохмотья

Да пищи крохи — горькая подмога

На первый раз несчастному... Самим бы

Такую же усладу испытать!

Подумай, друг, с какой веселой думой

Проснулся я — покинутый, один!

Как разрыдался я, каким я воплем

Нахлынувших пучину бедствий встретил!

280 Исчезли крылья кораблей моих,

Души живой не видел я кругом;

Ни кроткого привета, ни ухода

Больному телу — ничего! И сколько

Я ни метался — ничего не видно

На всем брегу, опричь страданий горьких;

Но их — обилье полное, дитя!

И день за днем мучительной чредой

Потек. Пришлось в скалы приюте тесном

Жилье устроить — одному. Питанье

Мне добывал мой лук, стрелою верной

Он поражал крылатых голубей.

290 Но за добычей сам ползти я должен,

Измученную ногу волоча.

И также за питьем, и за дровами,

Когда мороз: все это сам, несчастный,

Я промышлял. Да, вот еще: огня

Ведь не было. С большим усильем, камень

О камень ударяя, извлекал

Я пламя сокровенное; поныне

Оно меня спасает. Кров жилой,

Да жар огня — вот всем нуждам подспорье,

Когда б не боль отравленной ноги!

300 Еще узнай ты острова природу.

Сюда добром никто не пристает;

Он не дает стоянки мирной судну;

Нет жителей, чтоб с барышом товар

Им свой продать, прием радушный встретя.

Нет, не плывет сюда разумный муж!

Неровен час, нужда кого пригонит —

Ведь мало ль что в несметных дней теченье

Случиться может! Ну, так вот, дитя,

Я от пловца заезжего такого

Дань получу участья — на словах!

Кто пищи уделит из сожаленья

Мне долю малую, а кто одежды

310 Немного даст. Но чтоб домой отправить

Меня — о том и слышать не хотят.

Так гибну я — десятый гибну год.

Сам голодая, лишь болезнь-обжору

Своею плотью вскармливаю. Так

Меня почтили добрые Атриды

И Одиссей-властитель. Пусть же им

Зачтут цари державные Олимпа

Моих страданий безутешных гнет!

Корифей

И мы не мене тех пловцов заезжих

Тебя жалеем, о Пеантов сын!

Неоптолем

Готов и я свидетельством правдивым,

320 Друг Филоктет, рассказ твой подтвердить:

И я врагов твоих изведал низость.

Филоктет

Как? И тебя Атриды оскорбили

Проклятые? Разгневали тебя?

Неоптолем

Насытить гнев рука моя сумеет!

Тогда узнают Спарта и Микены,

Что доблестных мужей родит и Скирос!

Филоктет

Так, так, дитя! Какой же злобы ради

Ты столь великий гнев на них растишь?

Неоптолем

Что ж, расскажу... ох, не легка задача!

330 Как насмеялись надо мной вожди,

Когда пришел последний час Ахиллу...

Филоктет

Что ты сказал? Постой! Скажи еще раз.

Ужели смерть познал Пелеев сын?

Неоптолем

Да, он убит — не человека дланью:

Его сам Феб стрелою поразил.[265]

Филоктет

Достоин он — достоин и сразивший.

Душа двоится, и твою судьбу

Хочу услышать, и его оплакать.

Неоптолем

Ах, горемыка! И твоих страданий

340 Достаточно — тебе ль скорбеть о ближнем?

Филоктет

Ты прав, мой сын. Вернись к началу снова

И расскажи мне про обиду их.

Неоптолем

Ко мне приплыли в пышном корабле

Царь Одиссей и дядька моего

Отца;[266] их речь — правдивая ль, не знаю —

Звучала так: раз умер мой отец,

То мне лишь одному судьбой дано

Взять Илион, — и никому другому.

Такая речь, заставила меня

Не медля, друг мой, в путь морской собраться.

350 Хотелось на отца взглянуть, покуда

Он не разрушен челюстью огня, —

Ведь никогда я не видал его;

К тому же слава сладостно манила

Сорвать Пергама каменный венец.

И вот плыву я; день, второй зарделся —

Сигея[267] виден ненавистный холм;

Попутный ветер струг крылатый гонит —

На берегу я. Войско все кругом

Меня с приветом громким обступает;

Клянутся все, что с новой жизни силой

Из небытья Ахилл им возвращен...

А он лежал. Печаль глаза покрыла;

360 Воздал родителю я плача дань.

Затем, немного обождав, к Атридам,

Друзьям моим — так думал я — иду:

Прошу отдать отцовские доспехи

И все другое, что своим он звал.

Они ж в ответ бессовестное слово

Сказали мне: "Внемли, Ахиллов отпрыск!

Добро отца наследуй невозбранно;

Доспехи же его присуждены

Другому витязю — Лаэрта сыну".

Тут слезы брызнули из глаз моих,

Набухло гневом сердце. Я поднялся:

"Насильники! Чужому человеку

Мои доспехи дать посмели вы,

370 Не выждав даже моего решенья?"

На это Одиссей — стоял вблизи он —

Ответил мне: "Да, отрок, и по праву

Они вождями мне присуждены:

Ведь я их спас,[268] и труп Ахилла с ними".

Тут уж всего меня объяла злоба;

С потоком слов обидных на него

Я устремился: как, чтоб он оружье

Отцовское похитил у меня?

Не вспыльчив он; но, видно в сердце жало

Ему проникло. Выслушав меня,

Он так ответил: "С нами доли нашей

Ты не делил, отсутствуя не в пору;

А так как дерзкой удали своей

380 Ты волю дал, то знай: отца доспехов

Ты в Скирос свой с собой не увезешь".

Так он сказал. И вот я, оскорбленный,

Домой плыву, отцовского наследья

Бесчестнейшим лишенный из людей.

Да что! Не так его я в том виню,

Как их, вождей. Правителям за город

Ответ держать пристойно, и за войско,

И если кто бесчинствует — наверно

Учителя он словом совращен.

Рассказ мой кончен. Кто Атридам недруг —

390 Богам да будет так же мил, как мне!

Хор

Строфа

Царица гор,[269] ключ жизни вечный,

Зевеса матерь самого,

Что златоносного Пактола

Блюдешь течение, — Земля!

К тебе, родительница, слезно

Я обращал молящий глас

В тот скорбный день, когда царей

Нависла горькая обида

Над молодым вождем моим:

Увы, увы, о мать блаженных,

400 Чью колесницу увлекают

Львы, погубители быков,

Смотри: уже доспех Ахилла,

Наследие Неоптолема,

В награду принял Лаэртид!

Филоктет

Я вижу, гости, символ необманный

Обиды общей, единящей нас.

Во всем согласны мы: узнать нетрудно,

Что те ж Атриды, тот же Одиссей —

Враги обоим. Нет дурного слова,

Которого б чуждалась речь его;

Со всякой злобой дух его сроднился,

Чтоб все пышнее цвел неправды цвет.

410 Не в этом диво: но как мог великий

Аякс такую кривду допустить?

Неоптолем

Его уж смерть похитила, мой друг;

О, будь он жив — не ликовал бы враг мой!

Филоктет

Что молвишь ты? Ужель и он погиб?

Неоптолем

Да; для него угас навеки свет.

Филоктет

О горе мне! Зато Тидея сын,

Зато Сисифа проданное семя[270]

В живых, конечно. Вот кого б под землю!

Неоптолем

Чего бы лучше; только вот беда:

420 Как раз они цветут в аргивской рати.

Филоктет

А добрый, старый друг мой, царь Пилосский,

Почтенный Нестор? Сколько раз он в войске

Советом мудрым козни их сметал!

Неоптолем

И он в беде: погиб, кто был с ним рядом, —

Его любимый отпрыск, Антилох.[271]

Филоктет

Еще утрата! Всех других скорее

Я б лютой смерти уступил, чем их.[272]

О жизнь ты, жизнь! Где ж нам искать опоры,

Когда такие люди умирают,

А Одиссей... Ему бы вместо них

430 Средь мертвых быть, а он под солнцем ходит!

Неоптолем

Хитер боец наш; что ж! Подчас и хитрый

В сетях своих запутаться способен.

Филоктет

Постой! Да где же был Патрокл в то время,

Он, твоего отца вернейший друг?

Неоптолем

И он в могиле уж[273] лежит. Наука

Ко всем одна: гнушается Арес

Худых мужей — лишь лучших косит он.

Филоктет

Ты прав. И для примера лишь спрошу

Тебя о муже — недостойном, правда,

440 Но хитром и речистом: жив ли он?

Неоптолем

Таков был Одиссей; других не знаю.

Филоктет

Не он: Ферсит,[274] кричавший вновь и вновь,

Хотя бы все молчать ему велели.

О нем скажи мне, жив ли он иль нет.

Неоптолем

Не знал его, но слышал, что он жив.

Филоктет

Еще бы! Сорное не гибнет семя:

Его любовно охраняет бог.

Людей коварных и бесчестных души

Он даже с дна Аида возвращает,

450 А благородных в грязь топтать готов.

Что тут сказать? Кому молиться? Горько,

Душою в божий промысел вникая,

Самих богов в безбожье уличать!

Неоптолем

Отныне, сын этейского владыки,

Подальше я держаться и от Трои

И от вождей злокозненных решил.

Где гибнет правда и злодей ликует,

Где трус в чести, а добрый в униженье,

Там нет предмета для любви моей.

Скалистый Скирос родиной мне будет,

460 Домашней жизнью утолю тоску.

Итак, на судно! Ты же, сын Пеанта,

Привет прими — сердечный мой привет!

Да снимут боги немощи обузу

С тебя, мой друг, желанье исполняя

Души твоей. А нам на струг пора,

Чтоб тотчас крылья по ветру расправить,

Лишь только бог зазыблет моря гладь.

Филоктет

Ты едешь, сын мой?

Неоптолем

Да, пора; вблизи

Следить нам ветра пробужденье должно.

Филоктет

О, ради матери родимой, ради

Отца-героя, ради всех услад,

Что дома ждут тебя, — мольбой горячей

470 Молю, мой сын, не оставляй меня

В моем несчастье сирым, одиноким.

Ты видишь, как я здесь живу: ты слышал,

Как я страдаю. Брось куда-нибудь

Меня, как груз ненужный... знаю, много

Вам от него и так терпеть придется,

Но все ж стерпи. Кто родом вознесен,

Тому позор невыносим, но славу

Добро приносит. Если ты меня

Оставишь здесь — бесславием тяжелым

Себя покроешь ты; а увезешь,

Живым доставив на Этейский склон, —

Венец добудешь славы незакатной.

480 Решись, дитя! Томленья — день один,

И то не весь. В какое хочешь место

Мне лечь вели — в трюм, на нос, на корму,

Чтоб я присутствием своим — плывущим

Не досаждал. О, ради Зевса, сын мой,

Просителей заступника,[275] — кивни,

Послушайся! К коленям я твоим

Припасть готов — бессильный, хромоногий:

Не покидай меня в глуши безлюдной!

Спаси меня — к себе ль, в родимый Скирос,

Иль ко двору евбейца Халкодонта;[276]

490 Оттуда быстро довезут меня

До склонов Эты, до трахинской выси

И до стремительных Сперхея[277] вод.

Отец навстречу выйдет мне любимый...

Ах, уж давно мне гложет сердце страх,

В живых ли он. Не раз пловцам заезжим

Посланья слезные я для него

Вручал, моля, чтоб снарядил он судно

И сам за мной на Лемнос поспешил.[278]

Но, видно, смерть похитила его;

Иль те посланцы — мало ль что бывает! —

Мою мольбу презрели, чтоб домой

Скорей вернуться. Ныне уж не то:

500 В тебе одном и вестник и спаситель,

Тебя молю: ты сжалься, ты спаси.

Ты видишь сам: непрочна и опасна

Судьба людская.[279] Нынче ты с успехом —

С уроном завтра. Мудрость нам велит

В расцвете счастья взвешивать возможность

Лихой невзгоды и следить за жизнью,

Чтоб невзначай не рушилась она.

Хор

Антистрофа

О, сжалься, вождь! Таких мучений

Нам подвиги поведал он.

Да не познает их вовеки,

Кто дорог сердцу моему.

510 И если ненависть, владыка,

Растишь ты на Атридов злых, —

То не забудешь и о том,

Что их беда — ему отрада,

Они вам общие враги.

Кормила манию покорный,

Пусть в отчий дом его доставит

Летучий бег ладьи твоей.

Мечту души его исполним —

И нам вовек не будет страшен

Гнев Немесиды[280] и богов!

Неоптолем

(Хору)

Смотри же! Ныне полную готовность

Ты изъявляешь; а когда болезнь

520 Соседством близким чувств твоих коснется —

Тогда, боюсь, иное скажешь ты.

Корифей

О нет! того не будет, чтоб по правде

Такого я упрека заслужил.

Неоптолем

Что ж, в добрый час! В усердии похвальном

На благо гостя от тебя отстать

Честь не велит. Итак, скорее в путь!

Ты снаряжайся, Филоктет, корабль же

Тебя принять и увезти готов.

Пусть только боги из земли немилой

Наш путь задуманный благословят!

Филоктет

530 О день желанный! Гость великодушный!

Пловцы любезные! О, если б делом

Я доказать вам мог, какой любовью

Наполнили всю душу вы мою!

Идем же, сын мой — только дай проститься

Мне с неуютным кровом навсегда.

Войди со мной; увидишь, как я жил,

Как стойко я с невзгодами боролся.

Иной и вида б их не вынес; я же

Сдружиться с ними приказал себе.

Филоктет и Неоптолем направляются к пещере.

Корифей

Повремените. Двух мужей я вижу:

540 Один — пловец твой; незнакомец с ним.

Их выслушать вперед необходимо.

Появляются два моряка из свиты Неоптолема.

Один из них одет купцом.

Купец

Привет тебе, Ахиллов сын! мой спутник

С двумя другими был тобой оставлен

Усердным стражем судна твоего.

С ним встретившись нежданно для себя —

Судьба свела нас с ним в стоянке общей, —

К тебе его проводником я взял.

Я корабельщик; в малом корабле

Держу я путь домой из Илиона

В вином обильный Пепареф.[281] И вот,

Узнав от моряков твоих, что вместе

550 С тобой они сюда пригнали струг,

Я так решил: коли судьба свела нас,

То, знать, не след мне молча удалиться,

И должен все поведать я тебе.

Ты сам не знаешь, что тебе грозит,

Что о тебе аргивяне решили.

Да только ли решили? Нет, исполнить

С усердием великим собрались.

Неоптолем

Гость, за твою заботу благодарность —

В том честь моя порукой — ждет тебя.

Открой мне все: что нового решили

560 Против меня аргивяне-враги?

Купец

На быстром судне мчатся за тобой

Сыны Фесея,[282] старый Феникс с ними.

Неоптолем

Вернуть меня? Насильем иль коварством?

Купец

Того не знаю, слуха вестник я.

Неоптолем

С таким усердьем Феникс и другие

Атридов слово выполнить спешат?

Купец

Их слово — дело, а не звук пустой.

Неоптолем

А Одиссей? Возможно ль, что не сам он

За дело взялся? Страх его объял?

Купец

570 Он с Диомедом за другой добычей

Сбирался в путь, когда прощался я.

Неоптолем

Кого ж себе добычею избрал он?

Купец

Был некто... Но одно скажи сначала,

Потише только: кто с тобой стоит?

Неоптолем

То славный Филоктет, любезный гость!

Купец

Коль так — оставь дальнейшие расспросы,

Из этих вод скорее уплыви!

Филоктет

О чем он шепчется с тобою, сын мой?

Какие козни строит он во тьме?

Неоптолем

580 Я сам не знаю; пусть открыто скажет

Он весть свою — тебе и мне и им.

Купец

Ахиллов сын, не выдавай меня

Аргивянам! Они мои услуги

Оплачивают щедро; я ж — бедняк.

Неоптолем

Я — враг Атридам, он — мой друг любезный

За то одно, что их он ненавидит.

Коль ты с добром пришел — открыто молви

Ему и мне, что слышал ты о нас.

Купец

Смотри ж, мой сын...

Неоптолем

Уже давно смотрю я.

Купец

590 Ответишь ты!

Неоптолем

Отвечу; говори!

Купец

Ну, что ж, скажу. Те двое, что назвал я,

Тидея сын и Одиссей могучий,

За ним плывут, торжественно поклявшись,

Что или словом убедят его,

Иль силой уведут. И эту клятву

Услышало все воинство ахейцев

Из Одиссея уст — сильнее друга

В удаче дела был уверен он.

Неоптолем

Уж так давно отрезали от мира

Его цари; как объяснить — о нем же

600 Столь запоздалую заботу их?

Откуда вдруг к нему такая страсть?

Иль божий суд и Немесиды гнев

И здесь злодейство карой устрашили?

Купец

Все объясню — я вижу, ты не слышал,

Как было дело. Есть пророк почтенный,

Приама сын, по имени Елен;

Его однажды в вылазке ночной

Коварный Одиссей (немало гнусных,

Обидных слов уж к имени его

Пристало!) пленным захватил и в узах

Привел на площадь, чтоб ахейской рати

Прекрасную добычу показать.

610 Пророчеств много возвестил тогда им

Елен: что никогда стены троянской

Им не разрушить, если Филоктета

Они разумным убежденья словом

С обители пустынной не вернут.

Но не успел окончить речь гадатель,

Как слово взял Лаэрта сын и войску

Представить Филоктета обещал,

Скорей всего — так мнил он — добровольным

Союзником; а нет, так принужденьем.

Главу свою он ратнику любому

На отсеченье отдавал, коль в деле

Задуманном успех ему изменит.

620 Ты знаешь все; решеньем быстрым, отрок,

Себя спасешь ты и друзей своих.

Филоктет

Какая гнусность! Он, сосуд позора,

Меня поклялся к войску убежденьем

Вернуть! таким же убежденьем властен

Он из Аида возвратить меня,

Как некогда отец его вернулся.[283]

Купец

Того не знаю. Мне пора на судно;

А вам во всем пускай поможет бог!

Оба моряка уходят.

Филоктет

Ты слышал, сын мой? Этот Лаэртид —

Он мнит, что льстивым словом он меня

На судно завлечет и как добычу

630 Свою покажет воинству всему!

Нет, нет! Скорей ехидны ненавистной

Слугой я стану, что ноги моей

Меня лишила. Но запретной речи

Нет для него, предела нет его

Отваге дерзкой. И я верю, скоро

Он будет здесь. Итак, дитя мое,

Идем на судно; пусть простор широкий

Меж нами ляжет и ладьей его.

Скорее, в путь! Поспешностью уместной

Окупим сон и отдых беззаботный

По минованье страхов и трудов.

Неоптолем

Теперь нельзя. Пусть раньше стихнет ветер,

640 Что с моря дует; двинемся тогда.

Филоктет

Все ветры благи, чтоб от зла бежать!

Неоптолем

Да, да; но ведь и их задержит он.

Филоктет

Нет для разбойника противных ветров,,

Когда добычу пред собой он чует.

Неоптолем

Ну, что ж, пойдем. Возьми же из пещеры,

В чем нужду чаешь — что душа велит.

Филоктет

Добра не много — а придется взять.

Неоптолем

А у меня в запасе не найдется?

Филоктет

Там зелье есть, которым боль свою

650 Я укрощаю, — помогает верно.

Неоптолем

Возьми его. Другой нужды не будет?

Филоктет

Посмотрим, не найдем ли стрел забытых, —

Оставить не хочу их никому.

Неоптолем

В твоих руках тот самый славный лук?

Филоктет

Тот самый; я другого не имею.

Неоптолем

Дозволишь ли взглянуть мне на него,

Рукой коснуться и почтить, как бога?

Филоктет

Тебе, дитя? Конечно! Все мое

Считай своим, чего б ни пожелал ты.

Неоптолем

660 Мое желанье — вот оно: желаю,

Коль бог согласен; если ж нет, оставь.

Филоктет

Благочестива речь, и бог согласен.

Ведь ты один свет дня мне даровал.

Твоею милостью родную Эту

Увижу я, и старика отца,

И всех друзей; поверженный врагами,

Я чрез тебя возвысился средь них.

Да, сын мой, лука ты касаться можешь:

Пусть чередует он со мной тебя.

Гордись, мой друг; один из смертных право

Стяжал ты это добротой своей.

Коснись его: ведь некогда и сам я

670 Благодеянием его добыл.

Неоптолем

Я рад и встрече и любви твоей;

Кто за добро добром платить способен,

Тот драгоценней всех сокровищ в мире.

Ну что ж, иди!

Филоктет

Войди и ты со мною:

Я слаб; опору я найду в тебе.

Поддерживаемый Неоптолемом, направляется к пещере.

СТАСИМ ПЕРВЫЙ

Хор

Строфа I

Об Иксионе[284] древнем слышали мы весть,

680 Как Зевсова ложа пытал он священного,

И как к колесу-бегуну любострастника пыл приковал

Сын державный Крона.

Но страдальцев других равных ему

В злобе лихой судьбы

Глаз не видел досель и слух не слышал.

Ничьих он прав святых ничем не оскорбил,

Был среди добрых добр всегда —

Ах! и так недостойно он погибает.

Диву даемся мы,

Как в одиноких скал глуши,

Слыша мятежных волн прибой, —

Как многослезной жизни гнет

690 Мог он нести так долго!

Антистрофа I

Он сам себе соседом, ног лишенный, был;

Он окрест не ведал товарища в бедствии,

В ком отклик нашел бы исторгнутый гложущей раною стон,

Раной незаживной;

Кто бы крови напор, жаркой струей

Бьющей из вспухших жил

Истомленной ноги, благого зелья

Желанной силой усыпил, подняв его

700 С лона всезиждущей Земли.

Полз он взад и вперед по трудным тропам,

Язву с собой влача,

Точно дитя без няни ласк;

Сам он целебных трав искал,

Если палящей раны боль

Сердцу вздохнуть давала.

Строфа II

Он ни хлеба не знал, дара святой Земли,

Столько лет, ни других людям привычных яств,

710 Птиц крылатой стрелой меткого лука он

С троп небесных срывал — вот корм страдальца!

О беспросветный мрак!

Столько лет не вкушал винной лозы ласковой влаги он;

Искал, где дремлет муть дождевой воды

И к ней наклонялся.

Антистрофа II

Ныне ж радостный луч солнца из мглы сверкнул:

720 Мужа доброго сын прислан ему судьбой.

Он чрез море его, долгий кончая плен,

В отчий дом увезет. Там ждет скитальца

Роща малийских нимф;

Там Сперхея крутой берег манит; там в огневой заре

Вознесся муж[285] о медном щите к богам

Над Эты вершиной.

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

На пороге пещеры показывается Филоктет, поддерживаемый Неоптолемом.

Неоптолем

730 Пора идти... Что это? Без причины

Замолк ты вдруг и головой поник?

Филоктет

О, о, о, о!

Неоптолем

В чем дело?

Филоктет

Так, пустое, друг. Идем!

Неоптолем

Уж не болезнь ли вновь тебя терзает?

Филоктет

Нет, нет, не бойся; кажется, прошло...

О боги!

Неоптолем

Зачем к богам со стоном ты взываешь?

Филоктет

О милости спасительной молю их.

О, о, о, о!

Неоптолем

740 Нет, что с тобой? Да говори ж! Зачем

Молчишь ты все? Беда стряслась, я вижу.

Филоктет

Беда, мой сын; не в состоянье буду

Ее я скрыть. Ай, больно мне! Насквозь,

Насквозь прошибло. О несчастный жребий!

Грызет, дитя, погиб я. Боги, боги,

Как больно мне, как нестерпимо больно!

О, ради бога, если меч, мой сын,

Добыть ты можешь — отсеки ударом

Ступню мою, хотя б ценою жизни!

750 Молю тебя!

Неоптолем

Откуда ж вдруг такая боль явилась?

Кричишь ты, стонешь... что с тобой, скажи!

Филоктет

Ты знаешь ведь!

Неоптолем

В чем дело?

Филоктет

Знаешь!

Неоптолем

Право,

Не знаю.

Филоктет

Как не знаешь!.. Ай, опять...

Неоптолем

С какою силой вспыхнула болезнь!

Филоктет

С ужасной, несказанной. Сжалься, сын мой!

Неоптолем

Что ж делать мне?

Филоктет

Не бойся, друг, не выдай!

Свиреп припадок, но зато вернется

Не скоро он.

Неоптолем

Ах, бедный, бедный друг!

760 Каким жестоким взыскан ты страданьем.

Помочь тебе? погладить? прикоснуться?

Филоктет

Нет, нет, не надо! Только лук возьми.

Ты сам просил меня недавно... Скоро

Уляжется безумной боли пыл.

Храни его... Ты должен знать: в глубокий

Я погружаюсь сон, когда стихает

Ее напасть. Тогда меня тревожить

Нельзя; не то — вернется. Я боюсь,

770 Придут проклятые. О, ради бога,

Ни лести их, ни силе, ни обману

Не уступай! Себя погубишь ты

И своего просителя — меня.

Неоптолем

Напрасен страх твой. Кроме нас с тобою

Никто владеть не будет им, поверь!

Позволь его принять мне — в добрый час!

Филоктет

Прими, мой сын. Да будет Немесида

К тебе кротка, чтоб не принес тебе он

Таких страданий бешеных, как мне

И прежнему владельцу своему.

Неоптолем

Да, боги, так да будет. Путь же нас

780 Да осенит желанная удача,

Как бог велел и наше сердце просит.

Филоктет

Боюсь, дитя, напрасно ты молился:

Опять из недр измученной ноги

Сочится кровь, источник новых мук.

Ай-ай! Ой-ой!

Нога, нога! Как я страдаю, боже!

Вот, вот, ползет,

Все ближе подползает, ближе, ближе!

Вы поняли? Смотрите ж, не бегите!

790 Ах, боль! ах, боль!

О царь Итаки! Кабы эту муку

Навеки в грудь переселить твою!

Опять схватила! О вождей чета,

О Менелай, о Агамемнон! Вам бы

В таком недуге биться столько лет!

Увы, мне, увы!

О смерть! о смерть! тебя я звал так часто —

Зачем же ты принять меня не хочешь?

Мой сын, мой верный сын! Возьми страдальца

800 И здешним яростным огнем лемносским[286]

Меня испепели: ведь так и я

За этот лук, что у тебя в деснице,

Предсмертной внял Геракловой мольбе!

Что ж скажешь?

Зачем молчишь?... Да где ты, сын мой, где?

Неоптолем

Я здесь; твои страданья рвут мне сердце.

Филоктет

Не бойся, друг. Болезни этой схватки

Мучительны, но и проходят быстро.

Ты лишь, молю, не оставляй меня.

Неоптолем

810 Уж будь покоен!

Филоктет

Не оставишь?

Неоптолем

Нет же!

Филоктет

Не смею клятвы у тебя просить.

Неоптолем

К чему? Не волен без тебя уплыть я.

Филоктет

В знак верности дай руку!

Неоптолем

Вот. Изволь.

Филоктет

Теперь туда бы...

Неоптолем

Что сказал ты?

Филоктет

Вверх...

Неоптолем

Ты бредишь, друг? Зачем ты в солнце смотришь?

Филоктет

Пусти меня!

Неоптолем

Куда пустить?

Филоктет

Пусти же!

Неоптолем

Да что с тобой?

Филоктет

Не тронь меня! Убьешь!

Неоптолем

Ну что ж, как знаешь: отпущу тебя.

Филоктет

Прими, Земля, безжизненное тело!

820 Стоять не в силах: не дает болезнь.

(Опускается на землю.)

Неоптолем

Еще недолго — и потонут чувства

В глубоком сне. Склонилась голова;

Покрыл все тело пот обильной влагой,

И черной кровью налитая жила

Уж прорвалася на ступне ноги.

Не трогайте страдальца: пусть заснет.

(Остается над телом Филоктета с луком в руках.)

КОММОС ПЕРВЫЙ

Хор

Строфа

Сон-избавитель от горя, от недуга,

Сон благовейный!

Вежды надолго смежи утомленному

830 И над очами зарю золотистую

Мира иного разлей!

Сон-исцелитель, явись!

А нам, дитя, где ход, где отдых?

Каков ближайший путь забот?

Ты видишь сам, он скован дремой;

Доколе ждать велишь ты делу?

В выборе времени — опыт премудрости;

Добрый час велит спешить.

Неоптолем

Он нас услышать не может, но я тебе молвлю: напрасной

840 Лук мы добычей несем, если он нам в пути не товарищ.

Он ведь богами указан, ему суждено одоленье;

Жалкая слава — кичиться вотще неисполненным делом!

Хор

Антистрофа

Богу пути одоления ведомы,

Бог да решает!

Тихо ты молви нам слово ответное:

Сон ведь бессонен у мужа болящего;

Зорко чрез зыбкий покров

Смотрит он сомкнутых вежд.

850 Для тайного ты послан дела,

Его исполнить должен ты,

Ты знаешь сам, о чем твержу я:

Готовься в путь, приспело время.

Если же хочешь дождаться ты спящего —

Быть неслыханной беде!

Эпод

Ветер, ветер подул нам!

Он же в покое бессветном, беспомощном

Спит, распростертый под сенью туманною;

860 Свесились руки, и ноги не движутся,

Разум угас, точно житель Аида он!

Смотри же, не медлит Час!

Свободный от страха труд —

Вот лучший труд; не хватает дальше ум мой.

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

Филоктет медленно пробуждается.

Неоптолем

(Хору)

Блюди ж свой ум и прекрати советы:

Вот дрогнул глаз — вот голову он поднял.

Филоктет

(пробуждаясь)

Привет тебе, преемник сонной ночи,

Свет золотой! Привет вам, гости! Верность

Надежды ваша превзошла мои.

Дитя мое! И мог ли я подумать,

870 Что ты с такой участливой любовью

Моей болезни тягостную близость

Перенесешь и помощь явишь мне?

Уж не Атриды, добрые вожди,

Таким терпеньем похвалиться могут!

Но, видно, с благородной ты душою

От благородного отца рожден:

Все вынес ты — и крик, и смрад, и ужас.

Теперь меня забыла боль, и отдых

Как будто наступил. Своей рукою

Дай мне подняться, на ноги поставь,

880 Усталость быстро минет; вместе сядем

Тогда на судно, вместе уплывем.

Неоптолем

Я рад тому, что боль твоя прошла,

Что свет ты видишь и вдыхаешь воздух.

А я уж мнил, что не жилец ты боле

Среди живых: столь грозные приметы

Являл ты взору в немощи своей.

Теперь привстань... а впрочем, если хочешь,

Тебя снесут; не будет затруднений,

Раз ты согласен, раз и я велю.

Филоктет

Спасибо, друг! Услугу принимаю:

890 Дай руку мне — а их оставь. Не должно

Им раньше срока смрадом досаждать:

Натерпятся довольно и на судне.

Неоптолем

Ты прав. Бери же рук